Эльвина Кросс
Этого достаточно

Предисловие

Посвящается тебе. Ты была, есть и

всегда будешь оставаться в моём сердце.

С раннего детства я очень любила фантазировать. Я часто представляла, как со мной происходит ситуация из тех самых волшебных историй со страниц книг или с экрана, при которой у тебя появляется уникальная возможность исполнить любое своё желание, а если повезёт, то даже и три. Я тратила уйму времени, размышляя на тему того, что же именно я хочу осуществить. Мне казалось, что если когда-нибудь всё же и поступит заманчивое предложение исполнить какие-то мои желания, то наверняка это произойдёт неожиданно, поэтому их обязательно нужно сформулировать заранее. Я сейчас уже точно не помню, чего именно хотела маленькая версия меня, но я уверена в том, что в каждом возрасте мои мечты неизбежно менялись, а некоторые из них на удивление осуществлялись как-то сами собой.

Со временем стало понятно, что истинное волшебство есть только на страницах книг, да и то не всех, а также в мультиках и некоторых фильмах. В жизни я так до сих пор и не встретила ни одного волшебника и со временем затея с таким лёгким осуществлением моих желаний пропала. Постепенно из той маленькой девочки формировалась уже вполне взрослая девушка, которая поступила в колледж, обрела новых друзей и подруг и даже организовала свою собственную рок-группу, как всегда и мечтала. Было здорово. Годы юности – это определённо самое прекрасное и особенное время.

Кстати, одним из моих желаний в детстве было получить способность возвращаться в самый лучший день и проживать его снова. Отличная идея, на мой взгляд. Думаю, в том возрасте я бы загадывала возвращаться в дни рождения свои или же друзей и всегда помнить о том, что в конце будет торт и не забывать оставлять для него место в желудке. Конечно, было бы очень неразумно распорядится таким образом столь ценной способностью. Что ж, время идёт, а моя тяга к фантазиям по-прежнему не угасает. Хотя теперь я нашла ей достойное применение в виде профессии писателя. Но всё же, если бы сейчас уже во взрослом возрасте мне бы выпала возможность вернуть один день из своей жизни, то я бы непременно загадала день именно из тех самых юношеских лет. Этот день.

Мы с моей лучшей подругой сидим на диване на её огромном балконе, болтаем обо всём и очень громко смеёмся. За окном жаркое лето, и внезапно начинается сильный ливень. Я и сейчас в деталях помню эти огромные капли, мокрые листья тополей, могу почувствовать эту немного жесткую подстилку, постеленную на мягкий диван, на котором сидела. Помню, как упиралась ногами в деревянную стенку и как не хотелось менять это удобное положение, когда моей подруге нужно было сходить в комнату. Она в шутку ворчала и убирала мои ноги силой. Я помню, как меня переполняло это невыразимое чувство лёгкости и спокойствия, которое я так до сих пор больше никогда, нигде и ни с кем не испытала. Это было, кажется, на третьем курсе. Всё было просто, понятно и так хорошо.

Если бы меня спросили, какое самое прекрасное воспоминание в моей жизни, то я бы описала именно этот день. Это немного странно, ведь позже я увидела мир, жила на тропическом острове, отчаянно любила и исполняла свои самые заветные мечты. Но именно эти кадры всплывают в моей голове, как самые приятные.

Ну а если бы меня вдруг зачем-то спросили о том, какое самое ужасное моё воспоминание, то дело бы касалось тех же самых лет. Я, не задумываясь ни на одну секунду описала бы именно эту ситуацию. Ту, что я никогда предпочитаю не вспоминать.

Я сжимаю в своей руке землю. Я до конца не понимаю зачем именно я это делаю, ведь на улице зима, а я без перчаток и мне должно быть очень холодно, но я этого не чувствую. Я просто сжимаю эту ледяную коричневую, землю, которая, судя по всему, с примесью глины. Я не хочу выпускать её из своей руки, хотя мне ведь так неприятно сжимать эти уже немного подтаявшие и вязкие комки. Я знаю, что, если я выпущу их из руки, то мне будет хуже. Мне будет хуже оттого, что я осознаю зачем я это делаю. Но кажется, что времени больше нет, и моя рука вдруг разжимается. Я вижу, как эти комочки летят вниз и разбиваются об деревянную крышку. В этот момент я уже всё знаю. Просто на минуту хотелось об этом забыть. Земля упала на крышку гроба, в котором было тело той самой девушки – моей подруги, с которой мы когда-то так беззаботно смеялись на балконе.

Если бы я верила в то, что существует ад, то вероятно боялась бы больше всего, что мне придётся проживать этот момент снова и снова. К счастью, в ад я не верю. Но, к сожалению, убеждена, что настоящий ад есть на Земле и имя ему – наркотики. Все. Без исключения. Моя подруга никогда не пробовала тяжёлые наркотики, но причина её смерти была связана именно с этим. В то время была очень распространена зараза под названием «спайс» – курительные смеси, меняющие сознание, с каким-то чудовищно химическим составом. Никто из нас даже до конца не сможет никогда представить сколько от этого и от других видов запрещённых веществ погибло людей. И что самое страшное – продолжает погибать. Это горе остаётся со всеми родными и близкими ещё очень долго, если не до конца жизни. И страдает от этого недуга куда больше людей, чем количество употребляющих.

Эта история посвящена этой теме. Тому, о чём не говорят. О том, что болезнь наркомании, как рак на самых ранних стадиях, практически никогда незаметна. Эта не те страшные истории о шприцах, иглах и притонах. Это то, что происходит прямо сейчас рядом с нами. Незаметно. Несерьёзно. И очень просто.

