Валери Кориц
Спеши прислушаться к дождю

Дорогой читатель!

В книге имеют место быть главы/подглавы с заголовком «Бикриф». Чтобы прочувствовать атмосферу и его значимость для введенных в сюжет персонажей, советую следовать приведенному ниже плейлисту:

Бикриф I – Ed Sheeran – Perfect

Бикриф II – Bend – Volumes

Бикриф III – Circa Waves – Be Somebody Good

Бикриф IV – SYML – Where’s My Love

Бикриф V – Switchfoot – Your Love Is a Song

Бикриф VI – MAGIC! – Rude

Бикриф VII – XXXTENTACION – Numb

Бикриф VIII –Kodaline – All I want

Бикриф IX – Три дня дождя – Я и одиночество

Бикриф X – Три дня дождя – Театр теней

Бикриф XI – Три дня дождя, Zivert – Выдыхай

Бикриф XII – Три дня дождя – Всё из-за тебя

Бикриф XIII – Три дня дождя – Неважно

Бикриф XIV – Три дня дождя – Реки растают

Глава 1.

У всего есть свое название. У памятников, возвышающихся в центрах скверов; у улиц, на которых эти скверы располагаются; даже у поступков, которые совершают люди, проходя мимо них.

У людей есть название.

Меня, например, прозвали в честь богини утренней зари – Авроры. Раньше – в Древней Греции в особенности – это было довольно распространено нарекать детей именами Богов и героев, так что, пожалуй, ничего удивительного в том, что в моей семье возродилась эта традиция. Правда, частично. Почему – то мои родные сестры, Шарлотта и Харпер, получили свои имена с достаточно странным подтекстом. Шарлотта была названа в честь франкского короля Карла Великого, а имя Харпер переводилось в интернете, как «игрок на арфе». Видимо, кому-то из нас всё же повезло чуточку больше.

Согласна, моё имя довольно необычное. Но в школе надо мной никто не смеялся. И знаете почему? Я не ходила в школу, как сейчас не ходят Шарлотта и Харпер. И дело не в том, что мы лентяйки и прогульщицы или имеем какие-то отклонения в развитии. Просто наша мама уверена, что домашнее обучение приносит намного больше результатов, чем занятия в местных учебных заведениях.

Так я и отучилась свои одиннадцать классов и отпраздновала выпускной дома в окружении счастливых родителей, сестер и наших соседей, с которыми мы всегда поддерживали общение и с особой любовью называли родственниками.

Не сказать, что я жалею, что мои родители избрали для меня такой путь. Он нисколько не был легче, чем у ученика средней школы. Те же учебники, тот же материал и те же экзамены. Единственное, моим сестрам повезло немного больше – мои старые тетради выполняли роль решебника, который мама на отрез отказывалась держать в доме, чтобы не дать нам расслабиться. Всё – таки, я – старшая из девчонок, так что помогать им – было и осталось моей главной обязанностью.

Затем я окончила заочно Восточный технологический институт в кампусе Хокс – Бей, а именно – факультет виноградарства и виноделия. Никогда не забуду, как сделала своё первое вино, как проходила стажировку по сбору урожая. Три года пролетели как один, я развила свои вкусы и теперь без труда могла различить сорта местных вин и подолгу говорить об их уникальности.

Каждый уважающий себя новозеландец, по мнению моего папы, должен был закончить данное направление хотя бы на уровне бакалавра, а затем учиться на то, что хочется. Логично, учитывая то, что у нас есть собственный виноградник. Я так и сделала, и, получив свой диплом, еще прошла курсы журналистики.

Русский язык и литературу я полюбила еще в детстве. В первом случае, всегда восхищалась предложениями, которые были помещены в учебник, чтобы проверить наши знания пунктуации. Их краткость, но невероятную насыщенность. Писатели могли в четырех словах описать любую красоту природы, любое ее явление. В сочинениях я очень старалась им соответствовать.

Во втором – подолгу могла слушать сложную для восприятия классику, лившуюся из уст мамы, читавшей нам по три – четыре главы перед сном. Это были особые моменты, по которым я особенно скучаю. Мы делились впечатлениями, обсуждали каждую мелочь, оправдывали или отказывались понимать героев. Помнится, что споров было достаточно, но, в основном, наши мнения были схожи.

Мама частенько увлекалась, когда дело касалось русских произведений. Особенно поэм. Чтение могло затянуться до часу ночи. В такое непростое для всех время Шарлотта раньше всех начинала клевать носом, не понимая на утро наш разбор сюжета. Было забавно слушать, как она эмоционально со всем соглашалась, даже когда мы начинали просто выдумывать сюжет на ходу.

Наверное, мне было проще переживать подобные ночные занятия. Я всегда вставала раньше всех, но сегодня, правда, что-то пошло не так. Проспала лишние шесть минут. В оставшиеся минуты оделась и выскочила из своей комнаты. Пробежка не утратила своего смысла, однако было непривычно начинать её не в 4:01, а в 4:57.

В такие часы я будто заново осознавала, что моё имя идеально мне подходит. Ранний подъем помогал мне встретиться с творением своей одноименной богини, с рассветом. И эта встреча заряжала меня особой энергией. Конечно, по – началу было немного страшно бегать в сумерках, но ночи всегда были достаточно светлыми, так что адаптация произошла вполне быстро. Еще я не отважилась бы на это без своего верного защитника, который всегда с удовольствием сопровождал меня.

Защитника, который умер около года назад и которого никто так и не смог заменить.

Бегать каждое утро мне предстояло не в парках или на набережных, а в горах. Зеленые холмы чередовались с крутыми оврагами, выбираться из которых порой помогали колючие кусты, свесившие свои ветви, или растения с толстыми стеблями, единично растущие на подъемах. Я хваталась за них, поднималась на новый склон, затем падала на четвереньки, переводя дыхание, и, собравшись с силами, снова бежала.

Моими главными друзьями в этом непонятном для многих хобби стали салатовые наушники. С их помощью всегда можно уйти в музыку на час или погрузиться в аудиокниги. Всё зависит от погоды. Зимы в наших краях как таковой нет, так что единственное, что может сократить моё уединение – это дождь.

В Новой Зеландии субтропический морской климат. Наверное, кому-то это покажется забавным, но январь – самый теплый месяц в году. Снега здесь никогда не было, не считая верхушек гор. И да, я невероятно сильно мечтаю с ним когда – нибудь познакомиться.

Одеться потеплее. Почувствовать падающие с неба льдинки. Смять хрустящий комочек в руке и бросить в случайного прохожего, начав таким образом битву не на жизнь, а на сухой пуховик. И выиграть её, быстрее построив белоснежную крепость.

Есть всё – таки в этом волшебство. Оно будто существует только в морозном воздухе. Дождю вот так никто не радуется. Не в той мере, как мы, по крайней мере. Всё-таки дождь спасает эти места от дикой жары, давая растительности на холмах немножко передохнуть от своего нескончаемого воздействия.

Вдали показался человек. Я, не задумываясь и стараясь не ускоряться, развернулась и побежала назад, к дому. Для туристов слишком рано, а больше в эти места никто не заглядывает. Вывод только один, и думать о нем хочется меньше всего на свете. Снова Она. Душа Черных Дождей…

Раньше мне уже приходилось их видеть, но всего раз в полгода – год. Сейчас я натыкаюсь на Чедож почти каждый месяц. Что он здесь забыл? Или она? А, впрочем, значения не имеет. К ним нельзя приближаться. В законе четко прописано это правило, ведь их изгоняют из любого общества. Подойдешь близко – отправишься следом в изгои.

Может, показалось? Вроде тренировка не такая утомляющая, чтобы в глазах начало темнеть пятнами. Черная водолазка в такую духоту уж сильно бросается в глаза. Мне нужно быть осторожнее. Повезло, что Чедож оказался на другом склоне. Остается надеяться, что он не последует за мной. Надо сказать отцу, что мы теперь не одни в этих горах. Снова.

Мне сложно даже себе порой объяснить, почему следует опасаться встреч с этими людьми. Просто каждый с самого детства знает, что Души черных дождей должны оставаться одни. Им давали шанс, но они, по каким – то причинам, его проигнорировали. Они не смогли найти свой смысл жизни и теперь скитаются в поисках места, чтобы уйти из неё.

Самое жуткое, на мой взгляд, это то, что у этих бедолаг после оформления всех соответствующих документов, забирают тепло. И никто не может с этим ничего сделать. Их души становятся пустыми, в то время, как сердце начинает буквально биться об красный лёд, разбиваясь со временем на кусочки. Поэтому им всегда холодно, поэтому на том человеке была водолазка.

Я бегло посмотрела на свою руку.

От запястья, мимолетно включая ладонь, до локтя плавно текла вся моя жизнь. Мои эмоции, моя связь с близкими, моя… любовь. Рисунок, чем-то напоминающий тату в стиле шрамирования четко отражает жизненную энергию, а она напрямую связана с любовью. Ты можешь жить только если кого – то любишь. Точнее не так. Если кто – то любит тебя.

Этот белый рисунок был со мной сколько себя помню. Белые тонкие линии, тянущиеся от ладони до сгиба локтя и немного выходящие за предплечье. Мне всегда нравилось рассматривать узоры, которые они создавали по мере роста моих костей. И как было обидно, когда к двадцати годам всё прекратилось.

Хононга, «живая» татуировка. У девушек – на левой руке. У парней – на правой. С рождения. На всю жизнь.

Вскоре показался наш дом. Рекорд по времени снова не состоялся, дорога назад лишь на шесть минут оказалась удачнее. Шарлотта и Харпер еще спали. Уверена, они откроют свои сонные глазки только к полудню. Мама должна встать через три часа, папа – через часа полтора, чтобы, как обычно, выпить кофе с коричневым влажным сахаром, приготовленном во френч – прессе, и наблюдать за всеми оттенками восхода солнца.

Наша изолированная крепость находится у подножья голубой скалы с белыми переливами, напоминающими стекающие с вершин пенящиеся водопады. Идеальные альпийские луга чередуются с тонкими полосками лесов, с каменистыми пустынями и осыпями. Наш дом представляет собой утепленную юрту с печью внутри и достаточно большим ободом в крыше, которая существует в качестве свето – дымового отверстия. В июле, когда температуры достигают самых низких своих показателей за целый год, без минимального отопления никак не обойтись.

Но я, по праву старшего ребенка в семье, занимаю отдельную юрту. Всего их на нашей территории находится три. Одна, главная, где живут младшие сестры с родителями, другая – для гостей, она в три раза меньше главной, третья – самая первая юрта, которую построили родители, по размеру она ненамного меньше той, что для гостей. Её я и занимаю на теплое время, ближе к холодам перебираюсь к семье, так как в моем обиталище как таковая печь отсутствует.

Но я люблю свой маленький уголок. Свою большую кровать с любимым кашемировым пледом в крупную клетку серого и белого цвета, закрывающим кремовое постельное белье, бордовые плетенные тумбы с двух сторон стоящие около постели и деревянный стол с двумя стульями, сделанные моим отцом из древнего хвойного дерева каури. Дизайн всех юрт вполне можно считать современным. В этом плане мама очень постаралась. Юрта, в которой я расположилась, имеет алые рейки, скрепленные между собой по диагонали, косой клеткой, чтобы получились отверстия в виде ромбов. Делалось это сыромятными ремнями из шкуры скота, которые предварительно связывались в узлы.

Поэтому – то изнутри помещение выглядело очень оригинально. В нем прекрасно сочетался темно – красный каркас с подобного цвета мебелью. Но, при этом, не было перебора красного цвета, так какхоллофайбер, который стелется на каркас поверх, подушки на стульях, ковры с черными узорами, посуда – всё было белого цвета.

Я вбежала к себе, обтерла лицо и шею мокрым полотенцем, и снова отправилась на улицу, сменив лишь потную толстовку с нашивками в виде авокадо на черную ветровку. Обойдя юрты с западной стороны, через пару минут я оказалась в винограднике. Он представляет собой большое множество шпалер, между которыми натягивается плотная проволока в несколько рядов. В середине каждых двух шпалер располагается по два – три куста винограда.

Наша плантация считается не самой большой, но работы на ней всегда хватает. Всё – таки двадцать четыре ряда, которые занимают около двух тысяч квадратных метров. Каждый куст следует освободить от пасынков, следить за общим состоянием растений, чтобы успеть оказать помощь вовремя, если вдруг появятся инфекционные заболевания или вредители.

Сегодня моей задачей стало освободить хотя бы одну треть шестого ряда от сорняков, чтобы стрелка, на которой развиваются плодовые побеги, могла спокойно разрастаться. На лозах уже висят крупные грозди винограда различных сортов, так что созревание не заставит себя долго ждать, и сбор урожая начнется уже в конце этого месяца.

Конечно, едва ли хватает рук, чтобы успевать ухаживать за всем этим, но к нам часто приезжают «родственники», такие же отшельники, как и мы. Они помогают нам, затем мы, когда нужно, помогаем им. И делается это не из – за выгоды. Люди, ведущие такой образ жизни, отличаются особой добротой. Мы стараемся встречаться с ними как можно чаще. Ведь только тогда происходит процесс, которого зачастую не хватает в таких условиях. Общение.

В горах, конечно же, нет работы, так что хозяйство – главный кормилец нашей семьи, виноградник является основным способом заработать деньги. Едва ли мы употребляем что – то в пищу, почти сто процентов урожая уезжает в город. В среднем, нам удается продать около ста пятидесяти килограмм винограда за год, по цене не превышающей среднюю –пять новозеландских долларов за килограмм.

Еще у нас есть курицы и пара овец, а также одна из главных страстей моей мамы – немецкие доги. Про одного из наших защитников я уже говорила ранее. Дарси, моя дорогая и самая любимая девочка на свете, подарила жизнь своим щенкам, пожертвовав собой. Они получились очень интересных окрасов, светло-коричневые, с темными полосами, буквально напоминали тигрят. Троим из них мы нашли добрые руки, остальные четверо остались с нами. Тогда мама четко решила начать заниматься разведением этой породы. Таким образом, на данный момент у нас пять взрослых собак и девять щенков, готовящихся отправиться к новым владельцам, которые исправно ждут встречи уже больше двух месяцев.

Содержать таких «добрых великанов», как их любят называть в интернете, не просто, но мама удивительно быстро решила все проблемы, когда стала снимать с ними забавные ролики на телефон и выкладывать в соц.сети. Популярность взлетела до небес, появилось много людей, готовых заплатить очень большие суммы за одного такого щенка.

Я лично созванивалась по видео со всеми покупателями, подолгу вела с ними беседы, чтобы убедиться, что наши замечательные ангелочки попадут к нужным людям. Мы не могли не полюбить мамино хобби, но папа согласился на всё это не сразу. Только когда увидел, что место расходов полностью занял стабильный доход.

Через час работы я, как обычно, выпустила кур и овец из их отдельных сараев, плотно закрыла за собой калитки и раскрыла руки для объятий. На меня летели Альра, Кита и Эрл. Два немца идеально черного окраса с переливающейся шерстью, словно у добермана, и один – белый в темных пятнах. Все трое – со стоячими ушами и мощными лапами. Высотой в холке около восьмидесяти сантиметров, на задних лапах – около метра восемьдесят, весом до девяносто килограмм.

Как только мои руки коснулись их мощных спин, по очереди поглаживаю одну за другой, я почувствовала легкое покалывание в области запястья. Обратив ладонь к себе я увидела легкую игру трех линий, слегка загоревшихся золотом. Они закруглялись в сторону друг друга, оставляя красивый узор у основания ладони. А вот и первая подпитка.

Затем я навестила щенков, вдоволь наигралась с ними, и, со смехом заставив загореться остальные маленькие прерывистые линии, идущие к локтю в виде капель и точек, нехотя удалилась. Через пару недель со многими из них уже придется проститься, малыши уже достаточно окрепли, чтобы переезжать от родителей. Эти расставания для меня всегда слишком болезненны, а что до мамы – тут уж и говорить нечего.

Забежав в главную юрту, я свернула на кухню. Эта юрта была намного просторнее других, со вторым ложным этажом, где располагалась небольшая спальня родителей. На первом этаже, за лестницей, прижатой к правой части юрты, за стеклянной перегородкой находилась комната девочек, их двухъярусная кровать, два соединенных стола с ноутбуками, книгами, и шкаф в самой дальней части. Ближе ко входу, посередине, располагался зал с большим диванном и плазменным телевизором, плюс торшеры, а в левой части – отгороженная ширмой кухня с небольшой столовой.

Вся мебель и техника были довольно дешевыми, но разглядеть это едва ли можно было. Всё, что попадало в наш дом, дорабатывалось, перекрашивалось или чинилось. Расстановка вещей в юрте настолько продумана, что наш интерьер вполне может посоревноваться с какой – нибудь пятикомнатной квартирой в центре города.

На сковороде зашипел завтрак. Я переставила её на холодную конфорку, заменив на алюминиевый чайник. С электрическим у нас всё было в порядке, просто таким способом было меньше шансов разбудить остальных. Хотя, конечно, вкусные запахи срабатывают лучше любого звука.

За круглым окном, между высоких деревьев, стало проглядывать рыжее солнце. Страна длинных белых облаков, как же ты прекрасна.

– Доброе утро, Аврора. Чем сегодня будешь нас кормить?

На кухне показался папа в своей удивительно милой пижаме, состоящей из серых штанов с маленькими лапками по всей длине и из черной футболки с сонным енотом. Они были на удивление сильно похожи, своими разлахмаченными шевелюрами и полузакрытыми глазками. Я чмокнула его в щеку и гордо ответила с лопаткой в руке:

– Яичница – болтунья! Со сливками и сыром, как ты любишь!

– Ух, ты, – его глаза засияли. – Вот это я понимаю – начало дня!

Папа умылся и сел за большой стеклянный стол, располагающийся в центре кухни. Раскрыв лежащий на нём блокнот и пододвинув ближе календарь с центра стола от вазы с огромными листьями циатеи – крупного папоротника – он стал писать свой распорядок дня на ближайшую неделю.

По маленькому телевизору, скромно висящему на одном из шкафчиков кухонного гарнитура, начался крикет, любимый вид спорта моего папы. Он тут же поднял голову и схватился за пульт, чтобы сделать громче.

– Ты посмотри, какой красавец! – прокомментировал папа, смотря на удар одного из игроков. – Нет, ну поразительно, как можно так играть? А ведь он не занимался никогда крикетом профессионально!

– Кто?

– Уильям Джонс, его частенько показывают вообще – то. Я удивлен, что ты не слышала про одного из лучших игроков Новой Зеландии!

– Всё да ты про всех знаешь.

– А как же! У этого парня явный дар. Жаль, что он не стал развивать его, играл только от школы, а затем от университета, и ушел. Его столько тренеров пыталось переманить, ух! Такие золотые горы обещали, а он не согласился.

– Почему? Разве можно было упускать такой шанс?

– Потому что для Уильяма крикет – просто хобби, представляешь? Смотрел интервью с ним на днях, так вот, он сказал, что «увлечение должно оставаться увлечением, иначе оно утратит свою значимость. Мы занимаемся чем-то не ради славы или большого богатства, ради своей души. Как только хобби станет приносить деньги, оно утратит всё – от искренности до мастерства. Я не хочу быть роботом, бьющим механической рукой, ведь тогда она перестанет быть моею».

