Патриция Мэтьюз
Влюбленный игрок

Patricia Matthews

Gambler in Love

© Robert Thixton, 2020

© Перевод. Т. Трефилова, 2022

© Издание на русском языке AST Publishers, 2023

От автора

В Соединенных Штатах мужчин и женщин, работавших на многочисленных каналах, называли просто канальщиками. Но среди них существовала определенная категория людей, которые именовали себя канальерами. В большинстве своем ирландцы по происхождению, они держались обособленно, образовав что-то типа замкнутой касты. Бродяги, драчуны и пропойцы, но при этом лихие трудяги, они бо́льшую часть жизни проводили на своих кораблях и баржах, которыми владели или которые арендовали. Они плавали по каналам на своих суденышках, как цыгане, и старались как можно меньше общаться с людьми, на них непохожими. Для этих судовладельцев и фрахтовщиков другие работавшие на каналах люди были просто канальщиками. Поэтому в романе употребляются оба этих названия.

Упоминаемый в 22-й главе Генри Уэллс спустя несколько стал лет соучредителем знаменитой фирмы «Уэллс фарго энд Компани».

Глава 1

Дул холодный пронизывающий ветер. Воды канала Эри вздыбились огромными волнами. Было очень холодно, Кэтрин Карнахэн дрожала и ежилась в своем поношенном клетчатом пальто.

С наступлением сумерек начал наползать туман, и теперь вокруг баржи словно образовалась густая стена серой ваты. Кэтрин едва различала свою руку на румпеле. Бечевника совсем не было видно, и только глухой стук копыт по твердой утоптанной земле и движение «Кошечки Карнахэна»[1] доказывали, что мулы и их погонщик Тимми Уоткинс здесь, наверху, делают свою работу.

С того места, где Кэтрин правила румпелем, не было видно фонарей, висевших на носу баржи. Судам не полагалось ходить по каналу ночью в такой густой туман, но причаливать здесь, в Сайд-Кате, было бы полным безрассудством: это место славилось жутким разгулом преступности, насилия и разврата. На пространстве в два жилых квартала умещалось двадцать девять салунов, завсегдатаями которых были бандиты всех мастей и калибров. Про Кат говорили, что там в день бывало по несколько сотен драк, и каждую неделю в канал сбрасывали по трупу. И хотя бандиты обычно не трогали людей с канала, случалось, что какой-нибудь пьяный или чокнутый нападал на тихоходные суда.

Кэт тихо выругалась. Если бы не Мик, они проехали бы Кат еще днем и сейчас преспокойно стояли бы на причале вблизи Олбани, ели что-нибудь горячее. Ох, надо было лучше приглядывать за отцом! Как же она не заметила его беспокойно бегающего взгляда, верного предвестника запоя?

Но вот же – не заметила, и Мик просто исчез из дока, пока они с Тимми готовили «Кошечку» к отплытию, а появился только сегодня утром, пьяный вдрызг. И все бы ничего, будь на дворе другие времена, но им надо было наверстывать потерянные часы, вот почему они рискнули не делать остановку на ночь. Доставить груз муки к месту надо было строго в назначенный день. Если опоздают, придется платить штраф – из стоимости перевозки вычтут приличную сумму за каждый день просрочки.

Кэт какое-то время горько размышляла об отце, Мике Карнахэне, пьяно храпевшем внизу на койке. Но что толку теперь горевать? Надо делать дело – вести баржу, пробиваться сквозь туман. Как-никак, а ей здесь лучше, чем бедняге Тимми, которому приходится тащиться все эти мили за сонными мулами. По сравнению с ним у нее здесь хоть какие-то удобства. Иногда погонщик мог ехать верхом на одном из мулов, но только не в такую ночь, как эта, когда с берега не видно баржи.

Сквозь пелену тумана Кэт услышала слабые металлические звуки пианино, перемежавшиеся хриплым пьяным смехом, и опять задрожала, на этот раз от страха. Если бы кто-то из молодчиков Ката узнал, что мимо проплывает баржа «Кошечка Карнахэна», что ведет ее девчонка двадцати двух лет, а мулов погоняет восемнадцатилетний паренек, подонки не устояли бы перед искушением легко поживиться.

Конечно, посторонний человек мог и не разобраться, что на румпеле «Кошечки Карнахэна» – девушка. На Кэт были мужские брюки, ботинки и пальто, а длинные каштановые волосы скрывала мужская шерстяная шапочка.

Только вблизи и при хорошем освещении можно было заметить ее тонкие женские черты, узкое лицо с живыми голубыми глазами, маленький носик и изящный аристократический рот. Но издалека Кэт, к счастью для себя, вполне сходила за парня, ибо была девушкой высокой, достаточно широкоплечей. Мужская одежда делала ее по-мальчишески угловатой.

Другие канальеры, обитавшие на собственных кораблях, многие из которых знали ее еще с рождения, были не из болтливых. Они редко разговаривали с сухопутными жителями, только в случае необходимости. Но даже если это случалось, про Кэт они помалкивали, поскольку в большинстве своем эти люди восхищались определенными отступлениями от общепринятых норм.

Несмотря на сырой холод и страх, Кэт чувствовала, что начинает клевать носом. Она уже и не помнила, когда в последний раз спала. Организм требовал отдыха.

Вдруг до нее донеслись звуки, которые быстро отогнали дремоту. Кэт резко вскинула голову и прислушалась. Опять те же звуки – мужское мычание и шум драки. Протерев глаза, она уставилась в туман, но ничего не увидела.

Тревожно напрягшись, она тихо позвала:

– Тимми?

Ответа не последовало. Может, с парнем что-то случилось? Может, на него напали бандиты? Такое случалось на берегу Ката, хотя всем известно, что у погонщика мулов и красть-то особенно нечего.

– Тимми? – опять позвала она, на этот раз чуть громче.

Баржа замедлила ход, и в следующее мгновение течение прибило ее к берегу. Из тумана неожиданно вынырнул Тимми, маленький коренастый парнишка с копной огненно-рыжих волос.

– Кажется, там на кого-то напали хулиганы, мисс Кэтрин, – сообщил он. – Я разглядел только, что идет драка. Похоже, трое бьют одного.

Кэт не знала, что делать. Ее раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, она сочувствовала жертве, но с другой – на этом участке канала каждую ночь множество людей становилось жертвами насилия. Этот человек, кто бы он ни был, поступил глупо, сунувшись в такое место, и точно так же глупо с ее стороны будет идти его спасать. В Сайд-Кате сочувствие может дорого стоить.

Вздохнув, девушка потянулась к кольту, привязанному к корме у румпеля. Она ненавидела оружие, но проявила упорство и заставила себя научиться стрелять: на берегах канала водилось много подонков, которые понимали только язык силы.

– Останови мулов, Тимми, – тихо сказала она. Когда мулы встали и баржа уткнулась в берег, Кэт перелезла через борт и вышла на тропу.

Тимми, увидев кольт, испуганно округлил глаза:

– Мисс Кэтрин, вы что, хотите…

– Знаю, это глупо, но если я не вмешаюсь, беднягу могут забить до смерти. Я не могу спокойно проехать мимо. Надо хотя бы попытаться ему помочь.

– Я пойду с вами…

– Нет! – отрезала она. – Ты останешься с мулами, иначе их могут украсть. Ты же знаешь, мулы стоят дорого. Не волнуйся, со мной все будет в порядке. – Она взвесила в руке револьвер. – Я знаю, как пользоваться этой штукой.

Кэт взвела курок и пошла на шум. Теперь до нее доносились болезненные стоны. Внезапно налетевший сзади порыв ветра разорвал туман, и она увидела четыре фигуры. Один мужчина лежал ничком на земле, трое других склонились над ним. В руках у одного нападавшего была короткая дубинка. На глазах у Кэт он с противным хрустом обрушил ее на распростертое тело.

Кэт подняла кольт, крепко ухватив его обеими руками.

– А ну-ка стоять, парни! – приказала она, нацелив револьвер на того, кто был ближе всех.

Трое грязных, оборванных и пьяно качающихся мужчин замерли на месте. Кэт махнула кольтом.

– А теперь все трое медленно отойдите и быстро-быстро уносите ноги! Если, конечно, никто из вас не хочет получить пулю в живот.

Мужчины растерянно смотрели на нее, не зная, как разрешить это непредвиденное затруднение. Наконец один презрительно фыркнул.

– Черт возьми, ребята, да это же сопляк! – сказал он и шагнул вперед.

– Вы меня плохо поняли, парни? – крикнула Кэт. – Я знаю, как обращаться с револьвером, и, не задумываясь, пристрелю вас, как водяных крыс. Ну же, проваливайте, живо!

Чтобы подкрепить свою угрозу, она выстрелила в землю у них под ногами.

Все три подонка попятились и вскоре скрылись в тумане. Кэт слышала их шаги, удалявшиеся в сторону Ката.

Подождав для верности еще немного, она медленно подошла к лежавшему на земле человеку и склонилась над ним. Мужчина был моложавым, на вид лет тридцати с небольшим, насколько позволяло судить его избитое окровавленное лицо.

Однако он был хорошо одет, и Кэт покачала головой. Вот глупый человек! Люди с достатком на пушечный выстрел не подходили к Сайд-Кату ночью. И о чем он только думал?

Услышав за спиной шаги, она быстро обернулась и с облегчением увидела Тимми. Лицо паренька было бледным.

– Я не мог больше ждать, мисс Кэтрин. Я подумал, вдруг с вами что-то… – Он осекся, заметив лежавшего у нее в ногах мужчину. – О боже! Мисс Кэтрин, этому бедолаге, похоже, здорово досталось!

– Помоги мне перенести его на баржу, пока никого нет, – сказала она.

– Но, мисс Кэтрин, – растерялся Тимми, – вы думаете, это разумно? Может, спросим сначала капитана?

– Мой отец так напился, что его бесполезно о чем-то спрашивать, – огрызнулась Кэт. – Помоги же, ну?

Тимми подхватил лежавшего под плечи, Кэт взялась за ноги. Избитый был мужчиной крупным и высоким, но им все же удалось кое-как, наполовину волоком, затащить его на баржу. Они уложили его на палубу возле румпеля, и Кэт обернулась к погонщику:

– Возвращайся к мулам, Тимми, поехали! Нам надо поскорее отсюда выбраться, только тогда я смогу осмотреть его раны.

Слово «поскорее» вряд ли было уместно по отношению к их барже, которая в лучшем случае выдавала скорость от двух до четырех миль в час. Но через полчаса Кэт решила, что они отошли от Ката на достаточное расстояние и можно рискнуть причалить к берегу, чтобы осмотреть раны незнакомца.

Остановив баржу, Кэт и Тимми перетащили мужчину вниз и положили на свободную койку в каюте ее отца. Все это время Мик Карнахэн громко храпел на своей койке. Когда они устроили незнакомца, Кэт отослала Тимми наверх, предупредив, чтобы был осторожен и смотрел в оба.

– Думаете, ничего не случится, если я оставлю вас с ним наедине, мисс Кэтрин?

– Ради бога, Тимми! – отрезала она. – В таком состоянии он и мухи не обидит. Беги наверх, дурачок!

Кэт пошла на камбуз, разожгла огонь и нагрела воды. Вернувшись к незнакомцу с чайником горячей воды и полотенцем, она осторожно смыла кровь с его разбитого лица. На затылке у него была большая шишка. Когда Кэт смочила ее, мужчина на койке с беспокойным стоном заворочался, но не очнулся.

Промыв ему лицо, Кэт увидела, что он по-мужски красив: высокие скулы, прямой нос и большой рот правильной формы. Она убедилась, что все зубы целы. На лице было несколько неглубоких царапин, под правым глазом багровел синяк. Кэт хотела снять с незнакомца одежду, чтобы посмотреть, нет ли повреждений на теле, но передумала – не потому, что стеснялась, просто она оберегала его стыдливость: каково мужчине будет очнуться и обнаружить, что его раздела девушка? С этим можно и повременить. Кэт сняла с него только ботинки, правда, не без труда.

Она взяла из аптечки на камбузе пузырек с лекарством и смазала ему царапины на лице. Резкий запах лекарства наконец привел незнакомца в чувство. Мужчина заморгал темно-карими глазами, потом широко открыл их и тупо уставился на Кэт.

– Что такое? – пробормотал он. – Кто вы, сэр?

Одним движением она сдернула с головы шапку, и густые каштановые волосы прямыми прядями рассыпались по плечам.

В глазах его вспыхнуло удивление.

– Девушка? Вот так черт! Прошу прощения, мэм. – Он попытался поднять голову и оглядеться. – Где я?

– Вы на барже «Кошечка», сэр. Это судно канала, которое принадлежит мне и моему отцу. Вы что, не помните, что с вами случилось?

Спасенный нахмурился, потом поморщился и потрогал шишку на затылке.

– Нет… кажется, ничего не помню.

– Что ж, это меня не очень удивляет. У вас там жуткая шишка. Недалеко от бечевника на вас напали три хулигана. Один был с дубинкой. По-моему, с вами все в порядке, если не считать царапин и синяков. Я могу найти вам врача, но до ближайшего надо плыть еще много миль. Кстати, меня зовут Кэтрин Карнахэн.

– А я… – незнакомец опять нахмурился, по лицу его прошла тень недоумения, – я не знаю, кто я! Не могу даже вспомнить, как меня зовут.

Девушка сочувственно кивнула:

– Да, удар был сильный. Ну, ничего, завтра вы наверняка все вспомните. А сейчас отдыхайте, спите – это лучше всего. Как вы думаете, вы сможете сами раздеться или вам помочь?

– Нет, нет, я сам справлюсь, – поспешно заверил он.

– Вот и хорошо. Я буду рядом с каютой. Если понадобится помощь, зовите.

Кэт вышла из каюты и встала рядом, у поручней. Надо как можно скорее двигаться дальше. Они опять глупо теряют время. Проклятый Мик! Если бы он не напился, ничего этого не случилось бы. Было трудно любить его в такие моменты, трудно вспомнить, каким он был раньше, до трагедии. Уже много лет Кэт практически сама управляла баржей.

Запои отца начались после смерти мамы. Кэт было тогда всего двенадцать лет, и она почти ничего не помнила о женщине, которая была ее матерью. В памяти остались лишь ее доброе, красивое лицо и ласковые, любящие руки. Она погибла нелепо и страшно – упала в канал и утонула. Когда это случилось, Мик Карнахэн был в пивной и потом все время корил себя в смерти жены. Но вина не заставила его бросить пить. Наоборот, он запил еще больше. Сейчас почти все канальеры презирали его, но Кэт из упрямой гордости всегда отстаивала папу перед другими и ругала его, только когда была с ним наедине.

Кэт вспомнила про мужчину в каюте. Наверное, за это время он успел раздеться и устроиться в постели. Обернувшись к каюте, она увидела на бечевнике Тимми.

– Укладывай мулов, Тимми, и ложись сам! – крикнула она. – Сегодня ночью мы уже не пойдем, но завтра отправимся рано.

Кэт заглянула в каюту. Отец все так же храпел, незнакомец тоже спал под одеялом. Она подошла, аккуратно развесила его одежду на крючках возле койки и встала рядом. Наконец любопытство пересилило. Девушка быстро ощупала его пальто, брюки и жилет, но нашла только золотые часы на длинной цепочке. Они лежали в жилетном кармане. Больше в карманах ничего не было: ни бумажника, ни мелочи, ни документов. Как видно, хулиганы успели обчистить его раньше, чем она пришла ему на помощь, а часы просто не заметили.

Рассеянно проведя пальцами по корпусу часов, Кэт нащупала на обратной стороне буквы. Отвернувшись от койки, она чиркнула спичкой и быстро прочитала слова, выгравированные на обратной стороне часов: «Морган Кейн».

Конечно, вполне могло оказаться, что мужчина, лежавший на койке, – вор и часы эти краденые. В Сайд-Кате по ночам бродили либо дураки, либо преступники.

Кэт вернула часы на место и пошла в свою крошечную каюту. Девушка валилась с ног от усталости. Еще бы, простоять на румпеле с рассвета вчерашнего дня!

И все же, несмотря на усталость, Кэт заснула не сразу. Она лежала с закрытыми глазами, и перед ее мысленным взором то и дело всплывало лицо Моргана Кейна, если его действительно так звали. Обычно она мало обращала внимания на мужчин. Ее интересовали только дела баржи, к тому же почти все холостяки на Эри были в лучшем случае грубыми мужланами и совсем ей не нравились.

Но сейчас, думая о незнакомце, который спал в каюте ее отца, Кэт чувствовала, как у нее учащается пульс, и понимала, что этот мужчина ее взволновал. Только этого не хватало – увлечься бандитом из Сайд-Ката! И потом, у нее не было времени на любовную романтику.

Злясь на саму себя, девушка долго ворочалась с боку на бок, пока наконец не заснула.

Утром ее разбудил стук в дверь каюты и голос Тимми:

– Мисс Кэтрин, что с вами? Нам давно пора ехать.

Кэт резко села в постели и увидела, что в крошечном окошке уже вовсю сияет солнце. Обычно она вставала гораздо раньше.

– Со мной все в порядке, Тимми! – крикнула она. – Запрягай мулов, я сейчас поднимусь наверх.

Девушка спрыгнула с койки и быстро натянула на себя одежду. Когда она вышла на палубу, Тимми уже запряг мулов и вывел их на бечевник. Встав на свое место у румпеля, Кэт отдала приказ трогать. Животные напряглись в постромках, и «Кошечка» пришла в движение.

Было весеннее утро, в воздухе чувствовалась прохлада. В низинах еще висели клочья легкого ночного тумана, но вскоре они начали рассеиваться.

Кэт оглядела баржу. Девушка гордилась своим судном – от буксирной мачты на носу, возвышавшейся над палубой на четыре фута (такая высота позволяла не пачкать буксирный трос и в то же время пропускала баржу под низким мостом), и до самой кормы «Кошечка Карнахэна» имела семьдесят два фута в длину и четырнадцать в ширину, в ее трюм свободно вмещалось шестьдесят тонн груза. Кэт особенно гордилась тем, что «Кошечка» – палубное судно: трюм располагался на корме, а маленькие жилые каюты и хлев для мулов – на носу. Жилые каюты и трюм выступали на два фута над главной палубой, узкие оконца внизу давали свет и вентиляцию.

Кэт довольно потянулась. Она любила жизнь на канале. Эта жизнь давала ей ощущение свободы, которого на земле она не испытывала. Ей никогда не надоедала постоянно менявшаяся панорама Эри-канала. Сколько бы раз Кэт по нему ни проплывала на своей барже (а она и родилась на «Кошечке»), в каждой поездке все было по-другому: времена года расцвечивали берега в разные краски, проплывавшие мимо суда тоже всегда отличались друг от друга. Вон идет еще одна баржа, глубоко осевшая в воду под тяжестью груза, а там пассажирский пакетбот – люди стоят на крышах кают, кричат и машут ей руками, когда их суда встречаются…

За ее спиной послышался хриплый голос:

– Что этот тип делает в моей каюте, дочка? Кэт обернулась к отцу. Мику Карнахэну было пятьдесят пять, но пьянство добавило ему лет: седые волосы, мутные серые глаза с красными прожилками, лопнувшие капилляры на крупном носу и щеках, рыхлая обрюзгшая кожа. Кэт помнила времена, когда он, высокий и гордый, стоял на румпеле, работал с рассвета до заката, а по вечерам танцевал с мамой.

