Был шумный бал
Дмитрий Оак

Дизайнер обложки Софья Мироедова

© Дмитрий Оак, 2024

ISBN 978-5-0060-0750-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Был шумный бал.
Там я был весел, пьян.
Мне довелось мазурку танцевать с маркизой,
                                                   некой де Треньян, —
Возлюбленною моего кузена
(с кем честь имел недавно их застукать
                                   в презабавной мизансцене)…
Так вот, в той самой «недоступной» де Треньян
Я в танце обнаружил маленький изъян.
А если быть точней,
У ней на плечике был шрамчик.
И прелесть в том, что не от блох иль комаров,
А от несдержанных мужских зубов.
Навеселе нашел на мне какой-то бзик,
И бес меня немедля дернул за язык,
И я в сердцах вскричал: – Ого, ну что же, что же!
Гляжу я, что девичье ложе
Сегодня ночью не было обычно пусто…
И мне сдается, я знаком с тем шустрым мусье,
Кто к вам сумел проникнуть тайно,
На вас оставив след случайно.
И недалек тот долгожданно милый час,
Когда в родстве я буду рад представить вас.
Глаза в маркизе стали шире моря,
И понесло ее, конечно, вздорить:
– Ах вы смутьян, да грубиян, да вы клеветник наш…
Ведь это, дескать, не изъян, а макияж.
– Ага, ага, – кивал я головою, —
Коль не был я б мужчиной, спорил бы с тобою.
Ты лучше сядь да напиши сонеты.
А милому кузену, ха, передавай приветы!
Ждать долго не пришлось, она передала приветы.
Родной кузен вскричал: – Кузен, за пистолеты!
К нему я подошел спокойно, ровно,
Взглянул в глаза с ухмылкой хладнокровной,
Потом перчаткой по носу как дал,
Сел на коня и резво ускакал.

1

В бору сосновом плыл туман
И пробирал осенний холод.
Я нервно теребил карман,
Шептал себе, что слишком молод
Еще, чтоб гибнуть на дуэли
От пули брата своего.
Но слухи местность облетели,
И не осталось ничего,
Как только долг мужской исполнить,
Да честь зазря не уронить.
И лишь противник мой был волен
Сегодня что-то изменить.
Мой секундант курил и крякал,
Шаги глазами провожал,
Был незнаком и раздражал,
Когда глядел в часы и «такал»,
Как-будто кончить он желал
Все побыстрей. И час настал.
Кузен примчался словно туча,
С ним двое верных и ларец,
Я понял – брат свое получит,
А мне сейчас придет конец.
Мы разошлись на расстояние
Должных шестнадцати шагов
И приняли то состояние,
Когда один убить готов
Другого ради отомщения.
Коль я не стал искать прощенья,
Кузен не зрил пути благого.
Сказал одно: – За богом слово.
Подняли руки плавно, быстро,
Раздался громкий страшный выстрел.
…

Глаза раскрылись – надо мною
Кружил тревожный ангелок.
То он мелькал, то потолок.
…

Я шевельнул одной рукою —
Пронзила боль. Я застонал.
Немедля доктора позвал
Приятный голос незнакомый.
И не был я готов к такому:
В мое явилось мироздание
Младое дивное создание —
Девчушка в платьице воздушном
С горящим взором простодушным,
Который как бы говорил,
Что я геройство сотворил.
Не зная, как воспринимать,
Решил я перестать стонать,
На бок другой перевернулся
И сладкий сон догнать хотел,
Но ангел снова прилетел
И, сев напротив, улыбнулся.
Смотрел он слишком уж влюбленно
И с толку сбил определенно.
Златистый локон ко лбу спал,
Сон окончательно пропал.
Вошел мужчина седовласый,
Приятель тетушки моей,
Что слыл когда-то ловеласом,
А позже стал лечить людей.
Девчушку он прогнал поспешно,
Прикрикнув: – Лиза, гэть отсель!
Та, словно дикий коростель,
Ему ответила потешно
На птичьем странном языке
И упорхнула налегке.

Вслед доктору вошла и тетка.
Взор был ее настоль суров,
Что всяк под ним казался кротким
И всяк был лебезить готов.

