Михаил Изергин
Уральская катастрофа (воспоминания полковника Генерального штаба)

Министерство культуры Российской Федерации Российский научно-исследовательский институт культурного и природного наследия имени Д. С. Лихачёва

В оформлении обложки использован фрагмент картины художника Андрея Ромасюкова «Прощание с Уральском».

© Российский научно-исследовательский институт культурного и природного наследия имени Д. С. Лихачёва, 2023

© Окороков А. В. – введение и комментарии, 2023

Введение

Уважаемый читатель! Вашему вниманию представляются воспоминания офицера Русской императорской, а затем Белой Добровольческой армии Генерального штаба полковника Изергина Михаила Ильича. Они посвящены трагическому эпизоду Гражданской войны в России – последним боям и гибели Отдельной Уральской армии под командованием атамана Уральского Казачьего Войска В. С. Толстова в июле 1919 – феврале 1920 года.

Генерального штаба полковник М. И. Изергин

Автор воспоминаний Михаил Ильич Изергин родился 31 июля 1875 года в городе Изюме, в семье личного почётного гражданина города, помещика Харьковской губернии. Общее образование он получил в Харьковском городском военном училище, а затем поступил в Киевское военное училище. После окончания училища в 1899 году служил во 2-м Закаспийском железнодорожном батальоне в Туркестанском военном округе. Участвовал в Русско-японской войне 1904–1905 годов в должности командира роты. В 1908 году окончил два класса Николаевской академии Генерального штаба ив 1914 году был причислен к Генеральному штабу.

Во время Первой мировой войны М. И. Изергин занимал ряд командных и штабных должностей, участвовал в боях на Северо-Западном фронте и в Карпатах. За отличия был неоднократно награждён ив 1917 году произведён в подполковники.

После октябрьской революции Изергин непродолжительное время служил в Армии Украинской Державы гетмана Скоропадского, а в конце декабря 1918 года вступил в ряды Добровольческой армии.

В июне 1919 года полковник Изергин, очевидно, пользовавшийся личным доверием генерала барона Врангеля, был командирован на Восточный фронт для связи со штабом отдельной Уральской армии. В начале июля 1919 года он прибыл в штаб армии и поступил в распоряжение её командующего, атамана Уральского Казачьего Войска, генерал-лейтенанта В. С. Толстова. С этого времени полковник Изергин и начинает своё повествование.

13 августа 1919 года полковник Изергин был назначен командующим 1-м Уральским корпусом вместо заболевшего генерала И. А. Савельева. Это назначение по сей день вызывает много вопросов у исследователей Гражданской войны. Почему крупное казачье формирование возглавил не местный, пользующийся большим авторитетом казачий офицер, а неизвестный в этой довольно замкнутой среде прикомандированный на Урал штабной офицер связи от Кавказской армии? Возможно, определённую роль в этом назначении сыграли личные и служебные качества полковника Изергина. Грамотный штабной офицер, имеющий значительный практический боевой опыт, хорошо зарекомендовавший себя в период Русско-японской и Первой мировой войн.

Так или иначе, но это назначение оправдало себя. В начале сентября 1919 года полковником Изергиным был разработан и подготовлен план глубокого рейда на Лбищенск, где располагался штаб 25-й стрелковой дивизии Красной армии. В результате неожиданной атаки штаб был разгромлен, погибли командир дивизии В. И. Чапаев и большое число личного состава.

Этот рейд был звёздным часом в карьере полковника Изергина и, как считают отечественные и зарубежные военные историки как «белой», так и «красной» ориентации, – самой успешной операцией Уральской армии. Даже соратник В. И. Чапаева комиссар дивизии Дмитрий Фурманов, тяжело переживавший гибель близкого друга, вынужден был признать, что рейд казачьих частей на Лбищенск «был бесспорно талантливым налётом», спланированным и осуществлённым опытными военными руководителями[1].