– На него напали бандиты, когда мы проезжали Кат.

– Это не объясняет того, как он попал в мою каюту.

– Я спасла его: разогнала бандитов с помощью своего револьвера.

Отец уставился на нее, ошеломленный:

– Боже святый! Да ты никак из ума выжила, девочка? Сколько раз я говорил тебе, чтобы ты не выходила на берег Ката, а тем более ночью?

Она пожала плечами:

– Не приди я ему на помощь, сейчас он, наверное, был бы мертв. Бедняга даже не помнит, как его зовут.

– Все это замечательно, Кэтрин, но зачем ты полезла не в свое дело? – Мик грубо тряхнул ее за плечо. – С тобой могла случиться беда.

– А кто бы еще спас его, ты, что ли? – язвительно спросила Кэт. – Ты валялся пьяный и ничего не соображал, Мик.

Отец покраснел и отвел глаза.

– Да, здесь я виноват, – признал он. – Но это не оправдывает твой поступок: ты рисковала жизнью ради незнакомого человека!

– Ты-то сам не оставил бы человека умирать, – сказала она смягчившимся тоном. – Ну а теперь, может, спустишься вниз и приготовишь нам завтрак?

Мик молча кивнул и направился на камбуз.

– Кэтрин… – он вдруг опять обернулся. – Знаю, я никудышный отец, но я люблю тебя. Ты – все, что у меня осталось в этой жизни.

– Знаю, папа, – ласково проговорила она. – Я тоже тебя люблю. А теперь иди.

Кэт смотрела, как отец шаркающей походкой спускается вниз, и часто моргала, гоня подступавшие к глазам слезы. Она в самом деле любила его. Он был ласковым и заботливым человеком, и, даже напившись, оставался хорошим, только от него уже не было толку.

«Это не совсем так», – подумала Кэт с легкой улыбкой. Мик был хорошим поваром, если, конечно, не напивался до полного бесчувствия. Он возился по кухне и все время ворчал, что занимается «бабьим делом».

Сама Кэт не любила готовить и предпочитала стоять на румпеле, чем у плиты тесного камбуза. Отец часто ругал ее за это.

– Кто же на тебе женится, дочка, если ты не умеешь готовить? – говорил он.

– Если мужчина не захочет взять меня в жены, потому что я не умею готовить, то такой муж мне не нужен, – отвечала дочка.

Опять повернувшись к румпелю, Кэт увидела, что навстречу «Кошечке» идут еще два судна – оба крупнее обычного, с высокими бортами, раскрашенные в яркие цвета. Многие судовладельцы вообще не утруждали себя покраской.

Когда суда поравнялись с ее баржей, Кэт поняла, почему они такие яркие, – это был плавучий цирк. Над крышей каюты первого судна висела надпись: «Цирк братьев Блантон».

Зачем уходить с канала? Разве что по делам. А так здесь можно найти все, что душе угодно: тут тебе и цирк, и аптеки, и врачи, и салуны, и дансинги, и рестораны, и даже плавучие церкви.

Кэт услышала за спиной неуверенное покашливание.

– Доброе утро, мисс.

Кэт обернулась к незнакомцу. Он стоял бледный и изнуренный. На бинтах, которыми она обмотала ему голову, проступили пятна крови.

– Вы и есть та самая юная леди, моя спасительница? Я смутно припоминаю ангела-хранителя, который вился надо мной ночью, но не уверен, что это был не сон.

Кэт улыбнулась:

– Да, это я. Как вы себя чувствуете, мистер Кейн?

– Пока не знаю, мисс… – Мужчина сдвинул брови. – Простите, вы, кажется, представились ночью, но я не…

– Кэтрин Карнахэн, но все зовут меня просто Кэт.

– Так вот, по поводу вашего вопроса: трудно сказать, как я себя чувствую. Все болит, а голова… – Он осторожно потрогал шишку на затылке и поморщился.

– Насколько мне известно, в Кате нет врача. Но даже если б и был, вчера ночью я все равно не стала бы его искать. Через несколько миль мы прибудем в городок. Может, вы покажетесь там врачу? Я сделала все, что было в моих силах, но я мало смыслю в медицине.

– Посмотрим, как я себя буду чувствовать. – Незнакомец озадаченно посмотрел на нее. – Вы назвали меня мистером Кейном. Откуда вы узнали мое имя? Вчера ночью я и сам не знал, как меня зовут.

Кэт смущенно покраснела.

– Вы ничего не помнили, и я просмотрела ваши карманы в поисках документов. Я ничего не нашла, кроме часов, но на них было выгравировано ваше имя. Это ведь ваши часы и ваше имя, да?

Он немного помолчал, глядя в сторону, потом медленно проговорил:

– Если честно, я не знаю. Но, наверное, все-таки мои, как вам кажется?

– Откуда мне знать, сэр, если вы сами не знаете? – Девушка пожала плечами.

Тот начал было говорить, но замолчал, заметив что-то на канале. Обернувшись, Кэт увидела, что мимо них проходит еще одно судно.

Это была грузовая баржа, темная от грязи. Первоначальная краска давно облупилась, а больше ее не красили. На корме стояли двое мужчин. Тот, что на румпеле, был большой и грузный, просто великан – ростом выше шести футов, заросший длинными черными волосами и густой бородой, в рабочей одежде. Мужчина, стоявший рядом, был, напротив, одет хорошо, даже щеголевато, и это поразило Кэт.

Человек на румпеле тряс кулаком и кричал на своего погонщика:

– А ну поторопи этих чертовых мулов, лентяй неотесанный! Я хочу прибыть на место до Рождества!

Вдруг великан обернулся и увидел смотревшую на него Кэт. Он оскалил зубы и погрозил ей кулаком.

– Что уставилась, баба проклятая? Делай свое дело!

Кэт не удостоила его ответом, но и не отвернулась. Разделенные узкой полосой воды, они вцепились друг в друга взглядами и не отрывались до тех пор, пока хорошо одетый мужчина не толкнул великана под ребра. Услышав его слова, громила на румпеле резко обернулся и увидел, что его баржа, оставшись без управления, разворачивается назад. Смачно выругавшись, великан навалился на румпель в отчаянной попытке исправить оплошность.

Кэт громко расхохоталась. Наконец обе баржи разошлись, и потоки ругательств великана постепенно стихли вдали.

– Кто это? – спросил Морган Кейн.

– Это, мистер Кейн, понимаете ли, настоящее бедствие Эри-канала, – сухо сказала Кэт. – Во всяком случае, так он о себе думает, и в чем-то он прав. Его зовут Саймон Мэфис. На канале вообще-то народ грубый, но у этого просто нет совести. Чтобы добиться своего, он способен на любую подлость. Сейчас дела на канале идут из рук вон плохо, и всем нам приходится туго. Саймон Мэфис перебивает цены на груз и сжирает любого, кто вздумает с ним соперничать. Ходят слухи, что он убивал других судовладельцев и не раз топил чужие баржи, чтобы забрать себе их контракты.

Морган с интересом взглянул на нее:

– А что, на канале нет никаких законов?

– Можно сказать, что нет. Полиция вмешивается, только когда мы вступаем в конфликт с сухопутными жителями. Обычно они нас не трогают, а все, что у нас происходит между собой, их не интересует.

– Мне кажется, это необычная жизнь для женщины.

– Но и не такая плохая, – серьезно сказала Кэт. – В большинстве своем люди канала не похожи на Мэфиса. Среди мужчин, правда, случаются драки и пьянки, но в целом мы трудимся в поте лица и не трогаем друг друга. К сожалению, есть исключения. – Она вздохнула. – Например, Саймон Мэфис.

– Похоже, он с вами знаком. У меня почему-то сложилось такое впечатление, что этот тип вас не очень-то любит.

Девушка усмехнулась.

– Что верно, то верно. Как-то он застал меня на «Кошечке» одну и… – Кэт замолчала, чувствуя, что краснеет, и не закончила фразу. – Я сумела за себя постоять. Слух об этом облетел канал, и Мэфис стал на Эри всеобщим посмешищем. А он не любит, когда над ним смеются.

Тот неприятный случай живо стоял в памяти Кэт и, наверное, она будет помнить о нем всегда.

Это случилось полтора года назад, за две недели до ее дня рождения – ей исполнялся тогда двадцать один год. Они только что сгрузили зерно и причалили к берегу на несколько дней заслуженного отдыха. Кэт осталась на барже одна: отец ушел в ближайшую пивную, а Тимми – в гости к дяде, жившему в этом городке.

Кэт обрадовалась случаю немного побыть в одиночестве. Ей надо было заново покрасить свою крошечную каюту. Она расстелила на полу старое одеяло и все утро отдирала со стен облупившуюся краску. В каюте, несмотря на открытые окошки и дверь, было душно, и Кэт оделась легко. На ней были мужские брюки, обрезанные выше колен, мужская рубашка, завязанная снизу узлом и застегнутая на груди только на две пуговицы. Она работала босиком. Их баржа стояла в безлюдном притоке основного канала, и Кэт подумала, что не случится ничего страшного, если она прямо в таком виде выйдет на палубу вытряхнуть одеяло.

Только она начала красить переборку каюты, как баржа слегка задрожала, и над головой раздались звуки тяжелых шагов. Девушка замерла, прислушиваясь. Неужели Тимми решил так рано вернуться? Не хотелось бы, чтобы парнишка видел ее в таком полуголом виде. Кэт знала, что с некоторых пор погонщик к ней неравнодушен. Но у Тимми не могло быть таких тяжелых шагов. Значит, отец. Успокоившись, она продолжала свою работу.

Красить Кэт любила. Ей нравились мерные взмахи кисти, они заставляли ее на время отключиться от всего, забыть о повседневных заботах. Она хваталась за любую возможность подновить «Кошечку», и Тимми часто ей помогал. Их баржа всегда сияла чистотой, чем выгодно отличалась от большинства судов Эри-канала. Отца часто хвалили за ее внешний вид, хотя сам он вот уже много лет не держал в руках малярной кисти.

Неожиданно с порога каюты раздался незнакомый голос:

– Тебя зовут Кэт, я не ошибся, а?

Вздрогнув, она резко обернулась и вскрикнула от испуга.

Человек, стоявший возле ее каюты, был таким огромным, что заполнял собой весь дверной проем. Густая черная борода, черные сальные волосы, кривая усмешка и холодные темные глаза придавали ему зловещий вид.

Он шагнул в каюту.

– Я видел тебя на палубе, малышка. Раньше ты всегда ходила в мужской одежде. Я и не представлял, какая ты хорошенькая. И не стыдно тебе прятать такое красивое тело, а?

Великан смотрел похотливым взглядом на ее полуобнаженную грудь. Кэт невольно подняла руку, пытаясь закрыться от этого взгляда. Девушка вдруг поняла, что на уме у громилы, и принялась лихорадочно соображать, как спастись. Проскочить мимо него за дверь не получится, да и каюта слишком мала, не развернуться. Звать на помощь тоже бесполезно: все равно никто не услышит.

Мужчина казался смутно знакомым, но Кэт не могла вспомнить его имя. Чтобы выиграть время, она сказала, стараясь придать голосу уверенность:

– Так нечестно, сэр. Вы знаете мое имя, а я не знаю вашего.

– Меня зовут Саймон Мэфис, я владелец «Короля». Да, да, это я, король Эри-канала. – Он по-волчьи оскалился и, неуклюже переваливаясь, сделал еще два шага вперед. – И ты ошибаешься, если думаешь, что знание моего имени спасет тебя. Кто мне что сделает? Твой вечно пьяный папаша? Или этот сопливый погонщик?

Кэт сделала удивленное лицо.

– Спасет меня? – переспросила она. – От чего спасет, сэр?

Саймон Мэфис грубо расхохотался.

– Не прикидывайся дурочкой! Ты знаешь, чего я хочу, и я не уйду, пока не возьму свое. Саймон Мэфис всегда берет то, что хочет. – Он сделал еще один шаг. – Можешь отдаться легко, можешь сопротивляться – это уж как тебе нравится. Что до меня, то я люблю с женщинами и так и эдак. Я слышал, ты сучка с характером. Нужно время, чтобы тебя приручить. И Саймон Мэфис сделает это.

Громила медленно, осторожно двинулся на нее. Когда он подошел ближе, девушка почувствовала его запах – омерзительный запах немытого зверя, долго сидевшего в клетке. В левой руке Кэт держала ведерко с краской, в правой – малярную кисть.

При его приближении она не крикнула и не двинулась с места.

Похоже, такое бесстрашие слегка удивило Мэфиса. Он остановился на расстоянии вытянутой руки. Губы его расползлись в противной ухмылке.

– Значит, отдашься легко? Вот и умница! Вижу, ты толковая девочка.

Он шагнул к ней еще ближе, и Кэт со всего маху влепила ему в пах ведром с краской. Мэфис взвыл от боли и схватился за ушибленное место. Пока он сгибался пополам, Кэт успела дважды мазнуть негодяя кистью по лицу, оставив на нем две широкие желтые полосы.

Мэфис со стоном развернулся и, все еще скрючившись и держась за пах, как раненый зверь, заковылял к выходу из каюты. Кэт не отставала, на ходу макая кисть в ведерко и с каждым шагом пачкая Мэфиса краской.

Она продолжала преследовать его и на палубе, без конца поливая краской.

В этот момент, в довершение позора Мэфиса, по бечевнику проходили двое с канала. Они увидели происходящее на барже и застыли на месте с открытыми ртами. Наконец один громко загоготал, толкая другого локтем.

– Знаешь, кто это, Нэд? – спросил он, давясь от смеха. – Клянусь Богом, это Саймон Мэфис, сам король Эри-канала! – Он повысил голос: – В чем дело, Кэт? Хочешь раскрасить короля в его истинный цвет?

Мэфис изо всех сил старался не обращать на них внимания. Все еще корчась от боли, он перелез через борт «Кошечки» и выбрался на бечевник.

Кэт подняла голову и крикнула этим двоим:

– Этот мерзавец пытался меня изнасиловать!

Мужчины резко прекратили смеяться и с суровым осуждением посмотрели на Мэфиса.

– Дрянное дело, Мэфис, – сказал один из них. – Ты же знаешь, Кэт – наш человек. Развлекайся с девицами в Кате, а ее не трогай!

Мэфис продолжал делать вид, что не видит их и не слышит. Он кое-как выпрямился и злобно глянул вниз, на Кэт.

– Смотри, девочка, ты еще пожалеешь об этом дне! – процедил он сквозь зубы. – Еще никому не удавалось сделать дурака из Саймона Мэфиса.

Один из мужчин опять рассмеялся:

– Сдается мне, Мэфис, что ей только что это удалось. Уноси-ка ноги, а то она изрисует тебя оставшейся краской!

Мэфис обратил свой зловещий взгляд на мужчин, и те сразу замолчали, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. Мэфис резко развернулся и пошел по бечевнику, осторожно перебирая ногами.

– Как вы, мисс Кэтрин? – спросил один мужчина. – Он вас не обидел?

Глядя в спину Мэфису, Кэт натянуто ответила:

– Нет, со мной все в порядке. Спасибо за беспокойство, сэр.

– Дело скверное, – сказал другой. – Саймону нельзя спускать такое. Хотите, мы приведем констебля?

– Нет! – отрезала она, развернувшись к ним всем корпусом. – Мы, канальеры, можем сами за себя постоять, верно? И потом, ни к чему поднимать шумиху. Чем быстрее это забудется, тем лучше.

– Одно плохо. Саймон Мэфис – человек злопамятный. Он пригрозил, что не оставит это так просто.

– Ничего, я могу о себе позаботиться, – твердо сказала Кэт. – Вы сами в этом только что убедились.

Она пошла обратно в свою каюту, слыша, как один сказал другому:

– Видел размалеванную рожу Саймона? Вот умора! – Оба опять расхохотались. – Если кому рассказать… Саймона Мэфиса одолела худенькая девчонка да еще и разрисовала его желтой краской. Ох, держите меня!

Кэт знала, что слух об этом разлетится по всему Эри-каналу со скоростью наводнения. Саймон Мэфис надолго станет предметом насмешек. Как бы ей хотелось, чтобы этот случай остался без свидетелей! Самое неприятное то, что придется обо всем рассказать Мику. Рано или поздно он все равно об этом услышит, и кто знает, какую глупость он может вытворить, если напьется?

В ведерке еще оставалась краска. Кэт докрасила каюту и прибралась к приходу Мика и Тимми. Отец пришел пьяный, еле держался на ногах, и она решила отложить разговор до утра.

Пока Кэт рассказывала о случившемся, лицо Мика багровело от ярости. Дослушав до конца, он встал и заходил по палубе.

– Клянусь всеми святыми! – взревел он, сжимая крепкие кулаки. – Я изобью мерзавца до смерти!

– Ты не сделаешь этого, – резко сказала Кэт. – Зачем? Будет только хуже. Да и куда тебе, Мик, тягаться с Саймоном Мэфисом? Он разорвет тебя на кусочки и выбросит в канал.

Отец удивленно уставился на нее:

– Ты хочешь сказать, чтобы я сидел сложа руки? Этот негодяй пытался обесчестить мою единственную дочь, а я буду сидеть сложа руки?

– Да, именно это я и хочу сказать. Он же не обесчестил меня, а только пытался.

– Но, Кэтрин, я должен хотя бы заявить о нем в полицию. Согласен, самому мне с ним не справиться, – сказал он с горечью в голосе. – Сейчас я уже не тот, что был раньше.

– В полицию? Да они ничего не сделают! – презрительно заявила Кэт. – Ты же знаешь их мнение о людях канала. Скажут, что мне поделом, вот и все.

– И, наверное, будут правы, – пробормотал Мик, отводя глаза.

– Что ты сказал?

Он посмотрел ей прямо в лицо:

– Ты девушка, а девушка не должна работать на канале. Ты должна жить в хорошем доме, носить хорошую одежду, а не мои обноски. Должна выйти замуж за приличного парня и родить мне внуков.

Кэт раздраженно вздохнула.

– Мик, сколько можно долбить одно и то же? Мне не нужны хороший дом и приличная одежда, и я не хочу выходить замуж за приличного парня. Меня устраивает моя работа, я здесь счастлива и не собираюсь уходить с канала. И все, хватит об этом! – отрезала она.

На том история и закончилась, если не считать тех редких случаев, когда пути их барж пересекались, и Мэфис буравил Кэт злобными взглядами. Слух о ее победе над «королем» обошел весь Эри-канал, над Мэфисом долго потешались, а потом, как водится в таких случаях, благополучно забыли. Не помнил уже про тот случай и отец.

Но Кэт знала, что Саймон Мэфис ничего не забыл, и молила Бога, чтобы ей никогда не пришлось остаться с ним наедине.