Пока смотрели мне плечо,
Та сокрушалась горячо:
– Да если б ты убил Андрюшку
Или хотя б попал в него,
Моих лихих эмоций вспышки
Могли достигнуть бы того
Ужасно жуткого предела,
Когда за главное задело!
Уж я бы наказать сумела!
Сама б пальнула в ту часть тела,
Что род людской зовет нескромной,
И ты б ходил с дырой огромной
В местах, которые важны,
И в час любви весьма нужны.
Тут доктор даже побледнел,
А я лицом стал бел, как мел.
Ведь оба знали, как, бывало,
Мадам Аннет порой срывало.
И были случаи известны,
Когда причуды брали место,
Да люди добрые страдали,
Поместье это покидали.
Еще кричала, что дуэли
Давно у нас запрещены;
Виски и лоб ее потели,
Внушая чувство мне вины.
А напоследок обещала
Писать в Париж к моей маман
О том, какой свершен обман
Племянником, – он злая сила,
И тети потерял любовь,
Дерзнув рассчитывать, что кровь
Пускать имеет брату право,
Что всем в округе он отрава,
И, как поправится, в Европу
Уносит пусть скорее ж…

Горячий теткин страстный пыл
Меня, однако, убедил.
В могиле брата я представил
И понял ясно – не исправил
Уже бы дело я такое,
Аннет права. А так в покое
душа его, душа моя,
Мы как-никак одна семья.
Лишь боль в плече меня смущала,
И мысль о мести вдруг прельщала,
Но все ж пред господом нам быть,
А тот велел врага любить.
Решил я твердо: в очищение
Пойду к кузену за прощением.

Аннет ушла. Вслед доктор вышел.
Ничьих шагов не стало слышно.

Дождавшись полной тишины,
Я туже подвязал штаны,
С кровати встал. Проковылял
Сквозь всю усадьбу. Постучал
В дверь спальни братской. Позевал.
Вновь стукнул громче и сказал,
Что это я. Весь дом молчал.
Тогда, прильнув ко двери ухом,
Я стал вниманием и слухом.
Старание было не напрасным,
И женский шепот сладострастный
Мой вывод прежний подтвердил:
Кузен молчал там не один.
Но тут меня довольно резко
Спугнул презрительно дворецкий
Пахом. Тот щеки так раздул,
Как будто вздумал «караул»
Кричать, и что грозит грабитель
Проникнуть в частную обитель.
Оставив пялиться на щель,
Я объяснил визита цель.
– Прошу прощенья, но порыв
Благой свершить вам не дано, —
Сказал дворецкий. – Нервный срыв
Случился с братом. И одно
Блюдет тот строго предписание —
Запрет на нервные свиданья.
Что б я уж точно не входил,
Он дверь собой загородил.

От наглости такой я взмок.
Но, сделав воздуха глоток,
Смекнул: в опальном положении,
Где я сейчас, нужны движения
Плавней. Без злого жара и золы,
Обходим острые углы.
Я улыбнулся в полный рот
И сделал полуоборот.

2

Пошел к Неве. Закат был томным.
А небосвод таким огромным,
Что вдруг я понял, что терял,
Когда под выстрелы вставал.

Девчушку ту здесь повстречал,
Что доктор Лизой величал.
На длинной пристани она
Сидела грустная одна.
– Ну здрасьте, барин! Живы, что ли?
– А ты желала б, что б помёр?
– Да, как по мне, все в божьей воле.
Так завязался разговор.

Она закончила венок
Из желтых листьев и намек
На то, что это для надгробья
Мне, отпустила исподлобья.
Я благосклонно не принял
Столь щедрый дар и предпринял
Попытку вдруг водой обдать
Ее девчоночию стать.
А для того склонился к речке,
Чтобы в ладонь воды набрать,
Но на манер церковной свечки
Согнулся, с болью совладать
В плече не смог и не успел
Упор принять рукой второй.
Я оказался вновь «герой».
Да-да! – Обидно полетел,
Корячась, в речку, как дятел,
Отбивший напрочь мозг старанием,
За бойким поиском жучков.
И в результате всплеск, журчанье,
Волна накрыла, был таков!

То не был хохот облаков
Иль милый смех, что ждешь от друга…
Она ржала на всю округу,
А дно касалось мне носков.

