Олег Гаврюшов
Сашкина история

Предисловие.

У каждого бездомного есть две истории. Первая, это история–судьба. Её рассказывают другим таким же бездомным, рассказывают волонтёрам в центрах помощи, полицейским, случайным знакомым, всем кто угостит стаканом водки, тем, кто сердобольно решается потратить пару минут. История–судьба – это история о прошлом. История о том, что рассказчик был когда-то успешным, удачливым, перспективным специалистом, к мнению которого прислушивались, и которому было позволено критиковать в лицо самое высокое начальство. В прошлом у них была семья, жена, дети, родственники, коллеги. Смысл истории–судьбы это показать собеседнику, что перед ним самый обычный человек, точно такой же как миллионы других, включая собеседника, но просто ему больше чем другим не повезло в жизни. Все бездомные в истории-судьбе или попали в неприятную историю, или стали жертвой обмана, измены жены, или козней сослуживцев. И только внутреннее благородство, доброта или нежелание размениваться по мелочам привело к сегодняшнему образу жизни.

Вторая история, это история–мечта. Это история о том, как они вернутся к прежней жизни. Из этой истории становится известно, что у каждого из них есть дочь или сын, которые уже взрослые и живут своей жизнью, и у каждого есть свой дом, семья, собственные дети, интересная работа. Они уважаемы и любимы. Они живут далеко отсюда, и не могут приехать, но любят своего бездомного отца и ждут его, и обязательно примут, и обязательно помогут. И тогда отец бросит пить и непременно устроится на работу, и снова станет успешным, удачливым, подающим надежды. Станет лучшим специалистом, и снова будет справляться со своими обязанностями лучше всех, и ему снова не будет равных, и отец станет помогать дочери и сыну и никогда, никогда больше не окажется в подвале.

Историю–мечту, они рассказывают каждый день. Они выучили её наизусть. Они каждый день говорят о своих детях, внуках, вспоминают какими они были, какими они их запомнили, мечтают встретить их. Они могут рассказывают бесконечно. В любом месте и в любое время, к месту и нет. Не обращая внимания на аудиторию и окружающий интерьер. Они мечтают приехать к своим близким, попросить прощения, вернуться в нормальную жизнь, где они снова будут кому-то нужны, где от них снова будет что-то зависеть. Но годы идут, а история–мечта, остаётся историей–мечтой. Бездомному всегда что-то мешает. Какая-нибудь мелочь, какой-нибудь пустяк препятствующий осуществиться их истории-мечте. Этой историей, чаще всего они делятся с другими бездомными. Их слушают, и не перебивают, и не спорят, и не обвиняют во лжи, и не смеются над несбыточностью мечты, потому что у других бездомных есть точно такая же история. И им тоже нужно её рассказать. Рассказать чтобы, их не перебивали, рассказать без споров, без обвинений, чтобы слушали молча и внимательно, так же как они слушают других. Это ритуал. Это ежедневная молитва, это «Отче наш» для тех, у кого нет ничего, и уже никогда не будет.

Единственной истории, которой нет у бездомных, это истории о настоящем, но не потому что у них нет настоящего. Нет. Все их слушатели видят их настоящее. Об их настоящем нетрудно догадаться по их одежде, обуви, запаху, который от них исходит. Их настоящее хорошо известно собеседникам и оно у всех у них одинаковое. Их настоящее не интересно. Они живут точно таким же настоящим, в нём нет ничего романтичного, им никого не обманешь, ни себя, ни других.

1

Обычно Сашка, просыпался сам. Сон проходил постепенно. Первыми в голове возникали звуки. Дом просыпался и пространство наполнялось шумом. Шумела в трубопроводе вода, сигналили электрочайники, мололи кофемолки, гудели фены. Жильцы просыпались, умывались, принимали туалет, готовили завтраки, собирали детей в школы и детские сады, спешили на работу. Сквозь сомкнутые веки начинал проникать дневной свет, темнота отступала, пространство наполнялось запахами и движениями. Сашка начинал чувствовать неровности матраца, на котором спал, немного ворочался, но в конце концов открывал глаза и понемногу начинал привыкать к свету. В подвале было небольшое окошко, под самым потолком, через него в комнату проникал свет. Ещё в комнате была электрическая лампочка, но она перегорела два дня назад, а другой не было, поэтому окошко стало единственным источником света, по-крайней мере, до тех пор пока не отыщется другая лампа.

