Марина Параскун
Волчица

Приветствую всех!

И Благодарю!

Благодарю за позволение расширить Вашу картину мира небольшими историями, что проявились однажды. Одни в миру случились, другие же вуаль фантазийная покрыла, но всё есть наша жизнь, всё есть реальность. Надеюсь, что в момент прикосновения Вашего взгляда к страницам книги, Вам откроются смыслы про глубину, про осознание себя. А что-то, возможно, и душу вывернет наизнанку, усиливая сердцебиение в ритмичном темпе. Пусть случится раскрытие! Любое! Реальность, она ведь у каждого своя. Одним, чтобы душу открыть достаточно взгляда, другим же и слов мало… Хотя всё в нас. Осознание в моменте – непростое состояние. Позвольте себе быть настоящими, такими, кого не грузит социум обязаловкой и долженствованием. Хотя бы на краткий миг. Но миг непритворный, такой, где погрузишься всем своим существом в историю, а где-то даже и не в историю, а самую настоящую событийную реальность одной жизни…

Всё для Вас, дорогой читатель!

Благодарю за Ваш интерес и внимание!

Всегда с Вами, Марина Параскун

Волчица

Серая хищница, словно властная хозяйка, вышагивает уверенной поступью. Путь держит к реке, где вода спокойная и ровная. Жажду утолить.

Свои владения серая хозяйка осматривает внимательно. Оберегает от чужаков и неприятелей. Не позволит злу вторгнуться на охраняемую территорию. Правда, так было не всегда.

В юные годы, еще совсем несмышленым щенком, волчица впервые соприкоснулась со злом. Беда заставила маленькое неокрепшее создание покинуть родные края. А нужда, такая назойливая и прилипчивая, вынудила искать тихий укромный уголок. Чтобы выжить.

И теперь одинокое дикое животное трепетно караулит свои владения. Не позволяет чужакам подолгу задерживаться на охраняемой территории. Пробежать украдкой разрешает каждому… Бросить корни – никому! Да и зачем? Лес большой, всем места хватит…

Жизнь зверей подчинена законам природы. В диком мире жизнью движут инстинкты. Хочет животное поесть – ищет пищу, хочет отдохнуть – ищет ближайшее удобное место, а хочет лапы размять – бежит себе, нос по ветру держит. Всё просто и естественно.

Пока.., пока не появится человек.

…Волчица неожиданно останавливается. Какой-то посторонний звук нарушает одинокое спокойствие животного. Задирает она морду вверх, хватая ноздрями воздух. Вдыхает, затем еще и еще. Пытается изучить запах. Узнаёт. Знакомый запах. Откуда-то из детства.

 И всплыло воспоминание, как когда-то серой крохой утыкалась она мордочкой в теплую материнскую шерсть. Как дарящие любовь материнские прикосновения окутывали лаской и нежностью… Спокойное время, уютное детство – краткий миг.

Разрушение пришло внезапно. Секунда-другая – и вот уже неокрепший серый щенок взрослеет в одночасье. Вырывают детеныша из мягких материнских лап злые люди. Охотники за трофеем не церемонятся с жертвой. В погоне за наживой человек азартен, может уничтожить любого, кто вздумает путь преградить. Берегись, и птаха, и зверь лесной…

И в тот злополучный миг матери оставалось только одно – спасать дитя. Прятать, где только можно. Пытаться укрыть свою юную кроху хоть где-нибудь, хоть как-нибудь. Лишь бы уберечь, только бы спасти. Но прыткие охотничьи псы всюду достанут. Выгонят из любых тайных мест. Нюх у них острый. Всюду чуют. Четвероногие охотники за трофеями натаскиваются своими хозяевами так, что ни одна тварь не скроется бесследно. Цепкие лапы достанут всюду. Бесполезно искать укрытие. Мать и дитя загнаны в угол. Что делать беглянкам?..

…Появляется расплывчатое воспоминание о спасительной норе. Как там оказалась? Не помнит. Страшно тогда было. По-настоящему страшно. И дрожь по всему телу пробегала. Такая настоящая, чуть ли не до судорог дрожь. Холодная-холодная. И бесконечная. Всё пронзала, пронзала… Казалось тогда, что каждый волосок пронизан этой страшной дрожью. До самого-самого кончика.

