Екатерина Бердичева
Деревня Тюмарково

Не было хлопот – купила баба порося…

Народная поговорка.

***

Рассказ первый. Домик в деревне

***

Начало второго десятилетия двухтысячных… Многие вспоминают об этом, увы, коротком периоде радужных надежд на светлое, обеспеченное будущее с ностальгией. Искренне веря, что заграница нам поможет, граждане нашей страны радостно бросились в мутное море торговли, продавая китайские шмотки или свои навыки, стараясь заработать не только на развлечения, но также подушку безопасности в виде всяческой недвижимости, валютных вкладов, золота… И даже банок с долларами в погребе, поскольку у людей, живущих в нашем государстве, не только богатая фантазия, но и немалый опыт, говорящий о том, что если представить жизнь в виде зебры, с расстояния десяти метров ее уже не отличишь от вороной кобылы. Конечно, можно подойти ближе и внимательно ее рассмотреть, вооружившись лупой… «Так то ж седина!» – Ухмыльнется золотозубой улыбкой цыган, как раз проходивший мимо.

Прошлое… Тот отрезок времени был неплохим: бухгалтерию я не любила, но ковырять программы для сдачи отчетности было делом забавным. После пары дней с вечерней переработкой и плещущимися на уровне ушей литрами кофе чья-то корявая недоделка нехотя сдавалась, и из лотка принтера лезли испещренные цифрами теплые листы. А правильность записи на диске наконец-таки подтверждала зеленая галочка файла проверки. Оставив свои бумажки специалистам налоговой и фондов, замученных наплывом ошалевших теток, я возвращалась домой, позволяя себе мечты о прекрасном отдыхе. Море и белый песок, пышущие ароматным зноем сосны… К моему великому сожалению, они были недостижимы, как загадочно ухмыляющаяся с небес Луна. Дело было вовсе не в отсутствии средств или немощном родственнике, начинавшем звонить в скорую, как только исчезаешь из его поля зрения больше, чем на полдня. Просто дома, нетерпеливо барабаня по дверным косякам хвостом, едва я вставляла ключ в дверь, меня ждала моя собака. Разве можно развлекаться, зная, что где-то без любимой хозяйки, пусть даже и в хороших руках, страдает ласковое доверчивое чудо? Да и, собственно, на кого оставлять? Сын с некоторых пор стал считать себя самостоятельным. То есть, если не сидел за домашкой или компьютером, играя в очередную битву драконов с гоблинами, до поздней ночи гулял. Бывший муж… скорее всего, тоже. Поливающая на даче огурцы мать злилась за потраченные не на ее прихоти мои средства. Отец, привыкший уступать мощи ее характера, пил водку и соглашался. Вот тогда-то и появилась немного ненормальная идея купить собственный загородный дом. Скорее, домик… Чтобы если не море, то речка. Или озеро. Пусть даже пруд с квакающими лягушками. Поставишь в лопухах раскладушку, наденешь темные очки, и… здравствуй, безудержная фантазия!

Однажды, устроившись рядом с моей Манечкой на полу, я посмотрела в ее карие глаза и спросила:

– Хочешь побегать по чистой травке и подышать свежим воздухом?

Побегать? Да с удовольствием! И мы, взяв бутылку с водой, отправились гулять. Но мысль, родившаяся жарким вечером в моей голове, никак давала покоя. Действительно, как было бы здорово посидеть на лавочке под кустиком, лениво ощипывая с него смородину или крыжовник! Потом, когда жара спадет, а вода в речке прогреется, пойти искупаться. Маня плавать не любила, но за компанию… да не вопрос! И я полезла сначала в газеты, а потом – в интернет.

М-да… Не знала, что недвижимость в пределах восьмидесятикилометровой зоны настолько дорогая! Садовые участки, конечно, дешевле, но шесть соток с теснящимися вокруг домами, растопыренными вдоль заборов парниками и вопящими под песни Баскова детьми были не лучшим вариантом. К тому же Маня – отнюдь не милашка-шпиц, к которому тянутся восхищенные взгляды вместе с неосторожными пальчиками, а настоящая немецкая овчарка со звонким голосом и собственным о людских забавах мнением. Возможно, именно поэтому ярко вспыхнувший энтузиазм потихоньку увял после просмотра десятка предложений. Тем более, лето скоро вытеснила прохладная и дождливая осень. Дороги, даже асфальтированные, днем походили на реки, а утром – на каток. Месяц сменялся новым, и я постепенно отложила эту идею, подбивая циферки к уже близкому январскому отчету.

Однажды, озаботившись наведением порядка к наступающим праздникам, я наконец-таки заглянула в книжный шкаф, где с течением времени скопились не только бестселлеры прошедших лет, но и детские рисунки, старые открытки, учебники… вся та макулатура, которая точно никогда не пригодится, но выбросить ее, словно стереть память на жестком диске, было жалко. И там, среди календарей и журналов, я заметила карту центральной части России, которую отец с матерью брали с собой в небольшие путешествия. Впрочем, я, в те годы ребенок, иногда в них тоже участвовала. Улыбнувшись находке, быстренько раскрыла поистершийся на сгибах раритет и растянула его на полу. Маня тут же пристроилась рядом. «Новая игра будет интересной или ты снова зароешься в бумажки?» – Ее карие глаза внимательно поискали в моем лице ответ.

– Очень интересной! – Я положила руку на ее жесткую шерсть. – Вспомнилась мне тут одна забава… В детстве нам она нравилась. А уж в подростковом возрасте мы просто жить без нее не могли. – Растянув губы улыбкой, я фыркнула. По десять раз на дню испытывали судьбу, спрашивая, любит ли кто или вовсе не любит, плюнет, поцелует… К сердцу прижмет или к черту пошлет!

Собачья морда наклонилась сначала в одну, а потом в другую сторону, показывая зубы.

– Смеешься? – Я достала нитку и продела ее сквозь кольцо. – В-общем, правильно. К моему горькому разочарованию, всегда целовали подруг, а я играла вечную роль второго плана. Увы, в те времена высокие тощие школьницы без попки и сисек мальчикам не нравились. Это теперь можно изобразить из себя модель, загадочно поводя костлявыми плечиками… Не сбивай меня с мысли! – Убрав с колена тяжелую лапу с черными когтями, я сжала колечко в кулаке. – Итак… Сейчас мы с тобой начнем искать наш дом!

Я снова приподняла ее лапу и положила на свою руку.

– Пусть это будет деревня. С хорошими, тихими соседями без детей, кошек, мощной акустики и приличным расстоянием между домами! – Облаченные в слова заветные мысли сами собой слетели с языка. – Ну что, Маня, пробуем?

Кольцо повисло над окраиной города, а собачьи лапы крепко прижали карту.

– М-м… север? – Вопросила я самодельный маятник, повисший над одной из уходящих в область дорог. Но колечко даже не шелохнулось. – Странно. Мне казалось, что судьба поведет нас именно туда. Что ж… Северо-запад?

Обойдя город почти по кругу, я пригорюнилась: неужели нашим мечтам так и не дано осуществиться? Что ж, попытка была интересной. Но мы еще не проверили северо-восток…

– Ну, если не получится, значит, продолжим пугать твоим видом бабушек, гуляющих с внуками в местном парке. – Вздохнула я, подвешивая над очередной желтой линией колечко. И тут, к моему удивлению, оно дрогнуло и начало вращаться. Сначала медленно, потом – постепенно увеличивая амплитуду. Изумленно дернув бровями, я медленно повела рукой в область. Колечко, слабо трепыхаясь, согласилось с выбранным направлением, отказываясь раскачиваться сильнее даже за сотым километром.

