Робин Штенье
Некромант

Я тоже много думала об этом.

О том, что где-то есть место…

где мой папа жив и здоров.

Где он купил сигарет и поехал дальше.

Где мои родители и я все еще вместе…

и ничего не знаем об этой жизни, которая у нас здесь.

Где наши друзья все еще летят в самолете.

Где у каждого есть второй шанс.

К-ф «Пункт назначения»

Настоящее. Люди читают жопой

Люди читают жопой.

У парня, считающего себя писателем, на личной странице ВКонтакте в закрепе висел скриншот стихотворения, которое начиналось именно с этих слов. Видимо, для того, чтобы Дениз почувствовала всю иронию ситуации, тот, кто жаловался на читающих жопой, читал ей же. Иначе, как он умудрился не заметить в посте розыгрыша главное условие – в случае победы ни в коем случае не присылать референсы!

Дениз это требование большими буквами написала, выделив сверху и снизу смайлами в виде предупреждающего знака. Добавила, что в случае невыполнения условия, выигранный скетч с персонажем рисоваться не будет. Была халява – нет халявы. Но нет же! Люди читают жопой! Даже те, кто на подобный способ чтения активно жалуется.

– Сволочь ты, – беззлобно выдохнула женщина в монитор, где уже мелькал стикер с котенком, пытающимся оправдать свой поступок наличием лапок.

Лапки за оправдание не прокатывали, а быстро удаленное не становилось незамеченным. Оставалось надеяться, что подросток на фотографии был жив и здоров, а жалующийся на читающих жопой Робин Штенье и сам однажды научится читать глазами.

«Потрачено, – безапелляционно выбила Дениз в ответ. – Последующая дискуссия приведет вас в ЧС».

И – о чудо! – Робин понял сразу. Еще раз извинился и скрылся в оффлайн.

Может, и впрямь лапки, что переслали прикрепленную к описанию внешности фотографию? А может, стучание по этим самым лапкам чудесным образом вправили человеку мозги. Ну или глаза с жопы обратно на голову вернули…

– И я не лучше, – вновь вздохнула Дениз. – Старая озлобленная стерва…

Старой она не выглядела, несмотря на свои пятьдесят четыре. В черных коротко стриженных волосах ни единого седого волоса. Регулярные занятия спортом, здоровый сон и питание на протяжении последних пятнадцати лет заставили время течь для нее медленнее. К тому же она не рожала – единственная беременность продлилась не больше двух недель, потому талия и грудь почти не изменились с возрастом. Гены, достаток, место проживания… В общем, старой она не выглядела, но порой, как сегодня, чувствовала себя древней развалиной. И это было первым звоночком, что сейчас звучал в тишине дома набатом.

Можно было включить музыку громче.

Можно было долбануть со всей дури кулаком по клавиатуре ноутбука, чтобы боль ненадолго заглушила страх ожидания.

Можно было напиться.

Да. Точно. Можно было напиться. Неделю назад, заказывая продукты, она добавила в корзину ящик вишневого эля. Думала, будет стандартно шесть штук, а там реально оказался ящик… Да-да, Дениз тоже время от времени читала жопой. Наверное, время от времени все люди так читают.

Последнее немного реабилитировало Робина в ее глазах.

– Ладно, – пообещала она, глядя на абстрактную аватарку несчастного победителя розыгрыша репостов, – если никто не появится, нарисую тебе скетч, – и сама себе не поверила.

Не поверила, но упрямо щелкнула на кнопку «play» в чужих аудиозаписях и пошла вниз на кухню. Потому что идея напиться ей чертовски понравилась.

А еще стоило проверить: не появился ли кто-нибудь на первом этаже? Призраки плохо контактировали с материальным миром, и лестница обычно была для них непреодолимой преградой. Это не единственная причина, почему Дениз выбрала именно этот дом. Вторая – он стоял на отшибе, вдали от поселка, и с веранды открывался превосходный вид.

И стоил дешево. Предыдущий владелец убил здесь свою неверную жену, после чего повесился на крыльце. Как обычно бывает в таких случаях, пошли нехорошие слухи, и риелтору пришлось снизить цену. Не мог же он знать, что «вся такая из себя одухотворенная» художница умеет обращаться с призраками? В реквизитах банковского счета такое не указывают. Постскриптумом под подписью на документах купли-продажи кровью не дописывают. Он даже не понял, что так и не упокоившегося прежнего владельца Дениз едва не отправила в нем же на перерождение. Сдержалась.

Сдержалась, хотя отлично знала – нет никого болтливее призраков. Стоит им понять, что их видят, одни начинают каяться и искать оправдание своим поступкам, другие жаловаться на тяжелую жизнь или обстоятельства, приведшие к смерти. Однако, рано или поздно исповедоваться им самим надоедает, и они вспоминают, как хорошо на самом деле было жить, и просят помочь вернуться в круг перерождения. Самостоятельно вселиться в чужое тело у них не получалось – требовались способности Дениз, позволяющие ей перемещать души из мира мертвых в мир живых, пусть и временно. Мертвая и живая души соединялись и шли на поиски второго тела, противоположного имеющемуся пола, дабы зачать третье, куда мертвая душа и отселялась. Вроде бы вполне безобидная некромантия, только всем троим по итогу приносила одни несчастья, минуя лишь некроманта. Потому, переехав в этот дом, Дениз поклялась, что никогда не будет использовать свои способности. И призрака бывшего владельца успешно игнорировала почти месяц, пока однажды не обнаружила в доме сквоттера.

Сквоттер оказался тот еще наглец и принялся качать права, когда Дениз застукала его за кражей еды из холодильника. Конечно, парень думал, что она испугается, а до прибытия полиции у него будет куча времени, чтобы скрыться. Не напугал – разозлил, и она применила силу. Нет, не схватила сковороду или другую кухонную утварь потяжелее – запустила в негодяя призраком прежнего домовладельца. Тем самым избавилась сразу от двух проблем: сквоттер под чутким руководством призрака переспал с официанткой местной забегаловки, после чего скрылся в неизвестном направлении. Официантка, естественно, забеременела, ее слишком набожный отец запретил делать аборт, при этом не забывал после поучать за случившееся кулаками. В итоге девушка умерла в родах, недоношенный младенец пережил мать всего на сутки…

Совесть мучала недолго, но прежний владелец оказался действительно последним призраком, от которого Дениз избавилась таким образом. Других не было и не ожидалось – она сделала для этого все возможное. Родственников у нее не осталось. Продукты и вещи заказывала через интернет, всегда в разных магазинах, стараясь не возвращаться дважды к одному продавцу, из-за чего частенько переплачивала. Деньги ее не заботили: родители однажды удачно вложились, а на проценты можно было не просто жить, но даже шиковать. Часть денег Дениз на постоянной основе жертвовала разным благотворительным фондам, спасающим жизни людей. Всегда анонимно – новые призраки ей ни к чему. А так, помогая другим, она надеялась хоть немного искупить совершенное.

И со временем совесть начала успокаиваться, зато стало чертовски скучно. Книги, музыка, изучение других языков и даже любовь к рисованию уже не спасали. Необходимая работа по дому и саду занимала не так уж много времени. А интернет манил новыми технологиями, новыми возможностями, новыми мирами. Дениз сдалась, хотя и предприняла, как ей показалось, все предосторожности.

Поначалу она отключала изображения и не общалась с другими людьми, читая в сети книги авторов, чьих имен не знала и не собиралась узнавать. Потом решилась и заказала себе планшет, чтобы научиться рисовать еще и в цифре. Обучение заняло несколько лет и принесло одну лишь пользу – новый навык, убитое время и ни одного призрака. Коварство CG проявилось потом, когда Дениз осознала, что эти картины никому не покажешь, не вышлешь поверенному лицу в городе, чтобы тот перепродал. Чтобы продавать цифру нужен был другой агент или вообще агентство. Да и вряд ли кто-то нуждался в электронных пейзажах…

А не до конца изведанный цифровой мир мягко сиял индикатором включенного wi-fi и приглашал в свои недра, где Дениз ждало будущее CG-художника, обещал рассказать о трендах, найти клиентов и много всего интересного. С ним она навсегда забудет скуку, сможет общаться с другими творцами, не видя их лиц и не вникая в судьбы – не привязываясь. Привязанность и сочувствие, даже мимолетное, вот что в первую очередь привлекало призраков. И если оградить себя от этого, не копать глубоко, то можно не узнать, что недавний собеседник из чата погиб, и его призрак не будет знать, к кому идти с мольбами о перерождении.

Нет, конечно, Дениз знала, что интернет полон мертвых людей, но если быть осторожной… Она рискнула, и вплоть до сегодняшнего вечера ей удавалось балансировать на острие ножа…

– Ничего не случилось! – оборвала она мысленный поток самобичевания. – Никто не появился! Все хорошо!

Внизу и впрямь никто не нашелся. Дениз дважды обошла сад и первый этаж, даже зачем-то спустилась в подвал. А еще успела осушить пару бутылок с элем, из-за чего вкупе с пропущенным ужином ожидаемо потянуло в сон. Самое время вернуться наверх и лечь спать, и если наутро призрак не объявится, нарисовать призовой скетч. Раз уж сама себе пообещала – такие обещания она обычно выполняла.

Лестница показалась круче, чем обычно, а еще бесконечной, но Дениз ее одолела. В комнате горел невыключенный свет и пел Эллиотт Смит, чей голос вместе с гитарным боем пробирал до мурашек.

– Что за дерьмо этот парень собирался написать, слушая депрессию в чистом виде? – спросила Дениз в пустоту. – Хотя Эллиотта я и сама…

Слова застряли в горле, когда она увидела сидящего в ее компьютерном кресле мальчишку. Лет пятнадцати, в белой футболке, черных джинсах и такого же цвета кедах. Черные волосы, давно не знавшие стрижки, растрепались и спадали на глаза, отчего наблюдателю оставался виден лишь слегка курносый нос, что с возрастом обещал вытянуться и подарить своему владельцу аккуратно очерченный профиль. Губы мальчишки беззвучно шевелились. Подпевал? Похоже на то.

Заметив Дениз, он подорвался с места и, вытянувшись по струнке, некоторое время беспомощно переводил взгляд с компьютера на Дениз и обратно, а потом неуверенно улыбнулся.

– Простите. Просто… Мне понравилась песня, и я захотел послушать ее еще раз, – он поднял руки, показывая раскрытые ладони.

Реакция и то, что мальчишка появился на втором этаже, вцепились в сердце щемящей тоской. Сердцу хотелось верить, будто просто деревенский пацан забрался в ее дом, неважно даже с какой целью – лишь бы это оказался живой мальчик. Чертовски похожий на нее саму и немного на Марка мальчик – таким мог бы быть их сын. Третий сын, по возрасту как раз подошел бы, да и Марк всегда хотел большую семью… Но с Марком так ничего и не получилось, а потом тот и вовсе умер и призраком встретил Дениз…

– Песня, – повторил мальчишка. – У вас отличный музыкальный вкус для…

– Старой карги?

– Девушки, – он снова улыбнулся и опустил руки.

Совсем как живой… Вот только живые мальчики отбрасывают тень и не парят над полом. Понять бы еще, как он очутился на втором этаже, и кто все-таки поставил песню на повтор? Дениз была уверена, что, когда спускалась вниз, играли Bright Eyes «True Blue», а не «High Times» Эллиотта Смита. Но не мог же?..

– Ладно, – сказала она сама себе. – Я спать. Я собиралась лечь спать – я лягу спать.

– А можно мне оставить музыку? Пожалуйста, – мальчик, тряхнув головой, отбросил волосы в сторону и явил миру свои большие наивные карие глаза, став еще больше похожим на Марка.

Дениз зажмурилась и отступила назад. С каких пор призраки любят музыку? Почему он не стал рассказывать, как умер и о чем сожалеет? Почему не удивился, что его видят и слышат? Может, и впрямь деревенский? Подойти и проверить? Вдруг тень и парение – всего лишь обман зрения или печальный итог излияния эля на голодный уставший организм?

– В наушниках – можно.

– Спасибо!

Мальчишка схватил с настольной лампы наушники, с минуту задумчиво рассматривал колонки в поисках гнезда, после чего музыка смолкла, а довольный мальчик вернулся в кресло. И губы его снова беззвучно зашевелились.

«Спать! – приказала себе Дениз. – Я напилась и мне надо проспаться».

Она боялась думать о том, что будет делать, если утром мальчишка не исчезнет.

Прошлое. Мистер Александрофф

В руках у Марка всегда что-нибудь было: сигарета, пиво, гитара, какая-нибудь девушка. Сигареты, конечно, появлялись чаще, но девушки за ним вились толпами, и брось он курить, легко могли занять первое место.

Элиссон, лучшая подруга Дениз, тоже попала под обаяние сердцееда, а он, естественно, не обращал на нее внимания. Марк и впрямь к разочарованию поклонниц стал вдруг серьезнее, перестав кочевать из постели в постель. Ходили слухи, что он нашел ту единственную и неповторимую, и это лишь добавило ему очков. Каждая из влюбленных девиц надеялась, что это она, и в то же время каждая боялась, что нет. Элиссон, с детства отличавшаяся целеустремленностью, решила выяснить все раз и навсегда. В своей оригинальной манере.

Они с Дениз собирались идти рисовать пейзаж к следующему занятию, когда Элиссон увидела объект своего обожания и, забыв обо всем, понеслась к нему через двор. Дениз, не понимая, что происходит, поспешила за подругой. Шумная компания Марка ее всегда настораживала, а сейчас и вовсе немного пугала. Но компания при виде девушек неожиданно замолчала и отошла в сторону, вместо того чтобы привычно окружить попавших к ним на радар девчонок. Да и сам Марк с доброжелательной улыбкой на лице и предельно серьезными глазами вежливо поинтересовался, чем может помочь двум леди. Это «двум» Дениз насторожило – она всегда считала себя всего лишь тенью бойкой подруги. Элиссон пропустила его слова мимо ушей, вылив на парня признание в любви, завершив торжественным обещанием сделать для него все что угодно.

– Все? – как-то грустно уточнил Марк, очевидно, уже не раз слышавший подобные обещания.

– Все! – Элиссон решительно кивнула.

– Отойди, – попросил Марк. – Ты загораживаешь Дениз, а я и так слишком редко ее вижу.

Она его ударила сумкой с инструментами, потом обернулась к опешившей от услышанного Дениз и замахнулась уже на нее, но какой-то парень из компании Марка успел перехватить Элиссон за запястья. Марк же подхватил Дениз под руку и потянул за собой к выходу со двора, и она позволила ему себя увести.

– Надоели, – жаловался Марк, когда они сидели на скамейке в парке и пили купленный им кофе. – Еще похожи друг на дружку что на лицо, что повадками… Как будто попал во временную петлю, и каждый день теперь одно и то же…

Дениз кивала невпопад, соображая, как теперь оправдываться перед Элиссон за случившееся. И когда Марк спросил: «Так ты согласна?», снова кивнула, не слушая.

– Знал, что на тебя можно положиться, – он улыбнулся и, взяв ее руку в свою, притянул к себе и поцеловал тыльную сторону ладони. – Кстати, мы отлично смотримся вместе – ты как художник должна оценить.

– Что? – не поняла Дениз.

Марк рассмеялся. И во второй раз она слушала уже внимательно, но все равно согласилась побыть его фиктивной девушкой. Ей казалось, что делает это ради Элиссон – сторожит парня от других, ведь у них на самом деле не всерьез, а потом он осознает и…

И все оказалось серьезно, просто Марк не знал, как еще сблизиться с вечно витающей в облаках Дениз. А тут так удачно сложилось. Элиссон злилась недолго и вскоре стала встречаться с другом Марка – Биллом. И для Дениз настало золотое время, и казалось, что оно будет длиться вечно. И длилось бы, если бы не…

Если бы не проснувшийся дар некроманта.

