Вадим Гребенников
Советская криптология. История спецсвязи

«Кто владеет информацией,

тот владеет миром»

Натан Ротшильд

Предисловие

Философ Фридрих Вильгельм Шеллинг писал: «То, что мы называем природой, – лишь поэма, скрытая в чудесной тайнописи». Такую же мысль высказывает и современная поэтесса Юнна Петровна Мориц: «Тайнопись – почерк всего мироздания, почерк поэзии, кисти, клавира! Тайнопись – это в тумане перевода огненный шрифт современного мира».

Бесспорно, самые первые символы и знаки, написанные или выдолбленные в камне, или вырезанные на дереве имели магический характер. Самые древние свидетельства того относятся к 17-16-му тысячелетию до н.э. На этих памятниках письменности изображены фигуры, ставшие «праотцами» известных сегодня магических символов: крестов, рун, колёс, свастик. Впоследствии эти сакральные знаки накапливались, передавались в откровениях, устно и до 3-1 тысячелетия до н.э. уже были системами, начали образовываться первые магические алфавиты.

Эти алфавиты осмысливались в те времена именно как набор священных символов с присвоенными им фонетическими значениями, что позволяло использовать эти знаки для письменности. Так возникли родственные финикийский, греческий, латинский, этрусский и рунический алфавиты, но достаточно значительная часть древних символов осталась за пределами этих алфавитов и продолжала использоваться исключительно с магической и художественной целью.

До нашего времени как магический дошел рунический алфавит. Руны (то есть знаки древнескандинавского алфавита) были разбиты на три группы по восемь штук в каждой. Основная система шифрования являла собой шифр (араб. sifr – ноль, ничто, пустота) замены – каждой руне отвечали два знака шифротекста (косые черточки разной длины). Число чёрточек сверху помечало номер группы, а снизу – номер руны группах перемешивались.

До наших дней сохранился даже памятник древней шведской криптографии – рекский камень. Этот камень высотой более четырёх метров находится на кладбище села Рек. На нём нанесено 770 зашифрованных рун.

Несмотря на то, что позже в странах Скандинавии стала применяться латинская азбука, руническое письмо использовалось в ХІХ веке. Однако в XVI-XVIII веках достаточно мало людей знали рунические алфавиты, поэтому руническая запись даже без шифрования обеспечивала сохранение тайны переписки. В частности, руны для защиты информации использовал шведский генерал Якоб де ла Гарди во время тридцатилетней войны (1618–1646).

Готское слово «runa» означает «тайна» и происходит из древнего немецкого корня со значением «прятать». В современных языках это слово также присутствует: немецкое «raunen» значит «нашёптывать», латышское «runat» – «говорить», финское «runo» – «стихотворение, заклинание». Ещё одним магическим алфавитом, который некоторые авторы относят к «руническим надписям», является огамический (ogam, ogum, ogham), распространенный в Ирландии, Шотландии, Уэльсе и Корнуоли в III-X веках н.э. В древнеирландских текстах было упоминание о том, что «ogam» служил для передачи тайных посланий, а также для мыслей.

Вообще магическим алфавитом можно назвать любой алфавит, потому что каждая буква каждого алфавита имеет собственно символическое значение. Особенно это касается еврейского иврита и индийского санскрита, которые рядом с греческим и латинским алфавитами до этого времени используются оккультистами. Однако, невзирая на наличие сакральных значений у символов двух последних, они все-таки стали впоследствии, в первую очередь, признаками учености и культуры тех, кто их употреблял.

Символизм, который был заложен в каждую букву, выполнял две функции: во-первых, он скрывал тайны от непосвященных, а во-вторых, напротив, открывал их тем, кто был этого достоин, кто понимал скрытый смысл этих символов. Посвящённые жрецы считали святотатством обсуждение священных истин высшего света или божественных откровений вечной Природы на том же языке, который использовался простым народом. Именно из-за этого всеми сакральными традициями мира разрабатывались свои тайные алфавиты.

Иврит является одним из самых распространенных алфавитов в Западной магической традиции, а его буквы считаются вместилищем божественной силы. Например, буква еврейского алфавита «алеф» означает власть, человека, мага; буква «бет» – науку, рот, двери храма; «гимель» – действую, протягиваю для рукопожатия руку и т. п. В алхимии буквы были также многозначительны: «А» выражало начало всех вещей; «Y» – отношение между четырьмя основными элементами; «L» – разложение; «M» – андрогенную природу воды в ее первобытном состоянии и тому подобное.

Греческий алфавит, подобно ивриту для евреев, служил грекам одним из средств познания мира. У греков буквы «A», «Е», «Н», «I», «O», «Y» и «Ω» отвечали 7 планетам (небесам). Буквы «В», «Г», «Δ», «Z», «К», «Λ», «М», «N», «П», «Р», «Σ» и «Т» приписывались 12 знакам Зодиака. Буквы «Θ», «Ξ», «Ф» и «Х» являли собой 4 мировых элемента (стихии), а «Ψ» – «мировой дух». Алфавит использовался также для мысли и в разных мистериях. Да, например, пятая буква греческого алфавита «Е» (эпсилон) служила символом «Духовного Солнца» в большом храме греческих мистерий в Дельфах, где в течение семнадцати веков проводились элевсинские посвящения.

В латинском алфавите гласные буквы «A», «E», «I», «O», «U» и согласные «J», «V» отвечали 7 планетам. Согласные буквы «B», «C», «D», «F», «G», «L», «M», «N», «P», «S» и «Т» руководили 12 астрологическими знаками. Буквы «K», «Q», «X», «Z» отвечали 4 стихиям, а «H» являла собой «мировой дух». Латинский алфавит использовался во многих оккультных знаковых фигурах.

В древних цивилизациях мы находим два вида письма: иератическое, или священное письмо, которое использовалось священнослужителями для тайного общения друг с другом, и демотическое письмо, которое употреблялось всеми другими. Изобретение первой системы скорописи, которая исконно служила как тайное письмо, приписывался Тулиусу Тиро, вольноотпущенному рабу Цицерона (106-43 года до н.э.).

По свидетельству Геродота в древнем Египте роль шифра играл специально созданный жрецами язык. Там параллельно существовали три алфавита: письменный, священный и загадочный. Первый из них отображал обычный разговорный язык, второй мог использоваться для изложения религиозных текстов, а третий применялся предсказателями или для сокрытия содержания сообщений. В древней Греции также существовали десятки достаточно отличных друг от друга диалектов.

Диоген Лаэртский так объяснял одну из причин угасания философии пифагорейцев: «…записана она была по-дорийски, а поскольку это наречие малопонятно, то казалось, что и учения, которые на нём выкладывают, не настоящие и перекрученные…». В книге Э.Шюре «Великие посвящённые» встречается фраза о том, что «с большим трудом и большой ценой добыл Платон один из манускриптов Пифагора, который никогда не записывал свою учёбу иначе, как тайными знаками и под разными символами».

Фиванский алфавит используется и сегодня благодаря стараниям не только практиков средневековых гримуаров (фр. grimoire – книга, описывающая магические процедуры и заклинания для вызова духов), но и некоторых мистически настроенных личностей, которые именуют себя «язычниками». Равно как и любой другой из категории магических, фиванский алфавит используется для написания текстов заклинаний и служит в таких случаях шифром.

Ученый Блез Паскаль писал: «Языки суть шифры, в которых не буквы заменены буквами, а слова словами, так что неизвестный язык является шифром, который легко разгадывается». Да, языки американских индианцев неоднократно использовались в качестве системы шифрования. Во время Первой мировой войны индианцы племени «чокто (чахта)» были первыми, кто помогал Армии США шифровать военные сообщения, а в начале Второй мировой войны для ВМФ США это делали индианцы племени «навахо». В 1960 году ирландские вооруженные силы в Конго, направленные туда по решению ООН, осуществляли переговоры на гельском языке.

С развитием фонетического письма письменность резко упростилась. В давнем семитском алфавите во 2-м тысячелетии до н.э. было всего около 30 знаков. Ими обозначались согласные звуки, а также некоторые гласные и слоги. Упрощение письма стимулировало развитие криптологии и шифровального дела.

Правителям больших государств необходимо было осуществлять «скрытое» руководство наместниками в многочисленных провинциях и получать от них информацию о состоянии дел на местах. Короли, королевы и полководцы должны были руководить своими странами и командовать своими армиями, опираясь на надёжную и эффективно действующую связь. В результате организация и обеспечение шифрованной связи для них было жизненно необходимым делом.

В то же время все они осознавали последствия того, что их сообщения попадут не в те руки, если враждебному государству станут известны важные тайны. Именно опасение того, что враги перехватят сообщение, послужило причиной активного развития кодов и шифров – способов сокрытия содержания сообщения таким образом, чтобы прочитать его смог только тот, кому оно адресовано.

Стремление обеспечить секретность означало, что в государствах функционировали подразделения, которые отвечали за обеспечение секретности связи путем разработки и использования самих надёжных кодов и шифров. А в это же время дешифровальщики врага пытались раскрыть эти шифры и выведать все тайны.

Дешифровальщики представляли собой алхимиков от лингвистики, отряд колдунов, которые пытались с помощью магии получить осмысленные слова из бессмысленного набора символов. История кодов и шифров – это многовековая история поединка между «творцами» и «взломщиками» шифров, интеллектуальная гонка шифровального «оружия», которое повлияло на ход истории.

Шифр всегда является объектом атаки криптоаналитиков. Как только дешифровальщики создают новое средство, обнаруживающее уязвимость шифра, последующее его использование становится бессмысленным. Шифр или выходит из применения, или на его основе разрабатывается новый, более стойкий. В свою очередь, этот новый шифр используется до тех пор, пока дешифровальщики не найдут его слабое место, и т.д.

Борьба, которая не прекращается между «творцами» и «взломщиками» шифров, способствовала появлению целого ряда замечательных научных открытий. Криптографы постоянно прилагали усилия для создания все более стойких шифров относительно защиты систем и средств связи, в то время как криптоаналитики беспрестанно изобретали все более мощные методы их атаки.

В своих усилиях разрушения и сохранения секретности обе стороны привлекали самые разнообразные научные дисциплины и методы: от математики к лингвистике, от теории информации к квантовой теории. В результате шифровальщики и дешифровальщики обогатили эти предметы, а их профессиональная деятельность ускорила научно-технический прогресс, причем наиболее заметно это оказалось в развитии современных компьютеров.

Роль шифров в истории огромна. Шифры решали результаты боёв и приводили к смерти королей и королев. Поэтому я обращался к историческим фактам политических интриг и рассказов об их жизни и смерти, чтобы проиллюстрировать ключевые поворотные моменты в эволюционном развитии шифров. История шифров настолько богата, что мне пришлось опустить много захватывающих историй, что, в свою очередь, значит, что моя книга не слишком полна. Если вы захотите больше узнать о том, что вас заинтересовало, или о криптологе, который произвёл на вас неизгладимое впечатление, то я рекомендую обратиться к списку использованной литературы, которая поможет глубже изучить конкретные факты истории.

