Александр Иванович Андреев
Чекисты, оккультисты и Шамбала

Знающим тайну Дюнхор Великое дает возможность созерцать мир и жизнь из Центра в бесконечность глазом Будды.

– А.Барченко

Истинно, время Шамбалы пришло.

– Н. Рерих

* * *

© Андреев А. И., 2023

© ООО «Издательство „Родина“», 2023

От автора

Имя А. В. Барченко (1881–1938) стало известно сравнительно недавно и сразу же привлекло к себе всеобщее внимание. Литератор, ученый-парапсихолог, работавший в тесном контакте с В. М. Бехтеревым, и в то же время оккультист, последователь французского мистика А. Сент-Ива д'Альвейдра, создавший в 1920-е гг. в Петрограде эзотерический кружок «Единое Трудовое Братство» и пытавшийся организовать при поддержке советского правительства экспедиции в Афганистан и Тибет для установления связей с «братствами Шамбалы», якобы хранящими утерянную человечеством древнюю мудрость.

Искатель новых знаний, самоотверженный и целеустремленный, Барченко принадлежал к эпохе «героических 1920-х» с ее богоборчеством, насильственным насаждением пролетарской культуры и в то же время великим энтузиазмом и безудержным экспериментированием во всех областях науки и искусства. Увы, он в полной мере разделил судьбу своего поколения. Арест в мае 37-го поставил точку в жизни и исканиях этого необыкновенного человека, идеалом для которого служил погибший на костре Джордано Бруно.

Герои этой книги – А. В. Барченко и люди его времени – ученики, единомышленники, покровители, те, кто верил в возможность построения новой России на основе соединения науки и социализма и трудился ради этой цели. Впервые я попытался рассказать о них в статье «А. В. Барченко – русский искатель Шамбалы», опубликованной в 2002 г. на страницах петербургского альманаха «Невский архив». В том же году появилась и моя книга «Время Шамбалы. Оккультизм, наука и политика в Советской России», первая часть которой была целиком посвящена А. В. Барченко. По сути, это была попытка воссоздания его биографии по немногим уцелевшим документам и воспоминаниям.

Два года спустя эта книга была переиздана московскими издательствами «Яуза» и «ЭКСМО» под названием «Оккультист Страны Советов. Тайна доктора Барченко». Текст предыдущего издания был существенно переработан мною и расширен за счет включения новых материалов. Это, прежде всего, рассказ о сотрудничестве Барченко с В. М. Бехтеревым и бехтеревским Институтом мозга в Ленинграде и о его собственной биофизической лаборатории, созданной в 1923 г. в Красково под эгидой Главнауки Наркомпроса. В приложениях к книге я привёл несколько новых документов – краткий автобиографический очерк А. В. Барченко, отрывок из письма духовного главы хасидов И-И. Шнеерсона о встрече с Барченко и чудом сохранившиеся 4 письма Барченко В. М. Бехтереву (1920–1923 гг.), обнаруженные мною в одном из петербургских архивов.

Публикуемая ныне книга – это переиздание «Оккультиста Страны Советов» с небольшой правкой, внесённой мною в Предисловие (Пролог) и Послесловие. В ней читатель найдёт практически всё, что нам известно сегодня об А. В. Барченко.

А. И. Андреев

19 сентября 2022 г.

С.-Петербург

Пролог. О Шамбале, ее обитателях и искателях

Людям свойственно мечтать о более совершенном мире, чем тот, в котором мы живем. Вероятно, именно поэтому в далеком от социального благополучия западном обществе получил такое распространение в ХХ веке буддийский миф о Шамбале – Счастливой стране совершенных людей, затерянной где-то в дебрях Центральной Азии. Известный культуролог и религиовед Мирче Элиаде, впрочем, считал, что тяга человека к мифам происходит из скрытого – «латентного» – желания «слышать истории» о происхождении миров и о том, что было «потом»[1].

В переводе с санскрита слово «шамбала» (śambhala) означает «источник счастья» – место, где царят покой и безмятежность. Основным источником наших сведений о такой стране являются книги священного буддийского канона, Ганжура. Расположенная на севере мифического материка Джамбудвипа, который современные ученые обычно ассоциируют с индийским субконтинентом, Шамбала окружена цепью высочайших гор и потому недоступна для людей остального мира. Ее жители добродетельны и разумны; им неведомы болезни, голод и любые другие страдания. Большинство становится совершенными существами (буддами) еще при жизни благодаря практике учения, которое называется Калачакра (санскр. kālacakra) – Тантра Колеса времени. Одним словом, Шамбала в том виде, в каком эту страну изображает древнее буддийское предание, – это прообраз земного рая, земли обетованной.

Калачакра – некое сокровенное знание, обладание которым позволяет достичь просветленного состояния Будды в течение одной жизни, высший гносис, доступный лишь посвященным. Считается, что основатель буддизма Будда Шакьямуни через год после достижения просветления, или нирваны, преподал тайное учение царю Шамбалы Сучандре внутри ступы Дханьякатака, находящейся на юге Индии. Вернувшись на родину, в Шамбалу, Сучандра стал проповедовать это учение, а также написал пространный комментарий к нему. Много столетий спустя учение Калачакры вернулось из Шамбалы в Индию, где получило широкое распространение среди буддийских монахов. Произошло это на рубеже Х и XI веков н. э. Затем учение было перенесено странствующим пандитом (учителем) Соманатхой из Индии в Снежную страну – Тибет. Соманатхе также приписывается введение в Тибете в 1027 г. лунно-солнечно-юпитерного календаря – 60-летнего цикла, изложенного в Калачакре. Впоследствии, между XI и XIV веками, тибетские ламы под руководством индийских проповедников перевели основные доктринальные тексты Калачакры с санскритского на тибетский язык.

В Тибете учение Калачакры, иначе Дуйнхор (тиб.: dus 'khor), особенно привлекло к себе монахов секты «гелуг» («добродетельной»), основанной в XIV веке знаменитым ученым и реформатором буддизма Цзонкхапой. В то же время большой интерес к Калачакре начинают проявлять Панчен-ламы, вследствие чего монастырь Таши-лхумпо в Южном Тибете (в провинции Цзян), являющийся их резиденцией, превращается в один из главных центров учения. В лице Панчен-лам (считающихся воплощением Будды Амитабхи – создателя и владыки рая Сукхавати, куда попадают все уверовавшие в него) Калачакра приобретает совершенно особых покровителей. Согласно древнему буддийскому пророчеству, в конце Кали-юги, или Железного века на земле, когда учение Будды придет в упадок, 25-й кулика-царь Шамбалы Рудра Чакри (по-тибетски Ригден Джапо), воплотившись в одном из Панчен-лам, начнет войну против варваров – последователей религии Лало (намек на мусульманских гонителей буддизма). В результате великой битвы, которая произойдет на берегах реки Шрита (Сита) в Индии, полчища Лало будут разбиты, и на земле вновь воцарится счастливый золотой век – Крита-юга.

Калачакра, с точки зрения современной тибетологии, – это одна из важнейших и сложнейших систем буддийской тантры, принадлежащая к классу Аннуттара-йога. Само слово «тантра» имеет два значения: в широком смысле это название одного из направлений буддизма – Ваджраяна, или Алмазная Колесница, в котором первостепенное значение придается психофизическим (йогическим) практикам; в узком техническом смысле «тантра» означает базовый текст Ваджраяны, наставление, данное самим Буддой. Аннутара-йога-тантра – это тантра наивысшей йоги. Считается, что практикующий ее может достичь высшего состояния сознания – «просветления» (санскр. bodhi) и стать Буддой в наикратчайший период времени – уже в этой жизни.

Калачакра-тантра традиционно подразделяется на «внешнюю», «внутреннюю» и «альтернативную», или «трансцендентную». Их различие тибетский ученый Геше Джампа Тинлей характеризует таким образом:

«Во внешней Калачакра-тантре (далее КТ) содержится подробное объяснение внешнего мира, поскольку он тесно связан с миром внутренним. Круговорот галактик, движение планет и тому подобные вещи описываются именно во внешней КТ. Тибетская астрология также берет начало во внешней КТ. ‹…› Во внутренней КТ содержится знание о внутреннем мире – внутренних каналах, энергиях и т. д., – изложенное для того, чтобы мы могли использовать это знание для духовной практики. Но основное содержание КТ, необходимое для духовной практики, развернуто в альтернативной КТ, которая является главной по отношению к внешней и внутренней КТ, – последние служат как бы информационной базой для высшей КТ»[2].

