Александр Мирошниченко
Белый зонт

Странный господин

Господин в белой шляпе и плаще такого же цвета, надетом поверх легкого светлого костюма, с белой тростью в левой руке, не торопясь шел вдоль Сретенской улицы. В столь жаркую погоду облик его мог бы показаться странным. Однако редкие прохожие, изнывающие от непривычного летнего зноя, не обращали на необычного прохожего внимания, поскольку стремились как можно скорее спрятаться от жары в относительной прохладе квартир, магазинов или кафе, салонов общественного транспорта, вестибюлей метро.

И тем более никто не связывал странного господина с большим белым внедорожником неизвестной модели, медленно передвигающимся следом метрах в ста. Сам же мужчина, судя по всему, не испытывал никаких неудобств от жаркой погоды, но все же зашел в небольшой ресторан, где официант, заметив странного посетителя, без промедления кинулся принять его верхнюю одежду и повесил светлый плащ на вешалку пустого в это время года гардероба.

В ресторане оказалось малолюдно. Обычные посетители, в основном работники ближайших офисов, которых привлекали скидки на комплексные обеды, еще не заполнили ресторан. Официант высоко оценил гостя по своей, только ему известной шкале статуса возможных чаевых и проводил за уютный столик возле окна, заменив едва заметным движением табличку «Зарезервировано» на меню.

Гость пристроил на спинку кресла трость, которая при ближайшем рассмотрении оказывалась зонтом в плотном чехле, и отодвинул меню на край стола.

– Мне минеральную воду без газа и кофе. Я вижу, вы варите в турке, а не в машине.

Официант скоро вернулся с заказом. Ловко открыл бутылку, налил в стакан и вежливо, но ненавязчиво посмотрел на клиента, ожидая еще пожеланий.

– А вы, – гость посмотрел на бейджик с именем, – Евгений, не посоветуете мне художника?

С этими словами мужчина вытянул из кармана пиджака записную книжку в светлом кожаном переплете с причудливым вензелем и достал оттуда фотографию молодой женщины.

– Мне бы сделать портрет с такой фотографии, – сказал посетитель и добавил, прежде чем Евгений, который чутьем, понятным только человеку, работающему в сфере услуг, определил в клиенте иногороднего, начал объяснять: – Только не Арбат. Желательно, недалеко отсюда. Я собираюсь найти место для офиса в этом районе. – И, заглянув в записную книжку, уточнил: – Алексей Михайлович Захаров, знаете такого?

– Че́шу? – радостно спросил официант. – В соседнем с нами доме его мастерская. Он там и живет. Оформлял зал при прежнем хозяине, – рассказал официант. – Но новый все передал на свой вкус. Знаю, он берет заказы на портреты по фото, картины. Если выйти через дверь возле барной стойки, то его подъезд будет как раз напротив. В цокольном этаже его мастерская.

Че́ша

Че́ша имел бесконечное число способностей. Может, какие из них и стали бы талантом, но сосредоточиться на чем-то одном, когда столько разных вещей получаются легко, было довольно проблематично. Он замечательно пел и выступал на всех школьных концертах. С неменьшим рвением участвовал в театральных постановках не только школы, но и местного театра юного зрителя, и выходившие с ним на сцену профессиональные актеры прочили ему успех на этом поприще. Он мог бы стать и писателем, поскольку имел склонности к сочинительству. Но именно в период увлечение этим творчеством учитель литературы высказал любопытную мысль: «Способности – это лишь аванс, который нужно отрабатывать тяжким трудом, и тогда они могут стать талантом». А узнав еще и китайскую мудрость «Найди любимое дело и не будешь работать ни одного дня в своей жизни», Че́ша решил посвятить свою жизнь предмету, который доставлял удовольствие не только результатом труда, но и самим процессом.

Этим предметом оказалось рисование. Рисовать он умел и очень любил. Его шаржи на друзей и преподавателей разлетались как горячие пирожки. Те, кто изображен на них, причем не всегда привлекательно, забирали карикатуры с благодарностью. Рисовать Че́ша мог часами и использовал для этого любой инструмент: кисть, мел, пастель или баллончик с краской. Также для него не имело значения, на чем рисовать. Подходило все, вплоть до асфальта, школьных тетрадей или дневника, на страницах которого как-то оказался рисунок большущего паука, настолько похожего на настоящего, что классный руководитель Наталия Ивановна, наткнувшись на эту страницу, сильно испугалась и, громко вскрикнув, бросила дневник на пол под смех всего класса.

Имелся у Че́ши еще один дар. Когда он пристально всматривался в человека, то мог уловить разные оттенки света, исходившего от того. Оттенки свечения могли варьироваться от нежно-золотистых, почти прозрачных до пурпурно-фиолетовых и даже черных. Сочетание тонов предупреждали Че́шу об опасности, которую мог представлять этот человек. Эту способность он предпочитал не афишировать, после того как учитель физики назвал подобные способности антинаучными, а того, кто о них рассказывает, – шарлатаном.

Родители Че́ши служили по дипломатическому ведомству, но бабушка по каким-то своим мотивам называла их «шпионы недоделанные». Дома они появлялись максимум раз в полгода при благоприятной международной обстановке. Когда же в мире случались обострения, мать и отец могли не появляться годами. Поэтому воспитанием нашего героя занималась мама мамы, считавшая единственным приемлемым педагогическим методом – общение. И это, надо заметить, оказалось действенным. И не уйди бабушка из жизни, когда Че́ше было пятнадцать, глядишь, и не случилось бы с ним столько неприятностей, которые участники событий списывали на недостаток воспитания.

Че́ша, как читатель уже догадался, – это не имя, а прозвище. И приклеилось оно к нашему герою еще в первом классе, когда изучали алфавит. Учительница поднимала учеников по очереди проговаривать буквы по порядку. Уже прозвучала буква Ц, как настала очередь нашего героя продолжать, но он оказался не готов. Сосед по парте шепотом подсказал: «Че, ша». И неподготовленный первоклассник это повторил.

– Хорошо, а дальше, – подбодрила учительница.

Поскольку на этом знания и представления, о чем вообще разговор, исчерпывались, ученик старательно ловил подсказки и, услышав «Ща», понял это по-своему:

– Ща, ща вспомню.

Под хихиканье одноклассников учительница со вздохом сказала:

– Я так понимаю, Алексей: кроме «Че, ша», ты в русском алфавите ничего не знаешь.

Так дразнилка «Че́-ша́» приклеилась к нему, и со временем на школьных концертах ее стали добавлять к имени, а потом и вовсе осталось только прозвище. И наш герой не возражал.

Сами подумайте, сколько в школе Алексеев? А в городе? То же самое с Сашами, Колями, Ленями и Костями. А Че́ша один на белом свете. Можно сказать, уникальный.

После школы Че́ша поступил в театральный вуз, поддавшись ажиотажу среди сверстников, точнее – сверстниц. Но проучился он там всего месяц. Ровно до тех пор, когда руководитель курса заявил:

– Из всех присутствующих здесь лишь один-два студента найдут себя в профессии.

Посмотрев на фамилии своих однокурсников, среди которых оказалось много представителей известных кинематографических и театральных династий, Че́ша оценил свои шансы как нулевые и расстался с вузом, сменив учебное заведение на гарнизон. Как, собственно, и полагалось.

Армия встретила Че́шу ожидаемо строго, но, узнав о его талантах, можно сказать, распростерла свои объятия. В результате конкретно боевой подготовкой заниматься ему попросту не оставалось времени: то участвовал в концертах, то выпускал газету, то оформлял подшефную школу и много, много еще чего.

Однажды таланты Че́ши понадобились для перенесения плана-графика подготовки пуска новой ракеты с тетрадного листочка на лист много большего формата. Командир части, подполковник Семен Адамович Поликарпов, требовал изобразить это тушью, поскольку документ важный, по нему будет охраняться мир и спокойствие страны от вражеской угрозы.

Че́ша, как и положено, вне зависимости от сложности задачи, поторговался о времени исполнения. И перед оговоренным сроком в комнату вместе с командиром вошли еще двое. Один гражданский, второй в погонах с большими звездами.

– Вот, – засуетился командир, – уже заканчиваем…

Важные люди посмотрели на график и по очереди расписались в верхней части документа напротив надписей «Генеральный конструктор» и «Командующий ракетных войск». После этого молча покинули помещение. Проводив их, командир вернулся и продемонстрировал перед носом подчиненного кулак:

– Не дай бог, запорешь…

Че́ша вскочил доложить о понимании высокой ответственности, но в этот момент стол дернулся, а баночка с тушью очень медленно наклонилась и упала прямо на то место, где красовались вновь нанесенные автографы очень больших начальников. И хоть жидкости осталось совсем немного, ее хватило сделать подписи невидимыми. Художник зажмурился, гадая: наряды, гауптвахта или рукоприкладство. Но, когда осмелился посмотреть на своего командира, совсем растерялся: у того тряслись губы, а в глазах был такой испуг, который сил на гнев уже не оставил.

– Это трибунал, – прошептал подполковник, – Это все…

Взрослый мужик сел за стол и склонил голову на кулаки, которые поставил один на другой. Че́ше стало невыносимо жалко этого грозного командира, который так убивался.

– Может, попросить вернуться и расписаться еще раз? – пролепетал он.

– Я их в самолет посадил… – сказав это, офицер опять опустил голову на сжатые кулаки. – Теперь запуск ракеты будет преступлением, а невыполнение приказа о запуске – преступлением вдвойне.

– Можно исправить, – Че́ша очень хотелось положить руку на плечо начальнику и успокоить, но он удержался, а командир с тайной надеждой посмотрел на бойца.

– Как?

– Принесите бумаги с подписями этих важных перцев.

Командир, еще не понимая сути предложения подчиненного, отправился в штаб и спустя некоторое время вернулся со старыми документами, где имелись нужные подписи. Протянув их художнику, командир замер в ожидании обещанного чуда.

– Нужно часа полтора, – произнес Че́ша, не желая раскрывать секреты своего ремесла.

Оставшись один, он максимально быстро воспроизвел нужный график на новом листе, а потом в течение часа тренировался выписывать замысловатые загогулины подписей важных шишек. Когда вернулся подполковник, боец без слов отошел в сторону и взору командира предстал готовый документ с нужными подписями.

Изумленный офицер внимательно сравнивал закорючки в оригиналах и подделке, но отличий при всем своем желании найти не смог. Держа перед лицом образцы, подполковник проговорил:

– Че́ша, с такими талантами и до сих пор на свободе?.. Фантастика.

С этим офицер ушел, но скоро вернулся и, присев на стул, какое-то время не решался заговорить, но потом выдал:

– Тут такое дело. Бумагу нужно сделать. Справку. Но не для начальства, не для бухгалтерии… Короче – никакого криминала. Жене только покажу, мол, я вчера попал в больницу и до утра там находился…

Че́ша испытывал неловкость, глядя на взрослого мужика, который прятал глаза, но, видно, его здорово припекло. Похоже, бравый офицер боялся больше жену, чем трибунала.

– Образец нужен, – по-деловому ответил художник.

– Вот, – начальник положил на стол справку нужного формата с подписью и печатью, – только дата должна быть… Ну, ты понял…

– Полчаса есть? – спросил Че́ша.

– Не больше, – строго ответил командир, напоминая, кто здесь главный.

Получив в нужное время документ, офицер убедился в качестве исполнения и аккуратно убрал справку в карман.

– Не так, – воскликнул автор подделки, взял документ, скомкал его, а потом разгладил и уже в таком виде сунул в карман начальнику.

– Ты, зачем это? – возмутился мнимый больной.