Поймав баланс в речной тиши,
Предельно свеж и невесом
Я размышлял, как скоро сом
Меня утащит в камыши
И там сожрет от всех позоров,
Что множатся день ото дня
И здесь преследуют меня.
Сом чем-то занят был, видать,
Да стало резко холодать.
Поближе к берегу был ил,
В него я мигом наступил
И вновь свалился в тину вод.
Очнулся задом наперед.
– Вы что, специально? Боже правый!
Держась руками за живот,
Лизет каталася по травам,
И даже новый пароход,
Скользящий горделиво мимо,
Что удивлением был для масс
И взгляд манил неумолимо,
Не привлекал ее сейчас.
Терпение лопнуло: – Ах так!
Я живо выбрался из ям,
Оставив в иле свой башмак,
И закричал: – Трым-прым-лям-лям!
Она в ответ: – Трым-прым-пам-пам!
Чрез боль шипов и пальцев хруст
Я оторвал крапивы куст
И потянул к ее ногам.
Та приготовилась к бегам
И завизжала. – Трам-бам-бам! —
Я куст потряс еще разок.
Она пустилась наутек.
Побегав резво по лугу,
Я быстро понял – не могу
Скакать уж больше, и присел.
Невдалеке костер горел.
К усадьбе было далеко,
А у огня согреться можно,
То мне казалось неотложным,
Решенье принялось легко.
Аркадий, ловкий мужичок
В рыбацком деле, тут уху
Варил. Окинув мой видок
Критичным взглядом: – У-ху-ху… —
Изрек он мрачно и налил
Мне самогону прямо с ходу.
Затем отечески укрыл
Тулупом тертым всепогодным
И рядом с дымом усадил.
Я пил, а он табак крутил.
– Не время, барин, для купаний.
– А для чего ж тогда, Аркаш?
– Ну вам, видней: проспект, Пассаж.
– А мне вот ледяные бани
по нраву. Что ж с меня возьмешь?
– Ой, барин, врать же ты хорош!
Видал я, как ты поскользнулся.
Уже спасать тебя вставал.
Ему я рану показал,
И тот невольно отшатнулся.
– Слыхал-слыхал, болит? – А как же!
– Вам холод – вред, вам лучше в дом.
– Да там зловредный мажордом.
Хранит все тайное под стражей.
– Вы, стало быть, «секретолюб»?
– Есть грех, всегда любил загадки.
– Свои у всякого повадки.
Он сплюнул вниз табак из губ.
– Пора! Пора, мне, барин. – Что так?
– Да надо б уж проверить сеть.
Приказ был с кухни карасей
Снести к закату. Буду кроток.
– Ну, ясно все… держи тулуп.
– Да бросьте, барин! Что вы? Что вы!
Еще я не настолько глуп.
А вы не столь еще здоровы.
– Клянись мне, что не околеешь.
– Клянуся, проживу сто лет
И буду вам носить обед
Все сто тех лет. – А ты умеешь
Быть бодрый духом и в мороз.
– Костер горит, а значит, нос
Уж отогреем как-нибудь.
Ну, барин, будь!
– Скажи, Аркаш, ушишки можно?
– Хоть всю съедай! Но не спеши.
Я принял миску осторожно,
А он мне хлюпнул от души.

Когда уже я доедал
Навар полезный и пахучий,
Мне Зевс Лизет опять послал.
Та сверху вниз, как тать летучий,
Внезапно свесилась лицом,
И я невольно огурцом
Едва насмерть не поперхнулся.
– Хотела, чтоб ты улыбнулся, —
Сказала радостно она
И заняла ту часть бревна,
Что безопасна от огня,
Но максимально близ меня.
Мое померкло настроение,
И на исход пошло терпение.
Я отложил подальше блюдо
И вежливо спросил: – Откуда
вообще взялось такое чудо?
– Вот вы забавный, а зануда.
Нас представляли, что забыли,
Пока хромали до костра?
Я Софьи де Треньян сестра,
Которую вы оскорбили.
– Я не про то, моя лапуля,
Ты что мне мстишь путем таким?
– Каким? – Присутствием твоим.
Тебе что, мало адской пули,
Что я словил? Она угасла.
– Не правы вы! – В чем я не прав?
– А в том, что буйный дерзкий нрав
Вам право не дает напрасно
Порочить милую Софи.
– Фи-фи. – Фи-фи? – Да-да, фи-фи.
– Невыносимы вы, месье!
– Иди и слопай монпансье.

Она вскочила для начала,
Потом, как львенок, зарычала
И, не найдя что сокрушить,
Мне шею бросилась душить.
Конечно, как бы полу в шутку.
Я ей поддался на минутку,
Затем легко скрутил, как тесто,
И проучил по мягку месту.

