Helga Kenopsia
Ииль. Проекция домового 8 порядка

Глава 1. Сны

В лабиринтах сознания всегда все запутано. Здесь царствуют когнитивные искажения¹ и нарушения восприятия, увлекая в таинственный мир лишь кажущейся привычности форм.

Ощущая липкий страх преследования, твое хрупкое существо утекает, смешивается с вязким морозным воздухом, ускоряется и бежит что есть сил по натянутому жесткому канату между надвигающейся тьмой и пронзительным светом. По обе стороны расплескался бесчувственный космос, чьи масштабы завораживают. «Оглянись!» – резкий голос сверху звучит, будто команда невидимого режиссера. А режиссер здесь – ты. На секунду теряется самообладание, и этого достаточно, чтобы допустить непрошеные видения в сон разума.

Изящные, ледяные тени призраков прошлого с безразличием тянут за собой чувство опасности, тревогу былых воспоминаний. Они наступают. Бей или беги – реакция организма на угрозу, которая запускает сложную химическую цепочку для мобилизации симпатической нервной системы². Мозг принимает единственно верное решение в условиях неопределенности – бежать. И твое морфофункциональное тело³, в мгновение ставшее неповоротливым и тяжелым, срывается с места, стремясь отделиться от цепкого ужаса и ощущения вовлеченности в циклический процесс охотник-жертва. Снова побег. Очередные утраты. Страх обезоруживает. Сбивая дыхание, поскальзываешься на замерзающих дорожках. Падаешь… Декорации вокруг незаметно меняются, и вот ты уже в темном туннеле, который заливают пронзительные, ярко-оранжевые лучи утреннего солнца. Этот свет только подчеркивает ледяные формы сияющих кристаллов в чьих-то застывших следах у твоих ног. Холодно. Стыло. Безнадежно зябко.

Сырой ветер пронизывает каждую клеточку. Ты ежишься, наблюдая сквозь ресницы за ядовитыми контрастами на каменистых возвышениях сланца, царственно взирающего на крутую лестницу с проломанным пролетом. Обломки величественно падают вниз. Все такое хрупкое, словно скорлупа чего-то невидимого.

Делая нерешительный шаг к кромке пропасти, всматриваешься в чарующую черноту страшной впадины. Неосторожное движение и… Почва уходит из-под ног, а ты летишь, мысленно надеясь остаться невесомым пучком света, чтобы не разбиться о твердую поверхность внезапно выросших на горизонте скал. Они так опасно остры, так грубы, что тело невольно группируется и напрягается перед неизбежным соприкосновением.

Они – это осязаемые препятствия на пути к успеху, противник, с которым незамедлительно придется вступить в борьбу. Это на вершинах было светло, а здесь стремительно наступают сумерки на и без того мрачные силуэты тихих лесов-исполинов. Где-то за ними должна пролегать подсвеченная лунным сиянием речушка, на берегу которой раскинулось небольшое урочище⁴ с деревянными срубами, рядами клетей⁵ и старой мельницей. Эти леса вокруг заботливо обнимают селение, оберегая его от природных катаклизмов, злых духов и чужаков. Сразу за лесополосой начинаются бескрайние просторы полей. Но небо по-прежнему чересчур затертое, да и ветви на передний план слишком навязчиво лезут.

«Замаскируем эти явные косяки при детализации». – размышлял дракон, мешая на палитре темные краски теней. Он постучал кистью по холсту и отдалился на несколько шагов от старого этюдника, чтобы оценить общий вид изображенного пейзажа. Он прищурился и задумчиво потер массивный подбородок.

Прямо мимо его носа, потрясая перепончатыми крыльями, пронеслась летучая мышь. Она совершила круговой вираж от сумеречного леса до острых скал на краю обрыва, где уютно разместился дракон, и возобновила обычный для нее воздушный маршрут навязчивой мухи над древней рептилией. Он бросил на нее короткий бесстрастный взгляд и снова уставился на холст. Композиция явно его расстраивала. Он вернулся на место и стал счищать излишки краски с этюда. Летучая мышь снова прошелестела над его головой, а со стороны мелкого кустарника, вьющегося по самому краю отвесной скалы, послышался какой-то скрежет.

Дракон проводил взглядом мышь, подтянул чешуйчатый хвост с гребнями и роговыми наростами поближе к себе, и пачкая морду растертой краской, в очередной раз потер подбородок, оценивая перспективы смены фокуса внимания. Где-то внизу разнеслось эхо падающих камешков на дно ущелья. Но дракон был увлечен творческим процессом, потому ни на что не обращал внимания.

Он смешал новую порцию цвета и точечно погладил блики на разбегающихся ручьях. Кусочек краски игриво сполз с кисти и беззвучно плюхнулся на его хвост, оставив четкую линию сиреневых переливов. «Как обычно… Прямо в яблочко! Ну что за неряха?» – сетовал он, принявшись активно оттирать в мгновение побагровевшее от химической реакции чешуйчатое оперение хвоста.

Неясный шум со стороны ущелья становился все ближе, а над головой дракона стали нервно носиться другие напуганные летучие мыши, собираясь в тревожный рой над его перепончатыми локаторами, заменяющими уши. Он отмахнулся и продолжил тереть хвост ветошью. «В следующий раз вернусь сюда на закате. Сделаю короткую зарисовку. Наверняка, здесь будут потрясающие переходы оттенков алого, – размышлял он, поправляя свою треногу из коряги. Совсем рядом прохрустел отчетливый отзвук шаркающих прыжков по каменистой дорожке. – Да что это за шум?»

Дракон отложил свои кисти и выбрался из-за острых отвесов, где все это время скрывался от любопытных глаз. В это мгновение в него впечаталось маленькое пугливое тельце лесной косули. Она рикошетом отскочила в сторону кустарников и угодила на единственный выступ, за которым открывался шикарный вид на долину рек и ручьев.

Дракон озадачено отступил на полшага назад. Он попытался вызволить животное из западни. Но как только ему удалось это сделать, и парнокопытное было готово ощутить сцепление с твердой поверхностью в безопасном месте, как к нему из-за поворота выскочил огромный волк с пестрыми крыльями. Он окатил его громоподобным рыком и угрожающе клацнул челюстью, грозно раздувая ноздри. «Практически поэтический Пегас⁶», – подумал дракон. Только волк при наличии пернатых лопастей совсем не вызывал воодушевления. Он хищно скалился, агрессивно сверкая темными глазами. На его шее висел ярко-голубой камень, свет от которого ослеплял и пугал. Дракон отшатнулся и чуть не выронил косулю из лап, которая к этому моменту, кажется, была в глубоком беспамятстве, безжизненно повисая в пригоршне рептилии.

– Кажется, у тебя мой ужин! – с угрозой процедил волк, взъерошив холку для пущей убедительности своего настроя. Он снова оскалился и посмотрел на дракона исподлобья. Оперение его крыльев завораживающе переливалось бирюзовыми оттенками световых импульсов, исходящих от камня на шее.

Симуран – так называли это крылатое создание. Однажды он обрел крылья за преданность и верную службу самому первому славянскому селению, сами небеса одарили его этим подношением. С той поры многое изменилось, волк всецело проникся статусом одиночки, а селения, находящиеся под его неусыпным контролем, более не нуждались в охране полей от оленей и зайцев, да и стада перестали терроризировать кровожадные хищники. Мир был на краю мифологизированного анклава⁷ и пустоши, на которой ничего не произрастет. Поэтому Симуран держался в стороне от людей, а после недавнего контакта с одним из четырех жрецов славянского племени, у которого он умыкнул магический камень прямо с ритуального алтаря, и вовсе ушел в глухую несознанку и целыми днями прятался в густой чаще можжевеловых лесов. Камень дважды переносил его сквозь время в отдаленные части материка, и это было неожиданным открытием. Путешествовать без затрат энергии он любил, но камень был не так прост, как казался. За свой вклад он изымал у носителя часть его мистических способностей, изменяя форму, так что для Симурана было сюрпризом однажды обнаружить рыжий хвост и невесть откуда взявшиеся бакенбарды. Но сейчас он стоял на краю пропасти и ему было не до сантиментов и разглагольствований. Голод был движущим инстинктом и он почти решил эту проблему, если бы не выросшая на его пути дремучая рептилия, которая присвоила его добычу.