– Вы же не ожидали унизительного недоверия со стороны соратницы и боевой подруги. Вам и в голову не приходил сюжет, когда крайне обидное подозрение любимой женщины придется опровергать документально, – ответил боец. – И вообще, справку вы абсолютно случайно не выбросили. Но, если вам не доверяют…

– Гениально, – согласился офицер, который уже поверил в унизительность недоверия со стороны жены.

После этих событий нетяжкая и доселе служба стала просто отдыхом, поскольку и подполковник, и другие офицеры стали обращаться к художнику с просьбой изобразить то справку о болезни, то свидетельство о прохождении медкомиссии, то выписку из ЖЭКа. И много еще такого, для чего требовался талант художника.

А когда на день рождения жены командира части Че́ша написал ее портрет, то выстроилась длинная очередь из скучающих в далеком гарнизоне жен офицеров. Многие норовили позировать в чересчур откровенном виде, но рядовой, не желая неприятностей, оставлял приятные взору виды только в своей памяти, а на картинах женщины выглядели вполне невинно. Если, конечно, не присматриваться к их глазам, которые тонкому ценителю живописи сказали бы о многом. Благо, настолько тонких ценителей среди женатых офицеров части не оказалось.

И демобилизовался Че́ша с самыми приятными воспоминаниями о службе в армии. К тому же с подсказкой, чем можно зарабатывать на жизнь на гражданке. Надо заметить, портреты приносили не слишком большие деньги, но на жизнь хватало. Когда один из заказчиков принес невинное фото, как он утверждал, жены, с просьбой поработать в стиле ню и Че́ша выполнил заказ наилучшим образом, то подобные запросы стали поступать регулярно. Теперь средств хватало не только на жизнь, но и на аренду небольшой студии рядом с домом.

Но кормила Че́шу не только живопись. Небольшой доход приносили опробованные во время службы в армии навыки подделки документов. Конечно, такая деятельность могла бы неплохо обогатить, но с ростом вознаграждения и риск опасных последствий увеличивался многократно. Поэтому наш герой брался только за те заказы, которые не привели бы к слишком серьезным последствиям в случае разоблачения: справки для студентов и менеджеров нижнего звена, различные документы для фиктивных алиби неверных супругов обоего пола и прочую мелочовку.

К тому же Че́ша тщательно сканировал такого заказчика на предмет опасности. И чаще всего, кроме страха самого клиента, он ничего серьезного не наблюдал.

С. А. М.

Господин в белом плаще вышел из кафе через указанную официантом дверь и сразу же увидел нужный подъезд. После этого он вытянул из внутреннего кармана небольшой, похожий на футляр для авторучки очечник, в котором оказались легкие очки в прозрачной оправе. Надев их, мужчина посмотрел на дверь подъезда, и очки в режиме дополненной реальности показали адрес, а затем и личные данные проживающего: [Алексей Михайлович Захаров, он же Че́ша. Возраст – 23 года. Холост. Самозанятый. Вид деятельности – создание и реализация произведений изобразительного искусства. Уголовных и административных правонарушений не имеет. Водительские права группы В].

«Пора бы нам, Алексей Михайлович, и познакомиться», – подумал мужчина и позвонил в дверь мастерской.

Че́ше хватило одного взгляда для понимания статуса гостя. И даже мелькнула неожиданная мысль о неслучайности визита.

Тем интересней виделось предстоящее общение с человеком с белой тростью, которая при ближайшем рассмотрении оказалась зонтом с замысловатым вензелем на массивной ручке. Такие же непонятные вензеля имелись на элегантных запонках и заколке для галстука. При всей вычурности внешнего вида посетитель выглядел вполне естественно, и это еще раз доказывало: классический стиль мужской одежды – это непреходящее.

Когда занимаешься еще и нелегальным бизнесом, то нельзя забывать о технике безопасности. И хозяин мастерской и не совсем легального бизнеса не преминул просканировать гостя, который сумел чинно расположиться на шатающемся стуле. Но ничего, кроме слабого белого свечения, он не увидел. Более того, Че́ше даже показалось: гость знал о его способностях и сам решал, какую картинку показать.

– Даже не пытайтесь, – приятным баритоном предупредил посетитель в белом, введя хозяина в замешательство: имел ли он в виду попытку сканирования или желание Че́ши на скорую руку навести порядок.

– Порядок – это приемлемый в сей момент беспорядок, – пояснил свои слова мужчина, указывая, что слова его относятся только к суетливым попыткам придать мастерской приличный вид.

Хозяин присел в офисное кресло – единственный исправный предмет мебели и, откинувшись на спинку, уже хотел задать вопрос о причине визита, когда услышал:

– Разумеется, вас интересует цель моего визита. – Че́ше осталось только согласно кивнуть, и выглядело это не так солидно, как ему хотелось. – Вас, Алексей Михайлович… – Че́ша испытал желание оглянуться в поисках некого Алексея Михайловича, но вовремя вспомнил собственное имя и отчество. – Мне рекомендовали, и этим рекомендациям я не могу не доверять. Нет-нет, вы не знаете поручителей – это они всех знают, – отреагировал на вопросительный взгляд незнакомец и продолжил. – Мне нужно справить некие бумаги, которые не вызовут сомнений у теперешних властей.

Че́ша удивился информированности посетителя и решил от греха подальше не затягивать общение со странным гостем.

– Какие документы вы имеете в виду? – спросил хозяин мастерской, тем самым выказывая предварительное согласие, если и не на выполнение заказа, то на обсуждение.

– Я думаю, вам лучше, чем мне известно, какие бумаги пристало сейчас иметь гражданину, дабы не привлекать внимания властей или иных граждан и организаций, – ответил гость, и Че́ше он показался нездешним не только по месту проживания, но и по времени, как бы странно это ни звучало.

– Хорошо. – Че́ша приготовился записывать. – На чье имя должны быть документы?

Господин закинул ногу на ногу, испросив разрешения покурить, взглядом указывая на пепельницу. Че́ша, категорически запрещавший дымить всем посетителям, невзирая на возраст, пол и чин, неожиданно для себя разрешил.

– Курение, конечно, вредно, но без приятного наша жизнь становится скучна. А все приятное либо вредно, либо противозаконно, либо осуждается обществом, – заметил гость и достал из внутреннего кармана пиджака очень красивый футляр для сигар с изображением такого же знака, как на заколке для галстука и запонках.

– Вы хотели мне возразить? – то ли спрашивая, то ли утверждая, сказал гость.

– А творчество? Творчество не вредно, не осуждается обществом, не… – Че́ша осекся, вспомнив о своем промысле, но продолжил. – По большей части не противозаконно.

– Браво! Обычно в вашем возрасте как контраргумент вспоминают про секс. Но я озвучил просто красивую фразу, дабы оправдать свою слабость, не претендуя на вселенскую мудрость. И не предлагаю вам сигару, поскольку не стоит множить вредные привычки, но ежели вы сочтете возможным, – продолжил гость и, вытянув сигару для себя, расположил футляр удобно, на случай если хозяин передумает.

Че́ша с трудом поборол желание воспользоваться предложением – настолько красиво выглядел футляр, сами сигары и своеобразный ритуал гостя. Тот, очень нежно размяв и понюхав сигару, достал специальную гильотину и отрезал кончик. Че́ша с интересом следил за этим интригующим для непосвященного действом, но потом усилием воли вернул себя к деловому разговору:

– Итак, на какое имя должен быть паспорт, СНИЛС… Вы управляете автомобилем? Права потребуются?

– Права не испрашивают, – усмехнулся гость. – Но я понял ваш вопрос. Я достаточно обеспеченный человек.

– Значит, нужны, – резюмировал Че́ша, но гость, который раскуривал сигару, отрицательно покачал головой.

И, выдохнув приятного запаха дым, уточнил:

– Обеспеченный человек – это тот, кто перемещается в пространстве, не обременяя себя необходимостью управлять транспортным средством.

Че́ша воспринял объяснение гостя как выпендреж. С другой стороны, именно права на управление автомобилем он больше всего не любил подделывать. И часто отказывал в этом, если видел опасность для клиента на дороге.

– Какое сейчас самое распространенное имя в стране? – задал вопрос заказчик.

– Смирнов, Иванов, Попов, Кузнецов, – протараторил Че́ша поскольку характер деятельности заставлял быть «в теме».

Собеседник чинно кивнул, некоторое время шевелил губами, будто пробуя слова на вкус, и, наконец, сообщил:

– Смирнов. Смирнов – хорошо. Пусть будет Смирнов.

– Я, так понимаю, с именем то же самое? – И после того, как гость повторил кивок, Че́ша выпалил. – Александр, Артем, Максим, Данила, Иван…

– Пусть будет Александр, – перебил гость и добавил. – А отчество Максимович. Я, знаете ли, в детстве очень долго, лет до двенадцати, сильно картавил. Поэтому хоть отчество пусть будет без Р.

Алексея почему-то удивил факт наличия детства в биографии господина, сидящего напротив. Но, глянув на лежащий на столе футляр, в котором еще остались три сигары, он изумился еще больше: непонятный ему вензель, оказывается, представлял вполне определенное хоть и замысловатое сплетение букв С, А и М.

«Надо же, как просто, – подумал Алексей, – и почему я раньше это не мог разобрать».

А вслух произнес:

– Хорошо, приходите завтра утром.

Гость рассматривал, а скорее, даже любовался пеплом на кончике сигары и, не отрываясь от созерцания, заявил:

– Я подожду.

– Вы собираетесь здесь сидеть до завтра? – недоумевал мастер по подделке документов.

Мужчина снисходительно посмотрел на собеседника и улыбнулся.

– Молодой человек, вы же не будете ночью работать. Нет? Значит, заказ будет сделан сегодня. А уже второй час. Выходит – ждать мне осталось совсем недолго.

Не имея аргументов для возражения, Че́ше нечего не оставалось, кроме как пробормотать в надежде на отказ:

– Я могу предложить только растворимый кофе.

Так и получилось.

– Сочетание «растворимый кофе» у меня ассоциируется со словами «безалкогольная водка», – задумчиво протянул визитер. – Ни толку, ни вкуса.

Че́ша ушел в другую комнату, оставив гостя одного. Тот встал со стула и прошел к окну. Студия находилась на цокольном этаже, немытые окна делали силуэты редких прохожих нечеткими. Гость открыл форточку, и в нее ворвался шум улицы. Мужчина недолго любовался, как сизоватый дым от сигары красивыми завитками уходил за окно. Закрыв форточку, он снова сел за стол и, зажав сигару зубами, достал записную книжку в кожаном переплете с тисненым уже известным вензелем и открыл на странице, где перечень различных пунктов был озаглавлен «План первоочередных действий».

Затем против первого пункта плана «Документы» поставил галочку, означающую исполнение. И, немного подумав, поставил галочку и против второго пункта «Че́ша».

Обычно на выполнение такого заказа у нашего героя уходило не очень много времени. Но клиенты при скором исполнении могут посчитать работу необременительной и, соответственно, усомниться в справедливости цены. Поэтому интересы бизнеса требовали демонстрировать более существенные сроки исполнения.

В этот раз необычный клиент заставил Алексея не только вспомнить свое имя, но и действовать по его правилам. И главное, не оставляло ощущение, абсолютной осведомленности посетителя обо всем. Это не столько пугало, сколько вызывало дискомфорт, и хозяин студии даже немного обрадовался возможности выполнить заказ быстро и больше не встречаться со странным господином, который стал теперь Смирновым Александром Максимовичем.

Уже через час отлично исполненные документы лежали на столе перед заказчиком, когда тот разговаривал по телефону:

– Здесь совсем рядом. Точный адрес? – переспросил гость в трубку и вопросительно посмотрел на Че́шу.

Тот недоумевающе уставился на гостя и продиктовал свой адрес, который, теперь уже Александр Максимович, продублировал в трубку.