Конечно, Моргану Кейну она не стала обо всем этом рассказывать, а просто сказала:

– Мы старательно избегаем друг друга. Видимся только, когда наши баржи проходят мимо, как сегодня.

– И много девушек работает на канале?

– Думаю, нет. Работают в основном мужчины. Они живут на своих судах, иногда с женами и детьми. – Она взглянула на него с любопытством. – Скажите, мистер Кейн… Недавно вы говорили, что не знаете, так ли вас зовут. Вы до сих пор ничего о себе не помните? Кто вы? Почему бродили вчера ночью по Кату? Или хотя бы почему на вас напали? – Из того, что вы рассказывали мне о Сайд-Кате, ответ на последний вопрос напрашивается сам собой. Напали с целью ограбить. А что касается остального…

Он помолчал, глядя в сторону, потом медленно произнес: – Боюсь, я действительно ничего не помню о своем прошлом, мисс Карнахэн. Даже не знаю, кто я такой.

Глава 2

Мик Карнахэн возился на камбузе. Настроение у него было прескверное. Мучило тяжелое похмелье: голова раскалывалась на части, во рту стоял жуткий привкус, а когда до его ноздрей долетал запах жарившейся яичницы с ветчиной, к горлу подкатывали волны тошноты. Его желудок восставал против запаха пищи. Сейчас ему меньше всего хотелось есть. Он отдал бы душу (если она у него еще осталась, с горечью подумал Мик) за бутылку виски. Но он отлично знал, что на барже нет ни капли спиртного.

Дочка твердо стояла на своем.

– На барже спиртного не будет, Мик! – заявила она. – На суше напивайся, там я не могу тебя остановить, но на «Кошечке» я это категорически запрещаю! Найду бутылку – вышвырну за борт!

Что ж, придется ждать, пока они причалят к берегу на ночь, и страдать целый день. Но к этому-то он привык, и не в этом была главная причина его плохого настроения.

А причина крылась в незнакомце, которого Кэт подобрала вчера ночью. И где – в Сайд-Кате! Кто знает, может, он вовсе и не был жертвой нападения бандитов, а пострадал в воровской разборке? Конечно, одежда на нем была поприличнее, чем та, что носили обитатели Ката, но одежду он мог и украсть. Кэт уж чересчур проворная девочка, зря она привела этого типа на баржу.

Мик жалел о своей загубленной жизни, особенно о тех годах, которые последовали за безвременной смертью жены Кэйти. Но о чем ему никогда не приходилось жалеть, так это о своей дочери. Она была тем единственным, что Мик еще любил в этой жизни. Как же он ею гордился! Ему, конечно, хотелось, чтобы его дочь жила, как подобает настоящей леди, но в душе он восхищался тем, как умело она водит баржу, хотя иногда и ворчал на нее за это. Кэт управляла румпелем лучше, чем иной мужчина. Бог видит, как им повезло, что хоть кто-то умел это делать, иначе они давно бы пропали. В последние годы Мик был уже ни на что не способен.

Мик отлично сознавал свои недостатки. Сколько раз он давал себе зарок исправиться, но в глубине души понимал, что не исправится никогда – для этого он слишком слаб. Когда-то он был гордым человеком, жизнь которого озаряли три любви: баржа «Кошечка Карнахэна», жена Кэйти и дочь Кэтрин.

Карнахэн пришел на Эри относительно поздно и не совсем обычным путем. На канале работало много ирландцев, большинство которых принимало участие в его строительстве. Но Мик был не простым рабочим. Можно даже сказать, что он прежде был своего рода джентльменом, учителем по профессии. Однако в его характере жила непоседливость, и после рождения Кэтрин ему наскучила жизнь учителя. У Мика было отложено немного денег, и он слышал, что на Эри-канале можно заработать целое состояние, имея добротное судно и пару крепкихмулов.

Он посоветовался с Кэйти, от которой Кэтрин унаследовала сильный характер и страсть к приключениям. Жена согласилась рискнуть. В первые годы все было хорошо. Мик пил очень мало и быстро утвердился в работящей вольнолюбивой среде канальеров. Они зарабатывали неплохие деньги, и вдруг как гром среди ясного неба стряслось это несчастье – утонула Кэйти. Мик считал себя отчасти виновным в ее смерти. В тот момент он сидел где-то в пивной, а Кэйти, глупышка Кэйти, которая за всю жизнь так и не научилась плавать, развешивала на палубе мокрое белье, оступилась и упала за борт. Кэтрин в это время была на берегу, в гостях, и единственным свидетелем трагедии оказалась старуха с соседней баржи.

Для Мика смерть жены стала страшным потрясением, от которого он так и не смог оправиться до конца. В минуты трезвости он понимал, что для Кэтрин это тоже было сильным ударом, и все же дочка сумела выжить и вырасти в симпатичную девушку с мягким, уравновешенным характером. В первые годы после смерти Кэйти Мик то и дело клялся себе, что продаст баржу и вернется на сушу. В то время он еще мог опять заняться учительством, но останавливали его пьянство и обычная инерция, а сейчас было слишком поздно.

Одно было хорошо: его преподавательский опыт давал ему возможность обучать Кэтрин наукам, что Мик и делал с упорством и старанием. Благодаря отцу она знала школьные дисциплины не хуже, если не лучше большинства девушек-ровесниц. Конечно, порой она выражалась грубо и нелитературно, как все на канале, но делала это по собственному желанию, а не от недостатка воспитания.

Завтрак был готов. Мик поставил на два деревянных подноса тарелки с яичницей и жареным хлебом и вынес их на палубу. В хорошую погоду они всегда ели на свежем воздухе, не останавливая баржи. Кэт стояла на румпеле, незнакомец был рядом. Мик подошел и поставил перед ними один поднос, потом помахал Тимми. Тот, оставив на несколько минут мулов одних, запрыгнул на баржу, залпом выпил кружку кофе и прожевал толстый сандвич с ветчиной и яичницей. Мик заметил, что паренек то и дело с любопытством поглядывает на незнакомца. Наверное, беспокоится, как бы Кэтрин в него не влюбилась. Мик не мог не признать, что незнакомец – красивый малый, а с некоторых пор юный погонщик явно проявлял интерес к Кэтрин.

Кэт и незнакомец взялись за еду. Тимми ушел обратно к мулам, а Мик прислонился к каюте. Он только выпил кружку крепкого черного кофе.

– А ты почему не ешь, Мик? – спросила Кэт.

Мысленно передернувшись при упоминании о еде, он солгал:

– Я перекусил на камбузе, дочка, пока готовил вам завтрак.

Кэт кивнула на незнакомца:

– Мик, это Морган Кейн. А это, мистер Кейн, мой отец, Мик Карнахэн.

– Здравствуйте, сэр.

Морган Кейн протянул руку, и Мик пожал ее, хотя и не слишком охотно. Кэт сказала:

– Мик, мистер Кейн после вчерашней драки потерял память. Он ничего не помнит о своем прошлом.

– Сочувствую вам, мистер Кейн. Мы скоро будем проходить шлюзы. Там есть врач. Советую вам к нему обратиться.

– У него нет денег, Мик, и он не помнит, чем зарабатывал на жизнь. Мы не можем оставить его там.

– А что ты предлагаешь, дочка? – осторожно спросил Мик.

– Может, он на время останется у нас на барже, пока к нему не вернется память? Мы как раз говорили об этом до твоего прихода. Он согласен работать за койку и стол.

– Вот как? Это, конечно, его идея? – язвительно спросил Мик.

– Нет, вообще-то идея моя. Ты сам знаешь, нам нужен еще один работник, чтобы помогал на шесте и с погрузкой. Ты делаешь эту работу сам, но твое… э… здоровье не всегда тебе это позволяет.

Девушка посмотрела на отца в упор, как бы говоря: «Только посмей возразить!»

Мик почувствовал, как кровь прилила к лицу:

– Думаешь, он справится, Кэтрин? Ты говорила, что он не помнит даже, кто он по профессии.

Кэт махнула рукой:

– Да что тут уметь-то? Работа на канале – дело нехитрое. Здесь требуется только сильная спина, чтобы таскать груз, и немного мозгов, чтобы вовремя оттолкнуть «Кошечку» шестом от берега, если она подойдет слишком близко. Не обижайтесь, мистер Кейн.

– Да нет, ничего, – сухо отозвался тот.

– Кэтрин… – сказал Мик, – мы можем поговорить наедине?

– Нет, не можем! – отрезала она. – И не пытайся меня отговаривать! Нам нужен помощник. Я не могу орудовать румпелем и шестом одновременно. Даже удивительно, как это мы до сих пор не разбили баржу.

– Но это же совсем чужой человек! – взмолился Мик. – Мы ничего не знаем об этом парне!

– Наверное, вам стоит посоветоваться наедине, – предложил Морган.

– Нет! Сидите и помалкивайте! – выкрикнула Кэт, не глядя на него. Она не спускала глаз с отца. – Мик, я приняла решение. Кроме того, что нам нужен помощник, и Бог свидетель – он согласился работать задешево, было бы просто негуманно бросить его на произвол судьбы в таком состоянии. Он же даже не знает, кто он и что он.

– Это моя баржа, – буркнул Мик.

– А вожу ее я, – с вызовом бросила Кэт. – Может, это прозвучит жестоко, но ты знаешь, что это так: если бы не я, нам нечего было бы делать с твоей баржей. Что, скажешь, я не права?

Мик не на шутку разозлился, ему захотелось ударить Кэт. Но она была права, он знал это. Сердито тряхнув головой, Карнахэн резко развернулся, пересек палубу и спрыгнул на берег к Тимми и мулам.

Кэт смотрела вслед уходившему отцу, и сердце ее щемило. Она редко с ним так разговаривала, но сегодня утром старик был особенно невыносим. Ее удивило и то, как она сама себя вела: с чего-то вдруг кинулась защищать абсолютно незнакомого ей человека!

Как будто догадавшись, о чем она думает, Морган сказал:

– Простите, если я стал причиной ссоры между вами и вашим отцом. Наверное, мне лучше уйти с баржи, когда мы остановимся в ближайшем городке.

Кэт еще больше разозлилась.

– И что вы будете делать? – раздраженно спросила она. – Все, решено: вы остаетесь с нами до тех пор, пока к вам не вернется память. Уйдете, когда будете в состоянии прожить самостоятельно. А что касается Мика… – Она махнула вилкой. – Здесь нет ничего нового. Мы с ним часто ссоримся. Рано или поздно вы все равно узнаете, так что скажу сразу: Мик пьет. Если говорить начистоту, то он алкоголик. Я очень люблю его, но не могу не замечать его недостатки. Я ни в чем не могу на него положиться. Он отходчивый и не будет долго сердиться. Вообще у Мика добрая душа, он такой… такой хороший. – У Кэт защипало глаза и запершило в горле. – Черт, да вы и представить себе не можете, какой он может быть хороший, если захочет!

Они в молчании доели завтрак. Вдруг Морган тихо усмехнулся. Кэт сердито посмотрела на него:

– Что смешного, сэр?

– Да нет, ничего. Просто вспомнил одну старую китайскую пословицу. Она звучит примерно так: «Если ты спас жизнь человеку, то будешь до конца своих дней за него отвечать».

– Ну, уж нет, черт возьми, могу вас заверить: я не буду отвечать за вас до конца своих дней. Поправитесь – и скатертью дорожка!

– Значит, мне надо поправиться быстро? – Губы его расплылись в улыбке, в глазах появился нахальный блеск. – Но я что-то не хочу торопиться.

Его испытующий взгляд взволновал Кэт.

– Я не понимаю, о чем вы.

Он продолжал смотреть на нее, склонив голову набок.

– Знаете, Кэт, вы были бы очень хорошенькой девушкой, если снять с вас эту одежду, немного помыть и одеть в платье. Но может, у вас вообще нет платья?

– А вот это, сэр, не ваше дело!

– Да, вы правы. Прошу прощения, мисс Карнахэн.

Он скривил свои полные губы в дерзкой ухмылке и сверкнул озорными глазами, отчего его извинение прозвучало насмешкой.

Кэт не знала, что сказать, и отвернулась.

– Тимми, стегни мулов, они еле тащатся! – сердито крикнула она. – Такими темпами мы никогда никуда не доедем!

В ответ послышался резкий удар хлыста, потом еще один, и баржа немного прибавила ход. Успокоившись, Кэт сказала:

– Одно про вас ясно, мистер Кейн.

– И что же, мисс Карнахэн?

– Вы человек образованный. У вас культурная речь, вы цитируете китайские пословицы.

Морган тихо засмеялся.

– Даже и не знаю, должен ли я воспринять это как комплимент. Из своего короткого знакомства с людьми канала я понял, что они мало уважают образование.

Кэт резко повернулась к нему:

– Неправда! Мик был учителем до того, как пришел на канал.

– Это меня немного удивляет. Но я заметил, что вы можете хорошо говорить, если захотите.

Справившись с раздражением, девушка пояснила:

– Мик сам учил меня до того, как… В общем, я получила такое же образование, как большинство сухопутных жителей, а может быть, даже и лучше.

– Что вы хотели сказать? До того, как он стал пьяницей?

Кэт вспыхнула, хотела ответить колкостью, но сдержалась. Неожиданно для себя она рассказала Моргану о том, как погибла мама и как отец винил себя в ее смерти.

Морган кивнул:

– Я понимаю, такое горе может изменить человека. Но мне кажется, вам пришлось куда тяжелее.

Она пожала плечами:

– Нет, ничего. Мне нравится жизнь на Эри. О другой я и не мечтаю.

– Что ж, наверное, в такой жизни есть свои прелести, но мне почему-то кажется, что вы исключение из общего правила. Я хочу сказать, что образованные люди редкость на каналах.

– Это так, – нехотя признала Кэт. – Образование на Эри не требуется. Здесь не надо ни читать, ни писать. Если умеешь считать – хорошо, но можно обойтись и без этого. И все же у многих канальеров есть начальное образование.

– Канальеры? Господи, это еще что за словечко?

– На Эри-канале чаще, чем на других каналах, употребляется именно это слово. Но так называют не всех, а только определенную группу людей, в основном судовладельцев, фрахтовщиков: что-то вроде особой касты.

– А почему не просто «работники канала» или «канальщики», именно так ведь обычно называют тех, кто как-то связан с судоходством на каналах?

– Точно не знаю.

Кэт никогда особо не задумывалась над происхождением этого слова.

– Видите ли, Морган, мы – особое племя, речные кочевники, замкнутый клан. К сухопутной публике относимся с определенным недоверием. Большинство из нас действительно грубы, неотесанны. – Кэт вдруг рассмеялась. – Знаете, я припоминаю: кто-то когда-то объяснил мне, что слово «канальеры» образовано из трех слов. В Венеции на каналах плавают лодки-гондолы, ими управляют гондольеры. Так вот: словечко «канальер» включает в себя три слова: «гондольер», «канал» и «каналья». Полагаю…

– Эй, на барже, добрый день!

Кэт подняла голову. По бечевнику, стараясь не отстать от «Кошечки», шли мужчина и женщина. Мужчина был высокого роста, с суровым неприятным лицом, весь в черном. На вид ему было за пятьдесят. Взглянув на девушку, Кэт заметила, что она совсем молоденькая – моложе ее и очень симпатичная. На ней было длинное серое платье, из-под шляпки выглядывали светлые кудряшки. Одной рукой она приподнимала подол, чтобы не испачкать его в грязи, а другой держала над головой зонтик, защищая лицо от солнца.

Мужчина опять заговорил:

– Джентльмены, вы случайно не знаете, где находится судно под названием «Спасительное милосердие»? Я преподобный Лютер Прайор, а это моя дочь Лотт.

– «Милосердие» стоит на причале напротив Ката, – сообщила Кэт. – Мы вчера его проходили.

Преподобный мистер Прайор посмотрел на нее, озадаченно сдвинув брови.

– Это тот самый Сайд-Кат, про который ходит дурная слава? – сурово вопросил он.

– Да, тот самый, преподобный Прайор.

– Населенный шлюхами, пьяницами и бандитами? – Он произнес эти слова нараспев, как будто читал проповедь.

– Среди прочих, – сухо подтвердила Кэт. Священник остановился.

– Место, которое облюбовал сам сатана, – продолжал вещать он суровым голосом. – Господь призвал меня прийти туда, чтобы спасти заблудшие души грешников.

– Не вас первого, – буркнула Кэт.

– Простите, сэр, что вы сказали?

Девушка повысила голос:

– Желаю удачи, сэр! До вас туда приходили многие, и все без толку.

Вдруг из какого-то озорства Кэт сдернула с головы шапочку. Преподобный в ужасе отшатнулся, увидев ее длинные пышные волосы.

– Женщина на румпеле баржи? Живет и работает среди грешников? Бог не одобряет такое, юная леди!

– Может, и не одобряет, преподобный Прайор, – холодно отозвалась Кэт. – Но я уверена, что моя нравственность так же чиста, как у любой девушки на суше.

– Пойдем, дорогая, – сказал священник, разворачивая свою дочь, и они зашагали в другую сторону. Правда, Лотт Прайор все же успела украдкой взглянуть на Моргана Кейна, стоявшего рядом с Кэт.

Баржа пошла дальше. Кэт смеялась, Морган тоже улыбнулся и все же сказал с укором:

– По-моему, вы шокировали священника, Кэт.

– Ничего, это ему полезно. Если он собрался обращать на путь истинный обитателей Ката, ему еще не раз предстоит испытать шоковое состояние. Напрасная трата времени! А я заметила, – она озорно покосилась на Моргана, – вы понравились его дочке, мистер Кейн.

Он махнул рукой и небрежно возразил:

– Наверное, ее заинтересовала моя забинтованная голова.

– Не знаю, вы симпатичный мужчина, и ничего удивительного, что на вас обращают внимание женщины.

«Господи, что я такое несу?» – в страхе подумала Кэт и густо покраснела.

– Вы, в самом деле, так думаете, мисс Карнахэн? – весело спросил Морган.

– Какая разница, что я думаю? – резко сказала девушка. – Если вы собираетесь работать на нашей «Кошечке», пора браться за дело. Мы входим в шлюзы. В этом месте канал сужается, поэтому вам надо быть очень внимательным. Отталкивайте баржу шестом от берега, если мы подойдем слишком близко.

– Вы просите об этом человека в моем состоянии? – насмешливо спросил Кейн.

– Ой, простите, я забыла! – смутилась Кэт. – Просто я не подумала…

Тут раздался голос отца:

– Я сам это сделаю, Кэтрин. Мистер Кейн прав. Его пока не стоит загружать такой тяжелой работой.

Мик стоял над ними на крыше каюты. Не глядя ни на того, ни на другого, Кэт сердито сказала:

– Вот и делайте кто-нибудь. Мне все равно кто.

Когда его баржа оставила за кормой «Кошечку Карнахэна», Саймон Мэфис обернулся и злобно уставился вслед ненавистному судну. Его трясло при одном упоминании имени Кэт Карнахэн. Он никогда не забудет того унижения, которое пришлось пережить из-за проклятой девчонки в тот день, полтора года назад. Ничего, она еще горько пожалеет о том, что вздумала смеяться над Саймоном Мэфисом!