И в мгновение воспоминания о страшной дрожи меняются на более яркое видение, где запечатлелись последние материнские прикосновения, в которых крохотный детский носик чувствует мягкий шершавый язык. Нежные ласки… Детское урчание… Прощание… И пристальный материнский взгляд. Глубокий, пронзающий насквозь. Словно мать пытается запомнить каждую волосиночку, каждую чёрточку родного существа. Секундная слабость. Затем уже строгий взгляд, понятный и без слов. Велит родительница сидеть смирно и никуда не выходить. Прежний блеск, который еще недавно светился с любовью в глазах, куда-то улетучивается, растворяется…

И вот уже новое воспоминание. Смутное. Свирепый лай охотничьих псов, пробегающих где-то рядом. Людские крики, свист… Сильный грохот. Раз, два… И протяжный вой… Вдруг обрывается.

Не помнила она также, сколько времени просидела тогда в норке. Показалось, что прошла вечность. Страх был велик. Затем тоска… И голод… В животике урчало без конца. Молока бы…

Ох, и какой голод тогда одолел кроху. Совсем нестерпимым казался. Страх как ветром сдуло. И только голод не давал покоя. Малышке пришлось покинуть место убежища. Не было мо́чи сидеть и ждать, пока мать придёт. И отправилась пушистая кроха на поиски. Самостоятельно.

Бродила, бродила… Замоталась совсем. Свалилась от усталости. Или от голода. Заснула.

Опять сон тогдашний вспоминается, где видит она себя свернувшимся мягким пушистым калачиком, уткнувшимся в теплую материнскую шерсть. Дыхание матери такое ровное, такое спокойное. Оно усыпляло. Влажный шершавый язык вновь облизывал мордочку. Щекотал глазки, носик… Всё сильней, сильней… В моменте сон растворяется. Малышка пробуждается. Мама… Мамочка!..

И вот уже тонет зов к матери в новом воспоминании, где маленькое беззащитное тело пушистой крохи прожигают насквозь две сверкающие огненные точки. Взгляд чужака. Не злой, но напряжённый. И внимательный. Затем ещё и ещё… Десятки строгих глаз смотрели тогда на кроху, оказавшуюся на пути незнакомой волчьей стаи.

Съедят?.. Разорвут?.. Жмурит растерянно дитя глазки. Крепко-крепко. Хвостик поджимает. Мгновенный испуг.

Вдруг тёплый шершавый язык, как у мамы, облизывает глазки, носик… Не бойся. Ты в безопасности! На молока…

 …Всё ярче и настойчивее проявляется в пространстве запах человека. Врывается непрошенным гостем в тихое спокойствие животного мира. Укромное место, где волчица когда-то нашла мирное пристанище, больше небезопасно. Погони не избежать.

Суровые законы природы не позволяют хищникам жить спокойной жизнью. Особенно, когда в игру вступает человек. А вдруг человек – случайный гость, и скоро всё будет по-прежнему? Может быть, ещё обойдется?..

Дух человеческий активно распространяется по владениям серой хозяйки. Гость всё же оказался неслучайным и… Грядёт разрушение?

Волчица беспокоится. Что задумал незваный гость? Неужто пришёл за ней, беглянкой?..

 …И вновь мимолетное воспоминание: как когда-то подростком-щенком бегала она по лесам и лугам со своей новой семьёй, как получала первые уроки охоты – добывать пищу на самом деле непросто. Даже слабенькие и больные зайцы сопротивление учиняли. Жить хотелось всем.

И волчья стая учила юную хищницу выживать по-волчьи. Учила взрослеть. Ведь беспокойный человек, жаждущий охотничьего трофея, мог появиться в любую минуту. И однажды он появился.

Кровавый тогда был день. Кругом что-то клацало, бахало, гремело… Собаки непрерывно лаяли, визжали… Волчий рык повсюду разносился. Беспорядочная беготня друзей-соплеменников, будто кто угли горячие раскидывал под волчьи лапы. Непонятные движения, странные падения…

Юная волчица в той схватке металась из стороны в сторону, пыталась увернуться. От чего? Куда бежать? Где спрятаться? Не понимала. И запряталась она тогда под раскидистым кустом. Распласталась у основания, словно и не волчица она, а стройный корень растения. Дыхание всё тише и тише становилось тогда. Вконец оцепенев, замирает она, скованная страхом. Лишь только взгляд огненных глаз продолжает отражать зловещую картину, как вожак стаи – смелый, отчаянный воин – делает прыжок вверх, а человек чем-то клацает, что-то вдруг звонко лязгает в его руках, и раздается оглушительный грохот.

Волчью грудь разрывает неведомая сила. Пространство окропляется багряными брызгами. Вожак стаи валится наземь без чувств. Больше не шевелится.

Так, кровавый багрянец открывает волчице правду о том, что случилось когда-то с её матерью и что в одночасье забирает новую семью… Зло отнимает тех, кто дорог. Безвозвратно.