Шифрование – единственный способ защитить нашу частную жизнь и гарантировать успешное функционирование электронного рынка. Искусство тайнописи, которая переводится на греческий язык как криптография (др. греч. κρυπτoς – тайный и γρɑφω – пишу) даст вам замки и ключи информационного века. Чтобы в последующем вся изложенная ниже информация была понятной, рассмотрим основные понятия и термины этой науки.

Информация, которая может быть прочитана и понятна без каких-либо специальных мероприятий, называется открытым текстом. Метод перекручивания и сокрытия открытого текста таким образом, чтобы спрятать его суть, называется зашифрованием. Зашифрование открытого текста приводит к его превращению в непонятную абракадабру, именуемую шифротекстом. Шифровка позволяет спрятать информацию от тех, для кого она не предназначается, невзирая на то, что они могут видеть сам шифротекст. Противоположный процесс превращения шифротекста в его исходный вид называется расшифровыванием.

Криптография – это мероприятия по сокрытию и защите информации, а криптоанализ (греч. ɑνɑλυσις – разложение) – это мероприятия по анализу и раскрытию зашифрованной информации. Вместе криптография и криптоанализ создают науку криптологию (греч. λoγος – слово, понятие).

Криптология – это наука об использовании математики для зашифрования и расшифровывания информации. Криптология позволяет хранить важную информацию при передаче её обычными незащищёнными каналами связи (в частности, Интернет) в таком виде, что она не может быть прочитанной или понятной никем, кроме определённого получателя. Криптоанализ являет собой смесь аналитики, математических и статистических расчётов, а также решительности и удачи. Криптоаналитиков также называют «взломщиками».

Криптографическая стойкость измеряется тем, сколько понадобится времени и ресурсов, чтобы из шифротекста восстановить исходной открытый текст. Результатом стойкой криптографии является шифротекст, который чрезвычайно сложно «сломать» без владения определенными инструментами дешифрования.

Криптографический алгоритм, или шифр – это математическая формула, которая описывает процессы шифрования и расшифрования. Секретный элемент шифра, который должен быть недоступный посторонним, называется ключом шифра.

Чтобы зашифровать открытый текст или разговор, криптоалгоритм работает в сочетании с ключом – словом, числом или фразой. Одно и то же сообщение, зашифрованное одним алгоритмом, но разными ключами, будет превращать его в разный шифротекст. Защищённость шифротекста полностью зависит от двух вещей: стойкости криптоалгоритма и секретности ключа.

Самым простым видом шифровки является кодировка, где не используется ключ. Хотя в современной криптологии код не считается шифром, тем не менее он таким является – это шифр простой замены. Кодирование, как правило, содержит в себе применение большой таблицы или кодового словаря, где перечислены числовые соответствия (эквиваленты) не только для отдельных букв, но и для целых слов и наиболее используемых фраз и предложений.

Ну, а теперь перейдем к интересной и захватывающей истории криптологии и специальных видов связи…

1. Рождение криптослужб

1917 год стал переломным не только в истории России, но и всего мира. Страна была расколота на два противостоящих лагеря. Как и другие слои населения, профессионалы-криптологи оказались «по разные стороны баррикад». Однако основная их часть после революции перешла на сторону противников советской власти.

Поэтому, невзирая на то, что в распоряжение советской власти попали почти все шифродокументы «цифирных» подразделений царской России, они были хорошо известны криптологам царской России, работавшим на «белых». А специалисты-криптологи, которые перешли на сторону советской власти, во время гражданской войны были разбросаны по всей стране.

Продолжение использования «царских» и «подпольных» шифров не могло служить надёжным средством защиты секретной информации Советской республики. Руководители республики понимали, что необходимо крайне «архиважно и достаточно срочно» создавать свои собственные шифровально-секретные службы.

Уже в декабре 1917 года в структуре народного комиссариата иностранных дел (далее – НКИД) Советской республики появился «Отдел шифровальный и печатный». А 29 апреля 1918 года он был реорганизован в самостоятельный Шифровальный отдел. После реорганизации наркомата в августе 1918 года, когда Канцелярия НКИД по делам Запада была переименована в Отдел Запада, в него вошло также и шифровальное отделение.

В структуре Рабоче-Крестьянской Красной Армии (далее – РККА) в начале мая 1918 года обязанности по шифрованию и дешифровке телеграмм были возложены на Общее отделение Военно-статистического отдела Оперативного управления Всероссийского главного штаба (далее – ВГШ) РККА.

Вместе с этими структурами активно использовать средства криптологии начали и органы Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, саботажем и преступлениями (далее – ВЧК). Так, в принятом 11 июня 1918 года «Положении о чрезвычайных комиссиях на местах» был 36-й пункт, в котором говорилось о том, что «для секретных сношений губернских комиссий, чрезвычайных комиссаров с ВЧК, вырабатывается определённый шифр, путем которого и происходят секретные сношения».

При этом, структуры местных органов ВЧК на то время ещё не предусматривали ни отдельного шифровального подразделения, ни должность шифровальщика. Шифры должны были храниться у руководителя местного органа ВЧК или его заместителя. Именно он персонально отвечал за секретность шифров.

Кроме того, в функции ВЧК входило проведение контроля за иностранной перепиской. Органы ВЧК организовали, по примеру соответствующих служб царской России, службу перлюстрации шифрованной корреспонденции аккредитованных в Москве представителей некоторых иностранных государств. Известно, что уже в начале 1920-х годов в Москве находились дипломатические и торговые посольства и миссии Германии, Англии, Турции, Италии, Финляндии, Польши, Ирана, Афганистана и прибалтийских государств.

Кроме телеграмм, которые поступали с телеграфа, часть шифрованной иностранной переписки и переписки «белой гвардии» по заданиям ВЧК и военных органов перехватывалась на Серпуховской приёмной радиостанции Революционного Военного Совета Республики (далее – РВСР) и Шаболовской радиостанции Наркомата почт и телеграфов. Эти сообщения вместе с перехватом открытых сообщений иностранной прессы направлялись в так называемый «отдел обработки материалов» Особого отдела (далее – ОО) ВЧК.

В отделе обработки материалов делались попытки расшифровать перехваченные радиограммы, полученные при обысках и арестах членов контрреволюционных организаций шифрованные документы. В отдельных случаях это удавалось сделать. Однако большинство шифродокументов, поступавших в отдел, оставалось нерасшифрованными. Что касается дипломатической шифрованной переписки, то она совсем не читалась.

Нуждалась в своих шифровально-дешифровальных подразделениях также и военная разведка. Поэтому 8 ноября 1918 года приказом Полевого Штаба (далее – ПШ) РВСР № 46 в соответствии с приказом РВСР № 197/27 от 5 ноября в составе образованного Регистрационного (разведывательного) Управления (сокращённо – Региструпр), в его Агентурном отделении, были введены должности «заведующего шифром» и его помощника (Владимир Александрович Панин и Пётр Борисович Озолин соответственно). А 13 ноября того же года приказом РВСР № 217 было создано шифровальное отделение Отчётно-организационного отдела Организационного управления ВГШ РККА со штатом 14 человек.

21 июня 1919 года в утверждённом приказом РВСР № 1018/186 новом штате Региструпра ПШ РВСР появилась «шифровальная часть» (начальник – В.А. Панин, его заместитель – П.Б. Озолин). А 20 сентября 1920 года в утверждённом приказом РВСР № 1951/364 новом штате Региструпра появились шифровальное отделение (начальник – П.Б. Озолин) и отделение связи (начальник – Вольдемар Янович Закис).

Будучи заинтересованной в использовании данных шифропреписки, ВЧК направляла материалы для дешифровки в военные органы. Вот один из таких документов: «В Полевой штаб Реввоенсовета Республики. 14.IV.1920. Согласно резолюции начальника отдела обработки материалов Особого отдела ВЧК при этом сопровождаются три копии перехвата неприятельских радиограмм от 3 и 4 апреля с просьбой расшифровать в срочном порядке и вернуть в отдел обработки материалов ОО ВЧК».

Через 20 дней, 4 мая 1920 года, в ПШ РВСР был послан вторичный запрос по этому вопросу. И только в июне был получен типичный для подобной ситуации того времени ответ: «Ввиду невозможности установить ключ к этим телеграммам последние возвращаются в нерасшифрованном виде…».

В то же время были созданы аналогичные шифровальные структуры в Главном артиллерийском управлении, Управлениях связи, снабжения, военных сообщений и других. В более низовых звеньях управлений шифровальных органов, как таковых, не было и вся работа по данному вопросу велась, как правило, по совместительству, без надлежащих норм секретности и конспирации, чаще всего необразованными и неподготовленными должным образом людьми.

На линиях связи Советской республики, в основном, применялись шифры простой и пропорциональной замены. В период борьбы с адмиралом Врангелем советской стороной применялся шифр «Республика», представлявший собой шифр Виженера с чередованием букв алфавита внутри квадрата в соответствии с ключом-лозунгом. Не менее широко применялись шифры «Москва» и «Секунда».

Шифр «Москва» также представлял собой шифр Виженера, где в качестве лозунга использовался тот же открытый текст, но сдвинутый на один шаг вправо, иначе процесс дешифровки был бы невозможен. При этом первая буква лозунга заранее оговаривалась и менялась по расписанию.

Шифр «Секунда» был обычным шифром замены на девять, две, тринадцать колонок. В 1919-20 годах были разработаны и применялись более стойкие шифры «Пулемёт», «Агитатор» и другие, которые лишь незначительно улучшили неблагоприятную в целом ситуацию с обеспечением секретности шифропереписки в Советской республике.

Но и эти быстрые разработки строились по старым принципам и не обеспечивали защиту секретов. Перехваченные радиосообщения РККА легко дешифровывались. Так, например, генерал-майор Лионель Денстервиль, командовавший экспедиционными войсками «Антанты» в Персии и Баку в 1918 году, в своих воспоминаниях писал, что благодаря использованию «красными» на Каспийском море старого царского кода, копия которого имелась в его штабе, английским войскам удалось получить важную информацию о действиях РККА. Эта информация существенно повлияла на ход боевых действий и позволила англичанам занять Баку и другие районы Кавказа.

Известно, что в период с 1918 по 1920 год почти все шифрованные советские военные и дипломатические сообщения успешно читались белогвардейцами, поляками, англичанами и шведами. Так, в августе – сентябре 1919 года шифровальщики Генерального штаба польской армии «взломали» шифры РККА. В августе 1920 года они дешифровали 410 тайных телеграмм, подписанных Л.Д. Троцким (наст. фам. Бронштейн), М.Н. Тухачевским, Г.Д. Гаем и И.Э. Якиром. С августа 1919 и до конца 1920 года польские шифровальщики дешифровали несколько тысяч радиограмм РККА, в основном, приказы руководства армии по управлению войсками.