ДИСКЛЕЙМЕР: В книге содержится упоминание, а также описание сцен употребления запрещённых веществ исключительно с той целью, чтобы наглядно показать, насколько на самом деле неявна и опасна наркомания в повседневной жизни и к каким ужасным и трагическим последствиям она приводит. Данное произведение не является пропагандой наркотиков.

Глава 1

Знаете, бывает такое, когда наркотики уже не нужны. Когда сознание начинает за них делать эту работу. Не самый лучший момент, хотя, признаться, мне это даже нравилось. Забавно, но я ведь действительно думала, что у меня дар и что я избранная. Уверена, не у одной меня проскакивали такие мысли, верно?

Меня зовут Викки, мне двадцать шесть лет, и я долбаная психопатка, по весьма субъективному мнению моих родителей. Хотя со стороны, может быть, всё так и выглядит. Сейчас я вижусь со своим психотерапевтом намного чаще, чем со всеми остальными. В целом, меня это даже устраивает. Если бы я не знала, что она мозгоправ, то с удовольствием общалась бы с ней и без всяких там сеансов. Хотя я почти уверена, что она наслаждается нашими беседами как раз только потому, что они оплачиваются. Это всё неважно, в любом случае у меня есть хороший и на данный момент единственный друг – Ирина Витальевна, психотерапевт. Она знает обо мне всё и говорит, что я весьма интересный случай, с психологической точки зрения, разумеется.

Сегодня, в общем-то, обычный день, один из этих так называемых «прекрасных дней, чтобы умереть». Солнце в нашем городе – редкое явление, поэтому здесь его никто никогда даже и не ждёт. Мне в этом случае везёт, ведь мои галлюцинации заставляют меня всерьёз поверить в то, что на улице солнечно. Проснулась я от ослепительных лучей, осветивших мой чердак. Так его называет моя мать, я же считаю его квартирой своей мечты, здесь чувствую себя как дома. Встаю со своего двуспального матраца и иду к окну. Тёмно-бордовые шторы плотно задёрнуты, я их резко открываю, и весь свет тут же пропадает. На улице питерская серость и что-то мне подсказывает, что как раз эта картина вполне реальна.

На полу тёмный паркет с хаотичным рисунком, который измазан в краске, и я это заметила только когда нечаянно в неё вляпалась. Жёлто-синие пальчики на ногах, понадеялась, что мне это кажется, но нет, на ощупь маслянисто-вязкая жижа. Ирина Витальевна объяснила мне: то, что можно потрогать и ощутить, скорее всего, не глюк.

Поглядела по сторонам, оказывается, не только моя нога в краске, на полу, стенах – кругом пятна. Видимо, вчера я словила нехилый трип. Ближе к ночи такое бывает, но сейчас уже реже. Хотя мне по-прежнему кажется, что именно в такой момент я способна воплотить в жизнь настоящий шедевр искусства. Картину, о которой узнают все. Картину, при виде которой люди будут визжать от восторга или стоять в ступоре и смотреть. Всеобщая истерия, этакий синдром Стендаля в массовом действии. Тогда даже у моих родителей язык не повернётся сказать, что я сумасшедшая.

Около мольберта вижу много смятых в комок листов и стопку с новыми рисунками. Иду босиком по паркету, наступая в ещё невысохшую краску. Начинаю разглядывать картины и, как ни странно, ничего в них не понимаю. На одной чёрное пятно с красиво размытым контуром, на второй синие, жёлтые ровные круги, а на остальных просто беспорядочно намазанные кляксы разных цветов. Равнодушно откладываю их в сторону и иду в душ, чтобы отмыться от краски.

Вам нужно закрыть глаза и очень напрячь своё воображение, чтобы представить, что вы в том самом месте, о котором мечтаете. Моё же сознание делает это за меня. Вот вокруг уже не обшарпанные сиреневые стены, а слегка размытая дикая природа. Я стою под тем водопадом, в том самом месте, где всё начиналось. Там, где я впервые почувствовала себя живой. Я знаю, о чём вы думаете – это же, наверное, круто, когда ты без особого труда можешь оказаться посреди джунглей, пусть даже ненастоящих. Нет, не круто. Я ведь абсолютно не контролирую эти видения и далеко не всегда они приятные и понятные мне.

Если вы когда-нибудь употребляли психоделические вещества, то вы меня поймёте. Это бывает страшно. Не столько чувствовать себя по-другому, сколько осознавать, что ты видишь собственными глазами то, чего на самом деле не существует – галлюцинации. Но самое страшное, когда всё это приходит совсем неожиданно, порой в самый неподходящий момент, и ты практически уверен, хотя нет, ты точно это знаешь. Ты знаешь, что перед этим не употреблял никаких, нахрен, наркотиков. Поэтому сейчас я, как обычно, докуриваю сигарету вместо завтрака на своём любимом балконе и иду на очередной сеанс с моим единственным другом.

Выхожу на улицу – неприятно сыро и прохладно, ветер пробирает насквозь. Проклятая осень. От такой погоды моё самочувствие явно не улучшится. Мой внешний вид под стать окружающей обстановке: чёрное пальто, больше похожее на мешок и шапка вместо зонта. Не люблю зонты.

Спускаюсь в метро, стараюсь не смотреть на людей и уж тем более с ними не разговаривать. Благо, в наше время это не так уж и сложно, ведь людей больше интересует происходящее в телефоне, нежели твоё спонтанное безумство. Да, именно поэтому я и не завожу никаких знакомств. Я просто не знаю, чего от себя ожидать. Людям трудно объяснить то, что со мной происходит. Если они заметят хоть что-то странное, выходящее за рамки их нормы, то обязательно захотят определить меня в психушку. Но я точно не чокнутая, я ведь в состоянии всё это осознавать. Мне просто бывает иногда мерещатся разные вещи, возможно, от переизбытка творчества во мне или вследствие употребления огромного количества наркоты. В конце концов, этого эффекта я когда-то и добивалась.