– Согласись, Мань, это – полная ерунда. – Посмотрела я на собаку. – Какой здравомыслящий человек согласится уехать от своего дома больше чем на два часа или сотню верст?

Маня шумно выдохнула и скорбно качнула ушами. Неужели хозяйка снова лишит ребенка травки и свободного выгула без поводка?

– Ладно! – Правильно поняла я ее. – Давай двинемся чуть дальше.

Моя рука вновь поплыла над шоссе и с изумлением замерла за двухсотым километром, едва удерживая внезапно раскачавшуюся нить.

– Не находишь, что наша мечта как-то слишком… отдалена? – Посмотрела я на бархатные кончики ушей. – Самолет и Бруней гораздо ближе.

Морда повернулась ко мне и с разочарованным вздохом снова опустилась на лапы, уткнувшись черным носом в местность с тонкими линиями дорог, большими зелеными пятнами девственной природы и редкими точками человеческого жилья.

– Заболотье. – Прочитала я меленький шрифт и решительно сжала ладонью кольцо. – Нет, дорогая. Туда, хоть озолоти, мы не поедем. Пусть там травка, речка, болото… Но двести с лишком – это слишком!

***

Как-то быстро и почти незаметно наступили новогодние праздники. Некоторые из друзей уехали кататься на лыжах. Я же, пару раз навестив ближайший лесок, снова задумалась о маленьком домике. Теплая печка, розовый закат, ровная поленница дров и полное отсутствие соседей сверху, нон-стоп пьющих за собственное процветание… Это ли не счастье? Размечтавшись, я еще не догадывалась, что сугробы могут доставать до крыши сарая, а ежедневные упражнения с лопатой на свежем воздухе напрягают в теле мышцы, о существовании которых, в своем дилетантизме, я даже не подозревала.

Итак, первое, а за ним второе января пролетели почти незаметно. Салатики были съедены, а шампанское – выпито. И пока вся страна расслаблялась у экранов телевизоров, с ностальгией просматривая старые фильмы, я отправилась на работу. Запивая сладкие пироги чаем, мы с принтером печатали очередной отчет. Вернее, я смотрела, как он работает, и примеривалась к следующему калорийному изделию. Как же славно, что программисты всяческих фондов в новогодние праздники отдыхают и не издеваются над тетками, измученными выбором подарков, ударным изготовлением закусок не только на семью, но также для друзей с соседями, и, как следствие, не готовыми к суровой борьбе с чужими фантазиями! Получив подтверждение правильности заполнения форм, я с облегчением закрыла программу и открыла интернет. И что тут у нас? Дикторы новостных каналов, с ясными глазами врущие о том, что все вокруг просто зашибись. Набившие оскомину безголосые артисты… Может, одним глазком взглянуть на объявления? Интересно, кто-нибудь достаточно безумный продает недвижимость не в сезон? О-о-о… Оказывается, да! Какой миленький двухэтажный кирпичный домик… И сколько за него просят? Что?! Ну и аппетиты… И это – садоводческое товарищество. Кирпичный рай на четырех сотках. Интересно, хозяева свою машину бросают за забором, а обувь оставляют у ворот?

Объявлений было не то чтобы много, но попадались интересные варианты. Выбрав несколько из них, я потянулась к телефону. Первое было очередным СНТ «Электрик» или «Металлург». Вежливо поблагодарив за подробный рассказ о санузле на улице и молоденьких саженцах, я набрала новый контакт, разместивший фото с окошками домика, утопающего в яблоневом цвету.

– Э-э… не подведены коммуникации и грунтовая дорога? Ах, только двести метров с возможностью прокладки асфальта через пару лет… за счет жителей, полагаю? А если учесть, что метр дороги у нас стоит, как золотой слиток… Что думаю? Ну… подумаю. Спасибо.

Потыкавшись еще по нескольким сайтам, я зевнула и посмотрела на часы. Кажется, можно и по домам. К телевизору и теплому собачьему боку. И тут мой глаз зацепился за новую фотку.

– Ну-ка… – Протерев очки, я пригляделась. – Однако! А миленький домик. Высокий и отнюдь не маленький. Да еще с сараем и террасой! Цена… это шутка? Разве такое бывает? Еще и пятнадцать соток! Вау! И где сие чудо находится?

В азарте я заерзала по стулу. Он недовольно заскрипел. Не обратив никакого внимания на его старческое кряхтение, еще раз внимательно прочитала текст объявления и рассмеялась. Конечно, это было не Заболотье, но… в сорока километрах от него. Если по прямой. По дороге – шестьдесят. Зато природа… Две речки, сорняки бывшего огорода и вполне симпатичный деревенский дом. А просят за него всего каких-то… Поведайте, в чем подвох?!

Хотя… километров от моего города немеряно. Однако для жаждущей вырваться на свободу тетки и семьсот верст – не крюк. А тут этих верст было всего-то… двести тридцать в один конец. Но рука сама потянулась к телефону.

На том конце провода оказалась молоденькая девушка с располагающим голоском и местным акцентом. Да, дом в жилой деревне. Печка? Русская с подтопком и батареями по периметру. На участке – яблони, смородина и малина. Речка? За полем. Дорога? Асфальт. Нет, просто какая-то фантастика! А если подъехать и посмотреть? Да не проблема, хоть завтра. В конечном итоге мы договорились встретиться через два дня в том городке, где жила девушка. Дом, который она продавала, оказался бабушкиным. Старушка переехала под родственную опеку, и симпатичное местечко искало нового хозяина. И почему бы нам друг к другу не присмотреться? Кстати, черника, брусника и грибы в сосновом лесу прилагались приятным бонусом.

***

– Манька! – Заорала я прямо с порога, разбудив вернувшегося с прогулки сына. – Собирайся! Мы едем смотреть дом!

– Прямо сейчас? – Недоверчиво спросило чадо, приоткрыв сонный глаз. – Если ты не заметила, на улице – ночь, а за городом – проблема с фонарями. Если позабыла, спешу напомнить: их там нет. Или… вы с начальницей посетили ресторанчик за перекрестком, и теперь ты готова преодолевать сугробы по пояс, аки Господь – водную гладь?

Собака, повиляв хвостом, села на попу и задумчиво посмотрела мне в лицо, потягивая ноздрями.

– Честное слово, ни с кем не пила и даже не нюхала! – Сообщила им обоим, вешая шубу в шкаф. – А встречу с продавцом мы запланировали на послезавтра.

Маня облегченно вздохнула и взглянула на поводок. Выходить на мороз ей не хотелось, но до унитаза собачьи ножки не дотягивались, хотя по молодости лет, глядя на хозяев, она пыталась его освоить.

– Тебя не заманишь на бабушкин огород, но ты вдруг решила заиметь свой? – Зевнул сын.

– Дом! Деревня! Лес, речка… – Я надела теплую куртку, сапоги «прощай, молодость» и взяла в руки поводок. – Свобода!

– Ага… Комары, слепни, клещи. – Сын повернулся на другой бок. – Придешь с гулянья, расскажешь.