Кроме того, польские шифровальщики навязывали ошибочные приказы командирам военных соединений РККА с помощью телеграмм, зашифрованных военным шифром РККА. Им удалось перехватить и дешифровать специальную директиву Главнокомандующего Л.Б. Каменева (наст. фам. Розенфельд) о том, что Первая и Вторая Конные армии должны быть подчинены командующему Западным фронтом М.Н. Тухачевскому и наступать на Люблинском направлении. Изменив её содержание, они составили фальшивую шифровку от Л.Б. Каменева с указанием Первой Конной армии идти в наступление на Львов.

В результате управление войсками РККА было абсолютно дезорганизовано, что привело к их полному разгрому. Если бы не этот фальшивый приказ, РККА могла бы победоносно завершить своё наступление. То, что польские разведслужбы смогли нарушить управление РККА с помощью таких приказов, подтверждается наличием огромного числа пленных красноармейцев – около ста тысяч человек, которые составляли почти половину численности «красных» войск, принимавших участие в этом сражении. Оно, названное «Чудом над Вислой», вошло в список 18 наиболее выдающихся переломных сражений в мировой истории.

Также перехватывалась и дешифровывалась переписка советского правительства со своей делегацией на переговорах с немцами в Брест-Литовске. Тщательным образом отбиралась и анализировалась информация о деятельности ВЧК. Благодаря радиоперехвату и дешифровке руководители «белого движения» контролировали операции РККА на Восточном и Туркестанском фронтах, следили за связью командования этих фронтов с Москвой. Весной 1919 года адмирал А.В. Колчак писал русскому послу в Греции: «Единственным источником информации нам служат перехваченные большевистские радио».

Системы шифрования, применявшиеся войсками С.М. Будённого и В.В. Куйбышева в Средней Азии, иногда «раскалывались» даже «басмачеством». Слабая профессиональная подготовка кадровых работников шифрослужбы РККА не могла обеспечить надлежащий уровень защиты передаваемой информации. Допускалось множество нарушений и послаблений при шифровании. Так, для экономии времени чаще всего шифровались только отдельные участки сообщения текста, а другая его часть передавалась открыто.

Крайне плохи были дела в Советской стране с дешифровкой иностранной и военной переписки. В РККА не было организованной дешифровальной службы, потому что главной задачей созданных при штабах шифрогрупп было создание шифров и защита ими секретной переписки. Можно сказать, что дешифровальная служба практически отсутствовала. В тот период Советское государство не имело в своём распоряжении сил и средств для успешного проведения такой работы.

Вместе с тем, в конце 1917 года был обнаружен архив посольства Англии, в котором имелись действующие английские шифры. В итоге советскими криптоаналитиками был дешифрован ряд телеграмм английского посла в России Джорджа Бьюкенена, а затем и дипломатического агента Англии Роберта Локхарта, который его сменил. Это помогло ВЧК раскрыть заговор последнего, направленный против «большевиков». В этом заговоре, целью которого была организация восстания в Москве и физическое устранение руководства Советской республики, принимали участие послы ряда западных стран. Интересно отметить, что все подробности раскрытия заговора Роберта Локхарта стали известны белогвардейцам из перехваченных и дешифрованных советских радиопередач.

Аналогичным способом был обнаружен шифр румынского военного атташе. В итоге был раскрыт план генерала Л.Г. Корнилова относительно сдачи Риги немцам и получены другие важные материалы.

Иногда знание шифровального дела сильно помогало внедрению агента. Во время Гражданской войны в России в «белую» армию добровольно вступил П.В. Макаров, который на самом деле был агентом разведки «красных». Макаров был шифровальщиком, о чём и сообщил белогвардейцам. Так как шифровальщиков не хватало, то в виде исключения он сразу был направлен в штаб Добровольческой армии.

Карьера Макарова быстро продвигалась, и вскоре он стал личным адъютантом одного из руководителей Добровольческой армии генерал-лейтенанта В. Май-Маевского. Эта должность открывала Макарову доступ к самой секретной информации. Именно П.В. Макаров послужил прототипом главного героя известного советского телесериала «Адъютант его превосходительства».

В 1920 году при разгроме армии П.Н. Врангеля в Крыму был захвачен начальник станции радиоперехвата поручик Иван Минович Ямченко (род. 1884), дешифровальщик ВМФ. Он дал согласие сотрудничать с новой властью и рассказал о практически полной дешифровке «белыми» перехваченных сообщений. С этими данными был ознакомлен М.В. Фрунзе, главнокомандующий Южной группой РККА. Вот какую оценку состояния дел в сфере криптографической защиты информации в Советской республике он дал:

«Из представленного мне сегодня бывшим начальником врангелевской радиостанции Ямченко доклада устанавливается, что решительно все наши шифры вследствие их несложности вскрываются нашими врагами. Вся наша радиосвязь является великолепнейшим средством ориентирования противника. Благодаря тесной связи с шифровальным отделением Морфлота Врангеля Ямченко имел возможность лично читать целый ряд наших шифровок самого секретного военно-оперативного и дипломатического характера; в частности, секретнейшая переписка Наркоминдела с его представительством в Европе и в Ташкенте слово в слово известна англичанам, специально организовавшим для подслушивания наших радио целую сеть станций особого назначения. К шифрам, не поддававшимся вскрытию немедленно, присылались ключи из Лондона, где во главе шифровального отдела поставлен англичанами русскоподданный Феттерлейн, ведавший прежде этим делом в России. Общий вывод такой, что все наши враги, в частности Англия, были постоянно в курсе всей нашей военно-оперативной и дипломатической работы».

Вот как охарактеризовал такую ситуацию нарком иностранных дел Г.П. Чичерин в своих письмах Председателю Совета Народных Комиссаров (далее – СНК) В.И.Ленину от 21 августа 1920 года:

«Многоуважаемый Владимир Ильич, я всегда скептически относился к нашим шифрам, наиболее секретные вещи совсем не сообщал и несколько раз предостерегал других от сообщения таковых. Неверно мнение тов. Каменева, что трудно дешифровать. От нашего сотрудника Сабанина, сына старого дешифровщика Министерства иностранных дел, мы знаем, что положительно все иностранные шифры расшифровывались русскими расшифровщиками. В последний период существования царизма не было иностранной депеши, которая бы не расшифровывалась, при этом не вследствие предательства, а вследствие искусства русских расшифровщиков. При этом иностранные правительства имеют более сложные шифры, чем употребляемые нами. Если ключ мы постоянно меняем, то самая система известна царским чиновникам и военным, в настоящее время находящимся в стане белогвардейцев за границей. Расшифрование наших шифровок я считаю вполне допустимым. Наиболее секретные сообщения не должны делаться иначе, чем через специально отправляемых лиц».

В тот же день, 21 августа, В.И.Ленин составил срочный ответ:

«Предлагаю

1. изменить систему тотчас

2. менять ключ каждый день, например, согласно дате депеши или согласно дню года (1-й… 365-й день и т.д. и т.п.).

3. менять систему или подробности ее каждый день (например, для буквы пять цифр; одна система: первая цифра фиктивная; вторая система: последняя цифра фиктивная и т.д.).

Если менять хотя бы еженедельно а) ключ и б) такие подробности, то нельзя расшифровать».

Слабая стойкость советских шифров была обусловлена ещё тем, что в правительственной криптологической школе Великобритании, созданной при Адмиралтействе в 1919 году, председателем секции, работавшей против России, служил русский криптолог Эрнст Карлович Феттерлейн (1873-1944), пожилой человек по прозвищу Фетти. В 1897 году он стал работать криптоаналитиком «Цифирного» комитета российского МИД и впоследствии стал личным царским криптологом. После революции он вместе с семьёй переехал в Англию и там успешно «ломал» слабые советские коды и шифры.

Первые контакты с английской разведкой Э.К. Феттерлейн, вероятно, установил в 1909 году, когда вместе с русским царём Николаем II был в Англии. Анализируя факт получения английского гражданства Э.К Феттерлейном и его братом Полем, также работавшим в криптослужбе Великобритании, можно предположить, что они получили его за выдающиеся заслуги, оказанные правительству Великобритании.

Интересно, что в 1915 году Э.К. Феттерлейн оказал существенную помощь дешифровальному бюро Радиостанции особого назначения (далее – РОН), заслуги которого перед радиоразведкой Балтийского флота в Первую Мировую войну были отмечены двумя орденами.

На мысе Шпитгамн в устье Финского залива размещался один из первых в мире радиопеленгаторов, носивший в секретных документах название «Жандарм». На «Жандарме» группу Феттерлейна, который получил новую фамилию Попов, называли уважительно – «Черный кабинет» (далее – ЧК), и постепенно это название сделалось почти официальным. За несколько недель «Попов» и его сотрудники подвергли тщательному анализу тысячи перехваченных немецких радиограмм, с завидным упорством вылавливая в ворохе шифрованной «тарабарщины» крупицы закономерностей.

Наконец настал день (точнее – ночь), когда Э.К. Феттерлейн пришел в комнату дежурного и по прямой линии доложил начальнику Службы связи Балтийского флота контр-адмиралу А.И. Непенину о выполненной задаче. Так, спустя всего месяц гением российских дешифраторов был воссоздан германский шифроключ с алгоритмом его смены. С этого дня ЧК работал, как хорошо налаженный механизм. Каждые сутки в ноль часов немцы вводили в действие новый ключ, а всего лишь через час-полтора первые дешифровки уже лежали на столе начальника Службы связи.

Стоит отметить, что Николай II очень ценил Э.К. Феттерлейна как ведущего криптолога России, даже подарил ему перстень с огромным бриллиантом. Вероятно, Э.К. Феттерлейн разрабатывал для него и Александры Федоровны специальный шифр для обмена особо секретной информацией.

Можно только предполагать, но нельзя исключить вероятность того, что благодаря усилиям Э.К. Феттерлейна был искажён смысл  последних трёх ширтелеграмм, посланных в феврале 1917 года Александрою Фёдоровною Николаю II, и в результате которого он отрёкся от престола. Неслучайно, что Э.К. Феттерлейн, уже работая в английской разведке, резко отрицательно отзывался о Николае II, что было очень странно, поскольку он имел высокое воинское звание адмирала и неоднократно им поощрялся.

Благодаря Э.К. Феттерлейну и его английским коллегам правительство Великобритании читало значительную часть важнейшей русской дипломатической переписки во время англо-советских торговых переговоров. Перехваченная информация имела чрезвычайно важное значение.

Так, в самом начале переговоров в июне 1920 года В.И. Ленин писал заместителю руководителя советской торговой делегации Л.Б. Красину: «Эта свинья Ллойд Джордж пойдет на обман без тени сомнения или стыда. Не верьте ни единому его слову и в три раза больше дурачьте его». Дэвид Ллойд Джордж, премьер-министр Великобритании, философски отнёсся к подобным оскорблениям.