Пять станций на метро, и я на месте. Захожу в здание, поднимаюсь на лифте, в нём меня по традиции накрывает. Да уж, галлюцинации прямо перед посещением психотерапевта. Это жутко меня подставляет, ведь я сажусь на этот уже так хорошо знакомый мне чёрный диванчик, и первым делом она с искренней улыбкой и, надо полагать, с не менее искренней надеждой спрашивает:

– Ну как ты сегодня, Ви? Тебе стало лучше?

– Нет, всё так же, – отвечаю с ухмылкой. Именно с такой ухмылкой, которая у вас на лице, когда вам впервые сообщают о том, что ваша страшная болезнь неизлечима, и в какой-то момент вы понимаете, что, скорее всего, доктора о таком не шутят – это я попыталась улыбнуться в ответ.

– Как прошёл вечер? Приняла таблетку? – её второй по популярности вопрос.

– Не помню, наверное, да, – неуверенно говорю я, стараясь её не обманывать, ведь это тоже симптом в моём случае. Патологическое враньё не привнесёт ничего хорошего в мою и без того объёмную карту пациента.

Она снова задаёт одни и те же вопросы:

– Рисовала?

– Да.

– Принесла рисунки?

Признаться, эта беседа меня утомляет, но с ней я хотя бы могу говорить открыто, не боясь никакого осуждения.

– Нет, там ничего особенного, одни кляксы да пятна.

– Ви, мы с тобой договаривались, что всё имеет значение, даже кляксы. В следующий раз помни об этом, – спокойным профессиональным тоном напоминает она.

Далее мы немного говорим о прошлом, о моих желаниях, планах и всё в таком духе. Потом она даёт мне тесты и задания, иногда буквы и картинки в них начинают плавать, но я предпочитаю об этом не сообщать. После этого Ирина Витальевна выходит из кабинета, вероятно, ей нужно сделать звонок, чтобы разбавить наше томное общение беседой с кем-то «здоровым». Я продолжаю выполнять задания, но ручка перестаёт писать, подхожу к её столу, чтобы взять из стакана другую. Обращаю внимание на карту пациента Полонская Виктория – это моя карта. «Диагноз: галлюциноз. Возраст, пол, семейное положение, жалобы пациента…» – ничего интересного. Беру ручку, возвращаюсь и доделываю задания, они несложные. Доктор возвращается и принимает у меня листы.

– Ну что, посмотрим, – почти с искренним интересом говорит Ирина Витальевна и буквально спустя минуту добавляет. – Всё правильно, умничка.

– Старалась.

– Ви, скажи, а ты уже была в этом месяце у своего лечащего врача на плановом осмотре? Сдавала анализы?

– Да, всё в порядке, – отвечаю я и, как обычно, не вру. Врач так и сказал.

– Тогда продолжай принимать таблетки и по возможности старайся делать это всегда вовремя, чтобы галлюцинации тебя не беспокоили. Одну, как обычно, выпей сейчас, а вторую вечером, – подытожила она, протягивая мне две синие капсулы и стакан воды.

Я кладу в рот пилюлю, запиваю водой и говорю:

– Спасибо. До завтра.

– Буду ждать тебя ровно в 13:00, если будешь рисовать, то обязательно возьми с собой новые картины, – с той же доброжелательной улыбкой прощается эта милая женщина.

Психотерапевты. Они ведь те ещё актёры, не думаю, что им каждый день приятно общаться с людьми, обладающими различными психическими отклонениями. Даже жалко её в этот момент. Иду по коридору и непроизвольно ухмыляюсь: подумать только, пациент жалеет доктора, бред какой-то. После таблетки реально становится лучше – я уже не ловлю никакого прихода в лифте, а спокойно спускаюсь на первый этаж и тут же выхожу на улицу. Погода такая же говённая, как и была с утра. Закуриваю.

Реальность и нормальность. Интересно, видите ли вы между ними разницу? Я-то точно да, и не только по состоянию здоровья. А вот что насчёт вас? В этой жизни же может произойти всё что угодно, и никто уже ничему не удивится. Человек слишком хорошо освоил этот самый важный навык для своего выживания – всегда находить объяснение всему происходящему и продолжать игнорировать всякую, хоть иногда, но всё же появляющуюся решимость и даже смелость. По телевизору людям говорят, что всё так и не может быть по-другому. Постепенно люди начинают думать, что всё действительно так и не может быть по-другому. Теперь люди знают, что всё именно так и уж точно не может быть по-другому. Секты больше не секты. Одни люди продают друг другу онлайн-мечту, онлайн-надежду и онлайн-покой, а на фоне всего этого, в этом же самом мире какие-то люди абсолютно безнаказанно убивают других людей. И всё это нормально. Человек принимает реальность такой, какой её преподносят. А в наше время есть чему удивиться и над чем хорошенько так посидеть, подумать. Ну, правда, все же уже давно сошли с ума, а к психотерапевту хожу я. Смешно и немного обидно, но мне плевать, ведь я знаю, что ещё есть шанс изменить всё. Возможно, в этом поможет искусство, лично я в это верю.

Пока ехала до дома, в мою «трезвую» голову пришло несколько идей рисунков. Конечно, ничего особенного, но мне просто необходимо постоянно пробовать, и однажды я обязательно нарисую ту самую картину. Может быть, это произойдёт сегодня, а может, и лет через десять, кто знает. Возможно, это никогда не случится, ведь не исключено и то, что я просто убедила себя в этом. Мне ведь, в принципе, больше нечем заняться. Единственная цель жизни – эта чёртова картина. Но предана я этой цели уже очень много времени, поэтому буду рисовать, и неважно, какая у меня на то причина.