Дракон окинул взглядом обмякшее тельце косули в своей лапе и спрятал ее за спину. Набирая воздух в грудь он посмотрел на Симурана с предельной долей скепсиса и проговорил:

– Ровно с этого момента начинается строгий подсчет калорий, друг мой. Впереди диета и дыхательные практики, только так можно очистить свой разум, погасить кармический долг перед будущим перерождением. – одухотворенно заявил дракон вырисовывая острым, загнутым когтем прямо в воздухе замысловатые символы.

Симуран на секунду опешил, но продолжил агрессивно скалиться.

– У меня свои правила! – отрезал он. – У тебя мой ужин. И я тебе не друг. Верни добычу!

– Ты прав. Быть другом дракона – слишком почетное звание. На это нужна квалификация, подтверждающие сертификаты, справки всякие, а у тебя ничего подобного нет. Может ты бешенством болеешь? Гляди, как на тебе шерсть топорщится. А мне с зараженными возиться некогда, да и вредно это. У меня аллергия начинается, я чихаю, и тогда все вокруг может превратиться в пепел. Ты когда-нибудь выбирался из лесного пожара? – проговорил дракон. Симуран недовольно фыркнул, выражая неоднозначное мнение. – Вот. Не рекомендую провоцировать что-то подобное. Запах паленой шерсти вызывает еще большее раздражение слизистых и…

– Ты зачем мне зубы заговариваешь, Дракон? Я ни слова не понял. – перебил дракона Симуран, складывая растрепанное оперение на крыльях. – Верни мой ужин и я пойду.

– Нет. – просто отозвался Дракон, выдохнув облако пепла, которое сверкая опало на серую каменистую тропу. – Предлагаю поужинать более полезным блюдом. Ты пробовал когда-нибудь запеченный сельдерей?

– Это что еще за бодяга⁸? Я предпочитаю парное мясо. Свои привычки не меняю. Мой ужин – в твоих лапах. Верни. И дело с концом! – упрямо мотнув головой, заявил волк.

– Невозможно же быть настолько кровожадным? – возмутился Дракон, переложив косулю за своей спиной в другую лапу. – Она ведь тоже хочет жить, к тому же есть прекрасная альтернатива – соя. Сейчас все поля вызрели и…

Симуран громко рассмеялся, тем самым перебив Дракона, который удивленно смотрел на внезапного собеседника, как на существо пораженное мутизмом⁹.

– Травоядный дракон? Да не смеши! Не тебе ли из долины каждые три месяца приносят в жертву по одной принцессе? Так и скажи, что решил поужинать в одну морду.

– К твоему сведению, – обиженно хмуря брови, заметил Дракон, – жертвоприношения себеподобных прерогатива жрецов. Я ни о чем таком не просил. В моем рационе первое место занимают углеводы.

Волк снова гавкающе расхохотался, а Дракон снисходительно взирал на него с высоты своего роста и думал, что ему попался на редкость невоспитанный товарищ по карневерской партии плацентарных¹⁰. Никаких манер, никакой эмпатии и сострадания. Он качал головой и раз за разом повторял тезис о том, что жевать живых существ в угоду своему чреву – плохой отпечаток для кармы. Симуран стоял на своем и требовал крови, как это типично для нетипичного хищника.

Пока Дракон и крылатый волк пререкались, обменивались колкостями и читали лекции на гастрономическую тему, из зарослей кустов, что нависали над уступом, стали вылетать россыпи острых стрел. Они опасно обсеяли каменистую дорожку у ног Симурана. Он воровато пригнулся к земле и почти ползком переместился к ближайшим камням вслед за Драконом, который точно также стал отступать за спасительные отвесы, оскальзываясь и по-прежнему пряча за спиной пришедшую в себя косулю.

Волк и дракон в какой-то момент угодили в каменный тупик. Со всех сторон окруженные нависающими выступами они заняли оборонительные позиции, открыто встречая неприятеля. Перед ними оказались три охотника вооруженные ловчими сетями, арбалетами и боевыми чеканами¹¹. Один из них решительно достал меч и угрожающе наставил его на дракона, пока остальные держали на прицеле будущих жертв охотничьего инстинкта. Они медленно приближались к загнанным в угол крылатым существам.

Симуран встал в позу, обнажив ряд острых зубов, и яростно прорычал. Пока дракон раздувал ноздри и выпускал клубы дыма с мелкими искрами, косуля выпала из его лап. Оказавшись на линии огня между охотниками и чешуйчатой рептилией, она решила, что безопаснее все же за спиной огромного, грозного вулкана, которым ей представлялся дракон в данной ситуации, чем в руках существ иного вида. Поэтому она нырнула в узкий просвет между спиной рептилии и камнями с ужасом наблюдая оттуда за разворачивающейся сценой.

Дракон иронично помотал головой, запустив когти в шершавый слой известняка, и принял свирепый вид. Он размышлял, что сейчас наберет побольше кислорода в нижние отделы легких и напугает охотников потоком отвлекающего пламени, и пока они будут в замешательстве, вместе с косулей спланирует в долину, поближе к рекам. Но как только он принял боевую стойку, и все четыре конечности обрели жесткую адгезию¹² с каменистой эспланадой¹³, один из охотников запустил в него острую стрелу. Она удачно поразила цель между драконьим плечом и килем¹⁴ вонзившись в его межчешуйчатое пространство. Дракон вздрогнул и заметив капли вязкой, багровой крови на сияющей чешуе у него закружилась голова, подступила тошнота, а перед глазами заплясали мелкие мушки. Он вдруг пошатнулся, выписал короткий пируэт с элементами аллегро¹⁵, заставив разойтись в стороны охотников, продолжающих целиться в эту огромную мишень. Наконец, он рухнул навзничь, подняв тучу пыли вокруг своей туши. Его полностью охватило томное состояние синкопа¹⁶. Стрела была отравлена, и судя по тому, что ее наконечник легко преодолел бронированную защиту, он был изготовлен явным умельцем, который знал чем поразить дракона.

В следующий раз, когда он открыл глаза, то почувствовал ноющую боль в плече и легкое онемение пальцев. Он пошевелился, пытаясь осознать где находится и есть ли опасность. Где-то далеко размеренно капала вода, разносясь эхом под сводами довольно высоких потолков. «А здесь вообще есть потолки?» – подумал Дракон, приподнимая голову в полном мраке и шаря взглядом по темному полотну теней, тянущих свои длинные щупальца из освещенных беглыми огоньками каменных ниш этого обширного грота. Он зажмурился на короткий миг, почувствовав саднящую волну боли в пораженном месте. Ощупывая плечо, он обнаружил на ране плотную матерчатую повязку, которую кто-то заботливо наложил, пока его тело лежало в беспамятстве.

Дракон сгреб себя в кучу и заставил встать. Пошатываясь он добрел до ниши с зажженными свечами и в отражении медного щита, который, как портал, выделялся на фоне каменистых груд и сталагмитов, стал рассматривать свою повязку на плече. «Кто же этот сердобольный спаситель раненых, что не побоялся оказать помощь самому дракону? – задавался ироничным вопросом Дракон, осматривая пространство вокруг. – И как я здесь оказался?»

Он прошелся вдоль ниш, прополз в соседние широкие залы с рассыпанными конгломератами¹⁷ песчаника и гравия, и, попетляв в лабиринте галерей¹⁸ из известняка, вышел к двум крупным псефитам-останцам¹⁹, которые, словно часовые несли свой пост в преддверии пещеры, надежно скрывая полость от навязчивого внимания чужаков. На камни падал яркий, солнечный свет, так что дракон снова зажмурился. Когда глаза привыкли к освещению, он вздохнул полной грудью, заметив какой вид открывается с этой точки на портовое селение, море и караваны торговых кораблей внизу – настоящая фактория²⁰. Дракон расплылся в довольной ухмылке, представив как делает первую зарисовку этого детализированного плана. И тут он обратил внимание на собственный хвост, который от удовольствия обвил его тело.