К сожалению, пока не представилось подходящего случая отомстить за себя, а нарочно подстраивать такой случай Мэфис боялся. Те два ротозея на бечевнике слышали его угрозу. Если с Кэт Карнахэн что-то случится и будет хоть малейший намек на то, что Саймон Мэфис к этому причастен, они его не оставят в покое. Канальеры, может, не очень законопослушны, зато скоры на расправу, если с кем-то из них обошлись, по их мнению, несправедливо.

– Мистер Мэфис?

Мэфис вздрогнул и обернулся к стоявшему рядом мужчине.

– Простите, мистер Броули. Кажется, я задумался.

Тэйт Броули неприятно усмехнулся, провожая взглядом удалявшуюся баржу «Кошечка».

– Тот парень на барже, которая сейчас прошла мимо нас… Мне показалось, он вам не очень симпатичен. И, похоже, это чувство взаимно.

Мэфис с ворчанием сплюнул за борт.

– Это не парень. Это баба, чертова баба в мужской одежде. Срамница! – сказал он тоном праведника. – Таких, как она, надо гнать с канала.

– Женщина? – удивился Броули. – На румпеле баржи?

– Да. Ведьма проклятая!

Броули был высоким, стройным мужчиной около сорока. Он носил дорогую одежду, в том числе цилиндр, который по привычке то и дело нервно теребил пальцами. Он был достаточно обходителен и приветлив, но его серые глаза всегда оставались настороженными.

Мэфис был не дурак. Он с первого взгляда мог узнать мошенника, а уж этот хлыщ был мошенником чистой воды. Но Мэфис не волновался: он и раньше имел дело с проходимцами, и еще ни одному из них не удавалось его надуть.

Их знакомство началось недавно. Броули подъехал к «Кингу» на последнем причале. Подъехал на хорошей лошади, представился и попросил разрешения зайти на баржу.

– У меня к вам деловое предложение, сэр, – заявил он.

Глаза Мэфиса загорелись.

– Выгодное?

– Еще какое выгодное, мистер Мэфис!

– Тогда запрыгивайте на баржу и говорите.

– Вот что я хотел вам предложить, – начал Броули. – В Пенсильвании планируется новый канал. Чтобы собрать деньги на его строительство, организована лотерея…

– Если вы торгуете лотерейными билетами, – проворчал Мэфис, – то можете сейчас же проваливать с моей баржи! Саймон Мэфис не такой дурак, чтобы просаживать деньги, заработанные тяжким трудом, на лотерейные билеты. К тому же на Эри торговцев лотерейными билетами – как собак нерезаных.

– Нет, мой друг, я не торгую лотерейными билетами, – любезно пропел Броули. – Я организатор лотереи и набираю людей для торговли. Вот зачем я к вам обратился. Кто лучше подойдет для этой работы, как не человек, который всю свою жизнь провел на Эри? И кому лучше знать ценность лотерейных билетов в фонд каналов, как не работнику канала? Вы будете иметь двадцать пять процентов комиссионных с каждого проданного билета. Мэфис хитро покосился на него.

– Так вы организатор лотереи?

– Совершенно верно, мистер Мэфис. Независимый штат Пенсильвания уполномочил меня провести лотерею за пределами штата.

– А вам известно, что закон штата Нью-Йорк запрещает торговлю лотерейными билетами?

Броули пожал плечами:

– Этот закон нас не касается. Канал будет строиться в Пенсильвании, а не в Нью-Йорке.

– А где именно в Пенсильвании? И как он будет называться?

– Нижний Аллегейнский канал, – быстро сказал Броули. Слишком быстро, отметил про себя Мэфис и ухмыльнулся.

– Такого канала нет и никогда не будет. Я прав, дружище? – спросил он. – Проект этого Нижнего Аллегейнского канала существует только у тебя в башке, верно?

Немного поколебавшись, Броули с улыбкой кивнул:

– Верно, мистер Мэфис. Ну что, по рукам? Он протянул руку, и Мэфис сказал:

– Сорок процентов вместо двадцати пяти?

– Сорок, согласен, – со смехом ответил Броули. – А ты мне нравишься, Мэфис!

– По рукам, Броули!

С этими словами Мэфис наконец пожал протянутую руку, и оба от души расхохотались.

Глава 3

Несмотря на то что дела на Эри-канале шли не очень-то бойко, перед шлюзами стояла очередь из нескольких судов, и «Кошечке Карнахэна» пришлось занять место в хвосте. Проход через шлюзы был медленной процедурой. Пока они ждали, Кэт послала Тимми к хозяину шлюза заплатить пошлину за проезд.

Она обратилась к Моргану:

– Как я вам говорила, мистер Кейн, здесь есть врач. Пока мы будем проходить шлюзы, вы успеете забежать к нему и вернуться на «Кошечку».

– Да нет, – отказался он. – Мне уже гораздо лучше. Конечно, синяки и царапины заживут только через несколько дней, а больше у меня ничего не болит.

– Как хотите. – Кэт пожала плечами. – Я знаю, у вас нет денег, но я могла бы одолжить вам доллар, чтобы вы заплатили за осмотр врачу.

Морган заглянул ей в глаза.

– А я думал, вы… – Он не договорил, губы его медленно расплылись в улыбке. – Нет, Кэт, спасибо.

Наконец подошла их очередь идти через шлюзы. Когда открылись первые ворота, Мик заработал шестом, отгоняя «Кошечку» от стен, и баржа вошла в узкое пространство шлюза, всего на несколько футов шире самого судна. Кэт заметила, что Морган с интересом наблюдает за происходящим. Ворота за ними сомкнулись, и вода в шлюзе начала подниматься, пока не дошла до уровня на другой стороне канала. Открылись передние ворота. Мулы с усилием натянули постромки, и «Кошечка» вышла из шлюза. Оглянувшись, Морган проговорил:

– Интересно! И сколько же всего шлюзов на Эри?

– Очень много. Всего восемьдесят два, – ответила Кэт. – Сейчас мы идем на запад, и уровень местности повышается. Шлюзы служат для того, чтобы мы поднимались постепенно.

– А на обратном пути мы опускаемся в соответствии с понижающимся уровнем воды? – Девушка кивнула, и он добавил: – Как по ступенькам лестницы.

– Я никогда не смотрела на шлюзы с такой точки зрения, но думаю, это удачное сравнение. Вы знаете что-нибудь о каналах?

– Похоже, я вообще мало о чем знаю, – ответил Кейн. – Конечно, вполне вероятно, что я работал кем-то на канале в своей, если можно так выразиться, прошлой жизни. Но я в этом сомневаюсь. В конце концов, я помню, как делать простые вещи, например, есть, и если бы я работал на канале, то, наверное, сейчас бы об этом вспомнил.

– Судя по вашей одежде, вряд ли вы имели какое-то отношение к нашей жизни, – сказала Кэт. – Я еще никогда не видела, чтобы работники канала так одевались.

– Я мог украсть эту одежду. – Увидев, как она вздрогнула, Морган невесело усмехнулся. – Эта мысль наверняка приходила вам в голову.

– Эти вещи так хорошо на вас сидят. Непохоже, что они краденые.

– Правда? – Он вскинул бровь и пригладил на груди рубашку. – Вы в самом деле думаете, что я хорошо выгляжу в этой одежде?

Кэт вспыхнула:

– Я этого не говорила! Вы, мужчины, слишком уж много внимания уделяете своему внешнему виду.

– А мне всегда казалось, что этим страдают женщины.

– Эту утку запустили мужчины.

– Браво, мисс Карнахэн! – Морган насмешливо поклонился.

– Кэтрин! – раздался голос отца.

– Что, Мик?

– Там стоит «Парадиз». – Мик, вернувшийся с носа баржи, махнул вперед и направо. – Вон в том притоке. Наверное, и Сэмюэль где-то поблизости. Скоро стемнеет. Почему бы нам не провести там вечер? Я для разнообразия не отказался бы что-нибудь поесть, и чтобы готовил пищу не я. И вообще хорошо бы послушать скрипку и песни.

Кэт строго взглянула на отца.

– А ты не напьешься? – спросила она. Мик покраснел и вскинул руки.

– Клянусь святой матерью, у меня и в мыслях такого нет! Обещаю остаться трезвым, дочка. Идет?

– Ха, что проку в твоих обещаниях? – Кэт посмотрела на небо. Солнце уже садилось за горизонт. – Ладно, пойдем. Уже поздно, и я почти всю прошлую ночь простояла на румпеле. Мне нужно немного развеяться.

– Отлично! – Мик захлопал в ладоши. – Я скажу Тимми, чтобы отбуксировал нас в приток, и помогу ему завести мулов на баржу.

Мик дождался момента и спрыгнул на берег.

– Что такое «Парадиз»? – спросил Морган.

– Это плавучий ресторан с музыкой и баром, – она поморщилась. – Лучше бы Мик не ходил туда, но по крайней мере это не какой-нибудь грязный притон, как большинство прибрежных пивных. Хозяин – Сэмюэль О’Хара, мужчина-великан, но ласковый, как кошечка, если только не выводить его из себя. В его заведении всегда тишина и порядок, но за стойкой он держит дубинку и охотно пускает ее в ход, когда начинается потасовка. Хулиганы это знают и обходят его ресторан стороной. – Девушка неожиданно робко покосилась на Моргана. – Там даже есть танцы.

Морган удивился.

– Танцы? А вы умеете… – Он осекся, потом осторожно спросил: – вы идете?

– Конечно. У них отличная кухня, и потом, мне надо присматривать за Миком. Когда я с ним, он соблюдает меру. Но обычно он ходит в такие заведения, куда я не решаюсь войти.

– Вы пойдете прямо так? – Морган кивнул на ее рабочий костюм.

Кэт разозлилась:

– У меня есть самые разные платья, представьте себе, мистер Кейн!

– Простите, мэм, я не хотел вас обидеть. – Кэйн склонил голову в знак извинения.

Кэт отвернулась, не желая больше говорить, и сосредоточила все внимание на барже. В это время отец и Тимми повернули мулов на бечевник притока и причалили почти нос к носу с «Парадизом». Кэт заметила, что у берегов этого притока стоит еще несколько судов. Сегодня вечером у Сэмюэля О’Хара будет хорошая выручка!

– Хотите пойти с нами, мистер Кейн?

– Вы же знаете – у меня нет денег.

– Я заплачу за ваш ужин, – сердито сообщила Кэт. – Работники Карнахэнов не голодают, сэр.

– Ну раз так, тогда я принимаю ваше любезное приглашение, – сказал он с полупоклоном.

Кэт закрепила румпель, прошла по крыше каюты и спустилась вниз.

Морган провожал Кэт удивленным взглядом. Эта наполовину девчонка, наполовину женщина возбуждала в нем сильный интерес. Она была умной, вспыльчивой и колючей, как терновый куст. Порой ему вдруг хотелось ударить ее, но чаще – поцеловать, остановить ее острый язычок своими губами. Ему не терпелось посмотреть, как Кэт будет выглядеть в женском платье. Наверное, чертовски привлекательно!

Кейн пошел вперед, с любопытством наблюдая, как Мик и Тимми перекинули с баржи на бечевник деревянные мостки, перевели по ним мулов и загнали в маленькую конюшню на носу судна. Морган удивился.

– Вы держите животных на барже? – спросил он у Мика.

Тот кивнул.

– Так поступают многие, парень. Мулы и лошади на каналах в большой цене, и нельзя оставлять их на берегу без присмотра – того и гляди уведут. К тому же на бечевнике нет пастбища, а животным нужна разминка. – Мик засмеялся, потом вдруг посерьезнел и внимательно посмотрел на Моргана. – Как ты себя чувствуешь, парень?

– Да так, ничего, Мик. Думаю, жить буду.

– Значит, решил на время остаться с нами?

– Если вы не против.

– Нам нужны рабочие руки, в этом Кэтрин права. – Карнахэн кашлянул и смущенно отвел глаза. – Кэтрин – хорошая девушка, мистер Кейн. У нее, конечно, острый язычок и несдержанный нрав, но она молодец. Даже и не знаю, что бы я без нее делал. С некоторых пор я… э… не в форме. Видишь ли, Кэт ведет замкнутую жизнь. Такая жизнь, жизнь канальеров, наверное, кажется тебе странной. Здесь, на канале, мы почти не общаемся с сухопутными жителями.

– Она мне об этом говорила, Мик, – серьезно сказал Морган. – Ты, кажется, хочешь меня о чем-то предупредить?

Мик прочистил горло и откашлялся:

– Да, хочу. Дело в том, что девочка не имеет опыта общения с мужчинами.

Морган с трудом подавил улыбку:

– Я мало знаю о твоей дочери, но мне кажется, она вполне может постоять за себя.

Мик энергично кивнул:

– Да, это так, но когда доходит до… – Он помолчал, потом выпалил: – Я не хочу, чтобы девочку обидели. Ты понял, что я имею в виду?

Морган был удивлен и тронут такой отцовской заботой.

– На этот счет можешь не волноваться, Мик, – серьезно сказал он. – Я не обижу твою дочь, даю слово.

У себя в каюте Кэт осматривала содержимое своего гардероба, с тоской вспоминая, как хвасталась перед Морганом Кейном. На самом деле у нее было только два платья. Одно, старенькое, осталось от мамы, Кэт перешила его на себя. Второе Мик купил около года назад на ее день рождения. Девушка надела его только один раз, чтобы порадовать отца, и с тех пор больше не носила платьев. Будь ее воля, она пошла бы в «Парадиз» в своей обычной одежде – мужских брюках и рубашке. Такой наряд никого не шокировал бы – на канале привыкли видеть ее в мужской одежде. Скорее всего наоборот – их хватит удар, когда они увидят ее в платье.

Но Морган Кейн бросил ей вызов. Кэт приняла его, и будь она проклята, если пойдет на попятный!

Открыв свой платяной шкаф, она достала платье, которое подарил ей отец, и встряхнула его. Оно сильно помялось от долгого хранения, ткань слегка пахла затхлостью. Надо повесить его проветриться на свежий воздух, а потом прогладить, если, конечно, найдется старый мамин утюг.

Приложив к себе платье, Кэт посмотрелась в потрескавшееся зеркало. Платье было простого скромного покроя, но красивого, насыщенно голубого цвета, который ей очень шел.

Кэт не хотелось возиться с платьем – проветривать и гладить. Но отступать нельзя. Вздохнув, она взялась за дело.

Однако когда стемнело, девушка опять встала перед зеркалом и невольно зарделась от удовольствия. На Эри-канале мужчины и женщины наряжались редко – не было поводов, и Кэт не могла не признать, что увиденное в зеркале ей понравилось. Голубые глаза блестели в свете свечей, так же как и тщательно причесанные каштановые волосы. Кэт замотала их в аккуратный пучок и подколола на макушке, оставив несколько прядей перед ушами. Эти прядки она накрутила на тряпочки, и теперь они обрамляли лицо мягкими локонами.

В довершение всего она извлекла на свет маленькую шкатулку, которую мысленно называла шкатулкой с драгоценностями, и достала оттуда изящные жемчужные серьги, когда-то принадлежавшие ее матери. Кэт растерялась и смутилась: из зеркала на нее смотрела незнакомая девушка.

Лиф платья плотно облегал тонкую талию и подчеркивал полные груди, а пышная юбка непривычно и волнующе спадала по ногам. Свободные рукава с буфами доходили только до локтей, по низу их и по воротнику шло кружево, завязанное голубой ленточкой. Такой фасон скрывал широкие плечи Кэт и придавал ей изящество.

Конечно, это не имело значения, и все же она невольно спрашивала себя, что подумает Морган об этой новой Кэт. Понравится ли она ему?

– Кэтрин! – крикнул отец снизу. – Ты что, всю ночь там будешь возиться? Мы с мистером Кейном давно собрались, да и время уже позднее. Сэмюэль не будет нас ждать. Если мы не поторопимся, то можем остаться без ужина.

– Иду, Мик, – крикнула она в ответ.

Кэт в последний раз оглядела себя в зеркало и, глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, поднялась по маленькой лесенке и вышла из каюты на палубу. Чувствуя себя необычно смущенной, она остановилась за дверью, разом представ перед удивленными взглядами отца и Моргана Кейна.

– Вы, мисс Карнахэн, настоящая красавица! – удивленно произнес Морган.

Отец смотрел, раскрыв рот.

– Это правда, Кэтрин, – проговорил он. – До этой минуты я и не подозревал, как сильно ты похожа на мою бедную покойную Кэйти в годы ее молодости. Господи, как же это было давно!

– Так вы счастливый человек, Мик Карнахэн, – сказал Морган. – В вашей жизни было целых две красавицы.

– Наверное, вы правы, мистер Кейн.

Чувствуя, как пылает ее лицо, и все же странно польщенная, Кэт резко сказала:

– Ну так мы идем или нет? Ты, кажется, подгонял меня, Мик?

Мужчины, не сговариваясь, встали по бокам от нее. Кэт взяла их под руки, и они поднялись по мосткам на бечевник. Отец надел свой единственный костюм по крайней мере десятилетней давности. Костюм был траурно-черного цвета, и Карнахэн обычно надевал его на похороны и поминки. Ткань на заду и локтях лоснилась, а сам костюм висел мешком на его худой фигуре. И все же Мик выглядел красиво и благородно, если не считать того, что черты его лица огрубели от пьянства. Морган Кейн постирал и почистил щеткой свой костюм, гладко выбрил щеки и снял с головы бинт. От обоих мужчин сильно, но приятно пахло лавровишневой водой.

– Мне кажется, у леди не должно быть сразу два красавца кавалера, – не удержавшись, сказала Кэт и сжала им руки.

Уже стемнело. Вечер был теплым, на всех судах, стоявших по берегам притока, светились желтые фонари. Носовую часть и трап «Парадиза» заливали яркие огни. Отовсюду к судну-ресторану чинно, под ручку, шли нарядные пары. В воздухе царила атмосфера праздника.

Кэт тихо сказала Моргану:

– «Парадиз» хорошо известен на Эри-канале. Вообще-то он занимает не одно, а целых два судна. Вот это полностью отдано под ресторан, а за ним стоит судно поменьше, на котором живут Сэмюэль О’Хара с женой и экипаж. Кухня тоже находится на том маленьком судне. Раньше это был пассажирский пакетбот, потом Сэмюэль купил его, вытряхнул из него все содержимое и превратил в плавучий ресторан.

В открытом дверном проеме стоял огромный рыжий мужчина и с радостным лицом встречал посетителей. Увидев Кэт, он отпрянул назад, изображая сильное удивление.

– Бог мой, и кто же эта юная красавица, удостоившая своим посещением мое утлое суденышко? Может, на Эри приехала какая-нибудь знаменитая оперная звезда? Или заморская принцесса? – Он отвесил замысловатый поклон. – Добро пожаловать в мое скромное заведение, миледи!

Кэт засмеялась:

– Сэмюэль, прекрати! Не делай из меня дурочку!

– Что? – Он вытаращил глаза. – Да это же наша Кэтрин Карнахэн! Кэт, тебя и не узнать!