Через четыре месяца – в конце декабря 1919 года, полковник Изергин заболел тифом и был вынужден сдать командование Уральским корпусом. Затем последовал изнурительный зимний «голодный поход» из Гурьева в Форт Александровский, переход на судах Каспийской флотилии ВСЮР в Петровск (Махачкала), откуда через Баку и Батум – в Крым, в распоряжение штаба генерала Врангеля.

Отходом остатков разгромленной Уральской армии в Форт Александровский в феврале 1920 года полковник Изергин завершает свои воспоминания.

Дальнейшая судьба Уральской армии трагична.

К моменту прихода в Форт Александровский от армии осталось менее трёх тысяч казаков. При этом большая часть из них была больна (преимущественно разными формами тифа) или обморожена. Небольшая часть казаков-уральцев в феврале-марте 1920 года была эвакуирована на судах Белой каспийской флотилии в город Петровск. Отряду в 214 человек: несколько генералов, офицеров, казаков и гражданских лиц (и их семей), во главе с атаманом В. С. Толстовым удалось 4 апреля уйти в Персию.

Более тысячи уральцев в начале апреля 1920 года было взято в плен частями Красной армии.

Значительная часть пленённых, как непримиримые враги советской власти, были расстреляны или репрессированы. Из оставшихся рядовых казаков сформировали советский казачий полк. В мае 1920 года его в составе 25-й Чапаевской дивизии перебросили на польский фронт под Киев. Но казаки подняли мятеж и перешли на сторону белополяков. Они были включены в состав Русской народно-добровольческой армии Булак-Балаховича[2], где и продолжили воевать с Красной армией до конца Русско-польской войны.

Из отряда атамана Толстова до границы Персии дошло 162 человека. Часть из них в последствии перебралась в Европу, другая была отправлена англичанами во Владивосток и после поражения белых армий осела в Китае или переехала в Австралию.

О судьбе эвакуированных в Петровск казаков рассказал Борис Байков, служивший в ОСВАГе[3] и ставший свидетелем их высадки с кораблей каспийской флотилии в марте 1920 года. В своих воспоминаниях он писал: «Большинство доставленных уральцев было в ужасном состоянии: обмороженные поголовно, многие уже полутрупы, с омертвевшими или же отвалившимися конечностями. Картина, которую мне пришлось видеть при выгрузке этих несчастных, не поддается никакому описанию»[4]. Многие эвакуированные казаки вскоре умерли, а оставшиеся в живых остались калеками.

Что же касается полковника Изергина, то его дальнейшая судьба и жизнь типична для многих русских офицеров, покинувших Россию.

После разгрома Русской армии и потери семьи – жены и двух дочерей, полковник Изергин эвакуировался в Константинополь, откуда в 1921 году переехал во Францию. Обосновался он в Ницце, где преподавал физику, математику, черчение и гимнастику в русской гимназии «Александрино».

Во время Второй мировой войны Михаил Ильич переехал в Курбевуа на северо-востоке от Парижа, где и скончался 19 ноября 1953 года.

Так закончилась жизнь русского офицера – Генерального штаба полковника Михаила Ильича Изергина, любившего Россию, тосковавшего по ней и до конца своих дней бережно хранившего как самые дорогие реликвии фотографию пропавшей жены и несколько открыток с видами города Изюма.

А теперь несколько слов о самой рукописи.

На 65 страницах убористого рукописного текста уместились восемь месяцев трагической судьбы не только Уральской армии, но и Уральского казачества в целом. Автор приводит сведения о боевом составе 1-го Уральского корпуса, его дислокации, без лишних эмоций анализирует боевую обстановку, и здесь же, фактически на фоне начавшегося развала армии, приводит интересные бытовые зарисовки из жизни уральских казаков, об их семейном укладе, службе, промыслах, дает сухие, сдержанные характеристики казачьим военачальникам и рядовым участникам «Уральской катастрофы».