– Мать моя, Молонья²¹! Это что еще за эпидерсия²²?! – выругался он вслух, хватая хвост и поднося его к самым глазам. – Перья?!! – на кончике хвоста красивыми косицами свисали острые сизые перья. Дракон схватился за холку ощупывая свою густую гриву такого же оттенка что и косицы на хвосте. – Я что теперь – павлин?!! Где мой гребень и шипы?! Когда я успел опериться?! – возмущенно рычал дракон, неприязненно сторонясь собственного хвоста.

– Ну, и чего ты орешь? – послышался голос откуда-то сбоку от входа в грот. – Побочка. Смирись.

Дракон вышел за пределы пещеры, направляясь к источнику голоса, и заглянул за псефиты²³. Прямо за ними начиналась обрывистая дорожка, ведущая в долину. В двух шагах от каменных идолов, охраняющих грот, на камне в форме куба сидел полуголый, растрепанный человек с рыжей бородой. Он задумчиво подпирал голову кулаком, а второй рукой перебирал цепь на своей шее, на ней болтался камень с подвижной синей лавой внутри.

– Симуран? – неуверенно проговорил дракон, определив в своем приятеле бывшего волка.

– Сам в шоке. Но начинаю уже привыкать. – вздохнул косматый человек.

– И как это понимать? – поинтересовался дракон, озадачено уставившись на Симурана.

– Так и понимай. Камень видишь? Благодари его. Он нас перенес сюда и сделал ЭТО с нами. – человек указал на себя и на дракона.

– То есть это навсегда?

– Навсегда-не навсегда, но до очередного фатума24 точно. – недовольно пробурчал человек. Дракон оторопело нахмурился, все еще не веря своим глазам, он осмотрел своего приятеля с разных ракурсов и с недоумением поинтересовался:

– Где ты его взял?

– Не имеет значения! – раздраженно фыркнул Симуран, спрыгнув с камня. – Лучше спроси: «Что нам дальше делать?»

– Нам? – удивился дракон, приподняв густую бровь. – Нам – не знаю, но я планирую найти новый этюдник и заняться привычным для себя занятием…

– Поеданием сельдерея. Забудь о привычках! Мы влипли в историю! Пора вырабатывать план, потому что мы прошли через решетку времени, а значит должны по возможности вписаться в это место, иначе нам крышка. Понимаешь? – нервно размахивая руками бурчал Симуран, пока дракон бесстрастно хлопал глазами и чесал густую свежеотрощенную гриву из перьев и пуха.

– Я-то понимаю. Но хотелось бы знать: где мы и что за город внизу?

– Паллада. 8 век нашего времени²⁵. Это тебе о чем-то говорит? – отчеканил Симуран, снова забираясь на камень.

– Друг мой, ты меня недооцениваешь! – угрожающе прошипел Дракон, сузив глаза до узких щелочек. – Я разбираюсь в тонких материях, могу выплавить ювелирное украшение с трех выдохов… – он на секунду замолчал расстроено вздохнув. – Конечно мне это ни о чем не говорит, Симуран, география не самая сильная моя сторона.

– Средневековье. А мы путешественники во времени, «друг мой» – передразнил дракона Симуран.

– Хмм, дай-ка подумать. Чем занимались в средние века?

– Спасали принцесс. Тем более, что у нас и дракон теперь есть.

– Э, полегче! – возмутился дракон. – Я не обязан участвовать в иезутских мероприятиях по лишению свободы и запугиванию невинных дамочек.

– Неужели этические соображения на чаше весов перевесили кровожадную натуру? – не поверил ему Симуран.

– Я изначально за гуманизм, если ты не заметил. – обиженно проворчал дракон, скрестив лапы на груди.

– Как знаешь. Я не настаиваю. – Симуран в очередной раз спрыгнул с камня и потянулся, выкручивая руки назад. Дракон приподнял густую бровь взирая сверху вниз на полуголое тело своего приятеля.

– Знаешь, – задумчиво проговорил он, – я думаю, что нам действительно нелишне будет вписаться в это общество, по крайней мере, тебе точно нужно занять полезную нишу. Так мы избавимся от необходимости скрываться ото всех. У тебя есть такой шанс.

– Хочешь отправить меня работать? – расхохотался Симуран, а затем решительно заявил: – Ни за что!

– Твое дело. Я только пытаюсь намекнуть тебе, что стоило бы приобрести какую-нибудь одежду соответствующую времени. А то, знаешь ли, любоваться твоими телесами у меня нет никакого желания. – брезгливо морщась, заметил дракон.

Симуран осмотрел себя и нахмурился. Дракон похлопал себя по чешуйчатым бокам и нащупал в складках подкрылков намотанную сумку с древними монетами. Он достал одну, на аверсе²⁶ которой была изображена Вавилонская башня с песочными часами и протянул ее приятелю.

– В самом деле, воспользуйся уже своей новой формой и придумай что-то, что убережет нас от разоблачения, раз уж мы здесь навсегда.

– Хочешь доверить мне безопасность? Ты уверен, что это хорошая идея? Ведь это я притащил за собой охотников. – недовольно проворчал Симуран, пиная дробные камешки на тропинке.

– Я даю тебе шанс на реабилитацию и на пробу своих возможностей, друг мой. Я могу и сам этим заняться, но тогда какой прок в тебе? Подумай. Вдруг мы приумножим удачу в этом мире и случится чудо, дарующее нам наши прошлые формы? – заговорщически подмигнул дракон, протягивая приятелю монету.

– Либо ты просто испепелишь деревеньку со всеми крестьянам и у нас больше не будет никаких проблем. – просиял Симуран, забирая монету из лап Дракона, который недовольно скривился утробно прорычав в сторону.

– Я здесь не за этим. И ты, думаю, тоже.

Повисла долгая пауза, Симуран побрел вниз по узкой тропе в селение, а Дракон стал изучать недра пещеры и искать в чертогах своего разума²⁷ утерянные картины, над которыми он трудился последние несколько месяцев.

Глава 2. Ииль

Что такое «везение» и что такое «удача»? Сложные вопросы для маленького обывательского ума. Наверняка, везение – это оказаться в нужном месте в нужное время с серебряными столовыми приборами на блюдечке с золотой каемочкой; это дорога, на которой ты не встречаешь сопротивления и все двери с преградами рассыпаются задолго до того, как ты к ним приблизишься. Удача – капризная леди. И если ей что-то не понравится, даже твои юбилейные носки, надетые по правилам наизнанку с медными пятаками в каждом ботинке²⁸, она непременно об этом заявит. Ей не присущи экивоки²⁹. Она может развернуться на месте и ради потехи оставить тебя в эпицентре сотворенного хаоса, указывая на то, что материя создана из ничего, а сознание вечно³⁰. И растворяясь в тумане отчаяния она будет хохотать тебе в лицо, взирая на твою беспомощность, как на букашку испустившую дух при фатальном соприкосновении с лобовым стеклом. А ты так важничал и гордился собой минутой ранее… «Жалкий человечишка, твой парфюм не соответствует носкам, так что Au revoir, mon ami³¹. Не сегодня. Не сегодня». – заявит она, не удосужившись даже махнуть лапкой на прощание.

Люди часто становятся куклами для игр в путанных клубках этих явлений. Они жонглируют нашим положением, обстоятельствами, временем и им все равно на наши чувства. Потому что у вселенной другие задачи: показать нам радости, испытать дух, воспитать волю, повозить по спектральной шкале горестей и счастья, чтобы ненужная шелуха отпала, а формы очистились и заострились. На ошибках учатся, растут и меняются, это импульс живой силы, которая не подвластна разуму. Набивая шишки ты получаешь бесценный опыт, а он толкает к трансформациям духа и сознания.