Описание Шамбалы, сведения о ее истории, правителях и пророчество о грядущей великой Шамбалинской войне – все это в текстах внешней КТ. Здесь же содержатся и разнообразные сведения о физических науках и различных технических устройствах, например, рассказывается о способах изготовления катапульт и других видов оружия, которые будут использоваться воинами Ригден-Джапо в битве с силами зла. Но основной акцент внешняя КТ, как отмечает американский исследователь Эдвин Бернбаум, делает на времени и астрологии, а также на математике, необходимой для различных хронологических и астрологических исчислений. «В движении звезд и планет практикующий внешнюю Калачакру пытается обнаружить циклические проявления сил, управляющих нашей жизнью»[3].

Сведения о Шамбале проникли в Европу на исходе Средних веков благодаря рассказам путешественников по азиатскому Востоку. Первыми о загадочной стране поведали португальские миссионеры-иезуиты Эстебан Качелла и Жоао Кабрал. В 1628 г., пытаясь пройти из Бутана в Катай, о котором в то время имелись очень скудные сведения, они узнали о существовании неведомой им страны – «Ксембала» (Xembala). Бутанский правитель сообщил им, что это очень известная страна и что она граничит с другим государством под названием Согпо. Из такого ответа Качелла заключил, что Ксембала – это и есть Катай, поскольку сообщенные ему сведения – огромные размеры Ксембалы и ее соседство с владениями монголов (Согпо) – соответствовали тому, как Катай-Китай изображался на географических картах. После этого Качелла предпринял путешествие в Ксембалу и ему удалось добраться до города Шигадзе во владениях Панчен-ламы (т. е. в Тибете). Сюда в начале 1629 г. из Бутана прибыл и его спутник Кабрал. Путешественники, однако, довольно быстро сообразили, что попали не в Катай, а в страну, которая на европейских картах того времени именовалась Большой Татарией.

Другой европейский путешественник – венгерский востоковед Александр Чома де Кёрёши, побывавший в Бутане и Тибете в начале XIX века, дополнил сведения португальских монахов. В опубликованной им в 1833 г. в журнале Азиатского общества Бенгалии небольшой статье говорилось, в частности, что Шамбала – это «мифическая страна, расположенная на севере» и что ее столицей является Калапа – «прекрасный город, резиденция многих прославленных царей Шамбалы». Называя Шамбалу «мифической страной», Чома де Кёрёши тем не менее указывает ее относительно точные географические координаты – «между 45-м и 50-м градусами северной широты, за рекой Сита или Яксарт»[4].

Эти первые сообщения о Шамбале долгое время оставались достоянием лишь узкого круга европейских ученых – географов и востоковедов. Более широкой публике индо-тибетский миф о «Счастливой земле» становится известным только на рубеже XIX–XX веков, главным образом благодаря теософскому учению Е. П… Блаватской. Пытаясь доказать, что на заре человеческой цивилизации наука и религия были неразделимы, составляя некую единую эзотерическую доктрину – «первоначальное откровение, данное человечеству», – Блаватская обратилась к истокам мировых религий – древнейшим мистериальным культам и учениям, сохранившим, по ее мнению, остатки этого синтеза. В своем капитальном труде «Тайная доктрина» Елена Петровна, со ссылкой на публикации Чема де Кереши и сообщения немецких путешественников по Тибету братьев Шлагинтвейт, упоминает о Шамбале и о происходящей из нее священной книге «Дус-Кьи-Хорло» (тиб. dus-kyi ʹkhor-lo, Колесо Времени). Эта система тибетского мистицизма, по утверждению Блаватской, столь же древняя, как и человек, практиковалась в Индии и Тибете задолго до того, как Европа стала континентом (!), хотя первые сведения о ней появились 9 или 10 веков тому назад. До сих пор эзотерический «Благой Закон» сохраняется в своей первоначальной чистоте «в глуши Трансгималаев – слишком общо называемых Тибетом, в наиболее недоступных местах пустынь и гор»[5].

Рис. 1. Барченко с учениками в Крыму

Здесь надо отметить, что Шамбала для Блаватской и ее последователей – это уже не «мифическая страна» Дэджунг (тиб. bde byung) – «Источник счастья», но некое реально существующее братство или община посвященных йогов – адептов эзотерического учения, которых она называет «махатмами». Таких мистических братств, хранящих остатки древней «универсальной науки», по утверждению Блаватской, на земле существует немало, однако они не имеют никакого отношения к «цивилизованным странам». Более того, местонахождение их должно оставаться тайной для остального мира – до тех пор, пока «человечество в массе своей не очнется от духовной летаргии и не раскроет свои слепые очи навстречу ослепительному свету Истины»[6].

Путешествовавшие по Центральной Азии в конце XIX века Н. М. Пржевальский, В. И. Роборовский, М. В. Певцов, Г. Е. Грум-Гржимайло, П. К. Козлов и др. столкнулись с еще одной удивительной легендой – о Беловодском царстве, или Беловодье, стране справедливости и истинного благочестия. Находясь в 1877 г. на берегах «блуждающего» озера Лобнор, севернее реки Тарим в Западном Китае, или Синьцзяне, Пржевальский услышал от местных жителей о том, как в эти места в конце 1850-х – начале 1860-х пришла партия русских алтайских староверов числом более сотни человек в поисках беловодской «земли обетованной». Большая часть пришельцев, не удовлетворившись условиями жизни на новом месте, двинулась дальше на юг, за хребет Алтын-таг, где и устроила поселение. Но и те и другие в конце концов вернулись на родину. Рассказ об этом хождении искателей Беловодья, записанный со слов одного из его участников А. Е. Зырянова, вместе с приложенной к нему маршрутной картой всего путешествия, был впоследствии опубликован А. Н. Белослюдовым в Записках Русского географического общества[7].

Беловодье – еще одна загадка центральноазиатской истории. Современный исследователь К. В. Чистов, правда, считает, что это «не определенное географическое название, а поэтический образ вольной земли, образное воплощение мечты о ней»[8]. Поэтому не случайно эту счастливую крестьянскую страну русские староверы искали на огромном пространстве – от Алтая до Японии и Тихоокеанских островов и от Монголии до Индии и Афганистана. Первоначально же (во второй половине XVIII века) Беловодьем назывались поселения в двух плодородных долинах Юго-Восточного Алтая – Бухтарминской и Уймонской, куда не достигало «начальство» и попы – гонители староверов, не принявших церковной реформы патриарха Никона. Эта «нейтральная земля» между Российской и Китайской империями была включена в 1791 г. в состав России, и именно тогда, как утверждает Чистов, возникла легенда о Беловодье. Ее распространение тесным образом связано с деятельностью секты «бегунов», или странников, которая является крайним левым ответвлением старообрядчества.

Первые сведения о поисках староверами заповедной страны относятся к 1825–1826 гг., но уже во второй половине XIX столетия (1850–1880 гг.) хождения в Беловодье приобретают массовый характер. Для нас, однако, наибольший интерес представляют сообщения о центральноазиатских маршрутах искателей Беловодья (Монголия – Западный Китай – Тибет), ибо именно там, в самом сердце Азии, по-видимому, и произошла контаминация двух легенд – христианской о Беловодье и буддийской о Шамбале, что впоследствии дало повод некоторым авторам говорить об их едином «корне». В то же время крайне любопытен другой факт – побывавшие в Индии и Тибете искатели Беловодья принесли оттуда в Россию элементы восточных учений (может быть, даже буддийской тантры), которые затем были ассимилированы некоторыми русскими мистическими сектами старообрядческого толка.