Полковник М. И. Изергин стремится быть точным и беспристрастным в своих суждениях, избегает попасть в плен личных симпатий и антипатий, не старается преувеличить или подчеркнуть свои заслуги. Он не ищет «козлов отпущения» в неудачах Уральской армии, а с привычной для штабного офицера лаконичностью документирует происходящие события, участником которых ему довелось быть. Такая манера изложения вызывает доверие и делает воспоминания полковника Изергина важным для отечественной исторической науки источником.

По всей видимости, публикуемые ниже воспоминания были написаны ещё в 1921 году в Константинополе, на что указывает дата на последней странице рукописи, и доработаны в конце 1940-х – самом начале 1950-х годов. Часть воспоминаний, а именно эпизод разгрома штаба 25-й стрелковой дивизии Красной армии, со значительными сокращениями был опубликован в эмигрантском журнале «Грани» в 1989 году под названием «Рейд на Лбищенск»[5]. Отдельные фрагменты были включены в небольшую брошюру, посвящённую полковнику М. И. Изергину, написанную академиком Евгением Петровичем Челышевым и изданную в 1996 году[6].

Данные воспоминания печатаются по копии с рукописи полковника М. И. Изергина из личного архива Евгения Петровича Челышева, любезно переданной в Институт Наследия его сыном Дмитрием Евгеньевичем.

Материал воспроизводится в авторской редакции, без изменений, с исправлением только опечаток и грамматических ошибок.

В конце рукописи приведены географический указатель названий основных населенных пунктов, упоминающихся в воспоминаниях, и краткие биографические справки по лицам, данные которых удалось установить.

А. В. Окороков

доктор исторических наук, действительный член Академии военных наук

Схема перехода группы полковника М. И. Изергина из Гурьева в Форт Александровский

Первая страница второй части воспоминаний

Последняя страница воспоминаний

Уральская катастрофа

Предисловие

К концу 1919 года в одной из отдалённых областей необъятной России имели место события исключительные по своему значению в ходе гражданской войны. Уральская область[7], её географическое положение, её история, своеобразие нравов и обычаев её населения – уральских казаков, к сожалению, нам мало, недостаточно знакома. Не имея возможности дать полную картину событий на Урале во второй половине 1919 года, я коснусь лишь описания области постольку, поскольку это необходимо в интересах полноты и ясности этой картины. По месту описываемые ниже события относятся к долине реки Урала от устья (станица Гурьев) до станицы Уральск, к северному и частью восточному побережью Каспийского моря, вернее от Гурьева через Ракушу, Прорву, южную оконечность залива Кайдака (Кара-су) и далее через весь Мангышлакский полуостров до Форта Александровского. По времени эти события охватывают период с июля 1919 по февраль 1920 года. Мне хотелось бы с возможной для участника и наблюдателя событий объективностью обрисовать последний период истории борьбы уральцев с большевиками, относящийся к декабрю 1919 и январю и февралю 1920 годов. Он слагается из вынужденного оставления Уральской армией и населением своей родины и совершенного ими беспримерного похода из Гурьева в Форт Александровский в суровую пору года, в неописуемо тяжких условиях.

Наконец, чтобы поставить этот период в связь с общим ходом событий борьбы как на Урале, так и на других противоболыиевистских фронтах, я должен уделить более или менее значительное место событиям, предшествовавшим катастрофическому концу Уральской армии, одной из наилучших армий, воевавших в период гражданской войны против большевистской России.