Тема смерти, крови, ран и неизлечимых болезней с подросткового возраста пугали Дениз. Это было странно, ведь еще в детстве она собиралась стать врачом и, в отличие от своих сверстников, не боялась уколов и стоматологов. Но потом что-то изменилось, и из двух увлечений осталось одно – рисование. Родителей, как ни странно, это устроило, и они оплатили обучение в колледже искусств. И все шло хорошо, даже анатомию Дениз осилила без проблем.

Но мистеру Александроффу, преподающему у них живопись, не нравились ее «прилизанные» рисунки. Они казались ему оторванными от реальности, оттого безжизненными. Слишком красивые люди, всегда светлые пейзажи, сплошной позитив. И почему бы не оставить все как есть? Только преподаватель попался упертым и отказывался ставить зачет.

– Фальшивка! – возмущался он. – Все – фальшивка! Все твои рисунки. Ненатуральные!

– И что мне тогда рисовать?

Мистер Александрофф не ожидал, что Дениз так быстро сдастся. Его глаза заметались по кабинету в поисках подсказки. Взгляд уперся в приготовленные для следующего занятия альбомы с репродукциями художников эпохи Ренессанса. Один из них оказался раскрыт на странице с картиной Андреа Мантеньи «Мертвый Христос».

– Смерть! Нарисуй мне смерть. Но не приевшуюся всем старуху или оскаленный череп в балахоне и косой. Нарисуй смерть человека. Такую, чтобы даже меня пробрало. Только не смей срисовывать с классики! Свое рисуй! Иначе так ничему и не научишься. А со своими «сахарными» человечками больше не приходи – у меня от них скоро диабет случится.

«Диабет у тебя случится, потому что жрешь все подряд!» – подумала Дениз, но вслух пообещала принести требуемое.

Ждать сочувствия от друзей оказалось бесполезно. Элиссон посоветовала написать на мистера Александроффа жалобу и не заморачиваться. Марк, как ни странно, требование преподавателя поддержал.

– У тебя и впрямь одни лишь небожители, а пейзажи словно из мира, населенного эльфами.

– Как будто любить красивое – это преступление, – буркнула Дениз, окончательно расстроившись.

– Ну, если речь о любви ко мне – нет, – Марк хитро улыбнулся, – но во всех остальных случаях около того. И потом, красивые тоже умирают. Хочешь, чтобы мистера Александроффа пробрало, как он просил, нарисуй смерть какого-нибудь красавчика.

– И где я должна найти мертвого красавчика? Представить такое, хоть убей, не могу!

– Полистать желтую прессу на наличие подходящих трупов?

Над этим предложением Дениз думала пару дней, потом пошла в библиотеку смотреть подшивку «Дейли Ньюс», не забыв прихватить с собой Марка, как инициатора. Марк, в надежде, что его прогонят обратно в кампус, возмущался всю дорогу, но, увидев, как Дениз бледнеет, рассматривая фотографии аварий и убийств, предложил ей просто посидеть и подождать, пока он не найдет кого-нибудь подходящего для рисунка. Уговаривать не пришлось, и она с удовольствием отодвинула от себя стопку газет, сложила на столе руки и уткнулась в них лбом. Марк ласково погладил ее по спине.

– Может, к черту этот рисунок? Пожалуешься на преподавателя – он не имеет права требовать от тебя того, чего нет в учебной программе…

– Все нормально, – пробурчала Дениз. – Просто найди мне мертвого красавчика.

– Живого ей мало, – деланно возмутился Марк и зашелестел бумагой.

Искал он долго. Дениз успела задремать, потому, когда ее потрепали по плечу, заставляя подняться, происходящее в какой-то мере показалось сном. Марк протягивал газетный разворот, постукивая пальцем поочередно по фотографиям слева сверху и в центре. Слева было фото симпатичного длинноволосого блондина с гитарой на сцене, в центре он же, но уже на асфальте, бледный как сама смерть, с закатившимися глазами и пеной в уголках губ.

– Ричард «Ричи» Голд, вокалист «Вайоленс», – пояснил Марк. – Умер вчера от передозировки возле ночного клуба в Сансет Стрип. Если подумать, самое то для твоего задания: лицо не сильно искажено, скорее ближе к расслабленному, крови и прочих ужасов нет. Кошмары мучить не должны.

Дениз кивнула и осторожно взяла газету. И впрямь, вроде бы ничего страшного, только вот ее трясло. Молодой красивый парень из-за наркотиков превратился в безжизненное тело, а ведь у него впереди могла быть целая жизнь! И смерть казалась ненастоящей и явственной одновременно. Черты лица все те же, но выбранные цвета все меняли, превращая цветущую кожу в бледное полотно, на котором уже ничего нельзя будет нарисовать. Разве что черные и синие трупные пятна чуть позже… Дениз отчетливо представила себе мертвого красавчика, лежащего в гробу, и содрогнулась. Газета выпала из пальцев, ладони закрыли лицо, пряча от мира проступившие слезы.

Почти сразу на плечи легла рука Марка, прошлась по спине, поглаживая, потом притянула к себе. Дениз с удовольствием уткнулась ему в грудь и слушала успокаивающие глупости о том, что все хорошо, а она не обязана рисовать противные ей вещи. И если б было можно, она просидела бы так до конца времен. Вот только библиотека закрывалась, о чем и объявила прошедшая мимо них женщина.

– Марк, – не торопясь освободиться от его надежных объятий, попросила Дениз, – пообещай, что ты не умрешь…

– Молодым и красивым? – уточнил он. – Обещаю! Для начала закончим с тобой колледж, потом я стану известным композитором, а ты художницей. У нас будет большой дом в Калифорнии, трое детей, куча внуков и еще больше правнуков. И вот после того, как последняя наша правнучка справит свое тридцатилетие, тогда я и умру. В твоих объятьях, разумеется. Отличный план, как ты считаешь?

– Ага, – согласилась она и принялась вытирать слезы.

Тогда Дениз даже не догадывалась, что из-за нее отличным планам Марка не суждено сбыться.

Мертвый Ричи Голд получился как настоящий, и мерзкий мистер Александрофф с натянутой на отвращение улыбкой процедил сквозь зубы, что именно этого он и добивался от Дениз. Теперь же она может и дальше рисовать своих идеальных счастливых людей и эльфийские пейзажи. Только вот ей уже не хотелось. Причем не хотелось рисовать совсем.

Дениз сама стала бледная с синими кругами под глазами, как труп на последней ее картине. Она постоянно дергалась от любого скрипа или шороха и очень много плакала, одновременно раздражая и беспокоя Марка. А после полученного зачета и вовсе свалилась в обморок.

Очнулась у себя в комнате от того, что кто-то тихо перебирал струны на гитаре, и звуки складывались в грустную мелодию. Элиссон играть не умела, Марк ни за что бы не стал будить Дениз, а пустить в комнату кого-то третьего он не позволил бы. Кто тогда?

Она кое-как разлепила глаза и осмотрелась. Подруга сидела на своей кровати и читала журнал о моде. Марк стоял у окна и, сложив руки на груди, смотрел куда-то вдаль. А вот на полу рядом с кроватью сидел давешний покойник – Ричард «Ричи» Голд собственной персоной. Выглядел он вполне живым и даже моложе, чем на фото в газете. В руках у покойника обнаружилась гитара, разбудившая Дениз.

«Я сошла с ума, – подумала она и, откинувшись обратно на кровать, натянула одеяло на голову. – Слишком много думала об умершем, вот он мне и мерещится. Переутомилась. Сейчас глаза отдохнут, открою их и ничего не увижу!»

Вот только мелодия никуда не исчезла, да и сам Ричи остался на месте, стоило вновь к нему повернуться. Более того, он, обнаружив, что его видят, грустно улыбнулся и помахал Дениз.

– При жизни так и не дописал эту песню, – пожаловался он. – То гастроли, то телки… Почти всегда в дороге – такой стресс… Я уже и не помню, когда в последнее время спал нормально. Так что когда Джо предложил персидскую смесь, я подумал: «А почему нет?» И вот я здесь…

Ричи развел руками, а Дениз отчетливо представила себе валяющееся на асфальте тело с закатившимися глазами и пеной в уголках рта. Желудок скрутило, она подорвалась с кровати и побежала в ванную комнату. Захлопнув за собой дверь, склонилась над унитазом – вырвало чем-то желто-зеленым, наверное, надо было меньше жевать кончик кисточки…

«Точно! – мысленно обрадовалась Дениз. – Краски, кисти, растворители – отсюда и галлюцинации, я ж особа впечатлительная».

Не то от выводов, не то после рвоты стало легче. Успокоившись, она поднялась, нажала на слив и приготовилась открыть воду в раковине, чтобы прополоскать рот, когда заметила прислонившегося к душевой Ричи.

– Жаль, что такой трюк только с едой и алкоголем работает, – глядя на очистившийся унитаз, сказал он. – Сблевал лишнее и снова как огурчик.

Дениз вновь затошнило, и она бросилась обратно к «белому журчащему другу», хотя в желудке и так почти что ничего не осталось.

В дверь постучали, и Марк с тревогой в голосе спросил, все ли у нее в порядке. Пришлось соврать, озвучив недавние выводы про краски и растворитель. Его такой ответ вроде бы устроил, а Дениз снова поднялась, чтобы в этот раз точно прополоскать рот.

– Спорим, твоя подружка напугала его, что он скоро может стать папой? – усмехнулся Ричи.

– Пошел нахрен отсюда! – прошипела на него Дениз и принялась умываться ледяной водой.

Вода не помогла. Прогулка с Марком в парке на свежем воздухе тоже. Нормальный восьмичасовой сон после – снова нет. Ничего не помогало, и Ричи витал рядом с Дениз, чем бы она не занималась – даже в туалет без его присмотра нельзя было сходить! И она медленно, но верно склонялась к мысли, что надо бы обратиться к психиатру. Потому что, очевидно, сошла с ума, раз видит мертвого парня. Навязчивого мертвого парня, который вместо рассказов о своей жизни и смерти, стал требовать, чтобы его воскресили. Хорошо хоть идей, как это сделать, у него не было, иначе она бы давно попробовала…

И хотя поход к психотерапевту казался отличной идеей, останавливала мысль, навеянная все тем же призраком, что Марк и Элиссон как-то уж сильно сблизились в последнее время. Допустим, Дениз ляжет в больницу или просто начнет пить лекарства, не станет ли это поводом для Марка ее бросить? Ведь вокруг полно нормальных девушек, а Элиссон хоть и встречается с Биллом, все равно тайком засматривается на Марка. И даже если это всего лишь неподтвержденные страхи и опасения, Дениз боялась оставить Марка одного, тем более боялась оставить его с подругой. Из-за нее Марк стал пропускать посиделки с друзьями, вечеринки и прочее веселье.

В тот день команда колледжа выиграла отборочный матч по футболу и прошла дальше, отчего намечалась большая попойка. Билл, бывший на короткой ноге с парнями из команды, привычно позвал всех отмечать и, не дожидаясь отказа Марка, принялся расписывать прелести предстоящего события. Алкоголь, девочки и веселье всем, чтобы никто не ушел обиженным, Дениз совершенно не интересовали, потому она привычно ждала, что Марк откажется, сказав, что ей нездоровится. Но вот Ричи слушал очень внимательно. Да, из присутствующих больше всех побывать на вечеринке хотелось именно призраку.

– Давай сходим, – предложила Дениз, опережая отказ Марка.

Он удивленно посмотрел на нее, но заметив в глазах блеск, решил поддержать.

Вечеринка была самой обычной: толпа народа, пунш и пиво, громкая музыка, сигаретный дым. Но Ричи оживился и жадно пожирал глазами происходящее – кажется, все это напоминало о веселых деньках его жизни. И Дениз расслабилась, выпила пунша: один стаканчик, второй, третий… Царящий вокруг хмельной угар захватил ее, закружил вместе с остальными на танцполе. Ричи бросился за ней танцевать даже раньше Марка, а потом затерялся в толпе и, показалось, что исчез вовсе.

Это стоило отметить, но четвертый стакан Марк предусмотрительно перехватил.

– По-моему, кому-то достаточно, – он усмехнулся и неодобрительно покачал головой.

Дениз обиженно надула губки, потом рассмеялась.

– Ну тогда пошли отсюда, – предложила она.

– Куда?

– Увидишь.

Но из-за выпитого ноги заплетались, и вести пришлось Марку, а он ожидаемо привел ее в комнату и даже попытался уложить спать. Получилось лишь раздеть, потом Дениз, пришедшая в себя по дороге, перехватила инициативу и повалила его на кровать. Конечно, их отношения никогда не отличались целомудренностью, но в тот день Дениз впервые сама предложила заняться сексом. Она чувствовала себя победительницей, богиней, укротительницей призраков, злых преподавателей и мужчин. И лишь пальцы Марка на ее бедрах и пульсирующая внутри нее напряженная плоть заставляли сомневаться в последнем пункте…

На следующий день Дениз проснулась самой счастливой девушкой во всем мире, сладко потянулась в объятиях любимого и повернулась на другой бок… И едва сдержала вопль, лишь дернулась обратно к Марку, а тот, не просыпаясь, обнял ее и проворчал что-то успокоительное. Да и проснись он, конечно же, не увидел бы парящего в воздухе на уровне кровати призрака, чья голова покоилась на подушке Дениз.

– А ты вчера ночью отожгла, подруга, – Ричи расплылся в сальной улыбке. – Одобряю. Прям жалко стало, что я мертв и не могу присоединиться. Зато появилась отличная идея про перерождение. Ты вселишь меня в Билла, я в его теле заделаю ребенка Элиссон и проживу новую жизнь ее сыном.

– Откуда такая уверенность, что она не сделает аборт? – прошипела Дениз.

– Оттуда же, откуда уверенность, что Билл не сможет воспользоваться презервативом. Я проконтролирую.

– Нет! Я не подставлю так свою подругу! И вообще, почему именно Элиссон?

Ричи состроил невинную рожицу и часто-часто заморгал.

– Ну как же! Ты моей мамочкой стать не можешь – твоя сила не позволит. А твоя подружка мне очень нравится, мне бы только тело – я бы с ней такое сотворил, – он мечтательно улыбнулся и закатил глаза.

Разозленная такой наглостью Дениз, не понимая, что делает, толкнула Ричи, и его тело показалось ей вполне реальным. Оно отлетело к стене, стукнувшись о шкаф вполне натурально – от звука удара даже Марк проснулся.

– Что случилось? – осматриваясь по сторонам, сонно спросил он.

– Сквозняк, – соврала Дениз и, обернувшись к нему, прижалась к груди. – Просто сквозняк, все хорошо, спи.

Не то обиженный, не то напуганный Ричи притих и сохранял дистанцию вплоть до полудня, когда вернулась уставшая Элиссон. Она рассказала, что Билл и парни из команды устроили гонки на машинах. С учетом выпитого без аварии не обошлось. Никто не умер, но Билл и еще один парень попали в больницу – первый с переломом ноги на вытяжку, второй со сломанным носом и сильным сотрясением.

Конечно, Марк просто не мог не захотеть навестить лучшего друга, а потому стал расспрашивать Элиссон о подробностях. И Ричи решил вновь явить себя миру, вернее, Дениз, которой не хотелось ехать в больницу, потому что там наверняка водились другие призраки – люди-то каждый день умирают.

– Похоже, Билли выбывает из моих потенциальных папочек, – Ричи грустно вздохнул и приобнял Дениз за плечи. – Может, одолжишь на время Марка? Он, правда, брюнет, зато Элиссон на него безо всякой магии чуть ли не вешается. Вон, посмотри.