В начале XX века среди европейских оккультистов получил распространение еще один миф – о подземной стране Агарти (или Агарта). В 1873 г. французский литератор Луи Жаколлио (Louis Jacolliot) в фантастическом романе «Сын Божий» (Le Fils de Dieu) поведал о том, как индийские брахманы показали ему некоторые древнейшие тексты, в том числе «Книгу исторических Зодиаков», и позволили присутствовать на шиваистской «оргии» в подземном храме, где рассказали историю о стране «Асгарта»[9]. Согласно Жаколлио, «Асгарта» – это доистрический «город Солнца», резиденция главного брахманского жреца Брахматмы, являющегося воплощением Бога на земле. Несколько десятилетий спустя (в 1911 г.) в Париже появилась еще одна удивительная книга на ту же тему – «Миссия Индии в Европе» (Mission de l'Inde en Europe), написанная недавно умершим французским оккультистом А. Сент-Ивом д'Альвейдром. В этом произведении рассказывалось о таинственной подземной стране, скрывающейся где-то в недрах Гималаев, – об Агарте (Agartha), сведения о которой Сент-Ив, как мы узнаем от его биографов, также получил от своих индийских учителей-брахманов. Агарта имеет «синархическую» форму правления, и ее население достигает 20 миллионов человек (!). Здесь надо пояснить – согласно учению Сент-Ива существует два типа организации человеческих сообществ: анархический, господствующий на Земле в течение последних 5 тысяч лет, и предшествовавший ему синархический. Сущность синархического строя (ςυνάρχίά по-гречески означает «совластие») состоит в троичной «социальной» иерархии власти: жречество – посвященные миряне – главы семейств (отцы и матери), соответствующей тройственной природе человека – интеллектуальной, моральной и физической. Такая система управления социумом является воплощением высшего Божественного Промысла, залогом социальной гармонии и справедливости. (В книге об Агарте Сент-Ив называет «синархический закон» одновременно теократическим и демократическим.) Первой синархической державой на земле была созданная около 9 тысяч лет тому назад легендарным Рамой (героем древнеиндийского эпоса «Рамаяна») гигантская универсальная империя Овна (Empire Universel du Belier), с которой, согласно Сент-Иву, начинается неизвестная науке сакральная история человечества.

В этой империи Агарта выполняла роль одного из религиозных центров или «университетов», где хранился высший гносис и совершались инициатические обряды. Приблизительно за 3 тысячи лет до н. э., однако, вследствие раскольнической деятельности принца Иршу, отвергшего божественные принципы, начался распад рамидской империи, и на Земле постепенно воцарилась анархия. Именно поэтому агартийцы «ушли под землю».

Характеризуя «социально устроенное» – синархическое – государство Агарты, Сент-Ив всячески стремился подчеркнуть его отличие от государств анархического типа.

Агарта недоступна для насилия, ей неведомы такие пороки современного общества, как нищенство, проституция, пьянство, антагонизм верхов и низов, деление людей на касты и проч. Управляемая «вождями величайшей духовной силы», она есть «центр посвященных», хранящий в своих недрах «летописи человечества за все время эволюции на Земле в течение 556 веков». Города Агарты, по утверждению Сент-Ива, «размещены чаще всего в подземных постройках» и потому невидимы людям. Там, в чреве земли, надежно упрятаны от взоров и посягательства профанов богатейшие библиотеки агартийцев, содержащие «полное собрание всех искусств и всех древних наук».

То, что подземная страна совершенно изолировалась от наземной цивилизации, Сент-Ив объясняет стремлением ее правителей не допустить, чтобы высокоразвитая наука Агарты стала «орудием борьбы против человечества Антихристу и Анархии подобно тому, как это сделали наши науки»[10].

Любопытно, что Сент-Ив был не только первым западным оккультистом, кто создал «конспирологическую модель истории» (говоря словами А. Дугина), но и приложил немало усилий, чтобы воплотить свои идеалы в жизнь. Он неоднократно обращался c различными воззваниями к «анархическим» правителям мира сего – к английской королеве Виктории, русскому царю Александру III и римскому папе – и создал во Франции организацию с целью пропаганды принципов «социального государства» – Синархии. Организация эта отвергала западный либерализм и капитализм и призывала возвратиться к традиционным культурным ценностям. Руководители ее, однако, скомпрометировали себя в 1930-е годы сотрудничеством с вождями нацистской Германии.

Как бы то ни было, идеи французского мистика оставили заметный след в истории европейского эзотеризма. Особенно привлекательными они оказались для немецких оккультистов, мифотворцев Третьего рейха, которые использовали миф об Агарте (имеющий то ли азиатские, то ли скандинавские корни[11]) и индо-индийский миф о Шамбале для создания собственной конспирологической парадигмы мировой истории. Её смысл можно свести к следующему: 3 или 4 тысячи лет назад в районе нынешней пустыни Гоби обитал народ, обладавший высокоразвитой культурой. Эта культура погибла в результате какой-то катастрофы, и именно тогда древняя гобийская страна превратилась в пустыню. Оставшиеся в живых мигрировали частично в Северную Европу, частично на Кавказ. Народ, вышедший из Земли Гоби, представлял собой «коренную расу» (Grundrasse) человечества – арийскую расу. Руководители погибшей культуры – великие мудрецы, духовные сыны «иного мира» – поселились после катастрофы на огромном высокогорье, «под Гималаями». Там они разделились на две группы – одни пошли «Путем правой руки» (Weg rechter Hand), другие «Путем левой руки» (Weg linker Hand). Центром первых стал Агарти – «неведомый Град, Обитель созерцания, Храм удалившихся от мира»; центром вторых – Шамбала – «Град могущества и власти», повелевающий стихиями и людскими массами[12].

Идейные нити от Сент-Ива д'Альвейдра тянутся, однако, не только в кайзеровскую и затем нацистскую Германию, но и в Россию – как царскую, так и советскую. Русские оккультисты проявляли большой интерес к идеям французского мыслителя-эзотерика и, насколько можно судить, поддерживали с ним связь через его русскую жену графиню М. Келлер и ее сына графа А. Келлера. Благодаря их усилиям в 1915 г. в Петербурге был опубликован русский перевод «Миссии Индии». С учением о синархии, как кажется, имели возможность познакомиться в годы эмиграции в Западной Европе и лидеры русской левой социал-демократии. А. Дугин высказывает любопытное предположение – о заимствовании большевиками у Сент-Ива термина «Советы» (le Conseil), входящего в название трех высших институтов власти в Империи Рама[13]. (Уже в наше время другой его ключевой термин – «Социальное государство» (l'Etat Social) – неожиданно появился в новой Конституции Российской Федерации (ст. 7), хотя в этом случае, конечно же, едва ли можно говорить о каком-либо сознательном заимствовании.)

После Октябрьской революции главным проводником идей Сент-Ива в советской России – в Петрограде и Москве – выступил литератор, ученый и эзотерик А. В. Барченко, герой этой книги. Правда, он сделал одну важную подмену в д'альвейдровской концепции социального государства, заменив термин «синархический» на «коммунистический». Это позволило ему утверждать, что коммунистическое общество существовало на земле в доисторическую эпоху и остатки его высокоразвитой науки до сих пор сохраняются в тайных братствах Агарты-Шамбалы – на стыке Афганистана, Тибета и Индии. Барченко как ученого более всего привлекала возможность вступить в контакт с этими братствами, чтобы изучить методы универсальной науки древних, которую он называл тибетским словом «дюнхор». Эта наука, полагал он, может дать человечеству – прежде всего России – ключ к решению социальных и экономических проблем, в частности, поможет овладеть неизвестными дотоле источниками мощных психических и космических энергий. Поисками следов «доисторической культуры» ученый интенсивно занимался в 1920-е годы на Кольском полуострове, на Алтае и в Крыму; в те же годы он также пытался организовать научные экспедиции в Афганистан и Тибет.

Еще более фантастические планы строил в те же годы наиболее известный из русских искателей Шамбалы, эмигрировавший в США в годы революции художник и теософ Николай Рерих. В начале 1920-х под влиянием «посланий» неких таинственных гималайских учителей – «махатм», которые получала его жена Е. И. Рерих (во время спиритических сеансов и в состоянии каких-то особых припадков – «приступов огней»), Н. К. Рерих совершенно уверовал в свою избранность, свою историческую миссию – в то, что он призван «свыше» стать освободителем и объединителем азиатских народов и ускорить приближение священной войны Шамбалы. Встречавшийся с Рерихом в Пекине накануне его тибетской экспедиции сотрудник советского полпредства и одновременно резидент ОГПУ Б. И. Панкратов вспоминал позднее: «Художник хотел въехать в Тибет как 25-й князь Шамбалы, о котором говорили, что он придет с севера, принесет спасение всему миру и станет царем света. Носил он по этому случаю парадное ламское одеяние»[14]. В эти же годы Рерих замышляет создать в центре азиатского материка – с помощью американского капитала и под советским покровительством – большое монголо-сибирское государство, «Новую Страну»[15]. Эта страна должна была стать оплотом обновленного буддо-коммунистического миропорядка в Азии, местом пришествия Будущего Будды, Майтреи, иначе говоря – материализовавшейся на земле Северной «Красной Шамбалой».