Та кровавая бойня долго длилась. Грохотало на многие километры. Юная волчица в тот страшный день не смогла противостоять злу. Убежала. Струсила?

Не в силах она была выдержать леденящее кровь клацанье затворов. Этот звук опасен. Он несёт смерть.

И сегодня зло возникает вновь – окончить начатое, завершить незавершённое. Только волчицу теперь такой исход не устраивает. Повзрослела. Сейчас она смелая. Не напугать грохотом, не устрашить смертельным огнём. Она готова бороться за себя, за своё место под солнцем. Чего бы ей это не стоило!

Впереди заколыхалась трава, словно ветерок подул. Затем показывается собачья морда. Пёс принимается лаять. Волчица рычит, зло скалится. Думает, прогонит ищейку. Как бы не так! Собаки натасканы для охоты. Хозяин даст команду: «Искать!», и тут уж держись дикое животное, быть тебе пойманным.

Волчица, бросив на пса зловещий взгляд жёлто-зелёных глаз, сверкнув белоснежным рядом острых зубов, кидается прочь. Жажду, которая еще осталась, утолить не получится – путь к реке перекрывает собака. Назад тоже нельзя – на пути человек. Быстро бежит тогда волчица в сторону гор. Туда, где многочисленные кустарники и деревья послужат укрытием. В этих местах она не раз теряла след своей жертвы. Теперь жертва она. Как затеряться сейчас? Как укрыться от пронырливых собак?

Пёс следует за ней. Не поспевает. Волчица молодая, быстрая. Бежит стремительно, всё следы путает, хитрит… Вроде отрывается. Останавливается ненадолго. Осматривается. Бывала здесь? Не помнит. Видимо, в порыве оторваться от навязчивого преследователя, забегает слишком далеко. Здесь всё больше горки, пригорки… Возможное убежище?

Волчица напрягает слух. Прислушивается внимательно. Затем затягивает воздух ноздрями сильно-сильно. Чувствует сладковатый аромат трав, приятную утреннюю свежесть, нежную прохладу. Рядом вода. Слышно отчетливо, как урчит река. Волчица спешит тогда к воде. Вдруг вспоминает, что хотела пить.

До воды остаются считанные метры, когда дикое животное вновь чует угрозу. Откуда-то сверху. Из-за пригорка невидно. Только дикое животное дух человеческий ни с чем не перепутает. Человек точно где-то рядом. Совсем близко.

Человек появляется из ниоткуда. Волчица в надежде скрыться, молниеносно устремляется в противоположную сторону. Бежит вдоль реки. Жаждой мучимая, человеком гонимая, псами затравленная… Но не сломлённая! Не быть ей охотничьим трофеем. Никогда!

И вновь человек. Другой. Стоит затвором клацает, кричит что-то… Загнали в ловушку волчицу. Люди, псы. Со всех сторон обложили. Что делать? Куда бежать? В нескольких метрах река. Побежала к воде. Напрямки. Будь что будет.

Резко тормозит. Встает как вкопанная. Берег крутой оказывается. Прыгнуть в воду невозможно. Обрыв. Да и река в этом месте странно бурлит, клокочет так, будто кто живой на дне реки камни ворочает. Волчица хотела было повернуть, но поздно – человек окончательно перегораживает путь отхода. Это всё!

…Что ждёт хищницу? Будет ли она охотничьим трофеем или поглотит её тело бурная река – всё смерть. Какой финал выберет гордое животное?..

Внезапный рывок вперёд. Прыжок. Затяжное падение… Волчицу пожирает бурлящий поток.

…На краю обрыва двое с ружьями о чем-то яростно спорят.

– Ты чего, болван, тормозишь? Руками, что ли, поймать хотел? – кричит один. – Такой экземпляр упустил! Идиот!

– Да как бы я стрелял?! – громко оправдывается сглупивший. – Она совсем у края стояла! Да если бы я выстрелил, она бы в воду свалилась… Тогда бы точно толку не было.

– А так! – громко возмущается первый, указывая рукой на клокочущий речной поток. – Есть толк?!

– Может, ещё жива?.. – с надеждой в голосе произносит тот, что промах учинил. И всё пристальней и пристальней всматривается в клокочущую водную стихию. Только пустое это занятие. В бурлящем потоке сложно что-либо разобрать. Водная стихия ведёт крепкую оборону от случайных гостей. Для начала предостережет грозным клокотаньем, продемонстрирует свой строгий нрав шумным бурлением. Испуганный гость – живой гость, а того, кто перечить вздумает да в воду ненароком полезет, стихия не пощадит. Цепки её объятия. И сейчас в эти крепкие объятия попала волчица.