Ну или, если не удастся достучаться с первой попытки, вселенная подарит тебе еще с десяток острых уроков, навечно отправив твое бренное существо в колесо, которое будет менять события, как наперстки, пока обыватель не научится решать простые уравнения и просчитывать ходы хотя бы на три шага вперед. Пока подопытный сам не начнет походить на одну сплошную гематому от падений и взлетов. На это может уйти вся жизнь. Но вселенная не бездушна, а потому она позаботилась о своих подопечных, оставив им маленьких помощников. Это то, что в определенных условиях можно счесть за везение, а на самом деле – это помощь посланная извне. Помощники тоже заложники системы, им благоволит удача, а иногда ставит их в условия, которые должны выправить карму, очистить прошлые грешки и просто обновить прошивку. Так что от превратностей судьбы не застрахован никто, даже завеса тонкого мира страдает от игры в дурака.

И эту игру особенно отчетливо на себе прочувствовал домовой, чья история началась не по канонам с самой первой секунды. Принято считать, что домовые своенравны и попадают в дом через печные трубы, что они себе на уме и своим пристанищем считают темные углы печных сводов или даже сени, что у них есть своя иерархия и помощники. Но что делать, если все изначально пошло не по плану? Наблюдать. И не терять веру. Что и делал Ииль в своем новом воплощении. Природа наградила его, как и всякого домового, мистической темнотой шерсти, остроконечными ушами, пронзительным взглядом и юркими навыками перемещения. Если бы не отсутствующий хвост и прямоходячесть, можно было бы принять его за карликового кота, который забрался на дерево и преспокойно свил уютное гнездо.

Он сладко спал, подсунув ладошку под шелковистую щеку. Ему снились вертикальные, острые скалы, причудливо растянувшиеся на многие километры. Они закручивались в спираль и стелились вдоль берега глубокого синего озера, отражаясь в его зеркале угрожающими остриями сверкающих лезвий льда. На этой высоте столько воздуха. Ему казалось, что он птица. Он тянул кончики крыльев в разные стороны и плавно скользил в густом потоке восходящих вихрей западных ветров умеренного пояса³². Оперение приятно щекотало его кожу, и он считал крошечные мурашки полностью отдаваясь ощущению потока.

Эта ночь первая из трех, когда ему удалось спокойно выспаться, сложив свое уставшее тельце в маленькое гнездо оставшееся от весенних вьюрков³³. Когда он появился под громкий стрекот перепуганных сорок на пересечении лунного и солнечного затмений, на прилегающих к месту его рождения соснах поссыпались все шишки, а в соседней делянке с елками случился ветровал³⁴, скрутивший три сосны в узел. Птицы испуганными стайками стали разлетаться в разные стороны, а он озирался по сторонам и пытался сложить фрактал³⁵ из табличек с древними символами, которые обычно выдаются при рождении. Имя, место, цели, точка назначения – краткая информация для нового обитателя в этом мире.

Вокруг раскинулись широкие поля и непроходимые леса, за которыми скрывалась небольшая деревушка на несколько десятков жителей. Таких безликих селений на карте местности было не больше двух дюжин и в каждом были дома с подселенцами разной направленности. Но Ииль ни о чем не догадывался, когда его призвали в этот холодный, но просторный мир. Его калька сознания была абсолютно чиста и готова к заполнению свежими данными.По своему существу домовой, практически, бессмертен и единственная цель в его жизни – это помощь хозяину, когда тот будет особенно нуждаться в этом. Для порядка Иилю в подчинение выдали собратьев по двору, которых ему еще предстояло собрать и сориентировать в этом незнакомом для него самого мире. Но первоочередной задачей был поиск того самого – единственного хозяина, которому он станет прислуживать до скончания веков.

В первую ночь он несмело бродил по мягкой постилке из сосновых иголок, сплошь покрывающих все видимое пространство вокруг. Он рассматривал грибы, пугал улиток и пытался гоняться за бабочками, но занятие это ему быстро наскучило, поэтому он принял решение искать ночлег. Сначала он наломал еловых веток и перевязал их тонкой ниткой, чтобы они не расползались. Откуда у него взялась нитка? Из котомочки³⁶, в которой лежали три таблички и всякая хозяйственная снасть, которая могла бы ему понадобиться для жизни в этом мире. Он сплел надежную сетку, которую закрепил между ветвями невысоко над барсучьей норой и установил связанные ветви, как полог над своим гамаком. Он надеялся с первыми лучами солнца отправиться на поиски хозяина, владельца, который его ждал где-то там – за горизонтом событий, вдали от этой тишины и свободных ветров.

Как только он нащупал удобную позу в своем пристанище, в темной чаще послышался треск и глухой топот. Он с тревогой уставился в темноту, устремив все свои пока еще слабые способности на то, чтобы определить причину этого шума. Где-то недалеко проухала сова, а совсем рядом упала сухая ветка, раскачав его гамак, словно космическую центрифугу. С трудом остановив центробежные силы, он выпал из гамака, кубарем скатился с возвышения барсучьей норы, попутно цепляя на шерстяную спину смолистые иглы ельника, которые вдруг стали его нещадно колоть. Опомнившись Ииль на четвереньках пополз к основанию толстого ствола ближайшей сосны, где виднелось небольшое углубление. В тот момент, когда он прижался к шершавой коре и подтянул к подбородку волосатые домовые коленки, прямо над его ухом что-то переливисто затрезвонило. Он вздрогнул от неожиданности и вытаращил испуганные глаза, заметив темный силуэт большого рогатого существа с серебристой бородой и вытянутой мордой, больше напоминающей застывший деревянный лик проявившийся в результате игры света и тени на неровной поверхности какой-нибудь дубовины³⁷. Его буро-зеленые одеяния развевались в свете полной луны, а ноги, напоминающие копыта лося, ежесекундно вытаптывали место его остановки, не позволяя зафиксироваться взглядом, чтобы запомнить их очертания.

– Ну и чего застыл? – недовольно продребезжал незнакомец. – Тебе тут не место! Найди свой дом, Ииль!

– Я ищу… – только и смог выдавить из себя Ииль, растерянно наблюдая за грозным взглядом незнакомца, который нацелил на него свой коряжестый палец больше походящий на сучковатую ветвь дремучего ракитника.

– Врешь! – обличительно выплюнул рогатый. – Ты нарушил условности! Пропустил встречу с Варангером до первого заката этой четверти. Ты упустил время, глупец!

Во рту у Ииля пересохло, а темная шерсть на спине сама собой топорщилась от волнения, настигшего его в этот момент. «Варангер³⁸? Кто это еще такой? – лихорадочно соображал он, виновато потряхивая косматой головой.

– Я на рассвете отправлюсь на поиски, – заверил сурового незнакомца Ииль, на что тот сузил светящиеся ядовито-зеленные глаза и приближаясь еще на несколько шагов выдохнул:

– Ты еще не понял? – Ииль удивленно хлопал глазами совершенно не догадываясь за что он заслужил эти внезапные претензии. – Ты опоздал! Все! Ты застрял в моих владениях до первых лучей солнца над горизонтом, пока тебя не найдет Ворсиха39 и не отправит в небытие.

«Какая ирония! – промелькнула мысль в его голове, озарив на секунду давно утраченные знания. Он встал в полный рост, расправил плечи и стряхнул прилипшие смолистые иголки с мелких шерстинок на его косолапых ногах. На мгновение ему показалось, что это когда-то уже было в его жизни. Возможно, проснулась память предков, а возможно от испытанного страха включился древний механизм чародейства.