– Черт возьми, Сэмюэль О’Хара, хватит наконец! – Краем глаза Кэт видела, как улыбается ее отец и беззвучно смеется Морган. – Ну подумаешь, надела девушка в кои-то веки платье. Стоит ли поднимать из-за этого столько шума?

Тут же раскаявшись, Сэмюэль О’Хара посерьезнел и обнял Кэт.

– Проходи, Кэт, рад тебя видеть! И прости мне мою маленькую шутку. Поверь, я не хотел тебя смутить. – О’Хара жестом подозвал крутившегося поблизости официанта. – Чтобы загладить свою вину, я посажу вас за лучший столик, и первая рюмка будет за мой счет.

Официант провел их в зал. Помещение было небольшим, человек на пятьдесят, с площадкой для танцев. Однако с потолка свисали хрустальные люстры со свечами, в их свете ослепительно сверкали столовое серебро и фарфор, расставленные на безупречно белых скатертях. Официант подвел их к столику на четверых, расположенному на краю танцплощадки.

Морган придержал ей стул, потом сел сам и огляделся.

– Это напоминает мне танцзалы на речных пакетботах Миссисипи. Правда, они не такие роскошные. – Наткнувшись на проницательный взгляд Кэт, он немного смутился. – Я не помню, как и когда, но знаю, что раза два бывал на речном пакетботе.

– Что будут пить леди и джентльмены? – спросил официант.

Мик просиял и быстро ответил:

– Мне виски.

– Мик, ты же обещал, – укорила Кэт.

– Что мне будет с одной рюмки, Кэтрин?

– Ты всегда так говоришь, но за одной рюмкой идет другая, третья и так далее. Ну ладно, одну рюмку виски. А мне портвейн. Мистер Кейн?

– Мне тоже виски.

Когда принесли спиртное, Морган поднял свою рюмку.

– Я хочу предложить тост за Кэтрин Карнахэн, мою спасительницу, хоть и вынужденную.

– Пью за это, – сказал Мик и жадно осушил свое виски.

Морган тоже выпил, но Кэт не притронулась к своей рюмке.

Морган удивленно приподнял бровь.

– Тому, за кого пьют, тоже полагается выпить, Кэт.

– Вовсе не обязательно, – отрезала она. – Мне не понравилось слово «вынужденная».

– Кэтрин, не придирайся к словам! – с укором произнес Мик. – По-моему, парень просто пошутил.

Морган вздохнул:

– Господи, ну какая же ты обидчивая, Кэт! Твой папа прав, я пошутил. Я прекрасно понимаю, на какой риск ты шла ради совершенно незнакомого человека. Не каждый мужчина станет так рисковать. Я тебе за это очень признателен. А теперь можно я скажу тост по-другому? За мисс Кэтрин Карнахэн, мою самую очаровательную спасительницу!

– Но я не могу за это выпить, – сказал Мик, состроив смешную гримасу. – Моя рюмка пуста, черт возьми!

Кэт с Морганом переглянулись и, не сговариваясь, расхохотались.

– Не вижу здесь ничего смешного, – обиделся Мик. – Это просто уму непостижимо: взрослый мужчина должен просить у собственной дочери разрешения выпить одну рюмку!

– Одну, Мик? – спросила Кэт, отсмеявшись. – Ради бога, закажи себе вторую и хватит строить из себя обиженного!

– Спасибо, я и сам как-нибудь обойдусь. Мик резко встал из-за стола, со скрипом отодвинув стул, и направился к бару в дальний конец зала.

Кэт открыла рот, но ничего не сказала, беспомощно глядя ему вслед.

– Вернуть его, Кэт? – тихо спросил Морган.

– Нет, будет хуже. При слове «нельзя» Мик еще больше заводится. Мне остается только надеяться, что сегодня он не сильно напьется, поскольку здорово накачался вчера. Обычно он напивается сверх меры где-то раз в неделю, а потом весь следующий день мучается жутким похмельем. – Она с вызовом посмотрела на Моргана. – Я хочу, чтобы ты понял: мой отец не такой уж законченный алкоголик. Просто у него время от времени случаются запои. Когда становится тяжело от воспоминаний, он топит их в вине. К тому же… – Кэт криво усмехнулась, – ирландцы известные пьяницы, ты этого не знал?

– Насколько я помню, у меня было немного знакомых ирландцев.

– Значит, ты мало жил на Эри. Этот канал строили в основном ирландские рабочие. Вот почему сейчас здесь так много ирландцев: после того как Эри построили, они остались и стали работать на судах канала. Возможно, в тебе самом есть ирландская кровь.

Кейн покачал головой:

– Нет, в этом я уверен.

– Почему же так категорично? – рассердилась Кэт. – Ты, как и многие, считаешь ирландцев грязным сбродом?

Он удивленно посмотрел на нее, губы его расплылись в улыбке:

– Не буду спорить на эту тему. Я про вас кое-что понял, Кэтрин Карнахэн. Вы нарочно вызываете мужчин на ссору.

– Неправда! – горячо воскликнула она. – Вы, сэр, просто несносный мужчина!

Морган продолжал улыбаться, но ответить не успел: в этот момент к столику вернулся Мик с рюмкой и подошел официант принять заказ. Главным пунктом меню был бифштекс, и он устроил всех троих.

Теперь зал был полон на две трети. Краем глаза Кэт заметила, что за столиком справа сидит одинокий мужчина. Холеный, одетый с иголочки, он показался ей смутно знакомым. Она вгляделась пристальнее, и мужчина тоже посмотрел на нее. У него были бакенбарды и холодные серые глаза.

Заметив ее взгляд, он вкрадчиво улыбнулся одними губами, глаза при этом остались тусклыми и настороженными. Он поднял руку и рассеянно провел длинными пальцами по бакенбардам. Что-то в его поведении встревожило Кэт. Покраснев, девушка отвела глаза.

Она нарочно больше не смотрела на этого человека, сосредоточившись на еде. Отец ел с аппетитом, и это был хороший знак: обычно, если он собирался сильно напиться, то ел совсем мало.

Вскоре двое мужчин, со скрипкой и банджо, водрузили на краю танцплощадки небольшой помост и начали настраивать свои инструменты.

Через несколько мгновений они грянули веселую мелодию, и тот, что играл на банджо, затянул разудалую песню:

Ну-ка, жители суши, идите скорее сюда!
Я спою вам о бедах на лютом канале.
Ибо я среди тех, чьей могилой будет вода,
Ибо ветры и волны давно уже в плен меня взяли.
Я вышел из гавани Олбани,
чуть забрезжил рассвет.
Помню точно тот день, это было второе мая.
Мы доверились нашему кормчему.
Он, хоть и шкет,
Зато лютый канал до последней излучины знает.

Прослушав несколько куплетов, Морган перегнулся через столик и спросил у Кэт, прикрывая рот рукой:

– И когда кончится эта песня?

– Все зависит от того, сколько он хочет спеть куплетов, – ответила Кэт со смехом. – Всего их примерно пятнадцать.

– Кстати, об ирландцах. Этот мотив напоминает мне ирландскую джигу.

– Почти все песни на канале – всего лишь старые ирландские песни, но с новыми словами.

Пара музыкантов на помосте спели еще несколько песен о канале: «Э-Р-И», «Все вниз» и «Балладу о Джоне Мюллере и дочери смотрителя шлюза».

Морган опять шепнул Кэт:

– Джон Мюллер? Это имя не похоже на ирландское.

– Знаю. А я и не говорила, что среди нас одни ирландцы, просто их большинство.

Наконец скрипач шагнул вперед и прочистил горло, требуя внимания.

– Для тех из вас, кто хочет танцевать, мы сейчас сыграем джигу.

Морган поднял бровь.

– Прости, Кэт, – сказал он. – Боюсь, я никогда не танцевал ирландскую джигу.

Кэт пожала плечами:

– Ничего страшного, я и сама не любительница этого танца.

– Ну и сидите здесь, как два чурбана, – заявил Мик. – А я намерен повеселиться.

Он встал и пошел по залу. Музыканты заиграли красивую мелодию, и в следующее мгновение Кэт увидела своего отца на танцплощадке с женщиной. Она узнала ее, это была вдова Шеннон, она жила со своим братом на барже. Мэри Шеннон была почти одного возраста с Миком, полногрудая, с рыжими, слегка побеленными сединой волосами и круглым веселым лицом.

Скоро по деревянной палубе в такт приятной мелодии застучали сапоги, и судно слегка закачалось.

Музыканты сыграли еще две джиги, потом скрипач громко объявил:

– А теперь вальс – для людей с более уравновешенным характером.

Морган нагнулся к Кэт и серьезно спросил:

– Вы удостоите меня чести станцевать с вами, мисс Карнахэн?

Кэт растерялась. У нее был маленький опыт по части танцев, но так хотелось попробовать! После краткого колебания она сказала:

– С радостью принимаю ваше приглашение, мистер Кейн, но должна предупредить: я плохо танцую.

Морган встал, отвесил легкий поклон и отодвинул ее стул. Кэт взяла его протянутую руку, и они вышли на танцплощадку. Сейчас танцевало только несколько пар. Джига на канале пользовалась большей популярностью, чем вальс. Кэт с первых шагов поняла, что Морган – отличный танцор, и от волнения раза два сбилась с ритма. Но Морган был на высоте, он так умело вел ее в танце, что никто из смотревших наверняка не заметил ее ошибок.

Они грациозно скользили по танцплощадке – так гладко, словно взмывали и парили, отрываясь на несколько дюймов от пола. Раньше Кэт никогда не испытывала такого удовольствия от танцев. При этом она остро ощущала своего партнера, пронзительно, каждым нервом чувствуя его близость: мужской запах, гибкую грацию движений, силу державших ее рук.

Сердце Кэт стучало все чаще, в жилах звенела кровь. Она никогда еще не чувствовала себя такой женственной. Когда музыка кончилась, она остановилась, тяжело дыша, с пылающим лицом.

– Спасибо, Морган, – прошептала она. – Мне очень понравилось.

– А мне вдвое больше, Кэт, – сказал он, чуть нагнув голову. – Ты на себя наговаривала. Ты прекрасно танцуешь.

Польщенная, она ответила:

– С сегодняшнего дня. Так что можешь часть похвалы принять на себя.

– С удовольствием, мэм.

Они не успели дойти до своего столика – дорогу им преградил тот самый хорошо одетый мужчина, которого Кэт видела раньше. Мужчина стоял, скрестив руки на груди.

– Могу я представиться, мисс Карнахэн? – спросил он с поклоном. – Меня зовут Тэйт Броули.

Кэт подозрительно прищурилась:

– Откуда вы знаете мое имя, сэр? Я с вами не знакома.

Тэйт Броули ехидно ухмыльнулся:

– У нас с вами есть общий знакомый, Саймон Мэфис.

– Саймон Мэфис? – Кэт застыла от гнева. – Одно имя этого человека звучит как непристойность!

Казалось, Броули несколько озадачили эти слова.

– Я знаю, вы не слишком хорошие друзья, но…

– Простите, сэр, я хочу сесть за свой столик. Кэт попыталась проскользнуть мимо, но Броули опять встал у нее на пути.

– Можно пригласить вас на следующий танец?

– Нельзя! Я отказываюсь танцевать с другом Саймона Мэфиса.

– Мы с ним не совсем друзья, моя милая мисс Карнахэн, просто деловые партнеры. Ну так как насчет следующего танца?

– Нет, сэр. Вы видите, я здесь с другим джентльменом и со своим отцом.

– Мне хотелось бы познакомиться с вашим отцом – после того, как мы станцуем. Возможно, мы с ним договоримся о совместном бизнесе.

Кэт смерила его пристальным, но спокойным взглядом.

– О каком именно бизнесе, мистер Броули?

Броули заулыбался шире:

– Я организую лотерею в фонд нового канала и набираю распространителей билетов на Эри. Дело выгодное, уверяю вас.

– И нечестное, – отрезала Кэт. – Почти все лотереи в фонды каналов – чистое мошенничество.

Мик частенько просаживал отнюдь не лишние деньги на лотерейные билеты, особенно когда бывал пьян.

Броули напрягся:

– Вы на что намекаете, мисс Карнахэн? По-вашему, я мошенник?

– Я ни на что такое не намекаю, сэр, но буду вам очень признательна, если вы посторонитесь и пропустите меня к моему столику.

Морган, до этого молча слушавший их разговор, выступил вперед:

– Вы слышали, что сказала леди, мистер Броули? Советую вам отойти.

Броули сверкнул на него злобным взглядом:

– А вы кто такой?

– Это не важно. Я по-хорошему прошу вас отойти. Если вежливой просьбы недостаточно, я могу отодвинуть вас силой.

В глазах Броули загорелась холодная ярость, лицо налилось кровью.

– Я не привык, чтобы со мной разговаривали в таком тоне.

– Тогда ведите себя прилично, – мягко проговорил Морган.

Броули пригладил пальцами правой руки свои бачки и резко пожал плечами.

– Ненавижу драться на людях, поэтому уступаю, – сказал он. – Сейчас. Но не сомневайтесь, сэр, кто бы вы ни были, я вам этого не забуду.

Броули повернулся, чтобы уйти, Морган крикнул ему вслед:

– Меня зовут Морган Кейн, сэр. Это вам на будущее.

Кэт дрожала от страха.

– Этот человек мне не нравится, – тихо сказала она. – У меня такое чувство, Морган, что ты только что нажил себе смертельного врага.

Морган невозмутимо взглянул на нее, и девушка впервые заметила, как холоден и тяжел его взгляд.

– Может, ты и права, Кэт, но я уверен, что в прошлом у меня уже были враги и, наверное, будут еще.

Глава 4

В это утро Морган Кейн проснулся с полным осознанием того, кто он и что он, однако посчитал разумным пока придержать это при себе, ибо его появление на Эри было связано с лотереями в фонды каналов.

Лотереи вот уже много лет пользовались популярностью в Соединенных Штатах. К ним прибегали церкви, колледжи, патриотические общества и даже государственные организации как к безболезненному средству повышения своих денежных ресурсов. В начале девятнадцатого века, когда строилось или было запланировано к постройке свыше пятидесяти каналов, большая часть этих каналов финансировалась именно таким способом.

Вскоре правительства штатов предоставили права на проведение лотерей большому количеству частных предприятий. В одной только Пенсильвании такие права получили пятьдесят фирм. К этим фирмам, как пчелы на мед, стекались разного рода мошенники и проходимцы. Они подтасовывали результаты лотерей и продавали заведомо проигрышные билеты, а самые бессовестные попросту прикарманивали все деньги. Эти люди украли миллионы долларов, и скоро лотереи стали национальным бедствием Америки.

Нью-Йорк был единственным штатом, где лотереи были запрещены. Эри-канал и его многочисленные притоки в пределах штата финансировались государством. Однако это вовсе не означало, что на Эри не продавались лотерейные билеты в существующие и мнимые фонды каналов других штатов.

Здесь Морган Кейн и вошел в это дело. У него был неоценимый опыт по части азартных игр и обнаружения шулерских махинаций. Он родился и вырос в Сент-Луисе, на Миссисипи, где и начал зарабатывать себе на жизнь, играя в карты на речных плоскодонках и пакетботах. После восьми лет такой жизни его одолело беспокойство, он уехал с реки на восток, решив попытать счастья за покером в игорных домах Нью-Йорка. Потом он отправился в Пенсильванию, где год работал распространителем лотерейных билетов в ныне оскандалившейся компании штата «Юнион кэнел лоттери».

Эта компания, без сомнения, была самой крупной и богатой лотерейной организацией. Говорили, что в рядах ее брокеров насчитывалось свыше тысячи двухсот человек, они работали в Пенсильвании, Огайо, Нью-Йорке и многих других восточных штатах. Однако вскоре Морган понял, что такой бизнес не для него. Конкуренция, конечно, была жесточайшей. Но он уже привык к тому, что почти в каждом городке, куда он приезжал, на каждого местного жителя приходилось по лотерейному брокеру, причем из его же компании. Морган не возражал против конкуренции, просто он решил, что работает на шайку мошенников, и с возмущением бросил грязный бизнес. Это решение пришло к нему в Питсбурге.

В этом городе у него жил дядя, брат матери, Шерман Моррисон. Морган всегда любил своего дядю. Когда Кейн был маленьким, Моррисон часто приезжал к ним в гости в Сент-Луис. Потом, незадолго до того как Морган уехал из родительского дома, дядя занялся политикой.

Морган не видел его десять лет, но знал из газет, что Шерман Моррисон стал влиятельной фигурой в штате и часто упоминался как возможный кандидат в кабинет правительства.

В тот момент, когда Морган приехал в Питсбург, дядя оказался дома. Он жил скромно, на окраине города, в сером от копоти доме – рядом дымили заводы и фабрики, нередко превращая день в ночь.

Несмотря на то что за все эти годы Морган ни разу не написал дяде, тот был рад его видеть. Он жил один, если не считать экономки, которая впустила Моргана сначала в дом, а потом в дядин кабинет.

Моррисон, дородный важный мужчина шестидесяти с лишним лет, встал из-за стола и уставился поверх очков на своего племянника.

– Морган! – воскликнул он и поспешил к нему размашистым шагом. – Боже мой, это ты! – Он заключил племянника в пылкие объятия, потом, отступив на шаг, оглядел его с головы до ног. – Столько лет прошло, даже удивительно, как я тебя узнал! А ты стал рослым, красивым парнем.

– Я уже не парень, дядя Шерман, – сухо сказал Морган. – Мне скоро тридцать.

– Ну садись же. Марта! – зычно крикнул Моррисон. – Принеси-ка нам бутылку лучшего хереса!

Морган сел в большое кресло перед столом дяди. Шерман стоял с сияющей улыбкой и смотрел на любимого племянника.

– Когда Марта сказала, что ко мне пришли, я подумал, это кто-то из моих избирателей. Узнают, что я не в столице, и ломятся со своими жалобами прямо ко мне домой. Я велел Марте никого не пускать, не посоветовавшись сначала со мной, но у нее слишком доброе сердце. Как только услышит их душещипательные истории о своих бедах, тут же ведет их сюда и по дороге слезами обливается.

Морган оглядел заставленный книгами кабинет.

– А где тетя Агата? – спросил он.

– Она умерла. Ты не знал? – Моррисон помрачнел. Обойдя свой стол, он сел в кресло. – Это случилось почти три года назад. Грипп. Теперь я один. Твои кузены, Бет и Генри, вылетели из гнездышка. Генри работает юристом в Гаррисберге, а Бет вышла замуж за хорошего человека и родила мне двоих чудесных внучат.

– Я не знал про тетю Агату. Очень жаль.

– Ну а ты как, племянник? – строго спросил Моррисон. – Ты выскочил из дома, как ошпаренный кот, и с тех пор я ничего о тебе не слышал.

– Знаю, дядя, но ты должен меня понять. Мне всегда было трудно уживаться с папой, а когда умерла мама, я просто не мог больше оставаться дома.

Моррисон кивнул:

– Я понимаю. Мне самому всегда было нелегко с Фрэнком Кейном. Я говорил сестре, чтобы она не выходила за него замуж, но она была безумно влюблена и не слушала моих советов. После смерти сестры я уже не ездил в Сент-Луис.