Охотники, стоя над обрывом, в растерянности переглядываются. Тот, что отчитывал товарища за оплошность, с досадой произносит:

– Эх, если б на равнине зажали… Там вода спокойная, ровная… Какой бес её дёрнул сюда бежать? Тут дно ходуном ходит… Не-е-е… Погибла! Бестолковая тварь…

В разговор вмешивается третий, который только-только подоспел. Чуть отдышавшись, принимается браниться:

– Столько времени за ней следили! Караулили, сторожили… Настоящие шпионские игры устроили… А вы, балбесы, упустили! Ну что за народ! Такую животину проморгать! Вот недоумки!

– А мы что, виноваты? Она вон ведь какая дикая оказалась! Да разве ж такая усидит в клетке?.. Такой в клетке не место, – отвечает тот, что промахнувшегося отчитывал.

– А мы бы ей самца крепкого подселили! – восклицает третий. Снимает шапку с головы, чешет затылок. Похоже, что в их троице он самый главный, и ему, скорее всего, придется ответ держать перед начальством. Кидает он тогда в сердцах шапку на землю. Опять чешет затылок и удрученно произносит: – Эх, знатная животинка была. Одиночкой жила, одиночкой и сгинула. А какое бы отменное потомство могло получиться! Аааа… Чего уж теперь!

– Точно! С характером бы потомство получилось, – поддакивает первый, что ругал товарища, упустившего волчицу. – Против природы, брат, не попрёшь.

– А если выкарабкается?.. – произносит тот, по чьей вине волчицу упустили. Всё ещё надеется, что волчица жива. Не верит, что такая отчаянная хищница утонуть могла. И сомневаясь, добавляет: – Отважная тварь! Свободу любит… Вон какая прыткая оказалось. Если камни не придавят ко дну, точно выживет!

– Э-э-э… хорош орать, зверьё пугать! – вновь вмешивается третий. – Что толку кричать, на воду глядеть… Всё равно мы зверюге не помощники. Знала куда прыгала. Пошли отсюда…

Дорогой, люди продолжают выяснять, кто виноват, что теперь в питомнике начальству докладывать и, вообще, где промашку дали… Громко спорили, с охотничьим пылом. Но без стрельбы. А всё равно переполошили спящих птах, напугали мелкое зверьё…

 …А где-то там, вдалеке, у спокойной воды, стихия наконец-то отпускает измученное тело волчицы. Прибило к берегу течение реки дикое животное. Туда, где искала она тихое и мирное пристанище, где хотела укрыться от зла… Где хотела жить…

Осень 2016 г.

После прыжка…

Шелестит листва на ветру. Ровно так, успокаивающе. Колышется еле заметно невысокая трава. Берег реки, куда прибило течением волчицу, принял бездыханное тело молчаливым спокойствием. Шум реки почти не слышен. Остался позади бурный горный поток. Страшный и коварный, но спасительный, укрывший беглянку от злого человека. Но спасение ли это? Скрывшись от одного, отдать жизнь другому…

Всё в прошлом… Остался позади отчаянный прыжок.

Волчица неподвижна. Её тело похоже на старую деревянную корягу, из которой водная стихия вытянула все жизненные соки, а затем выкинула на берег за ненадобностью. Пусть теперь другие забавляются.

Мелкие букашки, проснувшиеся от солнечного света, роятся, кружат над животным. Найдена жертва. Мошкара, одержимая вкусным лакомством, бесшумно проникает сквозь слипшуюся от воды и крови шерсть. Назойливые крылатые кровопийцы, те, что понаглей и посмелей, прилипли к животному так, будто ничего слаще и вкусней не пробовали. Другие же, те, что удовлетворили свой неуёмный букашечий аппетит, медленно ползают по морде, забираются в уши, глаза, ноздри… Что-то невидимое прогоняет мошкару. Букашки быстро взлетают. Кружат серым облаком в надежде вновь отхватить свой лакомый кусочек. Что спугнуло насекомых? Дуновение легкого ветерка? Или что-то иное…

Маленькая травинка, прилипшая к ноздре животного, колыхнулась, затем ещё раз… Тяжёлый вздох. Затем другой… Волчица скулит. Бесшумно. Не слышен её стон, голос пропал от долгой борьбы за жизнь. Тело измучено бурным речным потоком. Острые валуны, крепко цеплявшиеся за лапы и брюхо, вытянули все силы. Но оставили жизнь. Водная стихия, встретив отчаянное сопротивление, отпустила волчицу. Живи.