Во время поездки в Москву летом 1926 года Н. К. Рерих вел переговоры с Г. В. Чичериным, А. В. Луначарским и другими большевистскими вождями с целью заручиться их поддержкой для реализации своего грандиозного, хотя и крайне утопичного плана. Он вдохновенно рассказывал им о Шамбале и о Майтрее, призывая принять высокое покровительство гималайских учителей, «махатм», ибо это позволило бы привлечь многомиллионную буддистскую Азию к всемирному коммунистическому движению и осуществить в мировых масштабах идеалы коммуны или общины[16]. План Рериха, впрочем, не является столь уж «безумным», как это может показаться на первый взгляд. Э. Бернбаум считает, что миф о Шамбале типологически близок как современному западному (американскому) «мифу о прогрессе» – о том, что наука и индустрия способны превратить планету в «материальный рай», так и советскому мифу о коммунистическом обществе (миф о «светлом будущем»). «Утопическое коммунистическое движение, по мнению американского ученого, заряжено мессианским пророчеством, которое связывает его с мифом о Шамбале». Наступлению коммунизма также предшествуют период упадка и борьбы для сокрушения капиталистического строя и затем решающее столкновение сил «добра и зла», т. е. коммунизма и капитализма. После неизбежной победы пролетариата коммунистическое учение распространится по всему миру и породит золотой век, в котором все люди будут жить в мире и гармонии, и никто ни в чем не будет нуждаться. «Подобное видение мира дает коммунизму силу и осознание необходимости вести беспощадную борьбу против сил капитализма»[17].

Подобно Рериху и практически одновременно с ним Барченко пытался передать группе старых большевиков в Москве? тайное буддийское учение Дюнхор («Древнюю науку») посредством чтения лекций, организованных начальником Спецотдела ОГПУ Г. И. Бокием. Эти беспрецедентные опыты Рериха и Барченко по «скрещиванию» буддизма с ленинизмом оказались, однако, бесплодными. Да иначе, наверное, и быть не могло, ибо мощное древо ленинизма не «переносило» инородных прививок. А десятилетие спустя советские идеологи громогласно объявили учение Шамбалы «орудием японского фашизма».

Как Н. К. Рерих, так и А. В. Барченко ничуть не сомневались в реальности существования в наиболее труднодоступных местах Гималаев и Тибета тайных общин «просветленных учителей», «махатм». Эти общины, утверждает Рерих, принадлежат к Гималайскому Белому Братству, которое он называет «Невидимым Международным Правительством». Однако, в действительности ни в Тибете, ни в Гималаях такого «братства» или, тем более, «правительства» никогда не существовало, как убедительно показывает американский историк Поль Джонсон в своей монографии «Разоблаченные Мастера: Мадам Блаватская и миф о Великом Белом Братстве»[18]. В этой книге автор пытается установить личности «тайных покровителей» Блаватской и называет имена возможных прототипов её главных учителей – Махатм (Мастеров) Кут Хуми и Мории. Это Тхакар Сингх Сандхавалия (основатель сикхской реформаторской организации «Сингх Сабха» в Амритсаре, – а не на Гималаях! – тесно связанной с Теософским обществом Е. П. Блаватской в Адьяре) и кашмирский махараджа Ранбир Сингх.

Что касается собственно рериховских учителей, то это все те же нестареющие Кут Хуми и Мория. Они – революционеры-общинники, строители нового мира. В знаменитой книге Е. Рерих «Община» можно прочитать такие слова, исходящие из уст якобы самих махатм: «Для одного мы Махатмы, для другого учёные, для третьего повстанцы, для четвёртого комитет революционеров, но само учение покрывает все надежды коммунистов»[19]. Рериховские махатмы – это, по сути, коммунисты из «тонкого мира», строители земной Шамбалы, утопического царствия всеобщей справедливости и благоденствия. Поэтому не удивительно, что одним из лекторов в рериховском Мастер-Институте в Нью-Йорке в середине 1920-х был некто Дхан Гопал Мукерджи, член сикхской революционной партии «Гхадр» в США, близко знакомый с известным коминтерновцем М. Роем. Вполне можно предположить, что от него и каких-то других деятелей индийского национально-освободительного движения (которому, между прочим, оказывало активную поддержку Теософское общество во главе с Анни Безант), и исходил дополнительный импульс «великого переустройства Азии». Во всяком случае, совершенно очевидно, что созданный Блаватской и подхваченный затем Рерихами «миф о махатмах» имеет не только религиозно-мистическую, но и социально-политическую подоплёку.

Вообще же Шамбала для Рерихов – это, прежде всего, великий символ грядущего, «знак нового времени», «новой эры могучих энергий и возможностей». Учение же Шамбалы (т. е. Калачакра) – «высокая йога овладения высшими силами, скрытыми в человеке, и соединение этой мощи с космическими энергиями»[20]. Такое учение, позволяющее человеку через синхронизацию, или гармонизацию, внутренних и внешних энергий осуществить свое высшее, космическое предназначение, Николай Константинович и Елена Ивановна назвали Агни-йогой (Огненной йогой). В книге «Община», опубликованной в Улан-Баторе 1927 г., многократно повторяется главный посыл Рериха – «расширение сознания», «изучение и применение психических энергий» дают человеку «неисчислимые возможности мощи». Во время тибетского путешествия, задуманного как религиозное посольство западных буддистов к главе буддистов Востока – Далай-ламе (с целью объединения тех и других), Рерих то и дело мысленно уносится в направлении Шамбалы, которой отводит совершенно конкретное место на карте – северо-западную часть Тибетского нагорья (по-тибетски «Чантанг»). Едва перевалив хребет Поющей Раковины – Думбуре, Рерих тут же указывает своим спутникам, что поблизости начинается «запретная область» Гималайского Братства, «неведомая европейцам». Доступ на эту заповедную территорию, охраняемую самой природой (посредством ядовитых испарений многочисленных гейзеров и вулканов, разбросанных вдоль ее границ), закрыт для непосвященных, а вернее, «незваных», ибо прийти в Шамбалу без приглашения – зова ее владык – невозможно. Но подобные утверждения – не более чем плод фантазии Рериха-теософа, миф, который он сам вполне сознательно творит, пытаясь убедить своих сподвижников и почитателей в существовании несуществующего Гималайско-Тибетского братства – сиречь земной Шамбалы.

В самом конце путешествия, под впечатлением от зрелища полного упадка буддизма в Тибете и в то же время глубоко оскорбленный поведением тибетских властей, не пропустивших его посольский караван в Лхасу, Рерих резко меняет своё мнение. Шамбала, как он теперь заявляет, не имеет ничего общего с Тибетом – этой «музейной редкостью невежества». В эссе «Шамбала Сияющая», написанном в Дарджилинге в 1928 г., мыслитель-мистик хотя и связывает по-прежнему понятие Шамбалы с существованием тайных горных обителей (называемых тибетцами словом «баюл»), тем не менее, помещает эти обители в области высокогорных Гималаев, где процветает буддизм, – в Бутане, Сиккиме и Непале, то есть за пределами собственно Тибета[21]. «На вершинах Сиккима, в Гималайских отрогах, среди аромата балю и цветов рододендронов… лама… указал на пять вершин Канчинджунги и сказал: „Там находится вход в священную страну Шамбалы. Подземными ходами через удивительные ледяные пещеры немногие избранные даже в этой жизни достигали священное место. Вся мудрость, вся слава, весь блеск собраны там“»[22].