– Ты серьезно выучил его реплику? – усмехнулась я. – Пап, ну ты даешь!

– Она сама. Золотые же слова, согласись.

– Да, что – то в этом есть.

Папа снова вернулся к своему блокноту.

–Как пробежка?

– Как никогда бодряще. Рекомендую.

– Ну, уж нет, спасибо. Мне больше по душе теплая постель и горячий кофе. Хотя, тебе не кажется, что дома прохладно? Надо будет на досуге протопить все помещения. Чайник нужно… А, ты поставила уже? Какая умница.

Папа улыбнулся, не поднимая на меня взгляда.

– Я видела Чедож.

Улыбка немного сползла с его лица. Я поставила перед ним тарелку с завтраком и френч-пресс с уже насыпанным кофем и коричневым сахаром, конечно же.

– Есть повод для переживаний?

– Нет, абсолютно никакого, – заверил он и стал что-то писать в блокноте. – Спасибо, дорогая. Ты поешь со мной?

– Конечно! Разве я куда – то тороплюсь?

Папа поднял голову и тяжело вздохнул, наблюдая с каким глупым видом я рассматриваю его вилку.

– О, да, Авроша, ты торопишься. Через минут сорок тебе нужно выехать из дома, чтобы успеть в «Wairua Ki Te Rapu I» к половине восьмого. Неужели снова забыла?

Я отвела взгляд, не желая продолжать тему. От него это не ускользнуло.

– Ты же понимаешь, как это важно.

– Понимаю, – поддакнула я и встала, чтобы налить себе чай. – Но и ты понимаешь, что это всё бесполезно.

– Что значит бесполезно? Ну – ка заканчивай это всё. Всему своё время. Рапу себя оправдает, ясно? Рано вешать нос!

Я не стала спорить с папой. Не хотела портить ему настроение. А вообще я надеялась, что он не вспомнит, что именно сегодня утром там назначен для меня прием. Эта организация когда – то была для меня неплохой возможностью, а теперь стала последней надеждой, что меня сильно разочаровывало и выбивало из колеи.

Мы поговорили с папой еще о чем – то, затем я пошла собираться в дорогу. Хотелось надеть что – то черное. Не траурное, просто неприметное. Я мечтала, чтобы на меня перестали там обращать внимание.

Хотела раствориться в тех бесконечных анкетах, которые мне постоянно приходится перебирать одиноко сидя на скамье у старого покосившегося комода.

Глава 2.

Я выехала немного позже обычного, в надежде опоздать и быстро вернуться домой. Поездки в город я любила больше всего, но только не когда мне предстояло проводить Рапу, что с местного языка маори переводилось как «поиск». Его проводила организация со сложным названием, выговорить которое я даже не попытаюсь. Я состою там на учете около года. А результатов всё нет.

Желтый скутер Vespa уже ждал меня у дороги. Папа позаботился о его идеальном состоянии – скутер блестел, не смотря на вчерашнюю непогоду. Больше у нашей семьи нет транспорта. Пока училась, я смогла накопить на первоначальный взнос, и теперь расплачиваюсь за эту старушку с небольших гонораров от написания статей в разных журналах.

Родители не так часто ездят в город, как я, да и в этом нет надобности. После Wairua Ki Te Rapu I или, как еще её называют «Родственный поиск душ», я абсолютно свободна, так что могу провести хоть весь остаток дня, совершая нужные покупки. В такие дни в моей голове возникают особые песни – в основном, иностранные, говорящие о том, что у меня еще всё впереди, что еще полно времени объехать весь мир, завести знакомства и просто отдыхать на полную.

Как бы не так.

Я надела белый ретро шлем три четверти и, погрузив рюкзак в багажный отсек, тронула своё средство передвижения с места.

Около часа движения по крутым тропам, и мой желтый скутер оказывается на узких улочках Нейпира, портового города, находящегося на северном острове. Его население, по сравнению с тем же Веллингтоном, не большое – около шестидесяти тысяч человек, но это не мешает городу быть столицей шерстяной промышленности в Новой Зеландии.

Уникальностью города являются старые здания, построенные после землетрясения, произошедшего в 1931 году, в популярном в те годы стиле Ар – Деко. Стихия тогда унесла за собой 256 человек, обнажив часть морского дна. Несмотря на это, через 76 лет центральная часть города была номинирована на звание объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО. Это ли не восторг? Маленький не слишком шумный город, где тебя встречают белоснежные двухэтажные здания различных магазинов с не бросающимися в глаза вывесками и грациозными пальмами.

Остановка на светофоре. Негромкая музыка и разговоры из открытых окон машин. Ароматы цветов, пестрящих на клумбах в особых композициях. Вот она – жизнь, симфония бесконечного движения и стимула. Здесь ты чувствуешь себя частью чьих – то историй, чьих – то надежд. Чьих – то стремлений.

Дома мне хорошо. Но не так уютно, как здесь. То умиротворение, та замкнутость от всего мира мне не по душе. Природа вызывает у меня двоякие эмоции. А город – это моя страсть. То, что обладает для меня еще хотя бы какой – то мотивацией.

Харпер и Шарли меня не понимают. Поездки в город для них – сущее наказание. Куда спокойней в своей комнате, среди леса, среди гор и ручья. Мы разные. Пока они учатся высаживать в огороде клубнику, я прикидываю, сколько можно будет собрать с этого куста, чтобы отвезти потом свежий урожай для Оливера, моего друга, работающей в элитной кондитерской. Пока сестры убираются в курятнике, я пишу обобщающую статью о событиях, произошедших за последние недели в Окленде, городе, где проживает племянница водителя автобуса, с которым мы постоянно около полудня несколько раз пересекаемся на дороге. Пока девочки бегают друг за другом в винограднике, я изучаю новые идеи для скрапбукинга для вахтерши, дежурившей во время моих посещений «Поиска родственных душ».

Общение для меня значит очень многое. В горах я чувствую себя не в своей тарелке. Потому что я видела другую жизнь, в отличие от моих сестер. Я знаю, что всё могло бы быть чуть лучше, если бы наша семья осталась в городе.

Я припарковала скутер у центрального входа ненавистной мне организации, но слазить с него не спешила. С таким плохим настроем заходить было нельзя. Меня просто не допустят до Поиска. Что я потом скажу отцу? Стоило прогуляться.

Оставалось примерно полчаса. За это время можно было многое успеть. Я не стала долго думать и направилась в книжную лавку. Знала, что нового мне там увидеть не удастся, но попытать счастье стоило.

– Ты только посмотри! – тихо завизжала девушка в джинсовом комбинезоне, обращаясь к своей знакомой. – Вышла шестнадцатая часть «Угроза по любви»! Ох, беру, беру однозначно! Как же повезло, что мы на неё наткнулись! Представляешь, здесь выясняется, что главная героиня ошиблась в своем выборе. Ну, который был в томе четырнадцатом. Что она должна была полюбить не музыканта, а того уборщика. Что только он всё это время…

Я прошла вглубь магазина, слегка дотрагиваясь до новых металлических стеллажей серого цвета, на которых маняще красовались форзацы книг.

«Его сердечная игла», «Любовное послание», «Календарь её страсти», «Последний возлюбленный», «В отношениях три года» и так далее. Огромное количество жанров от фантастики до ужасов, где неизменно одно – романтика. Без неё литературы просто не существует. Таковы правила. Хочешь читать исторические произведения – не забудь про главы, где описаны самые знаменитые дуэты, оставившие в ней след. Хочешь читать о супергерое – помни, что у него обязательно где – то в конце появится девушка.

Раньше я читала всё подряд. Нужный мне жанр присутствовал в любой книге. Сейчас я тщательно стараюсь его избегать, правда, это удается только не читав литературу вовсе.

– Так ничего нового и не появилось? – спросила я у продавца.

Он поправил свой бейджик и с любопытством взглянул на меня через прилавок. В его улыбке мелькнуло золото.

– Ищете что – то конкретное? У нас много новинок!

– А нет ли книг без отношений между главными персонажами? Фантастика, например. Научная.

– Смешно шутите, – мужчина притворно рассмеялся, держась за свои усы. – Книги без романтики считаются браком, вам ли не знать? Вот посмотрите. Есть «Бутылка чувств», жанр: фантастика, детектив, любовный роман.

Я покачала головой.

– «Оркестр грёз»? Бестселлер, между прочим. Жанр: триллер, ужасы, любовный роман.

– Ладно, поняла, спасибо.

Я уже собралась идти, но продавец взялся за следующую книгу. Как бы я не отпиралась, он снова начал читать описание, продолжая бороться за мой интерес.

– «Гамма любовного спектра». Жанр: драма, фэнтези и…

– Дайте угадаю. Любовный роман?

– Нет, – мужчина почесал лысый затылок и пожал плечами. – И всё.

– Теперь ваша очередь шутить?

– Нет. Написано, что это драма и фэнтези. И всё.

Замешательство на его лице выглядело слишком забавно. Хотелось бы ему верить, но чудес не бывает.

– Отлично, тогда покупаю.

– Кого покупаете? – вдруг повысил он голос. – Здесь явно какая – то ошибка! Книга немедленно подлежит утилизации!

Всё – таки чудо произошло. Однако жить ему осталось недолго. За эту ошибку типографии уж очень прилетит. Тут мне в бок врезалась маленькая девочка. Быстро извинившись, она схватила с нижней полки комикс и ушла за стеллаж. Однако я всё равно услышала её восхищение.

– Обновление вышло! Теперь я смогу узнать, какого цвета будет школьный рюкзак у моего будущего парня! А вдруг мы учимся в одной школе? Как здорово! По этому признаку, я точно смогу его найти в этот раз! Интересно, а он уже знает, какого цвета мой? Эй, а ты уже знаешь рюкзак своего мальчика?

Я заглянула под полку. Девочка смотрела на меня.

– Выглядишь взрослой. Ну, так что? Вы встречаетесь? А после какого признака вы нашли друг друга?

Я натянуто улыбнулось. Меньше всего мне хотелось обсуждать свою личную жизнь с незнакомым ребенком. Это надо же иметь такую наглость. Еще попросила бы активировать цвет на Хононге!

– Э – эй? – не отставала она. – Я к тебе обращаюсь. Неужели тебе жалко рассказать? Я вот пройду этот тест и сразу его узнаю! Из всех! А еще, для уверенности, хочу сходить к Марише. Ну, гадалке той знаменитой, ты её точно знаешь. У меня мама с папой заплатят ей много-много денег…

«И мне не придется проходить в зрелом возрасте Рапу» – закончила мысленно я и направилась вон.

Вот уж встреча так встреча. Обнадеживает. Неужели родители не говорили ей о манерах? А школа? Восьмая статья идет в программе второго класса, а ей на вид лет девять. Никто не вправе знать о статусе отношений другого, если он намерен это скрывать.

Содержание рисунка на руке напрямую связано с носителем. С его предпочтениями, привычками, астрологией и взаимодействием с окружающей реальностью. Я увидела у неё родительские линии, но не увидела друзей. Точнее, их узоры были, но слишком уж тонкие. Всё построено на лжи. Могу ошибаться, конечно, ведь только активация может сказать точно. Однако ей повезло. Центральный символ – цветок лаванды. А значит, она найдет своего «мальчика» быстрее своих сверстниц.

Моим центральным символом являются лепестки лотоса. Они расправлены у локтевого сгиба. От лепестков идет множество прерывистых линий – всех знакомств, произошедших в моей жизни. Ключевые две, слившиеся воедино у запястья и представляющие собой главное основание, указывали на родителей. На ладони Хононга заканчивалась в виде стрелы, на острие которой было множество символов, но всё вертелось вокруг знака зодиака и его созвездия.

Послышался довольно приятный голос, я по автоматизму подняла голову и стала смотреть рекламу по телевизору, который стоял за прилавком продавца.

По ту сторону экрана неприлично симпатичный парень рассказывал об уникальных свойствах какой-то тетради. Мне показалось, что на его руке точно такой же рисунок, как у меня. Разглядеть не вышло – парень согнул руку в локте, демонстрируя товар со всех сторон.

И тут я узнала его. Уильям Джонс. Наконец я смогла рассмотреть местную знаменитость лучше. Слегка кудрявые черные волосы, хорошо заметные скулы, квадратный подбородок. Вроде бы ничего особенного, но от простых смертных его отличает слишком самоуверенный взгляд и дорогой клетчатый костюм с подтяжками. Как отреагирует папа, узнав, что его кумир рекламирует школьные тетрадки?

После неприятного разговора расхотелось куда – либо заходить. Я решила просто обойти улицу и вернуться назад. По дороге попадались заведения, предоставляющие разного рода услуги – от стрижки до подачи витаминизированного лимонада. Парикмахеры крутились около молодой пары, делая парные прически. Влюбленные держались за руки и о чем – то мило болтали. Стричься вместе считается нормой. Тебя просто не поймут, если ты придешь один. Поэтому меня постригает мама.

Стоило сходить до Оливера, он всегда мог как – то подбодрить меня перед поиском. Но я уверенно набрала другой номер.

– Алло, Аврора Стэфф?

– Руби Роджер?

– Я вас слушаю. Какими судьбами?

– Как насчет роли жилетки? Она не утратила значение?

– Ну что вы! Она всегда готова к вашим слезам.

Я удовлетворенно рассмеялась.

– Рассказывай, давай. Это из – за Рапу?

– Именно.

Подруга немного помолчала, затем тяжело вздохнула. Мне нравилось ощущать её участие. Эта реакция всегда показывала, как она переживает за меня.

– Я, наверное, тебя отвлекаю…

– Перестань! – отрезала она, возмутившись. – Я тут за продуктами вышла, поэтому вся в твоем распоряжении.

– Спасибо. Сколько у нас времени?

– Минут десять. Опять что – то произошло с тарифами. Снова увеличился перевес, сама знаешь куда. Теперь на звонок любимым отвели 1000 минут. Друзьям – около 500 минут. Тратить больше можно только если разговариваешь с любимым. Меньше – нельзя. Я не готова сейчас платить штраф.

– Понимаю. Я соскучилась. Это всё, что я хотела сказать. Жаловаться сейчас, наверное, не стоит. Лучше спишемся вечером в соц.сети, и уж там я изолью всё своё никчемное горе.

– Эй, печаль не может быть бестолковой, если она не беспочвенна. Ты справишься, я в тебя верю. Нет ничего такого в твоей злости. Нужно просто немного потерпеть. Сеансы раз в три дня. Потерпишь сегодня – еще два дня будешь жить себе припеваючи.

– Да, но мне так сложно настроиться каждый раз, ведь осталось не так много времени.

– А вот об этом думать стоит в последнюю очередь! Давай так. Как закончишь – позвони мне. Встретимся и нормально поговорим, ладно?

– А может ну его, а?

– Чего? – не поняла Руби. – Скажи мне, когда ты разучилась шутить?

Я вернулась к ненавистному зданию, но всё еще стояла в тени, рассматривая свой скутер. Мне хотелось думать, что подруга меня поддержит. Она могло понять многое, но не это. Не когда дело касалось поиска.

– От одного дня ведь ничего не будет, – попыталась оправдаться я. – А ты где – то рядом, раз покупаешь продукты. Наверняка, будешь проходить мимо лавки Оливера. Могли бы встретиться сейчас и нормально поговорить.

– Аврора, – грозно начала она. – Даже не думай. Я люблю тебя и хочу для тебя счастья, но так ты его не обретешь. Время на исходе, так что отключаюсь. Не обижайся, обязательно напиши мне, как там всё закончится. Помни, всего час. И не вздумай сбегать. Ишь, удумала чего! Ты никогда не отступала. С чего вдруг какое – то Рапу стало исключением?

– Поняла, пока.

Я постояла еще какое – то время в своем укрытии, затем пошла к воротам. Руби была как всегда права. Как и папа. Но я жутко устала их подводить.

На вахте в качестве охранника сидел пожилой мужчина. Когда я зашла, он ненадолго поднял на меня глаза, отвлекаясь от телевизора, и сказал:

– Здравствуй, Аврора!

Я кивнула и направилась на второй этаж, не зная, радоваться мне от такой популярности или плакать.

Сеанс, как обычно, должен был пройти в третьем крыле. К нему можно было пробраться через второй этаж по застекленному переходу. Первый этаж – для младшего поколения. Здесь проводят экскурсии и детские тестирования на выявление основных признаков будущего партнера. По ним практически невозможно найти любовь.

На втором этаже сидят разработчики различных сайтов знакомств, которые контролируют процесс появления симпатий по всей стране.

На третьем этаже живут аниматоры, днями и ночами проводящие различные сборы. Здесь же проводятся мероприятия для средней школы, где подростки узнают друг друга с помощью различных игр и выступлений. Обычно пары формируются именно здесь.

Я остановилась около открытой двери, за которой доносились крики. Сегодня день девятых классов. Ребята играют в «Крокодила» и «Мафию». Равное количество девушек. Равное количество юношей. Интересно, у скольких сегодня появится искра?

Второй корпус – административный. А третий для таких, как я.

Длинный коридор, обставленный пальмами, и одна единственная дверь персикового цвета, украшенная живыми цветами. Такое себе сочетание, но внутри не лучше. Поиск Родственных Душ словно хотел угодить всем, но, как по мне, не угодил никому.

Непродолжительный стук в дверь, и я оказалась внутри просторного кабинета. За столом напротив входа сидела Амелия Лорус, психолог, с которым всегда можно было обсудить всё, что угодно. Она поддерживала меня и, между делом, отчитывалась за каждый мой выбор.

– Здравствуйте, – начала я, усаживаясь в ненавистное кресло у комода. – Я готова.

– Привет, милая.

Амелия подошла ко мне и стала подключать два главных датчика. Один крепился к голове, другой – к груди. Так можно было отслеживать деятельность обоих важнейших органов – головного мозга и сердца. Следить за ходом мыслей и за проявлением чувств.

– Так, сразу начнем, хорошо? Без лишних предисловий, подготавливать тебя уже не нужно, так что сразу к делу. Держи, – она протянула мне розовый планшет, в котором было закачано множество анкет лиц противоположного пола.

– Да, конечно, – ответила я, приняв его и уставившись в экран.

– Можешь начинать.

Начну сначала. Каждый в своей жизни проходит в обязательном порядке две стадии – детскую (как правило, бесполезна и создана лишь для того, чтобы с раннего возраста внушить, что поиск любимого человека необходим) и взрослую. Взрослая стадия включает в себя разного рода способы поиска – от специализированных сайтов до посещения мероприятий, будь то соревнования или поход в бар, не важно.

Обычно на взрослой стадии всё и происходит, однако из каждого правила существует исключение. Тем, кому повезло меньше остальных, назначают Рапу. Поиск с помощью умной машины, которая во время выбора анализирует твои предпочтения и подбирает кандидатуры сама. Казалось бы, перестраховок много, но даже Рапу бывает недостаточно. Тогда наступает последняя стадия.

– Почему не он? – поинтересовалась Амелия, когда я пролистнула одного из претендентов. – Умен, хорошо сложен. Занимается коллекционированием. Груб, но заботлив. Знает китайский язык. Мечтает отправиться на уикенд в Россию.