Район боевых действий и отхода Уральской армии

Часть первая
Лето 1919 года на Урале

Приезд в Гурьев и первые впечатления. Царицын[8], 18 июня 1919 года

16 июня Кавказская армия[9] генерала Врангеля[10], впервые применяя в гражданской войне танки, которые в полузаржавленном, полуизношенном виде мы получили от признательных союзников, заняла Царицын, именуемый большевиками «Красным Верденом»[11]. Операции в других армиях генерала Деникина, главнокомандующего вооружёнными силами юга России, проще говоря – Добровольческой армии[12], в период последних двух недель развивались не менее успешно: заняты Ростов-на-Дону, Новочеркасск, Таганрог; занятие Харькова – вопрос ближайших дней. Записываю эти строки под ещё тёплым впечатлением событий дня, под впечатлением, вызванном во мне словами, которыми сегодня, на очень многолюдном банкете у генерала Врангеля по случаю разгрома красных под Царицыным, генерал Деникин закончил свой тост словами:

«17-е июня текущего года – знаменательный день нашей Отечественной истории: этой датой мною подписан приказ всем моим армиям идти на Москву».

Трудно описать грандиозность впечатления, произведённого на тех, кто слышал этот тост… Ещё немного усилий, ещё три, четыре недели, Москва, нет сомнений, будет занята и сгинет кровавый кошмар, уже три года давящий Россию.

Привожу дословно эту небольшую выдержку из моего дневника для того, чтобы: во-первых, определить отправной момент во времени моего последующего повествования; во-вторых, напомнить обстановку на фронтах Добровольческой армии и в-третьих, обрисовать настроение этой армии в описываемый момент.

Не надо забывать, что в это же время Сибирская армия[13] адмирала Колчака победоносно двигалась на Москву с востока, со стороны Сибири.

Уральская армия[14] по географическому положению её фронта в период гражданской войны в России естественно должна была служить связующим звеном между армиями генерала Деникина (Добровольческая) и адмирала Колчака (Сибирская), и только при условии выполнения Уральской армии такого её назначения можно было бы рассчитывать на полную согласованность действий всех противобольшевистских сил.

После того как Кавказская армия, составляя правый фланг Добровольческой, в конце июня 1919 года вышла к Волге и заняла Царицын, когда часть сил этой армии (третья Кубанская дивизия генерала Мамонова) была переведена на левый берег Волги и направлена в район Эльтонского и Баскунчакского озера с задачей перехватить железную дорогу Астрахань – Саратов и отрезать таким образом путь отступления Астраханскому красному гарнизону, необходимость установления действительной связи между Кавказской и Уральской армиями стала не только очевидной, а, в создавшейся к концу июня обстановке, осуществимой.

Необходимо отметить, что до сих пор сведения об Уральской армии в штабе главнокомандующего были весьма скудны. Знали по слухам о существовании какой-то армии на Урале: следовательно, Уральской. Где точно находилась эта армия, каковы её силы и численность – вопросы, на которые оперативная часть штаба Кавказской армии ответить не могла.

В числе мер, принятых командованием Кавказской армии для осуществления столь насущной связи, была моя командировка в штаб пока больше воображаемой, чем несомненно существующей Уральской армии в качестве штаб-офицера связи.

В начале июля с моим денщиком Семёном Дубовым, пленным красноармейцем, добровольно и охотно согласившимся ехать со мной на Урал, я покинул Царицын. Так начались мои поиски не более и не менее как армии.

Чтобы не нагромождать излишних подробностей, я опускаю описание, по тогдашним условиям транспорта, длинного и небезопасного путешествия через Тихорецкую – Екатеринодар – Минеральные воды – Петровск и далее Каспийским морем до Гурьева, куда мы приехали через две недели по выезде из Царицына.

Гурьев – вторая по величине станица Уральской области после Уральска. Теперь эти две станицы часто именуют городами. Гурьев расположен на правом берегу Урала в 15–16 верстах[15] от впадения этого последнего в Каспийское море. По своему географическому положению, чрезвычайно выгодному, этот пункт на протяжении всей истории уральского казачества имел значение торгово-промышленного (исключительно в отношении рыбных промыслов) центра. Теперь Гурьев выполнял иную роль: в отношении Уральской армии он служил таким же тыловым центром, какими в отношении Сибирской и Добровольческой были Омск и Екатеринодар.