Подруга и впрямь подошла к нему слишком близко, прислонившись головой к плечу. Чтобы продиктовать номер больницы и объяснить, где найти Билла, прижиматься к чужому парню явно не требовалось! И потом, Билл всего лишь ногу сломал, а не умер! Могла бы себя и приличнее вести!

Дениз осознала, что злится из-за сущей мелочи, и перевела недовольный взгляд на призрака. Ричи, наоборот, улыбался – он как будто питался ее эмоциями.

«Надо его игнорировать!»

Но она уже пыталась так делать, и Ричи заранее знал, как Дениз попробует поступить. И он наверняка хотел отомстить за то, что утром она его толкнула.

– Хэй, малышка, ты не можешь делать вид, что меня здесь нет. Потому что я есть, а ты меня видишь. И обязана мне помочь. Кроме тебя, никто больше не сможет! А я так больше не могу, крошка. Понимаешь? НЕ МОГУ!!!

От его крика заложило уши. Дениз дернулась в сторону слишком ретиво, отчего свалилась с кровати на пол, приложившись затылком о край. Марк, обернувшийся на ее вскрик, кинулся было к ней, но Ричи оказался ближе и, заслонив Марка собой, протянул к Дениз руки.

– Не трогай меня! – закричала она и оттолкнула призрака.

Тот, совсем как утром, отлетел назад, но в этот раз столкнулся с Марком и словно впитался в него. Марк остановился, неестественно дернул головой, приподнял и опустил руки, потом улыбнулся не своей улыбкой и сказал:

– Ладно, не буду. Никогда больше не коснусь тебя, – он обернулся к Элиссон и кивнул ей на дверь: – Пошли отсюда, крошка.

– Марк, – поднимаясь на ноги, с ужасом прошептала Дениз и позвала уже громче: – Марк! Я… я не тебе это сказала!

– А кому? – он развел руками и покрутил головой по сторонам в поисках кого-нибудь еще. – Пусто! Только мы втроем здесь. Или… или ты видишь призраков, Дениз? – на последних словах он вновь улыбнулся так, как улыбался Ричи на фотографии в “Дейли Ньюс”.

И до Дениз наконец-то дошло произошедшее. Перед ней стоял не ее любимый, а Ричард «Ричи» Голд, почивший почти месяц назад. Благодаря глупой попытке закрыться от призрака, она сама втолкала его в тело Марка и не знала, как вытащить обратно. Зато Ричи хорошо знал, чего он хочет. Вернее, кого он хочет, и уже стоял рядом с Элиссон и протягивал к ней руку.

– Идем отсюда, Элиссон, – снова позвал Ричи голосом Марка, и подруга прильнула к нему всем телом, будто всю жизнь ждала этого момента.

– Марк, – бессильно опускаясь на пол, прорыдала Дениз, ни на что хорошее уже не надеясь.

Ничего хорошего и не произошло. Конечно, на следующий день Марк приходил и пытался оправдаться: мол, совершенно не понимает, что на него нашло, что это было всего лишь раз и больше никогда не повторится. Но Дениз не стала с ним разговаривать. Не из-за ревности к Элиссон – она просто боялась посмотреть Марку в глаза, потому что как раз знала, что произошло, кто в этом виноват и каких последствий ждать дальше.

Последствия проявили себя через полтора месяца. Все это время Марк использовал любую возможность, чтобы помириться с Дениз. Все это время Элиссон пыталась привлечь внимание Марка, чтобы доказать себе, что тот секс был не случайной прихотью судьбы. Дениз же сначала ждала возвращения Ричи, а когда призрак не вернулся, принялась мысленно готовиться к свадьбе Марка и Элиссон, которой не миновать после того, как Элиссон обнаружит, что беременна.

Дениз ошиблась. Нет, Элиссон и впрямь забеременела, но вот Марк совершенно не горел желанием связывать с ней свою жизнь, а потому предложил оплатить аборт. И взбешенная Элиссон обвинила его в изнасиловании. Колледж наводнили полицейские, и в сравнении с ними призрак Ричи Голда казался образцом невмешательства в чужую личную жизнь. Полицейские перетрясли все и всех, подняв канувшие в лету похождения Марка по девушкам, а уже они по доброте душевной рассказали, какой Марк гад, не считающий женщин за людей, и далее по списку. Элиссон травила байку про то, что доверяла ему как брату и никогда бы не подумала, что он на такое способен! Но больше всех досталось Дениз, вставшей на сторону бывшего бойфренда.

Дело было больше громким, чем запутанным, и пока кумушки в кулуарах перетирали подробности допросов, дед Марка нанял хорошего адвоката. И парня не только выпустили под залог, но и потом его адвокат простыми вопросами довел Элиссон до истерики, и та рассказала правду. Марка признали невиновным, выйдя из здания суда, в колледж он не вернулся – сначала уехал к родителям, потом и вовсе во Францию. С Дениз они так и не поговорили, хотя она была готова открыть ему тайну произошедшего.

После суда опозоренная Элиссон пыталась покончить жизнь самоубийством, но ее спасли. На беременности попытка никоим образом не сказалась, и в срок у нее родился мальчик. Юная мамаша, все время до этого поглаживающая живот со словами «Папа увидит тебя и все поймет», принялась кричать, что это не ее ребенок, что его подменили. И вроде бы ее успокоили, и младенца она приняла, но еще через пару дней заколола мальчика ножницами. На допросе Элиссон отвечала всегда одно и тоже:

– Это не мой ребенок – мой был бы похожим на Марка.

Элиссон Харт признали невменяемой и отправили в государственную психиатрическую клинику. А в колледже ходили слухи, что родители от нее отказались.

Дениз с большим опозданием добралась до психотерапевта, но так и не решилась рассказать ему всю правду. Потому тот пришел к выводу, что в детстве Дениз пережила некое потрясение, из-за которого так реагирует на смерть. Это, конечно, легко вылечить за определенную сумму, но мистеру Александроффу не стоило давать ей столь странное задание. На излечение собственной психики Дениз было плевать, но зарождающейся внутри нее тьме хотелось отмщения. И раз виновный в случившемся найден, то самое время мстить.

В лучших традициях книжек по мотивации она сделала свою слабость своим оружием, и в местной библиотеке привыкли к странной бледной девушке с синяками под глазами, читающей криминальные хроники и желтую прессу. Благодаря блокноту для скетчей, библиотекари думали, что Дениз готовится к очередному уроку. Но она готовила месть, кипящую бессильной злобой и ненавистью.

Второй призрак явился быстрее Ричарда «Ричи» Голда. Им оказался актер, покончивший жизнь самоубийством – наглотался таблеток. Тоже блондин, тоже симпатичный, тоже строил из себя центр вселенной. Но теперь Дениз знала, что делать, а потому призрак довольно быстро нашел себе «репродуктора» – им, конечно же, стал мистер Александрофф. Третьим мертвяком еще один музыкант – эти вообще любили умирать молодыми и красивыми, словно торопились оправдать пословицу «Live fast, die young» пока мамка не наругала. Четвертым и пятым снова стали музыканты. Шестым Дениз для разнообразия выбрала спортсмена, погибшего в автокатастрофе.

Она все ждала, что беременные студентки устроят скандал вредному преподавателю, но в колледже царило необычайное спокойствие. Призванные призраки обратно не возвращались, значит, их цель по перерождению была достигнута. Или Дениз все-таки сошла с ума, а призраков никогда не существовало. И она уже собиралась остановиться, признаться в своих галлюцинациях психотерапевту и пройти-таки лечение, когда пришла новость, что мистер Александрофф умер от сердечного приступа. Грузный преподаватель и так жаловался на проблемы с ним, потому инфаркт ни для кого не стал сюрпризом. Но скандал все-таки случился – смерти мистера Александроффа позавидовали бы многие мужчины, потому как умер он во время секса. Правда, секса с жрицей любви, но это уже мелочи, пусть и ставшие причиной скандала.

Нравственный облик мертвого преподавателя обсуждали еще долго, рассказывая, что тот приличную часть зарплаты сливал на проституток и дешевле было бы жениться. Случились ли от его похождений дети, Дениз так и не узнала. Через несколько месяцев после смерти преподавателя она сдала выпускные экзамены и вернулась домой, мечтая забыть произошедшее как дурной сон.

Мечта, конечно же, оказалась несбыточной.

Настоящее. Правила и исключения из них

Разбудил бьющий в лицо солнечный свет. Вчера Дениз, расстроенная появлением призрака, не задернула шторы, за что и расплачивалась. В голове шумело из-за выпитого накануне, намекая, что в ее возрасте закуской лучше не пренебрегать. Вот вам и здоровый образ жизни. Она попыталась спрятаться под одеяло, но вспомнила про мальчишку и нехотя открыла глаза.

Мальчик и не думал исчезать. Забрался в кресло с ногами, сложил руки на стол и, упершись в них подбородком, смотрел в монитор. Волосы теперь закрывали лицо почти полностью, отчего невозможно было понять: нравится ему увиденное или нет. А кружащаяся в воздухе над ним пыль светилась, как два крыла…

«Ангел, как же», – вздохнула Дениз и села на кровати чуть резче, чем стоило.

В висках и уголках глаз у переносицы тут же запульсировала ноющая боль, как при похмелье. Они спирт, что ли, в этот эль добавляют? Или она сама только с виду крепкая, а внутри давно сгнила и пора на свалку? Если хорошенько подумать, чего в самом деле держаться за жизнь? Ничего хорошего с ней точно не произойдет. Ничего хорошего никогда и не происходило, а если что-то таковым и казалось – вело к еще большим несчастьям и бедам. Несчастья… вот уж где на протяжении стольких лет сохранялась стабильность.

– Вы в порядке? – мальчишка стоял рядом с занесенной рукой, словно хотел дотронуться до ее лба, но не решался. – Может, врача вызвать?

– Уж не ты ли его вызовешь? – отстранившись, спросила Дениз.

Он смутился и, убрав руку, сжал ее в кулак.

– Я… ну… я же вижу, что вам больно…

– Да что ты знаешь о боли?! – заорала она и тут же пожалела – не только из-за усилившейся собственной, но и промелькнувшей на лице призрака обиде.

Привычка додумывать тут же дорисовала, что еще живого мальчика на полном ходу сбивает автомобиль. Тело отлетает к фонарному столбу, ударяется и падает на землю…

– Я запястье пару раз ломал. Однажды во время трюка чуть глаз не выбил. Головой сильно прикладывался о бордюр. В общем, синяки, ссадины и шишки – мои лучшие друзья, – призрак неуверенно улыбнулся и развел руками. – Я на скейтборде катался, так что о боли кое-что знаю. В том числе о головной. И раз уж вы уверены, что врач вам не нужен, то хотя бы выпейте аспирин и позавтракайте.

Наверное, выглядела она совсем плохо, раз даже мертвецу захотелось о ней позаботиться. Пришлось буркнуть, что выпьет и позавтракает, и махнуть в сторону компьютерного стола, мол, иди дальше занимайся тем, чем занимался. Потому что видеть картину его гибели целиком не хотелось до дрожи в коленях. А ведь Дениз не просто знала о смерти все, но и успела поработать медсестрой в хосписе!

«Совсем старая стала…»

Она, обрадовавшись, что вчера не разделась и легла так, сунула ноги в домашние тапки и пошла к лестнице. Ванна удачно располагалась внизу, значит, можно спокойно привести себя в порядок, закинуться аспирином, а потом решить, как избавляться от незваного гостя. Сделать срочный заказ с доставкой, что ли?

В памяти всплыло утреннее видение крыльев за спиной мальчишки… Он и впрямь мальчик? Или это Дениз призвала его таким из небытия? Призраки любили представать молодыми – никто не хочет ощущать себя стариком, особенно когда возможно обратное. К примеру, бывшему хозяину дома было за шестьдесят, когда он повесился: седой, плешивый, с пивным животиком. Его призрак при этом едва приближался к тридцати, владел роскошной шевелюрой и крепким телосложением, прям мечта, а не мужчина. Предельно мертвая мечта.

Вода в титане оказалась ледяной, потому что заранее никто ее не согрел. И сама Дениз почти минуту тупила, стоя под ледяными струями, и только потом потянулась к крану. Продрогнув и стуча зубами, она вошла на кухню, подхватила плед со стула и прошла к холодильнику за молоком, чтобы сварить себе кофе – черный запретил пить гастроэнтеролог. Но стоило открыть дверцу, взгляд уперся в нижнюю полку, где плотными рядами стояли бутылки с запотевшими этикетками. Сначала рука схватила ближайшую из них, а потом Дениз решила: «Почему нет?» Свинтила крышку и сделала пару глотков. Горло обожгло холодом, зубы заломило, зато в голове прояснилось.

Итак, имеется нестандартный призрак, но это совсем не повод паниковать и трястись, как человек, страдающий арахнофобией, обнаруживший у себя на руке паука. Да, призраки голодные до эмоций, внимания и других проявлений жизни, и голод этот заставляет их творить гадости. Голод зависит от того, насколько сильно они сожалели о своей смерти, сколько незавершенных дел оставили, сколько людей, к которым хотелось вернуться. Ричи, например, поначалу просто переживал из-за недописанной песни, а потом заразился страхом и тревогой Дениз и принялся чудить. Чем больше он чудил, тем сильнее боялась Дениз, подпитывая его и замыкая порочный круг. Если бы она послушала, на что жаловался мертвый музыкант, смогла бы понять, а значит, лучше контролировать его. Тогда бы Марку не пришлось пройти через тот позор, его жизнь не сломалась бы, он мог бы стать счастлив. И не только он – много бы чего еще не случилось.

Большинство призраков были такими же, как Ричи. Дениз звала их «нормальными». Но встречались и совсем ужасные варианты – банши или полтергейсты, ставшие в своей ярости почти бесконтрольными. С банши Дениз столкнулась по глупости, пожалев не того человека, а вот полтергейста однажды создала сама и, несмотря на произведенный им хаос, так до конца и не раскаялась в содеянном. В любом случае теперь о призраках она знала все. И мальчишка не был таким уж необычным, просто самым юным из встреченных ею. Но ведь возраст вполне мог оказаться не настоящим, значит, надо просто выяснить личность незваного гостя.

– Окей, Google, – доставая вторую бутылку из холодильника, провозгласила Дениз, – настало твое время.

Мальчишка ожидаемо сидел за компьютером. При появлении Дениз бросил осуждающий взгляд на эль, но легко освободил кресло по первому требованию. Сел рядом со столом, прижав к себе колени, на которые оперся подбородком, и черные пряди вновь закрыли глаза. Получилось трогательно, даже захотелось протянуть руку и взъерошить ему волосы, вызвав тем самым недовольство.

«Это старость в тебе говорит, – мысленно вздохнула Дениз. – Старость и одиночество».

Она даже не стала закрывать вкладку с YouTube, лишь остановила ролик с фруктовым названием «Cherry» и переключилась обратно на страницу диалога с Робином. Надеялась, что присланное им фото где-нибудь сохранилось, чтобы уже по нему задать поиск. Но фотографии, к сожалению, не было ни в переписке, ни во вложениях. Не оказалось ее и на странице Робина, и даже в ее группе под конкурсным постом. Просить прислать заново не позволяла гордость – пришлось бы брать свои слова обратно, признавая неправоту. Но Дениз не была тогда неправа! И вполне может обойтись без фотографии!

Схватив с полки планшет и подключив его к компьютеру, она скомандовала:

– Ну-ка, сядь нормально и убери волосы с лица.

– Зачем? – недовольно протянул мальчишка, но выпрямился и попытался убрать локоны за уши.