– И о чем мне с ним разговаривать? Вы посмотрите на него. Его взгляд так и говорит о том, что ему все должны. Самооценка на критически высоком уровне. Такой человек растопчет душу и не заметит. И что он коллекционирует? Чайные пакетики! Вы считаете это приемлемым?

– Если это приносит ему удовольствие, то да.

– Согласна, но для меня это ненормально. Я не хочу пить чай дома и бояться, что у меня его отберут. Или того хуже – накричат за то, что не спросила, можно брать этот пакетик или он какой – то особенный.

Детская стадия прошла незаметно. Я не помню и половины тестов, которые нас заставляли проходить родители. В памяти засел только один – самый первый, где мы выясняли возраст. Тест показал, что мой молодой человек старше меня на три года. И меня это не впечатлило. Я была тогда в классе первом, и мне жутко не нравились мальчики, учащиеся в четвертом, которые приезжали к нам в гости. Уж слишком задиристые и подлые.

– Нельзя сказать точно, как поведет себя человек в такой ситуации. Он ведь может сменить свои приоритеты и подстроиться под тебя. Бросить увлечение – нет, но сделать его менее влиятельным на вашу совместную жизнь – вполне может.

– Будет покупать по две пачки, вместо одной, перебирать их, и только потом давать мне и нашим детям? Даже думать противно. В графе «влияние на чужую жизнь» сказано, что он изменил своей девушке. Это мой второй аргумент. Люди не меняются, я не собираюсь это проверять.

Сайты знакомств помогли обрести мне Оливера. Мы не стали парой, зато здорово подружились. В остальном, там попадались одни эгоисты и неженки, которые готовы были заплакать по любому им интересному поводу. До сих пор не понимаю, как Руби отыскала там Люка. Серьезного парня, всегда готового прийти на помощь. Парня, за которого она вышла замуж и вот уж шесть лет ни о чем не жалеет.

– Да, изменил, – Амелия стала задумчиво грызть карандаш. – Здесь с тобой не поспоришь. Он понес справедливое наказание для этого преступления. Тюрьма приняла его на один год.

– Но он не вернулся к ней, – я вздрогнула от импульса, идущего от датчика у виска, и зажмурилась. – Почему? Ведь был обязан законом. Вернуться к той, кого предал.

После домашнего обучения, когда программа одиннадцатого класса подошла к концу, я поняла, что со мной что – то не так. Родителям пришло письмо с требованием отправить меня на осмотр. После него мне и назначили Рапу. Еще бы, прожить двадцать шесть лет, не имея отношений.

– И он вернулся. Однако девушка не стала ждать конца испытательного срока. Она расторгла с ним отношения. Предательство очень ранило её. Несколько недель в больнице дали о себе знать.

– Он изменил в браке, верно? Если бы он сделал это, просто находясь с ней в отношениях, то отделался бы штрафом. Так о чем мы до сих пор говорим? Я не вижу этого человека рядом с собой. Рядом с кем – либо даже не вижу.

– Считаете, у него осталась только одна судьба?

Я поняла, к чему она клонит. Здесь было главное вовремя понять ловушку. Сейчас вполне могла решаться его судьба, и мой голос мог быть решающим. Однако я не любила никого судить. Пусть кто угодно отправить его в холод, только не я.

– Нет. Душой черных дождей ему становиться рано. Одна ошибка не повод для таких выводов.

Парни в анкетах для Рапу не регистрировались сами. Они не обязательно одиноки. Если кто – то из них понравился девушке, производившей официальный поиск, он должен сходить с ней, как минимум, на свидание. Их половинки ничего не могут сделать в такие моменты. Они обязаны не мешать. И, если понадобиться, уступить возлюбленного, ведь у них больше времени его найти.

– Хорошо, – согласилась Амелия и вдруг вытаращила глаза, смотря в свой ноутбук. – Он прислал тебе подарок!

– Отказ.

– Почему? Тебя ведь это ни к чему не обязывает.

– Зачем иметь у себя пустые вещи? Пустые во всех отношениях. Они ничего не значат, если человек больше не является частью твоей жизни. А он ею и не являлся.

Я почувствовала, как затряслись руки. Долгие объяснения меня угнетали. Почему нельзя просто сказать: «Это – не мой человек»?

– Может, перейдем к следующей анкете?

Амелия покачала головой и принялась что – то записывать в своем журнале.

– Понимаю, дорогая, как эта процедура утомительна, но ты должна предъявить мне семь обоснованных причин. Семь, а не две. Или можешь принять подарок и привести пять.

– Хорошо, будь по – вашему. Что за подарок? Пакетик чая?

– Пакетик кофе.

Я рассмеялась и тут же затихла. Теперь колоть стало в области груди. Терпимо, но довольно неприятно. Будто в тебя тыкают пятью шариковыми ручками.

– Он хочет, чтобы ты тоже занялась коллекционированием. Совместное хобби – довольно оригинально, не находишь?

Через пару минут анкета, наконец, была отброшена. Час прошел, а мы сумели разобрать только восемь человек. По ошибке, я приняла заявку от последнего – провела по экрану не в ту сторону. Амелия заметно оживилась, а я не стала признаваться в своём проколе, иначе ей снова нечего будет написать про меня.

– Спасибо, я могу идти?

Я вытащила из кармана телефон, приготовившись звонить Руби. Улыбка Амелии слегка потускнела. Это не могло не насторожить. Она положила руки перед собой и стала теребить ремешок от наручных часов.

–Аврора, тебе известно через сколько Рапу даёт результат. Максимум через сколько?

Я кивнула, стараясь не встречаться с ней глазами.

– Один месяц, верно? А ты здесь год. Вот, возьми.

Амелия протянула мне какие – то бумаги.

– Посоветуйся с родными прямо сейчас, стоит ли тебе продлять Рапу. Мне кажется, что нет. Мне жаль, правда, но это так. Я рекомендую тебе подписать это соглашение. Ты засиделась здесь. Поиск не справился. Такое редко, но бывает. Нет смысла его продолжать. Мне придется тебя направить в четвертое крыло.

Во рту тут же пересохло. Я так долго ждала конец этого ужаса, но теперь совсем ему не рада. Ни о каком четвертом крыле не было речи! Договор был, что я прекращу попытки и просто вернусь домой.

Неужели это никогда не кончится? Сколько еще они придумали стадий для тех, у кого такие проблемы?

Глава 3.

Это случилось, когда мне было десять. Мама занималась домашними делами, полностью посветив своё время детям, отец работал за двоих, пытаясь поставить нас на ноги. Сестрам тогда было по четыре с половиной года. Долги, нехватка еды, постоянные разговоры родителей о разводе и, наконец, увольнение отца – всё покатилось снежным комом на нашу жизнь, сильно стараясь её разрушить. Не было средств на минимальные потребности, не было тепла и любви. Будто все сговорились нас уничтожить, не имея на то особых причин.

И в один вечер всё изменилось. Прекратились скандалы и крики, настало время звонков и важных решений. Родители осознали, к чему всё ведет, и вдруг остановились. Было решено переехать. И не просто в другой дом, не просто в другой город. Совсем уехать от людей. Так далеко, чтобы никто больше не посмел довести ситуацию до такого.

Был продан дом, вся бытовая техника, автомобиль, многие личные вещи. Лишь бы всё закончилось, лишь бы вылезти из ямы, в которую нас бросили обстоятельства. Тогда нам помог дядюшка Снок, ныне являющийся нам одним из некровных родственников. Он подыскал нам подходящий по цене участок далеко в горах, чтобы моя семья снова смогла вспомнить какого это – жить счастливо.

Началась подготовка, затем продажа оставшегося имущества и покупка земли. С долгами было покончено, как и с прошлой жизнью в целом. Стройка шла долго, большое количество времени нам приходилось ночевать здесь же – в палатках и спальниках. Но общее дело нас сплотило. От ссор и недопонимания ничего не осталось. Так магически на нас повлияла природа.

Сестры помогали папе. То что – то подержать, то подать. Я – больше маме. Мы вместе продумывали дизайн, затем ездили за нужными деталями, чтобы его воссоздать. Мебель брали с рук или находили на свалках. Но не на таких, где мерзкий запах и полно гнили. Есть более чистые, куда сбрасываются стройматериалы и всё остальное. Оттуда мы всё и забирали. Чистили, красили. Со временем разжились хорошей техникой, как установили солнечные батареи для выработки электроэнергии, провели воду. Всё это делалось на деньги, заработанные с продажи винограда, развести который нам также помог дядюшка. Плюс какую – то часть территории мы сдавали в аренду.

Теперь мы живем в истинно райских условиях. В комфорте, в достатке, с необыкновенными видами из окон. Каждый нашел для себя дело и теперь зарабатывает на нём. А туристы до сих пор гадают, сколько миллионов мы потратили, что бы так идеально обставить свой дом, когда решают лично познакомиться после того, как узнают о мамином блоге.

Мои проблемы, что город мне больше по душе. Я еще не успела толком познакомиться с его жестокостью. Но я горжусь родителями, их поступком. Это же какую надо иметь смелость и оптимизм, чтобы всё бросить и уехать. Решиться на то, чтобы начать создавать свой мир по крупицам. Заново.

Я положила руки под голову и стала смотреть в потолок своей юрты. В голове на повторе вертелся голос Амелии.

«Ты засиделась здесь. Поиск не справился. Такое редко, но бывает. Нет смысла его продолжать».

Не помню даже, как добралась вчера до дома. Знаю, что с родителями был очень тяжелый разговор, однако не припомню и слова. Только могу сказать с уверенностью, что они были на моей стороне. И наверняка настаивали на том, чтобы я сама приняла решение.

На самом деле тут и думать было нечего. Рапу не помог. Да и не смог бы, это было ясно с самого начала, жаль, правда, что только мне одной. Если есть еще методы – почему бы и не попробовать. Да, новые люди, наверняка с ними – новые осуждения. Но смысл мучить себя этим? Всегда найдутся те, кто от тебя не в восторге. Не сидеть же из – за этого в четырех стенах.

Взгляд упал на красную клетчатую рубашку. Сегодня её день. Пробежка позади, а значит пора себя порадовать. Зря я, наверное, так плохо отзывалась о том парне с чайными пакетиками. Сама ведь не лучше – собираю плотные клетчатые рубашки разных расцветок.

Короткий сигнал, и на сотовый упало сообщение. Я догадывалась о его содержании, но слегка удивилась своему рекорду. На экране мелькала просьба явиться на 43 свидание. Финальное, но, как и все, не способное перевернуть мою жизнь с ног на голову. Его можно было избежать, если бы не мой глупый палец, машинально смахнувший анкету не в ту сторону.

Снизу было напоминание подписать соглашение и в следующий раз прийти уже в другой корпус.

Своей глупостью в срочном порядке нужно было поделиться. Я набрала Руби. Она не на шутку испугалась вчера, хотя, как по мне, на волнение причин нет. Подумаешь, изменили помещения, суть ведь остается та же.

– Здравствуй, как ты?

Наша дружба была чем – то совершенным. После новости о моём проколе с анкетой, Руби даже не засмеялась. Знаете, истинную дружбу почему – то видят как раз в упреках и подшучиваниях, я же считаю, что это не может считаться ею. Руби меня поняла, сказала, что я просто устала и переволновалась, что я схожу туда ради галочки и тут же забуду.

– Привет, отлично. Всё в норме, даже не переживай. Соглашение я уже подписала, осталось отвезти. Сделаю это завтра или сегодня, если успею.

– Тебя нужно взбодрить.

– Что? – прыснула от смеха я. – Ты вообще меня слышишь?

– Ага, но я тебе не верю. Однако, как и всегда, знаю, как поправить эту ситуацию.

Я покачала головой. Она неисправима. Голос загадочнее некуда, однако мы обе уже знаем ответ.

– Ты будешь дома до трех часов? Свидание же в пять? Кстати, ты мне о том парне совсем ничего не рассказала. Может, стоить последить за вами за соседним столиком?

– Не стоит. И перестань-ка всё это. Даже не вздумай ничего заказывать. Обещаешь?

– Ага. Лемингтон или Лолли Кейк?

– Руби! Нет, пожалуйста, не ставь меня в неловкое положение. Хватит меня так баловать, серьезно!

– Значит, Лолли Кейк. Сейчас зайду, оформлю тебе доставку.

Сложно описать, как я любила её в такие моменты. Насколько нужно быть заботливой и внимательной. Лолли представляет собой измельченное печенье из солода, которое соединяется со сгущенным молоком и конфетами. Замешивается тесто, скатывается «бревнышком» и посыпается кокосовой стружкой. Не требует выпечки, выглядит, словно в кексе произошел взрыв из конфетти розового и зеленого цвета.

– Я отправлю это назад. Руби, мне неудобно брать подарки без повода.

– Какие подарки? Да кто тебе чего собирался покупать? – наигранно удивилась она. – Это зайчик передал. Попросил ничего не говорить, но раз уж ты такая вредина, любящая портить сюрпризы, то пожалуйста. Теперь ты всё знаешь.

– Ах, зайчик, – протянула я. – А за какие такие заслуги?

– Нет, ну ты странная. Как будто радовать друг друга нужно только имея повод! Родным – привет от меня. Шарли и Харпер тоже угостишь.

– Спасибо тебе. Как деньги придут за статью, обязательно отдам.

– Чего? Хочешь меня обидеть? Рассказывай давай про счастливчика этого.

И я сдалась.

– Да особо нечего мне о нем рассказать, если честно. Поэтому его анкета должна была отправить к остальным. Среднего роста, в очках, пишет стихи в перерывах между играми в компьютер. Стабильно впадает в депрессии осенью, ненавидит разговоры об астрологии. Сексист.

Руби хмыкнула.

– Такое себе, действительно. Особенно последнее. А как это выражается?

– Считает, что женщина должна вести только домашние дела и больше никуда не лезть. Ни в творчество, ни в разговоры – вообще никуда. Он якобы убежден в том, что у женщин всё получается намного хуже, чем у мужчин.

– А, ну да, мы ни на что не способны. Рожай детей, стирай, убирай, сиди в четырех стенах и поклоняйся мне, словно божеству?

– Вроде того.

Подруга громко усмехнулась.

– Сколько вам дали времени? Надеюсь, немного.

– Около часа.

– Как так?! Ой – ей, это совсем уже ни в какие ворота!

Я поняла, что Руби обращается не ко мне. Судя по шуму, она шла по городу в лавку сладостей. Наверное, эта фраза предназначалась продавцу.

– Что там у тебя?

– Ты не поверишь. Лалли Кейк перенесли в особый отдел.

Особый отдел – товары для тех, кто состоит в отношениях. Еще одна прекрасная новость. Теперь мне доступно еще на одну сладость меньше. Забрали самое любимое. Лучше бы перенесли туда мускусные изделия.

– Я оформила заказ, жди. Ох, здорово придумали, ничего не скажешь.

– Зато теперь буду в курсе. Если что у меня есть ты или Оливер. Нужно встретиться с ним. В идеале, сегодня, до свидания.

– Да Оливер такая же одинокая пташка! Он тебе тут, к сожалению, не помощник.

– Еще какой помощник, – не согласилась я. –Парням можно в особый отдел. Они могут сказать, что идут на свидание и покупают девушке подарок.

– А подтверждение?

– Он может заговорить кого угодно, про него даже и не вспомнят.

– Ах, да, ты права.

Мы поговорили еще какое – то время, затем я принялась за свою обычную работу – за уборку сорняков на грядках и кормежку животных. Потратила на это около часа – двух, потом стала собираться в город.

За обедом, перед моим выездом, собралась вся семья. Молчания за столом не было – папа рассказывал новости, услышанные по телефону от дядюшки об остальных родственниках. О том, как кто – то лишился урожая по глупости или потерял овцу в горах. Сестры активно принимали участие в обсуждении, а я не сводила глаз с мамы.

Рыжие волосы, голубые глаза и веснушки – она в любом возрасте будет такой же прекрасной, как и сейчас. Папа ей в этом не уступает. Зачесанные назад волосы с явно заметной сединой, щетина на лице и острые скулы – всё это придает ему особую изюминку.

– А как поживает сам дядюшка Снок? – спросила Харпер, убирая тонкой ручкой рыжие пряди с лица.

– О, замечательно!..

Мне не нравилась мама. Её что – то беспокоило. Пропустив пустые сплетни мимо ушей, я согнулась на уровне стола и спросила, что её тревожит. От остальных это не ускользнуло, разговоры быстро закончились.

– Проблема с клиентом, – пояснила она, улыбнувшись. –Один мужчина требует щенка уже сейчас, потому что у его внука якобы день рождение. Он так кричал в трубке… Я думала, перестану слышать на правое ухо.

– Ты же говорила, что щенки еще не готовы покинуть родителей, – заметила Харпер.

– Так и есть.

– Тогда он больше не твой клиент, – сказала я, и Шарли поддержала меня коротким кивком. – Деньги он еще не платил, так что проблем не будет. Если покупка совершается в такой спешке – она ничем хорошим не кончится. Мы ведь не отдадим наших щенков кому попало? А насчет хозяина не переживай. Я займусь этим. Найду нового.

– Спасибо, дорогая. Беги, собирайся, тебе пора.

Я кивнула и встала из – за стола.

– Надеюсь, он играет в крикет! –крикнул папа.

– Его зовут не Уильям! –крикнула я в ответ, и семья рассмеялась.

Жара была едва выносимой. Белая рубашка с короткими рукавами и брючными шортами лишь ненамного облегчали страдания. На улице было тяжело передвигаться – скутер то и дело вяз в пробках вместо того, что бы одаривать меня потоками ветра.

На очередном светофоре я поравнялась с голубым трамваем, изрисованным местными художниками, и остановилась, наблюдая за переливами белых облаков и солнца, которые были нанесены на его бока. За рулем, как и всегда в мои поездки, сидел Бэдж Грайон, мужчина, с которым мы познакомились когда-то также, стоя в пробке.

– Доброе утро! – поприветствовал меня он, дружелюбно махнув рукой, на которую тут же села ярко- желтая канарейка.

Я сделала ответный жест и улыбнулась. Бэдж был одним из тех немногих, кто знал про мою ситуацию. А я, в свою очередь, всё знала про него. Про его любимую работу и пассажиров, про единственного друга, канарейку, подаренную племянницей перед отъездом. Про одинокий дом в конце улицы, в котором он проживает уже шесть лет.

– Вы, как всегда, с хорошей компанией.

– А как же! – он принялся гладить птичку под клювом. – Одному больно скучно. А Веста такие песни поёт, ну просто не наслушаешься! Правда, стесняется днём, но зато вечером такие концерты устраивает! Недавно, в аккурат на прошлой неделе, клетку ей обновил. Золотом сияет, не иначе. Она так счастлива была, просто ух! Весь день в этой клетке сидела, всё в счастье поверить своё не могла.

Такими людьми тяжело не восхищаться. Пережить потерю жены, переезд всех детей в другие города, и остаться совсем одному так ужасно. Особенно тяжело оставаться позитивным и радоваться мелочам, однако Бэдж прекрасно с этим справляется, кажется таким счастливым.

– Поздравляю с приобретением. Вы просто молодец! Но до сих пор не понимаю, как вы не боитесь брать Весту с собой на маршрут?