Вследствие мелководья пароходы Каспийской флотилии не могут подходить не только к Гурьеву, но даже к устью Урала. Поэтому, после того как наш пароход «Экватор» остановился в 1 -15 милях[16] от устья Урала у Печных островов, нас, пассажиров, в числе 1 ]/₂—2 десятков пересадили на «рыбницу» – местное название большой, парусной рыбачьей лодки…

Жаркий, очень жаркий июльский день. Небольшой, но благоприятный ветер. Путешествие на рыбнице было приятным разнообразием после томительного и утомительного сидения на «Экваторе» в течение пяти дней. Всё шло очень хорошо, пока наша ладья шла под парусом по поверхности Каспийского моря. Но затем, когда она вышла в устье Урала, вернее в один из рукавов Уральской дельты, оба берега которого покрыты непроходимыми зарослями камышей в два человеческих роста, образуя узкий, в ширину рукава коридор, наше путешествие утратило всю свою прелесть. Здесь прежде всего мы подверглись нападению совершенно невероятного количества комаров, оводов и ещё какого-то третьего, мне незнакомого, вида насекомых. Ничего подобного в своей жизни я не видел. В дополнение к этому несчастью, за полным отсутствием ветра парус рыбницы безнадёжно повис… Я уклонился от темы. Так или иначе, к вечеру 22 июля рыбница ошвартовалась у пристани города Гурьева.

В то время как мы подходили к пристани на Урал, недалеко от нас опустился гидроплан. Я не мог даже предполагать, что в медвежий угол – Гурьев, могла залететь такая диковинная птица, как никак не мог допустить, что в Урале водится рыба, о размерах которой мне говорил мой попутчик по рыбнице уральский полковник П. От него я узнал, что 10 лет тому назад в Урале, недалеко от Гурьева, казаки поймали белугу весом в 75 пудов[17]! Вероятно, первый аэроплан и 75-ти пудовая белуга были чрезвычайными событиями в жизни гурьевских обывателей. Оставляю размеры уральской белуги на ответственности моего попутчика и продолжаю описание предметов и событий менее замечательных.

Итак, мы в Гурьеве, на территории Уральской области. Из разговоров с моими попутчиками, большинство которых – уральские офицеры, мне стало ясно, что Уральская армия есть не воображаемая, а действительная армия, даже с признаками авиации. От тех же попутчиков я узнал, что штаб этой армии находится в станице Сахарной – 300 вёрст севернее Гурьева.

Оставив моего вестового с нашим несложным багажом на пристани, я, за неимением других средств передвижения, пешком направился искать начальника так называемого «Укреплённого Гурьевского Района» полковника Назарова. Почему Гурьев и его окрестности, где решительно не было никаких признаков укреплений, носили столь грозное наименование, я затрудняюсь сказать. Мне кажется, что полковник Назаров был просто комендантом беззащитного Гурьева. Впрочем, это неважно, дело не в названиях.

Уже вечерело, когда мои недолгие поиски привели меня к маленькому двухэтажному домику на окраине города. Лай дворовой собачонки предупредил хозяев домика о появлении неурочного посетителя. Меня встретил мужчина средних лет, среднего роста, в среднем, если так можно выразиться, костюме, в котором одинаково можно военного принять за штатского и наоборот. Этот средний мужчина и оказался тем, кого я искал, то есть начальником Гурьевского укреплённого Войска. Извиняясь за свой после-служебный, из-за жары возможно нестеснительный костюм, Н. Г. Назаров указал мне полутёмную из-за сумерек гостиную, куда он вернулся несколькими минутами позже с лампой в руке, в кителе с полковничьими погонами.

После того как интересовавшие меня вопросы, то есть вопросы, касающиеся положения дела на фронте, способы моего передвижения в Штаб Армии и ночлега были выявлены, я собрался уходить. После почти десятичасового путешествия на мало комфортабельной рыбнице я не мог отказаться от любезного предложения хозяина остаться ужинать. С большим интересом я провёл вечер у Назаровых и, несмотря на большую усталость, засиделся у них до очень позднего вечера.