Исчезновение же махатм из расположенных на юге Снежной страны владений Панчен-ламы (истинного «духовного вождя» Тибета в отличие от Далай-ламы) Рерих объяснил в своем трактате Shambhala так: наблюдая упадок буддийской веры – часть всеобщей деградации человечества в Железный век, Учителя, известные в этих местах под именем Азаров и Кутхумпа, стали покидать свои ашрамы и удаляться в самые недоступные уголки бескрайней горной страны. Для большей убедительности Рерих ссылается на рассказ, якобы слышанный от одного странствующего тибетского монаха, но в действительности придуманный им самим:

«Многим из нас в жизни доводилось встречать Азарова и Кутхумпу и снежных людей, которые им служат. Только недавно Азары перестали появляться в городах. Они все собрались в горах. Очень высокие, с длинными бородами, они внешне напоминают индусов…

Кутхумпа теперь больше не видно. Раньше они совершенно открыто появлялись в области Цанг у Манасаровара, когда паломники ходили к священной горе Кайласа. Даже снежных людей теперь редко увидишь. Обычный человек, в своем невежестве, ошибочно принимает их за призраки… Мой старый учитель много рассказывал мне о мудрости Азаров. Мы знаем несколько мест, где жили эти Великие, но в настоящее время эти места опустели. Какая-то глубокая причина, великая тайна!»[23].

По словам Рериха, впрочем, существует не одна, а две Шамбалы – земная, в которой обитают мудрецы-«махатмы» и куда человек может попасть, правда, не по своему хотению, а лишь по зову ее владык, когда созреет духовно, и невидимая, «небесная». Об этой последней Рерих не сообщает ничего определенного, поскольку она – не от мира сего. Обе Шамбалы, однако, тесно связаны друг с другом, поскольку «именно в этом месте» объединяются два мира. Но каким образом? Ответ на этот вопрос мы находим у американского буддолога Гленна Муллина: «…на одном уровне Шамбхала является (или являлась) обычной страной, населенной людьми; но на другом уровне – это чистая земля, занимающая то же пространство, что и мирская Шамбхала, но существующая на совершенно другой эфирной частоте. С обитателями этого измерения могут вступить в контакт приверженцы чистой кармы из этого мира…»[24].

Именно Шамбала как «чистая земля», находящаяся в особом мистическом измерении (или «параллельном мире»), в наибольшей степени, по мнению Г. Муллина, покорила сердца обитателей Центральной Азии. Впрочем, есть еще и третья Шамбала, вернее, третий «аспект» Шамбалы – символ йогической системы Калачакра. Эта Шамбала имеет непосредственное отношение к тантрической медитативной практике. Э. Бернбаум связывает ее со «скрытыми областями» человеческого подсознания, куда адепты Калачакры совершают ментальное, или духовное, «путешествие»[25]. (На языке трансперсональной психологии это называется «путешествием в потаенные глубины психики».) При этом Бернбаум поясняет, что «уход», или «путешествие», в Шамбалу с целью обретения высшего знания – это не бегство от реального мира, а способ постижения истинной реальности вещей, лежащей вне иллюзорных рамок нашего Эго: «Наш интерес к Шамбале в действительности отражает глубокое стремление к постижению самой реальности».

Идеи Блаватской, Рериха и других эзотеристов-визионеров были успешно использованы английским писателем Джеймсом Хилтоном в романе-утопии «Потерянный горизонт»[26], увидевшем свет осенью 1933 г. (когда в Германии уже пришли к власти фашисты). В этом произведении Хилтон необычайно привлекательно и, главное, правдоподобно изобразил расположенный в одной из труднодоступных горных долин – где-то в Западном Тибете – буддийский монастырь-«ламасерию» Шангри-ла, населенный представителями различных народов, в том числе и европейцами. Благодаря каким-то тайным знаниям и особым практикам эти люди сумели подчинить себе ход времени, замедлив его течение. Они живут замкнутой общиной – мирно и счастливо, погрузившись в занятия науками и искусством, не ведая тревог и забот, терзающих остальное человечество.

Роман Хилтона в короткое время приобрел большую популярность на западе, многократно переиздавался и даже был экранизирован (в 1937 г.) американским режиссером Фрэнком Капрой. С легкой руки Хилтона слово Shangri-La прочно вошло в английский язык в значении «воображаемый земной рай, убежище от тревог современной цивилизации». Такое название присваивают обычно роскошным отелям, ресторанам, горным курортам и прочим «райским уголкам», а президент Ф. Д. Рузвельт даже назвал так свою летнюю резиденцию в горах Мэриленда (впоследствии переименована в Кэмп-Дэвид).

Мало кому известно, однако, что задолго до Хилтона, еще в 1920 г., наш соотечественник К. Э. Циолковский опубликовал аналогичную литературную утопию под названием «Вне Земли». Ее герои – интернациональный коллектив ученых, обитающих в прекрасном горном замке в Гималаях; время действия – 2017 год. «Между величайшими отрогами Гималаев стоит красивый замок – жилище людей. Француз, англичанин, немец, американец, итальянец и русский недавно в нем поселились. Разочарование в людях и радостях жизни загнало их в это уединение. Единственною отрадою их была наука. Самые высшие, самые отвлеченные стремления составляли их жизнь и соединяли их в братскую отшельническую семью»[27]. Построив космический корабль (реактивную ракету), «гималайские анахореты» отправились исследовать межпланетное пространство, и успех этого путешествия вскоре привел к созданию «эфирных колоний» вокруг земного шара для переселения людей. Таким виделось Циолковскому будущее человечества – всего через сто лет после большевистской революции!

Идея эзотерических братств, существующих где-то в горных монастырях Трансгималаев-Тибета и хранящих некие высшие знания, столь популярная во времена Блаватской и Рериха, совершенно изжила себя на исходе ХХ века. Во всяком случае, можно сильно сомневаться, что такие братства существуют на тщательно контролируемой Китаем территории Тибетского автономного района. Тем не менее, поиски земной Шамбалы не прекратились до сих пор, как об этом свидетельствуют наделавшие много шума в 1990-е гг. тибетские экспедиции уфимского офтальмолога Э. Р. Мулдашева, последователя Блаватской, Штайнера и литературного персонажа ламы Лобсанга Рампы. Но мы не станем рассказывать о них здесь, ибо сделанные Мулдашевым «открытия», например, обнаруженный им в Гималаях пещерный мавзолей с телами лучших представителей первых человеческих рас («лемуров» и «атлантов»), – из области жюльверновской фантастики. В то же время Шамбалу продолжают искать и востоковеды-тибетологи – те, кто считает, что легендарная Счастливая страна могла иметь прототип в реальной истории.

На сегодняшний день существует множество гипотез относительно возможного местоположения буддийского «парадиза» на картах Древнего мира. Так, ряд ученых (Б. Лауфер, П. Пеллио, Д. Ньюман) связывают Шамбалу с процветавшими в VII–X веках нашей эры буддийскими городами-государствами Таримского бассейна в Восточном (Китайском) Туркестане, где некогда пролегал Великий Шелковый путь[28]. Другой регион поисков – обширная территория между Ираном и Западной Индией. Согласно гипотезе отечественного тибетолога Б. И. Кузнецова, Шамбала – это Древний Иран эпохи Ахеменидов (VI–IV вв. до н. э.). К такому неожиданному выводу ученый пришел в результате расшифровки древней географической карты из тибетско-шаншунского словаря 1842 г. Термин «Шамбала», как утверждает Кузнецов, использовался индийцами для названия Ирана и может быть переведен как «держатели мира (блага)»[29]. Из Ирана же индийцы заимствовали и зурванитское учение о «бесконечном времени» (Зерван акарана), которое затем было положено в основу буддийской системы Калачакра. Зурванизм – возникшая в рамках ортодоксального зороастризма ересь – исповедовался, главным образом, Сасанидскими царями (III–VII вв. н. э.). Зурваниты считали, что только Время – бесконечное, вечное и никем не сотворенное – является источником всего сущего. М. Бойс предполагает, что такое учение было создано западными иранскими магами под влиянием древней вавилонской традиции, согласно которой история делится на большие временные циклы и внутри каждого из них все события периодически повторяются[30].