Бэдж пожал плечами.

– Само вышло как – то. Я ж тебе рассказывал, помнишь? Пришел как – то на работу, сел за руль, а эта красавица на приборной панеле сидит. Я еще подумал, как тут птица оказалась? Да еще и такая, как у меня. Думал, мало ли, похожа. А Веста, оказывается, за едой в мой пакет полезла, а я и не заметил.

– Помню, конечно, – я засмеялась.– И с тех пор вы по утрам собираетесь на работу вместе. Пассажиров то прибавилось? Не часто увидишь в салоне трамвая канарейку.

– Еще как! Да мы теперь почти официальная достопримечательность Нейпира!

– Веста настоящая умница. Даже не улетает, всегда с вами, поразительно!

– Я люблю эту шкодину, и она это чувствует.

Взгляд невольно опустился на его внутреннюю сторону предплечья. Главных линий в Хононге не осталось. Судя по шрамам, они исчезли давно. Остались только тонкие узоры, тянущиеся от бутона одинокой розы, но их было достаточно много, так что переживать за Бэджа не стоило. Он потерял семью, однако нашел покой и понимание. Энергия шла от людей, от бесконечного общения с приезжими и журналистами.

Это не могло не радовать. Бэдж нашел своё счастье. И всё благодаря маленькой желтой птичке.

– А ты куда? Вроде занятий сегодня у тебя нет. Через день же они? Ну неважно. На свидание, поди?

Я прикусила губу, немного смутившись любопытных взглядов других водителей, и кивнула.

– Ну что ж, удачи тебе! Хорошего дня! Надеюсь, увидимся на обратном твоём пути. И ты мне всё расскажешь.

Настала наша очередь покинуть перекресток.

– Обязательно. Пока, Бэдж, Веста! Увидимся! Хорошей дороги!

До кафетерия, в котором была назначена встреча, я добралась за три минуты. По крайней мере, мне показалось, что это произошло слишком быстро. Мой спутник должен был ждать у входа, но кроме крупного мужчины с густой русой бородой в байкерском одеяниия никого не увидела.

Даже спрашивать не стоит, это явно не он. Скорее всего, нерадивый байкер перепутал адреса. Хотел забуриться в какую-нибудь пивнушку, где сейчас находится его стая. Я не привыкла судить людей только по внешним характеристикам, просто уже сталкивалась с такой ситуацией. На свидание, эдак, тридцать пятом.

Мимо мужчины прошла старушка с розовой шалью. Она угрюмо посмотрела на его черные кожаные лосины с цепями, и остановила свой взгляд на футболке с волком, воющем на луну. Я приблизилась, притаившись у дверей кафетерия. Времени было еще достаточно, я хотела заглянуть к Оливеру, но что – то меня остановило.

– Это надо же было так явиться на свидание! – буркнула старушка, остановившись возле меня. Я уж было подумала, что это относится к моим вещам, но нет, она смотрела в упор на мужчину с бородой.

– Ах, серьезно? Да что не так? Почему меня должно заботить чьё – то мнение?

Он явно расстроился, увидев пожилую женщину. Его брови были нахмурены, однако взгляд был полон раскаяния.

– Потому что ты приличный человек! Во всяком случае, был им, пока не надел это, – она ткнула пальцев в его футболку, словно боясь испачкаться. – Молодежь, что сказать. Совсем ничего не понимаешь? Ты же пришел сюда зачем? Зачем, а? Даму сердца найти или цепочками своими поблестеть?

Мужчина шарахнулся в сторону, когда старушка ударила его пакетом по ноге. Я упорно делала вид, что с кем – то переписываюсь, и заодно старалась не выдать свой смех. Стоило отойти в сторону, но я боялась привлечь внимание. Мало ли, нагоняи могут быть заразны.

– Я требую, чтобы ты немедленно переоделся!

– Да сейчас! Ты как ту вообще оказалась!?

– Иначе получишь шишкой по мозгам, я клянусь.

– Ба, время назначено, она скоро придет, поэтому никуда я отсюда не пойду! А тебе бы стоило!

– Ах ты, солома без стручковая, вот вернись только домой, я те скажу, кому и куда стоило пойти! Вот так бы и схватила за эти наглые грязные уши!

Старушка угрожающе сжала кулачки.

– Да почему грязные то? – голос мужчины сорвался, он тут же стал озираться по сторонам, пытаясь понять, сколько человек успело это услышать.

– Потому что бессовестные!

Могла слушать эту перепалку до бесконечности, но на телефон пришло уведомление о начале свидания, а заодно о том, что оба участника находятся на месте встречи. Я вышла из своего укрытия и стала наблюдать за тем, как мужчина достает из кармана прозвонивший сотовый.

Сказать, что я была удивлена – ничего не сказать. Где мой ботаник в очках, пишущий стихи на досуге?

– Добрый вечер, – сказала я, обращаясь к нему. – Артур, верно?

Мужчина поднял голову и неловко рассмеялся.

– Ах, вот и ты. Давно тут стоишь?

– Совсем нет, – соврала я, чтобы его не смущать.

– Эм, – Артур повернулся к пожилой даме. – Что ж, нам пора. Будь умницей, иди домой. Пожалуйста. Умоляю.

– Ага, сейчас. Чтобы ты еще больше испортил мнение о себе?

Она повернулась ко мне и прошептала:

– Вообще, обычно я этим занимаюсь.

Я была немного расстроена, что должна провести время с достаточно взрослым мужчиной, но эта милая старушка в розовой шали мне невероятно понравилась. Мы действительно могли бы с ней подружиться. А это приемлемо – встречаться с парнем, ради его бабушки? Это так, к слову.

– Он – редкостный дурень, – начала она, пожав плечами. – Но мы его почему – то все любим.

Смех всё – таки вырвался. Я переглянулась с Артуром, который закатил глаза.

– Короче, не буду мешать, сама всё поймешь. Не принц на белом жеребце, конечно, но тоже сойдет. Мог бы и принарядиться! Глаз да глаз нужен всё время. Мне как будто заняться больше нечем – ходи да следи за Артурчиком. Меня зовут Лия Воркер, кстати.

– Аврора. Спасибо вам, Лия, за предостережения, буду крайне осторожна, – я улыбнулась, она сделала в ответ тоже самое и направилась в обратную сторону.

– Прошу прощения, – Артур открыл передо мной дверь и свободной рукой почесал затылок. – Глупо всё началось, правда? Забудь. Просто забудь, что ты видела и слышала.

Я, смеясь, покачала головой и зашла в кафетерий.

Не подведи меня, попытка номер 43.

Глава 4.

Как можно не верить в астрологию, если наши жизни буквально находятся в её власти? Я пыталась понять это весь проведенный с Артуром час. Он критиковал всё, что касалось этой лженауки, но, при этом, ничего не говорил о Хононге, на конце которой у каждого находится собственное созвездие.

Мне жутко не хватало его бабушки. Она смогла бы разрядить обстановку и избавить меня от бесконечного потока негатива в отношении девушек. Он считал виноватыми всех, кто ему когда – либо отказал, искренне ненавидел их и презирал. Изливать чувства мог только в стихах, вот откуда это пошло. Он сочинил сотню строк о том, как терпеть не может всех женщин.

Сошлись обе его больные темы. Причем он сам подвел к этому. Связал звезды и весь женский род как всемирную глупость и помешательство. Чтобы немного отвлечься, я незаметно смотрела по сторонам, периодически кивая и улыбаясь.

В кафетерии, как и в любом крупном ресторане или кафе, было разделение залов. Каждый из них имел свои особенности и правила. Мне посчастливилось побывать практически во всех одиннадцати, однако их основу всегда составляли три зала.

Ноавский зал – для близких друзей, в стиле лофт – с мягкими серыми креслами вместо неудобных деревянных стульев, со стеклянными столами в стиле геометрия, лампами, свисающими с потолка на черных шнурках и множеством зеленых растений, поставленных вокруг мягких зон, забитых подушками и кресло – мешками.

Матуавский зал – для родителей и родных братьев/сестер. Английские окна, роскошные с позолоченной резьбой стулья Барокко с высокой спинкой, большие хрустальные люстры, итальянские шторы под цвет мебели. Здесь всё изысканнее – от интерьера до кухни.

И, наконец, Татокский зал, создан и продуман до мелочей для влюбленных парочек. Со скрипачами, живыми цветами и посуды в виде соединенных сердец. Существует множество еще более мелких разделений. Здесь, например, номер стола говорит о длительности отношений. Самые лучшие места, как правило, под номерами 48 и 60. Счет идет по месяцам.

– Вот вижу, что ты не согласна со мной, – вдруг гаркнул Артур, отвлекая меня от мыслей. – Как тебе объяснить? Ах, вот. Расскажу ситуацию, которая случилась со мной на шестом свидании. Позвал я девушку домой к себе, на ужин. Свечи, вино, бла – бла, ты понимаешь, вы такие вещи любите. Так вот, жду её, звонок в дверь. Едва успеваю её открыть, как мне прилетает пощечина.

Строю удивленное лицо, хотя мысленно благословляю эту девчонку.

– Представляешь? Она мне давай кричать: «Изменник! Козел!», а я стою и понять не могу, что вообще происходит. Она еще раз треснула меня, стала кричать, что я даже не скрываюсь. Посмотрел в зеркало – отпечаток помады на щеке. Еще больше вопросов появилось. Потом дошло до меня. Схватил её руку, а там такой же след. Нормальная? Ты поняла? Она специально намазала себе руку, ударила меня, а потом начала обвинять!

Я помешала содержимое своего Fluffy, теплого молочного напитка, напоминающего итальянский капучино, и усмехнулась.

– Что смешного? – тут же нахмурился он. – Ну да, стоит ли ждать понимания от женщины.

– Просто удивительно, как она могла до этого додуматься, – не обиделась я. – Да и зачем? Вы, наверное, недолго встречались и не жили вместе.

– Зачем? Да чтобы обвинить меня в измене! Вы все любите это делать после малейших обид. Да, не колония, зато штраф. А это, знаешь ли, не лучше.

– Ты играешь в крикет?

Артур захлопал глазами. Только смена тема могла спасти этот вечер.

– Нет, еще чего! Спорт – это механика. Спортсмен, для меня, это тот, кто трюкачит на байке, только и всего.

Я скучающе кивнула. Увы, папа, тебе снова не повезло.

– Хотел спросить. Как ты относишься к закону о браке под номером 306?

Стоило приложить усилия, чтобы не закатить глаза.

– И о чем он?

– Ты вообще странная, конечно. Как пойду тебя провожать, напомни, чтобы мы зашли в книжную лавку. Куплю тебе кодекс, а то это не дело. Про то, что замуж выходить/жениться можно только после года отношений, конечно.

– И что в нём не так? – вздохнула я, торжествуя. Видя, что я сижу в социальной сети, Руби написала мне свою догадку о том, что свидание проходит не очень и что она позвонит мне якобы напомнить про прием к врачу, чтобы я смогла смыться.

– Ты чудо.

– Чего?

– А? – я убрала телефон. – Нет – нет, ничего. Я говорила о том, что не вижу ничего плохого в этом законе. Люди должны проверять свою любовь хотя бы таким малым сроком, это нормально.

– Нормально? – переспросил Артур и прикрыл лицо рукой, будто ему было за меня стыдно. – Знаешь, это мнение моей бабушки. Твоё таким быть никак не должно. Мы – современные люди. Месяца вполне достаточно, чтобы проверить, а то и две недели, разве нет?

Звонок отвлек его. Я поднесла трубку к уху и постаралась сделать лицо как можно серьезнее.

– Запись к стоматологу? Сегодня!? Ах, через двадцать минут? Да, поняла, спасибо. Скоро буду!

Наскоро попрощавшись с Артуром, я схватила свои вещи и выбежала из кафетерия. Долгожданная свобода, наконец-то. Но так ли это хорошо? Сама того не осознавая, я направилась в Поиск Родственных Душ. Не могла больше мучить себя догадками. Было бы прекрасно, если бы они смогли принять меня сегодня, а не завтра.

Я набрала номер Руби.

– Алло? Привет. Спасибо тебе огромное, ты просто не представляешь, что там было. Ты мой спаситель!

Пока мы обсуждали случившееся, расстояние до ненавистного здания сократилось. Амелия была у себя, так что я решила сначала заглянуть к ней. Она была слегка удивлена меня видеть, но, долго не думая, тут же стала звонить в четвертое крыло и просить, чтобы меня приняли.

Она всё поняла. Вот он – настоящий профессионал своего дела.

– Напишешь позже объяснительную о 43 свидании? – осторожно спросила Амелия. – Если хочешь, я могу сама это сделать. С твоих слов.

– Нет, спасибо, – ответила я, выходя из её кабинета. – Напишу, как вернусь. Сейчас не готова проживать этот хаос еще раз.

Оказалось, что четвертое крыло сильно отличалось от других. Здесь практически не было света – оно было под административным зданием, в подвале, а миниатюрные окна находились под самым потолком. Ни цветов, ни висящих на стене лицензий, зато бесконечное число книжных шкафов, набитых литературой до самых верхних полок.

Четвертое крыло, словно, было нелегальным, незаконным. Его старательно пытались спрятать или выдать за библиотеку. Я шла только вперед, изредка глядя по сторонам. Ни в правой, ни в левой стороне не было видно просвета. С каждым шагом стройные шкафы окружали меня всё больше и больше, а дверей всё не было.

В этом лабиринте легко было потеряться. Лишь номера стеллажей хоть как – то помогали мне сориентироваться. Любопытство мучило со страшной силой – все обложки были окрашены в один жуткий черный цвет.

– Аврора, это вы?

Я вздрогнула и быстро кивнула женщине в белом платье, усыпанным черным горошком, которая появилась слегка правее. Она легким движением поправила выбившиеся из пучка пряди, элегантно спадающие на маленькие плечи.

– Иди за мной.

Я послушно поплелась следом, обхватив себя руками. Здесь было достаточно холодно для коротких шорт и футболки.

– Можешь звать меня Риной. Я стану твоим последним наблюдателем. Прежде чем начать нашу процедуру, мы обменяемся номерами телефонов и почтой. Звони и пиши мне в любой час. Больше не будет нужды появляться здесь, но поддерживать связь нужно каждый день. Ты ведь знакома с ежедневными отчетами? Все шаблоны имеются?

– Да.

– Здесь тоже самое. Будешь отправлять мне их каждый день в семь часов вечера по образцу номер три. Повторюсь, ездить сюда не нужно, что – то хочешь узнать – звони. Сколько было пройдено свиданий?

Её строгий тон был непривычен. Обычно все, кто ведет Рапу, добры и милы, но в этом крыле, видимо, другие правила.

– Сорок три, – ответила я, наблюдая за её идеальной талией, подпоясанной широким поясом. Рина была не молода, но очень привлекательна, и выше меня, наверное, на две головы!

– Удачных из них?

– Два.

– Подробнее.

– В первом случае мы встречались две недели, во втором – стали друзьями.

– Дружба не считается. Меня интересуют только любовные отношения. Расскажи подробнее о первом случае.

– Мы познакомились в интернете… – начала я, но Рина меня перебила:

– Не встречались вживую. Он предложил стать твоим парнем в сети, и ты согласилась. В каком возрасте ты была?

Я немного растерялась. Она первоклассно меня прочла. Однако можно было получить эту информацию от Амелии. Зачем тогда меня спрашивать? Очередная проверка?

– Мне было четырнадцать.

– Всё понятно. Спасибо за честные ответы, Аврора.

– Что это за книги?

Я был просто обязана это спросить. Рина, не поворачивая ко мне головы, тут же ответила:

– Дневники слабой струны.

– Зачем они?

– Разве в твоей школе не было предмета истории форм?

– Я обучалась на дому.

– Не важно. Был у тебя такой предмет, уверена. Просто не все любят европейскую историю, поэтому часто ничего не помнят всё, что её касается.

– Да, был, но я…

– Какие главные четыре термина существовало у древних греков для определения любви?

– Что – то знакомое. Дайте подумать, – я прикусила губу и прикрыла глаза. – Филос? Нет – нет. Агаста, кажется. Таргес? Там было что – то еще. Нет, я не помню.

– Филия. Сторге. Агапэ. Эрос, – поправила меня Рина. – Филия – гармония между индивидами, взаимное уважение и понимание. Сторге – семейные узы, любовь родителей к детям, любовь граждан к государству. Агапэ – жертвенная любовь, дарящая без желания иметь что – то взамен. Эрос – страсть. Вспыхнувшие эмоции, потухающие от движения стрелки часов.

Мне стало немного стыдно за незнание. Но этих классификаций так много, что все запомнить просто невозможно.

– Здесь собраны абсолютно все человеческие связи данного города. Это архив, благодаря которому можно отследить удачи и неудачи в выборе партнеров и усовершенствовать Рапу.

– Неужели и вправду обо всех? Даже о моих родителях?

– Вряд ли. Хранение каждого дневника ограничено. Спустя десять лет они подлежат утилизации.

Впереди показался вход в другое помещение. Он оказался аркой, на которой извивался цветущий плющ. К ней вели две округлые ступени.

– А почему дневники так называются?

– Слабая струна – словосочетание, означающее наиболее уязвимую сторону души, её главную слабость. Человек до отношений – сильный человек. Его слабости – мелочные, обычно связаны с чем – то материальным. Человек, состоящий в отношениях – зависим. Его слабость – его зависимость от второй половинки.

Внутри было около десяти столов из красного дерева, за каждым из которых сидели на плетенных белых стульях женщины разного возраста. Напротив них – парни и девушки около двадцати двух – двадцати шести лет. Мы с Риной заняли единственный пустующий столик по центру.

– Я не буду тебя долго держать, – начала Рина, сложив руки в замок и подставив их под подбородок. – Это последний этап. Если потерпишь неудачу на нём – останешься одна.

В груди всё болезненно сжалось. Я никогда не тянулась к отношениям, но слова Рины сильно меня задели. Хотелось дать себе мотивацию, что я ничего не потеряю, что в моей жизни ничего не изменится в случае плохого исхода, но какая – то часть меня взорвалась от печали. Ведь я так и не смогу постигнуть это буйство эмоций, это взаимное тепло и нездоровую зависимость от частых встреч.

– Придется использовать жизненную силу родителей и питаться за счет их любви, а после их гибели – получать её от домашних животных. Надеюсь, основы биологического существования тебе лучше дались, чем история форм. И ты помнишь, какие животные лучше подходят для этого.

Я кивнула, невольно вспоминая своих домашних гигантов с мило виляющими хвостиками.

– Напомню, кошки и собаки всегда остаются в приоритете, а также свиньи, лошади и змеи. У остальных животных любовь носит сложный характер – она может выражаться в ревности, уважении или в простых инстинктах.

– Да, я помню.

– Покажи Хононга.

Я положила руку на стол ладонью вверх. Рина взяла меня за неё и слегка надавила на пространство между средним и безымянным пальцем. Линии на руке обрели оттенки.

– Ух, неплохое питание, – заметила она. – Оба родителя, две родные сестры, два хороших друга и множество животных. Не подскажешь каких?

– Собак. Мама разводит немецких догов, – гордо ответила я, убирая руку, когда тату снова стало белым.