Мой хозяин – природный уралец. За вечер, проведённый у него, из его рассказов я подчеркнул много сведений, которые потом дали мне возможность ориентироваться в новой для меня обстановке, достаточно полных для того, чтобы передо мной с полной ясностью обрисовалось, что такое Уральская область в отношении её естественных богатств, что такое уральский казак в отношении его бытовых особенностей. Уральцы – староверы самых различных толков; в религиозном отношении – фанатики; их фанатизм стал утрачивать свою остроту только со времени признания государством свободы вероисповедания в 1907 году[18]. Уральцы не только не курят сами, но вообще не допускают этого «дьявольского действа» в своих домах. Уральцы патриархальны. Уральцы носят бороду. Уральцы радушны и гостеприимны, но по уходе гостя комната, в которой его принимали, обкуривается ладаном, а то и освящается. Для гостя и всякого постороннего – особая посуда, из которой уралец-старовер ни в каком случае есть не станет. Образ уральца обрисуется полнее, если к уже сказанному мы добавим, что уральский казак от природы ленив, от природы сибарит, от природы кавалерист. Надо ли здесь говорить о воинственности уральского казака?!

Характеризуя Уральскую Власть в отношении природных её особенностей, полковник Назаров уделял особое внимание Уралу – источнику и залогу благополучия значительной части области. Убедительные, конкретные доказательства такого значения Урала появились во время нашего ужина в виде осетровой икры, свежей и паюсной[19], бесподобного прозрачного, как янтарь, балыка, осетрового и белужьего, в количестве неограниченном.

Об Урале уралец рассказывает не просто, а как-то особенно любовно, как о живом любимом существе. Это вполне понятно. Урал или, как и до сих пор уральцы любят его называть, Яик и Яик-Горыныч сказочно богат. Своему верному охраннику – казаку-уральцу, Урал обеспечивает совершенно безбедное, не без некоторого комфорта даже существование.

Урал, как было уже упомянуто, баснословно богат рыбой. Рыбные промыслы по Уралу и северному побережью Каспийского моря в пределах области составляют главный и излюбленный вид занятий уральца: невод, сеть, багор, знакомая нам рыбница – символы этих занятий оберегаются.

Уралец оберегает свой Яик от покушений и опасностей, с какой бы стороны они ему ни угрожали, с чрезвычайной предусмотрительностью. Уралец перегородил его около Уральска так называемым «учугом», то есть железной по дну реки решёткой, и таким образом прикрепил к водам своего участка Яика крупные породы красной рыбы, такие как осётр, белуга и севрюга; оберегая Яик, уралец до сих пор не допустил ни судоходства по Уралу, ни железной дороги вдоль Урала из опасений, что пароход и паровоз напугают рыбу…

Земледелие и скотоводство составляют дополнительные, но всё же не лишённые большого значения, виды занятий уральцев. Огромные степные пространства области, северной её части, примерно к северу от широты[20] Калмыкова особенно, дают широкие возможности для развития указанных видов занятия, главным образом, скотоводства. На первом месте – друг уральца, – лошадь. Потребность в лошадях обслуживалась конскими заводами, из которых Овчинниковские, Вязниковские и Карповские считаются наилучшими. После разведения лошадей, в порядке степени развития, шло разведение овец, верблюдов и рогатого скота. Привожу маленькую справку, иллюстрирующую размеры овцеводства: сламихинский казак Овчинников[21] до войны определял своё состояние полумильоном голов овец! Если даже полуторатонная белуга и полумильон овечьих голов – факты несколько преувеличенные, они во всяком случае показательны. Что касается земледелия, то оно с избытком обслуживало потребность населения в хлебе. Часть зерна по Уральской железной дороге вывозилась в пределы Европейской России.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Фурманов Дм. Чапаев. М., 1984. С. 103.