Когда мы вернулись, он крепко спал, а в моей голове уже выстукивал морзянку дятел сомнений. «Далеко!» – шептал рассудок. – «Ты не сможешь мотаться туда каждый выходной».

– Летом мы с начальницей работаем неделя через неделю, подменяя друг друга! – Предъявила я ему веский довод. – И ей хорошо, и мне неплохо: вроде под ее график подстраиваюсь.

«А как же шефская прополка огуречных грядок на маминой даче? Неужели не побоишься родительского гнева?»

– Огурцы я не люблю. Если меня их лишат, точно не расстроюсь. – Вывернулась я из рассуждений на слишком щекотливую тему. – Тем более, появится законный повод лишний раз не встречаться… И с огурцами, и с родителями. Поэтому мои нервы, как и мамочкины, будут спокойны. К тому же, пока ничего не решено. Я всего лишь хочу посмотреть на то, что отдается почти даром! Опять же, путешествие, прогулка… Когда еще получится без пробок и проблем за один день проехать пятьсот километров?

Разум, осознав, что спорить с упертой хозяйкой бесполезно, дал команду включить телевизор и замолчал, отказываясь разговаривать. В общем, правильно сделал, поскольку концерт Муслима Магомаева был невероятно хорош. Как и пироги с малиновым джемом, который я купила в ближайшем к дому Магните. А вот если бы у меня был участок… Малины было бы – хоть отбавляй!

***

Выходные дни, освещенные низким солнышком и посеребренные морозным снежком, продолжались, позволяя утром лениться и не вскакивать затемно, нащупывая одной рукой зубную щетку, а другой – тушь для ресниц. Это было здорово: сын дрых до двенадцати, а Маня просилась на улицу в десять. Но я, помня о своем желании посмотреть дом, твердо решила выехать пораньше.

– Я поеду с тобой. – Заявил вечером перед отъездом сын. – Если ты заблудишься, буду переживать рядом.

– Не думаю, что до ночи ты вспомнишь о моем существовании. – Заметила я. – И только отсутствие еды пробудит в тебе чувство тревоги.

– Скорее, голода. – Резонно ответил ребенок, складывая в сумку болты, отвертку, пассатижи, плед, собачий сухой корм и миску. – Хотя… Если Маньке нравятся эти сухарики… – Он попробовал коричневый шарик и сморщился. – Я тоже не умру. Но буду волноваться.

Маня волновалась уже сейчас: и почему это сын хозяйки, можно сказать, родной брат, ест ее еду? То, что она постоянно выхватывала у него куски, было не в счет, поскольку пища, которую готовила мама, с ее точки зрения, считалась общей. Но вот эти шарики были только ее! Тяжелая лапа с черными когтями легла на руку мальчишки и сжала пальцы, прочертив на коже красные дорожки.

– Вот, значит, как? – Поднял брови сын. – Каждый день, недоедая, я делюсь с тобой котлетами, а ты, морда бессердечная, неугрызаемые сухарики жмешь?

Манька опустила глаза, впрочем, сохраняя в них упрямое выражение. Рассмеявшись, я подхватила собранную сумку.

– Отнесу в машину. Завтра возьмем в термосе кофе и гору бутербродов. Пока я хожу… может, ляжешь спать? Подъем – в шесть.

– Ага. – Зевнул сынуля. – Немного поиграю… Ванька «гонками» поделился. А в машине ночью все равно ничего не видно. Там досплю.

Согласно кивнув, я отправилась в морозный, расцвеченный огнями петард, вечер. Все мои мысли были о предстоящем пути. Ребенок, полагаясь на мамино водительское мастерство, невозмутимо сел за игру. Совершенно не переживая, он рассчитывал на мое знание дорог, по которым я ездила только в воображении.

***

И вот наступило раннее утро… Вернее сказать, на улице царила глубокая ночь, подсвеченная оранжевыми фонарями и отражением их лучей в мягком пушистом снегу. Приготовив горячий завтрак, я растолкала Сережку, а сама, загрузив сумку, пошла греть машину. М-да… А морозец-то знатный. И какого беса мне не лежится дома под одеялом? Каюсь, пальцы малодушно нащупали в кармане куртки телефон… И только окна моей квартиры, единственные во всем микрорайоне сиявшие ярким светом и говорившие о том, что ребенок встал, подавили вопль сознания о глупых авантюрах неугомонных женщин, бросающихся то на мужиков, то в приключения. Конечно, оно, сознание, хотело, как лучше и оперировало очевидными фактами: мороз, снежная пороша и почти пятьсот верст дороги. Но эго лишь фыркнуло: если безумные романы – точно не про нас, то второе – наше всё! И нетронутый телефон остался в кармане.

В прогретую машину Маня и сын полезли одновременно, пытаясь отвоевать друг у друга заднее сидение с пледом и подушками. Но победила, как всегда, собака. Водрузив свою заднюю часть Сереге на колени, она придавила его плечи к спинке дивана. А пристроив морду парню на шею, она довольно вздохнула и поерзала, располагаясь удобней. Однако полузадушенный голос сына воззвал о помощи, и мне пришлось, выстужая машину, поспешить к нему на выручку. Выбравшись из-под Мани, он сел вперед, впрочем, вытащив из-под нее плед, которым накрылся с довольной улыбкой. Маня свободно развалилась сзади и, немного подумав, высунула от волнения язык. Кажется, ее сознание вполне было согласно с моим.

– Ну что, в путь? – С улыбкой спросила я своих пассажиров.

Ребенок кивнул и закрыл глаза. Собака, похоже, тоже, поскольку одна из лап просунулась между передними сидениями, а хвост, насколько мне было видно в зеркало заднего вида, откинулся на подушку.

– Молчание – знак согласия. – Подытожила я и включила первую передачу. Машина, оставляя в белой пороше след, тихо выехала со двора.

***

Несмотря на прикрывший выбоины в асфальте свежий снег, я ни разу не пожалела о том, что отважилась на поездку. Разве когда-нибудь еще доведется проехать по шоссе, свободном от машин? Ну, пара грузовиков не в счет. Включив без зазрения совести дальний свет, мы, не торопясь, преодолевали подъемы и спуски, перекрестки и повороты. Светофоры помаргивали нам озадаченно-желтым, а выхваченные светом фар елки качали заснеженными лапами, желая доброго пути. В деревеньках, попадавшихся навстречу, как правило, горел всего один фонарь над автобусной остановкой, вызывая чувство заброшенности и ненужности как земли, так и людей, до сих пор тут живущих. Правильней сказать, доживающих свой век. Поскольку их дети с внуками жили в больших городах, зарабатывая на квартиры, машины, путешествия… Чтобы однажды, выпив на Новый год больше обыкновенного, вспомнить о том, как же хорошо было ходить в сельскую школу, кататься с друзьями на горке, пить парное молоко, прямо с куста есть смородину… Но деревенский дом требовал слишком больших вложений: покосившееся крыльцо, текущий потолок, забор, дрова… Проще купить стонущей жене шубу и отвезти ее в Египет. Чтобы подружки ахали, а она, кокетливо опустив ресницы, хвасталась шоколадным загаром. Или, как вариант, построить в ближайшем пригороде коттедж. Но это – для состоявшихся и состоятельных.