– Прекрасно. Теперь про последний этап. Рапу выбрал тебе человека для собственного поиска. Свидания назначаться больше не будут. Вы станете наставниками друг для друга. Общение должно быть настолько частым, насколько возможно. Оно будет происходить через специальный мессенджер. Вы будете помогать друг другу с поиском, пустых разговор быть не должно.

– То есть этот человек находится в таком же положении, что и я?

– Верно. Кстати говоря, тебе повезло. Код 24, знаешь?

– Впервые слышу.

– Тебе попался знаменитый персонаж, спортсмен.

Я кивнула. Наконец – то папе будет, с кем поговорить. Невероятное совпадение, но почему – то особого удивления оно у меня не вызвало.

– А не тот ли это спортсмен, который рекламирует школьные тетради? Я просто других не знаю.

– Ты что – то имеешь против? – возник вдруг голос.

В горле пересохло. Сожаление о сказанном стало грызть меня изнутри. Разрядила обстановку. Он стоит позади?

– Это не просто тетрадки, это – спортивные ежедневники, по прикосновению к которым на страницах автоматически отображаются твои параметры тела, ведется статистика, – продолжил парень. – Одно касание – и половина ежедневника уже заполнено советами, рецептами правильного питания и упражнениями.

–Прекрасно, – Рина посмотрела на часы на стене. – Рада, что вы проявили пунктуальность, Уилл. Пора вас познакомить.

Я стала смотреть по сторонам, пытаясь угадать в лицах своего нового знакомого, но Рина тихо окликнула меня и указала взглядом на небольшое возвышение слева.

Поворот часов, и платформа окрасилась в голубой цвет. Спустя пару минут на ней появился мой будущий наставник. Это было похоже на голограмму, но уж слишком проработанную. Я видела все складки на его толстовке и тени, играющие на лице.

– Прежде чем вы познакомитесь, хочу ознакомить вас с тремя правилами. Первое – в мессенджере есть множество сайт знакомств, но перед тем, как совершать какие – либо действия, вы должны сбрасывать анкету своему наставнику. Только после обсуждения вы сможете начать с кем – либо общаться. Тоже самое касается и живого знакомства. Советуйтесь друг с другом, в противном случае вы исключитесь из этого этапа.

Парень с уж больно знакомыми чертами скрестил руки на груди и перевел взгляд с Рины на меня. Его скучающий вид меня огорчил. Я попыталась ему улыбнуться, чтобы хоть как – то наладить контакт, но он лишь глупо моргнул.

– Второе – всегда быть на связи друг с другом и со мной. Ваши тарифы на телефонах обновятся, минуты и смс увеличатся примерно в три раза. Превышать норму можно. Третье – адекватно реагируйте на Бикриф. Объяснять долго, сами поймете что это такое. Он может проявляться в двух формах, вам следует научиться их различать. Это настоящее и прошлое вашего наставника. Будете видеть их во снах или в качестве видений. Бикриф поможет вам выстроить мнение о наставнике и понять, какая пара ему подходит. Обращайте внимание на цвет, строку и статус. И последнее. Воспринимайте друг друга, как друзей, так дело пойдет быстрее. Насчет Особого Чувства можете не беспокоиться. Любовь не посетит вас двоих, Рапу подбирает в качестве наставников абсолютно не подходящих для отношений людей, в этом плане Поиск не дает сбоев. Вам всё ясно?

Мой наставник отреагировал коротким кивком. Я медленно повторила его жест, только сейчас осознав, с кем буду говорить.

– Хорошо. А теперь можете познакомиться. Важно, чтобы вы это сделали сами.

Рина стала разглаживать складки на подоле платья.

– Аврора Стэфф, – пролепетала я, глядя перед собой.

– Уильям, – ответил он и, наконец, выдавил из себя улыбку. – Уильям Джонс.

Глава 5.

Обладатель награды «Лучший игрок серии матчей до 19 лет», а также «Игрок года по крикету среди мужчин». Бывший капитан команды старшей школы Северного острова, а затем и Оклендского технологического университета. Человек, поднявший свою последнюю команду до тестового крикета – высшей формы состязания, проводимой между сборными стран.

Тот, про которого мне рассказывает по утрам папа, попивая свой кофе с коричневым сахаром.

Уильям Джонс. Местная знаменитость, неожиданно бросившая спорт и ушедшая с головой в бизнес. Бывший игрок в крикет, рекламирующий школьные тетрадки. Точнее спортивные ежедневники. Вот он, прямо передо мной. Хорошо сложен, нагл и красив – что еще нужно девушкам для счастья?

Я улыбнулась. Реакция Уильяма показалась вдруг забавной. Никогда не была поклонницей спорта, а уж тем более не восхваляла игроков. Он уверен, что после ухода от Рины и других людей, я брошусь ему на шею. Как же мне хочется посмотреть на его лицо, когда этого не произойдет.

– Обычно знакомство наставников представляет собой личную встречу, – Рина положила перед нами соглашения. – Но иногда, когда одного из них нет в городе, мы проводим встречи так. Распишитесь здесь и здесь. Это согласие на использование персональных данных. Я буду изредка наблюдать за вашими переписками, чтобы быть начеку. Иногда один наставник ведет себя неадекватно, а другой боится это сказать. Жаловаться мне не стоит – пока я сама лично не увижу весомой причины – наставника я вам не поменяю.

Я взяла протянутую ручку с красным стержнем и расписалась напротив своего имени. Уильям покорно ждал своей очереди, пока я не прочла всё, что было написано в соглашении. Согласна, глупая привычка читать после того, как уже поставил подпись, но ничего не могу с ней поделать.

– Настало вам время объясниться, Уильям, – сказала Рина, получив от нас подписи.

– Как я докатился до жизни такой? – бросил шутку он, но, кажется, до наблюдателя она не долетела.

– Почему вы не смогли присутствовать при процедуре лично.

– Я в Канаде, в поселке Уистлер. Воспользовался вашим же советом, зализываю раны. Могу здесь задержаться на неопределенный срок.

– Не можете, – Рина смерила его строгим взглядом. – Вы возвращаетесь через две недели. Больше вам дано не будет. Для вас нашли наставника. Если сейчас откажетесь – отправлю за вами уже завтра. На этом всё. Можете расходиться по своим делам. Через пару часов вас включат в личный чат мессенджера, во всех соц.сетях добавят друг другу в друзья, в ваших контактах на телефонах появятся номера – вашего наблюдателя и наставника. Удачи.

У меня были смешанные чувства, когда я покинула четвертое крыло. Шок немного отступил, однако веры в происходящее не прибавилось. Мне стоило бы относиться к Уильяму Джонсу как к обычному человеку, которому повезло в той же степени, что и мне, но пока перспектива удивить папу и остальных мне нравилась больше.

Интересно, что произошло? У него наверняка много поклонниц, как же не нашлась та единственная? Хотя так обычно и бывает. Толпа обожательниц, любящая лишь твои успехи и смазливую внешность, не может долго идти с тобою рядом. Обязательно найдется кто – то еще. Кумиры взаимозаменяемы.

Мне вдруг стало его жаль. Слава не так сладка, как кажется. Ух, сколько сразу выводов, я ведь его даже не знаю! Нельзя же судить человека только по тому, что о нем говорят. В любом случае, искать ему пару будет сложно. Любая девушка захочет себе в коллекцию свидание с ним. Нужен план. Как заставить забыть обложку, чтобы люди смогли копнуть глубже?

Кто – то подлетел ко мне сзади и обхватил за талию, приподняв над землей. Я с писком захватила воздух и стала вырываться.

– Попрошу не дергаться, мисс, – предупредил мужской голос. – Вы задерживаетесь до выяснения обстоятельств. Прошу оставить мою личность в секрете, ибо вопросы здесь задаю я.

Я облегченно выдохнула, позволила поставить себя на место и повернулась.

– У тебя совесть есть так меня пугать? Ведь не девочка уже.

Оливер рассмеялся.

– Не принижайся так. Увидел твоего металлического коня, решил подождать. И это ты мне говоришь о совести? Когда мы списывались в последний раз?

– Извини, – я обняла его и уткнулась носом в его футболку. – Тут столько всего произошло.

Его появление меня невероятно обрадовало. Поток энергии тут же окатил с ног до головы. Оливер был мне больше, чем другом. Он был мне братом. Этот чудаковатый парень приглянулся мне сразу, на первой встрече у побережья Тихого океана. Пикник получился просто потрясающий, не считая того, что дикие животные утащили всю нашу еду, пока мы играли в бадминтон.

Оливер предложил подвести меня до дома, и я согласилась. Не хотела сейчас садиться за руль. Он закинул скутер в кузов своего серебристого пикапа, и мы направились к выезду из города.

На нем сегодня была розовая футболка, заполненная белыми вытянутыми цветками, и горчичные брюки. Он любил ярко одеваться, но его образы никогда не казались глупыми и не подходящими. Темно-русые волосы спадали с двух сторон на лоб до густых бровей, подсвечиваясь солнцем.

– Ничего себе, повезло, – присвистнул Оливер, когда мой рассказ подошел к концу. – Сам Уильям Джонс? Какая ирония. Человек, ежедневно разбивающий около десятка сердец, оказался в четвертом крыле.

– Что в этом такого? – я откинулась на сиденье и скрестила руки на груди. – Мы с тобой, на минуточку, такие же везунчики. Да и он не обязательно должен быть бабником. Неужели не бывает спортсменов, не пользующихся своей славой? Может, он просто учился и играл в крикет.

– Ты себя слышишь, подруга? – усмехнулся Оливер. – Не стоит его оправдывать. Частые интрижки помогали ему заменить серьезные отношения, поэтому он и забил на Поиск. Странно, учитывая то, что ему уже двадцать девять лет.

Я округлила глаза, глядя на кивающую головой панду на панели, но не её забавность удивила меня.

– Сколько ему? Разве такое позднее Рапу возможно? Если ли у него вообще хоть какой – то шанс?

Этой цифрой нас пугали с самого раннего возраста. Двадцать семь лет. Именно до такого срока ты мог вступить в отношения. Рапу назначается тем, кто подходит к этому возрасту и не имеет положительных результатов.

– Боюсь, что да. Встречи на одну ночь закончились, которыми он пускал всем пыль в глаза. Девушки перестали им интересоваться – Уилл всё – таки уже не игрок. Про него начинают забывать, и это нормально. А к проблемам ему не привыкать – его сбережений хватит, чтобы проходить Поиск до пенсии.

– Перестань, – вздохнула я. – Не люблю, когда ты начинаешь говорить гадости о людях, с которыми даже не разговаривал.

– Извини. Я просто предполагаю. Но то, что задачка тебе попалась сложная – это точно.

– Ничего, главное знать, с чего начать. Мне остался год, в отличие от твоих двух лет, так что нужно выложиться по полной. Как твои успехи?

Давненько я так поздно не возвращалась домой. О том, что пошел девятый час, говорила только жуткая усталость. Я припала щекой к полуоткрытому окну и стала вглядываться в проносящиеся мимо белые полевые цветы.

Оливер пожал плечами.

– Без дела не сижу, общаюсь много, но пока ничего серьезного не наклевывается. Я вообще предпочитаю пускать такие ситуации на самотек, приглядываюсь к окружению. Мы ведь обычно упускаем именно то, что находится рядом.

– А что насчет Дины?

– Дочки моей начальницы то? Ох, там всё сложно. Инна пытается нас свести, но, знаешь, чем больше в твою личную жизнь лезут, тем меньше хочется её строить.

Автомобиль плавно скользил по дороге. Тишина и легкое покачивание невероятно убаюкивали. Как никогда захотелось горячей еды и любимого кино.

Я уже мысленно представляла мягкость своего клетчатого пледа, наслаждаясь негромким голосом Оливера, как вдруг заметила впереди людей. Их было четверо, у обочины дороги. Справа, по полю, пробирался еще один человек. Спустя секунды я узнала в них девушек.

Они были легко одеты. Нет, слишком открыто. Волосы собраны в непонятные прически, в руках – яркие маленькие сумки под цвет туфлей. Макияжа практически нет или, наоборот, его слишком много.

Сонливость тут же ушла. Я посмотрела на Оливера, который замедлил свой рассказ, а потом и вовсе прервал.

– Так, только без истерик, ладно? Я хочу спокойно добраться до дома. Оливер? Ты слышишь меня? – проговорила я, переводя взгляд с него на обгоняющего нас водителя.

– Зря я предложил тебя подвезти. Сейчас их время.

Мужчина на черном внедорожнике стал приближаться к тем девушкам. Оливер сбавил скорость и сжал руль до треска.

– Эй, перестань! Не надо! Тебе станет легче от этого, Оливер?– не унималась я. – Давай просто проедим мимо!

В висках застучало. Я прикусила губу, не зная, как поступить. В прошлый раз было проще – я была за рулем. А что теперь? Что я могу?

Вся ненависть идет с детства. Его ненависть не стала исключением. Одна из подобных девушек увела его отца. Оливеру было тогда около пяти лет. Он до сих пор не может смириться с этим, жутко злится, когда видит мужчин, которые целенаправленно едут к ночным красоткам. И как я могла забыть, что они теперь обосновались здесь?

– А вдруг его дома ждет жена? – процедил сквозь зубы Оливер. – Вдруг трое детей постоянно подходят к двери и думают: «Когда же придет мой папочка?». А этот отброс едет сюда, чтобы подцепить кого – нибудь и полночи развлекаться, чтобы потом сказать, что задержался в офисе.

– Оливер, ты не знаешь правды, еще раз говорю, – я схватила его за руку. – Да и если всё так. Думаешь, ему нужны твои проповеди?! Что ты сделаешь? Подъедешь сейчас, и что? Ударишь его?

– Лучше – вставлю ему пальцы в глаза и открою их пошире, чтобы он осознал, что творит.

– Может, он в разводе. Дети взрослые и не поддерживают с ним связь. Это единственный способ не умереть. Пусть любовь длится всего час – два, у него появляется неделя за одну такую встречу. Тебе может это не нравиться, но такой метод – официальный. Их работа легальна. Прошу, успокойся.

Парень какое – то время смотрел на меня, затем, молча, кивнул, и мы всё же проехали мимо, ни во что не ввязавшись. Я понимала, как ему тяжело, но не могла позволить натворить глупостей на эмоциях. Столько лет прошло, а он всё не может погасить этот огонь. Конечно, ему не хватало отца. Удивительно, но он помнил его так же хорошо, как проблемы, с которыми им с мамой затем пришлось столкнуться.

– Прости, – прошептал Оливер, когда асфальт сменился гравием и песком. – Мы с тобой давно не виделись, так мило беседовали, а я всё испортил. Надо же было мне их увидеть! Но моя жизнь свернула не туда из – за таких, как они. Я бросил школу, чтобы пойти работать в мамино кафе и быть с ней рядом, когда она почти каждые десять минут прерывалась на слезы.

– Знаю, – вздохнула я. – Но это не повод бросаться на всех. И я бы не сказала, что твоя жизнь какая – то не такая. У тебя прекрасная мама, есть друзья. Работа непыльная, творческая, почти со свободным графиком. Ты учишься заочно, восстанавливаешь пробелы. И готовишь, между прочим, самый вкусный капучино с шоколадным сиропом и мускатным орехом!

Оливер, наконец, рассмеялся, прогнав неприятное чувство. Он ненадолго поддался воспоминаниям и вернулся ко мне.

– Ты права. Стоит ценить своё прошлое. Даже только из – за того, что теперь я умею готовить твоё любимое капучино с шоколадным сиропом и мускатным орехом.

Это было так мило, просто не находится слов. Я глупо улыбалась всю дорогу, перехватив темы на себя, пока мы не остановились около родительской юрты. Оливер всегда был добр ко мне и ко всем остальным. Это его особенность – быть весельчаком, не смотря ни на что. Только я могла поймать моменты, когда он снимал с лица улыбку. Как сегодня.

– Всё – таки здорово, что ты остановила меня. И тогда, и сейчас. Я – дурак, что поддаюсь на собственные провокации. Пытаюсь с ним бороться, но пока не выходит, – Оливер заглушил мотор и перевел взгляд на меня. – Здорово, что ты не утрачиваешь веру в людей. Не судишь их по внешности, статусу. Как этого Уилла, например.

Как только он произнес это имя, экран моего смартфона загорелся. От моего наставника пришло смс в мессенджере. Легок на помине.

Навстречу нам с Оливером вышли родители. Они горячо поздоровались и, по традиции, пригласили его в дом на ужин, а Оливер, по традиции, согласился. Он частенько навещал нас в такое время. С папой у них были прекрасные отношения. О нашем винограднике они могли говорить бесконечно. Как и о крикете.

Я обняла мама и поплелась за всеми в юрту, на ходу открывая смс.

«Добрый вечер, Аврора Стефф. Сегодня вы стали для меня наставником, и я хочу пояснить свою точку зрения по этому поводу в следующей форме: я этому не рад и помогать вам не стану. Прошу меня понять. Вы здесь не при чем. Это сообщение ожидало любую девушку, которую бы мне назначили. Мне жаль»

Я принялась печатать ответ, ненадолго задержавшись у крыльца. Во мне тут же вскипел чан злости. Моя жизнь теперь зависит от Рапу, а он просто хочет кинуть меня?

«А как же проверки?»

«Пока наблюдателя нет в беседе. Когда она появится, прошу сохранить это при себе»

Мегаполисы моих надежд рушились у меня на глазах, а я просто стояла и смотрела, представляя, как потом буду собирать от них осколки.

«Уильям, вы понимаете что стоит на кону? Если вам безразлична ваша судьба, я не хочу считать безнадежной свою»

«Ваш вопрос вполне допустим. Я уверен, что у вас всё получится без моего вмешательства. Подумайте, нам не помог Поиск. Неужели вы думаете, что какой – то левый, прошу прощение за выражение, человек сможет отыскать чужую родственную душу?»

«Вы считаете, что мне нужно смириться»

«Нет, не считаю. Ваша надежда – это пока всё, что у вас есть. Прошу меня простить за повторение, но у вас всё получится. И мне не нужно прикладывать лишних усилий. Для вида я буду сбрасывать сюда анкеты, но разбираться в них придется вам. Без моей помощи. Звонить мне не стоит, писать – как можно реже. Надеюсь, я четко вам разъяснил ситуацию?»

«Боюсь, вы не слушали Наблюдателя»

«Откажитесь от меня. Любая причина может стать моим спасением, пусть она и будет представлена черным списком. Я давно жду повода быть туда занесенным»

«И многих вы так? Бросили. Или нет, подставили! Я не понимаю сего детского сада»

«Всех. И ты не станешь исключением»

Ступор длился всего мгновение. Кнопка с крестиком в центре так и манила меня, но вместо того, чтобы выйти из чата, я снова принялась печатать.

«С каких пор мы перешли на «ты»? Хотя ладно, пусть так, это сейчас не самое грустное»

« А что же?»

«Ты был любимым игроком моего папы»

«Польщен. А почему был?»

«Вряд ли он обрадуется, узнав о том, что сам Уильям Джонс бросил его дочь в таком жизненно важном деле»

«Бита с автографом подойдет?»

«Ты всех покупаешь?»