Захожу домой и двигаюсь прямиком к рабочему месту, скидывая на ходу пальто. Беру кисть, и меня пробирает до дрожи. Запах краски сводит с ума, я начинаю собирать всё, что накопилось внутри и выплёскиваю это на белый лист. Неудивительно, что иногда я забываю принять вторую таблетку, хотя наутро её нет, а глюки есть. Наверняка в порыве бреда я её просто выкидываю.

Опять всё повторяется. Время так быстро летит, я еле успеваю перекусить. Курю, прямо сидя на полу, не выпуская из руки кисть. К ночи я уже совсем плохо соображаю и не запоминаю того, что со мной происходит. Когда чувствую, что полностью опустошена, падаю на кровать и засыпаю. Кто там говорит, что не видит цветных снов? Видели бы вы мои, они бывают не просто цветные, а до тошноты приторно-яркие, но в основном жуткие и страшные. Неподготовленным людям вряд ли бы удалось перенести такое.

Открываю глаза, но мне кажется, что я всё ещё сплю. Который час? Нужно не опоздать на приём. Беру в руки телефон, на экране 12:44. Чёрт, ставить будильник просто замечательная привычка, которая, конечно же, напрочь у меня отсутствует. Пунктуальность явно не моя черта характера. К счастью, Ирина Витальевна об этом прекрасно знает и, скорее всего, даже не будет злиться.

Иду в ванную, всё вокруг расплывается. По пути обращаю внимание на новую кучу рисунков и среди них замечаю один. Сажусь на корточки, беру его в руки и замираю. Нет, не подумайте, это никакой не шедевр. Эта картина напомнила мне о лучшем времени в моей жизни. На ней была изображена морская вода. Бирюзовые, голубые и изумрудные изящные линии. И как мне удалось получить такой цвет? Какие-то мазки красок вернули меня назад. Даже и не заметила, как по щекам потекли слёзы.

Надо собираться. Кладу рисунки в рюкзак, но этот оставляю, чувствую, что так надо. Умываюсь, надеваю первое, что попадается под руку, и выбегаю из дома. Мне есть что рассказать психотерапевту, и мне срочно нужна ещё одна таблетка.

Глава 2

Зима. Какая разница, что происходит в это время года? Всё равно всё мёртвое, вокруг и в тебе. Люди на улице очень спешат, пытаются сильно не замёрзнуть и хотят только одного – побыстрей вернуться домой. Грезят о весне, отсчитывают на календаре дни и ждут, когда же эти, казалось бы, уже вечные ледники всё-таки растают. Я терпеть не могла зиму, но всегда считала, что она нужна нам. Это время, чтобы подумать, потерпеть. Кто ещё нас может научить терпению лучше, чем она? Сука зима.

Январские преимущественно тёмные дни протекали чудовищно медленно, особенно после каникул. Мне было двадцать три, и я находилась ещё в самом начале своего длинного и интересного пути. Вероятно, в юном возрасте так считает абсолютно каждый. Гормоны, что тут поделаешь, главные стимуляторы для самых широких и порой даже невообразимых амбиций. Слабоумие и отвага – та самая суперсила, воспользоваться которой возможно только в молодости.

Отметка температуры за окном впервые за эту зиму дошла до минус пятнадцати, и, на первый взгляд, это была единственная для меня проблема. Казалось бы, у меня имелось всё для беззаботной жизни. Мне могли позавидовать многие сверстники, ведь я родилась в обеспеченной семье, училась в престижном месте на специальность, которую сама выбрала, была талантлива и недурна собой. В общем-то, счастлива, вот только почему-то улыбалась редко.

Мои родители – люди из так называемого высшего общества: папа – крупный бизнесмен, мама работала с фондами, занималась открытой благотворительностью и прочей псевдоблагородной ерундой, помогающей им сохранять престижное место в этом самом обществе. Быть предметом постоянных обсуждений – это всё, что им было нужно. Чужая зависть – вот что их интересовало больше всего. Только вызывая её, они получали истинное наслаждение. И в окружении таких вот людей я жила всю свою жизнь. Что такое для меня родительская любовь? Это деньги. Всё ещё завидуете мне?

Итак, всё, что я была обязана делать – это не опозорить семью Полонских. А также, стараться изо всех сил прилежно учиться, чтобы им можно было похвастаться грандиозными успехами их дочери перед всякими там богатенькими «ценителями искусства».

После школы, я, как и планировала, поступила в Санкт-Петербургский институт живописи. Обучение там совсем недешёвое, но мои родители же меня любили. Настолько любили, что не упускали ни одной возможности рассказать о моих достижениях на своих светских вечеринках и обязательно показать там мои работы. Я всё время думала, а нравились ли они им самим, мои картины? Нравилось ли им вообще хоть что-нибудь, связанное со мной? Надеюсь, что да, просто открыто демонстрировать или, впрочем, даже слегка намекать на это своей дочери, было значительно ниже их достоинства.

В субботу, как обычно, родителей не было дома. Мне они уже давно не сообщали о том, что задержатся или вообще не приедут. Я была уже взрослая, к чему мне эти подробности, думали они, и это было действительно так. Они меня интересовали ровно столько же, сколько и я их. Нисколько.

Торчать дома в выходные, всё равно что добровольно волонтёрить в доме престарелых – скука смертная. В субботу всегда можно было попасть на тусовку к некоторым из наших студентов. В чём плюс подобных посиделок? Тебе там всегда будут рады. Тебя там никто не ждёт, но они непременно обрадуются тому, что ты пришёл. Ну или сделают вид. Я в этом, как вы поняли, плохо разбиралась.