Вернуться

2

Русская народно-добровольческая армия (НДА) была сформирована в октябре 1920 года под эгидой польских властей. В основу создания армии был положен партизанский принцип. Основные боевые действия проходили на территории Белоруссии. К ноябрю 1920 года численность НДА составляла от 12 до 14 тысяч бойцов при 36 орудиях, 150 пулемётах, двух аэропланах. Командующим армией был генерал Войска польского (ротмистр Русской императорской армии) С. Н. Булак-Балахович. В ноябре 1920 года армия была разгромлена Красной армией, а её остатки перешли польскую границу и были разоружены и интернированы.

Вернуться

3

ОСВАГ (ОСВедомительное Агентство) – информационно-пропагандистский орган Добровольческой армии, а в дальнейшем – Вооружённых Сил Юга России во время Гражданской войны. Основано летом 1918 года генералом Деникиным. С февраля 1919 года называлось «Отделом пропаганды при правительстве Вооружённых сил Юга России». Упразднено в марте 1920 года генералом Врангелем.

Вернуться

4

Воспоминания о революции в Закавказье (1917–1920 гг.) Б. Байкова. Русский архив. Архив русской революции, изданный И. В. Гессейном, 9-10, М., 1991. С. 189.

Вернуться

5

Изергин М. И. Рейд на Лбищенск // Грани. 1989. № 151. С. 167–207.

Вернуться

6

Челышев Е. П. Уральская катастрофа. М., 1996. 80 с.

Вернуться

7

Уральская область – область в Российской империи, существовавшая в 1868–1920 годах. Была образована указом Императора Александра II от 21 октября (2 ноября) 1868 года. Включала земли Уральского казачьего войска (с 1917 г. Яицкое казачье войско) и часть области Оренбургских киргизов. Граничила: на севере – Оренбургская и Самарская губернии, на западе – Самарская губерния, земли внутренней или Букеевской орды Астраханской губернии, на юго-западе – часть Каспийского моря, на юге – Закаспийская область и берега Каспийского моря, на востоке – Тургайская область и часть Аральского моря. С 1932 года территория области входила в Западно-Казахстанскую область Казахской АССР в составе РСФСР, а с декабря 1991 года – в состав Республики Казахстан.

Вернуться

8

См. «Указатель географических названий» в конце книги.

Вернуться

9

Кавказская армия – оперативно-стратегическое объединение Белых войск на Кавказе, входившее в состав Добровольческой армии генерала А. И. Деникина. Была образована 22 мая 1919 года. Командующие: генерал-лейтенант П. Н. Врангель (21 мая – 8 декабря 1919 г.), генерал-лейтенант В. Л. Покровский (9 декабря 1919 – 8 февраля 1920 г.)

Вернуться

10

См. «Именной указатель» в конце книги.

Вернуться

11

Верден – город во Франции в регионе Гранд-Эст. 21 февраля – 18 декабря 1916 года здесь произошло крупнейшее и самое кровопролитное сражение Первой мировой войны между немецкой и французской армиями, вошедшее в историю под названием «Верденская мясорубка». Во время этого сражения обе стороны в сумме потеряли около миллиона человек, среди которых убитыми – до 430 тысяч человек. С тех пор Верден является символом кровопролитного сражения и часто упоминается в таком значении.

Вернуться

12

Добровольческая армия – официальное наименование оперативно-стратегического объединения Белой армии на Юге России во время Гражданской войны, созданное в ноябре 1917 года. 26 декабря (8 января) 1919 года Добровольческая армия вошла в состав образованных Вооружённых сил на Юге России (ВСЮР), став их основной ударной силой. Командующий ВСЮР – генерал-лейтенант А. И. Деникин. 26–27 марта 1920 года остатки Добровольческой армии были эвакуированы из Новороссийска в Крым, где вошли в состав Русской Армии генерал-лейтенанта барона П. Н. Врангеля.