– За мной заедут, – пояснил гость, – вы не против?

Че́ша неопределенно пожал плечами и кивнул на свою работу.

– Можете проверить, не отличить от оригинала. Но советую найти хакера, который забьет в базу. Тогда вообще никаких проблем.

– Кстати, – господин Смирнов выдохнул дым от сигары и сказал, – нам бы стоило найти хорошего секретаря с навыками хакера.

– Нам? – удивился художник, который после выполнения заказа очень надеялся быстро распрощаться со странным клиентом и больше никогда его не видеть. – Обычно я после выполнения заказа совершаю такую процедуру, дабы забыть все детали выполнения заказа.

Художник достал из кармана мобильный телефон и, направив на себя камеру, сделал фото со вспышкой. После этого посмотрел на посетителя и с наигранным интересом сказал:

– Здравствуйте. У вас ко мне дело?

Гость усмехнулся шутке и отреагировал:

– Рекомендую вам впредь проводить эту процедуру после того, как клиент рассчитается, – но потом перешел на деловой тон. – У меня к вам, молодой человек, есть предложение, – и, прежде чем Че́ша стал обдумывать, как намекнуть гостю, мол, пора рассчитаться и оставить помещение, сообщил. – Кроме секретаря мне нужен водитель. Автомобиль сейчас подъедет. Вам, думаю, будет интересно.

Матрена

Александр Максимович пошел на выход. Документы остались лежать на столе, поэтому Че́ша счел некорректным требовать оплату и последовал за гостем. Во двор действительно въезжал автомобиль неизвестной модели.

– Посмотрим внутренности этого фаэтона, – то ли спросил, то ли предложил Александр Максимович и указал собеседнику на левую переднюю дверь.

Че́ша открыл дверцу, надеясь увидеть того, кто пригнал это авто, но салон оказался пуст. Подчиняясь жесту господина Смирнова, немного смущенный молодой человек занял место водителя. Руль и иные органы управления отсутствовали. Конечно, это немного удивляло. Но с другой стороны – этот странный господин должен обладать таким же странным автомобилем.

– Попробуете разобраться с этим аппаратом? – спросил владелец.

– Голосовое управление? – сделал логичное заключение Че́ша.

Александр Максимович только пожал плечами, и это могло означать и «не знаю», и «не мне же управлять сим механизмом».

– Окей, – громко произнес занимающий место водителя. – Нужна справка.

– Do you prefer speak English? – раздался из невидимых глазу динамиков женский голос.

– Какой, нафиг, инглиш? – возмутился Че́ша.

– Тогда прекратите свои понты с этим дурацким «окей», – прозвучало в ответ.

Смущенный водитель с удивлением посмотрел на хозяина машины, но тот только чуть заметной улыбкой показал свое нейтральное отношение к происходящему.

– Окей, – продолжил водитель, – без понтов, так без понтов. Прошу справку об управлении этим агрегатом.

– То есть, когда преподавали правила поведения и этику общения, вы, Алексей Михайлович, учили английский? – с явной издевкой в голосе произнесла виртуальный ассистент или, вернее, ассистентка, – Меня зовут Матрена и я, как вы уже догадались, виртуальный помощник по управлению этим прекрасным автомобилем. У вас появились вопросы по эксплуатации этой транспортной системы, и я готова на них ответить.

– Как называется сие чудо техники? – развеселился Че́ша.

– Молодой человек, – с едва заметной долей иронии ответила Матрена, – вам, как говорят в Одессе, шашечки или ехать?

– О, извините, барышня, я не хотел вас обидеть, – подчеркнуто деликатно высказался водитель, осваивающий новый автомобиль.

– Обидеть меня можно, только поменяв в настройках имя, – подвела итог знакомству Матрена.

– А это можно? – пошутил Че́ша.

– Можно, – после паузы ответила Матрена. – Если вас не волнует конечный результат, как говаривал очень популярный в свое время шутник. – И, перейдя на деловой тон, продолжила. – Для начала эксплуатации этой транспортной системы вы должны знать только две вещи: кнопка с изображением вопросительного знака предназначена для консультаций, кнопка с восклицательным – для голосовых команд. Нажмите кнопку с восклицательным знаком и скажите: «Запуск» или любое иное слово, которое система голосового управления сможет распознать как команду на запуск двигателей.

– Ого, здесь не один двигатель, – прокомментировал Че́ша и, пропустив мимо ушей скептическое Матренино «хм», нажал нужную кнопку со словами «Ключ на старт!»

Тишина в салоне не нарушилась, но открылись приборные панели, а отъехавшая в сторону створка между сидениями водителя и пассажира явила на бесшумно поднявшемся пьедестале странную ручку. Располагалась ручка очень удобно, и Че́ша сразу же положил на нее руку.

– Двигатель запущен, автомобиль готов к движению, – официальным тоном проговорила Матрена. – Скорость движения регулируется отклонением ручки управления автомобилем вперед-назад, развороты: вправо или влево.

– Ха, – громко сказал Че́ша и отклонил ручку до упора вперед.

Машина резко рванула с места и врезалась в стоящий перед ней автомобиль. Лобовое стекло потрескалось, не скрывало помятый от удара о стоящую впереди машину капот. Горе-водитель посмотрел на хозяина авто, который не выказал никаких эмоций. Может, пребывал в шоке, может, не сомневался: виновник или страховая компания покроет расходы. Че́ша выскочил из автомобиля оценить ущерб, но буквально остолбенел: все машины в исправном состоянии находились там, где и находились и до неудачного старта, и, не понимая происходящего, вернулся на свое место. Назидательный голос Матрены пояснил:

– Система обучения продемонстрировала, как бы обстояли дела, не будь на вашем авто новой современной системы управления, принимающей решение, какие команды выполнять, а какие игнорировать. Продолжим обучение: для начала движения вы нажимаете кнопку «!» и даете команду, которая будет распознана соответствующим образом, а ручкой управления задаете скорость и направление движения. Готовы?

– Готов, – ответил водитель, мельком глянув на абсолютно спокойного пассажира. – Поехали.

Ручка управления засветилась приятным голубым цветом, и на наклон ее вперед автомобиль отреагировал плавным движением, аккуратно объезжая препятствия.

– Вы можете дать команду «Покинуть двор» – и автоматика выберет оптимальную траекторию и скоростной режим, – посоветовала Матрена.

Водитель вопросительно посмотрел на хозяина авто и тот произнес:

– В торговый центр.

– В торговый центр, – дал команду автомобилю Че́ша.

– Ты быстро учишься, – похвалила Матрена, – к этому обычно приходят только на втором уроке.

– Мы уже на «ты»? – поинтересовался Че́ша.

Матрена пропустила ироничное высказывание. По дороге к пункту назначения машина, соблюдая правила дорожного движения, останавливалась перед светофором, когда горел красный или желтый, включала поворотники, перестраиваясь на поворотах, пропускала пешеходов на нерегулируемых переходах.

У торгового центра машина остановилась напротив входа.

– По команде буду ждать в этом же месте, – сообщила Матрена. – Связь через очки дополненной реальности.

Туман

Несмотря на утренний туман, ближе к полудню потеплело. Стояла пусть и не жара, но достаточно прогретый высоким, в это время года даже в Питере, солнцем, воздух практически избавился от остатков ночной и утренней влаги, которые кое-где еще прятались в тени. Здание Частного института психологии с расположенным вокруг него парком было ограждено высоким забором, и, стало быть, имелось немало затененных мест, где прятались от дневного тепла большие клочья утреннего тумана. По аллее, ведущей от лаборатории к главному корпусу, шли двое. Андрей Николаевич Бугров – директор института, крупный мужчина, отвечающий за все происходящее внутри стен подвластного ему заведения, вел себя непривычно. Он семенил за небольшого роста мужчиной, внимательно прислушиваясь к его спокойной речи. И хоть гость заведения говорил тихо, слова его наводили жуть на грозного в иное время директора.

– От имени попечительского совета я должен выразить недовольство состоянием проекта. Вы, милейший Андрей Николаевич, нам уже полгода назад предъявляли оборудование. И я уже даже не говорю о несовершенстве технологии, но у вас, голубчик, нет и практических результатов. Ни одного.

Говоривший медленно шел по вымощенной дорожке, и стук его трости о камень заставлял ежиться большого, влиятельного в иное время директора института, также известного в иных кругах по кличке Бугор. Хоть кличка происходила от фамилии, но статусу его соответствовала.

– Мой зам по науке – самый авторитетный специалист по этой теме – утверждает: невозможно при современной научно-технической базе рассчитывать на меньшие сроки.

Идущий впереди остановился, и директор, едва не наткнувшись на него, поспешил сделать несколько шагов назад. После небольшой паузы глава попечительского совета развернулся, приподнял ручкой трости шляпу и посмотрел в глаза собеседнику, у которого от этого взгляда пробежал холодок по спине, и стало очень тоскливо в области желудка.

– Вас, мой голубчик, – с этими словами говоривший легко коснулся ручкой трости лацкана пиджака директора, – поставили сюда не объяснять неудачи, а обеспечивать решение проблем. Для объяснения неудач мы бы поставили другого, кого не так жалко. Вернее, так: кого жалко еще меньше.

Директор института пытался не встречаться взглядом с главой попечительского совета, но прекрасно понимал бесперспективность этого. А когда встретился взглядом, страх, который, казалось, уже не имел границ, все равно усилился.

– А пригласите-ка ко мне Ефима Павловича. Давно мы с ним не общались, – сказал председатель попечительского совета и, убедившись, что собеседник в достаточной мере осознал свою ответственность, пошел в сторону главного корпуса.

Бугор, сам умевший наводить жуть на своих подчиненных, облегченно вздохнул, физически ощущая, как каждый шаг, разделяющий его с этим худым невысоким мужчиной в дорогом сером плаще и того же цвета шляпе, уменьшает страх, который вызывает это вынужденное общение. Хотя до встречи с этим странным господином, Бугор, прошедший все ступеньки бандитской карьеры, страха не ведал вообще. Да, иначе бы и не поднялся так высоко в криминальной иерархии. Правда, для такой карьеры на столь опасном поприще бесстрашие должно быть подкреплено звериным чутьем. И это чутье подсказывало бывшему бандиту: сей господин более чем просто опасен. Вернее, даже так: этот господин и есть олицетворение опасности.

– Борский, – уже по телефону обратился Бугор к своему заместителю по науке, – тебя Сам зовет.

– Я на месте, – ответил Ефим Павлович, и директору показалось: подчиненный почувствовал страх своего шефа.

– А куда ты денешься, – злобно добавил Бугор в трубку, уже отбив звонок.

Ефим Павлович Борский – заместитель директора по науке, в отличие от своего руководителя, не испытывал благоговейного трепета перед тем, кого директор называл Сам. Он как ученый умел выключать эмоции, когда нужно работать головой. Помогала хорошая осведомленность о ситуации в той отрасли науки, которой он занимался, а также свойственная любому ученому способность к объективному анализу. Это администраторов можно менять по настроению. А ему, доктору психологических наук, сделавшему уже так много по данной теме, замену найти не просто. Если вообще возможно.

Важный гость также объективно оценивал вклад Ефима Павловича в осуществление проекта, для которого институт и создавался. А также хорошо понимал разницу в эффективном взаимодействии с администраторами и с учеными.

– Как же так получается, уважаемый доктор Борский? Вы до сих пор не продвинулись в решении проблемы? – спросил гость, усевшись в кресло в кабинете заместителя директора. – Ваше детище столь малоэффективно, к тому же вы еще и не имеете ни одного практического подтверждения его работы. Ни одного результата.