Современный английский путешественник-исследователь Чарльз Аллен помещает Шамбалу в крайнем западном уголке Тибета, вблизи священной горы Кайлас, там, где возникла первая тибетская цивилизация и вместе с ней загадочная религия левосторонней свастики – бон. Именно в этих местах сложилась бонская легенда о райской земле Олмо-лунрин, которую индийцы позднее окрестили Шамбалой. Что касается учения о Калачакре, то оно, как полагает Аллен, происходит из древней Гандхары (территория, охватывающая Северный Пакистан и Восточный Афганистан). Гандхара, входившая в VI в. до н. э. в состав государства Ахеменидов, позднее (в I–III вв. н. э.) составила ядро могущественной Кушанской Империи, границы которой простирались от берегов Аральского моря до Индийского океана и Восточного Туркестана. Одна из областей Гандхары – Уддияна, которую обычно отождествляют с живописной долиной Сват (Уддияна в переводе с санскрита означает «сад»), расположенной среди южных отрогов Гиндукуша на севере Пакистана, – считается колыбелью тантрического буддизма. Посетивший эту долину в 629 г. китайский паломник Сюань Цзан с удивлением обнаружил там остатки почти полутора тысяч различных буддийских памятников (монастыри, ступы) и поселений, что свидетельствовало о почти сказочном процветании буддизма в Уддияне в предшествующую эпоху (II–V вв.). Можно представить себе, пишет Аллен, каким райским уголком должна была казаться эта долина обитавшим в ней буддистским монахам. После завоевания Гандхары белыми гуннами Калачакра-тантра переместилась в «бонский регион» Западных Гималаев и крайне Западный Тибет. Здесь учение нашло временное пристанище в стране Шан-шун – родине бона. Однако начавшиеся затем гонения на бон правителей буддийского королевства Гуге побудили адептов Калачакры бежать еще дальше на юг, за Гималаи, где они обосновались в буддийском монастыре Наланда – первейшем центре учености Древней Индии. Оттуда КТ (в XI веке) снова вернулась в Тибет, однако уже в сильно ревизованном (с целью привести ее в соответствие с ортодоксальной буддийской традицией того времени) учеными монахами виде. История о потерянной или сокрытой райской земле Шамбале, содержащаяся в текстах Калачакры, утверждает Аллен, представляет собой по сути контаминацию трех легенд – об Уддияне, Олмо-лунрин и Шан-шуне[31].

Еще один «адрес» легендарной Шамбалы – северо-западная часть Индии. Именно здесь, по мнению итальянской исследовательницы Джакомеллы Орофино, находились колонии карматов – последователей одного из двух основных течений исмаилизма, сыгравших первостепенную роль в формировании буддийской тантры (в том числе Калачакра-тантры)[32].

Что касается самих тибетских лам, то они придерживаются самых разных точек зрения: одни считают, что Шамбала находится (поныне!) в Тибете или же в горной системе Куньлуня, возвышающейся над Тибетским плато, другие – в соседнем Синьцзяне (Западном Китае), однако большинство из них, как пишет Э. Бернбаум, верит, что Шамбала расположена в гораздо более северных широтах – в Сибири или в каком-то другом месте России, или даже в Арктике (!)[33]. Это курьезное на первый взгляд утверждение, впрочем, не совсем лишено смысла, особенно если связать его с ведущимися в настоящее время поисками другой легендарной «страны блаженных» – Гипербореи-Арктиды. Так, некоторые российские ученые ассоциируют Рипейские (Гиперборейские) горы, за которыми, по представлениям скифов и древних греков, находилась эта страна, а вместе с ними и священные горы индо-иранской мифологии Меру и Хару, с Уральскими горами или с возвышенностью Северные Увалы на северо-востоке европейской части России – главным водоразделом северных и южных морей на Русской равнине[34].

Какой бы смысл, однако, ни вкладывали в понятие Шамбалы ее современные западные интерпретаторы и искатели, следует помнить, что существование мифической Счастливой страны («небесной Шамбалы») ограничено во времени. Согласно буддийской хронологии, содержащейся в текстах Калачакра-тантры, в 1928 г. (год окончания Тибетской экспедиции Рериха) на престол Шамбалы должен был взойти 21-й кулика-царь Анируддха (тиб. Ma-gag-pa). Его правление должно закончиться в 2028 г. Затем Шамбалой будут править поочередно ещё 4 царя – по сто лет каждый. В 2425 г. – в год Воды-овцы, – по истечении 97 лет правления последнего 25-го кулики-царя произойдет великая битва между силами добра и зла. После чего на земле наступит эра торжества учения Будды – Дхармы. Однако она будет длиться не вечно, но строго определенное время – 1800 лет, как гласит предание. А затем новый поворот неумолимого колеса времени положит конец этому золотому веку, и вместе с ним кончится история Шамбалы.

Глава 1. Начало пути

1. Посвящение в тайну

Александр Васильевич Барченко родился 25 марта 1881 г. в старинном городе Ельце Орловской губернии. Его отец Василий Ксенофонтович Барченко был присяжным поверенным Елецкого окружного суда, а позднее владельцем нотариальной конторы и имел чин статского советника. Мать происходила «из духовной семьи». Благодаря ее влиянию мальчик воспитывался в религиозном духе. По словам самого Александра Васильевича, еще в юношеском возрасте он отличался «склонностью к мистике и ко всему таинственному». Жили Барченко в двухэтажном бревенчатом доме – во дворе отцовской конторы. По свидетельству сына Александра Васильевича, Святозара Барченко, в доме этом «по вечерам звучал рояль» и «собиралась местная интеллигенция»; здесь обычно останавливался, бывая в Ельце, знаменитый писатель И. А. Бунин, очевидно, знакомый с родителями Барченко[35].

Начальное образование Александр получил в родном городе, где окончил 8-летнюю гимназию. Произошло это, по-видимому, в 1898 г., если предположить, что учиться он начал в 9-летнем возрасте, как это было принято в дореволюционной России. (В той же гимназии до него обучался Иван Бунин.) Затем он отправился в С.-Петербург, где вновь поступил в гимназическое училище[36], в котором проучился еще три года. Этот факт вызывает некоторое недоумение. С. А. Барченко в биографическом очерке, посвященном своему отцу, намекает на какие-то «семейные неурядицы», заставившие А. В. Барченко «очень рано покинуть Елец и с тех пор во всем полагаться на присущую ему сноровку да сообразительность»[37]. Означает ли это, что Александр поссорился с отцом и бежал из дома, – извечный «конфликт поколений»? Правда, в этом случае 17-летний юноша едва ли смог бы совершенно самостоятельно поступить в столичную гимназию, хотя бы потому, что обучение в ней было платным. (Своекоштные пансионеры платили 400 руб. в год и кроме этого 50 руб. за обмундирование.) Поэтому логичнее предположить, что Василий Ксенофонтович сам отвез сына в Петербург, где поместил в одну из лучших гимназий в городе – С.-Петербургскую 2-ю, с тем чтобы тот прошел несколько последних классов для подготовки к поступлению в высшее учебное заведение. А такие намерения, как мы увидим далее, у Александра действительно имелись.

С.-Петербургская 2-я гимназия находилась в самом центре города, позади Казанского собора, в доме № 27 по Казанской улице. Основанная в 1805 г., она считалась старейшей среди столичных заведений подобного типа. При гимназии имелся пансион для приезжих, в котором, вероятно, и поселился Александр Барченко, не имевший в столице ни родственников, ни знакомых. Обучение в гимназии было строгим – за дисциплиной учащихся и поддержанием внешнего порядка следили директор гимназии Капитон Иванович Смирнов (слывший убежденным сторонником классической системы графа Толстого), инспектор А. Д. Щепинский и классные наставники. Впрочем, к концу 1890-х гг. гимназический режим стал заметно ослабевать благодаря некоторым нововведениям директора, который, например, разрешил учащимся старших классов курить в особой курительной комнате. (Правда, для этого требовалось письменное согласие родителей.) Александр Барченко появился в гимназии в тот момент, когда в ее руководстве произошли перемены – вышел в отставку по причине перенесенного паралича директор К. И. Смирнов, исполнявший эту должность почти четверть века, а инспектор А. Д. Щепинский перевелся в Архангельск. На их место заступили А. И. Давиденков и Е. С. Герасимов. 1898 учебный год гимназия начала уже под руководством Давиденкова, который тут же принялся искоренять «вредные нововведения» своего предшественника. Однако он мало преуспел в этом. Что касается предметов, то упор по-прежнему делался на дисциплинах, составляющих основу классического образования (Закон Божий, русский язык, математика, физика, география, древние и новые языки – латынь, греческий, немецкий и французский). Впрочем, при Давиденкове стала более усиленно преподаваться математика и было введено обязательное внеклассное чтение русской литературы. Кроме этого, учащиеся занимались «ручным трудом», для чего в гимназии имелись переплетные станки, а также принадлежности для выпиливания из дерева.

Для наглядности расскажем, как проходил обычный учебный день во 2-й гимназии того времени.