«По возможности»

«Мой папа не занимается такой ерундой, по типу коллекционирования автографов или личных вещей местных звезд»

«Какая незадача. Я подумаю, как ее исправить, а пока мне пора идти. Отлично поболтали. Надеюсь, что в последний раз. Помни, у тебя есть сутки, пока все бумаги до конца не оформились. Поторопись, наблюдатель тебе не всё сказала. Изменить Наставника еще можно. Советую не затягивать»

Больше я не стала ему отвечать. Написанное итак выбило меня из колеи. Я вернулась к семье и Оливеру, но весь вечер была где – то далеко в своих мыслях.

Глава 6.

Рано утром я снова направилась на пробежку. Мне как никогда нужно было проветриться. Ночь прошла не так, как следовало бы – уснуть долго не выходило, поэтому сегодня я решила начать ее немного раньше – в половину четвертого утра.

Со мной увязался Эрл, немецкий дог с белой шерстью и крупными темными пятнами. Вообще все собаки не были заперты в вольере, не считая щенков, но почему – то со мной гулять по утрам никто не желал. Видимо, сегодня предстоит особенный день, раз этот парень решил сопроводить меня.

Как же мне нравилась эта порода. Даже держась от меня на расстоянии, Эрл выглядел уж слишком устрашающе. Мощная грудь, складки от мышц на плечах, сильные лапы. Свисающие щеки с вытянутой мордочки, низкий басовый лай, но при этом добрые и любопытные глазки.

В сознание что – то переключилось. Вспомнилась переписка с Уильямом. Прошло уже три дня с того момента, но настроение так и катилось вниз по холму. Пришлось прибавить скорость, чтобы не свалиться вслед за ним. Мы не списывались после этого дня. И я просто не представляла, что делать дальше.

Я не могла и подумать, что он откажется помогать мне. Всё что угодно, но только не отказ. Я ведь была готова ему помочь, не смотря ни на что. И что получила в ответ? «Я уверен, что у вас всё получится без моего вмешательства». Отлично. И на что я рассчитывала? Наверное, Оливер был прав насчет него. Не понимаю, чем я ему не угодила.

Эрл стал гоняться за стрекозой. Когда он поравнялся со мной, я подметила, что наш малыш еще подрос. Теперь его тело достигает примерно моих бедер, а голова – плеч.

– Спасибо за компанию, – улыбнулась я, на ходу погладив его по голове. – Не знаю, что с тобой сегодня, но такие перемены мне по душе. Сейчас доберемся вон до того дерева и будем возвращаться.

Пёс повилял хвостом и свернул в траву за очередным насекомым.

Нужно принять решение. Разбираться с Уильямом самой или звонить наблюдательнице, чтобы она смогла принять меры. Не понимаю. Уилл не похож на приверженца Джинджеризма¹. Почему тогда он так поступает? Чат продолжает пустовать, и это максимально неправильно.

Мы с Эрлом вернулись домой. Я завалилась на свою кровать, а пёс отправился к остальным догам. В глаза стало слепить солнце, я привстала, чтобы его лучи перестали касаться меня. Было итак достаточно душно после тренировки.

Следовало раньше проверить почту. Оказывается, Руби вчера хотела увидеться, рассказать какую – то новость, но не дождалась моего ответа и вылила всё в голосовые сообщения. А я и не видела. Если пересказывать кратко, то её муж, Люк Роджер, стал слышать её внутреннюю лирику – музыку, которая проникает в сознание в момент грусти. Это невероятно. Ему понадобилось около восьми лет, чтобы достичь этого. Теперь ему будет немного проще угадывать её настроение.

Я какое – то время слала ей поздравления, затем переключилась на поиски хозяина для одного из наших щенков. Выложила объявление на нескольких сайтах через ноутбук, опросила всех знакомых о возможно имеющихся кандидатурах. Никто пока не дал ответ, но начало положено, уже что – то.

Пришло оповещение с мессенджера. Не было никакого желания заходить туда, но не хотелось, помимо ежедневного

отчета, писать еще и объяснительную.

Уильям молчал. Сообщение было от Рины. Она призывала нас начать диалог. Я видела горящий зеленый огонек у его профиля. Значит, он тоже здесь, но продолжает идти на попятную. Что ж, значит, те слова не шутка. Неприятный осадок снова дал о себе знать. Ну почему не может быть всё просто? Вот нужно было Рапу выбрать именно этого самовлюбленного игрока в крикет, который ничего не видит дальше своего идеального носа.

Делать первые шаги после подобного не имело смысла. Не люблю спорить или пытаться в чем – то переубедить. Я продолжила заниматься своими делами, но то и дело косилась на экран смартфона. Наблюдатель среагировал лишь раз, затем пропал, оставив нас наедине.

То, что случилось дальше не входило в мои планы. Я надеялась посидеть часа полтора на сайте знакомств «Рука и сердце», а затем пойти на завтрак. Но всё произошло слишком быстро. В глазах потемнело, и я выпала из реальности. Цвета стали с огромной скоростью мешаться друг с другом. Я почувствовала тошноту, потеряла равновесие и упала, больно ударившись рукой об угол стола. Стало жутко страшно, тело больше не контролировалось мной, а сознание выдавало образы, которые мне не знакомы.

Мой первый Бикриф. Я поняла это только когда поддалась панике. Меня уже не было в своей комнате. Ноги не чувствовали под собой опоры, я словно сидела на чем – то невесомом. Максимально дискомфортно. Стоило поднять голову, как картинка остановилась. Мимо меня стали проходить люди, одетые в теплые парки – куртки с меховыми капюшонами. Их покрасневшие лица были окутаны выдыхаемым паром, а ресницы почему – то приобрели белый цвет.

Сам показ еще не начался. Разум напомнил слова наблюдателя. Нужно успеть определить цвет, статус и строку. Но как это сделать, я пока не понимала.

Статус – это прошлое или настоящее. Скорее всего, второе, девочка с забавной шапкой в виде кролика волочила новенький электроснегокат. Я видела такой в рекламе на днях. С цветом и строкой сложнее. Они должны были подсказать, насколько будет полезен этот Бикриф и в каком расположении духа находится мой наставник.

Я поднялась с земли, до сих пор не чувствуя ее под ногами. Зрение словно пришло в норму, и только сейчас я увидела его. Снег. Он был повсюду. Его блеск, чистота вызывали во мне столько восторга, что я на секунду забыла о своей главной задаче. На мгновение появился страх. Моя пижама совершенно не подходила для такого сурового климата, но холод словно игнорировал мое присутствие. Это дало некоторое облегчение.

Следующее, что бросилось в глаза – это уютные одноэтажные домики, сверху донизу украшенные гирляндами и мишурой, нарядные ели. Волшебная атмосфера прошедшего Нового года. И как Уильям может быть таким хладнокровным, наблюдая это каждый день? Жутко захотелось коснуться снега. Идея была плохая – пальцы прошли насквозь, словно у привидения.

Время вышло, но две последние составляющие мне определить так и не удалось. Последовала вспышка, и я снова сменила место видения.

Бикриф I

Статус: Настоящее

Цвет: Розовый

Строка: But darling, just kiss me slow, your heart is all I own (дорогая, подари мне тот медленный поцелуй, ведь твое сердце – все, что у меня есть)*²

1/3. Низкая сосредоточенность.

День был сегодня особенно хорош. Безветренно, никаких осадков, а, соответственно, и неудобств. Я пробыл со своим сноубордом, наверное, весь день, и сейчас валился с ног. Несмотря на милости природы, температура в доме была относительно похожа на ту, что за окном. Я просил Патрисона прийти сюда хотя бы к обеду, чтобы он смог затопить печь, но, видимо, послеобеденный сон оказался шустрее.

Появившийся треск дров внушил надежду на скорое появление тепла. Пальцы крепче обхватили алую кружку с горячим чаем, на поверхности которого покачивалась долька лимона и бадьян – звездчатая приправа, по вкусу напоминающая корицу.

Кажется, что я приехал в Уистлер совсем недавно. Покидать это место будет истинной пыткой, Канада стала моим любимым пристанищем среди всего разнообразия стран, в которых мне пришлось побывать. Мир прекрасен на любой территории, однако для меня его идеал находится здесь, в глубоких сугробах и заросших соснами горах.

Акклиматизация длилась долго, всё – таки вся моя жизнь прошла в теплом субтропическом климате. Болел я почти каждую неделю, не успевая долечиваться до конца. Первое время было сложно, но со мной всегда был Патрисон, мой дорогой друг. Я уехал, и он отправился следом, не смотря на мои бесконечные попытки остаться в одиночестве. Я благодарен этому парню. Если бы не он, в моей кружке был бы сейчас не чай, а 11 % пильзнер.

Мама мне сегодня так и не перезвонила. Видимо, Элла всё – таки удосужилась явиться домой. В последнее время её наплевательское отношение к требованиям моих родителей переросло в нечто неадекватное. Я начинаю беспокоиться, раньше моя племянница не доставляла столько хлопот.

От отца тоже нет вестей. Было глупо бросать его бизнес. Мало ли, с какими проблемами он столкнется или уже столкнулся. Зная его, могу сказать, что если что – то и есть, я об этом узнаю последним. Еще одна причина собирать вещи. Не могу долго быть эгоистом. Стоило мне ненадолго уехать из города, как всё пошло не так. Ничего. Я вернусь совсем скоро. Тем более, что здешние морозы совсем лишили меня здоровья. Вечно морозит, насморк не заканчивается, а в горле не першит только если пьешь горячие напитки не менее пяти раз в день.

Я нужен дома, и буду сильным только ради своей семьи. Вернусь, не смотря на дикое желание остаться. Войду в лето со своей грустью и буду верить, что солнце растворит её без остатка, раз холод не смог её закалить. Надеюсь, мой наставник всё поймет. Я осознаю, в какое положение ставлю её, но иначе поступить не могу.

За окном с морозными узорами, появилась девушка в зеленом горнолыжном костюме. Она что – то печатала в телефоне со скучающим видом, когда к ней подбежал молодой мужчина в телогрейке и забавной шапке – ушанке. Точнее, не к девушке, а к рядом стоящей ели. Высоко подпрыгнув, он сбил снег с её могучих ветвей, с ног до головы обсыпав незнакомку. Та взвизгнула и стала гоняться за виновником, на ходу убирая свой гаджет и заливаясь смехом.

Как мило. Аж до тошноты. Я готов был идти и кричать об этом на всю улицу, но в глубине души пытался понять, какого это. Тратить своё время, посвящать свою жизнь. Слишком уж много чести. Разве любовь достойна таких жертв? Больше не достойна. Моя семья была и останется моей опорой. Это единственное, ради чего я собираюсь жить.

А ведь когда – то моя судьба принадлежала деревьям. Одна девушка научила меня этому способу. С помощью него можно было принимать трудные решения или гадать, одно другому не мешает. Суть, подобно ромашке, спросить о наболевшем вслух и с помощью счёта получить на него ответ. Только в случае с ромашкой, нужно рвать лепестки, а здесь просто последовательно считать крупные ветки встречающихся деревьев.

Всё было уже решено, однако я не мог это не проверить. Заприметив молодую сосну в ограде дома напротив, я расстегнул куртку и поставил локти на деревянный подоконник.

Раз – уехать, два – остаться…

Около получаса я пыталась прийти в себя. Никто не предупреждал, что Бикриф достаточно болезненный. Сердце учащенно билось, словно в лихорадке, хотя я была относительно спокойна. Кожа покрылась мурашками, как будто холод воспринялся организмом только сейчас, а пальцы пульсировали, словно от ожога.

Я схватила с тумбы плед и набросила его на плечи, чтобы вернуть себе тепло. Видение было таким реальным, будто я действительно была с ним. Там, в Канаде, сидела в сугробе и смотрела на девочку с новым электроснегоходом, а он смотрел на меня из дома, до крыши украшенного мерцающими огоньками.

Красивая картинка. Даже не верится, что мой наставник сейчас в такой сказке. Теперь понимаю, почему он не хочет уезжать оттуда, но не понимаю его грусти. Бикриф был розового цвета. Кажется, цвет означает степень полезности полученной информации. Розовый – самый слабый. Значит, особой пользы этот показ мне не принес. Зато теперь я точно запомнила его, будто мы встретились вживую. Его острые черты лица, черные глаза. Он был совсем не похож на того Уильяма, который снимался в рекламе. Более спокоен, более замкнут, более натурален. Без дорогой укладки и костюма. Домашняя обстановка ему больше к лицу. Этот вязаный белый свитер с высоким воротником и горнолыжные брюки с подтяжками – особенно.

Удивительно, как подробно всё остается в памяти. После снов сложно что – либо вспомнить, только сюжет, как правило, здесь же – иначе. Все детали. Вплоть до того, что в камине было восемь поленьев, а по его периметру висели золотистые колокольчики на ярко-красных бантах.

Пора подвести итоги. Уильям Джонс катается на сноуборде в Уистлере. У него есть лучший друг Томас и племянница Элла. Они ведут с отцом бизнес, но пока непонятно какой. Уильям постоянно болеет и… не хочет даже слышать об отношениях. Здорово. Как с кем – то знакомить человека, если он ясно дает понять, что не хочет этого?

Ко мне в юрту постучалась мама, я услышала ее голос, пока она поднималась по ступенькам. Видимо, меня не было достаточно долго – всегда после пробежки я сначала иду в родительскую юрту. Папа чутко спит, и так он понимает, что я вернулась. Тогда я готовлю завтрак или спокойно наливаю себе апельсиновый сок и иду к себе. Сегодня не успела.

– Да – да, заходи, – крикнула я и ужаснулась. От холода застучали зубы.

– Доброе утро, – сказала мама, заходя внутрь. – Родная, всё хорошо? Просто ты не зашла домой. По крайней мере, твой папа сказал, что не слышал.

Сегодня у неё на боку была заплетена длинная коса, а на голове красовалась бежевая шляпа. Никогда не перестану восхищаться её цветом волос.

– Мне очень холодно, – с ходу выдала я. – Ты не могла бы принести чай? Пару пакетиков? Пожалуйста, у меня закончился. Не хочу идти до дома, сильная слабость.

– Сейчас принесу что – нибудь горячее. Не свались мне с простудой!

Мама вышла, а я снова вернулась к своим мыслям. Наверное, не нужно сильно рассчитывать на первый раз, делать выводы слишком рано. Я влюбилась в обстановку, но не поняла, что Уильям за человек. Нужно поговорить с ним, иначе ничего не получится. Пусть возмущается, пусть ворчит. Рапу выбрал меня в качестве его наставника, значит, только я смогу найти ему достойную пару. Он ведь хочет этого, я помню, как он смотрел на тех влюбленных. Я должна попытаться. Кто знает, может Уильям всё – таки пойдет мне на встречу.

Я взяла в руки телефон и зашла в мессенджер. Он в сети, значит, не катается. Будем надеяться, что приложение у него работает не в фоновом режиме. Я зашла в контакты и нажала на «вызов» около его имени. Наши номера действительно появились автоматически, пусть это и немного пугает.

Не знаю, зачем я решилась. Потому что не люблю быть в неведении или потому, что залезла без спроса в чужой мир. Бикриф пока не показывает слишком личное, но он в процессе настройки. Я хочу, чтобы он знал.

– Алло? – бодро ответил он. Непривычно было слышать его голос. Прошло всего пара дней после последнего разговора, а сейчас казалось, что месяцы. – Что от меня требуется моему наставнику?

Я немного растерялась, ожидая упреков и сброса звонка. Уильям, наоборот, продолжил, как будто и не было той переписки.

– Здравствуй, Аврора, очень рад вас слышать. Как мои дела? О, замечательно! Без шуток, спешите сообщить, что договорились о замене наставника?

– Замене? – не поняла я.

– О замене меня на другого хорошего парня, разве не ясно? Ох, не расстраивай меня. Неужели ты не поговорила с наблюдателем?

Стало ясно, к чему он клонит. А также ясно и то, что я просто напросто забыла об этой просьбе, сделав акцент на обиде. Погрузилась в эмоции, неосознанно откинув возможное решение. Хотя оно бы не помогло никому. Ему в особенности. Не скажу, что хочется строить из себя героиню и спасать едва знакомого человека из передряги, которую он старательно сам себе рисует, но быть причиной, из-за которой он попадет в черный список, тоже.

– Нет, – хмыкнула я, падая на подушку. – Я, напротив, хотела сказать, что не собираюсь поддаваться на твои провокации. Что за синдром нытика? Скажи честно, что не так?

Слова давались мне тяжело. Мы были совсем незнакомы, чтобы переходить на личности. Я бы и сама не захотела бы делиться с каким – то там наставником своей жизнью, но у нас совсем не было времени на знакомство. Пусть я не добьюсь от него понимания, но, возможно, хотя бы перестану быть врагом номер один.

– Я, кажется, ясно дал понять, чего хочу, – спокойно отреагировал Уильям, и я представила, что он всё еще смотрит в окно.

– Да, ясно. Только мне это неинтересно. Нам дали задание, и мы должны его выполнить. А наблюдатель тебе ничем не поможет. Рина же говорила, что вмешается, только если найдет весомую причину. Сама.

Уилл вздохнул, я мысленно приготовилась к бою.

– Я хотел бы тебе помочь, но не сейчас. Поверь, тебе лучше отказаться от этой идеи, – треск дров сопроводил его бархатный голос. – Не нужно геройствовать. Я изначально не хотел на это подписываться. Мне нравится одиночество, ясно? Именно поэтому я уехал в такую глушь.

Дверь открылась, и на пороге возникла мама с лавандовым подносом. На нем стояла высокая белая кружка с горячим шоколадом и тарелка с двумя мини – пирогами, в центре которых проглядывался бекон и жареные яйца.

– Никто не любит одиночество, это выдумки тех, кто страдает от него, но боится сделать шаг в сторону.

Только сейчас поняла, насколько я голодна. Запахи еды сводили меня с ума. Мама молча кивнула на телефон, спрашивая, кто это, а я смогла только показать свои трясущиеся руки. Она округлила глаза и, загадочно улыбнувшись, вышла, шепнув, что зайдет позже. Надеюсь, сюда сейчас не ворвется папа и не выхватит у меня телефон, чтобы «просто поздороваться», как хотел сделать еще с самого начала.

– Сильно рискуешь, называя меня трусом.

– Так докажи обратное! – хмыкнула я и откусила кусок пирога. Напряжение тут же ушло. – Я видела тебя сегодня. Ты не похож на того, кто без причинно опускает руки. Бикриф показал мне всё. Даже твое эмоциональное состояние. Знаешь, какая у него была строка? Дословно не помню, но она напрямую связана с признанием в любви. Ты хочешь этого.

Уилл усмехнулся.

– Скажи честно, ты думаешь, после этих банальных фразочек я стану тебе помогать? Ты ведь заботишься только о себе, верно? Моя судьба не должна тебя интересовать. Так вот знай, я чувствовал тебя вовремя Бикрифа, и всё подстроил, ради забавы. Рекомендую отказаться от него и впредь не лезть мне в голову. Аврора, брось попытки. Я уже устаю повторять одно и то же.

– Кто та девушка? Может, мне стоит с ней познакомиться?

– Какая еще девушка?

Я четко услышала, как он поднялся с места. Пирог перестал меня интересовать, его манящий запах вдруг куда – то испарился.