– Насчет эффективности я бы поспорил… – попробовал возразить хозяин кабинета, но его перебил председатель попечительского совета.

– Я бы выслушал ваши возражения, но наши оппоненты уже добились намного лучших результатов.

– Да, но у них нет моих ограничений. Они осуществляют манипуляции только по согласию, если так можно выразиться, донора, – продолжил настаивать на своем доктор.

– Хорошо, а почему ему для хранения изъятого не нужно промежуточное звено в виде живого организма? Изымают сразу в хранилище.

Последний вопрос заставил Борского потерять концентрацию, и противный, как холодная слизь, страх стал проникать в его сознание.

– Может, потому что он верит в Бога? – выставил последний возможный довод ученый.

– Это бред! Он не может верить в Бога. Он Его знает.

Цаца

Александр Максимович, пока ждал Че́шу в автомобиле, достал записную книжку с тисненым вензелем и, открыв ее на странице «План», задумался ненадолго. Потом ровными красивыми буквами написал: «3. – Цаца» и посмотрел на часы. В этот момент к машине вернулся Че́ша с несколькими пакетами, которые разместил на заднем сидении.

– Между прочим, для этого есть багажник, – напомнила о себе Матрена.

– Нет времени, – перебил ее господин Смирнов и обратился к водителю. – К вам.

Че́ша нажал кнопку управления и сказал Матрене:

– Домой.

– Может, для начала запустишь двигатель? – поинтересовалась та.

– Мне пофиг, запущен двигатель или нет, – бодрым голосом, скрывая смущение от собственной ошибки, сказал водитель. – Не можешь ехать без мотора, запускай.

– Включаю режим управления «Безграмотный водитель», – уколола Матрена. – Направляемся в офис. По дороге продолжим обучение управлению этой свершенной транспортной системой. Кроме известных органов управления, автомобиль имеет интерактивный режим отображения информации на стеклах окон. Он позволяет получать сведения обо всем, куда посмотрит водитель, в голосовом или визуальном формате. Сейчас, например, водитель смотрит на идущую по тротуару блондинку в короткой юбке. Ее имя…

– Переключаем на видеоформат, – перебил Матрену Че́ша, и окна автомобиля покрылись квадратиками, обрамлявшие видимые водителем объекты. Эти квадратики сопровождались текстом с краткими характеристиками объекта.

– Остановимся в ста метрах перед этим переулком, – попросил Александр Максимович, и почти сразу из переулка выбежала девушка.

Она была босиком, в одной руке держала туфли, а другой безуспешно пыталась остановить проезжающие машины.

«Смирнова Оксана Сергеевна, – гласила информация на стекле, – она же SOS, она же Хакнувсе, она же Цаца.

– Поехали, подберем Оксану Сергеевну, – сказал Александр Максимович, как будто заранее знал о появлении беглянки.

Увидев подъехавшую машину, девушка вскочила на заднее сиденье и громко скомандовала:

– Вперед и побыстрее.

– Мы никуда не торопимся, – спокойно сообщил хозяин автомобиля.

Девушку этот ответ явно расстроил, она собралась покинуть машину, но из переулка выскочили несколько парней, явно кого-то преследовавших. По поведению пассажирки можно догадаться кого. В руках парни держали бейсбольные биты. Девушка съехала по сиденью вниз.

– Оксана, снаружи вас не видно, – успокоил Александр Максимович, но тут же открыл окно со своей стороны и обратился к преследователям. – Молодые люди, вам нужна помощь?

Те, услышав обращение, направились к автомобилю. Суровый и раздраженный вид преследователей подсказывал: они явно не ищут бейсбольное поле и биты им нужны не для игры.

– Мужик, ты не видел здесь телку с разукрашенной головой и в лохмотьях? – грозно спросил один из преследователей.

– Вы забыли поставить на ручник свой автомобиль, – прозвучало вместо ответа, и суровый «бейсболист», вдруг потеряв свою воинственность, почесал затылок, пожал плечами и мирно пошел в обратном направлении. Вся компания потянулась за ним.

– Какой автомобиль? – удивилась девушка, – Они же байкеры.

– А это неважно, – пояснил Александр Максимович. – Главное – говорить убедительно, и тебе поверят.

После этого хозяин автомобиля открыл записную книжку и поставил галочку против третьего пункта «Цаца».

– Мы вас внимательно слушаем, – обратился Александр Максимович теперь к девушке, когда свирепая ранее братва мирно удалилась.

– Спасибо и прощайте, – брякнула спасенная и попыталась открыть дверь, но безуспешно.

– Угроза остается актуальной, – констатировала Матрена. – Дверь заблокирована в целях вашей безопасности.

– А это что за виртуальная брехушка? – спросила неожиданная пассажирка, не оставляя попыток открыть дверь.

– Неприемлемый стиль общения, – продолжила Матрена. – В таких случаях я имею право на ответ в виде раскрытия компрометирующей информации. Разрешите представить: Смирнова Оксана Сергеевна, хакер-любитель высокой квалификации…

– Тарахти, тарахти, кукла, все это можно нарыть в сети двумя кликами, – крикнула Оксана. – Хоть фотки мои выложи, мне пофиг.

– Меня зовут не кукла, а Матрёна, – представилась виртуальный ассистент и продолжила, – А еще Оксана любит, когда целуют ее коленки, гладят мочку уха. Также нравится Оксане, когда парень…

– Все-все, – перебила девушка и откинулась на спинку сидения, оставив попытки покинуть авто. – Я все поняла. Извини, подруга. Была не права, погорячилась.

– Согласна, подруга. Мир? – резво отреагировала Матрена.

Девушка хмыкнула и согласно кивнула.

– Продолжаем движение, – попросил Александр Максимович, и Че́ша, немного ошарашенный происходящим, повторил это для Матрены. – У меня вакантна должность секретаря с расширенными полномочиями. Условия лучше рыночных.

– Я работаю только на себя, – буркнула Оксана.

– Знаю, – продолжил потенциальный работодатель, – но вы не работали в команде. Попробуйте – сравните.

– Можете заплатить за полгода вперед? – девушка говорила с вызовом, ожидая отказ.

– Это не мое дело, но зачем вам три миллиона рублей единовременно? – выдал свой вопрос Александр Максимович.

– Три? – удивилась девушка, явно не ожидавшая такой суммы за работу в должности секретаря. – Мне нужно полтора на лекарства племяннику. Но ваше предложение настораживает. И какие такие обязанности у секретаря при этой зарплате?

– Находить информацию о тех персонах, на которые я укажу, знакомиться с почтой, принимать посетителей. Все это в почти свободном графике. Ну и взламывать интересующие меня ресурсы. Но это за отдельную плату, – ответил мужчина и добавил. – Меня зовут Александр Максимович, а это наш водитель-референт Алексей Михайлович…

– Че́ша, – перебил своего начальника водитель и, повернувшись, выставил ладонь для приветствия, непроизвольно давая согласие на сотрудничество, хоть еще не осознавая этого.

– Цаца, – девушка звонко шлепнула по ладони парня.

– Ну, вот. Команда готова, – подвел итог Александр Максимович.

– С чего бы это такие выводы, Сан-Максыч? – не унималась Цаца. – Если у тебя есть Матрена, которая все даже про меня знает, зачем тебе я?

Девушка внимательно смотрела в затылок своему потенциальному работодателю, и тот повернулся.

– Матрена, конечно, хороша, – согласился он, подождал, пока Матрена ответит: «Спасибо, оценили», и продолжил. – Но она работает в правовом поле. А мне нужен человек, который время от времени пересекал бы эти границы и выходил бы за пределы разрешенного, естественно с соблюдением нравственных норм и не конфликтуя с личными ценностями.

– Какое, нафиг, правовое поле? – возмутилась девушка. – Да она про меня…

– Извини, подруга, – вмешалась Матрена. – Это обычный развод. Анализ темперамента плюс логика и еще кое-какие мелочи.

– Остановите, я выйду! – закричала Цаца. – Я не могу находиться в одной машине с этой лживой стервой.

Машина остановилась, и Цаца выскочила. Покидая салон, она услышала миролюбивое:

– До встречи, подруга.

Но девушка махнула в ответ и показала неприличный жест, желая прекратить общение и забыть о произошедшем навсегда. Вслед за девушкой вышли все, поскольку уже доехали до места назначения.

– А зайдем ко мне, – громко сказал водитель, – отметим чашечкой кофе благополучное спасение неразумного, неблагодарного и очень симпатичного создания.

Приглашение застало девушку в тот момент, когда она уверенно покидала двор с твердым намерением не видеть больше тех, кто ее, по сути, спас. Осознав это, девушка решила вернуться и как минимум сказать спасибо.

– Иду я, иду, – раздраженно проворчала она, возвращаясь. – Это не из-за денег. Просто я не хочу быть неблагодарным созданием, а вы реально меня спасли.

– Не сомневаюсь, – сказал ее спаситель абсолютно серьезно, старательно избегая малейшей иронии или неискренности, которые могут стать для девушки поводом уйти.

Оксана, оценив это, глубоко вздохнула и пошла вслед за Че́шей, который, спускаясь по ступенькам, оправдывался за бардак в своем жилище. Но когда оказался на пороге, то замер в удивлении: он явно попал не в свое жилье. Полный порядок, не посещавший это помещение со времен, как туда въехал Че́ша, заставлял поверить в чудеса. Нет, все осталось на своих местах. Но чистый пол, исправная мебель, стол, застеленный недорогой, но опрятной скатертью без крошек и чайно-суповых разводов делали помещение чужим, хоть и очень уютным.

– Как это понимать? – с вызовом спросил хозяин жилища нового знакомого и своего шефа.

– А вы хотели привести гостью в помещение, которое, извините, ничем не лучше хлева? Хотя у хорошего хозяина и в хлеву почище будет, – строго спросил Александр Максимович.

Че́ша не узнавал свою мастерскую. Оказывается, за грудой картин, пустых рам и подрамников, стоящих в углу, скрывался вполне приличный диванчик. Картины и рамы разместились вдоль стены и занимали совсем немного места. Холодильник, который приобрел первичный белый цвет, когда с него стерли грязные пятна, сиял как новый. Чистые шторы завершали картину, благодаря чему помещение уже стало совсем непривычно уютным и очень походило на чужое.

Когда прошел шок, Че́ша показал на дверь в каморку, где он выполнял деликатные заказы, и посмотрел вопросительно на, как он резонно считал, виновника произошедших изменений.

– В такие места не должна ступать нога постороннего, – ответил тот, развеяв тревогу.

– Но как удалось так быстро все провернуть? – поинтересовался Че́ша, оценивая изменения.

– За час сорок восемь минут Гагарин землю облетел, а для наведения порядка в вашей берлоге потребовалась половина этого времени. Согласитесь – это немало, если иметь дело с высококвалифицированными специалистами. А с другими работать не рекомендую, – пояснил Александр Максимович.

Когда все расселись, новый руководитель оглядел своих компаньонов и сообщил:

– Господа, не только я, но и вы уже не сомневаетесь в предстоящей совместной работе. Мы нужны друг другу. Но для этого от нас потребуется быть взаимно откровенными, – заметив напряжение, которое произвели последние слова, Александр Максимович уточнил. – Откровенными относительно всего касающегося дня сегодняшнего и последующих. Случившееся ранее, если оно не влияет на настоящее, – личное дело каждого. И, следуя мудрости: «Хочешь совершенствовать мир – начни с себя», я так и сделаю. Но должен добавить: соглашаясь получить информацию, вы берете на себя ответственность за ее сохранность.

Александр Максимович внимательно посмотрел на Че́шу и Цацу. Последняя глубоко вздохнула, хлопнула себя по коленям и встала.

– Похоже, я все же погорячилась и работа в команде – это не мое.