Вернуться

13

Сибирская армия – оперативное объединение белогвардейских войск. Её формирование началось в конце мая 1918 года в Новониколаевске (ныне Новосибирск). Первоначально называлась Западно-Сибирской отдельной (добровольческой) армией, с 27 июня 1918 года – Сибирской. Командующие: генерал-майор А. Н. Гришин-Алмазов (июнь – сентябрь 1918 г.), генерал-майор П. П. Иванов-Ринов (сентябрь – декабрь 1918 г.). В декабре 1918 года, после учреждения Ставки Верховного главнокомандующего адмирала А. В. Колчака, Сибирская армия была расформирована. Сибирская армия 2-го формирования была создана приказом адмирала А. В. Колчака от 24 декабря 1918 года как Сибирская отдельная армия на базе Екатеринбургской группы войск и штаба прежней Сибирской армии. Первоначально включала 2 корпуса, 1 дивизию и 1 бригаду. Командующие – генерал-лейтенант Р. Гайда (январь – июль 1919 г.), генерал-лейтенант М. К. Дитерихс (июль 1919). 22 июля 1919 года Сибирская армия была разделена на 2 армии: 1-ю Сибирскую (командующий – генерал-лейтенант А. Н. Пепеляев) и 2-ю Сибирскую (генерал-лейтенант Н. А. Лохвицкий, с 1 октября генерал-майор С. Н. Войцеховский).

Вернуться

14

Уральская отдельная армия (Отдельная Уральская армия) – войсковое соединение Белой армии, созданное в апреле 1918 года Уральским войсковым правительством и состоявшее из частей, сформированных в основном из уральских казаков и воевавшее в пределах земель Уральской области и примыкающих к ней регионов. 28 декабря 1918 года формирование Уральской армии было закреплено приказом Верховного правителя России адмирала А. В. Колчака. При этом штаб Уральской армии получил права штаба отдельной армии. Состав и численность армии в разное время колебались в пределах 15–25 тысяч штыков и сабель. В её состав входили: 1-й Уральский казачий корпус (1-я и 2-я Уральские казачьи дивизии), 2-й Илецкий казачий корпус, 3-й Урало-Астраханский казачий корпус. Командующие: генерал-майор М. Ф. Мартынов (апрель-сентябрь 1918 г.), генерал-майор В. И. Акутин (конец сентября – 14 ноября 1918 г.), генерал-лейтенант Н. А. Савельев (15 ноября 1918 г. – 7 апреля 1919 г.), генерал-майор (с 7 ноября 1919 генерал-лейтенант) В. С. Толстов (8 апреля 1919 г. – начало 1920 г.)

Вернуться

15

Верста – русская единица измерения расстояния, равная пятистам саженям или тысяче пятистам аршинам (что соответствует нынешним 1066,8 метра).

Вернуться

16

Миля (русская) – единица измерения расстояния, равная 7 вёрстам – 7467,6 м.

Вернуться

17

Пуд – единица измерения массы, равная 16,3805 кг.

Вернуться

18

Вероятно, ошибка в дате. Речь идет об именном высочайшем указе Императора Николая II об укреплении начал вероисповедания, изданном 17 апреля 1905 года. В этом указе было легализовано старообрядчество и отменены существовавшие ранее запреты и ограничения для других христианских конфессий.

Вернуться

19

Паюсная икра – икра свежевыловленной рыбы, засоленная в тёплом солевом растворе (тузлуке), в собственном мешке-оболочке (ястыке), а затем слегка подсушенная. После высыхания оболочку убирают и икру раздавливают особым образом, икринки становятся плоскими и приобретают особый вкус. Готовится она из осетровой, белужьей и севрюжьей икры.

Вернуться

20

Имеется в виду географическая широта – координата, которая определяет положение точки на поверхности Земли или другого небесного тела с севера на юг.

Вернуться

21

Казак из станицы Сламихинской.

Вернуться