Первый глоток свежего воздуха дался не просто, но он сделан и теперь надо дышать. Необходимо победить эту нестерпимую боль… Надо жить. Но что же ждёт несчастную? Охота закончилась? Или злые люди не успокоятся, пока не схватят беглянку?

Чуть приоткрывается один глаз, затем второй. Мошкара летает близко-близко. Букашки осмелели, пуще прежнего пристают. Попытка пошевелить мордой, чтобы отогнать насекомых, приносит секундное облегчение. Мошкара молниеносно взлетает, кружит и… возвращается на прежнее место. Облепляет животное, не желая расставаться с лакомым кусочком. Голодной мошкаре нужна жертва. И эта жертва волчица.

Усилие, ещё одно… Лапы не слушаются, подкашиваются. Боль пронзает всё тело. Какая невыносимая мука… Как непросто даётся жизнь. Но надо подняться, собрать что есть сил, встать и идти…

Волчица трясет головой, отгоняя надоедливую мошкару, и вновь предпринимает попытку, чтобы подняться. Помучилась, помучилась, да и встала на лапы. Тяжело. Шатаясь от боли и усталости, приняла неподвижную позу. Необходимо удержать равновесие, вспомнить, привыкнуть…

Озирается по сторонам. Видит высокую траву, еле заметные макушки сосен. Пора двигаться. Подальше от приставучих букашек, от холодной и безжалостной воды, от гнетущих мыслей… Ковыляя на одну лапу, поплелась волчица прочь. Хватит быть жертвой.

Впереди животное ждало другое испытание – обжигающие прикосновения травы. Многочисленные кровоточащие раны хоть и подсыхали, но ещё были свежи. Жёсткая трава, сквозь которую волчица пробиралась, прилипала, обдавая болью. Растительность мучила своими приставучими ласками. А ещё голод…

Возвращение признаков жизни неминуемо вызывает желание поесть. Только слаба волчица. Не до охотничьей сноровки сейчас. В данный момент каждое движение дается на пределе возможного.

Ковыляет она медленно, прихрамывая на одну лапу. Каждый шаг, каждое движение сопровождается нестерпимой болью. Нужно подождать. Нужно прийти в себя, отыскать в глубинах души остатки бойцовского духа, вцепиться мёртвой хваткой в жизнь и не отпускать. Удержаться во что бы то ни стало. Пусть и из последних сил. Из самых-самых последних сил, которых-то и осталось всего на один глоток воды, чтобы жажду утолить. Только вот пить не хочется. Ещё долго не захочется…

Напилась, пока спасалась от людей в бурном потоке воды…

Выбираясь из травяной западни, волчица не позволяла себе отвлекаться на голод. Отдавала все силы на противостояние. Не сломить крепкой растительности бойцовский дух. Бурная река не смогла, а траве тем более не подавить желание жить.

Сочная зелень становилась короче. Низкая трава донимала всё меньше и меньше. Наступило некоторое облегчение. Впереди, совсем близко виднелась лесная чаща. Ещё немного и густая хвоя елей да сосен скроет солнечный свет, к которому так тянется трава. Что ждет несчастную тогда?

Волчица шевелит ноздрями. Потягивает хвойно-смоляной запах. Он будоражит приятным ароматом. Терпкий, насыщенный… Голова кружится, в животе урчит… Вдруг вспоминает, что голодна. Сильно. Принюхивается ещё раз. Хвоя. Кругом одна хвоя. Поплелась в глубь леса. Может быть, там найдётся что-нибудь съедобное?

Вечереет. Голодная волчица всё еще в поиске еды. Ни зайчонка, ни бельчонка… Что же делать? Может быть, травы?.. Опускает морду. Цепляет зубами пучок травы. Жуёт. Вроде ничего, есть можно. Всё лучше, чем голодной слоняться…

Заглушив немного голод, волчица продолжает свой нелегкий путь. Необходимо исследовать лесную чащу. Необходим ночлег. Вымоталась сильно. И есть опять хочется. Безумно. Вдруг замечает какое-то шевеление в траве. Принюхивается. Вроде заяц. Подбирается ближе. Точно заяц. Лежит немощный, лапы вверх задрав. Вздрагивает. Мучается. Полудохлый. Не раздумывая, волчица освобождает зайца от мучений. И сама спасается от голода. Немного полегчало. От еды, но не от ран. Они пройдут нескоро. Но пройдут обязательно. Нужно время. Много времени…

Ночь подбирается всё ближе. Самое время найти какое-нибудь убежище. Непростая задача, когда лапами еле-еле передвигаешь. Плетётся волчица по лесу, взгляд зоркий бросает. Налево, направо… Видит что-то похожее на нору. Свободно? Принюхивается. Вроде лисы… Пробирается внутрь. Пусто. Топчется, топчется на месте, да и сворачивается калачиком. Прикрывает глаза на минуточку, чтобы посмаковать чувством спокойствия, да моментально проваливается в сновидение. Уставшая от боли, но свободная…

И вновь знакомый сон. Приятный… И мучительный.