Экономка внесла в кабинет поднос с бутылкой хереса и две рюмки. После ее ухода Моррисон сел за стол, разлил вино по рюмкам и одну протянул Моргану.

– Держи, племянник. Ну а теперь выкладывай, где ты пропадал все эти годы?

Морган слегка улыбнулся и хлебнул вина:

– Боюсь, тебе не понравится то, что я расскажу, дядя Шерман. Папа всегда говорил, что я плохо кончу, и, наверное, он был прав.

– Ничего, Морган, я в своей молодости тоже немало покуролесил.

– Скажу прямо, дядя, я зарабатываю себе на жизнь профессиональной игрой в карты.

Вопреки ожиданиям Моргана Моррисон не удивился и не возмутился, а проявил интерес.

– И хорошо ты играешь? А знаешь, я ведь и сам неплохо играю в покер. У нас, у законодателей, любят перекинуться в картишки, когда наскучивают дела, а это случается частенько.

– Да, я хорошо играю, дядя Шерман, – сказал Морган с усмешкой. – Чтобы зарабатывать картами себе на жизнь, надо играть хорошо. Это не просто досуг, как у тебя и твоих друзей. Это работа.

– Так, значит, ты доволен жизнью? – Усмешка исчезла с лица Моргана. Он вздохнул.

– Не совсем. Мне хотелось бы заниматься чем-то другим, но у меня нет ни знаний, ни опыта. Хотя, надо сказать, я жил неплохо – до недавнего времени.

Моррисон сощурился:

– И что же случилось недавно?

– Ну, во-первых, ты должен понять, что я честный игрок. То есть был честным до прошлого года, пока не стал работать распространителем лотерейных билетов для компании «Юнион кэнел лоттери». Я быстро понял, что дело это нечестное, и бросил его.

– Ба, лотереи! – Моррисон вскочил и взволнованно заходил по кабинету. – Можешь не рассказывать мне про лотереи в фонды каналов. У нас в штате они грязно оскандалились. Пойми меня правильно. Есть много честных лотерей, их выручка идет на нужды каналов, которые не могут финансироваться из других источников. Но есть и много таких, которые творят полный произвол, особенно здесь, в Пенсильвании.

– Тогда почему правительство штата не запрещает их? В Нью-Йорке же запретили.

– Думаешь, мы не пробовали? Это не так просто, племянник. У лотерейных компаний есть влиятельные сторонники в столице, и потом, они популярны в народе. Как еще бедняк может вдруг стать богатым? Выиграть денег больше, чем заработает за всю свою жизнь? То, что некоторые компании, такие как «Юнион кэнел», выплачивают маленькие денежные призы, неизвестно широкой публике.

– Я еще не встречал человека, выигравшего главный приз, – мрачно сказал Морган.

– Их немного, но они есть, и такие люди у всех на слуху. И все же лотерея – это игра, а любая игра ведется в пользу хозяина. Правда, в этом нет ничего плохого, если лотерея проводится честно.

– Ну, компанию «Юнион кэнел лоттери» честной никак не назовешь.

– Да, я это прекрасно знаю. С момента своего основания в 1811 году компания «Юнион кэнел лоттери» проводит в среднем по две лотереи в год, и, по ее заявлению, потратила на призы пятьдесят миллионов долларов. Но мне говорили, что большая часть этой суммы была выплачена самой компании.

– Как им это удалось?

– Они изымают из оборота тысячи билетов, а потом, при розыгрыше, бросают их корешки в барабан вместе с теми, что куплены населением. Вот и получается, что много выигрышей достается самой компании. Стыд и позор, черт возьми!

Вдруг Моррисон остановился, осененный внезапной идеей, и уставился на Моргана, постукивая по зубам ногтем большого пальца. Скоро этот звук стал раздражать Моргана.

– Дядя Шерман? – позвал он.

Тот вздрогнул, очнувшись от задумчивости:

– Ох, прости, Морган, мне в голову только что пришла отличная мысль. Ты ведь знаком со всеми тонкостями игрового бизнеса и работал с компанией «Юнион кэнел лоттери».

– И что? – насторожился Морган.

– В легислатуре[2] Пенсильвании создан комитет по расследованию незаконной деятельности некоторых лотерейных компаний в фонды каналов, и я глава этого комитета. На самом деле нашим объектом является «Юнион кэнел лоттери», но пока мы не можем открыто назвать эту компанию. За все время работы комитета мы не добились практически никаких результатов.

– А какое отношение все это имеет ко мне?

– Как ты смотришь на то, чтобы стать особым следователем нашего комитета?

Морган округлил глаза:

– Это и есть твоя отличная мысль?

– А что здесь плохого? У кого из нас больше опыта в лотерейном бизнесе? Как глава комитета, я уполномочен набирать на работу следователей и платить им приличное жалованье.

Морган невесело усмехнулся:

– Дядя Шерман, я, конечно, польщен твоим высоким мнением обо мне, но я никогда не занимался подобными вещами.

– Вор вора ловит. Слышал такую поговорку?

– Покорно благодарю, – сухо отозвался Морган.

Моррисон отмахнулся:

– Ты понимаешь, что я имею в виду. Если бы я считал тебя нечестным человеком, то никогда не предложил бы тебе эту работу. Но тебе знаком игровой бизнес и есть кое-какой опыт по части продажи лотерейных билетов.

Морган задумался. Что и говорить, идея была заманчивой. Его привлекал элемент риска и опасности.

– И что именно я должен искать? – поинтересовался он. – Факты, уличающие «Юнион кэнел» в мошенничестве?

Моррисон отрицательно покачал головой:

– Нет, гораздо серьезнее. Мы хотим доказать, что большинство, если не все лотерейные компании в фонды каналов – или откровенные жулики, или просто бесполезные организации. Конечно, нам нужны веские улики против «Юнион кэнел», но если, кроме этого, ты ничего не раскопаешь, компания начнет вопить про деньги налогоплательщиков, которые были потрачены только на то, чтобы их дискредитировать.

– Чтобы найти все эти доказательства, нужно время. Придется много ездить, вращаться в кругу работников каналов, причем всех каналов, а не только Пенсильвании.

– Да, я хорошо осознаю это, Морган. Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы у тебя было столько времени, сколько нужно. Я твердо решил стереть это грязное пятно с лица нашего великого штата Пенсильвания и не отступлюсь, даже если придется положить на это остаток моей жизни. – Дядя повысил голос и встал в позу, как будто ораторствовал перед публикой.

Увидев это, Морган слабо усмехнулся.

– А что, если так долго ты не удержишься в легислатуре? – спросил он.

– Удержусь! – убежденно сказал Моррисон и тут заметил усмешку Моргана. Он смущенно улыбнулся. – Я чересчур разошелся, да? Но что делать – политик везде политик, даже дома, в кругу родных и друзей. А насчет легислатуры: я буду работать там столько, сколько сам пожелаю. Прости за нескромность, но я пользуюсь большой поддержкой избирателей. У другой партии практически нет шансов на победу. Зная это, они даже не пытаются меня обойти, а когда подходит время выборов, попросту выставляют против меня символического кандидата.

Манеры дядюшки опять стали несколько помпезными.

– Стоит мне только захотеть, и я буду губернатором – как нечего делать!

– Да, я читал об этом в газетах. А почему бы и нет?

– Слишком большая ответственность и слишком пристальное внимание публики. Человек в губернаторском кресле всегда под прицелом любопытных взглядов зевак. Он может не сомневаться – где-то на него наведен телескоп, и какой-нибудь ловкий проныра продает билеты желающим поглазеть на живого губернатора – по центу за просмотр. За годы работы в легислатуре я утвердился в верхах и теперь стал почти так же влиятелен, как губернатор, и при этом избежал ненужной открытости. Но ты не ответил на мой вопрос, племянничек. – Моррисон остановился прямо перед Морганом. – Ты согласен на эту работу?

Морган помолчал, взвешивая свой ответ, потом сказал:

– Что ж, звучит заманчиво. Думаю, можно попробовать. Но предупреждаю: тебе придется проявить терпение. Мне нужно сначала научиться. Раньше я никогда не занимался расследованиями. Моя работа будет достоянием гласности?

Моррисон покачал головой:

– Об этом будем знать только мы и еще несколько человек из моих служащих – это люди, которым я полностью доверяю.

– Ладно, тогда я согласен, дядя Шерман. Морган встал.

Просияв, Моррисон шагнул к племяннику и пожал ему руку, другой рукой похлопав по плечу.

– Удачи тебе, Морган! Но предупреждаю – будь осторожен! Найдутся мерзавцы, готовые перерезать тебе горло, если узнают, чем ты занимаешься. И насколько я знаю жизнь на каналах, там полно таких мест, где прирежут только ради того, чтобы отнять кошелек.

Два месяца спустя Моргану довелось припомнить напутственные слова дяди.

К этому времени он успел побывать на нескольких каналах, самым главным из которых был, разумеется, Эри – венец каналостроения. Морган Кейн ходил по грязным пивным, мелким очагам греха, разврата и преступности, умудряясь при этом остаться целым и невредимым. Что ж, в конце концов Моргану было не привыкать: он уже насмотрелся на жизнь в самых худших ее проявлениях в притонах на берегах Миссисипи и в бедных кварталах Нью-Йорка. Правда, попав в так называемый Сайд-Кат, он понял, что таких грязных ублюдков, как жители этого местечка, ему еще встречать не приходилось.

Жизнь в Сайд-Кате не стоила ни гроша. Там могли убить человека только ради того, чтобы снять с него одежду. Морган знал, что бродить в таком месте ночью было непростительной глупостью, но ему хотелось знать, сколько грязных денег тратили пьяницы, бандиты и шлюхи Ката на лотерейные билеты. По его наблюдениям, Кат буквально кишел продавцами лотерейных билетов, и у всех шла бойкая торговля. Даже самые опустившиеся алкоголики и старые щербатые проститутки каким-то образом изыскивали деньги на то, чтобы купить лотерейные билеты или вступить в долю с другими. Лотерейный билет компании «Юнион кэнел» стоил пять долларов, но чтобы бедняки тоже участвовали в розыгрыше, билет делился на восемь частей, и человек мог купить одну долю билета за шестьдесят три цента.

Извечная погоня за золотым тельцом, невесело думал Морган.

Ночь застала его в Сайд-Кате одетым в дорогую одежду и с ранцем в руке. Он приехал в Кат утром на пассажирском пакетботе и пробыл там весь день, только сейчас выяснив, что после наступления темноты ни одно судно не рисковало останавливаться в этом ужасном месте. Оставалось одно из двух: либо ночевать в Кате, либо идти пешком. Морган решил идти, выбрав, как ему показалось, меньшее из двух зол.

Он шел быстро, с опаской поглядывая по сторонам, и вскоре выбрался из Ката на главный канал. Думая, что теперь он в безопасности, Морган позволил себе слегка расслабиться и сбавил шаг. Пройдя совсем немного, он наткнулся на бандитов, которые тихо, как привидения, вынырнули из густого тумана. Застигнутый врасплох, Морган растерялся и не смог справиться с нападавшими.

Благодаря своевременному вмешательству Кэтрин Карнахэн он вышел живым из этой переделки. Но ранец пропал. Морган не сомневался в том, что его украли бандиты. В ранце было мало ценного для воров: смена белья, носки, бритва, кружка, кисточка для бритья и прочие мелочи. Но там лежал еще и дневник, куда Морган записывал свои наблюдения за работой лотерей на каналах. Если кто-то прочтет эти записи и поймет их значение, Моргану несдобровать: в дневнике стояло его имя. Если бы Кэт не нашла его часы, он мог бы взять себе другое имя, но теперь было поздно – она наверняка заподозрит неладное. Морган был немного знаком с жизнью каналов и судовождением, так что и в этом ему пришлось обмануть Кэт.

Но одно он решил твердо: надо как можно быстрее купить другую одежду, более подходящую для работника канала, и никогда в жизни не соваться в такое место, как Сайд-Кат, прилично одетым.

Еще он решил задержаться на барже «Кошечка Карнахэна» хотя бы на время. Морган заметил, что его сильно влечет к Кэтрин Карнахэн, но сказал себе, что остается не из-за этого. Дело в том, что баржа служила ему отличным прикрытием и базой для дальнейших операций. Если такой хлыщ, как Тэйт Броули, проводит лотереи на Эри, значит, канал – благодатная почва для жуликов от лотереи. Морган решил выяснить как можно больше о личности этого самого мистера Броули.

Кэт и сердилась, и радовалась тому, что Морган вчера вечером помог ей выйти из неловкого положения. Утром, стоя на румпеле баржи, она размышляла над своими противоречивыми чувствами.

Было прохладно, по земле стелились остатки ночного тумана. Отец и Морган были внизу, готовили завтрак. Тимми наверху гнал мулов по бечевнику – сидя на одном, вел другого. Кэт видела только его голову, которая выныривала из тумана и снова скрывалась.

Ее мысли опять вернулись к Моргану Кейну и вчерашнему эпизоду в «Парадизе».

В минуты трезвости Мик был добрым любящим отцом и все же не слишком утруждался воспитанием Кэт. Когда была жива мама, он проводил с дочкой все свободное время, учил ее школьным наукам, но, как видно, посчитал, что на этом его отцовские обязанности заканчиваются, и после смерти жены ушел в запои, оставив дочь без внимания.

Кэт не обижалась, но в результате получилось, что она вступила во взрослую жизнь, фактически предоставленная самой себе. Она научилась во всем полагаться только на свои силы, не рассчитывая на людей, связанных с каналом, – они редко приходили ей на помощь. Но Кэт умела постоять за себя в любой ситуации, даже в том неприятном эпизоде с Саймоном Мэфисом, и страшно гордилась этим своим умением. Вот почему вчерашнее вмешательство Моргана Кейна оскорбило ее. По ее мнению, она и сама прекрасно справилась бы, поставив наглеца Броули на место. Морган напрасно встрял. Она же не какая-то слабая тепличная девица-недотрога!

И все же воспоминание о галантности Моргана приятно согревало. Кэт невольно представляла себе, как было бы здорово провести остаток жизни под защитой такого заботливого и сильного мужчины, как он.

Она тихо фыркнула. Да что это с ней, в самом деле? Что она, беспомощная кукла? Нет, такая жизнь не сделает ее счастливой.

Внизу появилась голова Моргана, и Кэт напряглась. Он шел к ней через низкую крышу каюты.

– Завтрак почти готов, Кэт. Может, спустишься на камбуз и поешь? А я пока постою на румпеле. Я видел, как ты им управляешь…

Она презрительно хмыкнула:

– Ты видел? Видел всего один день? Это еще не значит, что ты можешь водить баржу. Одна ошибка, и «Кошечка» в щепки разобьется о берег. Нет, мы сделаем короткий привал и позавтракаем вместе.

– Отлично! – обрадовался Морган и весело приподнял бровь. – Но должен признаться, я несколько удивлен.

Она подозрительно взглянула на него:

– Что же вас удивляет, мистер Кейн?

– Да то, что ты собираешься терять время на еду, – ответил он. – Ты работаешь, как каторжная. Хотя, надо признать, здесь все так работают.

– Весьма великодушно с вашей стороны, – язвительно заметила Кэт. – Можете считать меня каторжницей, но в такие тяжелые времена, как сейчас, не так просто получить доход с баржи канала, даже если работать круглые сутки.

– Вот об этом я и хотел спросить. Почему вы не выходите ночью?

– Потому что ночью закрыты шлюзы. По закону они не работают с заката до рассвета.

– Но вы можете ходить ночью между шлюзами.

– Да, некоторые так и делают, но это опасно – в темноте можно столкнуться с другим судном. Я обычно не выхожу ночью: на «Кошечке» мало людей. К тому же у нас только два мула, им нужен отдых.

– Может быть, я научусь управлять румпелем… если вы, конечно, не возражаете… – Морган слегка поклонился.

– Посмотрим, мистер Кейн, – холодно бросила она. – А сейчас сходите, пожалуйста, на нос баржи и скажите Тимми, чтобы нашел приток и завернул туда мулов.

– Слушаюсь!

Кэт видела, как он повернулся и изящной походкой направился через крышу каюты на нос баржи.

Там Кейн приставил ладони рупором ко рту и прокричал Тимми. Скорость четыре мили в час, конечно, ничто в сравнении со скоростью морских судов, и все же человеку с суши требуется несколько дней, чтобы привыкнуть и начать уверенно передвигаться по палубе баржи. Однако Морган ходил легко и свободно, с величественной грацией кошки – ни следа недавних травм.

«Неслыханный нахал, – раздраженно подумала Кэт. – Надо же – пробыл на барже чуть больше суток, а уже заявляет, что может управлять румпелем!» И что больше всего раздражало, так это то, что, наверное, он действительно смог бы. Морган Кейн производил впечатление человека, способного справиться с любым делом.

Через полчаса они встали на причал в притоке канала, чтобы позавтракать. Трое мужчин устроились на палубе, а Кэт, положив еду в оловянную тарелку, пошла на берег и села в тени дерева рядом с бечевой тропой. Солнце уже спалило ночной туман, день обещал быть теплым. Позавтракав, Кэт привалилась спиной к стволу дерева. Было тихо, лишь в траве гудели насекомые и мычали коровы на дальнем поле. Девушка только на минутку прикрыла глаза и тут же задремала.

Ее разбудил какой-то шорох. Открыв глаза, она увидела в нескольких дюймах от своего лица глаза Моргана. Он смотрел на нее ласковым, задумчивым взглядом.

– Ты очень красива, Кэт, – тихо сказал он. – Когда ты спала, у тебя было такое невинное лицо, как у младенца.

Окончательно проснувшись, Кэт почувствовала, что лицо ее горит, и отпрянула от дерева.

– Как ты смеешь говорить мне такие вещи?

– Как смею? Ты настолько привыкла к отшельнической жизни канала, что уже не можешь с благодарностью выслушать комплимент? Неужели ни один мужчина, ни разу не говорил тебе, что ты красива?

Кэт смутилась.

– Что… что вообще ты здесь делаешь? – запинаясь, спросила она.

Морган вздохнул:

– Меня прислал за тобой твой отец. Он сказал, что нам пора ехать.

– Который час? Сколько я…

– Сколько ты спала? – Он усмехнулся. – Да не так чтобы очень долго. – Морган достал свои карманные часы с гравировкой и откинул крышку. – Одиннадцатый час. – Он опять посмотрел на Кэт. – Мик решил, что ты заболела.

– Одиннадцатый? Боже мой! Нам давно пора ехать! – Она встала с земли, намеренно избегая его протянутой руки. – Почему ты меня не разбудил?

– Я не имею на это права. И потом, я подумал, тебе надо отдохнуть.

– Мы не можем позволить себе терять время! А Мик-то куда смотрел?

Она быстро зашагала к барже.

Морган стоял, с растерянной улыбкой глядя ей вслед. Господи, что за странная женщина? Подумать только – обиделась на комплимент! Видимо, зря он остался на «Кошечке». Нечего и надеяться на какие-то отношения с Кэтрин Карнахэн! Хотя времени еще много, да и Эри-канал – рассадник лотерейного шулерского бизнеса.