Обогнув на очередном спуске деревенскую церквушку, я вдруг поняла, что через два дня – Рождество. Как же хорошо придумал местный батюшка, установив неподалеку от входа вертеп, окруженный лампадками и свечами! Кажется, я видела среди елочек фигурки животных и волхвов… А может, показалось.

С каждым новым километром, отдаляясь от своего города, мы приближались к восходу. И вот небо, поменяв оттенок с темно-серого на бледно-розовый, улыбнулось мне алым горизонтом. Каким же красивым, оказывается, может быть снег! Взлетая в воздух, он искрился и медленно падал в белое… нет, розовое, поле! А деревенские дома, будто вынырнув из болотной стоячей жижи на поверхность, радостно выдыхали в воздух серые дымки печей.

– Просыпайся. – Негромко сказала я Сереньке. – Посмотри, как чиста и прекрасна земля!

Тот открыл глаза, а Манька громко зевнула и просунула морду между сиденьями.

– В одной из моих игр, как только гоблину оторвешь голову, на похожем снегу расплываются огромные пятна крови. – Сообщил ребенок. – Может, остановимся, и по кофе?

– Угу. – Согласилась я. – Где-то недалеко заправка. Вот там и перекусим.

***

В пустом здании АЗС, кроме нас и единственной девушки-кассира, больше никого не было.

– С Новым Годом! – радостно улыбаясь, поприветствовал ее сын. – Нам – девяносто второй. Полный бак. А Вам не скучно?

Та рассмеялась.

– Вы заехали, и стало веселее. Скоро выглянет солнышко, и приедет кто-то еще. А вы в какую сторону направляетесь?

– Налево не ходим. – Привычно ответила я. – Значит, прямо.

Сын протянул карточку и, приподняв бровь, посмотрел на меня.

– Сегодня заправщик выходной. – Не совсем верно поняла нашу игру в гляделки девушка. – Но вот эти пирожные – свежие. Только утром привезли. Сделать вам кофе?

Я подумала про термос, неизведанную дорогу и согласно кивнула головой.

– Два со сливками!

Двери открылись, и я, улыбаясь восходу, вышла заправлять машину. Кофе, помня о Мане и морозе, мы забрали с собой.

***

Прошло около двух с половиной часов, прежде чем мы свернули с шоссе на областную дорогу. Если на федеральной трассе было относительно чисто, то автобан местного значения блестел нетронутым белым покровом. И сразу всеми четырьмя колесами я ощутила, что под ним, с изощренным коварством, прятался лед, а местами – ямы. Как хорошо, что до нас их кто-то укатал, сделав края гладкими! Непередаваемое ощущение – замена колеса на морозе! Пот по спине и замерзшие до бесчувствия пальцы. Спасибо дорожным службам России, делающим путешествие по родной стране столь же непредсказуемым, как заплыв на байдарке по амазонской сельве. Там – пираньи и аллигаторы, здесь – мороз и заточенные на ловлю водителя дыры в асфальте. Дамы! Если надумаете свернуть с магистрали, чтобы полюбоваться живописным видом с деревенскими развалинами, не забудьте взять в дорогу детали подвески. А также мужчину, который сумеет эту подвеску на коленке отремонтировать, ибо эвакуатор в подобные места ездит только за сумму, сопоставимую с месячной зарплатой.

Итак, учитывая реалии, я снизила скорость, вглядываясь в ослепительную белизну полей. Сын громко радовался голубому небу и, словно чукча, пел о том, что попадалось на глаза.

– О, бескрайняя голубизна небесного свода… – Его ладонь мелькнула мимо моего носа. – Ты прекрасна, если смотреть в твои очи из окна автомобиля… Но почему же ты холодна, как смерть? Даже горячий поцелуй влюбленного в землю солнца не в силах пробудить к жизни вон те далекие леса! Твои серебряные волосы кристаллами инея падают вниз, открывая моим глазам черный костяк некогда цветущих и плодоносящих… дубрав? Мам, это – дубы или липы?

Я вдумчиво вгляделась в черные стволы, мелькающие по обеим сторонам дороги.

– Не уверена, но определенное сходство с липами есть. Или молодыми дубами. Хочешь, остановимся, и ты раскопаешь снег в поисках желудя.

Сын посмотрел на полутораметровые сугробы обочин и отрицательно помотал головой.

– Может, Маня хочет?

Собачья морда, выдвинувшаяся вперед вместе с плечами, тихо убралась на заднее сидение.

– Не… – Сказал сын. – Глупо тратить единственную собачью силу на поиск дурацких желудей. Если вдруг кончится бензин, мы запряжем ее, как оленя. Увезу тебя я в тундру… Мам, а там всегда снег? Что же тогда люди едят?

Спрятавшая уши собака снова просунула между нами голову.

– Географию изучают в шестом классе. Кажется. – Сказала я Сереге.

– А я вырос и все забыл. – Невозмутимо ответил тот.

– Я выросла э-э… на тридцать лет раньше.

– Так ты росла во времена развитого социализма. – Ответствовал ребенок.

– Загнивающего. – Поправила я.

– Все равно вас учили лучше. Так что там с чукчами?

– Ну… – Неуверенно сказала я. – Там тоже есть лето. Короткое. Но за это время успевают вызреть ягоды. Морошка, брусника… Олени приносят потомство. Знаешь, сын, люди живут везде. Даже во льдах или рядом с вечно дымящей свалкой. Мучаются, но живут.

– Почему?

– Там их дом. Как, например, здесь. – Я кивнула на деревню, где из десяти домов три были покосившимися, два – заколоченными, и лишь в одном из трубы шел дым, а в окне цвела герань.

– Денег у них нет, чтобы свалить! – Пренебрежительно сказал Серега. – А так сразу бы уехали!

– Не скажи. – Вздохнула я. – Иногда старики, даже больные, не хотят оставлять землю, на которой выросли. Конечно, им тоже хочется уюта и тепла. Но нормальных дорог нет. Магистрального газа – нет. Хорошо, если сюда раз в неделю приезжает автолавка, а раз в год привозят баллоны. Государству проще собрать людей в города, нежели заниматься вот такими убыточными деревнями.

– Но в советское время тут жили! – Ребенок кивнул на последнюю избу с березой и сидящей на ней вороной.

– Жили. – Кивнула я. – Колхозами и почти натуральным хозяйством. Знаешь, почему в крестьянских семьях было много детей?

– И почему?

– Нужно было много работать, чтобы прокормиться. На земле важны любые руки. Даже детские. Воду из колодца натаскай, скотину подои, покорми, за ней почисти…

– Фу, навоз! – Сморщил нос сын.

– Это – удобрение. Причем, самое эффективное. Спроси дедушку, он расскажет.

Парень замолчал, глядя на дорогу.

– Предложи Мане поесть. – Попросила его, посмотрев в хмурое лицо.

Кажется, только сейчас, среди белых полей и лесов, он осознал, что есть другая жизнь, с колодцем во дворе и печкой. Заботами о скотине, соломе и дровах.

– Мам… – Он достал миску. Насыпав немного корма, поставил ее перед Маниным носом. – Скажи… Если у этих людей все так беспросветно, то зачем они живут? Зачем размножаются?

– Знаешь, – я повернула направо, согласно ржавому указателю с плохо различимыми буквами, – в их жизни много труда, но есть и свои радости. Бабушка Маша рассказывала, какие в их деревне были гулянья. Еще могу тебе сказать, что мое детство и юность были… намного грустней. Учеба, работа… Снова учеба. Даже не помню, как вышла замуж.