– Согласно установленному кодексу лесной нежити, исполняющей роль транспортной артерии. Я – пассажир, который застрял на станции, ведущей к конечной точке моего назначения. Я исполняю поэтапные пункты индивидуальной инструкции, где сказано зеленной руной по голубой, что я обязан дождаться рассвета в месте появления и отступив строго на восток 8 решительных полуоборотов направиться к ближайшему населенному пункту. А до этого найти первую ветку перекрестков проселочной дороги, где и должен повстречать вверенного мне сим манускриптом Миляку – сына печника. В правилах не указано, что я должен вступать в контакт с духом залива этой откосной долины, как и не указаны конкретные сроки встречи. Мы встретимся с хозяином в тот час, когда ему будет особенно тиско⁴⁰. Нечего меня отчитывать, Сильван. Я знаю, что должен делать. – выпалил Ииль, сверкая своими табличками, удостоверяющими законность его прибытия и существования.⁴¹

Рогатый, коряжестый Сильван – дух этого леса, с сомнением осмотрел предоставленные Иилем доказательства и не найдя что возразить, недовольно прошипел:

– Если остаешься – внеси взнос! Мне нахлебники не нужны!

– Чем я могу тебе заплатить? – нахмурился Ииль, рассеянно запихивая в свою сумку таблички, которыми он потрясал для убедительности.

– Да хоть веретеном с нитями из твоей котомки!

– Но оно мне нужно для сбора своей дворовой команды, – возразил Ииль, бросив короткий взгляд на торчащее острие веретена, – иначе у хозяина будет некомплект, нарушится баланс.

– А мне не все ли равно? – наступал Сильван. – Или веретено или встреча с Ворсихой. Я непременно призову ее, потому что ты нарушитель моего личного кодекса.

Ииль потемнел от раздражения. «Веретено! Ишь чего захотел?!» – негодовал он, раздувая курносые ноздри. Отдать веретено – значит потерять контрольный пакет влияния на банника, дворового, кикимору и проказника лизуна⁴². В этом случае Ииль становился с ними в один ряд, нарушая иерархию. Как же он будет руководить без самого важного звена в его непростой работе? Но и отказаться платить значило бы для него прямую гибель в темных, полноводных рукавах Ворсихи – духа широких равнинных рек. По сравнению с ней Ииль был мелким, незначительным питьевым фонтанчиком на какой-нибудь городской площади. В то время как она тянулась на многие километры, охватывала тихие заводи, крутила омуты и опутывала сети разных ручьев. Ииль вздохнул от бессилия. Выход только один: заплатить, ибо он нужен хозяину, который сейчас страдает.

Он достал из своего скромного узелка веретено и не глядя протянул его в корявую, ветвистую ладонь Сильвана, который тут же заложил его куда-то за раскидистые рога и слегка смягчившись призвал:

– Чего скис? Пойдем ночлег тебе отыщем, а то и впрямь на глаза Ворсихи попадешься.

Ииль закинул на плечо котомочку и молча последовал за Сильваном, который быстро перебирал своими копытами, хрустел сухими ветвями и пугал сипух на макушках сосен.

Ииль еле поспевал за размашистым темпом лешего, то и дело путался в низких кустарниках, которые Сильван с легкостью перешагивал, не обращая на неудобства его спутника абсолютно никакого внимания. Ииль развесил на своих лохматых остроконечных ушах гирлянды из паутины, промочил льняную сорочку, нацеплял «собачек» с сорной травы и расцарапал горящие от негодования руки. Сильван традиционно путал следы и водил за собой Ииля какими-то замысловатыми кругами, будто нарочно потешаясь над его жалким видом. Лес стал редеть, кусты становились все ниже, а с востока забрезжил первый намек на рассвет. Над долиной повисла тонкая, словно паутинка, пелена утреннего тумана.

Ииль устало сбросил с себя котомку и стянул мокрую сорочку. Выжимая ее на запыленной обочине, он понял, что Сильван спровадил его к перекрестку проселочных дорог на краю леса, а вовсе не обеспечил его временным пристанищем. Когда он огляделся по сторонам, то обнаружил, что леший куда-то испарился, оставив его в совершенном одиночестве посреди утреннего тумана, золотистых нитей солнечных лучей и поблескивающих бриллиантов росы на кустарниках.

Он нахмурился, план дальнейших действий вполне очевиден: Сильван прямолинеен в своих намеках – вот тебе дорога и плетись отсюда на все четыре стороны. Ииль вздохнул, взлохматив влажные космы волос на висках. Не так он себе представлял начало большого пути.

Он натянул на себя сырую сорочку, пригладил волосы на затылке и устало поволок за собой свою котомочку. Чтобы не привлекать внимание, он свернул на обочину и путаясь в высоких зарослях травы стал пробираться к намеченной цели, которая ждала его где-то на краю селения. Но все пошло не по плану. Сначала Ииль долго петлял по оврагам и широким лугам, потом грунтовая дорога завела его в тупик и он обессилено упал в траву, не желая больше шевелиться.

В полночь его разбудил навязчивый шорох в траве, неподалеку от густого кустарника с ярко-красными ягодами. Он недовольно пошевелился, перекатываясь на бок и удобнее укладывая свою котомку под голову. Шорох ненадолго прекратился. Ииль внимательно всматривался в ночную тьму, зафиксировав взгляд на темных силуэтах ветвей, которые напряженно покачивались от прохладных порывов ветра. Над оврагом проухала сова, и Ииль подумал, что она обязательно донесет о нем Сильвану, если прямо сейчас решит просканировать этот тенистый тупик с молодым самосевом березок. Он нехотя встал и поплелся в сторону дороги, намереваясь осмотреть куст и дождаться там рассвета. На пыльную дорогу стали падать первые тяжелые капли дождя, Ииль прибавил шаг, и уже у куста дождь настиг его в полную силу. Он вытянулся по струнке и вжался в массив корней, прячась от внезапной стихии. С ветвей ссыпались потоки воды, а порывы ветра заглушали любой другой звук. Ииль порылся в своей котомочке и вытащил оттуда два металлических шарика на веревочке, которые хранили в себе защитную ауру для усмирения и гашения конфликтов. Он потер их друг о друга и вокруг него образовался невидимый пузырь тишины и покоя. Он в мгновение высох и шерсть местами на нем стала пушиться, а вокруг куста образовался сухой участок. Ииль довольно зажмурился, усаживаясь в траву в позу лотоса.

– Можно я здесь немного постою? – вдруг услышал он тоненький голосок откуда-то сбоку. Он встрепенулся, навострив уши и стал всматриваться в неясный полупрозрачный силуэт чего-то маленького, что сияло голубыми бусинами глаз из зарослей кустарника.

– Пожалуйста. – прокашлялся он. К нему выползла прозрачная фигура с резными крыльями мотылька и встала столбиком по левую от него руку.

Эта полупрозрачная, колышущаяся фигура напомнила ему ночную бабочку бражника «мертвая голова», он рефлекторно поежился, немного сместившись в сторону. Существо с крыльями внимательно наблюдало за ним своими яркими синими глазами и этот взгляд вселял в него неконтролируемый ужас. Подумать только! Ииль и испугался какую-то девчонку! Но она появилась при очень странных обстоятельствах. «Что она делала в кустах? – размышлял Ииль, нервно расчесывая волосатые ноги. – Почему одна? Если она из наших, то почему я не знаю ее имени?»

– Прескверные нынче погоды, вы не находите? – почти не шевеля губами тоненько пропищала незнакомка.

– Я люблю сырую погоду, дождь смывает негатив, – отозвался Ииль, поерзав в траве. – Когда идет дождь, значит мир слишком запачкался.

– Интересная точка зрения, – пропищала незнакомка, пристально разглядывая Ииля. – Почему же вы укрылись щитом, в таком случае?

Ииль замялся, нервно встряхнув внезапно пошерстевшей головой от нависшего полога влажности в атмосфере.

– У меня был тяжелый день. Я и без того достаточно вымок, а впереди меня ждет долгий путь, мне нужно быть в форме.

– Куда вы идете?

– Ищу хозяина. Я ему необходим. – Ииль пожал плечами, неопределенно мотнув головой в сторону дороги.

Незнакомка внимательно проследила за его жестом и снова впилась взглядом в его сереющий облик на фоне густой темной растительности.

– Вы знаете кто я?