Во сне волчице ничто не угрожает. Она ещё совсем малышка. Щенок, не знающий бед и поражений. Детёныш, нуждающийся в материнской ласке. Мать рядышком. Заботливо лижет свою кроху. Чистит мягкую шерсть детёнышу. Ворсинку за ворсинкой. Бережно так, любя…

Волчица вздрагивает. Потревожила во сне саднящую рану. Проснулась ненадолго от боли, покинув сладкий плен сновидений. Сознание рисует картинки прошлого. Мелькают воспоминания… Как давно это было. Давно было детство, беззаботное свободное время… Куда оно делось? Как тягостны эти мысли. Как больно… Мама… Ма-моч-ка…

Волчица вновь проваливается в сонную перину. Восстанавливающийся организм животного не позволяет душевным мукам истязать тело. Необходимо окрепнуть, подняться на ноги и тогда…

…Тёплый утренний ветерок ласково щекочет ноздри. Раны за ночь немного затянулись. Боль стихла. Физическая. Душевные раны будут заживать ещё очень долго. Нет быстродействующего средства, заживляющего душевные язвы. Не придумала природа такого способа. Только время, только оно способно заглушить сердечные муки. Надо ждать, ждать и жить…

Волчица отправляется на поиски нового убежища. Оставаться дольше в лисьей норе нет нужды. Вернётся хозяйка, окажет сопротивление… Драки не избежать. А что может израненный голодный боец? И боец ли это?

Надо уходить. Беречь силы.

И начинается новое путешествие. Не менее сложное. Впереди густая таёжная чаща, где колючие, размашистые еловые лапы того и гляди заграбастают в свои жесткие объятия. Так и выходит. Пушистые ветви елей цепляются, не пускают незваную гостью вглубь лесную, будто хотят скрыть что-то… Только не остановит цепкая хватка зелени, не причинит боль бесстрашному животному. Желание жить движет волчицей. Вперёд, только вперёд.

Волчица чуть замедляет ход. Осматривается вокруг. С тоской вглядывается на скалистые отвесы, маячившие впереди. Круто, высоко… Взбираться по ним – сложнейшее испытание. Воспоминания о прыжке, об остром каменистом дне, которое постепенно затягивало и не отпускало, всё еще свежи, но животный инстинкт подсказывает, что нужно двигаться вверх. Манил запах свободы, веявший с гор. Оправдается ли предчувствие?..

Подъём оказался трудным и долгим. Волчица пытается ускорить шаг, но неизбежные болевые отголоски тут же молниеносными искрами пробегают по всему телу. Горы покоряются медленно, будто проверяет скалистая громадина серьёзность намерений. Настойчивое желание жить приближает миг встречи – встречи с будущим.

Преодолев половину пути, волчица выбирается на ровную площадку. Небольшой скалистый уступ позволяет основательно передохнуть и отлежаться. К тому же смеркалось. Ночь близка. Здесь, среди небольших кустарников, можно остаться на ночлег. А может быть, и еда найдётся?

Семенит дальше, переваливаясь с лапы на лапу. Осматривается. А это что? Видит небольшое углубление в скалах. Вот и убежище. Подается вперёд. Скалистое углубление открывается тёмной пещерой. Волчица останавливается. Чернота, открывшаяся животному, настораживает. Неизвестность пугает. А ещё запах. Знакомый. Он вернул волчицу на пару секунд в прошлое. В то время, когда юная охотница узнавала жизнь. Тогда волчья стая учила выживать…

Волчица мешкает. В памяти появляются воспоминания последних дней, когда погоня людей заставила её прыгнуть в воду.

Пещерный запах приятно притягивает, но сомнения колеблют пыл животного. А вдруг это ловушка? Затем раздаётся рёв. Или это было рычание? Не разобрать. Пещера зловеще гудит. И звук этот не предупреждающий. Он означает только одно – стой, или будет тебе смерть.

Это конец? Поиски тихого уютного убежища окончены? Неужели сейчас всё завершится? Завершится новая свободная жизнь, которая и начаться-то еще не успела?

Волчица замирает. Встает как вкопанная. Пусть так! Пусть здесь и сейчас закончатся мучительные поиски. Прятаться нет мочи. Бежать некуда, да и неохота. Страшный рык гасит желание жить. Сломлена воля. Всё кончено.