– Да ну! – Сережка развернулся ко мне, чтобы видеть мое лицо. – Ты просто была заучкой с комплексом неполноценности. Удивлен, что ценящий женскую красоту папа как-то тебя разглядел.

– Даже боги ошибаются. И все же… В наших буднях так не хватает воздуха, теплого летнего дождя, утренней холодной росы, спелых, прямо с дерева, душистых яблок и… парного молока!

– Зато у меня есть компьютер.

– Конечно. – Я согласилась, доставая из кармана телефон. За разговорами мы подъехали к городу, где была назначена встреча.

***

К моему безграничному удивлению, девушка с милым голоском оказалась риелтором. Встретив нас на центральной площади небольшого городка, улыбнулась красными щечками:

– Можно я к вам сяду? Дело в том, что продавец живет в пятидесяти километрах отсюда. А до той деревни, где дом – все семьдесят.

– Не проще было бы назначить встречу прямо у нее? Я сэкономила бы два часа дороги и горючее. – Не удержалась я. – Вы же знали, откуда я еду!

– Но Вы все равно приехали. – Она ласково коснулась рукой Сережиного плеча. Тот плавно шагнул назад и осветил свое лицо улыбкой.

– Конечно, мы не возражаем! Но, знамо дело, оставили бы свою собаку дома. А так Вам придется делить с ней задний диван.

И он распахнул перед девушкой дверку, из которой высунулся черный овчарочий нос.

– Ой… – В ее глазах мелькнул испуг. – Может, тогда я сяду впереди?

– Меня укачивает, а Маня не кусается. – Сообщил сын и, обойдя машину, хлопнул своей дверцей.

– Вообще-то, у меня еще два просмотра… – Риелтор в новой курточке и сапожках никак не хотела садиться рядом с собакой.

– Вам решать. – Я пожала плечами. – В принципе, мы уже накатались.

Минуты три в ней боролись жалость и жадность. Победила вторая.

– Хорошо. – Кивнула она помпоном на белой шапочке. – Едем.

И легко запрыгнула к Мане. Собака, потянув носом ее духи, отодвинулась как можно дальше, а я завела двигатель.

– Куда едем? – Спросила девушку, глядя на центральную клумбу и низенькие дома, дружно греющие небо.

– Вон тот проулок. – Бодро махнула рукой наш гид и с опаской посмотрела на Маню. Но та замерла, положив морду на лапы.

***

И снова вокруг нас потянулись поля с лесами. Сын задремал, а девушка задумалась, иногда показывая на развилках дорогу.

– А у вас тут ходит автобус? – Поинтересовалась я, глядя на белую припорошенную вчерашним снегом трассу. – И как часто чистят?

– Чистят. – Подтвердила она, не уточнив периодичность. – Автобус, да, ходит.

– Вот и замечательно! – Сказала ей. – Значит, мы вернемся по другому шоссе.

– Ой… – Испугалась риелтор. – А он будет… только завтра!

Я тяжело вздохнула: прогулка, еще не завершившись и наполовину, из увеселительной превращалась в проблемную. Однако до хозяйки коттеджа в экологически чистом районе мы доехали за сорок минут.

Уже другая девушка, закутанная в пуховую шаль и с годовалым ребенком на руках, протянула нашей спутнице ключи. Бросив на машину быстрый взгляд, снова шагнула в тепло дома и захлопнула обитую дерматином дверь.

– Вот и все. Едем дальше! – Улыбнулась риелтор, уже привычно забираясь к Мане.

К моему удивлению, дорога, бегущая через заснеженный сосновый лес, была идеально ровной. Ни снега, ни льда.

– Здесь всегда так хорошо? – Задумчиво спросила я, не понаслышке зная о сезонных метаморфозах.

– Конечно! – Бодро воскликнула та. – Асфальт! Не к дому, но до конца деревни. Скоро сами все увидите!

***

И мы увидели… Вольно раскинувшаяся среди перелесков и полей деревня прятала свои шиферные крыши под ослепительно сверкающими сугробами и глядела на нас отнюдь не крохотными деревенскими окошечками, а вполне современными окнами, вделанными в высокие стены. Высоким был и чердак, прячущийся под двускатной крышей. Сами дома и даже террасы стояли на кирпичном фундаменте.

– Э-э… – Открыла я рот. – Это что? Деревня?

– Ну да. – Риелтор энергично кивнула просунувшейся между сидениями шапочкой. – Остановитесь вот здесь. Нет, никому не помешаете, поскольку дальше – тупик. Как видите, – начала она экскурс, – деревня жилая. Тот дом, что продается, третий с краю. Рядом, как вы могли заметить по печному дыму, круглогодично живут соседи.

– Может, выйдем? – Я открыла дверь и поставила ногу на ровную твердую дорогу.

– А тут ничего так, просторненько. – Сообщил выбравшийся раньше меня сын. Маня, возмущенно глядя на нас через стекло, настойчиво поскребла в него лапой.

– Выпусти. – Попросила я Сережку. – Вроде ни скотины, ни аборигенов не видать.

– Если эти два понятия в данной местности не являются синонимами… – Сузив глаза, парень посмотрел на дом с криво занавесившей окно тряпкой. – Деревне несказанно повезло.

Выпрыгнувшая на снег собака повела носом в сторону ближнего к нам дома и задумчиво наклонила голову.

– А пойдемте я вас проведу! – Жизнерадостно сказала риелтор. – Ключ у меня есть, посмотрите все изнутри!

И, пройдя по расчищенному снегу около жилого дома, уперлась в метровый сугроб. Сложив брови домиком, она осторожно подняла ногу…

– Здравствуйте! – Раздался позади женский голос. – Кланин дом смотреть приехали?

Мы дружно обернулись, но первой со старушкой, одетой в зеленый платок и бордовую китайскую куртку, поздоровалась собака.

– Гаф-ф-ф! – Приветливо сказала она.

Старушка подпрыгнула и спряталась за углом. Маня, предвкушая игру в прятки, рванула за ней. Мы – за собакой.

Когда мы выбежали из-за угла дома, то увидели прижавшуюся спиной к стене и растопырившую руки хозяйку, а перед ней, в трех шагах, виляющую хвостом и показывающую в улыбке все свои клыки собаку.

Сын цапнул Маню за ошейник, а я извинилась.

– Она не кусается. Просто хотела познакомиться. Мы тоже хотим. – Моя улыбка почти не отличалась от собачьей. Разве что зубы были ровнее. В глазах ребенка прыгал смех, а в собачьих – любопытство. И только девушка-риелтор поглядывала на свои модные часы.

Здешняя бабушка перевела дух и отлепилась от стенки.

– А я ведь собак боюсь! – Сказала она, четко выговаривая букву «о».

– А я – коров. – Пожала я плечами. – Они такие большие, рогатые… Лягаются.

– Бывает, что и лягаются. – Оттаяла соседка. Тут я узнала, что буква «я» акцентируется даже больше, чем «о».

– И зубки у них немаленькие. – Пришлось поддержать разговор на сельскохозяйственную тему.

– Так оно привычно. – Пожала плечами бабушка. – Но уже пару лет, как коров не держу. Тяжело. Вот только козичку да кур. Значит, Кланин дом смотреть приехали?