Однако некоторые из его министров отнеслись к этому иначе. Министр иностранных дел Джордж Натаниэл Керзон и военный министр Уинстон Леонард Спенсер-Черчилль, используя дешифрованную информацию о финансовой помощи газете «Дейли геральд» и английским «большевикам», а также о других формах советской «подрывной» деятельности в Великобритании и Индии, требовали выслать советскую делегацию и прекратить торговые переговоры.

Не желая «рушить» перспективу достижения торгового соглашения, Ллойд Джордж, тем не менее, посчитал необходимым отреагировать на праведный гнев своих министров, причина которого крылась в дешифрованных документах, свидетельствовавших о «подрывной» деятельности «большевиков». 10 сентября Премьер-министр обвинил Л.Б. Каменева, прибывшего в Лондон в августе в качестве руководителя советской торговой делегации, в «грубом нарушении данных обещаний» и в использовании различных методов подрывной деятельности. Заместителю руководителя советской делегации Л.Б.Красину позволили остаться.

Л.Б. Каменеву же, который на следующий день должен был вернуться в Россию для получения новых инструкций, было объявлено, что ему не будет разрешено въехать назад в Великобританию. Ллойд Джордж заявил ему, что он имеет неопровержимые доказательства, подтверждающие выдвинутые против него обвинения, однако отказался сообщить, какие именно.

По-видимому, советская делегация всё-таки поняла, что её телеграммы были перехвачены и дешифрованы. А уже в августе Кабинет Министров Великобритании дал согласие на публикацию части перехваченной информации. Восемь дешифрованных телеграмм, доказывающих, что советское правительство оказывало финансовую помощь газете «Дейли геральд», были переданы в редакции всех общенациональных газет, за исключением самой «Дейли геральд».

Для того, чтобы ввести «большевиков» в заблуждение относительно источника информации и попробовать убедить их в том, что утечка произошла в Копенгагене в окружении советского дипломата М.М. Литвинова, этот материал был передан в газеты с условием ссылки на «нейтральную» страну. Однако газета «Таймс» не приняла условий игры. К крайнему недовольствию Ллойда Джорджа, она начала свою статью со следующих слов: «Эти радиограммы были перехвачены британским правительством».

10 сентября 1920 года Л.Б. Красин написал из Лондона письмо В.И.Ленину:

«Еще в мае в бытность в Копенгагене по некоторым признакам я начал подозревать, что с шифрованной перепиской через Наркоминдел не все обстоит благополучно. В Англии мои подозрения укрепились, и в последующий мой приезд в Москву я обращал внимание тов. Чичерина на необходимость коренной чистки в соответствующем отделе…

Дело не в провале шифра или ключа, а в том, что в Наркоминделе неблагополучие, так сказать, абсолютное и лечить его надо радикально… По-моему, поправить дело можно только созданием при Наркоминделе шифровального отделения независимо от самого Комиссариата и персонально подобранного из людей либо по партии, либо лично известных в течение десятка – полутора лет…

Кроме того, надо завести особый ключ с Оргбюро или Политбюро и особо важные депеши посылать этими ключами, совершенно эпатируя К[омиссариа]т в деле их расшифрования. Не думайте, что все это излишняя мнительность, нет, дело обстоит очень серьёзно…».

Однако сам В.И. Ленин совсем не разделял подозрений Л.Б. Красина относительно предательства в НКИД. 25 ноября 1920 года он опять обратился к Чичерину: «Вопросу о более суровом контроле за шифрами (и внешнему, и внутреннему) нельзя давать заснуть. Обязательно черкните мне, когда все мероприятия будут приняты. Необходимо еще одно: с каждым важным послом (Красин, Литвинов, Шейнман, Йоффе и тому подобное) установить особенно суровый шифр только для личной расшифровки, то есть здесь будет шифровать особенно надежный товарищ, коммунист (возможно, лучше при ЦК), а там должен шифровать или расшифровывать лично посол (или «агент»), не имея право давать секретарям или шифровальщикам. Это обязательно (для особенно важных сообщений, 1-2 разы в месяц по 2-3 строки, не больше)».

Ответ был дан на следующий день: «Вообще вопросом о лучшей постановке шифровального дела в Республике занимается комиссия тов. Троцкого… Единственный особо строгий шифр есть книжный. Пользоваться книжными шифрами можно лишь в отдельных случаях вследствие крайней громоздкости этой системы. Требуется слишком много времени. Для отдельных наиболее секретных случаев это можно делать. Вначале все наши корреспонденты имели книги, но вследствие слишком большой громоздкости этой системы постепенно отказались. Можно будет восстановить эту систему для отдельных случаев, пользуясь оказиями для извещения корреспондентов».

После этого советская торговая делегация в Лондоне получила инструкцию пересылать свою корреспонденцию, по возможности, курьерской почтой – до разработки новой системы шифра. Э.К. Феттерлейн и его английские коллеги в течение нескольких месяцев не могли разгадать новые советские шифры, введённые в действие в начале 1921 года. Но уже к концу апреля они вновь смогли дешифровать значительную часть советской дипломатической переписки.

Советские агентурные шифры были тогда более слабыми, чем дипломатические. Так, завербованный в парижском центре белогвардейского движения агент жаловался на слабость и неудобство используемых шифров. Больше всего пунктуального офицера русской армии раздражало то, что шифровки наносились тайнописью между строк обычных посланий, а Москва нередко забывала специальным образом отметить письмо, содержащее тайнопись, и оно уничтожалось без прочтения. Более того, проявленный плохим составом тайнописный текст исчезал порой так быстро, что не удавалось успеть его скопировать.

1 сентября 1920 года нарком иностранных дел Г.П.Чичерин написал письма наркому финансов Н.Н. Крестинскому о направлении в НКИД сотрудников для работы в шифровальном отделении: «Наши шифровальщики были и раньше перегружены работой, а теперь создалось полное несоответствие между их составом и работой. Увеличение состава наших шифровальщиков является теперь заданием первостепенной важности».

А 16 сентября 1920 года он написал письма В.И. Ленину о введении «предосторожностей по вопросу о персонале, связанном с шифровками», и предлагал ему, чтобы все сотрудники шифровального отделения или шифровальщики «были одобрены Оргбюро и Особым отделом ВЧК». По его мнению, было особенно необходимо тщательным образом подбирать «самокатчиков», которые бы развозили шифровки. В других письмах В.И. Ленину Г.П. Чичерин затронул такие вопросы, как правила рассылки шифротелеграмм, их хранения, охраны НКИД, особенно охраны шифровального отдела, для чего нарком предлагал назначить курсантов, «как это практикуется в Кремле».

В тот же месяц Политбюро российской коммунистической партии (далее – РКП) рассмотрело «предложение т. Ленина принять меры к усложнению шифров и к более строгой охране шифрованных сообщений». Политбюро постановило поручить наркому по военным и морским делам Л.Д.Троцкому, «организовать комиссию из представителей Наркомвоена, Наркоминдела, ЦК РКП и Наркомпочтеля». В.И.Ленин, досконально изучив вопрос, зная мнение НКИД и других заинтересованных ведомств, поручил найти пути наведения порядка в шифровальном деле руководству ВЧК, хотя шифровальные службы имелись и в других наркоматах.

Сразу же начала работать Государственная комиссия по вопросу «постановки шифровального дела в Республике». В связи с этим Г.П.Чичерин 25 сентября 1920 года докладывал в СНК, что «с понедельника у нас начнет работать т. Голубь, задача которого будет заключаться в превращении шифровок в официальные бумаги для рассылки их в таком совершенно изменённом виде обычным получателям».

А уже в конце 1920 года в НКИД был разработан «Циркуляр о шифрах». 1 марта 1921 года заведующим шифровальной частью был назначен И.М.Михель, бывший заведующий канцелярией НКИД.

2. Специальный отдел ВЧК

В десятых числах января 1921 года Коллегия ВЧК приняла решение о созыве совещания представителей заинтересованных ведомств для подготовки соответствующих предложений по созданию единой криптологической службы. В обсуждении вопроса приняли участие представители ЦК РКП, ВЧК и наркоматов.

В результате 28 января 1921 года при ВЧК был создан Специальный отдел для координации и контроля ведомственных шифровальных служб и централизованной организации секретного делопроизводства в государственных учреждениях. Отдел возглавил бывший председатель Петроградской ЧК в 1918 году и полномочный представитель ВЧК в Туркестане в 1919-20 годах Глеб Иванович Бокий, который с 12 июля 1921 года стал членом Коллегии ВЧК.

Коллегия ВЧК к марту подготовила предложения о создании межведомственной шифровальной комиссии при СНК, состоящей из представителей Наркомата военных дел, ВЧК, НКИД и Наркомата внешней торговли под председательством представителя ВЧК – начальника Специального отдела. Однако разработанный ВЧК проект деятельности этой комиссии принят не был, поскольку стало очевидно, что в сложившихся условиях при наличии у всех наркоматов множества сложных безотлагательных собственных задач, всю работу по созданию и организации деятельности специальной службы должно взять на себя одно ведомство, а именно ВЧК.

Было принято постановление, предложенное В.И. Лениним: «Поручить начальнику шифровального отдела ВЧК принять меры к осуществлению надзора, контроля и руководства шифровальным делом в Республике и представить в Малый совет соответствующий проект Постановления, согласовав его с наиболее заинтересованными ведомствами в первую голову».

12 апреля 1921 года на заседании Малого СНК с проектом создания единого в стране шифровально-дешифровального отдела выступил начальник Специального отдела при ВЧК Г.И. Бокий, человек, которому надлежало стать главным организатором криптологической службы страны и её первым руководителем.

Вот текст этого проекта:

«Имея в виду: 1) Отсутствие в Республике центра, объединяющего и направляющего деятельность шифровальных органов различных ведомств, и связанные с этим бессистемность и случайность в постановке шифровального дела, 2) Возможность, благодаря этому при существующем положении широкого осведомления врагов Рабоче–Крестьянского государства о тайнах Республики, Совет Народных Комиссаров постановил:

I

Образовать при Всероссийской Чрезвычайной Комиссии «Специальный отдел», штаты в коем утверждаются Председателем ВЧК. Начальник Специального отдела назначается Совнаркомом.

В круг ведения Специального отдела при ВЧК включить:

I. Постановку шифровального дела в РСФСР:

A. Научная разработка вопросов шифровального дела:

а) анализ всех существующих и существовавших русских и иностранных шифров;

б) создание новых систем шифров;

в) составление описаний шифров и инструкций по шифровальному делу и пользованию шифрами;

г) собирание архивов и литературы по шифровальному делу для сконцентрирования такового при Спецотделе;

д) составление и издание руководств по вопросам шифрования.