Вызвала машину и подошла к зеркалу. Синий цвет глаз становился ещё выразительней, если слегка переборщить с чёрным карандашом. В сочетании с длинными русыми волосами, собранными в хвост и пухлыми губами, покрытыми прозрачным блеском, выглядело весьма эффектно. Хотя всё же на фоне всех этих разноцветных волос, обилия пирсинга и татуировок, что являлось уже чем-то естественным и даже характерным для нашего города, стремиться выделиться было глупо. Кстати, я до сих пор не могла понять: нравится ли мне самой подобные кардинальные изменения внешности? Всегда хотела попробовать что-то подобное на себе, но статус, сами понимаете. На самом деле мать бы меня просто убила.

Короткий сигнал на телефоне отвлёк меня от очередных бесполезных размышлений. Пришло сообщение от Таи – моей одногруппницы.

«Сегодня большая тусовка у Зика, ты идёшь?»

«Да, я в курсе, уже выезжаю»

«Подожди меня у его дома, вместе зайдём»

«Зачем?» – недоумевающе прозвучал риторический вопрос в моей голове, а руки отписали привычное «ок». Разбираться в чужих странностях сейчас не было совершенно никакого желания.

Снова сигнал на телефоне – такси подъехало.

Ехать куда-то, смотреть в окно и слушать музыку – это определённо особый вид удовольствия. Какая-то разновидность медитации, когда ты не отключаешься от мыслей, а, наоборот, можешь побыть с ними наедине. Подумать о важном, помечтать или что-то вспомнить. Дорога занимала минут тридцать, поэтому я надела наушники и на время ушла в себя.

Что у меня было в голове? Только мечты. Мечты, что когда-нибудь всё изменится и я уеду из этого холода снаружи и внутри меня. Буду заниматься любимым делом, жить без запретов и бесконечных упрёков. Размышляла о том, куда отправлюсь, когда закончу учёбу. Даже не верилось, что прошло шесть лет. За эти годы я многому научилась, нарисовала немало хороших картин, но, если подумать, ничего по-настоящему интересного в моей жизни так и не произошло. Конечно, это совсем не соответствовало образу питерской девушки с большими амбициями и творческим потенциалом. Для такого клише моя жизнь была слишком скучна и однообразна. Почему? Не знаю, возможно, хоть я и осуждала своих родителей, но от их влияния всё равно было никуда не деться. Таких, как я, называли «сухарь». Я не проявляла никаких эмоций, не вела пустые разговоры, а большинство сверстников считала глупыми и легкомысленными. Вот как раз одна из таких уже показалась из моего окна. Это хорошо, не нужно будет её ждать и мёрзнуть. Тая помахала и улыбнулась, я показала в ответ свою фирменную ухмылку.

Через приоткрытую дверь нужной нам квартиры мы мгновенно перенеслись в пространство громкой музыки, неонового света и большого скопления людей. В воздухе витал плотный запах алкоголя, марихуаны, кальяна и философских бесед – лучший аромат для молодого поколения.

Не успели мы поздороваться с теми, кто обратил на нас внимание, как Тая тут же потащила меня на кухню. Цель номер один – найти выпивку. Она без стеснения залезла в холодильник и достала нам по бутылке пива. Здесь же мы присели на табуретки, и она, как обычно, завела разговор о своих парнях. Классика. На этой неделе ей по вкусу пришёлся Дэн. Сегодня он был здесь, и пришла она именно сюда, как оказалось, неслучайно. Брюнет с серыми глазами, не назвала бы его симпатичным, но тело красивое, подкаченное. Вероятно, это и привлекло Таю. Сама она выглядела, я бы сказала… эпатажно. Короткие обесцвеченные волосы с длинной чёлкой бледно-розового цвета, забранной за уши, карие глаза, обколотые губы. Из одежды она сегодня выбрала искусственную шубку грязно-розового цвета из меха, похожего на ламу, которую она почему-то не спешила снимать, джинсовую короткую юбку и чёрные плотные колготки.

Я всё никак не могла понять, почему она именно у меня пыталась выпытать совет, как его охмурить. Во-первых, я в этом не особо разбиралась. Во-вторых, она ведь всё равно сделает по-своему и, как обычно, напортачит. Отношения у неё были, мягко говоря, недолговечные. Максимум неделя, но, как правило, всё заканчивалось на следующее утро. А она всё мечтала о какой-то там любви.

Мы уже почти опустошили наши бутылки, но моя подруга всё никак не унималась:

– А как ты думаешь, что ему нравится?

– Ну не знаю, наверное, спортом увлекается, ну и… архитектурой, раз он на этом факультете, – ответила я абсолютно без эмоций.

– И что мне ему тогда сказать, Ви? Я ведь ни в том, ни в другом ничего не понимаю…

– Да просто заговори с ним о какой-нибудь ерунде.

– О какой ещё ерунде? – с явным недовольством спросила она.

– Да это неважно, – бросила я и добавила заезженную фразу. – Просто будь собой, не парься.

Хотелось уже как можно скорее расслабиться, а не консультировать кого-то и уж тем более не решать чьи-то дурацкие проблемы. Я допила своё пиво и двинулась сквозь гущу народа. Чья-то рука тут же передала мне косяк. Вдох – скрепит в горле, выдох – облако густого желтоватого дыма. Передала дальше, обменяв на стакан с чем-то крепким. Виски с колой, так-то лучше. Клубная атмосфера этой комнаты заставила закрыть глаза и слиться с музыкой. Непроизвольная улыбка на моём лице, как признак действия веществ.

Как только меня немного отпустило, и я устала от шума – смена комнаты. За дверью оказалось совсем другое измерение, где вместо пола был слой подушек, музыка не мешала разговаривать, а косяки с марихуаной не прекращали дымиться. Я села поудобней, взяла трубку кальяна и пустила дым. Всё внимание здесь было приковано к Зику – дредастому парню, хозяину квартиры, который отличался тем, что постоянно рассказывал увлекательные истории, и, похоже, что я как раз пришла к началу очередной такой легенды.