В то утро, Сашку разбудил трактор. Снег шёл уже несколько дней и дворники не справлялись с уборкой. Они успевали только откопать двери подъездов, чтобы жильцы могли выйти на работу, а про то чтобы очистить тротуары и дворы, уже не могло быть и речи. Снега навалило много, почти под окна первых этажей, и его становилось всё больше и больше. Поэтому сегодня утром во двор приехал трактор. Снега было столько, что его уже не возможно стало вывезти, и бульдозер просто ездил от одного угла двора в другой и расталкивал снежную кашу. Обычно, звуки с улицы не доносились в подвал, но грохот дизеля был очень громким, он то приближался к Сашкиному окну, то удалялся. Время от времени трактор останавливался, хлопала дверь кабины и была слышна матерная речь водителя.

Сашка жил в этом подвале уже года два. Вместе с ним жил ещё старик Палыч. «Старику» было сорок пять лет, но выглядел он очень старо, поэтому все его считали пожилым. Вообще-то, они занимали не весь подвал, а только небольшую комнату. Их дом строили во времена Хрущёва и помимо квартир, в нём находился подвал, где были устроены кладовые. По числу квартир. У каждой семьи этого дома, когда-то была ещё кладовая комната. Но со временем кладовками перестали пользоваться, и большинство перегородок были разрушены или разобраны. Комната, где жили Сашка и Палыч, уцелела. Она располагалась сразу возле входа. Там была довольно крепкая дверь. Дверь закрывалась снаружи навесным замком, а изнутри просто подпиралась куском доски. Внутри проходили трубы центрального отопления, поэтому в комнате всегда было тепло. На самих трубах лежали матрасы, которые служили кроватями, были даже шерстяные одеяла, а подушки заменяло тряпьё набитое в мешковину. Комната была небольшая два на три метра, кроме кроватей там ещё стояла тумбочка, служившая обеденным столом, табуретка и стул. Из электроники, был допотопный транзистор, который включали время от времени, когда находили несколько батареек. Сейчас батареек не было, поэтому транзистор молчал. В комнате проходило электричество: розетка возле окна и под потолком электрическая лампочка. У Палыча был кипятильник и в старой кастрюле они кипятили воду, в которой растворяли лапшу быстрого приготовления. Это был их обычный обед. Ещё одна кастрюля служила чайником. Был ещё запах. Запах, который стоял в комнате, это была смесь экскрементов, человеческого пота, кошачьей мочи. Палыч и Сашка давно привыкли к нему и не ощущали.

Палыч.