Б. Обследование и выработка систем шифров:

1. Обследование всех действующих в настоящее время шифров и порядка пользования ими шифр–органами;

2. Окончательная обработка инструкций по шифровальному делу и пользованию шифрами и выработка правил работы шифрорганов;

3. Распределение вновь выработанных систем шифров между всеми ведомствами.

B. Организация учебной части:

1. Выработка программы школы шифровальщиков;

2. Создание школы шифровальщиков;

3. Укомплектование школы преподавателями и учениками.

Г. Учёт личного состава шифровальных органов. Наблюдение за закономерной постановкой шифровального дела. Инструктировка и инспекция шифровальных органов:

1. Учёт и проверка всех сотрудников всех шифр-органов;

2. Распределение всяких сотрудников всех шифр-органов между последними в зависимости от индивидуальных качеств каждого работника и фактической потребности в работниках в том или ином шифр-органе, а также зависимо от государственной важности каждого учреждения;

3. Чистка неблагонадежного и неспособного элемента из всех шифрорганов;

4. Наблюдение за закономерной постановкой шифровального дела во всех шифрорганах;

5. Инструктировка и инспекция всех шифрорганов и проведение в жизнь Инструкции и правил по шифровальному делу.

II

Постановка расшифровального дела в РСФСР:

1. Изыскание способов повсеместного улавливания всех радио, телеграмм и писем неприятельских, иностранных и контрреволюционных;

2. Открытие ключей неприятельских, иностранных и контрреволюционных шифров;

3. Расшифровка всех радио, телеграмм и писем неприятельских, иностранных и контрреволюционных.

Все распоряжения и циркуляры Специального отдела при ВЧК по всем вопросам шифровального и расшифровального дела являются обязательными к исполнению всеми ведомствами РСФСР».

Между тем 4 апреля 1921 года приказом РВСР № 785/141 Регистрационное управление ПШ РВСР было реорганизовано в Разведывательное управление (далее – РУ) Штаба РККА. В его составе было создано шифровальное отделение Второго (агентурного) отдела, начальником которого стал В.Я.Закис.

А уже 5 мая 1921 года постановлением Малого СНК № 672 была создана единая советская криптослужба в виде Специального отдела при ВЧК. Приведём текст этого постановления:

«Совет Народных Комиссаров в заседании от 5 мая 1921 г., рассмотрев вопрос о шифровальных отделах, постановил:

1. Образовать при ВЧК «Специальный Отдел». Примечание: начальником Специального отдела ВЧК может быть только член Коллегии ВЧК.

2. Специальный отдел при ВЧК объединяет все шифровальные органы РСФСР, контролирует и направляет всю деятельность таковых органов.

3. Все распоряжения и циркуляры Специального отдела при ВЧК по всем вопросам шифровального и расшифровального дела являются обязательными к исполнению всеми ведомствами РСФСР».

С того времени 5 мая считается праздником шифровальщиков всех министерств и ведомств. Начальником новой структуры и одновременно членом коллегии ВЧК был назначен Глеб Иванович Бокий, который к этому времени руководил Петроградской ЧК и всегда интересовался шифрованием, а свои записи о подпольных делах шифровал личным математическим шифром.

По его инициативе 25 августа 1921 года в ВЧК был издан приказ, предлагавший всем подразделениям в центре и на местах «направлять в Спецотдел всякого рода шифры, ключи к ним и шифровки, обнаруженные при обысках и арестах, а также добытые через агентуру или случайно».

Располагался отдел не только на Малой Лубянке, но и в доме № 21 по улице Кузнецкий мост, в помещениях НКИД, где занимал два верхних этажа. Официальными его задачами были масштабные радио- и радиотехническая разведка, дешифровка телеграмм, разработка шифров, радиоперехват, пеленгация и выявление шпионских передатчиков на советской территории.

Специфика работы Спецотдела в корне отличалась от всего того, что делалось в ВЧК, а потому требовала привлечения людей, которые владели уникальными навыками. Это в первую очередь относилось к криптологам, задачей которых было разгадывание шифров и ребусов.

Вообще, среди личного состава дешифровального отдела были много бывших русских аристократов, в частности графов и баронов. Это противоречие с государственным строем того времени объяснялось серьёзной нехваткой лингвистов, необходимых для ведения дешифровальных работ. А сама профессия дешифровальщика была настолько редкой, что даже тогда, когда представители этой профессии попадали в тюрьму, их всё равно привлекали к работе по специальности.

Вот что писал писатель Лев Разгон, который был зятем Г.И.Бокия, а в 1930-е годы – сотрудником Спецотдела: «Бокий подбирал людей самых разных и самых странных. Как он подбирал криптографов? Это ведь способность, данная от Бога. Он специально искал таких людей. Была у него странная пожилая дама, которая время от времени появлялась в отделе. Я также помню старого сотрудника охранки, статского советника (в чине полковника), который еще в Петербурге, сидя на Шпалерной, расшифровал тайную переписку Ленина. В отделе работал и изобретатель-химик Евгений Гоппиус. В то время самым трудным в шифровальном деле считалось уничтожение шифровальных книг. Это были толстые фолианты, и нужно было сделать так, чтобы в случае провала или других непредвиденных обстоятельств подобные документы не достались врагу. Например, морские шифровальные книги имели свинцовый переплёт, и в момент опасности военный радист должен был бросить их за борт. Но что было делать тем, кто находился вдали от океана и не мог оперативно уничтожить опасный документ? Гоппиус же придумал специальную бумагу, и стоило только поднести к ней в ответственный момент горящую папиросу, как толстая шифровальная книга превращалась через секунду в горку пепла».

К службе в Спецотделе в первую очередь привлекались ценные кадры криптослужбы царской России, такие как: Г.Ф. Булат, Е.С. Горшков, И.А. Зыбин, Э.Э. Картали, В.И. Кривош, Е.Э. Мориц, И.М. Ямченко и др. К сожалению, о советском периоде их работы мало, что известно, а их дальнейшая судьба, как правило, складывалась трагично.

Известно, например, что, Владимир Иванович Кривош в 1919 году был назначен переводчиком-дешифровальщиком Особого отдела ВЧК, а его сын Роман – секретарём бюро по выдаче пропусков в пограничную зону Особого отдела Московской ЧК. В это время Владимир Иванович добавил к своей фамилии слово «Неманич» (сокращённо – нет ничего), по-видимому, подчёркивая этим свое материальное положение по сравнению с царским временем. Теперь он имел фамилию – Кривош-Неманич.

В 1920 году он вместе с сыном Романом был арестован ВЧК по подозрению в организации незаконного пересечения границы. Однако в том же году Роман был освобождён по амнистии, а Владимир Иванович – в 1922 году и принят на службу в Спецотдел в качестве эксперта. Интересно, что его сын Роман с 1 мая 1921 года уже работал переводчиком-дешифровальщиком Спецотдела.

В 1923 году В.И. Кривош-Неманич был арестован по подозрению в шпионской деятельности и выслан на десять лет в Соловецкий концлагерь. В 1928 году он вышел на свободу и опять стал работать экспертом в Спецотделе. В 1935 году В.И. Кривош-Неманич был уволен на пенсию, а в 1937 году был арестован его сын Роман, сотрудник Спецотдела ГУГБ НКВД.

Благодаря своим высоким профессиональным способностям Роман в концлагерь выслан не был и находился в Бутырский тюрьме, где успешно работал криптологом. С началом Отечественной войны в 1941 году Роман был освобождён и вместе с отцом жил в эвакуации в Уфе. Роман Кривош продолжал свою службу как специалист-криптограф Спецотдела НКВД и в 1942 году был награждён медалью «За трудовое отличие». Его отец В.И.Кривош-Неманич умер 4 августа 1942 года в Уфе.

Штатным сотрудником Спецотдела стал и Иван Александрович Зыбин. Ещё долгие годы он успешно работал в криптослужбе, помогая создавать уже советскую школу криптологов. Перед молодыми сотрудниками он не боялся рассказывать, что одно время дешифровал некоторые письма Ленина! Впрочем, дело это было не очень сложным. Дальнейшая его судьба до сих пор остаётся неизвестной.

Работа Спецотдела началась с детального изучения наследия, полученного из архивов специальной службы дореволюционной России. Это были шифры, их детальное описание, документы по дешифровке, материалы шифроперехвата. Среди этих документов, в частности, были материалы по дешифровке шифров Турции, Персии, Японии, других государств, а также копии и оригиналы шифров США, Германии, Японии, Китая, Болгарии, учебные пособия и т.д.

Сотрудники отдела тщательным образом изучали эти материалы, осознавая важность своей работы. Большую роль в этот и последующий периоды сыграли знание и опыт бывших царских криптологов. При их активном участии при Спецотделе были организованы шестимесячные курсы, на которых изучались основы криптографии, решались задачи по дешифровке. На курсы набирали людей способных и грамотных. Первый выпуск курсов состоял из 14 человек, пятеро из которых пришли на работу в дешифовальное отделения Спецотдела, а остальные – в другие отделения.

Необходимым условием успешной работы Спецотдела было наличие материалов шифроперехвата. В способах их получения сохранялись традиции дореволюционных служб. Кроме снятия копий с шифровок иностранных государств, проходивших через Центральный телеграф или доставленных дипломатической почтой, чем занимался отдел Политконтроля, был усилен перехват шифротелеграмм, передаваемых по радиоканалам. С этой целью были задействованы военные радиостанции, предоставленные в распоряжение Спецотдела радиовещательные станции, в частности, радиостанция Коминтерна. Однако несовершенство радиоприёмной аппаратуры, а также сильная изношенность не могли обеспечить высокую достоверность текстов перехватываемых шифротелеграмм.

Таким образом, к сложностям первых лет работы Спецотдела, связанным с невысокой общей подготовленностью и немногочисленностью личного состава, добавлялись сложности, связанные с недостатком и низким качеством материалов для дешифровки. Перед руководством Спецотдела встала задача организации и налаживания работы всех звеньев специальной службы в стране, включая получение шифроматериалов и техническую оснащённость радиостанций. В связи с этим Спецотделом проводилась работа по разработке и изготовлению специальной техники. В тесном контакте работал Спецотдел с Иностранным отделом (далее – ИНО) ВЧК, контактируя и имея связь с агентурой, ориентированной на «добычу» шифров и кодов.

Сохранился отчёт о работе Спецотдела за 1921 год. В нём, в частности, было указано, что с самого начала успешно проводилась разработка и изготовление новых кодов и шифров. Только за этот год было введено в действие на различных линиях связи 96 новых кодов. Эта работа сотрудников Спецотдела активно поддерживалась правительством. Характерной для того времени была телеграмма секретаря ЦИК СССР А.С.Енукидзе Г.И.Бокию, хотя и относилась она уже ко 2 сентября 1924 года и была связана с окончанием работы над телеграфным кодом:

«Поздравляю тов. Г.И. Бокия с окончанием составления «Русского кода» – этого громадного и сложного труда.