Цаца пошла на выход, а ее предполагаемый шеф продолжил говорить.

– Конечно, глобальные задачи, стоящие перед нами, не каждому по плечу. И я пойму, если вы сочтете такой вызов для себя неподъемным.

На этих словах девушка уже стоявшая перед дверью, повернулась к следившим за ней мужчинам и заявила:

– Может, кто-то все же попросит меня остаться? Может, кто-то скажет: «Цацочка, ну как же так, мы же без тебя как без рук».

– Оксана Сергеевна, вы нам нужны, но решение за вами, – серьезно сказал Александр Максимович и, глядя в глаза девушки, через паузу добавил. – Но буду рад вашему решению работать с нами.

Цаца посмотрела на Че́шу.

– Цацочка, ну как же так? На кого ты нас оставляешь? Нам без тебя не справиться, – постарался повторить интонации девушки молодой человек.

– Нет, ну если все так плохо, я просто вынуждена остаться, – «поддалась» на уговоры Цаца и вернулась на свое место.

– Продолжим, – удовлетворенно кивнул ей старший. – Я с этого дня Смирнов Александр Максимович…

– Сан-Максыч, – прервала Цаца.

– Предприниматель. Мой, а теперь наш бизнес – это ду́ши. Почему мы будем этим заниматься? На это есть две причины – это правильно и это выгодно. Любой товар, как мы знаем, в розницу стоит дороже, чем оптом. А вот в отношении душ все совсем наоборот. И поэтому – выгодно. Кроме того, душа – это такая субстанция, которой кто-то тяготится, а кто-то не может появиться на свет без нее. И поэтому сей бизнес правильный.

Че́ша и Цаца согласно кивнули. Нет, они не прониклись словами нового босса, но необычность темы делала ее привлекательной.

– Теперь я хотел бы выслушать вас, уважаемые коллеги.

Че́ша откашлявшись, выступил первым:

– У меня масса способностей и талантов. Со скромностью, правда, небольшие проблемы. А с рисованием проблем нет. Думаю, если бы сейчас художников оценивали объективно, то мое имя стояло в одном ряду с самыми великими…

Пламенную речь перебило девичье хихиканье. Тогда Че́ша взял лист, карандаш и, сделав несколько росчерков, протянул рисунок девушке. Та посмотрела на рисунок и, с трудом придя в себя, почти прошептала:

– Откуда ты все про меня знаешь? – Потом перевела взгляд на автора. – Ты реально гений.

– Даже не буду, сударыня, с вами спорить, – «скромно» согласился Че́ша.

Цаца протянула рисунок Александру Максимовичу со словами:

– Здесь все про меня. Добавить нечего. – После этого она стянула сине-розовый парик, из-под которого выпали светло-русые волосы как на рисунке, и добавила. – Я с вами.

– Коллеги, работа в команде подразумевает взаимную ответственность. Поэтому если у вас есть информация о любого вида опасностях и рисках, то лучше сообщить сразу. Чем раньше становятся известны риски, тем легче купировать угрозы. – И Сан-Максыч выразительно посмотрел на девушку.

– У меня вроде все путем, – ответила она, но спохватилась. – Ах, вы про дебилов из клуба? Там все нормально. Они просто повели себя по-хамски с официанткой, я их аккаунты из канала «Грозные байки» перебросила в канал «Голубые знакомства».

Сан-Максыч достал свою книжку с теснением и аккуратно вырвал страничку с планом. Положил в пепельницу и поджег зажигалкой. Листок бумаги быстро темнел, но ровные буквы исчезали еще до того, как их коснулось пламя.

«Белый зонт»

– Господин генеральный директор, а как насчет названия фирмы? Как-то неправильно соглашаться работать, не зная, где, – спросила Цаца, добавив в голос официоза.

– Я предлагаю назвать просто и со вкусом, – вмешался Че́ша, – «Купим вашу душу».

– Очень хорошее название, – прокомментировала будущая коллега, – особенно с учетом аббревиатуры КВД.

– А чем тебе не нравится КВД? – удивился автор идеи.

– Хорошее название, говорю, только с кожвендиспансером могут перепутать.

– Друзья, – вмешался вдохновитель и, само собой, руководитель фирмы, – не будем ссориться по пустякам. У нас еще будут серьезные темы для споров. И не только в названии, но и в разговорах не стоит употреблять слово «душа». А название фирмы непринципиально. – Александр Максимович посмотрел на свой зонт, который очень походил на трость. – Пусть будет «Белый зонт».

Че́ша взял еще один лист бумаги, и через несколько секунд на нем появился белый зонт.

– Я не представляла, как это можно нарисовать ветер, – воскликнула Цаца, глянув на рисунок.

– Это ты меня еще в драке не видела, – художник расплылся в улыбке, польщенный похвалой.

* * *

Офис фирмы «Белый зонт» расположился на первом этаже того же дома, где располагалась и мастерская Че́ши. Очевидно, у гендиректора имелись соответствующие средства, и результаты ремонта и оформления офиса выглядели весьма убедительно и более чем «просто достойно». Гость даже на секунду не должен усомниться в солидной истории этой надежности компании. Современность интерьера в сочетании с элементами, которые указывали на долгий путь в бизнесе, создавали атмосферу доверия. А помогали этому фотографии, на которых запечатлен генеральный директор с различными известными личностями в разные годы их жизни.

Когда Че́ша первый раз вошел в офис, его поприветствовала элегантная русоволосая красотка в безупречном офисном костюме. Весь ее вид показывал высокий статус компании, поскольку компания может себе позволить такого секретаря. Че́ша «включил ловеласа»:

– Сударыня, а мы, часом, не встречались раньше?

«Сударыня» перестала улыбаться и плюхнулась в кресло.

– Надо же, каким дебилам достается талант, – ответила секретарша голосом Цацы.

– Уже и пошутить нельзя? – промямлил Че́ша, оправдываясь за реальную глупость подката.

– Если ты это блеяние называешь шуткой, то еще больше меня разочаровываешь, – отрезала коллега.

В общем, офис начал свою работу.

А это значит, в первую очередь потянулись сюда те, кто зарабатывает на офисном планктоне: поставки и обслуживание кулеров и кофемашин, смена картриджей и поставка бумаги, клининг и климат, парфюмерия и косметика, таблетки от всего и для всего, а также приворот и отворот, предсказания конца света и, само собой, гарантия его пережить за соответствующую плату.

И жизнь в офисе потекла своим чередом.

Странная история

Настало время, уважаемые читатели, мне, автору, сказать несколько слов о событиях, которые начинают разворачиваться на наших глазах. Я стараюсь описывать лишь те события, свидетелем которых являлся. А если и пользуюсь какими-то дополнительными источниками информации, то лишь достойными, по моему мнению, доверия. Тем не менее не все происходящее я могу объяснить с точки зрения логики. Жизнь – штука сложная, и лишь малая толика виденного или используемого нами может объясняться логикой, опытом и даже наукой. Очень многие из нас, например, не знают, откуда в розетке берется электричество или как в холодильник попадает холод, но это совсем не мешает нам пользоваться и тем и другим.

Так и в этой истории. Если есть возможность поведать о причинах происходящего, то разъяснения непременно последуют. А когда у меня нет предположений, почему Оксана, такая независимая и работающая исключительно на себя, вдруг согласилась присоединиться к команде «Белый зонт», то так и говорю:

– Я не знаю. Могу только предполагать.

Скорее всего, нужные ей деньги на лекарства для племянника не являлись сколько-нибудь веской причиной, поскольку она и сама могла быстро заработать такую сумму. Более того, пройдясь по своим должникам, легко набрала бы столько и без нарушений личных принципов: работать только на себя, не зависеть от кого бы то ни было, не верить никому.

Подозреваю, Цаца и сама до конца не понимала причины, побудившие ее сначала вернуться поблагодарить, а потом и ввязаться в это однозначно сомнительное предприятие. Любой человек, даже самый независимый и самодостаточный, хочет иметь свой «домик», оказавшись в котором, он обретает мир и покой. И неважно: покой этот реальный или иллюзорный. Вот я и думаю – может, Оксана Сергеевна, она же Цаца, она же SOS, она же Хакнувсе, подсознательно почувствовала: эта компании, пусть и на время, может быть для нее такой тихой гаванью. Хотя поручиться в абсолютной верности моих рассуждений я не могу.

Вот с решением Че́ши присоединиться к внезапно возникшему прожекту все, на мой взгляд, обстоит куда проще. Хоть он тоже по жизни одиночка, но будучи натурой творческой, всегда желал достойных оценок своим творениям. Достойных – означает только восхищенных. Ну или с признанием его таланта как минимум. Любую иную оценку он считал неприемлемой. Ибо критические замечания лишали его желания творить, а не творить он не мог, даже осознавая недоступность своих работ широкому кругу любителей живописи. И перспектива общаться постоянно с людьми, которые могут хвалить результаты его труда, не оставила ему выбора. Тем более и странный господин, и не менее странная девушка были еще и интересны Че́ше.

С самим же главой компании, как мне подсказывает опыт, разбираться нам придется еще очень долго. Вряд ли мы достоверно узнаем о его прошлом, кроме того, как это прошлое проявится в его суждениях, поступках, привычках, а также в разных мелочах. Пока же известно только его имя, а также прозвища: Сан-Максыч от Цацы и Босс от Че́ши. И еще тот, кого мы уже знаем под именем Александр Максимович, хорошо осведомлен: после первых же успехов фирмы обязательно объявится Оппонент. Он всегда появляется, когда кто-то творит добрые дела, и к этому нужно быть готовым.

Но раз уж я взялся рассказать эту историю, то вернемся к повествованию.

* * *

После решения первоочередных вопросов страница из записной книжки с выполненным планом сгорела в пепельнице. Генеральный директор решил обратиться к персоналу:

– Друзья, прошу минуту внимания. Проведем производственное совещание. Не сомневаюсь, вы ребята умные и самостоятельные, поэтому в каждом отдельном случае сможете впредь самостоятельно находить правильные решения. Но я бы все-таки хотел рассказать вам о бизнесе, которым мы будем заниматься. Первое: наш бизнес абсолютно легальный. Я считаю, вас не напугает дело, в котором пришлось бы немного конфликтовать с правоохранительной системой. Естественно, имеются в виду конфликты, которые не противоречат вашим этическим нормам и моральным принципам.

– Вопрос, – Цаца, как послушная ученица, подняла руку, и когда главный кивнул, спросила. – Вы против нарушения закона, а как же тогда мои обязанности, которые потребуют, как мне кто-то сказал недавно… – Девушка изобразила, будто вспоминает, а потом процитировала, – «пересекать границы… правового поля»?

Цаца округлила глаза и захлопала ресницами, демонстрируя выражение лица, которое можно описать, как «невинность в сочетании со стремлением познать этот мир».

Сан-Максыч видел иронию, но ответил серьезно:

– Вы, Оксана Сергеевна, пропустили в цитировании моего высказывания слова «время от времени». А сие означает – пересекать границы правового поля вам придется в виде исключения. А сейчас я говорю о глобальных и основополагающих правилах.

Цаца опять подняла руку.

– Вопрос. Насколько часты могут быть эти, как вы выразились, исключения из правил?

Александр Максимович глубоко вздохнул:

– Бывают правила, исключений из которых больше, чем самих правил. Но вернемся к нашему виду деятельности, который не только не регламентирован законодательно, но даже не признается существующим. Сразу, предваряя возможные вопросы, объясню: нарушений действующих порядков коммерческого оборота душ человеческих не предусмотрено ни одним законом ни одного государства на этой планете. И ежели придется нам пересекать границы дозволенного, то лишь в той степени, которая обеспечит свободу и безопасность всех работающих в фирме и обращающихся к нам.