Милый ребенок… Да, по повадкам все-таки ребенок, смотрящий на нее снизу вверх так, словно она – его пьющая мать, за которую нестерпимо стыдно, но которую все еще любишь.

– Лицо попроще сделай, – одернула Дениз и принялась делать в планшете портретный набросок.

– То есть? – нахмурился мальчишка.

Она машинально открыла рот, чтобы пообещать ему появление морщин на лбу, но так и застыла, а в уголках глаз снова запульсировала ноющая боль. Он прав – вместо эля надо было закинуться обезболивающим и поесть. Кожа покрылась мурашками, словно желая напомнить про неудачу с душем и то, что алкоголь на самом деле не согревает.

– Подать плед? – спросил призрак.

Она кивнула и удивилась лишь тогда, когда плечи укутало тепло. А вот этого призраки уже никак не могли! Ладно щелкать каналами ТВ или радио, да даже управление компьютером вполне объяснялось их электромагнитной природой, но плед!

«А наушники тебя вчера не удивили, да?»

Дениз дернулась, чтобы схватить мальчишку за руку – не умом, так кожей прочувствовать, что с ним не так, но он успел увернуться. Только планшет чуть не свалился на пол.

– Не надо, – испуганно попросил мальчик. – Вам не нужно этого делать. Это опасно…

Вот уж чего она не могла стерпеть, так это пытающегося командовать ею мертвеца.

– Тогда уходи. Убирайся отсюда туда, откуда явился!

Он отступил назад и, обернувшись к лестнице, уставился туда, как в свежевырытую могилу, являющуюся еще и вратами в ад. Сжался, побледнел, сразу показавшись еще младше, а потом решительно кивнул, и волосы вновь закрыли лицо.

– Простите. Мне не стоило злоупотреблять вашим гостеприимством, просто… у вас здесь играла красивая музыка, а там… там очень сыро… Я уйду, только не плачьте. Уже ухожу.

Дениз завороженно смотрела, как он, словно в замедленной съемке, разворачивается и идет к лестнице, а в голове в это время крутились на повторе его слова. Там очень сыро… очень сыро…

– Сколько? – не слыша собственный голос, спросила она. – Сколько тебе было, когда ты умер?

– Почти пятнадцать, – останавливаясь, ответил он.

Сыро… Еще бы там не было сыро – потерю ребенка сложно перестать оплакивать. А мертвый мальчик оказался именно мальчиком, невинным и совершенно беззлобным.

– Я не могу тебе помочь, лишь сделать хуже, чем было, – призналась Дениз и закрыла лицо свободной ладонью.

– Мне не нужна помощь, – в его голосе слышался намек на слабую улыбку. – Честно, не нужна. Так… я могу остаться?

– Да, – она кивнула, стараясь не думать, как сильно ей придется об этом пожалеть.

На какое-то время в комнате воцарилась тишина, потом Дениз убрала планшет в сторону и посмотрела на мальчишку. Его ответный прямой взгляд был полон надежды, только ее.

«Кажется, я усыновила беспризорного призрака».

– Можешь звать меня Дениз. А тебя?

– Дин, – он улыбнулся. – Дин Джозеф Рэйнер.

Она улыбнулась в ответ, сдерживая рациональную часть себя, требующую прямо сейчас вбить в поисковик услышанные фамилию и имя. Потом, она обязательно проверит все потом, например, внизу с телефона. Сейчас же… Сейчас… Чем там обычно занимаются родители с детьми?

– Музыка, значит, понравилась?

– Да, – Дин кивнул. – Сильный плейлист. Мрачный, но сильный. Я даже книжку из-за него читать начал.

– Книжку?

– Ну там, в описании была ссылка, я и перешел. Вы вчера угадали – там действительно депрессия в чистом виде, зато финал хороший.

Он принялся рассказывать о прочитанном, не подумав о возможных спойлерах. Но его глаза сияли таким восторгом!

«Да, – подумала Дениз. – Я точно усыновила призрака».

Прошлое. Лучший друг

После случившегося с Элиссон Харт Дениз долго оставаться дома не могла. Харты жили по соседству и тесно общались с ее родителями, а терпеть дальше косые взгляды и перешептывания за спиной больше не хотелось – последних курсов в колледже с лихвой хватило. Впрочем, после колледжа Дениз так и так планировала переехать во Францию, туда, где зародился импрессионизм. Но во Франции теперь жил Марк Хемсворт, а она боялась встретиться с ним и, чтобы уж наверняка не пересечься, выбрала своим новым домом Нью-Йорк.

Выбор оказался неудачным. Во-первых, никому не известный художник не требовался ни одной студии, в которые обращалась Дениз. Во-вторых, приличное жилье стоило дорого, а в неприличном было слишком небезопасно жить. В-третьих, Нью-Йорк, как и любой мегаполис, кишел призраками. Оно и понятно: большая плотность населения порождала большую конкуренцию, а та, в свою очередь, множила самоубийства, несчастные случаи, разбитые судьбы и сожаления о пустяках. И хотя именно это создало океан эмоций, призраки не только не могли ими насытиться, но даже зацепиться за подходящего человека, чтобы благодаря его теплу изменить облик как минимум на приличный, даже не на желаемый. Они бродили в толпе с размозженными черепами, разбитыми носами, сломанными костями, остекленевшими глазами. Бродили и заглядывали в лица живых, надеясь найти в них ответ, почему же они все еще здесь, но всякий раз звуки города отвлекали их, погребая под собой, как под землею. И это тоже Дениз легко понимала. В конце концов, мертвые любят тишину. В конце концов, большие города практически неспособны на сострадание.

Переехав в Нью-Йорк, она сумела перенять последнее, делая вид, что не замечает обращающихся к ней призраков. Это было очень удобно: прицепиться не успевали, но, когда они требовались Дениз, легко поддавались ее силе. Так пару раз она останавливала уличных бандитов, пытавшихся украсть у нее сумочку. Потом однажды ее кто-то преследовал поздним вечером, и похожий на несуразную статую мертвый торчок оказался весьма кстати. Научившись использовать способности некроманта таким образом, Дениз вскоре обезопасила район, где жила. Обезопасила для себя, конечно же, ибо пошли слухи, что к пигалице, уезжающую рано утром в Сити и возвращающуюся поздно вечером обратно, лучше не подходить – сулит большие неприятности, а то и вовсе смерть. Так разрешились две из трех ее проблем.

Самая важная – реализация себя как художницы – оказалась нерешаемой. И Дениз устроилась официанткой в одной из многочисленных кофеен Сити: платили относительно неплохо, часто оставляли хорошие чаевые и в целом место было приятное. Да и рисовала она в последнее время только призраков, с которыми волей-неволей сталкивалась на улицах города. Нет, не в том убогом виде, в каком они находились при их встрече, а снова молодыми, здоровыми и с горящими жизнью глазами. Портретов набралось больше дюжины, и Дениз не жалела на них ни хорошей бумаги, ни угля, а для некоторых – холста и масла. И плевать, что из-за «мертвых мальчиков», как она с нежностью называла свои работы, приходилось сидеть на вынужденной диете и одеваться как попало, нередко заштопывая чулки вместо того, чтобы купить новые. Зато так ей не приходилось считать калории, да и униформу выдавали на работе, а там она проводила большую часть времени.

На работе и произошло одно из ключевых событий в ее жизни. Смена близилась к закрытию. Денек выдался не просто тяжелым, а адским, и Дениз мечтала вернуться в свою крохотную квартирку, свернуться калачиком на кровати и проваляться так весь следующий день, и плевать, что он не выходной. Оставалось порадоваться отсутствию клиентов, почти полному, если не считать тощего парня в черном за столиком возле окна в самом конце зала. Бритый череп, запавшие глаза, заметная даже сквозь калифорнийский загар болезненная бледность, худющий, будто поверх скелета сразу натянули кожу.

«Призрак» – разочарованно отметила Дениз, но по инерции сделала еще пару шагов, замерев рядом со столиком.

К счастью, парень был погружен в собственные мысли, что позволяло ей незаметно смыться – сил на призрака не осталось, а тот, если привяжется, может так просто не уйти. Начнет еще капризничать, как Ричи в свое время – в общем, лучше не связываться. Она с удовольствием развернулась на каблуках и зашагала обратно к стойке, когда парень очнулся и позвал:

– Девушка, можно мне…

– Мертвецов не обслуживаем! – перебив, злорадно ответила Дениз и, не оборачиваясь, помахала блокнотом.

Сказала и пожалела – она себя обозначила. Показала, что видит и слышит его! А что, если он привяжется и начнет канючить, чтобы ему помогли вернуться в мир живых? Черт! Да у нее сил доехать до дома нет, а тут еще и призрака тащить придется! Медленно, очень медленно она остановилась, пытаясь заставить себя обернуться. И когда начала поворачиваться влево, справа ее задел идущий к выходу парень. Его плечо под тонкой черной рубашкой оказалось теплым, даже горячим – он был жив, очевидно, болен, но жив. А на столике рядом с незамеченной ранее пустой чашкой на блюдце лежали долларовая купюра и несколько монет – когда окликнул, хотел всего лишь оплатить заказ.

Дениз мысленно успела ужаснуться произошедшему, оказаться уволенной и выселенной на улицу, когда услышала, как хлопает входная дверь и мерзко дребезжит привязанный над ней колокольчик. Не задумываясь, она бросилась вслед за незнакомцем, совершенно не представляя, что ему скажет, когда догонит. На улице, как назло, не оказалось никого похожего. Дениз, беспомощно оглядываясь по сторонам, постепенно уходила от кафе, но, услышав окрик, остановилась. Кто-то схватил ее за завязки фартука и потянул назад, буквально вытащив из-под колес пронесшегося мимо такси. Водитель даже не подумал притормозить.

– Вот урод! – возмутилась Дениз, затем обернулась к своему спасителю, чтобы поблагодарить, и застыла с открытым ртом.

– Тяжелый день? – мягко спросил принятый за мертвеца парень.

– Мистер… – пробормотала она, готовясь каяться, только правильные слова совершенно не шли на ум. – Мистер, простите! Я…

«…сумасшедшая и вижу мертвых людей» – мысленно закончила Дениз и мотнула головой, словно от подобного взбалтывания слова перемешаются, и нужные сами выплывут наружу.

– Тяжелый день, – устало повторил он уже без вопроса. – Давайте сойдемся на этом. К тому же вы не сильно ошиблись – я и впрямь в некоторой степени мертвец.

Наверное, ей стоило возразить, попросить не хоронить себя заживо, разразиться мотивирующей речью, но Дениз лишь опустила взгляд вниз и уставилась на собственные туфли – на левой был оторван ремешок, у правой, судя по ощущениям, сломан каблук. Парень, кажется, смотрел туда же, куда и она, потому что после затянувшейся паузы, он сунул ей в руку стодолларовую купюру и сказал:

– Купите себе новые. И чулки заодно, – немного подумал и добавил к купюре еще одну такую же.

Дениз, не веря происходящему, подняла голову и долго смотрела незнакомцу вслед, а на глаза наворачивались слезы. Впервые за все время, проведенное в Нью-Йорке, ее пожалели! Да еще кто пожалел! Парень, который вскоре пополнит ряды мертвых, и город поглотит его дух, чтобы не выпустить уже никогда.

– Ни за что! – твердо решила она и сжала деньги покрепче. – Он ни за что не останется неприкаянным! Никогда!

Новые туфли она купила не сразу и даже не на выходных, почти неделю проходив в запасных – те были без каблуков, что в невероятно загруженные последние дни делало их просто волшебными и незаменимыми. Жаль, что не вечными, и за обновкой все-таки пришлось съездить. Расставаться с незаслуженно полученными деньгами не хотелось, как будто потратив их, Дениз приближала день смерти незнакомца, и приобретенные следом холст и краски нисколько не улучшили настроения. Настроения ничего больше не поднимало, а новые туфли и вовсе постоянно натирали пятки и отравляли жизнь, словно готовили свою владелицу к встрече с мертвым меценатом.

Но призрак щедрого парня не появился ни через месяц, ни через два. И наивная девочка в голове Дениз завела шарманку о том, что они оба ошиблись, парень выжил и наслаждается жизнью. А руки сами тянулись к альбому и делали бесполезные наброски, всякий раз вырисовывая улыбку на врезавшемся в память лице. Правильные черты, высокий лоб, большие глаза, изогнутые брови, ямочки на щечках… Все было так и совершенно не то одновременно! И она вырывала испорченную страницу за страницей, но не решаясь смять, откладывала ее в сторону и принималась за новый набросок. Так повторялось изо дня в день, пока одержимость не потянула рисовать прямо в рабочем блокноте, благо клиентов на тот момент не осталось. Впрочем, Дениз не была уверена, что появление посетителей ее бы остановило. Высунувшийся из-за плеча носик любопытной напарницы Тильды уж точно не остановил.

– Симпатичная девочка получается, – протянула та и противно хихикнула.

Дениз плотнее сжала пальцы на огрызке карандаша, подавляя вспыхнувшее вдруг желание высказать напарнице все, что думает о ее вкусах и заодно напомнить, что врываться в личное пространство других людей как минимум неприлично. Сдержалась, потому как вкусы Тильды выгодно выделили ту из толпы официанток, позволив наладить с рыжей девушкой более-менее приятельские отношения. Нет, после истории с Элиссон дружить, по-настоящему дружить с кем-нибудь Дениз уже не смогла бы. А Тильда, западавшая на небритых мужиков с квадратной челюстью и густыми бровями, хотя бы не позарится на понравившегося Дениз парня. Жалко только ей никто не нравился, даже подходящего типажа, даже из тех, что первыми пытались познакомиться и оставляли щедрые чаевые.

– Да вижу, вижу, что мальчик, не куксись только! – замахала на нее Тильда и весело рассмеялась. – Правда, глядя на него, кофе можно прямо так пить – без молока и сахара. А еще неплохо бы убедиться, что ему уже есть восемнадцать прежде, чем… кофе пить.

Конечно, сказанное Тильдой не могло не заинтересовать других девушек в смене, и они обступили Дениз, по очереди заглядывая в рисунок.

– Ого! – удивилась Мариза, мечтавшая стать актрисой и откладывающая деньги на переезд в Лос-Анджелес. – Это же Илай Рейвен, топ-модель. Кстати, на рисунке ему лет девятнадцать, если я все правильно помню. То есть кофе с ним пить тогда было можно, а сейчас уже поздно – неделю назад умер от лейкемии… – она выдержала трагическую паузу, а когда никто этого не оценил, заметила издевательским тоном: – Никогда бы не подумала, что наша Дениз интересуется миром моды.

К счастью, отвечать не пришлось – звякнул входной колокольчик. Дениз, сунув блокнот в карман передника, вышла в зал. Увы, дама и капризный ребенок, размазывающий мороженое по столешнице, оказались плохим избавлением. От последовавших за ними семейной пары и мужчины, попросившего кофе по-ирландски, тоже было мало толку, как и чаевых, но все вместе помогло убить время до конца рабочего дня.

Возвращаться в квартиру, где все пропахло красками и растворителем, не хотелось, причем совсем не из-за запаха. Ей надоел этот город, населяющие его люди и сама себе она тоже надоела. До чертиков. До оскомины. До тошноты. Только вот стошнить нечем – на работе не пообедала, даже кофе не попила. Так и села на скамейку на автобусной остановке, стараясь не слушать, как пустой желудок пытается перекричать городской шум. Пару раз напротив останавливался автобус, и водители обязательно сигналили, приглашая подняться «на борт». Поняв, что в третий раз мотать головой и выдумывать причину отказа сил нет, Дениз достала из сумки альбом и карандаш, решив притвориться, что просто рисует. Но чистых листов совсем не осталось – везде успели отметиться портреты Илая Рейвена, разной степени прорисовки. Она действительно хорошо его представила не больным, но не смогла уловить его истории, его сути, его духа, потому, должно быть, он и не пришел.