– Ну да. – Пожала я плечами. – Да только туда не пройдешь. Сколько снегу намело!

– Таки да. – Пожевала та ртом. – Хотите, дам лопату? Тропку-то ваш мальчик быстро прокопает!

Когда Сережке был выдан инвентарь, и он ушел вместе с решившей ему помочь собакой, из другого дома вышла еще одна бабушка. И, наконец, представила себя и соседку.

– Серафима Александровна! – Так звали первую бабушку. – А вот я – тетя Надя.

– Екатерина. – Я сложила у груди ладони и поклонилась. Похоже, бабушкам мое приветствие пришлось по душе, поскольку заговорили они весьма охотно. Но быстро и с непривычным акцентом.

– Кланя-то, хозяйка, хорошая была. Подругами мы были. Вместе на ферме работали…

– А тут есть ферма? – Удивилась я.

– Была… – Вздохнули обе. – Все было. Совхоз-то наш миллионником был. И конюшня своя, и свинарня, и овчарня. А какой телятник! Вода была… и горячая, и холодная. Кран откроешь – течет!

– И в домах? – Недоверчиво спросила я, разглядев у горизонта водонапорную вышку.

– Трубы начали класть… – Сказала тетя Надя. – Но кончился Советский Союз, а вместе с ним – наш совхоз. Дорогу-то он строил!

– И этот асфальт до сих пор жив? – Поразилась я.

– Да-да! – Дружно закивали обе. – Клали, чтобы в любую погоду молоко с фермы до центральной усадьбы на машине возить. Там завод по переработке стоял… А еще у нас был клуб, своя самодеятельность, кино!

– Школа, детский сад, больница с родильным отделением!

Кажется, им хотелось поговорить с незнакомым человеком о наболевшем: не таких уж далеких временах, когда тут жили множество людей. Вечерами, после работы, собиралась молодежь. Танцевали под гармошку, пели частушки и влюблялись. Играли веселые свадьбы, и на свет появлялись дети.

– А сейчас тут живем только мы. – Снова вздохнула Серафима Александровна. – Пенсионеры.

Но выразить свое соболезнование мне не удалось, поскольку пришел облепленный снегом Серега и довольно улыбнулся:

– Траншея прокопана! Апартаменты ждут!

Явившаяся следом Манька отряхнула на тетю Надю снежные звезды, усыпавшие черную шерсть.

– Ой! – Та присела. – Она меня не укусит?

– Нет. – Сережка прислонил деревянную лопату к крыльцу. – Собака – тоже человек и не тянет в рот что попало!

– Ну, пойдем, взглянем…

Я развернулась и через несколько шагов углубилась в прокопанный ребенком тоннель высотой по пояс. Маня бежала впереди, сзади скрипели валенками любопытные старушки. А риелтор, пытаясь улыбаться на морозе, уже ждала нас на пороге.

***

Терраса была небольшой, аккуратной, но… просевшей. Поставив в памяти галочку, я поднялась по ступеням вверх. «Мост» – так называется коридор в деревенских домах, был широким и просторным. Четыре двери вели из него в четыре стороны. Та, через которую мы вошли, была парадной и открывалась на юг. Прямо перед нами была северная фанерная дверка.

– Там – кладовка. – Заметила мой взгляд тетя Надя. – Там, – махнула она рукой на запад, – двор. А здесь…

Восточная дверь была открыта риелтором.

– Здесь – жилые помещения! Проходите! – Девушка пропустила нас с Сережкой вперед, и, оттерев старушек, вошла следом за нами.

И тут я увидела залитые солнцем стены, крашеные половицы, печку… Дом приветствовал меня своей улыбкой и очень хотел понравиться. Даже стало как-то грустно: хозяйка уехала, а он остался один. И лишь воспоминания о минувших днях оживляли его бесконечное одиночество.

– Смотрите! – Потянула меня за рукав девушка. – Тут – печка. Два в одном: русская и подтопок. Видите батареи? Натопите и в любое время года в доме тепло и уютно! А еще здесь две комнаты: спальня и зала. Тут – кухня. Где мы с вами стоим – столовая! Места много!

Не слушая восторженных восклицаний, я подошла к окну. За стеклом остатки красных рябиновых ягод клевали снегири. Это было так красиво: снег, дерево и прыгающие по веткам птицы!

Однако, посмотрев на подоконник, я задумалась.

– Дом ведь не бревенчатый и даже не из бруса? – Спросила я старушек.

– Щитовой. – Покивали они. – Совхоз строил, когда деревня сгорела. Аккурат, в Пасху!

– Значит, дом холодный. – Сделала я вывод. – Как же вы в таких м-м-м… хибарах живете?

Старушкам мой вопрос не понравился, но ответили честно.

– Привычные мы. – Сказала Серафима. – Дров, да, надо много. Так нам чурбаки привозят, а сыновья приедут, да наколют. Хотели потом новые избы ставить, только все начало разваливаться уже в восьмидесятых. А куда мы денемся? Хорошо, хоть это жилье есть.

Я перевела взгляд на риелторшу. Скривившись, она смотрела на бабушек в предчувствии того, что день будет прожит напрасно.

Погладив белый подоконник ладонью, я вздохнула. Не смотря ни на что, дом, да и сама деревня, мне понравились. Соседки – тоже, поскольку кроме любопытства, на их лицах была написана приветливость без капли вредности.

– Что с садом-огородом? – Повернувшись к окну спиной, я почувствовала, как греют куртку солнечные лучи.

– Чудесный яблоневый сад. – Тут же влезла Серафима. – Там, в конце огорода. Конечно, на земле давно ничего не сажали, но, если захотите, можно нанять лошадь с плугом.

– А речка? – Искоса посмотрела я на девушку в шапке с помпоном.

– В трех километрах через лес – Талица. А через поле – Святошна.

– И можно купаться? – Влез мой парень.

– Святошна маленькая. – Улыбнулась Серафима. – Как ручеек. А на Талицу мы ходили после сенокоса. Там – белый песок и теплая чистая вода. А еще – береговые стрижи.

– Помнишь, каким был пруд за графским дворцом? – Мечтательно прижмурилась тетя Надя.

– Тут есть дворец?! – Тут же сделал стойку сын.

– Нет. – Покачали платками старушки. – В шестидесятых годах все сломали. И дворец, и церкву. А ведь она была красивой: горящие золотом купола сияли за двадцать километров! Возвращались мы с базара и сразу видели дом… А теперь и моста, и дороги короткой нет. Все заросло. Один лес да бурьян.

Бабушек стало жаль. Вся их хорошая жизнь, пусть даже трудная, осталась в воспоминаниях. Хотя, если честно, я им немного завидовала. Мои родители редко кого-то звали в гости. А все мои друзья охаивались матерью только по звуку голоса в телефонной трубке. Это было в детстве. Юность меня встретила штурмом Белого дома и талончиками на покупку водки. Только став взрослой, я смогла позволить себе роскошь поиска ответов на непростые вопросы «почему так». Прочитав множество литературы на интересующую тему, я все-таки нашла ответ. Он прост, но, вместе с тем, невероятно труден в понимании, а тем паче, в исполнении: на одном конце человеческой драмы находится вечное «хочу», а на другом – любовь. Глядя на бабушек, я поняла, что интуитивно каждая из них вывела для себя формулу равновесия, в которой не было зависти, но присутствовала радость каждого дня. Пусть трудного. Иногда – невыносимо тяжелого и болезненного. Но на востоке снова всходило солнце и согревало лучами уставшую душу. А земля-кормилица одаривала плодами и покоем. Все было в их жизни правильно: рождение нового человека, радость совместного труда и праздников. Тихое упокоение под золотыми крестами, когда наступал срок. Все-таки не зря я потратила выходной день на такую нелегкую дорогу!