В своей истории-судьбе, Палыч был железнодорожником. Летом, он часто водил Сашку к железнодорожному депо. Депо располагалось в низине, с одной стороны которой был холм. С этого холма были видны железнодорожные пути, разъезды, вагоны, ремонтные боксы. Палыч знал про депо всё. Он рассказывал, как моют вагоны, как ремонтируют локомотивы, как меняют и протачивают колёсные пары. Он работал составителем поездов. Работал по сменам. В любую погоду, в любое время он был на железной дороге. Он командовал локомотивом и расцеплял, и сцеплял вагоны, соединял и разъединял тормозные шланги, ставил «башмаки» под колёса, переводил стрелки, спускал вагоны с горки. Ему нравилась работа на железной дороге. Вагоны нужно было отсортировать, в зависимости от того на какую станцию они шли. Составы собирались на разных ветках, потом их цепляли к локомотиву и отправляли на станцию назначения. Он увлечённо вспоминал, как выполнял маневровые операции, к его мнению, естественно прислушивались все и самые высокие начальники спрашивали у него совета. Тяжёлая работа была у Палыча, днями и ночами пропадал он на железной дороге, потому что заменить его не мог никто. Стал он редко бывать дома и жена не выдержала отсутствий. С его слов, она спуталась с другим мужиком и ушла забрав сына. Потом они уехали в Краснодарский край, а Палыч стал топить боль в стакане, стал конфликтовать с начальством, опаздывал на смену, прогуливал работу. Он допускал серьёзные ошибки, когда составлял вагоны. Случилось, что забыл рассоединить тормозные шланги, и их разорвало, а в другой раз он отцепил лишний вагон и тот уехал на другую станцию. В конце концов, Палыча уволили. Он обиделся на весь мир и стал беспробудно пить, связался с компанией алкоголиков и бездельников, которые, сначала, пили за его счёт, а когда деньги закончились, то уговорили Палыча распродать имущество. Компания новых «друзей» поселилась в его квартире, которая наполнилась их запахом. Палыч познакомился с приёмщиками металлолома, научился воровать кабель, стал выпрашивать мелочь у магазина. Несколько раз он заливал нижние квартиры, забывал выключить газ. Соседи жаловались в полицию, городскую администрацию, Палыча несколько раз предупреждали, но в итоге, отключили газ, свет и воду. Он перебрался жить в подвал, к своим новым «друзьям». Подвал стал его новым домом. Копание в мусорных баках и сдача металлолома – новой работой. Конечно, Палыч понял, что оказался на самом дне, понял, что потерял дом, семью, сына, но в первое время, он не считал что это надолго. В первое время, он думал, что всегда сможет остановиться, всегда сможет вернуться к прежней жизни, изменить судьбу, но время шло, прежняя жизнь не возвращалась, и … у него появилась история–мечта.

И она, тоже была связана с железной дорогой. Он рассказывал, как однажды, когда у его знакомого машиниста будет рабочая смена, то Палыч придёт к нему и попросит взять с собой в рейс. И машинист не сможет отказать, потому что это его бывший лучший друг и потому, что Палыч не раз его выручал и вообще, Палыча любила и уважала вся железная дорога. И он приедет к жене и к сыну. Он попросит прощения, он бросит пить, снова устроится на железную дорогу и они снова заживут, как и прежде. Палыч снова будет уважаем и любим, снова к нему будут обращаться за советом большие начальники. И у него снова будет хорошая зарплата, он сможет обеспечить семью. А сын уже взрослый и скоро женится. У него будет семья и свой дом, хорошая жена и свои дети. У Палыча появятся внуки. Он будет нянчиться с ними, гулять во дворе и забудет и про подвал и про мусорные баки и про то, как клянчил мелочь на сигареты. Всего-то, нужно дождаться, когда знакомый машинист поедет в рейс. Но всякий раз, когда Палыч ходил на железную дорогу, то у знакомого машиниста был либо выходной, либо отпуск либо больничный, либо строгое начальство контролировало, чтобы в кабине не было посторонних. И Палыч возвращался в подвал и заливая лапшу кипятком сетовал, что опять ничего не вышло.

– Ничего, – поддерживал Сашка, – в следующий раз обязательно уедешь.

2.

Палыч ещё спал. У них в комнате проходили трубы с горячей и холодной водой. Это было огромной удачей. Большинство бездомных жили в подвалах, где не было отопления и воды. Им приходилось довольствоваться теплом, которое сохранял земляной пол. Они клали на пол несколько паллет, накрывали их ворохом тряпья и ложились сами. Укрывшись подобием одеяла можно было сохранить тепло и поспать до утра. Воду они набирали у знакомых бомжей, у тех, у которых в подвалах были водопроводные трубы, за сигарету им разрешалось набрать пятилитровую бутылку воды. К Палычу и Сашке часто приходили знакомые, набрать воды или просто погреться. Если у них было что покурить или выпить, то Сашка и Палыч не возражали. Собиралось что-нибудь на закуску и гости с постояльцами усаживались вокруг «стола». Как раз в такие минуты и рассказывались истории.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.