Дениз остановилась на одном из незавершенных портретов, взяла карандаш и принялась черкать, меняя ангельский образ случайного мецената на вполне себе земного парня с задорными бесятами в глазах. Улыбка превратилась в ухмылку, одна бровь слегка приподнялась, придав выражению лукавства. Волосы стали длинней, добавились тени… Рука с карандашом скользила по рисунку, словно бы двигалась сама по себе, а если ей и управляли, то напрямую из космоса. Уж там в высших сферах отлично знали, что Илай Рейвен не был ангелом, как не был и демоном. Он прекрасно понимал, как выглядит, как это можно использовать в своих целях и какие неприятности может за собой повлечь. Ему благоволила удача, но он также много работал. А в итоге оказался все-таки хорошим человеком.

Пальцы легли на завершенный рисунок, прошлись по доходящим теперь до плеч волосам, собирая на подушечках частички грифеля. С альбомного листа на Дениз смотрел живой парень, перед которым другие из ее «мертвых мальчиков» меркли, как звезды пред солнцем. Смотрел и усмехался глупости своей создательницы, а она ласково улыбалась ему в ответ. Пусть смеется – не жалко, ведь сегодня тот самый день, когда ее мальчик появился на свет.

– Ты влюбилась в меня, что ли? – спросили откуда-то сверху.

Дениз вздрогнула, вскинула голову и, разжав пальцы, выпустила альбом. Да и как тут не выпустить, когда рядом с ней стоял живой Илай и протягивал руку? И вот уже пальцы встретились, переплелись, Дениз поднялась со скамьи и потянулась навстречу к парню, и мгновения спустя их губы соприкоснулись. Поцелуй был холодным, жадным и опустошающим – так пьют воду, вернувшись с жары, так пьют жизнь, вернувшись из небытия. Его ищущие руки скользили по ее шее и спине, и сердце Дениз билось все быстрее, гоняя кровь в надежде хоть немного согреться и согреть еще и его. Ноги подкосились, тело ударилось об асфальт. А мир… Мира не стало.

Она очнулась в палате интенсивной терапии. В локтевом сгибе правой руки торчала игла капельницы, на левой болталась «прищепка» с проводом, тянущемся к стойке с монитором. Оставалось порадоваться, что на лице нет кислородной маски, и тому, что не зря слушала порой излишне рациональную Тильду, когда та рассказывала про минимальную медицинскую страховку, ну и, конечно, разозлиться на себя.

– И какого хрена там произошло?!

– У тебя остановилось сердце, – ответил снизу голос Илая Рейвена.

Он сидел на полу рядом с кроватью и выжидающе смотрел на Дениз.

– Ты пытался меня убить?

– Да, – не стал отпираться призрак. – А теперь думаю, хорошо, что не получилось, иначе бы ты тоже стала призраком, и мы навечно были бы скованы одной цепью. И не смотри так, как будто не знаешь о существовании цепи, с помощью которой ты вытащила меня из небытия и приковала к себе!

Илай злился не напоказ, и монитор от его слов пошел рябью и запищал, как будто у Дениз опять остановилось сердце.

Вбежала медсестра, увидела очнувшуюся Дениз и принялась расспрашивать о самочувствии. Та чувствовала себя на редкость хорошо, без обмана хорошо, как будто для счастья ей не хватало всего лишь выспаться. Ну или та прозрачная жидкость, что по капельнице поступала в вену, оказалась по-настоящему целительной влагой. И раз уж Дениз оказалась в порядке, сразу же попросилась домой, чтобы не оставить здесь помимо страховки еще и содержимое кошелька. Скудное содержимое, стоит заметить.

Илаю, в отличие от того же Ричарда «Ричи» Голда, манеры не были чужды, и он даже отвернулся, когда Дениз переодевалась из больничной пижамы обратно в свои вещи. И здесь снова нашлась причина порадоваться – одежда сильно не запачкалась, а значит, до дома можно добраться в относительно приличном виде. На работе ее вряд ли сегодня ждут, и освободившееся время можно потратить на прачечную…

– У тебя подозрительно довольное лицо, – нарушил молчание призрак, когда они вышли из больницы и направились к метро.

Дениз пожала плечами – настроение действительно было хорошим, но оправдываться за такое перед мертвецом? Да ни за что в жизни!

– Ну, раз все в порядке, и ты улыбаешься, то, может, отпустишь меня? – не унимался Илай. – Серьезно, отпусти, а? Зачем тебе мертвый я? Даже если ты реально влюбилась, то все равно это как-то ненормально!

– Не влюблялась я в тебя, – отмахнулась Дениз и зашагала быстрее.

– Ага, а целоваться полезла…

– Да не лезла я к тебе целоваться! – щеки вспыхнули при воспоминании случившегося на остановке. – И вообще! Это все ты! Ты! И это… магия твоя…

Не врала – тогда она и впрямь поддалась очарованию, причем не очарованию самого Илая, а скорее очарованию моментом. Наверное, Пигмалион чувствовал что-то похожее, когда ожила Галатея. Только вот Галатея не пыталась его убить. Или в мифах про этот момент умолчали…

– Отпусти меня, – в голосе призрака послышались угрожающие нотки.

– Отпущу! Вернусь домой, переоденусь, спущусь в прачечную – там и подберем тебе кого-нибудь подходящего.

– Подходящего для чего?

От удивления Дениз даже остановилась и обернулась к Илаю, и спешащий мимо прохожий толкнул ее плечом, убирая с дороги. Другие, наоборот, старались обойти девушку, недоуменно рассматривающую пустоту. Знали бы, что она в тот момент пыталась понять, издевается над ней призрак или нет, вообще перешли на другую сторону.

– Для возрождения… Вы же все как один только об этом и мечтаете! Вернуться к жизни!

– Ты дура? Какая еще жизнь?! Я хочу обратно в небытие!

Она не понимала, что происходит. Все призраки до этого хотели лишь одного – возродиться. Даже те, чьими душами она защищалась от нападавших или пытающихся ее ограбить, при попадании в чужое тело всегда благодарили прежде, чем уйти по своим делам. Никому из них не хотелось вновь возвращаться в мир мертвых. Никому, кроме Илая Рейвена.

– Почему? – спросила Дениз, втайне надеясь, что он не ответит.

Но он ответил. Уставился на нее, как на глупого ребенка, и зачастил:

– Потому что там спокойно. Тихо и спокойно, и нет никакой боли. Знаешь, каково это – умирать от лейкемии? Конечно, не знаешь. И хоть ты и дура, надеюсь, что никогда не узнаешь. Потому что это настоящий ад, не выдуманный библейский, а тот, что здесь и сейчас, и главное, с тобой. Внутри тебя, в твоей крови и костях растет белая дрянь, которая вроде и опухоль, а вроде и не вырежешь. И тебя начинают пичкать химией и не менее ядовитыми обещаниями, заставляя поверить, что ты выживешь. Охренительный процент заболевших умирает, а ты выживешь, потому что ты – избранный, у тебя есть донор. Тебя, словно принцессу в башню, поселяют в стерильную комнату, которую даже дракон не охраняет – вдруг заразу какую-нибудь принесет с очередной кормежки. И ты ждешь, и с благодарностью травишь себя до тех пор, пока врач не даст отмашку и медсестра не принесет пакет с приготовленным донорским костным мозгом. Потом наступает ремиссия, похожая на стремительную весну после затянувшейся зимы. Но лета не случается, и на первой же проверке врач хмурится и просит сдать повторный анализ, подтверждающий, что случился рецидив. И снова башня без дракона, яд, чужой костный мозг. Только весны в этот раз нет, одна лишь чертова осень, где все умирает вместе с тобой и никак не умрет!..

Там, в кафе, когда ты назвала меня мертвецом, я хотел кинуть в тебя чашкой. Кинуть так, чтобы она разлетелась вдребезги от удара о голову. И еще лучше, если бы и голова твоя глупая разлетелась вместе с ней. А потом ты выбежала следом за мной и остановилась на проезжей части: маленькая, жалкая, болезненно-бледная. И я понял, что ты умрешь, причем гораздо раньше меня. Но также осознал, что пусть я умираю, остальному миру не обязательно следовать со мной, как не обязательно тебе погибать под колесами несущегося навстречу такси…

Знал бы, что ты такое сотворишь!.. Хотя… вру – все равно бы вытащил обратно на тротуар. Поэтому ради чего бы ты это ни сделала, какие бы цели ни преследовала – верни меня обратно. Моя жизнь закончилась, тело кремировали и развеяли над океаном, а в новую я не хочу. Хочу обратно – в небытие. Хватит с меня всего этого. Небытие же… Это только живых пугает отсутствие всего, на самом деле оно прекрасно: тихо, спокойно и ничего нет, особенно боли…

Дениз молчала. Об этой стороне смерти она не думала, а собственный дар ей казался неприятным, но простым. Есть дух, который хочет воскреснуть, есть она и ее сила, с помощью которой проблема решается, хоть и не совсем удачно для всех участников процесса. Да и вообще, как можно не хотеть жить, когда даже самоубийцы об этом мечтают?

– Ну и? – поторопил с ответом Илай.

Он не подумал, что его просьба окажется невыполнимой. Что может быть проще смерти, да? Смешно. Очень смешно. Прям до колик в животе.

– Не могу, – чуть слышно прошептала Дениз, но ее услышали.

– Как это не можешь?! Все ты можешь!

– Не могу, – повторила она. – Моя глупая сила на это не рассчитана. В бытие могу, в небытие – увы…

Прошлое. Лучший друг. Часть 2

Всю дорогу до дома Дениз думала о цепи, которой привязала к себе призрак Илая Рейвена. Ее наличие многое объясняло. Например, почему Ричи Голд всюду следовал за ней и ушел тогда с вечеринки, хотя там ему больше понравилось, чем наблюдать за спящими Дениз и Марком. Да и остальные призраки послушно шли за ней, чтобы их подселили в тело мистера Александроффа. Не только из-за возможности вернуться к жизни – просто они не могли ослушаться Дениз.

В последнем она убедилась, глядя, как Илай безуспешно пытался то вернуться в клинику, то перейти дорогу, то стоять на одном месте. И всякий раз сила возвращала его к некроманту, но он все равно не прекращал попыток «сбежать» до самой квартиры, а там, окинув взглядом рисунки и кипы альбомов, удрученно покачал головой и сел напротив мольберта с собственным портретом, нарочно повернувшись к Дениз спиной. Как будто после такого она была просто обязана раскаяться, попросить прощения и вернуть его обратно в небытие. Ага, вот прям сейчас все дела бросит и… И вот что ей теперь делать?

Подавший голос желудок подсказал гениальный в своей простоте ответ: кто владеет силой, тот и устанавливает правила. И потом, Дениз в отличие от Илая живая, а значит, ее желания и потребности априори выше, чем его. Поэтому в первую очередь она переоделась, открыла окно, чтобы хоть немного проветрить комнату, и провела ревизию холодильника. Улов оказался печальным: банка с остатками арахисового масла, крекеры и наполовину сгнившее яблоко. М-да, кажется, главным своим врагом была она сама. Для полного счастья оставалось проверить содержимое кошелька, но память подсказывала, что после больницы там оставалось порядка тридцати долларов. Хорошо хоть на работе должны заплатить недельный заработок, а сегодня можно спуститься в прачечную и постирать испачканную в пыли одежду.

У Илая ее проблемы с деньгами вызвали живой интерес, а еще презрение. Он косился сквозь спадающие на лицо волосы, как Дениз отсчитывает монеты, чтобы запустить стирку без сушки. И на следующий день внимательно смотрел, как она оплачивает проезд в метро. Дениз решила не спрашивать, хоть молчание порядком раздражало. Из-за последнего она чувствовала себя виноватой в случившемся, совсем как тогда с Марком… Но ведь никто не выдал ей инструкцию по использованию дара некроманта! Да и не дар это, а скорее проклятие… Знать бы еще за что…

Управляющий кафе мистер Джеферсон смерил Дениз снисходительным взглядом и хмыкнул:

– С того света, что ли, явилась?

– Нет, – она потупилась, не зная, как реагировать. – Нет, я заболела и попала в больницу, но сейчас все в порядке. Я звонила вчера: вас не было на месте, но Тильда обещала передать…

Мистер Джеферсон удрученно покачал головой:

– Ты извини, но в таком виде я тебя в зал выпустить не могу – всю клиентуру распугаешь. Давай-ка я сегодня заплачу за эту неделю, ты отправишься домой, хорошенько отдохнешь, а во вторник на следующей придешь, и мы решим, можно тебе работать или нет.

Предложение звучало чертовски привлекательно, но лишаться заработка за эти дни не хотелось. И потом, вдруг управляющий найдет за это время другую девушку? Да и в выходные надо будет чем-то себя занять! Не с Илаем же болтать все это время о его желании убраться обратно в небытие.

– Ну не делай такое лицо, милая. Это ж ради твоего блага. Знаешь, дабы доказать, что мои намерения вполне благие, давай я тебя покормлю в счет заведения. Сегодня пока еще не так много посетителей. Сядешь где-нибудь в зале в уголочке, выпьешь… так, сердечный приступ был, значит, кофе тебе нельзя… хм… Выпьешь какао, скушаешь наш фирменный десерт… А лучше салат с курицей, а потом уже десерт и какао. В чем только жизнь держится?

«В мертвых мальчиках, припечатанных к холстам и бумаге» – подумала Дениз, но вслух ничего не ответила, лишь пожала плечами.

– Вот и я не понимаю. Ладно, сначала деньги, потом салат…

В зале и впрямь оказалось пусто, лишь недалеко от входа импозантный мужчина в темно-бордовом свитере и серых брюках читал газету, почти полностью скрывающую его лицо, оставив на виду лишь высокий лоб без морщин и русые с сединой волосы. Решив, что это тот самый клиент, которого нельзя пугать, Дениз выбрала самый дальний столик, за которым впервые увидела Илая. Призрак шутку не оценил и принялся шататься по кафе взад-вперед, время от времени выдавая никому конкретно едкие замечания о расторопности местных официанток. Конечно, он имел в виду Дениз, но слушать его нападки совершенно не хотелось, впрочем, как и подсчитывать бюджет на следующую неделю, прикидывая, хватит или нет. Потому она достала из сумки карандаш, взяла салфетку и попыталась нарисовать единственного посетителя кафе. Тот, словно почувствовал ее взгляд, положил газету на стол и посмотрел на Дениз поверх очков.

На вид незнакомцу было лет сорок с хвостиком: светлые брови, неглубокие мимические морщины в уголках глаз болотного цвета, прямой нос, больше напоминающая недельную небритость борода с проседью, бледные тонкие губы. Что ж, она вполне могла бы его нарисовать, а если немного поменять форму бровей и скул…

– Он живой, – Илай уселся напротив, закрыв для Дениз незнакомца.

Она оперлась на руку так, чтобы прикрыть рот, и спросила:

– Ревнуешь?

– Недоумеваю, – уточнил призрак. – Думал, что тебя только на мертвых тянет. Нет, не в плане некрофилии, по портретам видно – дело совсем не в ней. Ты, кажется, боишься отношений, боишься оказаться непонятой, нелюбимой, брошенной… Знаешь, так многие предпочитают «встречаться» по переписке, любить того, кто далеко и, скорее всего, не вернется. А тут мертвец – куда уж безнадежнее! И безопасней…

Она не смогла подавить вздох. Вот что, значит, он о ней думает! Что Дениз – неудачница, которую однажды бросили, и теперь она боится людей! Вот сейчас пойдет и специально познакомится с тем мужчиной!.. И ведь почти решилась, почти встала из-за стола…

– Ты прав. Буду любить тебя!