«…Так вот, утверждал он всегда, что демоны, мол, какие-то ему всё покоя не давали. Я так думаю, что просто не хотел этот парень жить обычной размеренной жизнью среднестатистического работяги. Да и кто вообще этого хочет? Но он говорил, что мира нет в душе, и был убедителен, видимо, и сам в это верил. Знал я его раньше, ещё до этого, весьма неспокойный был тип. Всё, что он делал в жизни – пытался сбежать, сам не зная от чего. Тогда я ещё почему-то подумал, что закончит он быстро и плохо. Шло время, всё оставалось на своих местах, и мы в том числе. Вообще, это у нас стало уже как будто бы даже частью менталитета – жалуемся и негодуем, но остаёмся на своих местах. Всегда. Как будто собаки у своих будок, лаем, а убежать не можем. Улучшать тоже никто ничего не хочет, ведь это же обязанность кого угодно, но только не наша. Куда удобней, конечно, не замечать того, что цепей никаких нет, да и хозяев тоже… Но сейчас не об этом, ладно.

Так вот, пока мы все оставались на своих местах, ничего не меняя, он постоянно был в поиске. На какие вопросы этот человек искал ответы, известно было лишь ему самому. Объехал он немало стран, много чего видел и слышал, но так и не мог обрести покой. Судя по рассказам, чем дальше он заходил в своих познаниях, тем тяжелее ему становилось. По его словам, сила этих демонов с каждым днём только усиливалась. Практически отчаялся наш друг, и, признаться, хотел было даже свести счёты с жизнью, но оказался там. По Индии он ездил уже второй месяц, видимо, чувствовал, что место, которое он искал уже совсем рядом. И сердце или же просто случай привели его в северную часть Гоа, в какие-то арт-поселения.

Конечно, тёплая морская вода, солнце, тропики – это всё прекрасно, но он искал нечто особенное. Ему было не до наслаждений, к тому времени он чувствовал, что дьявол этот так силён, что сил существовать с ним у него уже не было. И как раз там он встретил каких-то людей, то ли колдунов, то ли мудрецов с необычной верой. Вера эта и помогла ему. После определённых ритуалов стал он спокоен как удав. В общем, промыли мозги не слабо парнишке, но он сам это и искал. А кто ищет, как известно, всегда найдёт.

Так бы он и жил там всю жизнь, пропитание какое-никакое имелось, ездить по миру его больше не тянуло, а на родину тем более. Только случилось неизбежное – умерла его бабушка – единственный близкий и очень родной человек. Она его вырастила. Он просто не мог не вернуться, хоть и боялся. Хотелось ему всё быстро организовать и тут же уехать, но нужно было решить некоторые вопросы, которые заставляли задержаться ещё как минимум на неделю. В это время он решил навестить своих старых знакомых, чтобы отвлечься от всех этих, навалившихся на него, мирских дел. Тогда-то и пришёл этот товарищ ко мне, тут как раз было небольшое сборище, человек пять-шесть. Мы курнули очень забористой дури, и он и поведал нам весь этот рассказ.

Ну и я не мог не спросить его:

– Так и что с тобой было, чувак? Какие-то душевные проблемы? Так что к мозгоправам не обратился?

Он ухмыльнулся и с серьёзным лицом ответил:

– Они бы мне не помогли. Я не был болен. Я даже больше тебе скажу, я был здоровым среди больных.

– Что ты имеешь в виду? И вообще, что это за демон такой? – с какой-то необъяснимой тревогой в сердце спросил я.

– Мой демон – ваш Бог. Бог, которому вы поклоняетесь каждый день. Абсолютно все и каждый. Неважны ваши религии, профессии, пол или возраст. Будь то батюшка или политик. Кто-то больше верит, кто-то меньше. Кто-то им обижен, а кто-то просто его любимчик. Но все вы одинаково в рабстве, и вам никуда от него не деться. Да вы и не хотите. Наоборот, чем больше его в вашей жизни, тем вы счастливее. И многие из вас готовы и порой даже идут на ужасные вещи, ради этого, блядь, «счастья».

– И что же это за Бог? – словно оцепенев, вымолвил я.

– Это деньги, – ответил он, затушил свою сигарету и ушёл. Больше я его не видел».

– Вот такой вот восприимчивый товарищ, – добавил к своей истории Зик. – Горе от ума короче, только в прямом смысле.

У меня от этого рассказа мурашки забегали по всему телу. Мне казалось, что мой рот, как открылся, так и не закрывался, даже челюсть затекла. Я полностью протрезвела и меня уже теперь не интересовали ни алкоголь, ни Тая, ни вся эта тусовка. Я вызвала такси, мне нужно было побыть одной, подумать и как можно больше узнать об этом Гоа.

Глава 3

Прошёл месяц, а я всё никак не могла перестать думать об этом человеке и об этом необычном месте, которое его спасло. Именно это меня и привлекло в истории Зика, ведь всё, чего я хотела – это найти своё пристанище. Почувствовать хоть что-нибудь. Убежать от этой реальности. Раньше у меня не было на примете никаких конкретных мест, куда можно было отправиться, а теперь я, кажется, определилась. Я как будто всем своим нутром чувствовала, что это и было то самое место, о котором я мечтала.

Меня постоянно тянуло искать в интернете новую информацию об этом Гоа, но, кроме того, что это весьма бюджетный курорт, на который каждый сезон съезжались йоги и наркоманы, узнать ничего больше не удавалось. Разумеется, я не занималась никакой йогой, да и наркотики меня не особо интересовали. Мне просто хотелось найти ответы на все мои вопросы и испытать настоящие эмоции. Конечно, о чём-то особенном в сети писать бы не стали. И на что я только надеялась? Нужно было ехать туда самой, чтобы всё узнать и увидеть собственными глазами.