 Рёв усиливается. Темнота гудит, словно громовая туча. Чьё-то спокойствие нарушено. И теперь нарушительницу ждёт страшная кара?

Волчица пятится назад. Хвост поджимает. Испугалась. Нет больше храбрости. Улетучилась, забрав с собой желание жить. Осталось только отчаянье и… зверская усталость.

Рёв нарастает. Он медленно подбирается к испуганной нарушительнице. Ревущая неизвестность приобретает новое звучание – рычащее, дребезжащее… И вскоре показываются две огненно-янтарные точки, готовые метнуть смертельные искры. Волчица замирает. Скулит и закрывает глаза. Всё…

Год спустя…

После прыжка…

Год спустя…

Предрассветный час. Природа пробуждается, наполняется ярким птичьим перезвоном. Звонкие птичьи трели перелетают с ветки на ветку, с дерева на дерево, разгоняя остатки сновидений. Птахи поют приветственную песню. Проснитесь, жители тайги! Новый день пришел!

Утро нового дня, не торопясь, пробуждает спящую природу. Солнечный свет, настойчиво проникая сквозь макушки вековых деревьев, пускает туманно-молочную дымку. Теплые прикосновения солнечных лучей поглаживают каждый кустик, каждую травинку, обволакивая и питая своей любовью. Жизнь пробудилась, жизнь пришла…

Звонкие птичьи голоса пробуждают жильцов тихого убежища. Небольшая пещера наполняется резвым шорохом, визгом, писком… И на солнечный свет выбегают два неуклюжих щеночка. Забавно переваливаясь с лапы на лапу, малыши хватают друг друга за хвостики. Пушистые щенята, словно взрослые волки на поле битвы, пытаются схватить пухлый бочок соперника. Только неуклюжи эти хватки. Не столько получается уцепиться, сколько несуразно запутаться лапами. Вот уж тогда парочка зубастых забияк серьезно принимается мутузить друг друга, как только придется. А всё равно получается забавно. Играют, одним словом.

Вскоре появляется строгая мать. Волчица пристально смотрит на детей, выказывая взглядом свое недовольство. А детям всё нипочем, знай себе резвятся. Тогда волчица заботливо разнимает шалящих игрунов. Облизывает шершавым языком одного, ласково гладит мордой другого и ложится на бок около детей, чтобы покормить. Материнская любовь гасит воинствующий настрой щенков. Шалуны теряют интерес друг к другу. Теперь всё их внимание приковано к матери, к её теплой и мягкой груди. Довольно урча и причмокивая, малыши сосут материнскую грудь. Наслаждаются молоком. Наевшись, засыпают. Сладкие сновидения подступают незаметно, щенки даже не успевают прилечь поудобней. С матерью везде хорошо. Шерсть волчицы, как мягкое покрывало, греет щенков, унося маленьких проказников в мир причудливых сновидений.

Подул лёгкий ветерок. Невидимая волна запахов скользит мимо волчицы, мимо сладко посапывающих детёнышей. Мать настораживается. Шевелит ноздрями, изучая запахи. Среди бесконечного лесного благоухания нашла свой любимый. Прищурила жёлто-зеленые глаза, млея от удовольствия и любви. Здесь, среди скал и величественных таёжных елей, обрела она своё счастье.

Чуть поодаль шевелятся кусты. Затем появляется волк, посеребрённый солнечным утренним светом. Уверенно шагая, ловит он взглядом яркий солнечный свет и бросает живые янтарные искры. Благородный вид. Довольный отец семейства неторопливо, хоть и с некоторым опасением, что может потревожить сон малышей, приближается к семье. Гладит мордой волчицу, обнюхивает, еле прикасаясь, маленьких щенят. И только он отводит нос в сторону, как пушистая малышня тут же вскакивает. Вмиг просыпаются щенята от теплых отцовских прикосновений. Визжат, прыгают от удовольствия. Отталкивая друг друга, малыши лезут к отцу. Пытаются покорить первую серьёзную вершину – отцовскую спину. Цепляясь маленькими коготками за отцовские бока, усердно карабкаются щенята на отцовский загривок. Крутой подъём. Даже когда казалось бы, что вершина вот-вот покорится, щенята вновь скатываются, неуклюже падая и барахтаясь. Малышам нужна помощь.

Волк ложится рядом с волчицей, а два маленьких безобразника берутся с особым рвением осваивать спину отца. Довольные детеныши, наконец-то взобравшись на отцовский хребет, издают победоносный визг. Веселое визжание будоражит таёжную округу…

В этом крохотном уголке, среди скал и горных вершин живёт счастье…

Осень 2016 г.