6.30 – подъем; воспитатель дает первый звонок, чтобы разбудить пансионеров.

6.45 – второй звонок.

7 ч. – умывание, оправка.

7.10 – утренняя молитва. После нее ученики идут пить чай в столовую. Чаепитие продолжается 15–20 минут. Буфетчик раздает мелкий сахар из особой мерки; тут же служители разливают чай по кружкам, а воспитатель раздает булки – старшим ученикам 5-копеечную, а младшим по 3 копейки, попроще. После чая все идут в учебные «камеры» и в классы для утренних занятий, которые продолжаются с 7.30 до 8.15.

8.15 – звенит звонок и занятия кончаются. Воспитанники убирают в свои шкапчики книги и идут гулять во дворе, а помещения, где они занимались, проветриваются и убираются служителями. Вскоре начинают подходить «приходящие» гимназисты, те, кто живет в городе.

В 9 ч. начинаются классные занятия. После 5 уроков «приходящие» расходятся по домам, кроме оставленных на лишний час за какую-либо провинность.

С 14.30 до 15.30 – время отдыха. Воспитанники гуляют во дворе (или даже уходят в город), беседуют и играют в различные игры, чаще всего в мяч, если позволяет погода, – в моду входит английская игра «футбол». В непогоду играют в комнатные игры (шахматы, шашки, гусек). В это же время пансионеров могут посещать родные и знакомые, вызывая их через швейцара в приемную.

В 15.30 (при инспекторе Е. С. Герасимове в 16.30) начинается обед, который продолжается до 17 ч. За каждым столом размещается по 10 человек. Один из них – старший, «хозяин стола». Он разливает суп и раскладывает по тарелкам второе блюдо. Вместе с воспитанниками обедают и два воспитателя. Обед состоит из двух блюд; по праздникам бывает третье – пирожное. После обеда – 15-минутная «рекреация».

С 17.15 до 20 ч. – приготовление уроков с перерывом (18.45–19.00). Воспитатель помогает ученикам.

20 ч. – чай.

20.45 – вечерняя молитва в Казанской камере, при этом молитвы читаются по очереди. При наличии среди пансионеров хороших певцов («певчих») молитвы «Отче наш», «Богородице», «Спаси Господи люди твоя» не читаются, а поются.

После молитвы младшие идут в свою спальню, а старшие возвращаются в свою «камеру», где занимаются до 22-х, а иногда (учащиеся 8-го класса) и до 23 часов[38].

В воспитательном отношении пансионерам настойчиво прививалось чувство порядка. Как отмечал в памятной книге о 2-й гимназии один из ее преподавателей П. К. Тихомиров, их приучали «следовать в своем образе жизни строгому, определяющему каждый их шаг, режиму, а в своей внешности – блюсти опрятность и чистоту». С внутренней стороны им «внушались чувства добра и правды, вежливости в обращении со старшими, друг с другом и со служителями…»[39].

Время от времени в гимназии проводились различные внеклассные мероприятия, что особенно оживляло довольно однообразный быт пансионеров. Специально приглашенные лица или сами преподаватели (чаще всего это был учитель физики Г. И. Иванов) выступали с познавательными лекциями, сопровождавшимися демонстрацией «туманных картин» (т. е. диапозитивов). Так, в 1898–1901 гг. Барченко имел возможность прослушать лекции о путешествиях Нансена, об Альпийских и Кавказских горах, об Абиссинии, о Солнечной системе и строении Земли, о землетрясениях и вулканах, о кометах и т. д. Гимназисты также совершали образовательные экскурсии по окрестностям Петербурга. Кроме этого, устраивались ученические музыкально-литературные вечера, коллективные читки пьес известных драматургов (например, читали комедии А. Н. Островского). В 1898 г. в гимназии возник любительский оркестр балалаечников – по примеру необычайно популярного в ту пору оркестра русских народных инструментов В. В. Андреева. А годом позднее гимназия торжественно праздновала столетие со дня рождения А. С. Пушкина.

Мы не случайно так подробно останавливаемся на гимназических годах Барченко, ибо многое из усвоенного им в тот период – в стенах С.-Петербургской 2-й гимназии – он возьмет во взрослую жизнь и с успехом использует при создании своего «трудового братства».

Рис. 2. Барченко

Александр Барченко окончил гимназию весной 1901 г. Вместе с ним ее окончили еще 40 человек, среди которых было шестеро медалистов – двое золотых и четверо серебряных[40]. В том же году он поступил в Военно-медицинскую академию, в которой, правда, проучился только один академический год. Затем перевелся на медицинский факультет Казанского университета, где слушал лекции два года (в 1902–1904 гг.), а оттуда в Юрьевский (бывш. Дерптский, ныне Тартуский) университет. Здесь его занятия продолжались лишь один семестр – до начала 1905 г.[41] В составленной много лет спустя краткой биографической записке Барченко почему-то назвал лишь два последних университета, в которых ему довелось учиться, – Казанский и Юрьевский, утверждая, что слушал там лекции два с половиной года[42]. К этому времени Барченко уже обзавёлся семьёй – жену звали Александра Шубина (р. 1880), и от неё в 1904 г. у него родился сын, которого назвали в честь отца Барченко Василием. Брак этот, однако, вскоре распался, и жена с сыном уехали в Москву[43].

Таким образом, в течение трех лет Барченко трижды менял альма-матер. Это его «непостоянство» скорее всего можно объяснить материальной нуждой – отец не помогал ему деньгами, и Александру, очевидно, приходилось зарабатывать – чтобы содержать семью и оплачивать учебу – в вакационное время, как это делали другие необеспеченные студенты. Существовала, правда, возможность получить освобождение от платы за обучение, но этого было нелегко добиться, как свидетельствует учившийся в Юрьеве в те же годы знаменитый в будущем хирург Н. Н. Бурденко.

Свой уход из Юрьевского университета сам Барченко объяснял «неимением средств», но была, как кажется, и еще одна причина – русская революция. В начале 1905 г. студенческие волнения охватили многие университетские города России, в том числе и Юрьев, этот главный научно-просветительный центр Лифляндской губернии, «Афины на Эмбале». В городе происходили массовые демонстрации, звучали революционные песни и лозунги, призывавшие к свержению самодержавия и созыву Учредительного собрания. В этой обстановке занятия в университете в 1-м семестре 1905 г. не начались в положенный срок, и начальство было вынуждено официально объявить о закрытии университета[44]. Здесь напрашивается вполне уместный вопрос об отношении студента-медика Барченко к революции. Два десятилетия спустя, в 37-м, на допросе у следователя, припоминая «революционные годы» в Юрьеве, Александр Васильевич откровенно заявит, что принципы «общечеловеческого», «абсолютной морали» и т. д. ему были «несоизмеримо ближе и понятнее, чем классовая сущность происходивших революционных событий». «Это отклоняло меня от связей с левым студенчеством и толкало к общению с совершенно чуждой революции средой»[45].

В связи с этим он особо упомянул имя одного из своих юрьевских наставников – профессора римского права А. С. Кривцова.

«Кривцов рассказал мне, что, будучи в Париже и общаясь там с известным мистиком-оккультистом Сент-Ивом д'Альвейдром, он познакомился с какими-то индусами. Эти индусы говорили, что в Северо-Западном Тибете в доисторические времена существовал очаг величайшей культуры, которой был известен особый, синтетический метод, представляющий собой высшую степень универсального знания, что положения европейской мистики и оккультизма, в том числе и масонства, представляют искаженные перепевы и отголоски древней науки. Рассказ Кривцова явился первым толчком, направившим мое мышление на путь исканий, наполнявших в дальнейшем всю мою жизнь. Предполагая возможность сохранения в той или иной форме остатков этой доисторической науки, я занялся изучением Древней истории, культур, мистических учений и постепенно с головой ушел в мистику»[46].

А. С. Кривцов, несомненно, сыграл очень важную роль в духовном становлении Барченко. Во всяком случае, он увлек, заразил его идеями д'Альвейдра о «доисторической культуре» и «древней науке». Но что нам известно об этом человеке, первом идейном учителе Барченко?