«Бытие определяет сознание». Бытие и необходимость современных сношений, быстрая связь и экономия во времени толкнули людей к созданию этого нового языка «кода», языка, не похожего ни на один человеческий язык.

Как маленький кусочек радия при разложении испускает колоссальное количество энергии, так и слова «кода» – короткие, непонятные и неудобопроизносимые для нашего языка, при расшифровке развертывают перед нами ряд фраз и мыслей, посылаемых или получаемых нами издалека.

Как стенография стала необходимой для точной записи и размножения человеческой речи, так и язык «код» становится и должен стать необходимым в сношениях между людьми, находящимися на разных точках земного шара.

Я уверен, что «код» получит широкое применение во всех наших учреждениях Союза ССР.

Раз темп работы Октябрьской революции нас привел к тому, что мы вынуждены были красивый и гибкий русский язык произносить с сокращением слогов, то по проводам и воздушным волнам мы смело будем сноситься концентрированным языком «код», тем более, что он будет доходить до адресатов в красивом, развернутом и понятном виде.

Я со своей стороны призываю все учреждения ввести у себя при сношениях по телеграфу и радио язык «код». А. Енукидзе».

В начале 1920-х годов Спецотдел включал 6, а позже – 7 отделений. Однако собственно криптографические задачи решали только три из них: второе, третье и четвёртое. Так, сотрудники второго отделения занимались теоретической разработкой вопросов криптографии, созданием шифров и кодов для ВЧК и всех других учреждений страны (включая НКИД, Военное ведомство и т.д.). Отделение в первые годы работы состояло из семи человек, а его начальником был Фёдор Григорьевич Тихомиров.

Перед третьим отделением стояла задача ведения шифроработы и руководства этой работой в ВЧК. Состояло оно сначала всего из трёх человек, руководил отделением старый большевик, бывший латышский стрелок Фёдор Иванович Эйхманс (1897-1938), который одновременно был заместителем начальника Спецотдела. Ф.И.Эйхманс организовывал шифросвязь с зарубежными представительствами СССР, направлял и координировал их роботу.

Сотрудники 4-го отделения, а их было восемь человек, среди которых был и В.И.Кривош-Неманич, занимались «открытием иностранных и антисоветских шифров и кодов и дешифровкой документов». Начальником этого отделения был: с мая по декабря 1921 года – Ященко, с января по августа 1922 года – Горячёв, с августа 1922 по сентября 1923 года – Эльтман.

Первые успехи советских криптослужб не заставили долго ждать. Уже в 1921-22 годах удалось раскрыть первые дипломатические и военные турецкие шифры, к 1925 году проводилась активная и небезуспешная работа с шифрами 15 европейских государств, в 1927 году началось чтение японских сообщений, а в 1930 году были раскрыты некоторые шифры США.

В мае 1921 года при Штабе РККА также был создан свой спецотдел – Центральный шифровальный отдел (далее – ЦШО) и было утверждено Положение о нём и его штат, а также штаты шифрорганов штабов фронтов, округов, армий, дивизий, бригад, Центрального управления военных сообщений (далее – ВОСО) и дислоотделений Управления связи штаба РККА, Управления ВОСО и дислоотделений связи штабов фронтов и армий. ЦШО состоял из четырёх отделений общей численностью 27 человек.

В то время столицей советской Украины был Харьков, поэтому в 1921 году в составе украинских органов госбезопасности был создан Общий отдел под руководством Игнатова, одной из задач которого было обеспечение секретной телеграфной связи. Позже при ГПУ Украинской Советской Социалистической Республики (далее – УССР) было организовано Шифровальное бюро.

Сотрудниками ЦШО были разработаны первые советские шифры «74-й Ключ Наркомвоена», «Гелиос», «75-й Ключ Наркомвоена», «Советский» и др. В 1921 году ими было изготовлено и разослано в войска и на флот 54 новых шифра и два радиокода.

Коды и шифры того времени – «Глаз», «Пулемёт», «Стрелок», «Пролетарий», «Искра», «Спартаковец» – впоследствии были вытеснены более серьёзными – «УП Третий», «АРО Первый» и др. Это повысило стойкость шифрованных сообщений и увеличило безопасность применения имеющихся каналов связи.

С первых месяцев своего существования Спецотдел начал успешно осуществлять дешифровку иностранной переписки. Коллегия ВЧК делала всё для того, чтобы организовать дело наилучшим образом и обеспечить полную секретность. Был установлен порядок, согласно которому обо всех раскрытых шифрах и добытых сведениях Спецотдел докладывал ЦК партии, Совнаркому, Председателю ВЧК и руководителям других заинтересованных ведомств.

Коллегия ВЧК придавала большое значение оперативному использованию дешифрованной секретной переписки. Все срочные и особо важные дешифрованные сообщения докладывались немедленно. Уже в то время дешифрованные материалы активно использовала советская разведка, НКИД, некоторые другие организации.

Первый позитивный результат был достигнут в раскрытии немецкого дипломатического кода, которым пользовался полномочный представитель правительства Германии в Москве. Это был цифровой пятизначный код с перешифрованием гаммой многоразового использования. Начиная с июля 1921 года, дешифровывалась вся переписка на линии связи Москва – Берлин.

С 1922 года Германия ввела на дипломатических линиях связи буквенный код с перешифрованием гаммой многоразового использования. Коды и большая часть перешифровальных средств в Спецотделе раскрывались аналитическим путем. Раскрытие таких шифров позволило контролировать переписку многих линий дипломатической связи Германии и её консульств в Ленинграде, Киеве, Одессе, Харькове, Тбилиси, Новосибирске, Владивостоке вплоть до 1933 года, когда количество читаемой переписки резко сократилось из-за того, что немцы начали применять гамму одноразового использования.

В августе 1921 года была осуществлена дешифровка первых турецких дипломатических телеграмм. Уже в начале 1920-х годов криптоаналитики Спецотдела добились возможности читать переписку внутренних линий связи Турции и отдельных линий связи военных атташе. Турки применяли, в основном, четырёхзначные коды с перешифрованием короткой гаммой, меняющейся через двое суток, а также коды без перешифрования.

Дешифрованная переписка содержала сведения, представлявшие большой интерес для советской стороны, и активно использовалось. Много дешифрованных телеграмм посылались, например, в Закавказскую ЧК, и это давало возможность принять меры по пресечению шпионских действий иностранных, а в этом случае турецкой, разведок. В 1921 году Спецотдел начал разрабатывать английскую шифропереписку.

Большую помощь Спецотделу оказывал ИНО ВЧК, разведчики которого в период 1920-30-х годов «добыли» более десяти английских кодов. С помощью этих шифров читалась часть дипломатической переписки, однако не вся, поскольку возникали сложности с раскрытием перешифрования.

Среди «вскрытой» переписки были много материалов, представлявшей большой интерес для советского правительства, органов советской разведки и контрразведки. Среди таких документов были, например, телеграммы о советско-английских отношениях, о продаже англичанами оружия странам, которые имели границу с СССР, о деятельности английской разведки в Средней Азии и т.д.

Хотя работа по раскрытию польских шифров начала проводиться вскоре после организации Спецотдела, первые практические результаты были получены лишь в 1924 году, когда были раскрыты два кода Второго разведывательного отдела Генерального штаба польской армии для связи с военными атташе в Москве, Париже, Лондоне, Ревеле, Вашингтоне и Токио.

Для органов госбезопасности особую ценность имели дешифрованные телеграммы, которые освещали шпионскую деятельность кадровых разведчиков, находившихся под официальным прикрытием иностранных дипломатических, военных и консульских представительств в СССР. Так, начатое в 1924 году чтение дешифрованной переписки польских военных атташе позволило получать тайные сообщения польской разведки, которая пыталась широко проводить шпионскую работу на территории СССР. Советская разведка была очень заинтересована в получении подобной информации.

Естественно, что в начальный период своей работы Спецотделу пришлось встретиться с большими трудностями. Опытных криптологов было мало, и каждому из них приходилось возглавлять работу по нескольким направлениям. Молодые сотрудники ещё не владели необходимыми криптологическими и языковыми знаниями. Поэтому в 1921 году в связи с массовой организацией шифровальных подразделений были созданы краткосрочные (от двух до шести месяцев) курсы подготовки шифровальщиков.

Несмотря на это, перехват шифропереписки по многим линиям связи вёлся нерегулярно, возможности выделенных технических средств были очень ограничены. Все работы, связанные с анализом шифроматериалов, проводились только вручную. Были и другие трудности. Однако по мере укрепления Спецотдела, роста мастерства его сотрудников объём криптологических исследований по раскрытию шифров начал неуклонно расти. К 1925 году проводилась разработка шифров уже 15 держав. К 1927 году началось чтение японской переписки, а к 1930 году – переписки по некоторым линиям связи США.

Кроме разработки шифров иностранных государств одним из актуальных задач дешифровального отделения Спецотдела в этот период была разработка так называемой внутренней шифрованной переписки, т.е. нелегальной переписки белогвардейских и других контрреволюционных организаций, враждебных советскому строю. Архивные документы свидетельствуют, что специалисты 4-го отделения Спецотдела смогли раскрыть сотни разных шифров, ключей и условностей. Ими были прочитаны тысячи всевозможных писем, донесений и других конспиративных документов, в частности выполненных тайнописью.

В начале 1920-х годов Спецотделом было исследовано множество шифроматериалов царского Департамента полиции и жандармерии. Было прочитано 90 документов, по которым составлено 10 основных ключей. По дешифрованным материалам было установлено много секретных агентов полиции и жандармерии, работавших теперь на фабриках и заводах различных городов.

Одной из контрреволюционных организаций, шифропереписку которой было впервые дешифровано в 1921 году, был «Народный союз защиты Родины и свободы» Бориса Викторовича Савинкова. Анализом ряда шифрованных документов было установлено, что члены этой организации использовали шифры пропорциональной замены. Вскоре они были раскрыты.

Шифры организации Б.В. Савинкова строились в квадрате 10х10 или были шифрами по слову на длину алфавита, строки ключа которых чередовались. Фактически выходили ключи к шифру или в прямоугольнике 10х30, или оказывалась 10-значная перешифровальная гамма. Было раскрыто 26 ключей к шифру и дешифровано более 30 документов, содержавших пароли и конспиративные явки.

В 1922-24 годах главным образом раскрывались материалы меньшевистских организаций. За эти годы было дешифровано 38 документов и раскрыто 17 ключей к шифру. По этим материалам было установлено 65 адресов с паролями и явками.

Перехватывалась и доставлялась в Спецотдел переписка уголовного розыска Китайской военной железной дороги. Было дешифровано 355 телеграмм, раскрыто 33 ключа к шифру и один код на 900 величин.