Интересные штучки

– Теперь перейдем к орудиям, так сказать, труда, – с этими словами директор открыл ящик и выложил на стол две очень хорошо выполненные визитки. На визитках имелось только имя и название фирмы. По одному экземпляру на каждого.

– Почему только одна визитка? Как я знаю, визитки нужны для раздачи всем своих контактов, – резонно заметил Че́ша.

– Похоже, здесь встроен чип, – предположила Цаца. – Эдакая электронная визитка. Прикладываешь к мобильнику, и автоматом скачивается информация о контакте на чужую мобилу.

Генеральный одобрительно глянул на «хакера высокой квалификации», как ее охарактеризовала Матрена. Цаца почувствовала одобрение, но, похоже, высказав предположение, она не была уверена в своей правоте.

– Да ладно, – воскликнула девушка, а потом предложила Че́ше. – Лови мой контакт. – А когда тот не понял, пояснила. – Даю тебе мой номер телефона. – И приложила свою визитку к смартфону коллеги.

На экране мобильника появилось диалоговое окно с вопросом о согласии загрузить контакт Оксаны Сергеевны Смирновой. Че́ша подтвердил, и следом появился нужный контакт с хорошим фото.

– Видишь, как удобно, – заявила Цаца, прикладывая теперь карту к своему аппарату.

Немного постучав пальцем по дисплею своего смартфона, она показала Че́ше результат – на ее смартфоне коллега увидел копию экрана своего мобильника.

– Вот твои контакты, – комментировала хакерша, глядя на экран своего девайса. Вот твои приложения. Фотки смотреть не буду. Честно. Можешь не напрягаться.

– Объясните эту хрень? – не понял происходящего молодой человек и уставился на своего босса.

– Объясни, – попросил тот Цацу.

Девушка вздохнула, как вздыхает отличник, которого просят в сотый раз разъяснить последнему двоечнику элементарную вещь.

– Я приложила карту к твоему смартфону, и он через NFC запросил диалог, вроде как для передачи данных моего контакта, ты дал согласие, но это согласие относилось и к разрешению дистанционного управления твоим смартфоном. – И, полюбовавшись растерянностью напарника, сообщила. – Да, не переживай ты так, удалила уже твои данные. И фотки, еще раз повторяю, не смотрела.

– Да сдались тебе мои фотки? – Че́ша и сам не понимал, почему он так раздражается. – За своими следи. Думаю, там есть чем полюбоваться.

Цаца ничего не ответила, и Че́ша немного устыдился своего поведения.

«Но не извиняться же, если тебя обвели вокруг пальца», – подумал художник и, взяв лист, нарисовал себя грустным и несчастным.

Оксана посмотрела на рисунок и по-матерински прижала его голову к своей груди.

– Бедный мальчик, никто его не любит, – проговорила она сердобольно, Че́ша не стал вырваться, а только тяжко вздохнул.

Сан-Максыч наблюдал за этой «трогательной» сценой недолго.

– Хватит, прекратили эту «сантубарбару». Продолжим. Вот это ваши специальные средства, – сказал он и положил на стол два очень компактных футляра для очков.

Молодые люди, имеющие уже некий опыт, с подозрением посмотрели на очередную новинку. Когда открыли очечники, в них очки и оказались. Че́ша первым надел предложенный девайс. Стекла были прозрачными, оправа легкая, но ничего особенного в них не имелось. Спустя минуту детальных изучений Че́ша нашел-таки скрытую кнопку, которую и нажал. После этого стекла очков превратились в мини-дисплеи.

– Ух ты! – воскликнул молодой человек и посмотрел на Оксану.

Программа тут же распознала лицо и текстом обозначила: «Ваш контакт. Цаца».

– В смысле, «ух ты»? – не понимала Цаца, пытаясь разобраться с приспособлением.

– Режим «Объект без одежды» – это круто, – ответил парень, в упор разглядывая коллегу.

– Раздевать глазами – это точно твое, – ответила безразлично Цаца, но отошла и села за монитор.

– Нет такого режима, – отрезал босс, которому уже изрядно надоели эти детские шалости, и продолжил инструктировать. – Короткое нажатие активирует текстовый режим, длинное – голосовой. Естественно, виртуальный ассистент…

– Нет, – прервала директора Цаца с надеждой в голосе.

– Да, – произнес с нажимом тот, – Матрена. Вы уже с ней знакомы, к тому же есть возможность дистанционного с ней общения.

– Я тоже рада приветствовать тебя, подруга, – раздался знакомый голос, который девушка слышала через заушник, прижатый дужкой.

– А как я-то рада, – ответила Цаца, изображая наивысшую степень искренности.

– Привет, привет, – поздоровался в свою очередь со знакомой Че́ша.

– Вот и замечательно, – заключил босс. – Дальнейший инструктаж продолжит Матрена.

Сан-Максыч прошел в свой кабинет, а Матрена предложила обратить внимание на стол с разложенными там иными штучками.

– Возьмите авторучки. В них, как вы понимаете, встроены трекеры, которые могут отслеживать местоположение любым доступным способом связи, а также в автономном режиме. Кроме того, в настройках вам надлежит установить сигнал опасности (написанное слово, жест или сочетание нажатий на специальную кнопку), который я приму и передам куда нужно в соответствии с ситуацией. Естественно, это только в случае, когда ваши солнцезащитные очки…

– Какие они, нафиг, солнцезащитные? – прервал Че́ша, разглядывая абсолютно прозрачные стекла.

– Очки, которые вы держите в руках, имеют стекла типа «хамелеон», меняющие степень затемнения в зависимости от степени освещенности. А также имеется возможность их перевести в режим зеркальных стекол. Вот так. – И стекла превратились в зеркало с одной стороны, оставаясь абсолютно прозрачными с другой, а «инструктор» по «интересными штучкам» продолжила:

– Кроме этого имеются режимы ночного видения и наблюдения в инфракрасном спектре. Надеюсь, вам не нужно объяснять, зачем это нужно…

– Почему не нужно? – перебил Че́ша.

– Подруга, объяснишь потом или могу перейти на режим объяснения для чайников. Но это в три раза дольше, – парировала Матрена, обратившись к Цаце.

– Да пошутил я, – отозвался вступивший в дискуссию молодой человек.

– Да поняла я, просто с шутками у тебя еще хуже, чем с физикой, – ответила виртуальная ассистентка.

Че́ша посмотрел на коллегу в поисках помощи, но та многозначительно подняла брови, и это могло значить только: «Молчу-молчу».

– Продолжим, – опять деловым тоном сообщила Матрена, – в темных футлярах лежат наушники.

– И для чего они? – поинтересовался Че́ша.

– Для преобразования звуковых колебаний в электромагнитные, – ответила инструктор и, дождавшись удивленного взгляда от слушателей, который означал «и все?», добавила:

– Вне зависимости от расстояния до источника звука. И это расстояние может быть любым. В пределах прямой видимости до источника звука будет обеспечена отличная слышимость. А также наушники могут считывать звуки с динамиков смартфонов, планшетов и ноутбуков. Короче, с любого устройства, которое имеет динамики.

Пока слушатели осмысливали сказанное, Матрена двигалась в своих инструкциях дальше:

– А теперь обратите внимание на офисные кресла. Думаю, вы догадываетесь: они только с виду кажутся обычными. На самом деле это устройство может разгоняться до скорости сто километров в час за шесть и шесть десятых секунды…

– Серьезно? – с удивлением спросил Че́ша, присаживаясь на кресло и ощупывая его.

Матрена хмыкнула и ответила:

– Ты не только шутить не умеешь, но и шуток не понимаешь.

Цаца, уже не сдерживаясь, громко засмеялась.

– Про все остальное правда, – закончила объяснения Матрена, и коллеги сняли очки.

– Интересные штучки, – отметил Че́ша.

– Согласна, – ответила Цаца и аккуратно забрала свои девайсы.

Че́ша последовал ее примеру.

Гоша

Гоша с детства знал: он будет большим человеком. С тех самых пор, когда еще даже не понимал толком значение этих слов – «большой человек». Просто периодически слышал, как мама или папа с придыханием произносили эти слова в чей-то адрес. Вот это благоговение вызывало в нем желание стать тем, о ком с таким же с восторгом когда-нибудь будут все говорить.

Став постарше, Гоша начал читать книги. И предпочитал он те, в которых про больших людей писалось. Но никакой закономерности между такими разными людьми, добившимися власти, он не находил. Кто-то получил великолепное образование, а кто-то едва осилил грамоту. Кто-то был красив и статен, кто-то неказист и даже уродлив. Одни блистали талантами, другие вообще ничем не выделялись из окружения.

Чуть позже, осмысливая прочитанное о различных персонажах, властителях судеб, Гоша понял главное – их всех объединяла жажда власти и своевременное осознание этой собственной черты.

И это открытие парень пережил как самое большое потрясение и знак: важно ни на секунду не забывать о своей цели. И пока он осмысливал, как этой цели добиться в стране, где вроде как провозглашаются иные ценности, сама страна перестала существовать. И Гоша вдруг подумал: «А может, власть – это деньги?»

Но после нескольких попыток подняться выше мелкого бизнеса осознал: путь к статусу «большой человек» не лежит через бизнес. Только политика – это та область, где можно добиться амбициозной цели.

Да, здесь толкаются локтями, ставят подножки, затаптывают споткнувшегося, стреляют в спину тем, кто вырвался вперед. Все это Гоша воспринимал как норму, поскольку не будь всего этого, любой бы мог добиться власти. А власть, она не для всех, а лишь для истинно ее жаждущих. Посему власть можно и должно только брать: силой, угрозами лестью, унижением, предательством – неважно. Все средства хороши.

И Гоша, ничуть не сомневаясь, женился на милой и привлекательной однокурснице. Но такой она была ровно до того момента, пока не накачала грудь, попу и губы. Отсутствие чувств с обеих сторон компенсировалось для Гоши приближением к папе жены – важному чиновнику в значимой губернии, а для Анжелы – свободой от родительской опеки.

Так они и жили свободно и радостно, пока Анжела не узнала вдруг о своей беременности. К тому же срок уже не позволял от ребенка избавиться. Вице-губернатора – папу Анжелы – рождение внука невероятно обрадовало и даже отвлекло от очередной молоденькой любовницы, но лишь на время. Активное участие вице-губернатора в судьбе внука закончилось, когда на экзотическом острове счастливый дедушка умер во время любовных утех, приняв перед этим изрядную долю лекарств, этим утехам способствующих.

Смертью тестя Гоша воспользовался по полной. На траурной церемонии ему удалось поручкаться с очень большими людьми, которые, успокаивая членов семьи усопшего, обещали покровительство и помощь. Благодаря этой помощи Гоша стал сначала советником губернатора одного из субъектов федерации, а затем и директором департамента в федеральном министерстве.

В своем стремлении к власти про семью Гоша почти не вспоминал и не заметил, как вырос сын. Ничем не примечательный нормальный парень. Никакого толку от такого «нормального» сына Гоша не видел, кроме возможности породниться с кем-то из нужных людей. Но «нормальный» сын и здесь оказался самим собой и привел в дом никакую, по части связей или родства, жену. Хорошенькая и обаятельная женщина сделала сына Гоши счастливым, но только не это требовалось чиновнику. И он, мягко говоря, вычеркнул семью сына из круга общения. Поэтому стало полной неожиданностью приглашение на крестины внучки. А той уже, оказывается, исполнилось полгодика.