Из сумки на стол перекочевал давешний альбом, удачно переживший и падение на асфальт, и госпитализацию. Кто-то заботливый тогда его подобрал, а сама она не решилась выбросить. Теперь неспешно открыла на странице с «правильным» портретом Илая и ласково улыбнулась глядящему на нее с бумаги парню.

– Вот не надо этого, – призрак поежился. – Давай останемся друзьями.

Придумать достойный ответ она не успела, так как слева от нее раздался приятный баритон:

– Красивая девочка…

– Это мальчик! – не дав незнакомцу договорить, возмутилась Дениз.

– Я про вас, – мужчина прошел вперед и, повернувшись к ней лицом, примирительно развел руками: – Хотел сделать комплимент… Вы красивы и определенно талантливы.

Илай заржал, и она пожалела о том, что не может пнуть призрака под столом – нога, скорее всего, ударится о сиденье, вызвав кучу ненужных вопросов. Черт! А ведь пока они разговаривали, незнакомец мог вполне решить, что она смотрит на него! Дениз раздраженно стукнула кулачком по портрету – прямо по носу. Илай замолчал и разочарованно покачал головой. Мужчина же истолковал ее жест по-своему.

– Ни в коем разе не хотел вас обидеть, к тому же ваши красота и талант вполне равноценны.

Дениз натянуто улыбнулась, мысленно мечтая, чтобы незнакомец убрался обратно на свое место, но он не торопился этого делать.

– Я – Сэм Такер, фотограф. Сейчас работаю на агентство «Ford Models», и вы нам идеально подходите. Не желаете попробовать себя в роли модели?

– Нет, не желаю.

Сэм и внимательно его слушавший Илай почти синхронно приподняли брови. Наверное, для людей из их среды удивительно, что кто-то может не хотеть работать моделью, зарабатывать много денег и кататься по всему миру. Перспективы открывались и впрямь радужные: новые знакомства, новые места, новые ощущения. А там, кто знает, может, снизойдет вдохновение порисовать что-нибудь еще вместо мертвых мальчиков. Но Дениз предложение не заинтересовало даже с таким вариантом развития событий.

– Подождите отказываться, – Сэм обаятельно улыбнулся и кивнул на стул напротив нее: – Давайте, я присяду и расскажу все подробнее о…

– Нет, – поспешила отказаться она и, скользнув взглядом по нахмурившемуся призраку, добавила: – Там занято.

Сэм снова перевел взгляд туда, где сидел Илай, и, конечно же, ничего не увидел. Улыбка из обаятельной превратилась в растерянную.

– Вы кого-то ждете? Давайте, я оставлю вам свой номер. Дома вы все хорошенько обдумаете и позвоните мне, а я устрою вам встречу с директором агентства, – и не дожидаясь новых возражений, выхватил у Дениз из пальцев карандаш и быстро написал прямо на лице нарисованного Илая ряд округлых цифр. – Обязательно позвоните.

Он вернул ей карандаш, прошел к своему столику, подхватил со стула пальто и дипломат и вышел из кафе как раз в тот момент, когда из кухни появилась Мариза с его заказом. Несколько секунд она пялилась на закрывшуюся за Сэмом дверь, а потом с недовольным видом повернулась к Дениз.

– Ну и кто теперь его заказ оплатит? Ты?

– А пятидолларовая купюра на столе для кого лежит? – осадила ее вовремя появившаяся Тильда. – Незаслуженно высокие чаевые, конечно, но парень, пьющий с утра пораньше кофе по-ирландски, наверное, может себе такое позволить.

Приятельница с большим подносом прошла к столику Дениз и, поставив тарелки и чашку перед той, уселась на свободный, по мнению остальных, стул. Илай будучи выше ростом, а значит, и комплекцией, просочился из нее и недоуменно принялся себя рассматривать и ощупывать, но его пальцы проваливались сквозь округлую грудь Тильды. Тогда призрак поднялся и встал за спиной Дениз. Судя по разочарованию на лице, он ожидал почувствовать хоть что-нибудь при столкновении с живым человеком, как во время поцелуя на остановке, но нет. Тильда, в свою очередь, тоже ничего не почувствовала и, не зная о призраке, оживленно рассказывала о всяких пустяках. Вчера ничего существенного не произошло, кроме новости о болезни Дениз, однако приятельница была истинной женщиной и из чего угодно могла сотворить шляпку, салат и сенсацию. Не остановили ее ни подошедшая к ним Мариза, ни пару раз прозвеневший колокольчик, известивший о новых посетителях.

Когда Дениз доела и собралась уже уходить, Тильда, успевшая расспросить про Сэма Такера, попросила отдать ей испорченный портрет.

– Тебя мальчик или возможная карьера модели заинтересовала?

– Мужчина, – Тильда загадочно улыбнулась и, сложив лист вчетверо, сунула его в карман передника. – А ты давай выздоравливай, красотка. Кому-то же придется тут работать, когда я выйду замуж и уволюсь.

Весь остаток дня Илай молчал. Может, думал о том, что Дениз – единственная, кто его видит и чувствует прикосновения. Может, втихомолку страдал по украденному у него небытии. Он, не знающий усталости, простоял весь день у окна. Смотрел на меняющийся город, потоки людей и машин, загорающиеся и гаснущие огни. Он не хмурился и не грустил, только взгляд был задумчивым и непроницаемым. Сердце Дениз дрогнуло. Днем, когда она убиралась, готовила, планировала расходы на неделю, призрака легко удавалось игнорировать, сейчас же он казался ожившей совестью. Ведь, по сути, Илай ничего плохого ей не сделал, даже наоборот – дал денег, которые бездарно ушли на холсты, краски, бумагу. А она взяла и лишила его единственного, чего он хотел.

– Я могу попробовать вернуть тебя обратно, – подойдя к призраку, сказала Дениз.

Он не отреагировал, и тогда она дотронулась до его плеча. Перед глазами возник образ красивой зеленоглазой брюнетки в ободке с кошачьими ушками. Девушка стояла на платформе американских горок и призывно махала рукой. Руку обожгло холодом, и Дениз ее спешно отдернула. Зато Илай, наконец, очнулся.

– Ты сейчас как будто мне в голову залезла, – он обернулся и удивленно посмотрел на Дениз. – Было… хм…

– Неприятно?

– Горячо. Знаешь, такое же ощущение возникает, когда встаешь под душ после того, как под ледяной дождь попал: сначала обжигает, а потом привыкаешь и тебе в кайф.

Она кивнула, хотя собственный опыт случившегося контакта оказался полной противоположностью. Но ведь она – некромант, а он – призрак, значит, все нормально.

– И что ты увидела? Ну или поняла. Или что вообще с тобой произошло? Что-то ведь произошло, да?

– Девушку, – немного поколебавшись, призналась Дениз. – Черноволосая красавица. Твоя подружка?

– Подруга, – уточнил он. – Делайла Фокс или Фокси оказалась первой и единственной, кто меня зафрендзонил. Так-то меня все девушки хотели… Вон даже ты целоваться полезла.

– Не сильно-то ты сопротивлялся, – обиделась Дениз.

– Ага, – неожиданно согласился Илай и улыбнулся. – Сегодня, когда мы по городу мотались сначала в кафе, потом обратно, я видел много разных призраков. Ты от них обычно отворачиваешься, и совершенно зря! Думаю, они не прицепятся к тебе, если сама того не захочешь. Ну, или по глупости своей на цепь не посадишь, как меня.

«Или Ричи Голда» – мысленно подтвердила она, но промолчала. Ей не хотелось говорить о призраках, только, судя по всему, придется.

И пришлось. Илай прошел к кровати, плюхнулся на покрывало и похлопал рядом с собой. Когда Дениз, немного поколебавшись, приняла его приглашение и села вполоборота к нему, он начал рассказ:

– Сегодня из дома, что рядом со входом в метро, вывозили девушку с несколькими ножевыми ранами. Скорая приехала поздно, и девчонку спасти уже нельзя было – она прямо на носилках «отъехала». И дальше все по шаблону: душа вышла из тела, таращилась по сторонам, а потом словно растаяла – вот она есть, а вот ее уже нет. И вроде ничего особенного, но ты же помнишь, что тот дом кишит призраками?

Дениз кивнула:

– Дед со смычком, братки-торчки и мужик с выпученными глазами и проломленным черепом.

Илай рассмеялся и показал большой палец вверх.

– Отлично описала! Попадание в образ – сто из ста! Ладно, суть не в этом. А в том, что сразу за ней растворился старикан, а потом и торчки тоже. А мужик с проломленной черепушкой так и продолжил таращиться по сторонам, словно не заметил произошедшего. Судя по одежде, он мертв уже пару столетий, но никак не упокоится – не хочет. Его жажда то ли мести, то ли просто жизни, оказалась гораздо сильнее той силы, что забирает души умерших. И я подумал… А может, мне не так уж и сильно хотелось в это самое небытие, раз ты так легко вытянула обратно? Я ведь даже не здесь умер, а в Лос-Анджелесе. Представляешь? Через весь континент протащила!

Она нахмурилась. Не то чтобы у нее была причина не доверять ему, хоть он и пытался ее убить, но исчезающие сами собой призраки, без вмешательства некроманта… С другой стороны, Дениз никогда не задумывалась, почему души, отправленные ею на перерождение, после смерти младенцев не возвращались. Получается, новая смерть открывала им дорогу в небытие или куда они там уходят?

– Значит, надо оборвать цепь? Черт! Это же привязка к портрету! – она подскочила на кровати. – Я завтра же схожу в кафе и заберу у Тильды рисунок! А потом… потом придумаем, как…

– Да подожди ты. Не нужен портрет, да и привязка, скорее всего, тут, – он щелкнул ее по лбу, и в этот раз пальцы достигли своей цели, совсем как реальные.

Лоб обожгло морозом, не больно, но ощутимо. Дениз подняла на Илая обиженный взгляд и поймала озорные огоньки в его глазах, совсем как в нарисованных на портрете.

– Есть у меня обалденная идея на счет того, как превратить тебя из официантки обратно в художника. Не бойся – больно не будет, разве что чуть-чуть, – он подмигнул.

– Чуть-чуть? – повторила она и, вдруг разозлившись, запулила в него подушкой, та пролетела сквозь призрака и с грохотом сбила составленные у стены рамки с портретами. – Страйк…

Галерея и офис Делайлы Фокс находился в Бруклине – в районе, где Дениз никогда раньше не бывала. Она вообще почти нигде не была в Нью-Йорке, только в Сити, где работала, и в Бронксе, где снимала квартиру. Илая поначалу этот факт удивил, потом разозлил, сейчас же он вел себя как заправский экскурсовод: посмотрите направо, посмотрите налево, прямо, вверх, вниз. Он хорошо знал город и неплохо понимал Дениз, а в даре некроманта, кажется, разбирался гораздо лучше нее.

Это ему пришло в голову, что через прикосновение можно обмениваться мыслями. Да, на подобное уходило много энергии, зато так отпадала необходимость говорить друг с другом вслух, что в глазах других делало Дениз чудаковатой особой, если не хуже. Перед Делайлой выглядеть дурочкой было нельзя, а потому весь вчерашний день Дениз с Илаем потратили на отработку своего трюка. Помимо этого, Илай рассказал все, что знал о своей подруге: что ей нравилось, чего при ней не стоило упоминать и наоборот, о чем стоит обмолвиться. Как держаться, как смотреть и даже во что одеться, хотя выбор одежды оказался не столь велик. Если бы не призрак, Дениз никогда бы не решилась на подобную авантюру – предложить свою недописанную работу на выставку, посвященную памяти Илая Рейвена.

Для портрета она использовала всего две краски: черную и белую, которых по ощущению ушло чуть ли не вагон, и все равно не хватило. Еще и квартира успела провонять растворителем, отпугнувшим тараканов, но привлекающим токсикоманов – и еще вопрос, кто хуже. Но несмотря на все перечисленное, портрет был нарисован действительно хорошо. Илай на нем представал сразу в двух ипостасях. Анфас: собранный, внимательно смотрящий на зрителя. И в профиль: расслабленный, выпускающий струю сигаретного дыма вверх. Стрижка «Бокс», чуть сведенные брови, напряженный лоб, легкая небритость. У Дениз, глядя на портрет, возникало непреодолимое желание настоящего Илая обнять и пообещать ему, что все будет хорошо.

Делайле Фокс, судя по реакции, захотелось того же. Уголки губ женщины дернулся в горькой усмешке, пальцы, едва касаясь холста, прошлись по абрису нарисованного лица, застыли на миг на щеке и резко дернулись назад.

– Ты и впрямь его знала… Честно сказать, я, когда соглашалась на эту встречу, была уверена, что ты – одна из тех проходимок, пытающихся нажиться на его имени. Знаешь, чего они только не приносили! Как будто перерисовать фотографию из глянца, где они обычно мелькали, достаточно… Один идиот и вовсе половину лица Илая превратил в скелет: череп, слезы, непонятно откуда стекающие, кости и даже внутренние органы! Мерзость. А ведь Илай был одним из… самых живых, что ли. В нем горел огонь!..

– Ага, – поддакнул призрак. – Так горел, что аж спалил дотла.

Дениз опустила голову, чтобы не встречаться с ним взглядом, и тогда он взял ее за запястье. Его голос возник в сознании из ниоткуда, призывая сосредоточиться.

– Где вы познакомились? – Делайла все еще смотрела на портрет, но он ее больше не интересовал.

– В Сити два с половиной месяца назад. Илай был постоянным клиентом в кафе, где я работаю.

Дениз по наставлению призрака принялась воодушевленно врать об их встрече и последовавшим за ней романом, коротким, но бурным. О том, каким Илай был милым и грустным, как любил рассказывать байки из своей жизни, как ждал ее после смены… От подсказываемых подробностей горели щеки, но губы продолжали нести околесицу, отчетливо проговаривая каждое слово, ни единому из которых Делайла не поверила. Казалось, еще чуть-чуть, и она наденет злосчастный портрет на голову Дениз, приправив действия смачной бранью. Но нет, дослушала до конца, хоть взгляд из заинтересованного изменился на презрительный.

– Даже если на секунду допустить, что ты не врешь, потому что Илай и впрямь мог провернуть подобную глупость перед смертью, ты-то сама о чем думала? О чем думала, когда влюбилась в без пяти минут мертвеца? Он же говорил о своей болезни, судя по твоему рассказу.

Призрак выпустил руку Дениз и шагнул ей за спину, признавая поражение. То ли он никого не любил в своей жизни, то ли успел проиграть Делайле в похожем споре. Зато самой Дениз было что ответить, и она, подняв голову, смело посмотрела в глаза оппоненту.

– Мы не выбираем. Не выбираем: когда, в кого и за что влюбляться. Чувство просто рождается у нас в голове и ставит перед фактом, и ничего с ним не поделать. Разве что закрыть в себе и переболеть, либо подарить тому, к кому оно зародилось. А как лучше поступить даже время потом не расскажет. Я же предпочитаю сожалеть о совершенных поступках, чем о несовершенных. Они дают меньше пищи для пустых рассуждений.

«Ну вот, – подумала Дениз, – теперь она точно наденет портрет мне на голову и вышвырнет из галереи пинком под зад».

Но Делалайла не спешила выгонять чересчур пафосную девицу – сначала удивилась, что ей дали отпор, а потом и вовсе рассмеялась в голос. Дениз, испугавшись ее реакции, шагнула назад и уже собиралась сбежать, но рука Илая вновь легла на запястье, принеся удивительное спокойствие – его спокойствие и уверенность.