– Отключи восприятие, слышишь? Это не твои заботы! Что ты видела? Говори!

– Ты что про настенную лампу мне говоришь что ли – включи, выключи? – буркнула я с набитым ртом. – Не могу. И вообще, хватит себя так вести! Смирись уже! Почему я вообще должна кого – то уговаривать?

– Хороший вопрос.

Настала пауза. Я не перестала жевать, однако с каждой секундой аппетит пропадал всё больше. Снова уперлись лбами в тупик. А на что я надеялась?

– Мне пора идти, – наконец прервал тишину Уилл. –Хочу насладиться последними днями, проведенными здесь.

Прозвучало словно обвинение. Конечно, из – за меня его возвращают в Новую Зеландию. Чертов эгоист.

– Если Бикриф был у тебя, то сегодня он случится и у меня. Вот и проживай весь день с этой информацией, не зная, когда я увижу тебя и в какой момент. Посмотрим, как тебе будет приятно.

Уилл отключился, и я опустила телефон на пол.

В окне показались сестры. Долгое у меня выдалось утро, раз они уже встали. Я натянула улыбку и приготовилась их встречать. Сегодня было много дел. Как и всегда, впрочем. У меня есть заказ на статью, родители, которым нужно помогать по хозяйству и сайты знакомств.

Оливер как то обещал мне сбросить ссылку одного из них. Говорит, рабочее приложение. Оно сканирует сетчатку глаза для того, чтобы выявить, на какие предметы реагирует зрачок, когда сужается или расширяется. Проще говоря, выявляет то, что тебе нравится или не нравится. Такая штука не даст соврать. Надо пробовать. Некогда останавливаться, ожидая чуда.

Я не спеша переоделась, и вдруг услышала рев мотора. На наш скутер это было не похоже, около юрт было нечто более мощное. Я приоткрыла дверь и выглянула. Первое, что бросилось в глаза – это белый мотоцикл, и только потом уже его всадник в черном костюме. Знакомый бородатый мужчина снял шлем и помахал мне рукой.

– О, нет, только не ты, – прошептала я, наблюдая за тем, как он приближается.

– Привет, это я! – Артур расставил руки в стороны, чтобы обняться и громко рассмеялся.

Глава 7.

К нам редко приезжают в гости. Отшельнический образ жизни накладывает свои отпечатки. Общение происходит только по праздникам или по значимым событиям. Когда приехал Артур, я по привычке насторожилась. Раз празднества никакого нет, значит, что – то случилось. Почему – то остро почувствовалось отвращение к нему. О сюрпризах не предупреждают заранее, но именно поэтому я их и не люблю.

Он обнял меня, как старого друга, не смотря на то, что наша первая встреча прошла далеко неидеально. Больше скажу – я надеялась, что тогда, в кафе, вижу его в последний раз, но, видимо, у него были другие планы. Эта мерзкая борода отталкивала как никогда, я старалась не смотреть на нее, боясь, что на глаза попадутся какие – нибудь застрявшие крошки.

– Чем обязана? – спросила я на улице. Не хотела приглашать его в дом.

Артур заулыбался еще больше.

– Сразу к делу? Хорошо! Слушки ходят, что вы торгуете виноградом. Хотел бы купить у вас парочку килограмм.

От подобной наглости перехватило дыхание. Надо же было додуматься явиться сюда с такой просьбой! Нет других виноградников что ли? Или думал, что по старой дружбе – которой и не пахло! – мы сбавим ему цену?

Из – за угла выскочили сестры. Шумно поздоровавшись с Артуром, они встали неподалеку, не сумев подавить свою любопытность. По восемнадцать лет, вроде взрослые люди, а до сих пор любят лезть, куда не следует. Их серые глазки так и стреляли в сторону байкера.

Пока я думала, как ему ответить, Харпер стала грациозно заплетать волосы в сложную косу и вдруг выдала:

– Погоди, это тот самый сексист, любящий строчить стишки в перерывах между катками?

Сестры рассмеялись. Я смерила их хмурым взглядом. Чтобы я еще хоть что – то рассказала маме, когда они рядом!

– Ух, ты, да про меня здесь уже ходят легенды, – не обиделся Артур. – Ну, так что скажешь?

– Скажу, что мы уже являемся поставщиками. Урожая ровно столько, сколько мы его продаем. Так что, извини.

– Может, я могу поговорить с твоим отцом?

– Считаешь, я не могу ответить тебе по этому вопросу? Так вот, тебе стоит мне поверить. Я не хочу вас знакомить, и тебе лучше уйти.

– С тобой всё нормально?

– В смысле?

– Выглядишь измотанной. Болеешь? Наверное, стоило позвонить, прежде чем приехать, извини. Просто у меня не было твоего номера. Пора это исправить, как думаешь?

Меньше всего на свете мне хотелось делиться с ним такой информацией, но и постоянно удивляться его визитам – тоже. Наверняка, он узнал моё местонахождение благодаря Амелии, а она не упустит ни одной возможности свести людей, тем более, если они сами проявляют инициативу.

Я продиктовала Артуру нужные цифры и кивнула сестрам, чтобы они ушли. Девочки наигранно закатили глаза, но послушались.

– Может, прогуляемся? – спросил парень. – У вас тут красиво. Горы, леса, реки. Не то, что в городе – один бетон и стекло.

– Сейчас не лучшее время. Мне нужно работать. И помогать родителям.

– Я понимаю, но удели мне хоть часик. Пожалуйста, Аврора! Это очень важно. Тут кое – что произошло. В общем, мне не с кем поделиться. На самом деле, мне не нужен ваш урожай. Это был просто предлог, чтобы увидеться. Ты единственная, кто откликнулся на мою анкету! Может, я вел себя не как идеальный парень, но хочу всё исправить. Хотя бы стать твоим другом.

Было бы неприлично спрашивать о других вариантах. Встреча никак не раскрыла его. Может, кроме бабушки у него действительно никого нет. Знал бы он, как именно я выбрала его анкету… Но что – то страшное и вправду произошло, раз он приехал сюда. Наше убежище не так то и легко найти.

– Подожди пару минут, мне нужно переодеться, – наконец согласилась я и вернулась к себе.

– Отлично! Ты просто золотце!

Пять минут на сборы, и мы готовы к небольшой прогулке. Родители стояли у окон, но улыбалась лишь мама. Они не могли выйти, ведь по правилам, в последний год Рапу нельзя тратить время молодежи. Чувства могут выстрелить в любой момент, и лучше наблюдать за этим со стороны. Лицо папы меня позабавило. Он явно расстроен, что ко мне приехал не Уилл, а какой – то взрослый дядя. Чувствую, разговор вечером будет долгий.

– Итак, я тебя слушаю.

Сейчас мне не хотелось пустых разговоров. Бикриф всё еще влиял на меня. Холод лишь ненамного отступил, поэтому мне захотелось надеть тонкую спортивную кофту. В двадцатиградусную жару. Артур явно удивился моему выбору одежды, но промолчал.

– Мне сложно начать, – сказал он, смотря себе под ноги. –Мы с тобой вроде не так близко знакомы, но почему – то именно тебе я хочу всё рассказать. Бабушка каждый день про тебя вспоминает. И я подумал: «А почему нет?». У меня давно не было ни с кем свиданий. А ты вдруг согласилась. Мне кажется, всё не просто так происходит.

– Не томи.

Из леса громким потоком вырвались птицы и полетели прочь. Солнце перебазировалось на другую сторону холмов, а камни у реки поменяли темный оттенок на голубой. Догадки стали возникать одна за другой. В основном, они крутились около смерти. Обычно только по такому поводу люди готовы излить душу даже едва знакомым.

Пережить боль от утраты близкого человека практически невозможно в одиночку. Она становится выносимой только после разговора. Другие близкие не могут это обсуждать без слез, а Хононга зарастает только после положительных эмоций. Смирение, принятие – одни из них. Если собеседник спокоен и с сожалением выслушивает человека, у которого случилась трагедия, тому становится немного легче. Никогда бы не подумала, что столкнусь с этим, но теперь на мне лежит большая ответственность, если всё так.

– Мой отец, – начал Артур и тяжело вздохнул. Взгляд его устремился наверх, глаза вдруг заблестели. Я положила ему руку на плечо, и он продолжил более уверенно. – Это случилось вчера днем. Моей мамы не стало полгода назад, авария. И он не смог справиться. Я не знаю, как я вообще смог это сделать. Но отец держался, даже согласился ходить на групповые занятия, чтобы отыскать себе новую пару. Но он притворялся. Я ненавижу себя за то, что не смог увидеть его настоящие эмоции. Маму никто и никогда не смог бы заменить, но я надеялся, что отец даст любви шанс. Он закрылся. Даже от меня.

– Кем был твой отец? – осторожно спросила я, на ходу вспоминая школьную программу. Обязательные вопросы выпали из моей головы, но мне искреннее было жаль его отца, поэтому я решила узнавать то, что считаю нужным.

– Он был геймдевелопером, разработчиком компьютерных игр.

Это многое объясняло. По крайней мере, любовь Артура к компьютеру.

– Как он погиб? Представляю, как тебе больно, Артур. Прости, пожалуйста, но ты должен ответить.

– Будешь меня гонять по психодиагностике?

– Не без этого. Я хочу быть уверена, что всё пройдет хорошо.

Я взяла его за локоть и развернула Хононгой к себе. Белые линии постепенно окрашивались в серый цвет. Нарисованные капли набухли и стали трескаться.

– Бинты с собой?

– Да.

– Капсулы на линии отца вот – вот откроются. Впервые вижу их в таком количестве. Крови будет много.

– Знаю.

Я опустила его руку. Невероятная печаль вдруг передалась и мне. Теперь несложно было представить, что испытывает Артур. Грустно, что кроме меня ему не с кем поделиться. Я почти его не знала, но вдруг по – другому взглянула на него. Мне стало стыдно за все свои слова в его адрес. Пока я шутила, он переживал одно из страшнейших событий в своей жизни.

– Ты спрашивала, как он погиб. Дело в том, что этого не произошло, – промолвил парень. –Он просто ушел из города. Даже не попрощался ни с кем. Не хочу произносить то слово, думаю, ты и без него всё поняла.

Стало душно. Это могло означать только одно. Он стал скитальцем, изгоем, Душой Черных Дождей. Я сняла кофту и потуже завязала ее на талии.

– Вижу, поняла. А ты знаешь, почему их так называют?

Я покачала головой, переваривая поток информации. Потрясение начинало выходить за рамки.

– Потому что через определенное время Чедож начинает казаться, что идет дождь. Идет не всегда, но представляет собой не воду, а некую субстанцию, похожую на нефть. Им кажется, что лужи, образовавшиеся от этих странных осадков, засасывают их, словно черные дыры. Как только Чедож падает на землю, он чувствует всю боль, что испытывал, когда жил обычной жизнью. От простого порванного кроссовка на важных соревнованиях до чего – то более серьезного, например, насилия в семье. Поэтому Души даже спят стоя.

– Это ужасно. Мне очень жаль, что с твоим отцом произошло такое.

Поддержка утрачивала свой смысл. Если кто – либо стал Чедож, обратного пути нет. Бессмысленно врать, что всё будет отлично. Не будет. Теперь, когда его отец стал официально отшельником, им не суждено будет встретиться даже после смерти, потому что она никогда не посетит его отца.

– Прости, что вылил всю гадость на тебя. Мне нужно было с кем-то поделиться. Спасибо, что выслушала, но на большее меня не хватит, наверное. Теперь хотя бы сутки я смогу существовать спокойно. Капсулы вскроются, но раны начнут заживать быстрее обычного.

Мы приблизились к небольшому ручью. Артур грустно усмехнулся и наклонился, чтобы умыть лицо.

– Ты будешь не против, если психодиагностику я проведу с тобой? – спросил он. – Обещаю, визиты теперь будут только по приглашению.

Разве тут можно было отказать? Никому не пожелаешь пережить такое горе. Я не хотела бы сближаться с Артуром, но и в помощи отказать не могла. Ему многого, думаю, и не надо. Пару сообщений в день, а потом он найдет себе девушку, которая примет эту миссию на себя.

– Хорошо, – кивнула я и опустилась на землю поблизости.

Никогда не перестану поражаться нашим судьбам. Ничего не значащее действие для меня может в корне всё изменить для него.

Тема с отцом быстро подошла к концу, Артур и так хорошо держался. Мы стали болтать обо всём, лишь бы отвлечь его от негативных мыслей и как можно дольше не давать капсулам вскрыться. Прямая психология. В обычной – порой сложно понять пациента, а здесь, если что – то пойдет не так, ты поймешь. Увидишь. Хононга – идеальное зеркало, которое указывает направление. Правда, не самым гуманным способом.

Он уехал от меня спустя час. Изменения были на лицо, если сравнивать со встречей в кафе. Диалоги давались легче, даже ни разу не пришлось мысленно закатывать глаза или зевать. На него сильно повлияло горе. Больше Артур не высказывался о ком – либо плохо, не критиковал, что придется на ум, если ему что – то не нравилось – молчал или высказывал своё мнение, но очень осторожно.

Грустно, что только после истинной трагедии, мы начинаем осознавать, что говорим слишком много лишнего.

Как я и думала, папа не оценил моего нового знакомого. Не знаю как, но он смог приплести в ситуацию Уилла. Что якобы он будет не в восторге, что я помогаю кому-то кроме него. Замечательно. Так или иначе, он уже стал лезть в мою жизнь. Интересно, его Бикриф уже был? Даже знать не хочу.

Весь день прошел как в тумане. Мы с семьей вели хозяйство и периодически прерывались на отдых, где я садилась за новый заказ – статью для местной газеты. Тема была свободной, что очень меня радовало. Я давно знала, о чем, а, точнее, о ком хочу написать. Пару часов, окончательное редактирование и всё было готово, осталось только оформить письмо в редакцию и отправить свой шедевр.

Еще сутки от Уилла не было вестей. Рина уже не пыталась воздействовать на него, так что моим наставником неофициально стала Руби. Она стабильно садилась за ноутбук каждый вечер после работы, чтобы перебрать всё обилие анкет и профилей парней, что я ей сбрасывала. Бесконечно люблю и ценю её способность верить в меня и в других, несмотря на многочисленные неудачи.

Вот и сейчас мы общались с ней через видеозвонок, где подробно анализировали итоги дня, чтобы я смогла сформулировать отчет. Дела шли не очень хорошо, но я не теряла надежды. Просто стоило чаще выходить из дома, ведь почти восемьдесят процентов счастливых пар знакомится именно вживую, а не через Интернет.

Гогот телевизора в зале прервали разговоры. Ко мне на кухню зашла Шарлотта.

– Родители попросили чаю, – сказала она, отодвигая меня в сторону. – Руби, привет. Как поживаешь?

– Привет, Шарли, – дружелюбно отозвалась подруга, пододвигаясь ближе к камере. – Да всё здорово. Вот, ужин недавно приготовила, хочу постираться, да хоть полы помыть. Как ты?

– Нормально. Спасибо за угощение. Аврора сказала, что тот Лалли Кейк от тебя. Он был на редкость вкусным!

– Рада, что тебе понравилось.

Шарли поставила на сиреневый поднос четыре кружки, и я, наконец, смогла вернуться к своему рабочему месту. Почему к рабочему? Захотела порадовать близких, а заодно и себя – испечь пирог Луизы, поэтому отправила всех домочадцев смотреть кино, чтобы самой спокойно готовить.

Но сестра не спешила уходить. Она долго смотрела на чайные пакетики, как будто пытаясь вспомнить, клала сахар или нет, и если да, то в какую из кружек. Шарли выглядела особенно мило в этот момент – в своей любимой розовой пижаме с принтом в виде мороженого и рыжими волосами, собранными в небольшой хвостик.

– Ты что – то хотела сказать? – спросила я, выкладывая нужные продукты на стол. – Давай, я же вижу. Что не так?

– Может, мне позже перезвонить? – обеспокоенно спросила Руби, но Шарлотта покачала головой.

– Просто хотела кое – что спросить.

– Ну, так спрашивай.

Три куриных яйца, два стакана муки, разрыхлитель, ванильная эссенция, кокосовая стружка… Чего – то не хватало. Ах да! Конечно, зачем нам начинка, правда? В холодильнике вроде оставался малиновый джем, подойдет идеально.

– А по каким причинам могут раньше зарегистрировать брак?

Если бы я ела, то подавилась бы, а пока из моих рук просто вывалилась ложка. Я отвлеклась от приготовления и уставилась на сестру.

– А что? Ты сама сказала говорить!

– Ты познакомилась с кем – то? – заулыбалась Руби с экрана моего телефона. – Любовь с первого взгляда?

– Вроде того, – мечтательно произнесла Шарли, боясь встретиться со мной глазами.

Я не была злой сестрой – эгоисткой, но не любила секреты. С Харпер, в силу одинакового возраста, она делилась всем, нежели со мной, и это не могло не расстраивать.

– Ты помирилась с Киром? – уточнила я. – Скажи честно.

– Что? Нет! Ни за что! Я не из тех, кто возвращается к бывшим. Мы раз и навсегда разорвали с ним связь, ты же знаешь.

– Да. Хоть что – то я знаю, спасибо. Ты ничего не хочешь еще мне рассказать?

Шарли виновато покачала головой.

– Прости, не сейчас. Обещаю, потом – обязательно расскажу! Ответь на вопрос, пожалуйста.

– Это вообще нормально? Такими темпами, я узнаю, что ты вышла замуж только по кольцу на пальце. А потом – что родила – по ребенку в руках. Ты вообще не собираешься делиться со мной ничем?

Я достала глубокую пиалу и стала замешивать в ней тесто для пирога. Руби притихла и только периодически качала головой. Моя семья доверяла моей подруге, так что Руби привыкла быть в центре событий. Тем более, что они постоянно рождаются из ниоткуда.

– Аврорушка, пожалуйста, поверь мне – ничего такого не будет! – Шарли обняла меня со спины. – Никто не знает, что у меня кто – то появился. Клянусь! Даже Харпи! Всё очень сложно, не мучай меня, прошу. Просто ответь.

– Нет таких обстоятельств. Законы остаются законами, Шарлотта. Замуж можно выходить только после года официальных отношений. Что ты себе напридумывала? Не пугай меня так.

– Всё хорошо! – сестра, смеясь, чмокнула меня в щеку и схватила поднос. – Только не рассказывай никому, ладно? Люблю тебя!

Когда она ушла к родным, я повернулась к Руби. Подруга уминала зефир и запивала его горячим какао. И когда она успела всё это себе принести?

– Как тебе? – прошептала я, кивая в сторону, куда ушла Шарлотта. – Моя сестра уже собирается выскочить замуж. В восемнадцать! Это как вообще?

– Успокойся. У девочки любовь. Конечно, это ненормально, но, возможно, через пару дней она не вспомнит о том, что говорила. Парни любят нас разочаровывать, это их сокрытое хобби, – отозвалась Руби и пожала плечами.

– Я всё понимаю, хотя нет, у меня шок. Кто он? А если какой – нибудь головорез или преступник? Вскружил голову, а она и повелась. Нет, так не пойдет. Если на этой неделе она ничего мне не расскажет – найду его сама.