Улыбнувшись дому, я вышла на улицу. Манька с Серегой уже сидели в машине и пили горячий кофе. Бабушки дружно охнули:

– Идемте, мы вас покормим! Путь-то дальний! А то, может, заночуете? В доме диванов хватит!

Искренне поблагодарив за заботу, я покачала головой и показала на скатившееся к горизонту солнце.

– Нам пора. Спасибо за рассказ и лопату!

– Ой, подожди, деточка, сейчас я пирожков принесу! – Вдруг вспомнила тетя Надя. – Недавно пёкла, с яйцом и луком. С капустой! В дороге поядите!

И не давая отказаться, чуть ли не побежала к своему дому.

Пакет был большим и пах так, что мой ребенок сглотнул голодную слюну.

– В русской печке пёкла! – Улыбнулась старая женщина. – Кушайте на здоровье да приезжайте к нам снова!

– Мы будем ждать! – Серафима Александровна поправила свой зеленый платок, на прощание коснувшись узловатыми пальцами Манькиных ушей.

***

Дорогой мы ехали молча. В лесу уже стояли синие сумерки, так что пришлось включить дальний свет. И снова сугробы вспыхнули миллионами ярких искр.

– Ну как? – Осторожно спросила барышня-риелтор, когда Маня и сын заснули на заднем сидении.

– Впечатление… двойственное. – Честно сказала я. – Место низкое. Я видела тонкие кривые осины и что-то из ивняка. Они любят мокрую землю. Дом… Он, согласитесь, холодный. Даже с учетом печки. Зимой в нем жить нельзя. Крыльцо придется поднимать. И это я еще не видела крышу и подпол. Наверняка в таком месте он всегда сырой. Значит, переводы гнилые. Строительного рынка поблизости нет. Откуда везти материалы для ремонта?

– Как хотите. – Поджала девушка губы. – Могу скинуть десятку. Но не больше.

– Я подумаю.

– У меня есть другие клиенты! – Обидчиво сказала она.

– Хорошо. – Сейчас мне было немного не до нее. Датчик топлива медленно, но верно опускал стрелку к красной зоне. И это меня волновало больше, чем дом.

– В Вашем городке есть заправка? – Поинтересовалась у нахохлившейся девушки.

– Нет. – Равнодушно сказала она. – Только на трассе. В двадцати километрах от поворота.

Мне стало… не по себе. Ночь. Мороз и заглохшая машина. Сознание услужливо нарисовало картинку: яркое утро и два замерзших трупа. Вернее, три, поскольку Маня нас не бросит.

– А срезать путь можно?

– Да. – Кивнула та. – Сейчас будет площадь… Вот тут остановите. Видите? – Ее палец ткнул в сторону неосвещенной улицы. – Едьте туда. Километров через десять будет поворот налево. Там перекресток, не промахнете. Еще десять километров через лес – и трасса. Несколько сот метров до заправки. Счастливого пути!

Хлопнув дверью, она накинула на голову капюшон и понеслась в сторону своего дома. К теплу, пирогам и телевизору. Я проводила ее взглядом и, включив передачу, развернулась на застывшей площади. Почему-то в голове проскочила мысль о том, что при всей своей нелюбви к бреду, которым нас кормят из голубого экрана, именно сейчас я бы что-нибудь посмотрела. Может, старый, знакомый до каждого жеста, советский фильм. Один из тех, которым в свое время восхищались бабушки. Тогда – молодые и красивые девчонки.

Сын проснулся, когда я повернула налево и въехала в лес.

– А мы где? – Поинтересовался он, глядя в лобовое стекло на снежную феерию: похоже, хорошая погода, бодрившая нас днем, закончилась, и с небес пошел тихий снежок. Он был невероятно крупным и каким-то сказочным. Поэтому я старалась думать только о приятном и не смотреть на стрелку уровня топлива, дрожавшую между желтым и красным.

– Мам… – У сына глаза были зоркими, в отличие от меня, в детстве читавшей под одеялом с фонариком. – Похоже, Маню все же придется запрягать. Ты вообще знаешь, в какой стороне наша дорога домой?

Я посмотрела на спидометр. Обещанные девушкой десять плюс десять километров давно закончились. Кажется, шел четвертый десяток.

– Скоро, Серень. Осталось немного.

– Тогда где мы?

Я почесала нос. Черт его знает! Но точно в России, поскольку на перекрестках нет указателей, а у редких деревень – названий.

– Девушка сказала, скоро трасса.

– Ты-то сама в это веришь? – Голос моего парня был тихим. – Ей так хотелось срубить деньжат в надежде, что ты не заметишь никаких недостатков. Видала, как она морщилась?

– Это – ее работа, сын.

– Врать, что все прекрасно?

– Так живет торговля.

– И ты?

– Я работаю в сфере услуг.

– И ваши мастера никогда не обманывают клиентов?

Я промолчала. Еще как обманывают!

– Это неправильно. – Подумав, сказал Серега. – И не надо оправдываться, что так делают все. Уверен: те бабушки никогда не врут!

«Вроде взрослый парень, а наивный». – Вздохнула я и, улыбнувшись, сказала:

– А давай сыграем в игру…

– Какую? – Заинтересовался он.

– Привели нас сюда колечко и карта… Предлагаю загадать: если мы дотянем на остатках топлива до заправки, значит, дом ждал именно нас. Если нет… Больше в эту сторону не посмотрю.

– Если не дотянем, тебе и глядеть не придется. – Сын поделился последним пирогом с Маней и со мной. – Нас тут найдут, в лучшем случае, только после праздников!

– И все-таки! – Я протянула ему оттопыренный мизинец. – Чур-чура, чур-чура! Едем в гости со двора! – Дружно сказали мы, соединив пальцы. – Кто не тронется никак, тот – растяпа и дурак! Едем, едем в гости к деду…

– Я доеду! – Выкрикнул мой сын.

– Я доеду! – Рассмеялась я и расцепила наши пальцы.

– Мама! – Сын вдруг привстал с сиденья. – Смотри: впереди – огни! Там трасса! Давай быстрей!

***

На заправку, находящуюся в трех километрах от поворота, мы въехали своим ходом. А там, заправив полный бак, по асфальту рванули в сторону города. Сын, включив радио, громко подпевал всем, кого слышал. Маня спала. А я так хотела домой, в теплую кроватку! Встречные фары немногочисленных машин слепили усталые глаза. Похоже, я переоценила свои физические возможности. Но два часа дороги, как и все на свете, все-таки закончились. Вбегая в подъезд, ключ от двери я держала в руках. Кажется, мы так устали, что даже не захотели ужинать. Хотя, какой ужин в половине первого ночи?

А утром на наш с Маней диван забрался Сережка.

– Ма-ам! Ты все спишь? Солнце встало. Птички – тоже. Я хочу есть и не только пироги.

– Тогда свари нам кашу. – Буркнула я, пытаясь накрыться с головой.