6 февраля 1922 года на базе ВЧК было создано Государственное политическое управление (далее – ГПУ) при НКВД. 1 декабря 1922 года был введён новый штат центрального аппарата ГПУ в количестве 2213 человек, в составе которого остался Спецотдел по руководству шифровальным делом в стране, контролю за деятельностью шифровальных органов и ведению радиоконтрразведки.

Начальником Спецотдела остался Глеб Иванович Бокий, его помощником стал Александр Георгиевич Гусев, начальниками отделений – Григорий Карлович Крамфус, Николай Яковлевич Клименков, Владимир Дмитриевич Цибизов. Известно, что Н.Я.Клименков в январе 1922 года был шифровальщиком советской делегации на Генуэзской конференции.

В том же году были сформированы Высшие курсы ГПУ, обучение на которых проводилось в течение шести месяцев. В Положении об этих курсах указывалось, что они ставят своей целью «теоретическую и практическую подготовку опытных и тактичных ответственных работников различных областей работы органов ГПУ». Характерно, что в перечне изучаемых слушателями учебных дисциплин (всего их было 25) 16-й дисциплиной была радиоразведка, 22-й – криптография и 25-й – русский язык и арифметика. На шифровальном отделении экзаменационную комиссию возглавлял Г.И.Бокий.

С той поры органы ГПУ начали принимать строгие меры по соблюдению требований организации шифровальной связи и обеспечению её безопасности. Спецотдел ГПУ проводил расследование фактов нарушений порядка хранения и использования шифров и предоставлял рекомендации по наказанию виновных чиновников.

Так, в июне 1922 года Спецотдел ГПУ разослал по всем губерниям заключение по поводу небрежного хранения шифродокументов сотрудником Владимирского губернского комитета компартии Щёлоковым. Спецотдел рекомендовал наказать нарушителя 15-суточным арестом, причём выполнение дисциплинарного взыскания возложить на Владимирский губернский отдел ГПУ.

Организационный отдел ЦК РКП(б), рассмотрев на заседании 12 июня 1922 года этот вопрос, выразил полное согласие с предложением Спецотдела. Секретарь ЦК Й.В.Сталин в сопроводительном письме, прилагаемом к пакету документов о «владимирском инциденте», подтвердил, что и в дальнейшем «за всякое нарушение инструкции по ведению шифропереписки и хранению шифродокументов, равно и за нарушение элементарных правил конспирации – виновные будут привлечены к строжайшей ответственности».

15 марта 1923 года всем местным прокурорам была разослана шифротелеграмма отдела прокуратуры Наркомата юстиции, где говорилось о строгом соблюдении инструкций шифрорганами. «Никаких разговоров о шифре с кем бы то ни было недопустимы без исключения. Виновные в нарушении этого будут привлекаться к ответственности, вплоть до предания суду». Кроме того, сотрудникам, которые имели отношение к шифрорганам, запрещалось посещать иностранные миссии, представительства и торговые консульства, а так же иметь знакомства с сотрудниками этих органов.

26 мая того же года был разослан циркуляр Спецотдела ГПУ с предложением максимально упорядочить и законспирировать шифровальную работу, в частности: руководителям взять у лиц, которые имеют дело с шифродокументами, подписку об отсутствии контактов с иностранными миссиями и представительствами. В случае наличия родственников или знакомых в иностранных миссиях, сотрудники шифрорганов должны были известить об этом шифровальные отделения по месту работы.

В начале 1923 года в стране были введены новые дипломатические шифры, которые считались советскими криптологами стойкими. Однако русскому криптоаналитику криптослужбы Великобритании Э.К. Феттерлейну понадобилось всего лишь несколько дней, чтобы прочитать их скандальное содержание. Результатом этого стал знаменитый «ультиматум Керзона» с требованием прекратить враждебные действия Москвы против Великобритании.

В опубликованном в мае 1923 года ультиматуме, в котором большевики обвинялись в «подрывной» деятельности, не только буквально цитировались перехваченные советские радиограммы, но и отпускались достаточно недипломатические шутки в адрес «большевиков» по поводу успешной дешифровки перехваченной англичанами их корреспонденции: «В советском Комиссариате иностранных дел наверняка узнают следующее сообщение, датированное 21 февраля 1923 г., которое было получено от Ф. Раскольникова… В Комиссариате по иностранным делам также должны припомнить и радиограмму, полученную ими из Кабула и датированную 8 ноября 1922 года… Очевидно, им знакомо и сообщение от 16 марта 1923 года, посланное Ф. Раскольникову помощником комиссара иностранных дел Л. Караханом…».

Летом в 1923 году Москвой были введены новые шифры и коды, над которыми Э.К. Феттерлейну и его коллегам опять пришлось «поломать голову». Но к концу 1924 года они всё же опять смогли дешифровать значительную часть советской дипломатической переписки.

3. Становление криптослужб СССР

6 июля 1923 года на территории бывшей Российской империи было образовано новое государство – Союз Советских Социалистических Республик (далее – СССР) и была принята его Конституция. 2 ноября того же года при СНК СССР было образовано Объединенное государственное политическое управление (далее – ОГПУ), а 15 ноября утверждено «Положение об ОГПУ». На основании этого Положения ГПУ республик были выведены из подчинения республиканских НКВД и переподчинены непосредственно ОГПУ при СНК СССР.

12 ноября 1923 года в соответствии с новым «Положением о НКИД СССР» его шифровальная часть была названа «шифровальной и секретной частью». Она вышла из состава Управления делами и стала структурным подразделением Секретариата Коллегии НКИД. Однако в этот же период происходило сокращение штатов государственных учреждений.

В одном из писем в соответствующие органы 31 июля 1923 года нарком иностранных дел Г.П. Чичерин писал: «На шифрчасти чрезвычайно тяжело отражаются как колоссальные сокращения, произведенные у нас, так и ужасающе низкие ставки… Мы должны признать безграничную преданность тех партийных товарищей, которые в такой тяжёлой обстановке тем не менее до изнурения работают, перенося непосильную тяжесть, лежащую на безмерно сокращённой шифрчасти».

В этих же письмах он сообщал, что вновь назначенному члену Коллегии НКИД В.Л. Коппу поручено «работать над всеми вопросами по организации в НКИД шифровального дела». В соответствии с данными о выполненной в 1924 году работе 2-го отделения секретно-шифровальной части НКИД значится, что зашифровано было 309408, а дешифровано 479299 документов.

Что касается Украины, то 10 сентября 1924 года Постановлением СНК УССР на базе Шифровального бюро ГПУ УССР был образован Спецотдел. На него были возложены обязанности по управлению шифровальной работой во всех наркоматах и центральных учреждениях УССР (кроме общесоюзных), разработке и учёту шифров, подбору и учету личного состава шифровальных подразделений, общему надзору за состоянием конспирации в шифровальной работе. Постановлением СНК УССР от 24 ноября 1924 года было утверждено его штатное расписание в количестве пяти человек.

28 марта 1924 года на основании приказа Революционного Военного Совета (далее – РВС) СССР № 446/96 о реорганизации Центрального аппарата наркомата по военным и морским делам (далее – НКВМД) СССР Центральный шифровальный отдел Штаба РККА был реорганизован в Шифровальный отдел при РВС СССР.

В 1925 году начальник Спецотдела ОГПУ Г.И. Бокий благодаря своим успехам в «секретной войне» сумел занять должность заместителя Председателя ОГПУ. Он организовал образцовую работу по вопросам криптологии и радиоразведки. В 1926 году была введена в действие «Инструкция по ведению секретного и шифровального делопроизводства».

7 января 1925 года комиссия НКИД заслушала доклад о работе секретной части и постановила объединить секретную и шифровальную части и назвать вновь созданное подразделение секретно-шифровальной частью НКИД. Через два месяца, 7 марта 1925 года, было принято решение о ликвидации секретной части и создании вместо неё в составе шифровальной части 3-го (секретного) отделения. 9 марта 1925 года Коллегия НКИД утвердила это решение.

В этом же году нарком иностранных дел Г.П.Чичерин снова затронул вопрос о пополнении персонала шифровальщиков. 21 апреля и 8 мая 1925 года он обратился по этому вопросу в секретариат ЦК РКП(б): «Недостаточность персонала нашей шифрчасти становится уже государственной опасностью».

В конце 1925 года секретариат Коллегии НКИД начал функционировать на правах управления, секретно-шифровальная часть была переименована в секретно-шифровальный отдел, а три отделения, которые входили в его состав, переименованы в 1-й, 2-й и 3-й подотделы соответственно.

В сентябре 1926 года названия управлений Штаба РККА стали номерными. Военное Разведывательное Управление превратилось в IV Управление Штаба РККА. Шифровальное отделение было выведено из состава 2-го (агентурного) отдела и реорганизовано в 1-ю (шифровальную) часть IV Управления, начальником которой стал Вольдемар Янович Закис (1896-1938), а его помощником – Эдуард Янович Озолин (1898-1938). Шифровальный отдел при РВС СССР был реорганизован в 2-й отдел Управления делами НКВМД и РВС СССР.

9 декабря 1927 года приказом ОГПУ № 242/96 было утверждено Положение о специальных отделениях при Полномочных представительствах (далее – ПП) ОГПУ. Эти отделения выполняли такие задачи:

– организовывали секретное и шифровальное делопроизводство во всех учреждениях, расположенных на территории ПП ОГПУ как местного, так и союзного значения;

– осуществляли контроль за порядком ведения и хранения мобилизационных и шифровальных материалов;

– вели учёт лиц, которые ведали секретной перепиской в советских учреждениях;

– создавали шифры и обеспечивали ими все учреждения, расположенные на территории полномочного представительства за исключением тех, которые использовали шифр, установленный Специальным отделом ОГПУ.

В 1927 году шифровальный отдел НКИД, состоявший из трёх подотделов, был реорганизован в секретно-шифровальный отдел в составе двух подотделов. На базе 3-го подотдела был образован секретный архив НКИД.

1 декабря 1929 года приказом ОГПУ № 282 в составе ОГПУ, кроме Спецотдела, было образовано ещё Центральное шифровальное бюро (начальник – В.М.Колосов, он же – начальник 1-го отделения Спецотдела), ответственное за шифрованную связь.

Спецотдел в тот период состоял из таких подразделений:

– 1-е отделение – наблюдение за сохранением режима секретности во всех партийных, государственных и общественных организациях, начальник – В.М.Колосов;

– 2-е отделение – создание шифров и кодов для ОГПУ, НКВМД и НКИД, радиоперехват, начальник – Фёдор Григорьевич Тихомиров;

– 3-е отделение – руководство шифровальной работой в системе ОГПУ, связь с заграничными резидентурами, а также руководство лагерями ОГПУ, начальник – Фёдор Иванович Эйхманс, он же помощник начальника Спецотдела;

– 4-е отделение – дешифровка перехваченных документов, начальник – Александр Григорьевич Гусев (с сентября 1923 по январь 1938 года), он же – помощник начальника Спецотдела;

– 5-е отделение – криптографическое обслуживание военного ведомства, начальник – Владимир Дмитриевич Цибизов;

– техническое отделение, начальник – Антон Дмитриевич Чурган;

– лаборатория (некоторое время именовалась 7-м отделением) – прикладная химия и графология, начальник – Евгений Евгеньевич Гоппиус;

– фотографическое отделение, начальник – П.А. Алексеев.