– Да, поступи так, но давай не перестарайся, я тебя знаю. Может, она просто так спросила, а ты уже побежала разбираться.

– Просто так? Она ведь сама сказала, что у нее кто – то появился! Ох, теперь я понимаю родителей. Как же ужасно быть в неведении.

– Всё придет в норму, не забивай голову. Подожди немного, дай ей настроиться. Шарли – хорошая девочка, она не будет спутываться непонятно с кем.

– Вот именно, что хорошая. Даже слишком. Я волнуюсь.

– Понятное дело, что волнуешься. Поговори с Харпер, но не говори про сегодняшний разговор, мало ли, она и вправду ничего не знает. Спроси, может, Шарли рассказывала ей чего – нибудь на днях. Только осторожно.

– Хорошо, как скажешь. Ладно, Руби, завершим анализ, я уже не могу продолжать егопосле таких новостей.

– Я понимаю. Пиши мне, если что, слышишь? Ну, всё, давай, спокойной ночи! Чтобы потом обязательно отправила фото пирога! Хочу увидеть то, что получилось.

– Обязательно. Добрых снов!

Я распределила получившееся тесто по квадратной форме, доделала кокосовую моренгу и стала смазывать тесто джемом, аккуратно распределяя его лопаткой. Сверху уложила кокосовую массу, поставила пирог в печь и вышла за малиной, чтобы потом украсить всеми любимое лакомство.

На улице дул теплый ветер, давно стемнело. Вдали не виднелось ничего, кроме тьмы. В городе сейчас, наверное, так красиво – желтые огни фонарей, фары машин, неоновые вывески магазинов, а здесь единственное свечение идет, разве что, от луны. Своеобразная романтика. Дальше юрт лучше никуда не соваться. Не попадется маньяк, так свалишься в какой – нибудь карьер.

Отчетливо появился шорох. Из соседних кустов выскочило что – то огромное и с бешенной скоростью стало приближаться. Альра. Только она могла гулять так поздно, пока остальные уже вовсю дремлют на своих лежанках в утепленном вольере. Черный цвет ее шерсти может здорово напугать, но виляющий хвост всегда спасает ситуацию.

– Добрый вечер, – я наклонилась и потрепала немецкого дога за ухом. – И чего это мы не спим?

Альра наклонила голову в сторону, будто не расслышала, ее глаза сверкнули, поймав свет от фонарей, висящих у дверей главной юрты.

– Что ж, идем, будешь меня сопровождать.

Но у неё, видимо, были другие планы. Я включила на телефоне фонарик и дошла до нужной грядки в одиночку, так как Альра снова нырнула в те же кусты, из которых и появилась. Вот ведь развлечение. Она словно сидит там в засаде и ждет, когда можно будет выполнить свои охранные функции. С такими собаками можно ничего не боятся.

Никакую посудину я с собой не захватила, так что ягоды отправились мне в капюшон. С утра не сняла спортивный костюм в виде топа и лосин, так что кофта, в силу комплекта, всё еще была со мной.

Сигнал уведомил о новом сообщении. Я разблокировала экран сотового и сначала не поверила. Уилл. Подумалось, что он ошибся чатами, но нет, он четко дал это понять, обратившись ко мне по имени.

«Аврора, отключи звук на телефоне»

Вот и весь текст. М-да. Это еще зачем? Очередной способ меня побесить? Едва ли возможно, я не поддаюсь на подобное. Или шутка. Да, сто процентов какая – нибудь глупая шутка. Ох, нашей знаменитости стало скучно? Я решила его проигнорировать, но тут же пришло новое сообщение:

«И выключи фонарь! Сейчас! Послушай, что тебе говорят! Бегом!»

А вот это было уже не смешно. Он не мог знать, где я и чем занимаюсь. Было страшно даже поднять голову. Что если Уилл пытается меня предупредить, что здесь есть кто – то кроме меня? Я сделала всё, что он просил, и отступила назад, смотря по сторонам.

Вдали мелькнула тень. Готова поклясться, что увидела кого – то в винограднике. Это было, наверное, в ста метрах, но зрение даже в такую темноту не могло меня подвести. Я аккуратно направилась туда. Могла бы вернуться за отцом, но почему – то не стала. Скорее всего, из – за того, что тропа к юрте была слишком открыта, для того, чтобы меня на ней заметили, а кусты малины находились в зарослях других кустарников, так что пробираться через них было намного безопаснее.

Чем ближе я подходила, тем отчетливее был слышен шепот. Немудрено, что собаки не почуяли чужих – в воздухе стоял жуткий запах сероводорода с примесью чего – то еще более противного. Тем более, такое расстояние. Виноградное поле находится достаточно далеко от юрт. Я погасила на минимум яркость экрана и написала маме смс о том, что к нас кто – то забрался. Папа мог не услышать свой телефон, но не мама – она каждый вечер играла на нем в игры, и не заметить мое сообщение просто не могла.

Родители спугнут их через долю минуты, но мне нужно было посмотреть на виновников будущего шума. К сожалению, ничего хорошего незнакомцы не предвещали. В этих краях могли заблудиться только наши «родственники», решившие вдруг заглянуть на огонек или Чедож.

Телефон без конца вибрировал – Уилл закидывал меня текстом. Я буквально вслепую шла на голоса, стараясь не издавать ни звука. Но, как всегда это бывает, наступила на что – то громкое. Нога дернулась, и тело ударилось спиной о колючие ветки кустов, которые с треском обломались.

– За нами наблюдают, – послышался хриплый голос. Да так близко, что я вздрогнула. – Иди, посмотри.

Их было двое. Это всё, что я поняла, когда стала кидать в свою сторону проклятия. Телефон снова подал сигнал, и я быстро взглянула на уведомление, не открывая чат.

«Падай на колени и отползай влево, они идут прямо на тебя, спереди. Не торопись, передвигайся медленно. Ни звука больше!»

Это было далеко не последнее, что написал Уилл, но с остальным я решила ознакомиться дома. Мне не хотелось доверяться своему недо наставнику, но не могло не удивлять, что он до сих пор остается в курсе того, что здесь происходит. Я снова послушалась и притаилась за толстым стволом яблони, одиноко стоявшей у входа в виноградник. Тяжелое дыхание разрезало тишину, и только стук моего сердца мог посоревноваться с этой громкостью. Чужак приближался совсем с другой стороны, и мне хватило бы только протянуть руку, чтобы дотронуться до его черной водолазки.

Глава 8.

Казалось, стало еще темнее. Через какие – то пару мгновений я уже потеряла из виду обоих мужчин. Ни звука. Даже намека на то, что кто – то здесь есть или был. Ожидание хоть какого – то шума было невыносимым. Он прошел мимо? Или, может, стоит за спиной?

Есть. Сдавленный выдох слева, будто кто – то пытался сдержать кашель. Обнаружена. Не в силах больше ждать расправы, я сама вышла на тропу, с которой за мной наблюдал Чедож. Так близко я их еще не видела. Смесь безумия и глубокой печали.

– Зачем подглядываешь? – спросил мужчина и пару раз хлопнул в ладоши. Видимо, подал знак, что нашел меня.

Не уверена, что всё, о чем рассказывают про таких людей в каждом переулке города, правда. Выглядят они действительно устрашающе, но едва ли могут причинить зло. Я на это очень рассчитывала, по крайней мере.

– Будем всю ночь тут стоять?

Я сглотнула. Днем подобная встреча воспринималась бы менее жутко. Они не могли прийти, скажем, часиков в десять утра?

– Кто там еще? – к товарищу подошел второй, с вытянутым лицом и большими черными глазами, и поднял взгляд на меня. – Заблудилась?

Я покачала головой.

– Смотри, там дом какой – то стоит, странный, – сказал его друг и махнул в ту сторону рукой. – А, я понял. Ты оттуда что ли?

– Ох, не безопасно! – подхватил другой. – Наверняка, одна, раз пришла сюда она, а не ее муж или парень.

Какое досадное заблуждение. У меня за телевизором сидит кое – кто пострашнее. Папа, ну где ты? Я стала смотреть им за спину, на крыльцо. Он вот – вот должен был появиться.

– Пустишь переночевать?

Двое переглянулись. Смех скрутил бы их животы, если бы они могли чувствовать веселье.

– Вам не понравятся соседи, – бросила я и отошла назад, когда они попытались приблизиться. – Вам лучше уйти. Виноградник является нашей собственностью. Вы не имеете права бродить здесь без нашего ведома.

Черноглазый мужчина не успел ничего ответить. Медленно убрал руку с плеча своего знакомого и уставился на куст впереди себя. Послышалось знакомое шуршание, и из него вышла Альра. Увидев чужих, она насторожилась, осторожно подошла ко мне и лизнула руку, в которой я сжимала телефон. Не было слов передать, как я счастлива была видеть её.

– Это твоя собачка? – спросил тот, что пониже. – Какая маленькая.

– Да, одна из пяти.

– Как здорово, – он засунул руку в карман и вытащил нож. – Мы как раз едим такое на ужин.

Альра оскалилась. Я поставила перед ней руку, боясь, что она кинется в бой. Лезвие играло светом, так и бросая ей вызов.

– Шутка. Пропусти нас, малая, и мы уйдем. Только оттащи свою шавку.

Что – то мне подсказывало, что так всё не закончится.

– Обойдите нас с другой стороны.

– А что, боишься? Не нужно нас бояться. Это просто самооборона. По крайней мере, мы так скажем, когда завалим одну из них в следующий раз и сдадим живодерам. Ты чего выперлась сюда? – без эмоций, но с явной угрозой проговорил обидчик.

– Замолчи, друг, – мужчина слегка толкнул приятеля. – Чего мелешь?

– Может, смена плана? Схватим ее, да и всё. За виноград столько денег не дадут, сколько за неё.

А вот и причина их появления. Альра зарычала и выпрямилась. Теперь оно достигала мне груди. Я прикрыла ее пасть ладонью.

– Тише, прошу. Нельзя.

Команда «голос» теперь была ни к чему. Меньше всего на свете я хотела, чтобы кто – нибудь из наших собак пострадал. Тут начнется хаос, если они все прибегут. Никакая дрессировка не остановит стаю. Альра, конечно, держится молодцом, но это вопрос времени.

– Полиция уже едет, – повторила я, сдерживая дрожь в коленях. Беспокойство за других немного перекрыло общие страхи. – Пожалуйста, не приходите сюда больше. Никогда. Время урожая еще не наступило, вы всё равно зря пришли.

– Ну тогда идем, отдашь нам кого-нибудь из домашних. С пустыми руками мы не уйдем. Нам нужно продать хоть что-то.

Альра дернулась, и мне пришлось упасть на колени, чтобы обхватить ее за шею и успокоить. Мужчины будто этого и ждали. Один из них вмиг оказался рядом и замахнулся на неё ножом, когда второй схватил меня за шиворот футболки и вытащил из своего кармана шприц.

Они бы не смогли справиться с догом, если бы не я. Альра стала защищать меня, кидаясь то на одного, то на другого, перестав оберегать свою спину и шею.

– Нет! – крикнула я, и из моих глаз брызнули слезы. Альра взвизгнула от удара, но не отступила. – Не смейте!

Я пыталась отбиваться, как могла, но ничего не помогало хоть немного оттолкнуть их от нас. Вдруг незваные гости отступили, на их лицах застыл страх. Альра упала и заскулила.

– Простите, это всё… случайность! – прошептали они и прыгнули в соседний куст, убегая прочь по соседней тропе.

Я упала рядом с Альрой и дрожащими руками схватилась за телефон.

– Алло, Мейсон?

Альра тяжело задышала, но ее глаза оставались открытыми.

– Аврора? Что – то случилось? – сонно ответил он. – Ты что, плачешь?

– Ты можешь приехать? Прошу тебя.

– Да. Да, конечно. Ты только не волнуйся. Кратко обрисуй ситуацию. Аврора, слышишь меня?

Звон ключей, быстрые шаги. Я принялась рассказывать о том, что произошло, а Мейсон на ходу стал собирал сумку.

***

Громко гудела вытяжка. Распахнутые окна не препятствовали проникновению теплого ветра. На холодной плите стоял почти до тла сгоревший пирог Луизы, а открытая духовка истончала невыносимый запах гари. Я сидела на кухне с мамой, которая ходила из угла в угол и, едва не плача, ругала меня за сотворенную глупость.

Мейсон с папой и сестрами были на улице. Они перетащили пятидесятикилограммовую Альру ближе к дому, и парень начал ее осмотр.

– Ты о чем думала? – мама стала доставать испорченный десерт и по частям выбрасывать его в мусорное ведро. – Почему ты не сказала отцу?! Могла ведь вернуться! Так нет, надо же было отправиться на поиски приключений!

– Я не знаю, как так получилось. У меня было ощущение, что… Что я должна их увидеть. Что это не последний раз. Возможно, и не первый.

– Отлично! А чуйка не могла предупредить тебя о том, что у них есть оружие!?

Я опустила глаза. Мама с шумом швырнула противень вслед за едой. Я уж было подумала, что она злится так из – за Альры, только из – за неё. Но мама подняла голову к потолку, вздохнула, затем крепко меня обняла.

– Прости, – прошептала она и покачала головой. – Аврора, мне страшно. Даже в собственном огороде не безопасно. Это полнейшая катастрофа. Я боюсь за тебя, за девочек, за свою семью. Ты ни в чем не виновата. Хорошо, что Альра оказалась рядом, с ней всё будет хорошо. А ты, впредь, не уходи никуда ночью, пожалуйста.

– Да, мама, – я обняла ее в ответ и после её слов стала ненавидеть себя еще больше.

В юрту зашла Шарлотта. Поверх её розовой пижамы был надет белый свитер. Она подошла к нам и села рядом на корточки, положив руку маме на плечо.

– Альра в порядке. Мейсон сказал, что, скорее всего, ей вкололи дозу снотворного. Недостаточную, чтобы она уснула, но вполне ощутимую, чтобы обездвижить её.

– Это предназначало мне? – спросила я и взглянула на сестру. Она мягко покачала головой.

– Мейсон узнал запах препарата. Он используется только в ветеринарии.

– Значит, они готовились вломиться сюда? И знали про собак? Странно. Когда я сказала о том, что у нас есть доги, они так отреагировали, будто узнали только что.

– Девочки, прошу, перестаньте. Не хочу даже слушать, – мама отстранилась от нас. – Пойду посмотрю, как там Альра. Аври, ты как?

Мама очень редко меня так называла. В основном, только когда сильно переживала. Так она ясно передала всю свою тревогу и грусть.

– Иди, всё в порядке, правда.

Мама хлопнула входной дверью. Шарлотта, не вставая, взяла меня за руку.

– Ты ужасно смелая, сестренка, – сказала она и грустно улыбнулась. – И меня это жутко бесит. Хочешь чаю? Или сока?

– Нет, спасибо, – я выдавила из себя улыбку. – Альра останется?

– Боюсь, что нет. Мейсону нужно выяснить состав того, что ей вкололи. Мало ли, есть что – то в примеси. Он заберет её в клинику, в город.

– Хорошо. Так действительно будет лучше.

Я повернула экран телефона к себе. Девятнадцать пропущенных, сто тридцать два сообщения. И они продолжали приходить. Удивительно, но я будто только сейчас стала слышать вибрацию от уведомлений.

– Уилл. Он всё знал еще до того, как всё началось.

Шарлотта округлила глаза.

– Когда ты успела ему рассказать?

– Долго объяснять.

Включился звук. На экране появилось окно с входящим вызовом.

– Он звонит по видео связи? Отвечай скорее! Я выйду, чтобы тебя не смущать.

Я хотела ее остановить, но сестра уже вышла из юрты. Телефон разрывался от настойчивого звонка. Я хотела нажать на отбой, но любопытство взяло вверх. Мне нужно было узнать, как прошел его Бикриф. Он пытался помочь мне, нельзя игнорировать это.

– Наконец – то! – беспокойно проговорил Уилл. – Прости, что звоню по видео, но мне нужно было убедиться, что ты цела.

– С чего вдруг?

– С чего? Серьезно? У меня был Бикриф. Я всё видел.

– Круто.

Парень тяжело вздохнул. Мне нужно было немного над ним поиздеваться.

– Ты перепутала стороны. Всего этого могло и не быть, если бы ты послушалась меня.

– А, ясно. Звонишь, чтобы в очередной раз доказать, что я ни на что не годна? Спасибо, мне льстит, что ты делаешь первые шаги, жаль, что только для того, чтобы унизить меня.

– Всё не так. Слушай, ты перевяжешь свою руку или ждешь заражения?

Я посмотрела на свои ладони. Они были в крови. И этого не заметила, хотя интуитивно прятала порезы от родных. Уилл продемонстрировал свою перевязанную ладонь в камеру, а я снова поразилась степенью влияния видения на наставников.

– Рана – справа. Ты схватила голой рукой лезвие, когда Дон напал на тебя.

– Спасибо, что пытался помочь. Погоди, откуда ты знаешь его имя? – я поставила ладони под ледяную воду, хлынувшую из – под крана. Оставленная посуда тут же наполнилась красными лужами. – Знаешь их?

– Странно, что ты их не узнала. Единственную банду в своем роде.

– Так это были не Души Черных Дождей?

Уилл немного помедлил с ответом. За его спиной мелькнуло что – то черное.

– Нет. Они делают всё, чтобы другие так думали. Ты что, это же «Мелочники». Берут, в основном, еду и теплые вещи. Вспомнила? Да не проходит и полугода, чтобы они не мелькнули где-нибудь.

– Нет, впервые слышу.

Я вернулась за стол и приложила к порезу бинт, взятый из аптечки на холодильнике. Мне вдруг захотелось увидеть Хононгу Уилла, но он снова был в теплом свитере с длинными рукавами, только на этот раз по белой ткани были разбросаны красные узоры и олени.

– Ты видела только двоих из восьми, повезло. Как твой храбрый защитник? Альра, кажется.

– Ее повезли в клинику.

– Мне жаль, но уверен, что она выкарабкается. Ладно, я рад, что всё обошлось. Мне пора.

На душе стало легко, но мне тут же набросали туда камней. Я отчетливо увидела на плече Уилла женскую руку с идеальным маникюром. Всё это время он был не один.

– Еще раз спасибо, и пока, – бросила я и отключила звонок, не дождавшись ответа.

Решил пуститься во все тяжкие? Оно и понятно, завтра он уже должен вернуться в Нейпир. Как же всё – таки мерзко, я не хотела никому мешать.

Глава 9.

Ночь прошла без кошмаров. Не характерно для меня. Обычно даже после самой банальной рекламы фильмов ужасов, уснуть не удавалось, а тут, после такого, как – то удалось отключить своё сознание и просто вырубиться. Даже на пробежке я не чувствовала себя разбитой. Словно всё произошло не со мной, словно, это был просто глупый сон. Была бы Альра дома, я бы поверила.

Сегодня нужно ехать в город, чтобы оплатить штраф. Спасибо Уиллу. Тариф не был исчерпан, слишком мало звонков и сообщений. Пусть сумма символичная, всё равно малость неприятно. Но до того, как ехать, нужно было выполнить одно дело.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Джинджеризм —запугивание рыжеволосых людей и предвзятое к ним отношение.

Вернуться

2

* см. плейлист

Вернуться