Гоша не очень-то и желал встречаться с невесткой и сыном, но жена, редко на чем настаивающая, категорически потребовала явиться на мероприятие. И Гоша пропал. Подержал в руках совсем маленького человечка, который с полным доверием, в отличие от своей мамы, смотрел на деда. Внучка показала язык, сказала «Бр-р-р-р» и засмеялась звонко. Мать, не отходившая от ребенка ни на шаг, очень удивилась такому общению с дедом, поскольку не слышала от дочери подобного.

После этого Гошу будто подменили. Перед глазами у него постоянно стояла улыбка внучки. Его только назначили на место руководителя федерального агентства под конкретный проект, где в его обязанности входило «не замечать» некоторые недочеты и согласовать выделение очень немалых бюджетных сумм нужным фирмам. Но исполнители уж слишком явно игнорировали условия тендера и получили от ворот поворот. Подрядчик обратился куда надо, и Гошу вызвал к себе очень важный человек. Этот очень важный человек долгое время курировал Гошу и даже испытывал к тому почти теплые чувства, несмотря на громадное различие статуса.

Хозяин, одетый по-домашнему, разговаривал по-дружески. Спросил гостя про дела, и когда тот начал отчитываться, в какой-то момент перевел тему на личные заботы. Внимательно послушав про внучку, собеседник остановил Гошу жестом, немного помолчал и произнес:

– Ты знаешь, как я к тебе хорошо отношусь, – Гоша напрягся, понимая, сейчас ему сейчас дозволено только согласно кивать. – Я не только хорошо отношусь к тебе, но и имею на тебя определенные планы. Мы будем уходить и нам нужно оставить на своих местах людей, которым доверяем. Власть же штука коварная – ты от нее отошел, и уже кто-то иной может воспользоваться и тебя прижать к ногтю. Всех есть за что прижать. А чем больше у тебя власть, тем больше причин бояться разбирательств. Поэтому нужно после себя оставлять людей надежных. Ты надежный.

Очень большой человек говорил тихо, и приходилось прислушиваться. Он сделал пуазу, налил в бокалы коньяк.

– Я понимаю, сколько будет желающих потоптаться на нас, но компромат у меня на всех имеется, и подмочить мою репутацию им вряд ли удастся, – Хозяин посмотрел в глаза, и Гоша выдержал его взгляд. – И на тебя есть, но я знаю: тебе можно доверять и без этого. Поэтому мне важно знать, как у тебя дела. Тут люди приходили. Жаловались, мол, большие деньги потеряли. Очень большие. Но не в деньгах дело. Я все гадал о причинах произошедшего. Это для меня важнее. А вот теперь поговорил с тобой и понял. Ты, Гоша, со мной откровенен, и я это ценю. И слабость твою понимаю. У кого их нет? Но я тебе уже говорил и еще раз повторю, у меня на тебя очень большие планы. Поэтому по отношению к этому… – собеседник постучал себя по груди. – Нужно принимать меры.

Гоша проникся, но пока не понимал сути требования хозяина.

Тот протянул визитку.

«Смирнов Александр Максимович. Генеральный директор. „Белый зонт‟».

Выгодная сделка

Уже сидя на заднем сидении служебного лимузина, Гоша вертел в руках полученную визитку. Советы и рекомендации таких людей, как его покровитель иначе как приказ не воспринимаются, каким бы мягким тоном они ни произносились. Это Гоша, шагающий много лет по лестнице, ведущей к власти, понимал как никто другой. А еще понимал: каждая следующая ступенька у́же предыдущей и не оступиться становится все сложнее. Этот разговор означал: вторую оплошность не простят.

После одиннадцати в графике руководителя федерального агентства имелся перерыв до двух часов, и пришлось вспомнить о наказе важного человека. В такой ситуации машину следовало оставлять в нескольких кварталах от указанного адреса. И через несколько минут Гоша оказался у небольшого здания в тихом переулке. Отсутствие вывески или рекламы только придали искомой фирме солидности.

Оксана Сергеевна через камеры наблюдения заметила солидного мужчину, который, осмотревшись, вошел в здание.

– Мне нужен Александр Максимович, – хорошо поставленным голосом руководителя возвестил о себе гость. – Фирма «Белый зонт», я не ошибся?

Секретарь вышла навстречу с самой искренней улыбкой из всех имеющихся в ее арсенал и поинтересовалась:

– Как вас представить?

– Иван Иванович, – прозвучало в ответ, и девушка набрала это на своем планшете.

А еще там же появился дополнительный комментарий от умных очков: «Григорий Алексеевич Васин, глава федерального агентства. Состоит в кадровом резерве высшего уровня».

Когда посетитель прошел в кабинет шефа, Цаца вернулась за свой стол и внесла в журнал посещений: «Иванов Иван Иванович». Это был уже далеко не первый Иван Иванович, который посещал офис.

Директор фирмы, встав из-за стола, поприветствовал посетителя и предложил присесть в кресло возле небольшого столика.

– Коньяк, сигару?

– Мне еще на работу, и я предпочитаю здоровый образ жизни, – ответил «Иван Иванович» и, немного подумав, спросил. – Я надеюсь, процедуры конфиденциальности у вас соблюдаются в полном объеме?

– Иван Иванович, когда занимаешься таким бизнесом, то высокий уровень конфиденциальности есть основа, так сказать, фундамент успеха. Я вам больше того скажу, никто без приглашения или рекомендации здесь не появляется, – Александр Максимович говорил это таким тоном, который не должен оставлять у собеседника даже намека на сомнение.

Гоша, как и любой чиновник, очень чутко реагировал на интонации и, если требовалось, сам мог изобразить подобное. Но его это убедило, к тому же он доверял протекции такого (здесь даже мысленно Гоша сделал ударение) человека, как его покровитель. Поэтому можно расслабиться и перестать беспокоиться о надежности фирмы. Однако совсем отвлечься не давало состояние дискомфорта, которое он испытывал, поскольку находился в несколько дурацком положении. А как иначе, если пришел в компанию, где должны вроде бы чем-то помочь, но о профиле ее деятельности понятия не имеешь? Не спросишь ведь на входе: «А чем вы вообще занимаетесь?»

Как-то не солидно. А потом и вовсе не удобно признаваться в незнании.

Но чиновничий опыт учит многому, в том числе дает навыки, как действовать, когда не имеешь представления о происходящем. И самый простой принцип: не представляешь общей темы – уходи в несущественные детали. Тогда поймешь о чем речь, не выдавая своей неосведомленности. Вот и сейчас, даже не представляя вида деятельности фирмы, Гоша спросил:

– Я бы хотел иметь представление, как все это происходит? Если так можно выразиться, более детально.

Хозяин кабинета пригласил пройти на рабочее место и, придвинув ближе к гостю полированную деревянную шкатулку размером чуть больше книги, пояснил:

– Вы кладете сюда ладонь, и, как только красная лампочка станет желтой, процедура закончена. – И, увидев во взгляде посетителя вопрос, директор вынужденно продолжил. – И ваша душа отправляется в это хранилище.

«Вот, оно как! – с ужасом осознал, зачем пришел, Гоша. – И как же тогда без души жить?»

Скрывать эмоции – это первое, чему учится чиновник. Но думать пришлось очень быстро. Выходит, очень важный человек послал сюда Гошу, чтобы тот оставил здесь свою душу. И вариантов только два: наплевать на покровителя, но тогда о карьере однозначно можно забыть. А можно и оставить душу, но жить придется без нее.

«А часто ли, если можно так выразиться, я пользовался душой? – спросил себя посетитель, – вот, когда внучку увидел, тогда тепло на душе стало».

Вспомнить это, конечно, приятно. Но память тут же подкинула и то, каких дров после этого он наломал. И Гоша сделал выбор.

– Я бы хотел знать финансовую сторону данного мероприятия.

– Шесть миллионов. Это стандартная цена, – ответил Александр Максимович и, нейтрально улыбнувшись, добавил. – Я бы мог сказать – рыночная, если бы кто-то, кроме нас, занимался подобным бизнесом.

– Меня это устраивает, – согласился посетитель, – но боюсь, у меня нет с собой столько наличными…

– Это мы вам платим, – очень деликатно пояснил директор.

– Тогда давайте приступим, – уже совсем по-деловому предложил гость.

Направляясь к своей машине, Гоша пытался почувствовать изменения, после того как ладонь его ощутила тепло деревянной крышки полированной шкатулки и загорелась желтая лампочка. И не ощущал никакого отличия от обычного своего состояния.

«Может, мошенники?» – подумал Гоша, но, посмотрев на экран смартфона, где появилось сообщение о пополнении счета на шесть миллионов, вообще перестал думать на эту тему.

Белые ночи

Артур Адиславович Антипов любил это странное место, где за белые ночи летом приходилось расплачиваться черными зимними днями. И то и другое, по его мнению, указывало на зыбкость любых категоричных оценок. Если даже по вопросу о тьме ночью и свете днем нет возможности вынести определенное суждение, то все остальные утверждения тем более не могут быть однозначными.

Мрачность погоды и некое тщеславие, приправленное хорошим образованием обитателей этого места, также весьма нравились господину Антипову. Именно с тщеславием нравилось ему работать. Все это и еще много различных мелких обстоятельств побудили Артура Адиславовича, имеющего интересы в различных местах, разместить свою головную организацию в этом городе. Частный институт психологии занимался изысканиями в наиважнейшей для него проблеме – извлечение души человеческой без согласия её обладателя.

Конечно, можно и купить, но душа, пройдя через справедливую сделку купли-продажи, если так можно сказать о торговле душой человеческой, теряет некоторые свои кондиции и становится непригодна для определенных задач.

Но этот прохвост Борский задал вопросы, имеющие право на существование, и выяснить, как оппонент решил задачу хранения душ без использования живых организмов, было бы очень желательно. Да и вообще быть в курсе дел конкурента всегда дело очень полезное.

Но как это сделать?

Надеться на банальный промышленный шпионаж не приходилось, поскольку оппонент – как выяснилось, теперь он зовется господин Смирнов – нанимал персонал исключительно самостоятельно, и, значит, устроить к нему своего человека не представлялось никакой возможности. Но почему бы не наведаться в его офис и не побеседовать с персоналом. Естественно, когда руководителя там не будет.

Поэтому господин Антипов и решил совершить такой визит в фирму с названием «Белый зонт» при ближайшем посещении первопрестольной. Но такое посещение было сорвано противопожарной сигнализацией, сработавшей в неподходящий момент. Случайность или нет – Артур Адиславович не стал разбираться и отложил беседу с персоналом фирмы-конкурента в долгий ящик.

Душа болит

На специальные мероприятия Александр Максимович выходил через отдельный вход. Во-первых, он не хотел пугать коллег своим часто неприглядным видом, который мог бы вызвать подозрения в странном образе жизни руководителя, часто требующим далеко не делового стиля одежды. А, во-вторых, подчиненные, которые не знают на месте ли шеф, по его мнению, более организованы.

Сигналом к особому виду операции служила произнесенная вслух или мысленно фраза «Душа болит» на расстоянии менее одной тысячи восьмисот пятидесяти километров от офиса. На специальном приспособлении, похожем на шкатулку из лакированного дерева, загоралась красная лампочка, и раздавался приятный перезвон. Тогда босс надевал очки, а Матрена рисовала ему маршрут в ту точку, где соответствующая фраза прозвучала.

Вот и сейчас, как только прозвучал сигнал, Сан-Максыч водрузил на нос очки, которые немедленно указали место назначения – буфет на Ярославском вокзале. Пришлось одеться под стать большей части посетителей железнодорожного вокзала: приезжих, встречающих этих приезжих, а также жителей предместий и области, работающих в Москве. И хоть до места назначения максиму двадцать минут пешим ходом, спешащий на вызов Сан-Максыч решил вызвать такси, дабы не привлекать к мероприятию Че́шу. Правда, на Сретенке перед Сухаревской площадью образовалась глухая пробка и пришлось оставшуюся часть пути, которая теперь стала длиннее, чем от офиса, добираться пешком.