Вдруг он заметил, что Тимми уже погнал мулов, а Кэт встала на румпель. Баржа поплыла! Сорвавшись с места, Морган подбежал к бечевнику и запрыгнул на борт судна. Кэт бросила на него сердитый взгляд, и Морган весело помахал ей в ответ.

Преподобный Лютер Прайор был очень расстроен. Он надеялся, что Джон Симмонс с радостью примет его на борт своего судна «Спасительное милосердие». Как-никак, они вместе учились в семинарии, и Прайор всегда считал Симмонса своим близким другом. И потом, разве у них не одно дело – пасти стадо Господне? Конечно, они не виделись много лет: после посвящения в духовный сан их пути разошлись. Прайор, одержимый миссионерским рвением, уехал в Африку спасать язычников, женившись перед отплытием на Констанс Линден. К сожалению, язычники плохо внимали его проповедям. Его милая женушка, прожив в Африке двенадцать лет, умерла от лихорадки, да и здоровье самого Лютера сильно пошатнулось. Врачи настоятельно советовали ему вернуться на родину, пугая возможной смертью. Преподобный Лютер Прайор, человек решительный до безрассудства, мог бы и дальше нести слово Господне, но надо было подумать о своей девятнадцатилетней дочери Лотт.

Итак, Прайор вернулся домой. В награду за годы самоотверженной службы ему дали собственную церковь. Шесть месяцев он не находил себе места от скуки: все прихожане его церкви были спасены, ни одного грешника – не за кого взяться, некого обратить на путь истины. Преподобный отец понял, что ему придется вступить в схватку с сатаной на его же сатанинской территории, в его же логове. Вот там-то грешников – как сорняков на запущенном поле. Прайор объяснил Лотт, что ему надо быть на этом поле, чтобы, образно говоря, выдернуть сорняки собственными руками и обратить их в цветы Божьи. Только тогда его жизнь наполнится смыслом.

Лотт, давно привыкшая к миссионерскому рвению отца, послушно согласилась. Она задала лишь один вопрос:

– Куда мы едем, папа?

– Я много размышлял над этим, – сказал Прайор. Он расхаживал по комнате, сцепив за спиной руки. – Насколько мне известно, каналы этой страны – выгребные ямы греха, и Эри – самый жуткий из всех. Туда мы и едем! – В приступе красноречия отец стал размахивать руками. – Там так не хватает людей церкви, проповедников. Мы спасем заблудших грешников, вырвем их из лап сатаны, дочка. Я напишу своему старому другу, Джону Симмонсу. У него на Эри плавучая церковь. Мы с ним объединим наши усилия в борьбе за дело Господне!

Однако получилось не совсем так, как рассчитывал Прайор. Джон Симмонс встретил их без особого восторга.

– Мы столько лет не виделись, брат Прайор, – сказал он. – Я рад нашей встрече. Но, как видишь, у меня маленькое суденышко и совсем немного прихожан.

– Но вместе мы умножим нашу паству.

– Нет, мы не можем расширить церковь, для этого нет места. И потом, я стар, брат Прайор. Я устал.

– Никогда нельзя быть слишком старым для богоугодного дела! – пылко воскликнул преподобный отец.

– Не равняй всех по себе, брат Прайор. Я еще занимаюсь богоугодным делом, но более тяжкое бремя пусть несут молодые. У меня есть несколько прихожан, и больше мне не надо. Если ты хочешь проповедовать на Эри, заведи себе собственное судно.

«Да, но где его взять, если нет денег?» – грустно подумал Прайор. На их сбережения можно было худо-бедно просуществовать несколько недель, и все.

Не будь у него милой Лотт, он пошел бы в эти Содом и Гоморру, которые соединил в себе Сайд-Кат, и читал бы там на улицах проповеди всем желающим слушать, живя на остатки от жалких пожертвований. Но Прайор уже побывал в Сайд-Кате и постиг всю глубину его порока. Привести такую красивую девушку, как Лотт, в Сайд-Кат значило подвергнуть ее риску быть изнасилованной или даже убитой. А когда Лютер сказал Джону Симмонсу, что хочет читать там проповеди на улицах, тот не посоветовал ему это делать.

– Умоляю тебя, брат Прайор, оставь эту идею! – сказал он. – У жителей Ката нет уважения к людям церкви. Они с удовольствием перережут тебе горло даже за те жалкие гроши, которые, возможно, кто-то и бросит в твою шляпу.

И вот теперь преподобный со своей дочерью ехали по берегу Эри-канала в двухместной коляске и везли с собой весь свой нехитрый скарб. Прайор сидел, погруженный в мрачные раздумья, а Лотт беспечно обозревала окрестности. Канал тянулся справа, скрытый от глаз высоким бечевником.

– Мне надо где-то достать денег, купить судно и превратить его в плавучую церковь.

– Да, папа, – послушно сказала Лотт. Прайор почти не слушал ее, обращаясь скорее к себе самому.

– Должен же быть какой-то способ. Господь мне поможет. В прошлом он всегда мне помогал.

Дорога круто повернула вправо. Священник, замолчав, натянул поводья. Коляска поднялась на пригорок, и они въехали на небольшой мост через канал.

– Ой, папа! – воскликнула Лотт, схватив его за руку. – Ты только посмотри, как красиво! Остановись на минутку. Кроме нас, на мосту никого нет.

По просьбе дочери Прайор остановил коляску. В обе стороны до самого горизонта уходил канал. Прайор смутно помнил, что этот отрезок Эри называется Долгий Уровень и тянется на многие мили в оба конца, прямой и ровный, без шлюзов – они здесь ни к чему. По каналу двигались суда всех типов и размеров – грузовые баржи и высокие нарядные пассажирские пакетботы. Здесь же проплывало суденышко с надписью на верхней каюте «Джонас Роллинс, дантист. Удаляю и вставляю зубы».

Прайор хватил себя кулаком по колену.

– Идея! – воскликнул он. – Я знаю, как можно добыть деньги!

– О каких деньгах вы говорите, сэр?

Священник вздрогнул и посмотрел налево.

Рядом с коляской стоял всадник. Преподобный отец не слышал, как тот подъехал. Мужчина был одет как джентльмен, и это успокоило Прайора, решившего сначала, что они повстречались с бандитом. Всадник был не только хорошо одет, но и дьявольски красив.

– Прошу простить меня, сэр и леди, – сказал он с усмешкой, – если я вас напугал. Я ехал рядом с вашей коляской и случайно услышал ваше любопытное замечание, сэр. Разрешите представиться, Тэйт Броули. – Он приподнял свою высокую касторовую шляпу и взглянул мимо Прайора на Лотт. – К вашим услугам, мэм.

– Я преподобный Лютер Прайор, – представился священник. – А это моя дочь Лотт.

– Рад с вами познакомиться, мисс Прайор. – Броули с улыбкой огладил правой рукой свои бакенбарды. – И с вами, преподобный отец. Это ваш приход, позвольте узнать?

– Нет, мистер Броули. Я из другого штата, приехал на ваш Эри-канал только на этой неделе. – Прайор неодобрительно сдвинул брови. – Я вижу, это грешное место, сэр, очень грешное!

В глазах Броули вспыхнул огонек.

– Да, да, я с вами согласен. Но, простите мою нескромность, зачем вдруг служителю церкви понадобились деньги?

– Вот как раз за этим и понадобились, сэр. Я прибыл сюда нести слово Божье язычникам… то есть грешникам канала. Но вижу, что для успешного богослужения мне нужно судно. Я сделаю из него плавучую церковь.

– Ясно. И у вас нет средств на такую церковь?

– К сожалению, нет, мистер Броули.

Взгляд Броули загорелся.

– Может быть, я вам помогу, преподобный отец. Прайор удивленно взглянул на него:

– Каким образом, сэр?

– У меня есть идея насчет того, где вам достать деньги. Как вы относитесь к лотереям?

– К лотереям, мистер Броули? – насторожился Прайор. – Кажется, я читал, что множество каналов было построено на средства от лотерей.

– Совершенно верно, преподобный отец.

Лотт с интересом прислушивалась к разговору, обмахиваясь платочком. Нагнувшись вперед, она спросила:

– Но ведь лотерея – это игра. Разве нет, мистер Броули?

– Строго говоря, это так, мисс Прайор. Но большинство людей не видит в лотереях ничего плохого, коль скоро вырученные деньги идут на благие цели. Многие церкви пользуются деньгами, полученными от лотерей.

Прайор почувствовал волнение.

– Так вы предлагаете мне получить деньги на мою плавучую церковь с помощью лотереи?

Броули с серьезным видом кивнул:

– Вы меня правильно поняли, преподобный отец.

– Но я ничего не смыслю в подобного рода делах. Даже не представляю, с какого конца подступиться.

– О, это не беда! Я вам помогу. – Броули погладил свои бачки. – Видите ли, я лотерейный брокер и буду рад помочь вам, преподобный, словом и делом, – он опять приподнял свою шляпу, – и вам, мисс Прайор.

Глава 5

Морган оказался способным учеником. Кэт с готовностью признавала это. Когда они подошли к Скенектади, месту разгрузки баржи, Морган уже умел выполнять все операции на «Кошечке» и делал это хорошо. Он не боялся тяжелой работы и часто подменял Тимми на мулах, что многие на канале считали ниже своего достоинства. Сначала Кэт не хотела отдавать ему румпель, но Кейн проявил настойчивость. Она внимательно следила за его работой и не нашла в ней ни одного изъяна.

Поскольку им слишком долго приходилось работать на барже в малочисленном составе, Кэт не привыкла к свободному времени и теперь часто чувствовала свою ненужность. Но постепенно она вошла в новый режим и ко времени прибытия в Скенектади начала находить в отдыхе удовольствие.

Раньше, до того как канал протянули к реке Гудзон, Скенектади был конечным пунктом Эри на востоке. Именно здесь заканчивалось движение всех грузовых и пассажирских судов. Когда канал прорыли дальше, торговля в городе пошла на убыль.

Теперь большинство грузовых барж проплывало мимо – на Гудзон, при этом города, возникшие по берегам канала, по-прежнему нуждались в развозимых баржами продуктах, и одним из таких продуктов была мука.

Однако, как объяснила Кэт Моргану на подходе к Скенектади, из-за экономического кризиса у владельцев барж было мало шансов получить груз на обратный путь. Приходилось возвращаться порожняком.

– После того как мы разгрузимся, – сказал Морган, – твой отец и Тимми будут чистить баржу, а я могу пойти и что-нибудь поискать.

Кэт снисходительно хмыкнула:

– Ты? Да что ты можешь найти?

– Не знаю, – он пожал плечами. – Но надо попробовать. Хуже ведь от этого не станет, верно?

– Что ж, на мой взгляд, это неплохой способ увильнуть от грязной работы.

Морган не обиделся:

– Раз ты так считаешь, моя милая Кэтрин, тогда, конечно, я останусь на барже и буду убираться вместе со всеми.

Кэт внимательно посмотрела на Моргана. Она не знала, вернулась ли к нему память (в последнее время они не говорили об этом), но полагала, что нет. И все же он заметно изменился за эти несколько дней. Во-первых, он сменил свой джентльменский костюм на грубую рабочую одежду и ботинки. Во-вторых, тяжелый труд закалил его тело. Морган стал крепче, мускулистее. Раньше в его ладной изящной фигуре чувствовалась мягкость человека, незнакомого с физическим трудом. Неделя работы на «Кошечке» избавила его от этой мягкости.

– Да нет, почему же? Попробуй, хотя я считаю, что это будет напрасная трата времени, – сказала Кэт и резко добавила: – Раз ты так хочешь, не буду тебе мешать.

– Я хочу? – мягко переспросил Морган. – Вот здесь ты не права, моя милая Кэт. Если у меня получится и я найду груз, это будет выгодно в первую очередь тебе. Все, на что я могу надеяться, – это на твое уважение, хотя, как мне кажется, это напрасные надежды.

Когда они разгрузили баржу, Морган помылся, оделся в чистое и пошел в Скенектади. В тот вечер он не вернулся, не вернулся и к полудню другого дня. Баржа стояла с чисто вымытыми трюмами, готовая к отплытию. Кэт, сама того не желая, все больше волновалась по поводу долгого отсутствия Моргана. Она начала подозревать, что Кейн ушел навсегда. Почему-то это ее совсем не радовало. Девушка знала, что ей будет его не хватать.

Кэт помылась после работы и теперь сидела на палубе, в ожидании глядя на дорогу. Мик подошел сзади.

– По-моему, он ушел с концами, дочка. – Она, вздрогнув, обернулась, и он добавил: – И скатертью дорожка, вот что я скажу.

– Наверное, ты прав, Мик.

– Тогда поехали? Сколько можно стоять? Время – деньги.

– Давай подождем ночь. Если к утру Морган не появится, тогда поплывем на Гудзон.

Мик нарочито беспечно потянулся и сказал, отводя глаза в сторону:

– Пойти, что ли, в город, горло промочить?

– Мик, пожалуйста! Если Морган вернется, нам надо будет сегодня же ехать.

– Я же сказал тебе, дочка, он не вернется.

– Ошибаешься, папочка! – Кэт смотрела мимо отца, довольно улыбаясь. – Вон он, едет!

Мик открыл рот от удивления. Оглянувшись, он увидел, как Морган спрыгивает с фургона. За первым груженым фургоном тянулись еще два.

Морган ловким прыжком преодолел пространство между бечевником и баржей.

– Вот! – сказал он, широко махнув рукой. – Три фургона груза для «Кошечки». После того как мы их разгрузим, я привезу еще два.

– Морган! – восхищенно воскликнула Кэт. – Как тебе это удалось?

– Лучше скажи, парень, что там у тебя? – подозрительно спросил Мик.

– Рулоны ткани, в основном плательной.

– Рулоны ткани? – Кэт нахмурилась. – И кто дал тебе этот груз? Что-то я никогда не слышала, чтобы по каналу возили ткани.

– Это ткани местной швейной фабрики «Бремертон и сыновья». Кризис поставил их на грань разорения, и они…

– Если они разорены, – перебила Кэт, – как же они заплатят нам за перевозку?

– Я договорился с ними по-другому.

– Я что-то не совсем понимаю.

– Отсюда мы едем на запад, в Буффало, а по пути будем продавать ткани.

– Продавать?! – взревел возмущенный Мик. – Черт возьми, Морган! Мы судовладельцы, а не торгаши!

– Он прав, Морган, – сказала Кэт. – Наше дело – возить грузы, а не продавать их. Этим пусть занимаются на суше.

– Да, я понимаю, но сейчас тяжелые времена. Мы заработаем на продаже пятьдесят процентов от всей выручки.

– А что, если мы ничего не продадим? Тогда получится, что мы прокатимся в Буффало впустую.

– Нет, продадим! Все до последнего рулона! Если не получится раньше, то в Буффало уж наверняка. Этот городок – перевалочная база для переселенцев на запад. С каждым днем их становится все больше, и они скупают все подряд.

– Ты меня этим не убедишь, парень! – взорвался Мик. – Мы не торгаши, черт возьми, дойдет до тебя или нет?

– Если это ниже вашего достоинства, можете не торговать, – раздраженно заявил Морган. – Я и один справлюсь.

Кэт задели его слова.

– Дело не в том, что мы считаем это ниже своего достоинства, – сказала она.

– Ты не считаешь, а я считаю! – бушевал Мик. – Я судовладелец и никогда не опущусь до торговли тряпками!

– Не будь таким заносчивым, Мик, – одернула Кэт отца. – На данный момент нам особенно нечем гордиться. Возможно, Морган и прав. Давай хотя бы подумаем над этим.

– Подумаем? – Мик вытаращил глаза. – И от кого я это слышу? От собственной дочери! Просто невероятно!

– Не горячись, Мик. – Кэт устало вздохнула. – Ты знаешь, я люблю работу на барже, но на ней свет не сошелся клином.

– А для меня сошелся. Это благородная работа.

– Не спорю, но ведь ты не всегда работал на канале. Сначала ты был учителем. Что, разве это менее достойная работа?

– Нет, конечно, учитель – лучше, чем торгаш. Все, прекрати, не желаю больше слушать! Я вижу, ты спелась с этим прохвостом. Ну и ради бога – делайте что хотите, а я ухожу!

Мик спрыгнул с баржи на берег. Кэт стояла, уныло глядя ему вслед.

– Когда он сердится или делает вид, что сердится, он начинает говорить, как малограмотный ирландец. – Она вздохнула. – Пошел в ближайшую пивную!

– Не волнуйся, Кэт, – успокоил Морган. – Я прослежу, чтобы он вернулся не слишком пьяный. То есть, конечно, если ты еще не гонишь меня с баржи.

Резко развернувшись, Кэт встретилась с его взглядом.

– Ты хочешь сказать, если я согласна с твоим планом?

– Не обязательно, можешь и не соглашаться. – Морган пожал плечами. – Но хотя бы подумай над этим.

– Да что тут думать? Ты нарисовал такие радужные перспективы. Я согласна. Но предупреждаю, мистер Кейн, – строго сказала она, – будет лучше, если твой план сработает. Если мы зря прокатаемся в Буффало и не продадим товар, мне придется продать «Кошечку Карнахэна». И значит, мы с Миком останемся без работы.

– До этого не дойдет. Мы продадим все ткани, до последнего ярда – я обещаю!

И Морган старался, Кэт не могла не признать это. Где бы они ни причалили, он рано утром уходил с баржи, гладко выбритый, чисто одетый, с рулоном ткани под мышкой. Но в первых трех городках Морган не продал ни единого ярда ткани.

Мик ворчал, Кэт молча хмурилась, но Морган не терял оптимизма.

– Я продам эти ткани, не волнуйтесь! – упрямо твердил он.

На четвертом причале он вернулся на баржу рано – к полудню. Приехал на телеге вместе с каким-то мужчиной. Телега встала на берегу рядом с «Кошечкой», Морган спрыгнул на землю и легко взбежал на палубу. Улыбаясь, он показал рукой на мужчину в телеге.

– Это мистер Холт, владелец местного магазина. Он возьмет десять рулонов клетчатого льна.

– Морган, ты молодец! – Кэт захлопала в ладоши от радости.

Ей хотелось броситься ему на шею и поцеловать.

– Подожди радоваться, сначала дослушай до конца. – Морган смущенно потер кулаком подбородок. – Дело в том, что у мистера Холта нет… э… наличных денег.

– Что? Еще одна кредитная сделка? – вскричала Кэт.

– Не совсем. Мистер Холт хочет обменять наши ткани на свой товар – расплатиться не деньгами, а товаром. Он предлагает очень выгодные условия.

– И какой же у него товар? – спросила Кэт, подозрительно сощурившись.

– У него… цыплята. В тележке несколько клеток с цыплятами. И еще поросенок.

Мик, стоявший рядом, издал приглушенный возглас.

– Цыплята? – ошарашено переспросил он. – Поросенок?

– Где-нибудь на берегу Эри мы продадим их за наличные. – Морган неуверенно засмеялся. – А если не продадим, так съедим сами.