За последнее время моя голова уже до краёв забилась мыслями об отъезде, а на носу были экзамены и дипломная работа, которую я всё никак не могла начать рисовать. Я даже не представляла, что это будет за картина. Не возникало абсолютно никаких идей. Сейчас очень важно было отбросить всё лишнее и полностью сосредоточиться на учёбе, хоть и за шесть лет всё это порядком мне надоело: постоянные зачёты, требования и рамки. А ведь творчество – это самая настоящая свобода. Свобода, которой мне так не хватало.

Мои родители ещё не знали, какие у меня были планы. Да они и не спрашивали – привыкли всё решать за меня. Но на этот раз всё по-другому, ведь у нас был уговор, что после универа я сама смогу сделать свой выбор. Естественно, в рамках их «престижа». Поэтому мой переезд в другую страну, как мне казалось, был бы для них только на руку. В новостях среди их окружения не появится ничего дурного об их дочери. Меня просто здесь не будет.

Существует масса способов насилия, которые мы применяем почти каждый день. На себе. Покажите мне хоть одного человека, который искренне был бы рад проснуться в семь утра. Думаю, что таких не существует, по крайней мере, зимой точно. Кто вообще придумал начинать день так рано? Вам никогда не приходило в голову, что кому-то очень даже выгодно, чтобы большинство людей оставались сонными? Кому нужны бодрые и счастливые работники системы? Ни в коем случае нельзя позволять человеку высыпаться, а то вдруг он осознает, что его энергия принадлежит только ему и перестанет быть дешёвой рабочей силой. Лунатиками же куда проще управлять…

Небольшая зарисовка: я и моя утренняя паранойя. Примерно с таких дурацких мыслей начинался каждый мой будний день. Даже не думайте брать это в голову.

Не проснуться, но встать – обычное состояние перед зачётом. Первые полчаса на автопилоте, очнулась, только когда заглянула в холодильник – энергетиков на полках не оказалось, а жаль. Если бы можно было давать себе совет из будущего, я бы сказала: подумай о завтрашнем дне. Продумай всё до мелочей. Но я явно не умела этого делать и даже завидовала тем, кому так легко удавалось всё планировать, и у них всегда был порядок. Наверное, что-то со мной было не так. Или всё-таки с ними?

Без малейшего на то желания, я достала из рюкзака тетради и открыла лекции, чтобы хоть немного повторить материал. Попытка заменить банку энергетика крепким кофе оказалась весьма успешна, ведь я начала видеть и даже читать слова. Хотя радоваться было особо нечему, добрых пятнадцать минут я искренне пыталась вникнуть в материал, и знаете что? У меня нихрена не получилось, а всё потому, что в долбаные семь тридцать утра мой мозг ещё спал.

Похоже, что дела мои были плохи. Преподавательница – редкостная стерва. Мне кажется, такие как она – это неудавшиеся политики, именно те из них, что со временем всё больше и больше наслаждаются своей властью. И если людям подобного склада ума и характера не удалось занять желанное кресло чиновника, то они уж, как могли, отрывались на своих студентах.

Всю дорогу до универа, как обычно перед зачётом, не находила себе места и очень боялась опоздать. Как только доехала, пулей вылетела из машины и уже на бегу увидела расплывающуюся, но очень знакомую фигуру – это была Тая. Она стояла, облокотившись о стену, спокойно докуривала сигарету и, судя по всему, никуда не спешила.

– Привет! Ты чего тут стоишь? Уже десять минут девятого, зачёт, наверное, начался! – запыхавшись, спросила я.

– Привет, – ответила она спокойным и даже немного уставшим голосом. – Да ты прикинь, преподша позвонила в деканат, сказала, что сильно задержится, то ли труба у неё протекла, то ли соседи затопили, непонятно. Карма, что тут скажешь. Странно, что она вообще там не потонула с её то характером.

– И что теперь делать?

– Ждать, что ещё. Уходить нельзя, кто знает, может, через час она придёт, а может, через три. Я, пожалуй, пока посплю на пуфиках, была бурная ночка, позже расскажу.

– Понятно, я тогда повторю пока лекции. Ты учила?

Тая отрицательно помотала головой и ушла в конец коридора. Там было темно и тихо, ей это подходило. Я села у кабинета рядом с другими одногруппниками и продолжила читать свои не совсем разборчивые записи. Сначала я даже немного обрадовалась, что появилось дополнительное время, чтобы повторить материал, но, когда часы показывали уже двенадцать дня, подумала: да какого чёрта? Почему я вставала ни свет ни заря, боялась опоздать и так усердно старалась запомнить какую-то бесполезную для меня чушь? Да и какая собственно польза от этих надменных допросов преподавателей? Для чего я должна здесь находиться? До сих пор мне было непонятно. Наверняка все эти великие художники никогда не терпели ничего подобного.

Прошло ещё полчаса, и заявилась наша преподавательница. Вид у неё был довольно потрёпанный, видимо, и правда случилось что-то серьёзное. Она запустила всех в кабинет и по очереди стала спрашивать. Всё это длилось ещё часа два, может быть, дольше. Я ответила практически на все вопросы и получила зачёт, а вместе с ним и эндорфин уж очень сомнительного качества. После меня ответила Таисия и, совершенно ничего не заучивая, благополучно выкарабкалась на каких-то воспоминаниях с пар и своей фантазии. Язык у неё был подвешен. Конечно, ей пришлось выслушать довольно продолжительную речь о том, какая она разгильдяйка и про ветер в голове, но ей на это было абсолютно насрать. Она взяла зачётку и вприпрыжку направилась к выходу.

– Ну вот как тебе это удаётся? – недоумевая, спросила я.