– Прошу прощения, но у меня нет такой информации… – признался Ииль также внимательно разглядывая девочку-мотылька, которая, как будто, за время разговора выросла на несколько уровней.

– Я – Ворсиха. – проговорила она, продолжая нависать над поверхностью земли, Ииль непроизвольно сглотнул от накатившего тревожного чувства. – Сильван прислал меня за вами.

– И… и вы меня заберете? – затравленно промямлил Ииль, пялясь на Ворсиху с благоговейным ужасом. Неужели его путь окажется таким бесславным?

– По правилам – обязана. Это моя работа. Но по сути, Ииль – ваша миссия на этот раз имеет значительный перевес. Ваш призыв слишком ощутим. Не мне с этим спорить. В ваших табличках мелким шрифтом приписка есть. Я просто должна была убедиться в этом. Не задерживайтесь здесь, идите до ближайшей лесополосы, там вам счастье пытать нужно. А чтобы Сильвана задобрить – отдайте ему через меня что-нибудь ценное, так вы отделаетесь от слежки.

Ииль задумался. И почему его так невзлюбил этот леший? Он покопался в своей котомочке и вытащил два металлических шарика на веревочке, с помощью которых только что создал непроницаемый покров от осадков, а в хозяйстве мог бы контролировать лизуна с кикиморой. Он мог бы отказаться от уплаты, но кто он такой, чтобы спорить с самой Ворсихой, которая в его мире была самим воплощением старухи с косой. Ииль с легкой досадой протянул позвякивающие шарики полупрозрачной девочке-мотыльку с ясными синими глазами бусинами.

– Запомните, Ииль, в следующий раз я заберу вас с собой, как и должно быть.

Он покорно кивнул, потупив взгляд, а Ворсиха растеклась молочным туманом над оврагом и тупиком у дороги. Дождь прекратился. Ииль с досадой закинул котомку на плечо и косолапя побрел вдоль обочины, шлепая босыми ногами по свежим лужам. С утратой еще одного артефакта он будто терял неосязаемую часть себя и очень болел изнутри. Словно бы подтачивая свои силы и распыляя их во вне, не на тех, не по адресу.

К вечеру следующего дня Ииль добрался до ближайшей лесополосы, преодолев по меньшей мере 12 изнуряющих километров под полуденным солнцем, в условиях повышенной влажности и духоты. Он побродил по неширокой ленте лесопосадки с кустарниками и раскидистыми кленами, обнюхал россыпи лисичек и маслят, а когда стало совсем смеркаться, он залез на дерево и расположился в пустом, запримеченном еще несколько часов назад, птичьем гнезде. Ииль затащил в него несколько свежих листьев и клок сфагнума, подложил под голову котомочку и удобно прижался спиной к стенке гнезда. Он очень быстро отключился, погружаясь в сказочный мир снов и видений. Первая спокойная ночь и первый полноценный сон. Он блаженно муркнул во сне, рефлекторно дергая ногой. Скоро он найдет хозяина и исполнит заложенную в его сознание программу.

На рассвете он спустился с дерева и бодрым шагом направился к небольшому пруду в низине, где смыкались поля в единую пашню. Пока Ииль резвился на берегу, мерил уровень воды ногами и химичил шутливые фонтанчики руками, за его спиной выросла высокая, дрожащая тень в длинном плаще до самых пяток. У него были невероятно плотные, но расплывчатые очертания, а там где он стоял оставались горки песка и свежего ила. Ииль замер. «Варангер!» – промелькнуло в его голове.

Варангер был худощавым, вытянутым силуэтом, самим воплощением кромки влажного песка, ажурно очерчивающего берега заливов. Высокий, с длинными руками больше напоминающими клешни речных ракообразных, он пугающе тихо появлялся за спинами тех, кому должен был скицировать⁴³ путь. Среди духов он был станционным смотрителем, который заверяет билеты перед отправлением в путешествие. Поэтому для домового, имеющего прямое отношение к водной стихии, было важно получить его разрешение и путеводитель в этом мире.

Ииль застыл в одном положении, держа в руках только что выловленную речную устрицу, с его пальцев капала вода, а подол льняной сорочки вымок и плавным градиентом растекался от светлого к темному.

– Ииль? – вдруг проскрежетала фигура, Ииль кивнул. – Домовой 8 порядка⁴⁴, с нареченной миссией и инструкцией, вверяю тебе прописные истины на гербовой бересте. Ознакомься с правилами, условиями и запомни описательную часть присущего тебе хозяина. На закате следующего дня эти данные изничтожаться, вернувшись в архив. И для будущих воплощений, не опаздывай в первые часы появления. Это важно.

Варангер вручил Иилю несколько берестовых свитков, перетянутых кожаными ремешками, и пока он озадаченно перебирал дары в руках, также внезапно испарился оставив о себе на память горстку песка с мелкими ракушками. Ииль посмотрел на заросли тростника, который в этот момент покорно склонил свои стебли к самой поверхности воды, на снующих там же водомерок, взвесил напутствие и, стряхивая песчинки с мокрых ног, выбрался на траву. Он побрел в лесопосадку, в позаимствованное у птиц укрытие, выполнять предписание.

Ииль закончил изучать свитки как раз к сроку. Когда от них стал возноситься седой дым, а после пепел развеял ветер, он уже все освоил. В его руках остались четкие маячки, которые укажут на того самого хозяина. Седовласый старик в заношенной телогрейке с заячьей опушкой, печник в третьем поколении, отошедший от дел из-за одышки и потерявший в один год супругу и единственную дочь. Ему надлежит произвести ритуал, прежде чем заявить права на Ииля. Он должен спуститься к быстрому ручью что питает местные поля и нивы, найти старый куст гибкой ивы, срезать с него ровно 14 прутиков⁴⁵ для веника, на котором в дом вселится Ииль.

Наконец, что-то прояснилось на данном этапе. Ииль расслабился и стал ждать подходящего человека. В режиме ожидания он пробыл чуть больше трех недель, пока однажды в сумерках вновь не повстречал Сильвана. Он был, как всегда, недоволен Иилем.

– Ты должен был давно уйти в селение. Почему ты до сих пор здесь?

– Согласно правилам, мне следует дождаться хозяина на этом месте. Он должен меня принести в дом, – заметил Ииль, неуверенно постучав по березовому стволу, который представлял для него непреодолимое препятствие.

– Глупец! – рассмеялся Сильван, пугая своим эхом задремавших птиц. – Ты обязан призвать его! И только тогда, он занесет тебя в свой дом! Бездействие – прямой путь к забвению.

– Но правила гласят… – попытался реабилитироваться Ииль, но леший грубо его перебил, выплевывая слова, словно залпы картечи:

– Забудь о правилах! Действуй по наитию. Ты знаешь где его искать. Ускорь процесс. Примани его. Только тогда ты обретешь дом.

Ииль задумчиво хлопал иссиня-черными глазами, обрамленными густыми короткими ресницами. Внутри него воевало два противоречивых мира: педант и импровизатор. А Сильван тем временем продолжал:

– Воспользуйся своими способностями, оцени свою силу и получишь желаемое – реализацию предназначения. Чего ты ждешь? Здесь тебе никто не поможет.

– Но я почти ничего не умею, – возразил Илль. – Я могу управлять потоком воздуха, моих сил хватает только на то, чтобы сорвать порывом несколько листьев с ветки. В этом все мои способности.

– Ты ошибаешься, Ииль. – покачал рогатой головой леший. – У тебя все есть и даже больше. Только начни.

Ииль растерянно пожал плечами, свесив лохматые ноги с ветки, на которую забрался, чтобы быть на одном уровне с Сильваном. О своих способностях он никогда не думал.

– Приступай к делу сегодня же, но прежде, – леший приблизил свою вытянутую морду со сверкающими ядовитой зеленью глазами к Иилю, чуть не сбив резким движением его с сучка, – внеси плату. Ты нелегал в моем ведомстве.

– У меня есть разрешение! – сдавленно бросил Ииль, крепко хватаясь за сучок, с которого только что чуть не упал. – Я встречался с Варангером.