Она притихла и сползла,
За тем покорнейше уселась,
В щеках румянцем загорелась
И тему враз перевела:
– Слыхали про забавный казус,
что на балу случился сразу,
Как ускакали вы? – Какой?
Лизет прикрыла рот рукой:
– Когда попадали все разом
Во время танца? – Ты о чем?
– Когда все кончилось ключом!
– Нет не слыхал, и эти фразы
Напоминают больше вздор.
– Хотите кончим разговор?
– Да тут почетный интриган.
– Сказал почетный хулиган.
– Раз начала, давай подробно,
Что пропустил такого я,
Пока искал дорогу к гробу.
– Там было просто о-ля-ля!
Вы ускакали, все вернулось
На круги своя: танцы, пыль,
И здесь-то началась кадриль.
Как раз на ней все и запнулись.
И в миг попадали на пол.
– Ты шутишь ведь? – А вот и нет!
Тому виной мадам Аннет,
Что наступила на подол
Соседней дамы, та – другой,
И все посыпались гурьбой.
Я вздернул бровь и скорчил мину.
Лизет довольно пояснила:
– Всему причиной ключ явился
Какой-то странный, важный лично
Для вашей тетки эксцентричной,
Что из-под платья уронился
В момент не лучший для гостей.
И стала та швырять людей,
Пока его в толпе искала,
А как нашла, захохотала.
Да громогласно так, что все
От страха начали лысеть.
…

В глаза полезли мотыли.
Смеркаться стало. Мы пошли.

Лизет про бал еще болтала,
Потом в слезах о том шептала,
Что тяготит ее порой
Быть просто младшею сестрой
Эффектной пламенной Софи
И вечно жить в ее тени.
И что месье Андре сначала
За увлечение сочла,
Каких пришлось ей знать немало.
И как была удивлена,
Когда Софи сказала вдруг,
Что тот ей будущий супруг.

Лизет умела вызвать трепет,
Ее пронзительным был лепет,
Но брел я будто в стае туч,
И думал, что ж то был за ключ?
Пришел к себе я и уснул.

3

И только к ночи вновь проснулся.
Сев на кровати, потянулся
И на руки свои взглянул.
Водою мерзкой изнутри
Набухли злые волдыри,
Что мне достались от крапивы,
А пальцы превратились в сливы.
В плече гуляли переливы,
И как почувствовать счастливым
Себя мне вновь, то был вопрос,
Который встал сейчас всерьез.

С веранды доносился смех.
Узнал я голоса маркизы
И брата своего. Наспех,
Пока там нет липучей Лизы,
Пока намеренья чисты,
Решил я навести мосты
И все уладить объяснением,
Приправив тон благоговением.
Я вышел и собрал их взгляды.
– Ну-с, вечер добрый… Канонады
Восторгов встречных не пришло.
– Прощу прощенья, занесло.
Казалось, будто бы цикады
Притихли даже, чтобы внять
Из нежных чувств – мне тут не рады
Иль собираются обнять.
Софи отпрянула от брата,
Скрестивши руки на груди.
«От ней прощения не жди» —
Я сразу понял. – Виноваты
В том оба мы, – сказал Андрей,
– Прости и ты. Нам быть добрей
И терпеливей впредь бы надо.
– Согласен. Рад, что жизнь в награду
Ты мне оставил. – Рад и я.
Друзья? – Друзья! – Семья? – Семья!
– Случилось недоразумение.
– И в сердце больше нет затмения?
– Затмения нет и нет вражды.
– Забыли все, лады? – Лады!
Он встал и протянул мне руку,
Ее я истово пожал.
Плечо пронзили злые муки,
Но в том я виду не подал.
А вот надменная маркиза
Меня в объятья заключать
Не торопилась, и капризом
Взялася радость нам подмять.
Надувши губки бантом сложным,
Та вся уставилась в листву,
И финт ее настоль был ложным,
Что стало гадко большинству.
Ну, то бишь мне и брату тоже.
Но на него пошли мы все же,
Дав оскорбленной перерыв
На женский чувственный надрыв.

– Андре, – я обратился к брату, —
Такое дело… мой башмак…
В реке остался… Как-то так…
Как ни старался акробатом
Я исхитриться, а упал…
И тот мистически пропал.
Синхронно оба обратили
Внимание на ступни мои
И дико со смеху поплыли,
Когда увидели они,
Что я одной ногой был в правом
Ботинке и стоял босой
Ногой другой. – Ну что же, браво!
– сказал Андрей. – Теперь росой
Всегда омытый будешь ты
Своей разутой стороною.
А станет потеплей весною,
Глядишь, на ней пойдут цветы.
Маркиза на глазах теплела,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.