– А ты мне нравишься! – отсмеявшись, решила Делайла. – Конкретно эту картину я возьму на выставку – она хорошо вписывается в уже имеющуюся коллекцию. У тебя только портрет?

Были еще рисунки, которые Дениз уговорил взять Илай и, как оказалось, не зря – Делайле они понравились. Она отобрала несколько из них и попросила сделать по десять копий каждого, пообещав не только купить все, но и заранее оплатить расходы.

– Зачем они вам? – удивилась Дениз. – Нет, я с удовольствием возьмусь за эту работу, тем более мне дали выходные, но… У вас же выставка…

– Выставка, – Делайла грустно улыбнулась. – Понимаешь, милая, это не столько художественная выставка, сколько мероприятие для фанатов. А фанаты – страшные существа. Они могут устроить драку на аукционе за право выкупить пробку от бутылки, из которой пил их кумир, а могут обойтись газетной вырезкой, не потратив ни цента на дешевую фотографию, даже если та будет с автографом. Потому я не рассчитываю, что на выставке в память об Илае Рейвене хорошо продадутся картины, но авторские рисунки вполне могут. Главное, правильно их представить: минимализм, стиль, реализм. А искусство… О нем мы с тобой непременно поговорим, если твою работу купят.

Они заключили договор, и Дениз получила аванс и скидочную карту в магазин художественных товаров, о котором даже мечтать не могла – с ее-то доходами! Но ни это, ни последующие удачные покупки не подняли настроения. Не взбодрил и сам Бруклин с его старинными домами, коваными заборчиками и перилами, так напоминающими о покинутой родине. Наоборот, Дениз расстроилась еще больше, сильно озадачив этим Илая. Поначалу он еще пытался ее развеселить, пытался остановить возле особенно красивого здания, но все было тщетно. Дениз не отвечала ни на один из его вопросов, ни на одно его прикосновение.

– Да что не так? – спросил он, когда они добрались до квартиры Дениз. – Мешать тебе рисовать я не собираюсь. Денег тебе заплатили больше, чем требовалось. Да и портрет мой непременно купят! Я бы такой обязательно купил – он клевый!

Она молчала. Не потому, что злилась или была недовольна Илаем или совершенной днем сделкой. Просто сама не знала, почему вдруг стало плохо, когда жизнь начала налаживаться.

– Эй, поговори со мной! – Илай присел перед ней на корточки и заглянул в глаза. – Дени…

Дениз вздрогнула от озарившей ее догадки, а губы сами прошептали:

– Марк…

– Марк? Ты его любила? Он жив? Он тебя бросил?

– Любила. Жив. Он… Я… Слова, что я сказала сегодня Делайле… На самом деле, я очень сожалению о том, что однажды сделала. Я испортила жизнь Марку…

И она рассказала Илаю все: и про вредного мистера Александроффа, которого в итоге убила, и про Элиссон и ее ребенка, и, конечно же, про Марка Хемсворта. Про Марка, уехавшего во Францию, в которую сама Дениз передумала перебираться, хотя там такую убогую жизнь, как здесь, ей не пришлось бы вести, потому что там имелись связи и знакомства, а здесь она оставалась совсем одна. Выбрав Нью-Йорк, Дениз попыталась наказать себя за случившееся, и у нее это отлично получилось.

– А теперь у меня нет денег даже на возвращение домой, – закончила она свой рассказ.

– Появятся. Не получится с галереей Делайлы – поищем новую. В крайнем случае подашься в модели, уж здесь тебе Парижа будет не избежать. Найдешь там своего Марка и все ему расскажешь. Даже если не поймет, он имеет право знать, что тогда произошло, а ты – высказаться. Может, в случае с мистером Александроффом ты перегнула палку, но в истории с Марком твоей вины нет. Черт, да ты, судя по всему, вообще про свой дар ничего не знаешь. Это сейчас ничего не знаешь, а тогда и того меньше! Если твой Марк не конченый мудак, он должен понять. А не поймет – так ему и надо.

– Спасибо, – она слабо улыбнулась и, шмыгнув носом, принялась вытирать слезы. – Знаешь, тогда мне не хватало друга, которому можно довериться, как сейчас тебе. Очень жаль, что мы встретились так поздно. И так жаль, что ты умер…

Он не ответил. Поднялся и, сев рядом, притянул ее к себе, но в этот раз Дениз не почувствовала исходящего от него холода. Илай Рейвен, умерший от лейкемии и вырванный обратно в мир живых против своей воли, больше не желал смерти призвавшему его некроманту и вопреки всем законам не забирал чужое тепло, а наоборот, отдавал свое. И если в тот момент он не был ангелом, то кого вообще в этом безразличном ледяном мире можно назвать ангелом?

Прошлое. Лучший друг. Часть 3

Все выходные Дениз планировала рисовать заказ Делайлы Фокс, чтобы успеть как можно больше – до выставки оставалось две недели. Но у Илая были свои планы, и, хотя рисование в них тоже входило, он в первую очередь потащил Дениз на улицу – гулять и любоваться городом. И надо отдать должное, за эти дни ему удалось доказать, что даже в Бронксе есть на что посмотреть и во что влюбиться. Например, в Маленькую Италию с ее уютными магазинчиками, во время прогулки по которой Дениз вспомнила, как ей нравилось рисовать городские пейзажи, и она даже сделала пару набросков в предусмотрительно захваченном с собой скетчбуке.

Это было удивительно: вокруг нее кипел, шумел и постоянно менялся целый мир, полный красоты и чудес, а она была настолько увлечена самобичеванием, что не замечала этого! И не заметила бы, если не Илай…

– Ты похожа на лягушонка, – сказал он, когда они остановились отдохнуть. – Не тот лягушонок, что сидел в колодце и не знал про океан, а тот, что сидя в заливе, мечтал о море, не осознавая своего счастья.

– Пока не пришел рыбак и, выловив, не продал французскому ресторанчику?

– Э, не. Никаких рыбаков в мою смену! Вот раскрутим тебя как художника, купим билет до Парижа, где я передам тебя на руки Марку, а там уже делайте что хотите!

Дениз улыбнулась. Илай говорил об этом, как об уже свершившемся, и она ему верила. Верила, что портрет купят, что будут новые заказы, и она получит свою долю славы и, конечно же, денег. Что Марк ее непременно поймет и простит, нужно лишь только встретиться…

– А ты? Чего ты хочешь?

Призрак перевел на нее удивленный взгляд и, поняв, что она спрашивает всерьез, задумался.

– Не знаю, – он пожал плечами. – Наверное, раз есть мы – призраки, значит, есть либо другие миры, либо новая жизнь. В ад и рай я не верю. К тому же учитывая все, что ты успела натворить, тобой давно должны были заинтересоваться в одной из этих инстанций. Не могут же там быть одни разгильдяи? Но не обратили, значит, миры или новая жизнь. В принципе, я бы и на то и на другое посмотрел.

Она кивнула. Вообще, Илай в некромантии разбирался гораздо лучше Дениз. Должно быть, потому, что не боялся, в отличие от нее самой. Да и проявляемое любопытство лично ему никаких последствий не сулило – цепь служила отличной страховкой.

– Я за новую жизнь, – сказала Дениз. – Только не связывайся и там с художницей.

– С писательницей свяжусь, – торжественно пообещал Илай. – Писательницы гораздо интереснее должны быть.

– Почему? – опешила она.

– Ну… Ты вот нарисовала и все, так и живи себе бледным призраком. А взять хотя бы ту же Мэри Шелли – у нее вон чудовище из кусков плоти говорящее имелось. Так гораздо интереснее, чем просто призрак.

– Окей, – кивнула Дениз, решив не развивать тему, хотя, по ее мнению, у Мэри Шелли тоже был всего лишь роман и никаких реальных монстров, – писательница так писательница. Почудите там по полной.

Вместо ответа он поднял вверх большой палец.

В общем, эти замечательные дни они провели весело и с пользой. Дениз отдохнула, отчего ушла синева из-под глаз, а цвет лица перестал вызывать сомнения в его естественности. Она успела нарисовать половину портретов из заказа Делайлы и, главное, узнала много нового о своем даре некроманта, и потренировала навыки. Например, не призванные ею призраки не могли следовать за ней, если она сама их не позовет. На цепи можно держать больше одного призрака, и саму цепь легко оборвать, если мертвеца не призывали, и тот пробыл на привязи совсем недолго. Так гуляя по опасным улицам или возвращаясь домой, она прихватывала с собой одного-двух «беспризорных» приведений, а потом у самого подъезда отпускала их. Иногда они обиженно застывали у нижней ступеньки, не понимая, что делать дальше. Иногда растворялись в воздухе, уходили в иной мир или новую жизнь. Но чаще просто возвращались туда, откуда их подобрала Дениз. Время от времени в ее сердце закрадывалась жалость к этим бедолагам, но не могла же она в случае опасности пожертвовать Илаем! Нет, они с ним дойдут до Марка, а потом, независимо от результата, Дениз найдет своему другу хорошую семью. Она надеялась, что если пара будет желать рождения ребенка, то примет переродившегося призрака…

Выходные закончились внезапно – Дениз только успела войти во вкус. Но счета сами себя оплачивать не собирались, а значит, предстояло вновь вернуться на работу. В кафе ей обрадовались все, особенно Тильда и мистер Джеферсон. И если первая скучала по подруге, то управляющему требовались рабочие руки. Оказалось, что пока Дениз отдыхала дома, Мариза в один прекрасный день просто не явилась на работу. Вот так без предупреждения взяла и не пришла, а когда позвонили ей домой, соседка по квартире сказала, что Мариз отправилась покорять Голливуд.

– Что ж, – усмехнулась Тильда, закончив пересказывать сплетни, – хоть кто-то следует за своей мечтой. Жаль только, мистер Джеферсон не торопится найти ей замену, решив, что мы и так справляемся.

Дениз, конечно, понимала, чем может обернуться такая экономия для нее лично, но обсуждать управляющего ей не хотелось. Поэтому она поспешила перевести разговор на другую тему.

– А что с твоей мечтой? Звонила мистеру Такеру?

– Мистеру Такеру? – не поняла Тильда.

– Ну, ты брала у меня лист с номером, помнишь? Импозантный мужчина в темно-бордовом свитере и серых брюках, заказавший с утра пораньше кофе по-ирландски. Он еще ушел, не дождавшись заказа. Представился как Сэм Такер.

– А… – Тильда разочарованно покачала головой.

Матильда собиралась позвонить ему в свои выходные, у нее как раз шли два подряд, но на следующий день мистер Такер снова пришел в кафе и успел нагрубить ей, когда она его обслуживала. И, естественно, не оставил никаких чаевых. Потом пришел снова и снова нагрубил, но уже не ей, а другой официантке. И романтический настрой пропал как-то сам собой, а лист с номером Тильда выбросила. Но расстраивалась она недолго – Мариза свалила в Лос-Анджелес, работы прибавилось и стало не до переживаний. Да и мистер Такер, или «Кофе по-ирландски», как они его тут окрестили, больше не заходил.

«Спорим, он тебя ждал?» – взяв Дениз за руку, мысленно спросил Илай.

Дениз так же мысленно пожала плечами в ответ. Она надеялась, что мистер Такер больше в их кафе не придет, и ей не придется объяснять, почему решила отказаться от его заманчивого предложения стать моделью и не позвонила. И казалось, несуществующие боги благоволили ее надеждам.

Жизнь вновь вернулась в привычное русло, но перестала быть унылой и однообразной. Сумев довериться Илаю, Дениз приоткрыла свое сердце и для Тильды, поделившись с приятельницей планами насчет карьеры художницы. И Тильда искренне обрадовалась ее успехам.

Успехи действительно были. Дениз успела вовремя сдать работу Делайле, а та, в свою очередь, подкинула новую – тот самый портрет Илая не просто купили в первые дни выставки, но и заказали к нему еще несколько «от того же художника». С одной стороны, о таком заказе Дениз даже мечтать не могла: дюжина портретов с предоплатой расходов на материалы по хорошей стоимости по завершении, каждого отдельно. Делайла даже разрешила работать в ее студии при галерее «Лисья поляна». Работать в студии с хорошим светом! И это не говоря об обстановке! Еще и в Бруклине, где теперь вполне можно было снять квартиру за вырученные с продажи первой картины деньги! А с другой стороны, заказчику требовались портреты умерших знаменитостей, и Дениз боялась, что, рисуя их, разорвет цепь, связывающую ее с Илаем…

На раздумье Делайла Фокс дала ей две недели – бессовестно большой срок, но явно с учетом того, что управляющий кафе не захочет отпустить Дениз сразу, заставив отработать. Вот только она, несмотря на поддержку Илая и Тильды, никак не могла решиться на разговор с мистером Джеферсоном. Илаю, как истинному ангелу-хранителю, пришлось взять все в свои руки, вернее, руку Дениз в свою и через нее поговорить с управляющим об увольнении. Мистер Джеферсон расстроился, ведь ему не хотелось искать новую девушку взамен проверенной временем Дениз, но он попросил ее отработать всего лишь неделю.

Чем ближе был последний день работы в кафе, тем сильнее нервничала Дениз. В предпоследний даже забыла закрыть окна, после того, как утром проветривала квартиру, а жила она всего-то на третьем этаже.

– Да чего ты паришься? – искренне недоумевал Илай. – Вся наличность у тебя с собой, ценных вещей совсем нет, даже одежду не жалко – новую в случае чего купишь. Не за «мертвых мальчиков» же волнуешься?

– За них и волнуюсь! – огрызнулась Дениз.

Глупо, но она правда дорожила своей коллекцией, будто лица не просто мертвых, а уже точно покинувших этот мир людей таят в себе ответ на пока еще не заданный ею вопрос. Очень важный вопрос…

– Да никому твои мальчики не сдались, – призрак ободряюще хлопнул ее по плечу. – А если кто и позарится – потом новых нарисуешь. Ты же художник!

«Ага, – подумала она, – художник».

Но предчувствие, что, если с картинами чего случится, новые такими же не получатся, усиливало тревогу, от которой начинали трястись руки. Дениз пыталась скрыть свое волнение, но судьба, как назло, решила ее испытать, подкинув встречу с мистером Такером, о котором все успели забыть.

Зато мистер Такер про нее не забыл и, когда к нему подошла Тильда, указал пальцем на возвращающуюся из конца зала Дениз:

– Меня обслужит вон та девушка.

Спорить с клиентом не хотелось, тем более сегодня мистер Джеферсон ушел домой пораньше – у него заболела жена. Оставалось достать блокнот и натянуть на лицо дежурную улыбку.

– Вы не позвонили, – упрекнул ее мистер Такер.

– Я потеряла альбом с вашим номером, – соврала Дениз. – Что будете заказывать?

– Вы его не теряли – отдали другой девушке.

– Я его потеряла, мистер. Будьте так любезны, сделайте заказ – меня ждут другие посетители.

Посетителей под вечер и впрямь набралось много, и мистеру Такеру пришлось временно ретироваться. Он по обыкновению заказал кофе по-ирландски и попытался вновь завести разговор, когда Дениз принесла заказ. И когда она вновь сослалась на необходимость работать, показалось, что он схватит ее за руку, заставляя пожалеть, что в кафе нет призраков, кроме Илая. С каким бы удовольствием она бы избавилась сейчас от назойливого Сема Такера! Даже сама оплатила бы его заказ ради такого случая.

Но свободных призраков не было, время близилось к закрытию, вредный мистер Такер не собирался расплачиваться и уходить, а окно в квартире Дениз все еще оставалось открытым, делая ее мертвых мальчиков неоправданно беззащитными. И чем дальше, тем сильнее тряслись руки, в итоге разлив один из заказанных кофе. К счастью, произошло это на кухне, а не в зале.