Александр Сергеевич Кривцов (1868–1910) окончил в 1890 г. юридический факультет Московского университета, после чего был командирован на три года в Берлин для занятий римским правом. Вернувшись в 1894 г. в Россию, он был назначен приват-доцентом Новороссийского университета, где преподавал гражданское право и судопроизводство. Летом 1896 г. Кривцов получил назначение на должность профессора Юрьевского университета. В этом университете он занимал сперва кафедру местного права, а затем (с 1897 г.) кафедру римского права. 28 марта 1899 г. Кривцов публично защитил в Харьковском университете диссертацию на степень магистра римского права, после чего вернулся в Юрьевский университет, где преподавал бессменно – до 1910 г. – ряд юридических дисциплин, включая римское право, гражданское право и гражданское судопроизводство.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Eliade M. No souvenirs. Journal. 1957–1969. New-York – London, 1977. P. 16.

Вернуться

2

Тинлей Геше Дж. Тантра: Путь к пробуждению. СПб., 1996. С. 47–48.

Вернуться

3

Bernbaum E. The Way to Shambhala. Anchor Press, N.Y., 1980. P. 123–124. Русский перевод книги: Бернбаум Э. В поисках Шамбалы. М., 2005.

Вернуться

4

Csoma de Koros А. «Note on the origin of the Kala-Chakra and Adi-Buddha Systems» // JASB. 1833. Vol. II (№ 14). P.57. Яксарт – это древнее название Сырдарьи.

Вернуться

5

Блаватская Е.П. Эзотерическое учение (Тайная Доктрина. Т. III). М., 1993. С. 345.

Вернуться

6

Цит. по кн.: Крэнстон С., Блаватская Е.П. Жизнь и творчество основательницы современного теософского движения. М.: Сирин, 1996. С. 173. Пер. с англ.

Вернуться

7

Белослюдов А.Н. К истории Беловодья // Записки Зап. – Сиб. отд. РГО. Т. XXXVIII. Омск, 1914. С. 32–35.

Вернуться

8

Чистов К.В. Русские народные социально-утопические легенды XVII–XIX вв. М., 1967. С. 279.

Вернуться

9

См.: Joscelyn G. Arktos. The Polar Myth in Science, Symbolism, and Nazi Survival. Phaned Press, Grand Rapids, 1993. P. 81.

Вернуться

10

См.: Сент-Ив д'Альвейдр. Миссия Индии в Европе. Пг., 1915. С. 27, 29, 40.

Вернуться

11

Некоторые исследователи считают, что топоним «Агарта» («Агартта») происходит от скандинавского имени «Асгаард», см.: Godwyn Joscelyn. Arktos. The Polar Myth in Science, Symbolism, and Nazi Survival. Phaned Press, Grand Rapids, 1993. Pp. 40, 80, 81.

Вернуться

12

Pauwels L., Bergier J. Ausbruch ins dritte Jahrtausend. Von der Zukunst der phantastichen Vernunst. Bern – Munchen, 1962. P. 375–377.

Вернуться

13

Дугин А. Конспирология (Наука о заговорах, тайных обществах и оккультной войне). М., 1993. С. 39.

Вернуться

14

Кроль Ю.Л. Борис Иванович Панкратов (Зарисовка к портрету учителя) // Страны и народы Востока. 1989, вып. XXVI. С. 90.

Вернуться

15

См.: Росов В.А. «Маньчжурская экспедиция Н. К. Рериха: В поисках „Новой Страны“» // Ариаварта. 1999. № 3. Он же: Николай Рерих – Вестник Звенигорода. Экспедиции Н.К. Рериха по окраинам пустыни Гоби. Кн. 1–2. М., 2002.

Вернуться

16

Более подробно об этом см.: Росов В.А. Н.К. Рерих – Вестник Звенигорода.

Вернуться

17

См.: Bernbaum E. Op. cit. P. 101, 265.

Вернуться

18

Johnson K. Paul. The Masters Revealed: Madame Blavatsky and the myth of the Great White Lodge. State University of New York, 1994.

Вернуться

19

Община. Таллинн, 1991. С. 22.

Вернуться

20

Рерих Н.К. Сердце Азии. В кн.: Рерих Н.К. Избранное. М., 1969. С. 155.

Вернуться

21

Roerich N. Shambhala the Resplendent. NY., 1928. P. 45.

Вернуться

22

См.: Рерих Н.К. Сердце Азии. В кн.: Рерих Н.К. Избранное. М., 1979. С. 159.

Вернуться

23

Roerich N. Shambhala. NY., 1930. Цит. по кн.: Крэнстон С. Е.П. Блаватская… С. 280.

Вернуться

24

Муллин Г. Практика Калачакры. М., 2002. С. 178.

Вернуться

25

Bernbaum E. Op. cit. P. 257–259.

Вернуться

26

Hilton J. Lost Horizon. London, 1933.

Вернуться

27

Циолковский К.Э. Вне земли. М., 1958. С. 21.

Вернуться

28

Laufer B. Zur buddhistischen Litteratur der Uiguren // T'oung Pao. Ser. 2. Vol. 3 (1907); Pelliot P. Quelques transcriptions apparantee a Cambhala dans les textes chinois // T'oung Pao. 20, 2 (1920–1921); Bernbaum E. Op. cit. P. 45–46; Newman J.R. A Brief History of the Kalachakra, см.: Sopa, Geshe Lhundup. The Wheel of Time. NY., 1990. P. 54.

Вернуться

29

Кузнецов Б.И. Древний Иран и Тибет. История религии Бон. СПб., 1998. С. 46.

Вернуться

30

Бойс М. Зороастрийцы. Верования и обычаи. М., 1988. С. 84.

Вернуться

31

Allen C. The Search for Shangri-La: A Journey into Tibetan History. Abacus (UK), 2000. P. 273.

Вернуться

32

Orofino G. A propos of some foreign elements in the Kalacakratantra // Proceedings of the 7th Seminar of the International Association of Tibetan Studies, Graz, 1995. Vol. II. Wien, 1997. Pp. 722–724.

Вернуться

33

Bernbaum E. Op. cit. Р. 31.

Вернуться

34

Сноска См.: Жарникова С. О локализации священных гор Меру и Хару. В сб.: Гиперборейские корни Калокагатии. СПб., 2002. С. 65–84.

Вернуться

35

Барченко С.А. Время собирать камни // Барченко А.В. Из мрака. М., 1991. С. 27.

Вернуться

36

Cведения об обучении А.В. Барченко в гимназиях в Ельце и С.-Петербурге мною взяты из справочного издания: Список студентов, посторонних слушателей и учениц Повивального института Казанского университета. 1902–1903. Казань, 1902. С. 200.

Вернуться

37

Барченко С.А. Время собирать камни // Барченко А.В. Из мрака. М., 1991. С. 29.

Вернуться

38

См.: Историческая записка 75-летия С.-Петербургской 2-й гимназии. Ч. 1–3. СПб., 1880–1905. Ч. 3. С. 109–113.

Вернуться

39

Там же. С. 115.

Вернуться

40

Там же. С. 356.

Вернуться

41

См.: Список студентов, посторонних слушателей и учениц Повивального института Казанского университета. 1902–1903. Казань, 1903; 1903–1904. Казань, 1904. В этих изданиях содержится краткая справка о полученном Барченко образовании, согласно которой он состоял студентом Военно-Медицинской академии с 1 сентября 1901-го по 25 мая 1902 г., в Казанский университет поступил 20 августа 1902 г. Об обучении им в Юрьевском университете см.: Личный состав Императорского Юрьевского университета за 1904–1905 гг. Юрьев, 1905. В этом справочнике указан номер студенческого матрикула Барченко (№ 19917).

Вернуться

42

См.: ЦГА СПб. Ф. 2990. Оп. 1. Д. 103. Л. 5 (заявление А.В. Барченко в правление Педагогической академии, 14 апреля 1919 г.).

Вернуться

43

Сообщение И.В. Барченко, сына упомянутого выше В.А. Барченко.

Вернуться

44

См.: Янсен Э. О революционном движении среди тартуских студентов в конце XIX и начале XX веков // Ученые записки Тартуского университета. 1954. Вып. 35. С. 28.

Вернуться

45

Барченко С.А. Время собирать камни // Барченко А.В. Из мрака. С. 14.

Вернуться

46

Протокол допроса А.В. Барченко от 10 июня 1937. Цит. по кн.: Шишкин О. Битва за Гималаи. НКВД: магия и шпионаж. М., 1999. С. 353.

Вернуться