– Угу. – Согласился он, прикладываясь головой на мою подушку. – Сварю. И даже с сосисками. Но ты ответь мне на вопрос…

– Какой? – Осознав, что на улице день, я разлепила глаза и посмотрела на дрыгающее ногой в воздухе чадо. Такое взрослое, но до сих пор, со всеми стремлениями к независимости, прижимающееся к маме.

– Если мы доберемся до заправки… Мы добрались! – Смешливые серые глаза смотрели на меня с любопытством энтомолога, пришпиливающего к доске живую бабочку.

– А, ты о доме…

– Кто-то пообещал.

– Если честно, – я подложила локоть под голову, – деревня слишком далеко. Мобильная связь – отвратительна. И ездить туда ты не будешь.

– Не буду. – Согласился Серега. – Но вам с Манькой летом там будет хорошо.

– А ты? Снова поедешь к бабушке и ее грядкам?

– Ну меня-то их полоть не заставляют. – Усмехнулся он. – К тому же папа обещал свозить на десять дней в Прагу или Вену.

– А-а… Это супер. – Согласилась я с папиной идеей. – Там красиво.

– Но я хочу на море. Ма-ам… Может, отпустишь с Ваньком и его семейством в Крым? Они говорят, бронировать надо заранее.

– Это идея Ваньки или его родителей?

– Ма-ам… – Ребенок сел и взглянул на часы. – Я пошел варить кашу, а ты подумай. Разве просто так ты нашла это далекое место? К тому же, путь туда по нашему шоссе короче в два или три раза, чем те версты, по которым мы ехали. А тут: повернешь с магистрали, еще тридцать километров – и вы с Манькой в деревне! Лес, речка, ягоды и грибы. Понравившийся тебе дом и добрые бабушки-соседки. Где такое еще найдешь?

Сережка встал и ушел на кухню, а я задумалась. И правда, если сбить и так небольшую цену тысяч на десять, а то и двадцать…

***

– Вы надумали брать? – Утром следующего дня позвонила мне девушка-риелтор. – А то у меня еще два просмотра! – Сразу взяла она быка за рога. Конечно, напор – важная черта торговца хоть недвижимостью, хоть трусами. Только где интрига? Где изящное доведение клиента до состояния, когда он сам умоляет отдать ему понравившуюся игрушку?

– Э-э… – Промямлила я. – Далековато. Дороговато. Износ жилого фонда, думаю, семьдесят-восемьдесят процентов, если учесть, что здание не ремонтировалось с момента постройки. К тому же, я не видела участок. Но если от суммы отнять тысяч двадцать…

На другом конце повесили трубку. Если честно, я не расстроилась: разум твердил, что проблем с этой недвижимостью будет больше, чем радости от обладания. Сын, прослушав информацию, оставил мне немытую кастрюлю и умыкнулся к другу играть в очередную стрелялку. Мы же с Маней снова залегли на диван. Телевизор привычно радовал нас звездунами российской эстрады, поэтому я взяла книжку. Но перед глазами все стояли заснеженные красоты забытой богом деревеньки и две бабушки, желающие нам счастливого пути со скорейшим возвращением. Может, мой ребенок прав, и мне стоило купить этот дом?

На следующий день меня ждала работа…

Прошло дней десять, как вдруг на моем телефоне определился незнакомый номер чужого региона. Ухмыльнувшись, я нажала на прием.

– Здравствуйте! – Голосок девушки-риелтора был исполнен очарования. – Вас все еще интересует дом в деревне?

– В какой? – Поинтересовалась я.

– Вы смотрели…

– Я много где была и что смотрела. – Отрезала я, но отбой не нажала, заинтересованно продолжая слушать.

– Ну вот там… Деревня Тюмарково, щитовой дом. Вы сказали, что не видели участок. Хотите, я вышлю фото на почтовый адрес?

– Хорошо. – «Вспомнила» я. – А как насчет двадцати тысяч?

– Я говорила с хозяйкой… Она согласна, если расходы по оформлению понесете Вы.

– Угу. – Мой голос был преисполнен печали, но в душе почему-то зачирикали снегири. – Где и когда состоится оформление сделки?

– В райцентре, у нотариуса. В субботу, если Вам удобно.

– Час дня и без очереди. – Предупредила ее. – Приеду сразу туда.

– А…

– Девушка! На сумму процента, что Вы получите, можно на такси доехать до Новосибирска. Поэтому, простите, но катать я Вас не буду.

– Хорошо. – Согласилась она. – Тогда до встречи?

– Надеюсь, что не опоздаете. – Проворчала я, нажимая отбой.

***

Вечером мы с Сережкой, сидя перед телевизором на диване, рассуждали о судьбе.

– Вот он, – мой парень кивнул на известного исполнителя в прозрачной рубашечке с блестками, – как думаешь, случайно попал в топ, или его привели туда за ручку богатые родители?

– Не дает покоя чужая слава? – Глотнув горячий чай, посмотрела на сына.

– Не-не-не! – Вытаращил он глаза. – Нафиг надо вот так выделываться, чтобы за глаза звали… чудаком.

– Поэтому ты здесь, а он – там. Может, человек родился, чтобы развлекать публику?

– Тогда ты родилась… чтобы поехать в Тюмарково! – Засмеялся сын.

– Посмотрим. – Улыбнулась я. – Иногда желанная игрушка быстро надоедает.

– Спорим, тебе там не надоест? – Азартно сказал он. – Тишина… Утренний туман… Сосновый лес и… клещи! Не забудь купить спрей.

– Ага, прямо сейчас и побегу. Спрысну машине колеса.

Мы долго смеялись, представляя, как я ремонтирую гнилые ступени, в то время как Манька гоняет соседских кур, а бабушки носятся за этим кудахчущим клубком с метлами. Тогда, зимой и в уютной теплой квартире, я не могла предположить, насколько наши фантазии были не только близки к истине, но даже превосходили мой самый страшный кошмар! Именно там я научилась не бояться высоты, ремонтируя крышу без страховки на уровне третьего этажа городского дома… Еще – ориентироваться без компаса в незнакомом огромном лесу, где вокруг – ни единой тропинки. Клещи… Ха! Уже через год с Маньки и себя я обирала их совершенно спокойно. Вот только змеи… От них хотелось сбежать как можно дальше.

Получив от риелтора готовый пакет документов и выслушав скомканные поздравления, я криво улыбалась: кажется, мой неугомонный характер втянул меня в еще одну авантюру. Но… если для каждого человека существует судьба, значит, так тому и быть. Деревня Тюмарково! Помнишь меня? Я иду к тебе. Что ли здравствуй!

***

Рассказ второй. Путь в неизвестность

***

За работой, учебой и какими-то совершенно ненужными, но, тем не менее, важными хлопотами мы не заметили, как в наш край с горячего юга наползло теплое дождливое лето.

– Ма-ам! – Отсыпающийся после окончания занятий сын неожиданно проснулся рано и застал меня на варкой каши и одновременной покраской ресниц. Бросив полный тоски взгляд на исходящую паром овсянку, он поморщился и плюхнулся на стул, наливая в чашку холодный кофе. Отхлебнув глоток, взглядом поискал сгущенку. Нащупав среди крышек, тарелок и салфеток ложку, довольно поковырял ей в банке, облизнул и только после этого продолжил разговор. – Вчера звонил папа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.