– Мне его береста что пение лягушек на поповском пруду – пустой звук. Я соблюдаю свой личный кодекс. И ты в нем нарушитель.

Ииль недовольно вздохнул, вцепившись в сучок обеими руками с такой силой, что костяшки на его домовых пальцах побелели и выделились сквозь темную шерсть.

– И чего же ты хочешь на этот раз?

– Немного. Отдай мне набор серебряных игл, которыми ты отмечаешь откосы дома, и я обещаю больше не тревожить тебя, если ты начнёшь прямо сейчас призывать хозяина. – равнодушно заявил Сильван, провожая взглядом пронесшуюся мимо сороку, которую он потревожил своим глубинным эхом.

Ииль возмущенно натопорщил уши, а шерсть на его затылке встала дыбом. "Ишь чего захотел?! Набор самозащиты жилища! Никогда!" – думал он, раздраженно спрыгнув с дерева.

– Я не могу тебе его отдать. – раздосадовано отряхивая руки, пробурчал Ииль. – Это мой основной инструмент. Без него я не буду нужен дому, хозяйству, моему человеку. Проси что-то другое.

– Ты вздумал торговаться? – усмехнулся леший, снисходительно покачивая головой. – Я мог бы избавиться от тебя в два счета. То, что ты здесь – лишь моя воля! Давай иглы, иначе Ворсиха будет здесь сию же секунду! А она тебя уже предупреждала.

Ииль нервно ходил по вытоптанной лесной тропе взад-вперед, задумчиво пропуская листья папоротника сквозь пальцы. Ему не нравились эти угрозы, ему не хотелось расставаться с последними артефактами, делающими его тем, кем он был в мире людей – домовым. Но на весах совести сейчас лежал его собственный эгоизм и бескорыстная преданность призванию. Он тяжело простонал, шаря рукой в своей котомочке. На кону его жизнь, а значит и благополучие нареченного хозяина. Он достал блестящий набор с разного размера иглами и грустно уставился на металлические блики на острых кончиках его инструмента. Инструмента, который он держит в своих руках в последний раз. Ииль издал звук похожий на всхлип и отвернувшись протянул иглы Сильвану. Он тут же спрятал их за свои ветвистые рога и довольно прогромыхал:

– Советую тебе найти другое место, здесь ты, как бельмо. Выходи на перекрёсток и держись севера, там иной лес, как раз тебе под стать, домовенок.

Сильван саркастично рассмеялся, удаляясь вглубь лесопосадки, а Ииль расстроено сверлил его удаляющуюся фигуру взглядом. Он уносил с собой последнее свидетельство указывающее на особые способности домового.

Какое-то время Ииль бродил вдоль лесопосадки без цели. Мысль о том, чтобы последовать совету лешего не оставляла его ни на минуту. Но дурацкие правила из его инструкции говорили о том, что он должен набраться терпения и ждать своего человека в этой узкой прогалине лесополосы. Однако предательский червь сомнения неприятно скреб сознание побуждая его всякий раз признавать правоту Сильвана.Нужен другой лес, а не жалкая, продуваемая всеми ветрами посадка.

Поэтому к концу знойного лета Ииль решительно сменил обиталище, отыскав в северной части распростертых полей широкий дол с песчаной кручей и тихой заводью, перепруженной бобрами. В этом месте под шум порогов сливались ручьи и дороги в одну большую, затейливую сеть перекрестков и узлов. Пересечения изящно путались в кружево, разделяя непроницаемый лес надвое, словно это раменье⁴⁶ было логовом огромного паука, терпеливо ожидающего свою добычу.

С приходом холодов Ииль переселился в пустующее дупло в старом дубе. Какое-то время он безрезультатно экспериментировал со своими чарами, пытался нащупать свой характер, но результаты были плачевными. Кроме ветряных вихрей и взъерошенных кустарников у него ничего не выходило. Поэтому Ииль мучительно стал придумывать иные замысловатые способы заманивания хозяина в лес. Но идеи будто нарочно топтались на месте и совершенно не годились для исполнения поставленных задач. То, что приходило ему в голову наоборот отдаляло момент встречи и усугубляло его хрупкое положение непрошеного гостя в этом лесу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Когнитивные искажения – это ошибки мышления, которые возникают при обработке информации мозгом, мешающие логично мыслить.

Вернуться

2

Симпатическая нервная система – часть автономной (вегетативной) нервной системы. Ее активация вызывает возбуждение сердечной деятельности и усиление обменных процессов.

Вернуться

3

Морфофункциональное тело – особенности организации строения и функционирования опорно-двигательной, кровеносной, нервной и других систем организма, их подготовленность к двигательным действиям.

Вернуться

4

Урочище – любая часть местности, отличная от окружающей; места, где когда-то находились поселения и еще видны изменения местности в результате человеческой деятельности, хотя часто на месте поселений уже нет ни построек, ни даже их остатков.

Вернуться

5

Клеть – Отдельная нежилая постройка для хранения имущества. Кладовая при избе.

Вернуться

6

Пегас – крылатый конь, символ вдохновенного поэтического творчества.

Вернуться

7

Мифологизированный анклав – община закрытого типа склонная к самоуничтожению внутри территории более крупного сообщества, попирающего установленные правила и догмы.

Вернуться

8

Бодяга – нелепость.

Вернуться

9

Мутизм – отсутствие целенаправленной речи при возможности случайного произнесения отдельных слов или даже фраз, бессвязное бормотание, хаотичные всплески смеха.

Вернуться

10

Карневерская партия плацентарных – высшие звери (лат. Eutheria, или Placentalia), инфра класс живородящих млекопитающих,отряд хищные (Carnivora).

Вернуться

11

Боевой чекан— небольшой топор с молоточком на обухе, использовался в большинстве славянских, среднеазиатских и европейских племенах.

Вернуться

12

Адгезия – сцепление поверхностей разнородных тел.

Вернуться

13

Эспланада – широкое открытое пространство перед крепостью.

Вернуться

14

Киль – вырост грудины позвоночных животных, к которому прикрепляются сильно развитые грудные мышцы. Хорошо развит у летающих животных (большинство птиц,летучие мыши, вымершие летающие ящеры), реже – у роющих (кроты).

Вернуться

15

Аллегро – танцевальный этюд основанный на прыжковой технике (с двух ног на две; с двух ног на одну; с одной ноги на другую; на одной ноге.)

Вернуться

16

Синкоп – приступ кратковременной утраты сознания, обусловленный временным нарушением мозгового кровотока.

Вернуться

17

Конгломераты – осадочная горная порода, состоящая из окатанных обломков (гальки) различного состава, величины и формы, сцементированных глиной, известью, кремнезёмом и др. Образуется в результате размыва и переотложения более древних горных пород.

Вернуться

18

Галерея из известняка – сложные системы проходов и залов, нередко суммарной протяжённостью до нескольких десятков километров.

Вернуться

19

Псефит-останец – в геологии: изолированный обломочный массив горной породы, который остался после разрушения окружавшей его более неустойчивой породы какими-либо экзогенными факторами.

Вернуться

20

Фактория – торговое поселение (пост), образованное иностранными (чаще всего европейскими) купцами на территории другого государства или колонии.

Вернуться

21

Молонья – ЦАРИЦА (Меланья) – грозная богиня молний, жена Великого Грома Гремучего, живёт на небе. Её сын – Огонь-царь. Есть миф о похищении Молоньи богом Велесом. Если следовать этому мифу – Огонь-царь внебрачный сын. Когда всё небесное семейство в сборе, но в семье не ладится, каждый сердится по-своему: Гром – гремит, Молонья – золотые стрелы пускает, Огонь-царь несётся на этих стрелах, поджигая всё, что попадётся на пути.

Вернуться

22

Эпидерсия – загадочная, непонятная, часто неприятная, нежелательная вещь или ситуация.