– Цыплята! Поросенок! Боже правый, этот человек хочет превратить «Кошечку» в свинарник!

Видя, что отец вот-вот взорвется от бешенства, Кэт торопливо замахала руками:

– Погоди, Мик, не заводись! Давай дослушаем его до конца.

– Не заводиться? Легко сказать – не заводиться! Если этот парень будет продолжать в том же духе, я пойду в Буффало пешком. Я не поплыву на одной барже со свиньей!

– Но, Мик, ты же спишь ночью на одной барже с мулами и ничего, – резонно заметил Морган. – Держишь их в конюшне на носу судна. Что такого случится, если временно поселить здесь цыплят и поросенка?

– Временно, мистер Кейн? – спросила Кэт с улыбкой. – Сколько можно кормить нас обещаниями? Сначала ты притащил на баржу ткани и обещал их быстро продать, теперь меняешь ткани на животных и опять обещаешь – продать их за деньги.

– В бартерной системе нет ничего плохого, Кэт. Испокон веков люди меняют товар на товар.

Морган тоже улыбался, и Кэт вдруг почувствовала раздражение. Похоже, он совершенно уверен, что она опять согласится с его сумасбродной идеей. У него была невыносимая привычка читать ее мысли.

– И кто же будет кормить цыплят и поросенка? – спросила она, поджав губы.

– Я, конечно, – спокойно ответил Морган. – Ты же знаешь, я вырос на ферме.

Кэт уставилась на него:

– Нет, не знаю! К тебе что, вернулась память, и ты молчал?

Он взглянул на нее сначала испуганно, потом озадаченно:

– Нет, не совсем. Но я почему-то знаю, что вырос на ферме, и в мои обязанности входило кормить птицу и скот.

Помогая мистеру Холту выгружать клетки с цыплятами и поросенка, Морган мысленно ругал себя за допущенную оплошность. Он проговорился и чуть не выдал себя. Врать не так-то просто: надо постоянно быть начеку. Конечно, большой беды не случится, если он признается, что к нему вернулась память, но с момента нападения прошла почти неделя, и Кэт, с ее сообразительностью, наверняка заподозрит неладное, если он вдруг заявит, что к нему вернулась память. Нет, уж если врать, то врать до конца. Теперь уже поздно признаваться в том, что на самом деле он не терял память.

Кэт наверняка рассердится на него, если он расскажет ей правду о своих делах на канале, и просто прогонит его с баржи. Что бы он ни сказал, девушка, конечно же, подумает, что он шпионит за канальерами, а он уже знал, что эти люди не доверяют властям.

Морган отдал мистеру Холту его ткани и попрощался с ним. Вернувшись на баржу, он наткнулся на хмурый взгляд Кэт. Они с отцом раньше ушли с бечевника, и Морган немного обиделся на них за то, что они даже не предложили свою помощь, когда он грузил на баржу цыплят и поросенка.

– Знаешь, о чем я подумала? – сказала Кэт, упершись в бока руками. – Ты погрузил на баржу цыплят и поросенка, это хорошо. Только что мы теперь будем делать с мулами? Где им ночевать?

– Ничего страшного, несколько дней могут поспать на берегу. Я заметил, что многие оставляют своих животных ночевать на улице. Ночи сейчас теплые. Если даже пойдет дождь – не сахарные, не растают.

– А воры?

– Я буду стеречь их пуще глаза, идет? – Морган вздохнул. – Могу даже спать вместе с ними, если хочешь. С твоим старым кольтом в руке.

– Если ты это сделаешь, я тебя и близко к барже не подпущу, – пообещала Кэт с легкой ухмылкой. – Спать с мулами? Это уж слишком!

– По крайней мере, так вы сможете держать меня на расстоянии, верно, мисс Карнахэн? Мне кажется, что присутствие на барже мужчины моложе отца и старше Тимми сильно вас раздражает.

Кэт вспыхнула:

– Идите к черту, мистер Кейн! Мне плевать, где вы будете спать, хоть в канале!

Она резко развернулась и, сердито топая, зашагала вниз, к себе в каюту. Морган посмотрел ей вслед и тихо ехидно засмеялся, с удовольствием увидев, как напряглись ее плечи.

В следующем городке Морган продал половину цыплят, причем за приличные деньги. Он рассудил верно: несмотря на тяжелые времена, пивные и бары процветают. В первом же баре, куда зашел Морган, у него купили цыплят, и он получил хорошую прибыль.

Продав цыплят, Кейн зашел в бар выпить кружку пива. Сидя в полупустом зале и потягивая пиво, Морган думал о том, что пора приниматься за расследование. Все его записи остались в украденном ранце, и надо было начинать все сначала.

Здесь же, в баре, ему выпал случай понаблюдать за работой лотерейного брокера. В зал вошел человек с небольшой черной сумкой. Заказав себе пиво, он встал спиной к стойке и громогласно объявил:

– Джентльмены, прошу внимания! Хочу предложить вам одно дело. Это хорошая возможность разбогатеть самим, выиграв призовые деньги, и в то же время помочь обществу. У меня есть лотерейные билеты. Доход от этой лотереи пойдет на полезное дело – строительство канала «Огайо и Эри», очень нужного штату Огайо. Спонсор лотереи – сам Альфред Келли, член правления комитета по каналам штата Огайо. Спешите, у меня осталось мало билетов! Они раскупаются в мгновение ока. В лотерее гарантируются три победителя – первый, второй и третий!

Морган с иронией слушал разглагольствования брокера. Ему вспоминались продавцы лекарств, призывающие покупать змеиное масло – средство от всех болезней. Но у этого человека были благодарные слушатели. Все посетители бара окружили его толпой и наперебой бросились раскупать билеты. Некоторые складывали вместе свои гроши и брали один билет. «Таковы мужчины, – думал Морган, – в любых, даже самых стесненных обстоятельствах, они всегда найдут деньги на выпивку и игру».

Но это по крайней мере была честная лотерея, в отличие от лотерей компании «Юнион кэнел лоттери». Морган знал, что в Огайо действительно строится канал «Огайо и Эри». Правда, строительство затянулось на годы и много раз прерывалось из-за недостатка средств. И бесспорно, найдутся счастливчики, которые выиграют призы в этой лотерее.

Вот интересно: закон штата Нью-Йорк запрещает лотереи в фонды каналов, а этот брокер так открыто продает билеты, как будто торгует фруктами на улице! Конечно, на Эри мало следили за соблюдением этого закона. Продажа лотерейных билетов считалась незначительным преступлением, и люди канала охотно вкладывали деньги в лотереи.

Морган допил свое пиво и собрался уходить. В этот момент в салун вошел еще один мужчина. Он встал в стороне, с улыбкой слушая призывы лотерейного брокера. В одной руке он держал высокую касторовую шляпу, в другой – черную сумку. Моргану показалось, что он уже встречался с этим человеком. Потом он вспомнил, где его видел: это был лотерейный брокер, который приставал к Кэт в «Парадизе». Как же его, Броули, кажется? Ну да, Тэйт Броули.

Интересно, что он здесь делает? Морган опять сел на стул. Броули не замечал его, сосредоточившись на толпе и на брокере. Вдруг он громко объявил:

– Джентльмены, прошу вашего внимания! Шум постепенно утих, и все повернулись к Броули. Первый брокер сердито сказал:

– Кто вы, сэр? И почему мне мешаете?

– Я Тэйт Броули, и я хочу обратиться к присутствующим здесь джентльменам, пока вы не выкачали из них все деньги. Если вы желаете приобрести лотерейные билеты, джентльмены, покупайте их у меня! Доходы от этой лотереи пойдут на более стоящее дело. Мало того, оно непосредственно касается вашего Эри-канала.

Первый брокер презрительно махнул рукой:

– Не слушайте этого шарлатана, парни! Всем известно, что не существует лотереи в фонд Эри.

– А вот и ошибаетесь, дорогой, – ласково проговорил Броули. – Доходы от моей лотереи пойдут на строительство судна, а не канала – судна, которое будет служить добру и христианству. Преподобный Лютер Прайор собирается открыть на Эри плавучую церковь и уполномочил меня провести с этой целью лотерею. Преподобный отец – бывший миссионер, он много лет провел в языческих странах, обращая варваров в истинную веру, пока не заболел тропической лихорадкой. Теперь он вернулся на родину и хочет провести остаток жизни, неся слово Божье людям канала. Для этого ему нужна церковь. Она будет называться «Плавучий храм Господен». Если вы, джентльмены, желаете вложить деньги в богоугодное дело и в то же время получить шанс выиграть значительный денежный приз, покупайте лотерейные билеты у меня!

Лотерея в фонд плавучей церкви! Морган чуть не расхохотался. Тем временем Броули положил свою сумку на стойку бара, открыл ее и начал доставать лотерейные билеты. Другой брокер злобно смотрел на него. Они оба одновременно начали торговлю. Морган заметил, что мужчины в салуне разделились примерно поровну: половина покупала лотерейные билеты в фонд церкви, другая половина – у первого брокера, в фонд канала.

Морган заказал себе еще одну кружку пива и с интересом наблюдал за происходящим. Через полчаса желающие приобрести лотерейные билеты иссякли. Первый брокер со щелчком закрыл свою сумку и сердито вышел из бара. Броули, улыбаясь, положил непроданные билеты обратно в сумку и, махнув бармену, заказал себе виски. Стоя в ожидании, он поглаживал свои бакенбарды и оглядывал зал. Взгляд его наткнулся на Моргана, заскользил дальше, потом вернулся. Броули нахмурился – он вспомнил, что они уже встречались.

Морган допил свое пиво и с легкой улыбкой направился к Броули. Подойдя ближе, он увидел, как глаза брокера наливаются холодным свинцом.

– Вижу, вы узнали меня, мистер Броули, – сказал Морган.

– Морган Кейн, если не ошибаюсь? Это вы привязались ко мне в плавучем ресторане.

– Я к вам привязался? – Морган вскинул брови. – По-моему, все было наоборот. Вы стали приставать к мисс Карнахэн на танцплощадке, а я просто пришел ей на помощь.

– Можете думать, что вам угодно, сэр, но я воспринимаю это как оскорбление.

Морган пожал плечами:

– Что ж, у каждого свои проблемы.

– Не надо меня провоцировать, сэр! Морган лениво усмехнулся:

– Даже и не думал.

– Мне кажется, нам с вами не о чем разговаривать, – холодно сказал Броули и отвернулся к стойке, чтобы взять свою рюмку с виски.

– Почему же? А может, я хочу купить у вас лотерейный билет? Что же это вы так опустились, мистер Броули? Лотерея в фонд церкви – совсем не то, что лотерея в фонд каналов. Вы со мной согласны?

– Нет, не согласен! Плавучая церковь – это хорошее начинание, а я всегда охотно поддерживаю хорошие начинания.

– Не сомневаюсь. Так, значит, вы не берете себе часть выручки от продажи? Работаете бесплатно, исключительно по доброте сердечной? По-моему, это не в вашем характере.

– Что вы знаете о моем характере, сэр? Кстати, что касается характера: я не хочу продавать билеты такому человеку, как вы. Эта сделка запятнает доброе имя преподобного отца Прайора. Так что простите.

С этими словами Броули отвернулся, и у Моргана зачесались кулаки. Но тут он понял, что брокер нарочно вызывает его на драку и, если он, Морган, не остановится, дело кончится потасовкой в пивной, а это будет некрасивое зрелище.

– Меня оскорбили ваши намеки, мистер Броули, но сейчас не место и не время выяснять отношения. Уверен, что мы с вами еще встретимся. Надеюсь, вам не придется жалеть об этой встрече, сэр.

– Если мы с вами, как вы сказали, будем выяснять отношения, – заявил Броули, не оборачиваясь, – то об этом придется жалеть вам, а не мне.

Глава 6

Броули стоял, напрягши спину, и ждал, пока этот молодой нахал Морган Кейн выйдет из пивной. Броули всегда носил в ранце пистолет (при нем часто бывали крупные суммы денег), и сейчас его так и подмывало выхватить оружие и пристрелить наглеца.

Но нет, нельзя. Броули был осторожным человеком. Он видел, что Кейн безоружен, а застрелить безоружного, даже если тот сам нарвался, значит попасть под статью закона. А это было бы неразумно. Если бы дело происходило в Сайд-Кате, он застрелил бы Кейна безнаказанно. Полиция редко расследует убийства в Кате. Оставалось надеяться, что в следующий раз он встретится с этим человеком при других обстоятельствах.

Броули допил виски и, выбросив из головы все мысли о Моргане Кейне, дал знак бармену наливать еще рюмку.

Он почувствовал, что к нему возвращается радостное волнение. В первый раз он вышел продавать лотерейные билеты в фонд плавучей церкви священника, и торговля, как и ожидал Броули, прошла успешно. Разумеется, он получит часть прибыли с каждого проданного билета, но Броули взялся за это предприятие не только из желания заработать несколько лишних долларов. Дело было еще и в том, что он положил глаз на Лотт Прайор. То, что она была дочкой священника, нисколько не отпугивало его. По опыту Броули знал, что не все дочки священников так же решительно настроены против грехов плоти, как их папаши. А эта была девочка что надо. Броули не сомневался, что Лотт – девственница, но подозревал, что она не прочь расстаться со своей девственностью. А с кем это лучше сделать, как не с приличным джентльменом, который в трудную минуту протянул ее отцу руку помощи?

Здесь понадобятся тонкий подход, деликатные ухаживания. Но Броули не сомневался, что в конце концов добьется своего. Он любил женщин и был ненасытен в постели. Имея богатый опыт дамского соблазнителя, он не привык к отказам, вот почему заносчивость Кэтрин Карнахэн его разозлила. Конечно, кроме нее, на Эри полно других женщин, но в ней было нечто, выделявшее ее из остальных, – ум, характер… Броули чувствовал, что мужская одежда – своего рода маскировка, за которой она прячет свою женственность. Колкость и независимость этой девушки были вызовом, делая ее завоевание еще слаще. Он как-нибудь обязательно подловит ее одну, а пока…

Допив виски, Броули заплатил по счету, энергично потер руки и вышел из салуна. Мысли о Лотт Прайор и Кэт Карнахэн возбудили его, и он отправился искать удовлетворения. Работая на Эри всего шесть месяцев, он успел познакомиться со многими женщинами, по большей части вдовами. Вдовы, как правило, хороши и уступчивы в постели. Броули не любил платить за интимные услуги, это оскорбляло его чувства. Однако спелая вдовушка обычно с благодарностью принимала его умелые ухаживания, не требуя за это материального поощрения. И сейчас Броули собрался навестить одну такую вдовушку.

В приподнятом настроении он сел на свою лошадь и поскакал по берегу Эри к западу от городка. Проехав совсем немного, он натянул поводья и хмуро уставился на канал. Там на причале, слегка раскачиваясь на волнах от проходящего судна, стояла баржа «Кошечка Карнахэна». Палуба была пуста. Броули охватило желание пробраться на судно и, если там никого нет, разгромить все, что можно.

Но, оглядевшись, он передумал. Было еще светло, и его могли увидеть. Риск был слишком велик. И потом, что он успеет сделать за такое короткое время? Броули сидел в седле, буравя баржу злобным взглядом. Теперь на ней жили сразу два человека, с которыми ему очень хотелось свести счеты, – Морган Кейн и Кэт Карнахэн.

Наконец, Броули отпустил поводья и поскакал дальше.

Уже совсем стемнело, когда он остановился перед двухэтажным домиком в нескольких милях к западу от городка. Над парадной дверью на ветру раскачивалась табличка «Люси Кроуфорд. Комнаты и завтраки».

Броули спешился, привязал свою лошадь к крюку и забарабанил кулаком в тяжелую дверь. Скоро послышались шаги, и дверь отворилась.

На пороге стояла женщина лет под сорок, полная, с каштановыми волосами и голубыми глазами. Платье до пола и фартук не скрывали ее пышных форм. Женщина узнала Броули, и ее лицо, пылавшее от кухонного жара, просияло улыбкой.

– Тэйт! – сказала она хриплым голосом. – Рада тебя видеть, хотя и не ждала.

– Да вот, проезжал мимо. Дай, думаю, загляну к моей любимой вдовушке.

Броули погладил свои бакенбарды. Люси Кроуфорд кокетливо поправила фартук, еще больше раскрасневшись.

– Я была на кухне, готовила. Вид у меня, наверное, кошмарный?

– Вовсе нет. Ты прекрасна, как королева!

– Ты мне льстишь, Тэйт. – Люси отступила на шаг, жестом приглашая его в дом. – Ну входи же! – Она провела рукой по лбу, оставив на нем полосу муки. – Я пеку пирожные к завтраку, как раз собиралась ставить их в печь.

– Пирожные подождут, Люси, – бросил Броули и грубо привлек ее к себе. – Мы не виделись целый месяц. Это очень большой срок для мужчины, который так сильно любит.

Довольная, Люси откинула назад голову, тряхнув густыми волосами.

– Но это не совсем прилично, Тэйт. Еще рано, – возразила она.

Но он уже требовательно оглаживал ее тело, и Люси томно улыбнулась.

– Какая разница, рано или поздно? – прорычал он, впиваясь в ее губы жадным поцелуем и чувствуя через рубашку ее затвердевшие соски.

Люси чуть отвернула голову и спросила, кокетливо закатив глаза:

– Может, хочешь сначала перекусить?

– Мы поедим позже. Идем же наверх!

Обняв Люси за талию, Броули повел ее направо, к узкой лестнице.

– Только тихо, как мышка! – прошептала Люси. – У меня два квартиранта, и один сейчас дома, в комнате. Я не хочу, чтобы он знал. – Она хихикнула. – Это плохо отразится на моей репутации, правда?

По лестнице можно было подниматься только по одному, и Люси пошла первой. Броули фамильярно положил руку на ее пышный зад и сказал:

– Мне кажется, наоборот, это только повысит твою репутацию, милочка.

Люси опять хихикнула и несильно шлепнула его по руке. На втором этаже было четыре комнаты, спальня Люси – последняя справа.

Как только они вошли в комнату и закрыли дверь на засов, Люси тут же оставила свою стыдливость и превратилась в распутницу, крепко прижавшись к Броули всем телом и ища его губы своими жаркими губами. Ее пальцы шарили по его спине, а бедра выгибались навстречу его затвердевшему паху.

– Ах, ах, – шептала она. – Да, Тэйт, да! Я тоже по тебе соскучилась.

– Тогда приступим!

Ее нетерпеливые пальцы принялись срывать с него одежду. Пока Люси расстегивала пряжки и пуговицы, Броули стоял неподвижно и скоро остался в одном белье. Отступив на шаг, Люси стала торопливо раздеваться сама. Когда он скинул с себя последнюю деталь одежды, она тихо ахнула при виде его нагло вставшего пульсирующего фаллоса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

В английском языке совпадают по звучанию и написанию Cat – Кэт (уменьшительное имя от Кэтрин) и cat – кошка: игра сло в. – Здесь и далее примеч. пер.

Вернуться

2

Легислатура – законодательный орган штата, законодательное собрание.

Вернуться