Благо, у того, кто произнес знаковую фразу, как это часто бывает, срочных дел не намечалось, а собеседники, желающие составить компанию и угоститься дармовой выпивкой, имелись в избытке. Искомого персонажа Сан-Максыч выявил сразу, и это тут же и подтвердила Матрена:

– Старик в плаще и кепке – клиент, остальные – собутыльники.

Сан-Максыч поднял воротник куртки и, опустив кепку на самые брови, подошел к столику, за которым кампания картинно вздыхала под исповедь старика, не забывая разливать по стаканам горячительное.

Выделив среди слушателей заводилу, специалист по приобретению человеческих душ дернул того за рукав и шепнул на ухо:

– Убери компашку от моего клиента. – И для убедительности сунул тому в карман три тысячные купюры.

Мужичок, проверив полученную сумму, согласно кивнул и обратился к «коллегам»:

– Мужики, есть дело.

Компания быстро растворилась, но заводила вернулся и попросил Сан-Максыча:

– Это не мое дело, конечно, но дед-то нормальный. Ты бы без мокрухи только… если можно… – но под пристальным взглядом собеседника внезапно сник и исчез.

– Извините, уважаемый, – обратился Сан-Максыч к старику, который находился уже в изрядном подпитии, – вы не подскажите, на Тверь с какого пути поезд уходит.

Старик собрался с мыслями и посмотрел на обращавшегося к нему мужчину. Тот выглядел вполне интеллигентно: в очках и кепке.

«Приезжий, наверное», – подумал старик и протянул руку для приветствия.

– Виктор Сергеевич, – сказал он солидно, пожимая руку. – Бывший интеллигентный человек. Пенсионер и бездомный.

– А деньги на водку откуда? – поинтересовался неожиданный собеседник.

– А! – Старик махнул рукой и потянулся за бутылкой, но та оказалась пустой.

– Давай мою, – предложил незнакомец в кепке и плеснул в стакан Виктора Сергеевича янтарную жидкость из красивой фляги, обтянутой кожей.

Тот понюхал налитое, удовлетворенно кивнул и одним махом выпил. Потом прислушался к себе и с сомнением посмотрел на нового знакомого, а потом по сторонам, на свои ладони и опять на собеседника.

– Ты чем меня напоил, вражина?! – завопил он – Да, я трезвею на глазах. Как так? Получается, я столько денег на ветер выбросил… Пил, пил и… трезвый?!

– А пил-то зачем? – мирно поинтересовался незнакомец.

– А как не пить, когда душа болит? Дочь свою долю в моей квартире продает. Или, говорит, три миллиона плати, или я на свои восемь квадратных метров, положенных мне по наследству, вселяю специальных соседей, которые тебе жизни не дадут. Срок – послезавтра. – Старик посмотрел в пустой стакан, потом на мужчину напротив и с тоской вздохнул, осознавая свою трезвость. – Я все деньги в банке снял, плюс кредит обещали дать, а потом раз – и не дали. Вот я и пропиваю наличность, дабы в жизнь без жилья войти в пьяном виде.

– Душу продай, – вдруг неожиданно предложил приезжий.

Сказал серьезно и по-деловому, как говорят, когда предлагают сделку: продать или купить, например, мотоцикл с коляской или буфет старинный из массива дуба. Однако предмет купли-продажи смутил Виктора Сергеевича.

– А как же потом без души? – оторопел он.

Сан-Максыч облегченно вздохнул, понимая ту часть беседы, где разговор про «не верю я во все это» и «прекрати говорить антинаучные глупости» на этот раз резво проскочили.

– А душа тебе сейчас зачем? Ты же вдовец. Дочь и внуков любить?

– Райка не хочет детей. Она фри-чайлд, – еле выговорил старик незнакомое слово по слогам и чертыхнулся. – Или как это они сейчас называют, когда детей не хотят и только о себе и думают? Ее любить предложишь? Она отца без жилья оставляет! – Потом посмотрел на «покупателя». – А денег-то сколько?

– На выплату доли дочери хватит и еще на жизнь останется, – подвел итог разговору представитель странного бизнеса. – Жду в любое время по адресу на визитке. Здесь недалеко.

Старик рассматривал визитку и не заметил, как автор странного предложения исчез. На небольшом прямоугольнике из бумаги был адрес и надежда на спасение.

«Пешком совсем недалеко», – подумал мужчина, положил визитку на стол, понимая: решение он уже принял.

Из здания вокзала Александр Максимович вышел к поездам, так работала сегодня система входа-выхода. Когда Сан-Максыч проходил между зданием и железнодорожными путями, его окликнули запыхавшиеся от быстрого бега молодые мужчина и женщина, груженые чемоданами:

– Гражданин, – кричали они, – не скажете, где находится Ярославский вокзал?

– Здесь, – прозвучало в ответ.

– Где здесь? – раздраженно переспросил мужчина.

– Вот прямо здесь, где вы стоите, находится искомое вами место, – повторил Сан-Максыч.

– Да, ну их в задницу этих противных москвичей, – крикнула женщина, – все только и твердят «здесь, здесь», когда их просят просто показать дорогу.

Сан-Максыч усмехнулся и уточнил вопрос:

– А зачем вам Ярославский вокзал?

– Как зачем? Нам поезд на Ярославль нужен, мы к сестре едем, – все так же громко прокричала женщина.

– Так вот он, – указал на стоящий в двадцати шагах от места диалога поезд «противный москвич».

Мужчина и женщина бросились к нужному им составу, второпях забыв поблагодарить. Уже возле вагона женщина остановилась, оглянулась и со смехом показала спутнику надпись над зданием, где горела большими буквами вывеска «Ярославский вокзал». Потом нашла глазами мужчину, который им показал дорогу, и громко прокричала:

– Спасибо!

Странный клиент

– Матрена, поинтересуйся у Максыча, не хочет ли он кофе? – спросила Цаца.

– Александр Максимович просил ближайшие два часа его не беспокоить, – ответила виртуальная помощница, и Оксана сделала однозначный вывод:

– Шеф покинул рабочее место, и можно по домам.

– Нелогичный вывод из сказанного мною, – сообщила Матрена и, видимо, хотела добавить еще о странностях человеческого восприятия информации, но в этот момент раздался сигнал домофона и на загоревшемся экране появилось изображение посетителя. И уже через минуту он входил в приемную.

– Фирма «Белый зонт»? Я не ошибся? – спросил вошедший.

Посетитель выглядел просто и приветливо. А обаяния его, если бы им можно было делиться, хватило бы на всех, кто заходил в офис в течение как минимум месяца.

– Вы не ошиблись, – очень вежливо ответила Оксана, набирая Че́ше в мессенджере: «У нас клиент».

И в этот момент сработала пожарная сигнализация и противный автоматический голос громко задребезжал из динамиков:

– Внимание, внимание! Сработала пожарная сигнализация. Просьба всем покинуть помещение. Просьба всем покинуть помещение.

Оксана извинилась и вышла на улицу вместе с клиентом.

– У наших соседей по зданию часто происходит ложное срабатывание, – пояснила уже на улице девушка.

– Ложное срабатывание? Похоже. Не страшно. Как-нибудь еще зайду, – улыбнулся посетитель и, прежде чем ему ответили, решительно пошел прочь.

Появился Че́ша.

– Ушел? – спросил он. – Это я включил сигнализацию. Вернемся в офис.

– Зачем? – удивилась Цаца.

– Объясню потом, – озадачил своим ответом Че́ша и добавил, еще более запутывая. – Я такого черного цвета не только никогда не видел, но даже не представлял о его существовании.

– Э, есть кто-нибудь на рабочем месте? – раздавалось из динамика в приемной, – Босс просит встретить его у входа в Ярославский вокзал.

– А кто-то только недавно говорил, мол, директор в кабинете, – заметила Цаца не без ехидства.

– А кто-то противопожарную сигнализацию принудительно включил, – уколола в ответ Матрена.

Выйдя на площадь, Сан-Максыч увидел свой белый фаэтон, которым «управлял» Че́ша.

– Давай в офис, – скомандовал директор, садясь в машину. – Матрена, привет.

– Привет, Александр Максимович, – прошелестела довольно ассистентка. – Есть же еще воспитанный люди, – попыталась она упрекнуть Че́шу, который не считал необходимым приветствовать неодушевленную программу управления автомобилем. – Принята команда, едем в офис.

– Стоп, стоп, – вмешался Че́ша. – По-моему, я управляю автомобилем, – с ударением на Я произнес он.

– Ладно, – отреагировала Матрена, – какие будут указания, командир.

– В офис, – отчеканил «командир» и, не удержавшись, добавил. – Классный прикид, босс.

Хьюмидор

Оксана уже собиралась домой, когда на экране компьютера появилось сообщение:

«Подруга, мы едем в офис. Похоже, будет работа. Рекомендую не спешить домой».

«Спасибо за добрую весть», – отстучала по клавишам Цаца и добавила злой смайлик.

В ответ прилетели извиняющийся смайлик, цветочек и красные губы, обозначающие поцелуй. В это время в офис вошел Че́ша и глазами показал: босс в кабинете.

– Будь очень деликатна с клиентом, просил шеф, – передал Че́ша просьбу.

– Словом, как обычно, – ответила девушка, и в этот момент прозвучал звонок домофона.

– Проходите, пожалуйста, – проворковала секретарша вошедшему пожилому мужчине, – Александр Максимович вас ждет.

В кабинете посетителя встретил директор, которого гость сразу узнал. Чинно разместился в предложенном кресле, и, положив ногу на ногу, он важно сообщил:

– Я готов обсудить ваше предложение.

Хозяин кабинета открыл стоящий на столе хьюмидор и взглядом предложил угоститься. Гость потрогал поверхность футляра для сигар, спросив со знанием дела:

– Кедр, габун?

– Покупал как ливанский кедр, но, скорее, испанский. Где сейчас найдешь ливанский, – ответил Александр Максимович.

Виктор Сергеевич, взяв в руки сигару, понюхал ее и остался доволен ощущением. Потом попросил ножницы, гильотину или пробойник. Директор указал на лежащий на столе аксессуар, и посетитель умело срезал часть головки. Поискал взглядом и нашел настольную зажигалку, после чего, наконец, умело раскурил сигару. Когда она стала гореть ровным светом, гость опять откинулся в кресле и заявил:

– Вот только за это можно отдать душу. – Но, посмотрев на хозяина кабинета, который тоже раскуривал свою сигару, добавил. – Это образное выражение.

– Я понял, – прокомментировал Александр Максимович и, закончив ту же процедуру, доставляющую ему не меньше удовольствия, чем само курение, решил вернуться к делу. – Повторю свое предложение: за душу мы выкупим для вас принадлежащую дочери часть квартиры и столько же положим вам на счет в банке. Вас устраивает?

В этот момент в кабинет вошла Оксана и молча поставила на стол две чашки кофе. Увидев сигары, достала из бара бутылку виски и стаканы со смешившим ее названием «тумблеры». Гость проводил ее долгим взглядом и какое-то время молча смотрел на закрытую за девушкой дверь. Потом оживился и заговорил:

– Хороша чертовка. Вот на Кубе все такие. Я дедом, в смысле стармехом, на судах ходил, а капитан у меня любил больше всего в жизни три вещи: кубинок, сигары и ром, и на Кубу заходили при первой же возможности. Una copa de buen whisky, una belleza caliente y un buen cigarro, que más necesita un marinero, – бегло процитировал своего капитана бывший стармех и следом перевел на русский: «Стакан доброго виски, горячая красотка и хорошая сигара, что еще нужно для моряка?»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.