Вернуться

23

Псефиты – обломочная горная порода с обломками диаметром более нескольких миллиметров, как окатанными (валуны, гальки, гравий), так и неокатанными (глыбы, щебень). Псефиты бывают как сцементированные (например, конгломераты, гравелиты, брекчии), так и несцементированные (или рыхлые, как галечник или гравий).

Вернуться

24

Фатум – (лат.fatum) – в Древнем Риме олицетворение неотвратимой судьбы, рок, доля.

Вернуться

25

Паллада – В древнегреческой мифологии богиня мудрости, военной стратегии и тактики, одна из наиболее почитаемых богинь Древней Греции, включавшаяся в число двенадцати великих олимпийских богов, эпоним города Афины.

Вернуться

26

Аверс – лицевая сторона монеты.

Вернуться

27

Чертоги разума – особый метод запоминания информации. Суть в следующем: вы мысленно расставляете факты и данные в хорошо знакомом месте и только в определенном порядке. Когда же приходит время что-то вспомнить, вам достаточно представить, как вы проходите по комнате и собираете нужную информацию.

Вернуться

28

Существует народная примета, согласно которой носки – это своеобразный талисман, притягивающий удачу и успех.Вывернутый носок наизнанку являет собой кратчайший путь к исполнению важного дела в интересах носителя. Уже много веков пятак считается счастливой монетой, с которой связано много примет. Все они обещают получение хороших новостей и перемены к лучшему. Для того чтобы поверье сработало, пятачок кладут в обувь.

Вернуться

29

Экивоки – двусмысленности, двусмысленные намеки.

Вернуться

30

Первична материя, а сознание вторично. Дело в том, что материя может существовать без сознания, но сознание не может существовать без материи. Весь мировой опыт, практика, наука убеждают в том, что материя может существовать без сознания.

Вернуться

31

Au revoir, mon ami – (от франц.) прощай, мой друг.

Вернуться

32

Преобладающие ветра, дующие в умеренном поясе примерно между 35 и 65 градусами северной и южной широты, от субтропического хребта до полярного фронта.

Вернуться

33

Вьюрки- вид певчих птиц из семейства вьюрковых (зяблик, снегирь, зеленушка, дубонос).

Вернуться

34

Ветровал – выворот – деревья поваленные ветром, или "вывороченные" из почвы с корнями.

Вернуться

35

Фрактал – множество, обладающее свойством самоподобия. Фракталы нашли применение в физике (моделирование сложных процессов и материалов), биологии (моделирование популяций, описание сложных ветвящихся структур).

Вернуться

36

Котомочка – дорожный мешок, носимый за плечами.

Вернуться

37

Дубовина – изогнутый кусок дубовой коры с волокнистой частью древесины, на которой поселился гриб-трутовик.

Вернуться

38

Варангер – (от древненорв. «ver» – ловля и «angr» – залив), название фьорда Варяжский залив.

Вернуться

39

Ворсиха – река в Смоленской области, левый приток Днепра.

Вернуться

40

Тиско – невыносимо трудно, отчаянно-подавлено. Свойственно тискам, характерно для них

Вернуться

41

В результате стрессового воздействия на сознание у домового включился механизм внезапного озарения, проводником которому стали руны. Руны – это универсальный ключ, которым можно описать все события во Вселенной.Чтобы получать Знания не по крупицам, вследствие опасных проб и кропотливого многолетнего труда, а сразу в виде готового Знания, Вселенная напрямую общается со своими ассистентами с помощью рунического языка. Но в программе домового была заложена ошибка, которая читалась в его фрактальных табличках и в рунических символах. Зеленая руна призывала Ииля вырастить новый мир через омут кружения, текучий поток голубой руны. В то время как фрактал сам по себе постановил не отступать от начертанного самоподобия принятого положения вещей. Поскольку имя Ииль получил от шумящего лесного ручья с северных отрогов, руны были ему близкородственны, а потому естественны. Фрактал же главенствовал над рунами и в этом заключалось основное противоречие.

Первые часы пребывания в новом для себя мире любая нежить обязана аккумулировать в себе внешнюю энергию, чтобы выправиться и начать действовать. Солнце на рассвете – естественный источник активной энергии на целый день.

8 полуоборотов это отсылка к славянскому Коловрату из 8 лучей. Лучи – это 4 стихии и 4 времени годы. Ось в середине колеса символизирует центр Вселенной – Стожар. Вместе они раскрывают единство всего сущего на земле и бесконечность самой Вселенной. Оберег дарует защиту и силу, а кроме того мудрость и развитие чувства справедливости. Таким образом, домовой активизирует свою миссию: защиту от злых духов, достаток для дома, энергию для великих дел.

С точки зрения магии, любое распутье – место силы. Пересечение дорог создает энергетическую зыбкость, сквозь которую могут проступать другие миры. Там, где сходятся пути, легко вступить в контакт с тонким миром. Это точка, в которой встречаются прошлое и будущее, мир мертвых и мир живых.

Вернуться

42

Дворовой – это помощник домового, он охраняет двор, домашнюю скотину, и всё, что растёт во дворе и считается не совсем добрым духом, так как недолюбливает человека и многих домашний животных, особенно белой окраски. Может мучить этих животных, и даже способен погубить, извести. Наши предки считали, что дворовой проживает на деревьях или в густых кустах и старались, чтобы все растения, деревья и цветы были ухожены. И если двор был ухожен, тогда и дворовой заставлял растения и цветы благоухать, хорошо расти и давать богатый урожай и приманивал ко двору удачу. А если хозяева ленились, дворовой очень сердился и доводил их двор до полного запустения.

Банник обитает в бане. Это маленький старик, но обладающий большой силой. Он голый, с длинной лохматой бородой, которая вся покрыта плесенью. Это вредный дух. Он любит пугать людей, стуча в стену, и раскидывая горячие камни с печки – каменки. Часто может обжечь кипятком, или упарить до полусмерти, если люди, которые пришли в баню торопятся быстрее помыться или пришли не в свою очередь. Считалось, что можно мыться в три очереди, а в четвёртую очередь моется сам банник. Наши предки побаивались банника, старались задобрить его, после мытья обязательно оставляли ему кусочек ржаного хлеба с солью. После того как все помылись, баннику наливали чистую воду в таз и оставляли свежий банный веник и хороший пар, чтобы и он попарился.

Кикимора своенравныйдух в облике маленькой женщины, голова у которой с напёрсток и тело тонкое, как соломинка. Кикимора домашняя живёт в доме за печью и занимается прядением и тканьём, а также проказничает по ночам с веретеном и прялкою хозяев дома (например, рвёт пряжу). Считается женой домового. Кикимора может вредить домашним животным, в частности курам, бросает и бьёт посуду, мешает спать, шумит по ночам. Но иногда на Кикимору нападает блажь, и она начинает творить добрые дела. Она может укачать ребенка, подмести пол или вымыть посуду. Что-то из посуды она обязательно разобьет.

Лизун – один из многочисленных славянских домашних духов, он любит жировать – то есть получать удовольствие: жить в тепле или в подполье, незримо вертится возле хозяйки, занятой приготовлением еды, любит лизнуть блины да оладьи с пылу с жару. Возится по ночам с немытой посудой, вылизывая ее. Проказит не со зла, а просто от скуки или по свойству своего веселого нрава, забавляясь.

Вернуться

43

Скицировать – делать набросок, этюд, начертить схематичный маршрут.

Вернуться

44

Ранг среди домовой нежити устанавливается согласно лунному календарю и составным элементам пробудившим помощника в материальном мире. Ииль появился 8 числа в точке слияния земли (зачарованное семечко) и воды (лесной ручей).

Вернуться

45

14 прутиков – Число 14 характеризует мир потенциального хозяина: весьма открытого, позитивного человека с большим потенциалом. Но он загоняет себя в рамки и изнуряет рабочими процессами в надежде на лучшее будущее. Упрощённое значение 14 в нумерологии – это число 5. Пятерка крайне зависима от удачи, ей может крупно повезти, но за везением следует оглушительный провал.

Вернуться

46

Раменье – дремучий хвойный лес, примыкающий к полям.

Вернуться