– Да что с тобой? – удивилась Тильда. – Неужели снова заболела?

В ее голосе слышалась искренняя забота, и Дениз призналась, что оставила открытым окно квартиры и теперь волнуется.

– Езжай домой, – милостиво разрешила подруга. – До конца рабочего дня всего какой-то час, клиентов почти не осталось – так что ничего страшного не случится. К тому же ты вообще увольняешься – завтра последний рабочий день! Езжай домой. И больше не оставляй окно открытым! Если, конечно, не переедешь в суперэлитный район и не наймешь охрану, – она заговорщицки подмигнула.

– Но… мистер Такер так и не расплатился…

– Я с ним поговорю, – пообещала подруга. – Скажу, что опять сердечко прихватило, и мистер Джеферсон повез тебя в больницу. Двух зайцев одним выстрелом!

– Спасибо! – от переизбытка чувств Дениз крепко обняла подругу и побежала собираться.

На квартиру Дениз никто, конечно же, не позарился. Наверное, ее слава ведьмы распространилась не только среди воришек и хулиганов, но и домушников тоже. Но судьба рисунков не на шутку взволновала, и полночи она собирала и упаковывала рисунки и холсты. Хорошо, что планировала переезд, и все необходимое имелось под рукой – кроме картин, увозить было нечего.

– И все же я не понимаю, почему ты с ними возишься, – вставил единственную за весь вечер ремарку Илай, когда Дениз закончила.

– Я тоже, – призналась она, – но отчего-то уверена, что они однажды мне понадобятся… Хотя бы для того, чтобы устроить самую грандиозную в мире выставку мертвых мальчиков.

Последующая улыбка получилась неискренней, и призрак в ответ лишь покачал головой.

– Ладно, я спать. А послезавтра попрошу у Делайлы разрешения оставить картины в студии. Совру, что они могут понадобиться мне для работы… Звучит, конечно, как лютая дичь… Да и не послезавтра, а уже завтра…

Утром ей показалось, что она проспала и, наспех собравшись, выбежала из дома. Илай, ничего не поняв, бросился следом, безуспешно пытаясь поначалу поймать ее руку, а потом просто плелся рядом, показательно зевая, хотя во сне не нуждался. Только пробежав пару кварталов и очутившись в метро, Дениз увидела, что еще слишком рано, но возвращаться домой уже не имело никакого смысла. Зато хоть давки в этот раз не было.

До кафе она плелась медленно, надеясь растянуть время, даже встала в вялотекущую очередь за хот-догами и очень удивилась, когда ей вручили в руки теплый сверток. Машинально оплатила и успела отойти на несколько метров, когда учуяла запах горчицы, которую не любила. Но ведь теперь не нужно было трястись над каждым центом, и хот-дог можно выбросить или скормить кому-нибудь в кафе. Например, Тильде. Подруга вечно не успевала позавтракать, хоть и вставала всегда рано. Просто она слишком много времени тратила на приведение себя в «надлежащий вид», что подразумевало под собой душ, сушку и выпрямление рыжих кудрей, макияж. Дениз же за «причесалась и пошла» вечно доставалось, что от Тильды, что от других официанток, пророчащих ей венец безбрачия. Как будто у них таких напудренных с личной жизнью все было в порядке.

Желудок болезненно сжался, словно его сдавили призрачные ледяные пальцы. Дениз остановилась и со злостью посмотрела на злосчастный хот-дог, а потом принялась быстро есть, почти не прожевывая, чтобы как можно меньше горчицы попало на язык. Ничего, сейчас придет в кафе и чего-нибудь выпьет. Кофе по-ирландски, например. В честь последнего рабочего дня.

– Ты чего это? – покосился на нее Илай, который перед этим по привычке глазел по сторонам в поисках других призраков и пропустил ее заминку.

– Вадничаю, – пробурчала она, пытаясь прожевать последний кусок, едва умещающийся во рту.

– А-а… Слушай, тебе не показалось странным, что вокруг нет призраков? Вчера только на углу велосипедист с колесом ругался на каждое мимо проезжающее желтое такси, и через дорогу от кафе девушка-клерк злобно пялилась на светофор, а сегодня их нет. Думаю, если пройти дальше, тоже никого не будет.

Дениз проглотила остатки хот-дога и пожала плечами. Отсутствие призраков ее не волновало – ее пугало лишь их наличие и только в самом начале становления некромантом. И потом где-то рядом могла произойти авария, чем местные не упокоенные и воспользовались. Ну, или какой-нибудь адвокат или брокер схватил сердечный приступ, мало ли. Да и вообще! Это же Сити! Богатейший боро Нью-Йорка, конечно, имел за собой такой грешок, как Гарлем, но где Гарлем, а где Мидтаун? Две большие разницы, очень большие, а значит, за исчезновением призраков не могло стоять нечто криминальное. Если, конечно, адвоката или брокера не убил киллер. От такой мысли Дениз непроизвольно рассмеялась, и Илай, осуждающе качая головой, продолжил пялиться по сторонам.

Пялиться оставалось недолго – они уже пришли. Но возле черного входа никого еще не было, хотя самые ранние пташки где-то к этому времени подходили. Неужели Дениз опередила всех, даже мистера Джеферсона, который по утрам открывал кафе? Хотя вчера закрывал кто-то другой и ключи оставались у него. Но вот кто именно – тот еще вопрос. В принципе, она могла и подождать, но потянула за ручку. Дверь оказалась не заперта. Странно. Неужели кто-то решил выслужиться перед управляющим? Но тот никогда не ругал за небольшие опоздания, отлично понимая, что в мегаполисе это просто неизбежно.

«Или кафе просто не запирали на ночь» – неожиданная мысль обдала холодом.

Дениз вздрогнула, но порог переступила. Илай, принюхиваясь, прошел вперед и просочился сквозь двери кухни. Хорошая способность – просачиваться, только… разве призраки могут чувствовать запахи?

«Почему нет, если это запах смерти?» – спросила себя Дениз и осознав, что спрашивает, снова вздрогнула.

Желудок, как совсем недавно, сжали ледяные призрачные пальцы. Ноги налились свинцом, подогнулись, утягивая вниз к полу, к горлу подкатила тошнота с отвратительным привкусом горчицы. В ушах зазвенело. Не обращая на все это внимания, она заставила себя сделать шаг вперед, затем еще один и еще. Ладони вспотели и никак не хотели открывать ведущую на кухню дверь, а когда все-таки сладили, в нос ударил неприятный приторный запах. Дениз не выдержала, оперлась на стоящий справа от входа кухонный шкаф и согнулась пополам. Ее вырвало, и еще несколько минут спазм не давал разогнуться, хотя в желудке уже ничего не осталось.

– Черт! – выругался подбежавший к ней Илай. – Надо было сказать тебе, чтобы оставалась на улице, а я как идиот засмотрелся!.. Идем наружу, Дени. Давай.

Он бережно взял ее за руку, но другой она крепко вцепилась в шкаф. Уходить было поздно – пока ее рвало, она успела увидеть и рыжие волосы в луже запекшейся крови, и бледную руку с аккуратно подстриженными алыми ногтями на плитке мышиного цвета.

«Идеально, – пронеслось в голове, заставив Илая недоверчиво отстраниться. – Красные ногти – пять маленьких пятнышек легких, но точных касаний кисти. Рыжие волосы – большое пятно с волнами мазков…»

– Дениз? – в голосе призрака слышалась неподдельная тревога.

– В кабинете мистера Джеферсона есть телефон, – с неестественной жадностью рассматривая мертвую Тильду, ответила она. – Нам надо вызвать полицию. Только… Я сама не дойду. И еще – закрой мне глаза. Пожалуйста. Закрой мне глаза и пообещай, что не дашь мне ее нарисовать. Я не хочу ее рисовать, Илай! – Дениз всхлипнула.

– Обещаю, – сказал он и крепко обнял, закрывая собой убитую Тильду.

Прошлое. Лучший друг. Часть 4

Остальное Дениз запомнила плохо. Вроде бы приехали полицейские и все оцепили. Вроде бы ее допрашивали и показывали какие-то фотографии, а она даже указала на одну из них. Только вот в участке это было или все в том же кафе, хоть убей, не помнила. Пришел кто-нибудь еще из сегодняшней смены? А мистер Джеферсон? С ним кто-нибудь связался? А с родственниками Тильды? Но если Дениз и мучали эти вопросы, пока она блуждала между сном и явью, то по пробуждении остался один самый важный: где она, черт возьми?!

Комната, в которой она проснулась, несмотря на преобладание темных тонов, не выглядела строгой, а наоборот – уютной и очень теплой. Наверное, благодаря многочисленным пуфикам, подушкам, пушистым коврикам на полу, цветам на прикроватной тумбочке, подоконнике и столике в дальнем углу. Но больше всего Дениз привлекла стена в черно-белых разводах…

– …словно молоко разлили в густую тьму…

– Доброе утро, – Илай появился будто из ниоткуда: только что его не было, а вот уже сидит на краю кровати и настороженно всматривается в ее лицо, боясь найти там следы болезни. – Как себя чувствуешь?

– Вроде нормально, – она пожала плечами. – А мы где?

– У Фокси. Я заставил тебя ей позвонить из полицейского участка, потому что тащиться в твоем состоянии обратно в Бронкс показалось мне небезопасным занятием.

И Делайла приехала и забрала ее к себе? Но почему? Ведь Дениз – никому не известная художница, на которой не заработать больших денег, одни лишь расходы. Неужели под словами «а ты мне нравишься» крылось тогда нечто большее?

«Только этого мне не хватало!»

Закрыв глаза, она плюхнулась обратно на кровать и с головой накрылась одеялом. Хотелось лежать вот так до конца времен или пока кто-нибудь не придет и не решит все ее проблемы, потому что у самой Дениз сил и желания решать их не было. Но никто не спешил ей на помощь, и даже Илай поднялся и ушел к окну, зависнув там размытым силуэтом. На него следовало приклеить плашку «Совесть», потому как он одним лишь присутствием напоминал, что не все в этом мире хотят тебя поиметь, что у других людей свои проблемы, что нет ничего однозначного. А эта комната, как и удачно проданный портрет Илая, отличное доказательство того, что все есть оттенки, и чистые цвета существуют лишь в еще не распакованных красках.

Пришлось подниматься, искать свою одежду по всей комнате, когда она аккуратной стопкой лежала на стуле слева от кровати, потом отправляться на поиски Делайлы, потому что Илай отказывался разговаривать с Дениз. Впрочем, хозяйка квартиры нашлась быстро – сидела в гостиной вместе с незнакомым парнем и что-то весело тому рассказывала. При виде Дениз она призывно помахала рукой:

– Мы как раз о тебе говорили. Ах да, это Гилберт – лучший друг Илая. Ему очень понравился тот портрет с выставки, но с покупкой не успел. Так что у тебя новый заказ. Несколько новых, – на последних словах она довольно улыбнулась.

«Ага, значит не только человеколюбие…»

Но товарно-денежные отношения Дениз устраивали больше, чем милосердие со стороны малознакомых людей. Она не верила в подобное милосердие, а в деньги – очень даже. И может, счастье на них и впрямь не купишь, но вот спокойствие вполне. Ее спокойствие уж точно.

– Приятно с вами познакомиться, мистер Гилберт.

– О нет, – он скорчил недовольную гримасу, показывая, как сильно его огорчило подобное обращение. – Зови меня Гилом, пожалуйста. Тем более мы заочно друзья, раз ты была близка с Илаем, – искренняя улыбка преобразила его лицо, сделав очень милым.

Слегка подправить нос с горбинкой и…

«Хватит равнять людей под собственные вкусы!» – мысленно осадила себя Дениз и улыбнулась в ответ.

– А портрет нужен в точности такой же, как тот с выставки?

– Ну вот, сразу о работе, – рассмеялась Делайла. – Нет бы для начала поблагодарить за вчерашнее и…

– Прости! – принялась спешно оправдываться Дениз. – Я просто… Я действительно очень тебе благодарна, просто… Не совсем еще в себе, что ли…

– Да расслабься, я пошутила. Не могла не пошутить, потому что ты всегда говоришь только о работе. Причем о той, что связана с мертвыми мальчиками, – Делайла вновь рассмеялась.

Дениз неуверенно улыбнулась ей в ответ. И лишь один Гил непонимающе переводил взгляд с одной на другую.

– Мертвые мальчики? – переспросил он никого конкретно. – Нет, я понимаю, что Илай точно не девочка, но… Есть еще, что ли?

Дениз словно молнией ударило. Мертвые мальчики! Ее мертвые мальчики остались в квартире без присмотра! А если она снова забыла закрыть форточку? Или все-таки закрыла? Взгляд судорожно заметался по гостиной в поисках Илая, но он, как назло, куда-то запропастился! И, конечно, ее метания не остались незамеченными.

– Что не так?

– Я, кажется, снова забыла закрыть окно в квартире. Каждое утро открываю, потому что краски, растворитель… ну… пахнут. А вчера была такой взвинченной с утра, совершенно не помню, закрыла я его или нет. И теперь даже не уверена, закрывала ли я саму квартиру…

Руки опустились, глаза подозрительно защипало, заставляя моргать чаще. Гил с Делайлой переглянулись, потом он многозначительно кивнул.

– Почему бы тебе не пожить у меня, пока не найдешь себе нормальное жилье? Впрочем, если тебе здесь понравится, можем договориться о ренте. Моя соседка все равно месяц как съехала, а пускать к себе незнакомого человека совершенно не хочется. Как тебе такая идея? – воодушевленно спросила Делайла, но видя, что ее слова не имеют отклика, поспешно добавила: – За вещами можно съездить прямо сейчас.

Дениз молча кивнула в ответ. Не то чтобы ей понравилась идея переехать жить к Делайле, просто хотела увидеть своих «мертвых мальчиков» как можно скорее. Увидеть и убедиться, что с ними все в порядке.

– Едем на моей машине – она вместительнее, – Гил поднялся с дивана и выжидающе посмотрел на девушек.

Дениз снова кивнула. Делайла хлопнула в ладоши и велела следовать за ней.

Дорога заняла слишком много времени не только из-за пробок, но и потому что Делайле захотелось кофе, и минимум четверть часа они ждали заказ. И Дениз всю дорогу пришлось держать стакан двумя руками, потому что пить она не могла, а пролить и испортить обшивку чужой машины боялась. Она и так чувствовала себя виноватой в том, что обманывает этих людей, пользуясь их добротой. Илай сидел рядом на заднем сиденье, но постоянно отворачивался, когда она пыталась встретиться с ним взглядом. Неужели из-за вчерашней реакции в кафе он ее возненавидел? Да, она повела себя неадекватно, но это из-за шока. Или дело не только в этом?

Так занятая мыслями о своих возможных проступках, Дениз не заметила, как они, наконец, добрались до ее дома. Впрочем, обгоревшее здание за окном внедорожника просто не могло быть им. Просто не могло. Потому она не обратила внимания, когда Гил со словами «Схожу, узнаю, что случилось» вылез из машины. Даже не сразу поняла, что имеет в виду Делайла, обещая ссудить ей денег на все необходимое. И лишь когда Илай чертыхнувшись, вылетел наружу, она проследила за ним взглядом и до нее дошло.

Стаканчик с кофе выпал из ее рук, разлившись по брюкам и сиденью. Кожу обожгло, но Дениз, не обращая внимания, выскочила из машины, кинувшись к дому. Ее дому! Дому, где она оставила своих «мертвых мальчиков». Теперь уже навсегда мертвых… Ее не волновала желтая лента с надписью «Keep out», она легко отмахнулась от бросившегося за ней Гилберта, и только выбежавший из подъезда Илай, не давая подняться на крыльцо, опрокинул ее вниз и прижал к дорожке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.