Круг вопросов, которые изучались подразделениями, работавшими на лабораторию Гопиуса, был чрезвычайно широким: от изобретений всяческих приспособлений для радиошпионажа до исследований солнечной активности, земного магнетизма и проведения разных научных экспедиций. Здесь изучалось всё, что имело любой оттенок таинственности.

Контроль технических новшеств советской криптослужбы осуществлял заместитель начальника её оперативного отдела Ф.И. Эйхманс. Все специалисты-криптологи и радиотехники проходили по секретному внештатному расписанию. Общее количество личного состава Спецотдела составляло 189 человек.

Интересно, что начальник Спецотдела Г.И. Бокий предпринимал попытки по использованию для криптологической деятельности специалистов оккультных и мистических наук. Так, зимой 1924 года он привлёк к работе в Спецотделе учёного-мистика Александра Васильевича Барченко (1881-1938).

Основные научные интересы этого исследователя были сосредоточены в сфере изучения биоэлектрических явлений в жизни клетки, работе мозга и живом организме в целом. Свои лабораторные опыты А.В.Барченко совмещал с должностью эксперта Спецотдела по психологии и парапсихологии. В частности, им разрабатывалась методика выявления лиц, склонных к криптологической работе.

Учёный выступал и консультантом при обследовании всевозможных знахарей, шаманов, медиумов, гипнотизёров и других людей, утверждавших, что они общаются с призраками. С конца 1920-х годов Спецотдел активно использовал их в своей работе. Для проверки этих «экстрасенсов» одно из подразделений Спецотдела оборудовало «чёрную комнату» в здании ОГПУ по Фуркасовскому переулку, дом 1.

Исследования и методики А.В.Барченко применялись и в особо сложных случаях дешифровки вражеских сообщений – в таких ситуациях проводились даже групповые сеансы «связи с духами».

Учёный привнёс в жизнь Г.И.Бокия метафизические теории и уговорил видного чекиста вступить в тайную оккультную организацию «Единое Трудовое Братство», изучавшую древнюю науку «Дюнхор», которая якобы превосходила современное знание, но принципы которой были утеряны со временем.

В состав «Единого Трудового Братства» вошли, кроме Г.И. Бокия, ещё следующие лица: член ЦК ВКП(б) И.М. Москвин, заместитель наркома иностранных дел Б.С. Стомоняков, работник Спецотдела Е.Е. Гоппиус, а также давние товарищи Глеба Ивановича по Горному институту инженеры Миронов и Кострыкин.

В конце 1925 года для передачи эзотерического знания наиболее «достойным» представителям «большевистской» партии А.В. Барченко при участии Г.И. Бокия организовал в «недрах» ОГПУ небольшой кружок по изучению «Дюнхор».

28 марта 1928 года на совещании у начальника 2-го отдела Управления делами НКВМД и РВС СССР было принято постановление об организации «военно-морской части по дешифровке в Центре, в Москве». Но дело продвигалось очень медленно.

10 января 1929 года состоялось новое совещание и было посвящено тому же вопросу, на котором кроме руководителей ОГПУ и Спецотдела, представителей штаба РККА и ВМФ были также работники морских штабов Балтийского и Чёрного морей, снова подтвердило необходимость организации соответствующей дешифровальной службы. Однако прошел ещё год, а «военно-морская часть по дешифровке» так и не была создана.

В конце февраля 1930 года Г.И. Бокий подготовил письмо К.Е. Ворошилову, в котором писал: «Специальный отдел при ОГПУ считает такой темп, взятый штабом РККА в разрешении вопроса об организации военно-морской части по дешифровке, слишком медленным. Желательно ускорить разрешение этого вопроса, т.е. в отношении дешифровальной службы РККА отстала от армий своих возможных противников, у которых это дело давно налажено».

И только в августе 1930 года был создан первый дешифровальное подразделение при штабе РККА. Находилось оно в оперативном подчинении Спецотдела при ОГПУ и фактически входило в его состав. По штату оно называлось 13-м сектором 7-го отдела Штаба РККА. Приказом РВС СССР от 5 августа 1930 года было утверждено «Положение о 7-ом отделе Штаба РККА».

В одном из пунктов этого Положения было записано, что на отдел возлагались вопросы организации дешифровальной работы, руководства и контроля за ней. «Начальник 7-го отдела в специальном отношении подчиняется начальнику Специального отдела при ОГПУ». Начальником военно-морского дешифрувального сектора было решено назначить помощника начальника Спецотдела при ОГПУ Павла Хрисанфовича Харкевича (1896-?).

Развитие военной дешифровальной службы продвигалось быстрыми темпами. Менее чем через год 13-й дешифровальный сектор был реорганизован в 5-й отдел 4-го управления штаба РККА, но как и раньше остался в оперативном подчинении Спецотдела при ОГПУ. Все работники отдела имели хорошую языковую подготовку и зарекомендовали себя способными аналитиками. Ведущими специалистами в дешифровке военных шифров того времени были Борис Владимирович Звонарёв (1899-1944), Карл Густавович Тракман (1887-1938), Павел Матвеевич Шунгский (1893-?) и др.

В области подготовки и обучения кадров Спецотдел ОГПУ сотрудничал со специальной дешифровально-разведывательной службой (далее – ДРС) ГШ РККА. 15 ноября 1929 года были открыты «Курсы совершенствования командного состава РККА», на которых готовились офицерские кадры шифровальной службы. Тогда же в Херсоне в режиме строжайшей секретности был организован отдел по подготовке офицеров шифровального дела. Именно выпускники херсонского отдела впоследствии принимали участие в разработке малогабаритной дисковой кодирующей машины К-37 «Кристалл», осуществившей настоящую революцию в шифровальном деле.

В январе 1931 года были созданы объёдиненные дешифровальные трёхмесячные курсы по подготовке криптологов дипломатического и военного направлений с ежегодным выпуском 25 человек; а в 1932 году при ДРС – Центральные курсы по подготовке дешифровальщиков. Начальником курсов был назначен П.Х. Харкевич, а преподавателями – И.А. Зыбин, И.М. Ямченко, Б.А. Аронский, Кильдишев. В 1934 году начальником этих курсов был назначен опытный криптолог Сергей Григорьевич Андреев, который работал в Спецотделе с 1921 года.

Эти курсы затем вошли в состав спецотделения Разведывательных курсов усовершенствования командного состава (РКУКС). С 1 сентября 1939 года на этих курсах началась подготовка военных криптологов. Два выпуска – 1939 и 1940 годов в количестве 107 человек были направлены на укомплектование 10-го отдела РУ ГШ и отделений при военных округах.

Однако потребность в подготовке специалистов в должной мере не удовлетворялась, так как различные краткосрочные курсы не могли полностью обеспечить государство криптологическими кадрами как в количественном, так и качественном отношении.

В марте 1930 года начальником 1-й (шифровальной) части IV (Разведывательного) Управления Штаба РККА был назначен Э.Я.Озолин, а дешифровальный сектор 8-го отдела Штаба РККА был переведён состав в 5-го отделения Спецотдела при ОГПУ для обеспечения совместной работы над шифроперепиской иностранных государств.

В сентябре 1930 года 2-й отдел Управления делами НКВМД был реорганизован в 7-й отдел Штаба РККА, а уже 13 октября 1930 года – в 8-й отдел Штаба РККА. В штабах военных округов и флотов шифрорганы назывались 7-ми отделами, которые в феврале 1931 года были переименованы в военных округах в 8-е отделы, а на флотах – 10-е отделы.

В марте 1931 года в составе IV Управления (с 22 ноября 1934 года – 5-го Управления) Штаба РККА был создан 5-й (дешифровальный) отдел (начальник – П.Х.Харкевич). Военно-дешифровальный сектор 5-го отделения Спецотдела при ОГПУ был переведён в состав 5-го отдела IV управления Штаба РККА.

В связи с увеличением объёма и повышением значения дешифровальной работы в 1932-33 годах были созданы дешифровальные группы при ПП ОГПУ в Киеве, Тбилиси, Хабаровске, Ташкенте и Ленинграде, а затем Чите и Владивостоке. Позже эти группы были преобразованы в дешифровальные отделения.

В 1931-32 годах криптоотделы были созданы уже во всех военных округах, а к середине 1930-х годов численность криптослужб СССР в центре и на местах достигла около 500 человек, что полностью отвечало потребностям того времени. Сложилась достаточно эффективная система криптослужб, которые дешифровывали до 30% всей перехваченной информации, что было прекрасным показателем для того времени.

В 1932 году было образовано дешифровальное отделение в Особой Краснознамённой Дальневосточной Армии, а в 1935-36 годах – в Забайкальском, Среднеазиатском и Киевском военных округах. Эти отделения, равно как и в центре, находились в оперативном подчинении ОГПУ.

К началу 1930-х годов техническое отделение Оперативного отдела Секретно-оперативного управления ОГПУ должно было организовывать и обслуживать отделы ОГПУ телеграфной связью, телефонной связью высокой частоты, радиосвязью, а также обеспечивать контроль телефонной сети по запросам отделов ОГПУ. Необходимо было создать надежную сеть оперативной связи ОГПУ с местными органами и надежную зарубежную связь.

Положительные результаты использования радиосвязи для оперативных целей остро поставили перед ОГПУ вопрос о максимально широком применении радиосвязи во всех видах оперативно-чекистской деятельности и изучении радиодела сотрудниками органов.

С этой целью 23 апреля 1930 года были открыты для подготовки старших радиотелеграфистов и старших электромехаников для обслуживания имеющихся в погранохране и высших ОГПУ радиостанций радиотелеграфные школы в Новосибирске и Ташкенте.

В приказе ОГПУ № 186/90 от 8 мая 1930 года был отмечен быстрый рост радиосвязи и положительные результаты использования ее для оперативных целей органами, пограничной охраной и войсками ОГПУ. Было предложено максимально широкое применение радиосвязи во всех видах оперативно-чекистской деятельности.

В 1933 году шифровальщики Спецотдела при ОГПУ работали в большой комнате на 4-м этаже обширного здания бывшей страховой компании на улице Лубянка в Москве. А дешифровальщики занимали верхний этаж бывшего здания НКИД на углу улиц Лубянка и Кузнецкий мост. Тот факт, что нижние этажи здания посещались частными лицами и членами дипломатического корпуса, использовался для маскировки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.