Время истекает

Её дни сочтены. Она это знает. Как много хотелось взять от жизни, успеть, узнать… Но больше всего хотелось видеть глаза зрителей. Восторженные, сияющие, полные удивления… Она мечтала, чтобы ей рукоплескали, чтобы изумлённая публика восхищалась искусством актёра. Но жизнь распорядилась иначе. Ей была уготована другая судьба – молчаливо наблюдать, выглядывая из-за кулис, как разворачивается театральная феерия. Без неё. Это печально. Но не страшно. Ведь здесь, по ту сторону театральных подмостков, происходит другой спектакль, – спектакль под названием «жизнь». Сбросив маски, позабыв о лицедействе, актёры показывают свои настоящие лица: радостные и счастливые, неподдельно грустные и озабоченные…

Случается, потеряет кто ключи или мелочь какую, так она тут как тут, готова помочь, показать. Или, бывало, возьмётся забывчивый актёр роль повторять, так она обязательно должна быть рядом. Без неё в этом случае никак нельзя.

Как же это ценно – быть кому-нибудь нужной, быть помощницей, быть опорой. В такие счастливые минуты она бывала и прекрасной царицей, выслушивающей сладкие речи льстеца, и юной пастушкой на свидании с возлюбленным. А однажды пришлось даже роль Ивана Грозного принять. И так день за днём…

Она любит театр. Очень. Всем сердцем. Она живёт театром. Уже давно. Его буднями и праздниками, его преображениями… Наблюдает радость и смех, чуть реже – печаль и горечь поражения. Жизнь артиста непредсказуема. Сегодня ты на пике славы, а завтра тебя ждёт забвение. Театру нужна новизна. Нужны изменения. И таковых случалось великое множество. Видоизменялись театральные декорации, обновлялся закулисный интерьер. О, какое её охватывало чувство волнения, когда происходили закулисные метаморфозы. Перемены страшили. А затем радовали, что ты нужен в этой новой трансформации. А какое она испытывала удовольствие, наблюдая игру новичков. Молодые актёры забавны, их игра свежа, необычна… Жаль, что приход юного лица неизменно сопровождался уходом старого опытного актёра. Ничего не поделаешь – это жизнь. Время истекает.

Вот и её время подходит к концу. Жить грёзами и мечтами осталось недолго. Скоро всё исчезнет. Рассеется очарование тайной закулисной жизни, умрёт мечта о театральных подмостках, а свет софитов померкнет навсегда. Надо насладиться последними минутами, может быть, часами, или днями…

А пока, очарованная театральной жизнью, она заворожено следит за дебютной работой молодого режиссера.

«Какая необыкновенная игра! – мысленно восторгается она. – Сколько правды, чувства… Как умело показана жизнь! О-о-о! А вот и та, на месте которой могла быть я. Я знаю эту роль! Я каждый день проигрываю её здесь… В моём маленьком закулисном мире. Ах! – вздыхает она, всё еще грезя о ярком звёздном выходе. – Почему меня не замечают? Если бы мне доверили… Я бы так сыграла! Так сыграла!..»

На сцене происходит что-то необыкновенное: в танцевальном безумии кружит с десяток девушек, облаченных в белоснежные наряды. Грациозные фигуры изгибаются, принимая причудливые позы. Наряды развеваются от быстрых движений, создавая иллюзию снежной бури. И вся эта завораживающая круговерть происходит вокруг мужчины и женщины, сидящих за небольшим столиком, на котором стоит горящая настольная лампа.

«Необычная постановка, потрясающая воображение игра… – рассуждает она, внимательно следя за игрой актёров. – Сыграть семейный очаг, который не разрушит даже зимняя буря… О-о-о! Как бы я хотела быть там… Почему так жестока судьба! Вот бы мне оказаться на сцене… Так точно передать теплоту семейного очага может только настоящий актёр! Я тоже так могу… Даже лучше!»

Раздаются громкие аплодисменты. Она с завистью смотрит, как рукоплещет зал, как ликует зритель. Всё это она видит не раз. И каждый раз это вызывает печаль, – печаль от того, что ты всего лишь зритель, закулисный наблюдатель. А теперь ещё прибавляется боль – боль, что нельзя остановить стрелки часов, замедлить время. Нет, можно, конечно, разбить часы вдребезги или пасть в долгий сон, и даже можно погрузиться в глубокую медитацию… Только толку от этого? Для времени нет преград. Никаких. Тикают невидимые часы, секунда за секундой, минутка за минуткой… И пробьет час! А за ним другой… Но уже без тебя…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.