– Да мне просто плевать на всё это. Понимаешь, она же в любом случае поставит этот зачёт, даже если будет пересдача. Просто тогда ей самой придётся ещё раз приходить и меня слушать. И она, и я прекрасно это понимаем, поэтому ей проще немного поворчать и, чуть сильнее сжав ручку, подавляя в себе при этом чувство вселенской несправедливости, расписаться-таки у меня в зачётке.

– Так и что, можно тогда никому не учить?

– Да это неважно. Нужно просто изменить к этому отношение. Это же всего лишь какой-то зачёт. Пойдём в кафе? – с улыбкой сказала она и взяла меня под руку.

Мы зашли в уютное заведение недалеко от универа. Страшно голодные мы заказали сразу по несколько разных блюд и десертов. Тая рассказала о прошедшей ночи. Снова новый парень, ничего интересного. Сделала вид, что её слушаю, а сама думала о картине на дипломную работу. Нужно было уже начать ей заниматься. Спустя полчаса она, наконец, закончила свой рассказ и позволила мне вставить слово.

– Ты уже начала работать над дипломной? – поинтересовалась я.

– Нет конечно, ещё даже не думала об этом.

– Ясно. Чем сейчас займёшься?

– Да родителям надо показаться, поболтать, а то опять решат, что я на них забила, – ответила она и начала одеваться.

Мы вышли из кафе, и я сразу поймала такси. Села, надела наушники и всю дорогу продолжала изо всех сил напрягать свой мозг, чтобы он, наконец, выдал мне достойную идею рисунка. Как приехала домой, тут же удобно устроилась у своего рабочего места. Взяла в руку карандаш, пыталась делать наброски. Рисовала, комкала лист и выбрасывала. Всё было не то. Прошло часа три, может, четыре, а нормальной идеи так и не пришло. Вымотанная, я легла на кровать и закрыла глаза.

Если человека с утра будит не звук будильника, а сообщение, которое его опережает, то, вероятнее всего, наступил какой-то праздник. Например, день рождения. Но раз сегодня было не семнадцатое августа, то причина крылась явно в чём-то другом. Точно. Чёртов День святого Валентина.

По моим наблюдениям в этот праздник люди автоматически делились на разные группы. Парочки, которые сосались на каждом углу и устраивали друг другу нелепые сюрпризы. Одиночки, тихо ненавидящие всех этих голубков. Были и те, кто просто игнорировал все эти сердечки независимо от статуса в отношениях. Ну и, конечно же, те, кто хотел поздравить всех и каждого. Например, наша уже общая знакомая – любвеобильная Тая. Сообщение было как раз от неё. Почему-то она подумала, что моё утро станет в разы добрее, если разбудить меня сообщением: «С днём всех влюблённых!». Вот объясните мне, для чего девочки поздравляют с этим праздником других девочек? Может быть, в этом есть скрытый лесбийский смысл? Если так, то значит, не зря я проигнорировала этот утренний порыв любви.

Видимо, в честь праздника, хотя наверняка это было совпадением, занятия сегодня начинались не с утра, и это действительно сделало моё утро добрым. Можно было никуда не торопиться. На улице уже рассветало, и на удивление даже погода в этот день решила подыграть всем этим воздыхателям. Стоя у окна, я непроизвольно усмехнулась: ну как тут можно оставаться угрюмым и ворчащим, когда всё небо какое-то красно-розовое, и все вокруг друг друга поздравляют? И неважно с чем. Даже моё сердце на мгновение немного оттаяло.

Начала лениво собираться, сегодня для меня был обычный день. Один из всех этих серых будней за последние шесть лет. Ничего важного со мной произойти не могло, потому что я не позволяла чему-либо изменить мою жизнь. Я не могла допустить, чтобы хоть что-то помешало мне закончить начатое. На сегодняшний день у меня была одна цель – получить этот сраный диплом, и я знала, что достигну её. А дальше я начну жить. Жить так, как хочу.

Глава 4

Я назвала её «Молчание». Скорее всего, глядя на эту картину, вы не испытали бы никаких положительных эмоций. Радость, веселье, смех – здесь этого нет. Довольно долго у меня не появлялось никаких идей, но на одной из лекций нам сказали: не знаете, что изобразить – рисуйте себя. Себя внутри. Да, отличный совет, только по ощущениям внутри у меня была одна пустота, ничего, кроме каких-то невообразимых и пока, что таких далёких планов. Мне не хотелось рисовать свои мечты, ведь я совсем не знала, каково там на самом деле. И раз отсутствие каких-либо эмоций я нарисовать не могла, ведь белый лист вряд ли бы приняла комиссия, я изобразила то, в чём неплохо разбиралась – это молчание. Пустые разговоры, бессмысленный трёп об ещё более бессмысленных вещах и действиях – это явно было не про меня. Мне нравилось ценить каждое слово и по возможности расставаться с ним только по делу.

Это была девушка, обмотанная в лёгкую, развевающуюся на ветру ткань. Она стояла на крыше небольшого двухэтажного дома и смотрела вперёд. На её лице не было ни страха, ни боли. Она чистый лист, поэтому ей не о чем говорить. Картина чёрно-белая, выполненная в определённой технике. Никаких красок, она должна молчать.

Последний месяц я была увлечена только учёбой и этой картиной. Не ходила на тусовки, только до института и обратно к работе. Тая была уверена, что у меня поехала крыша, а мне казалось, что это она не в себе. Я месяц непрерывно работала над этой картиной, ещё больше думала над идеей. Такие серьёзные проекты просто невозможно нарисовать за несколько дней, но Таисия была явно другого мнения. Один раз на тусовке она приняла какие-то колёса, и её накрыло самой сильной волной. Когда ей удалось добраться дома, то она взяла кисть, подошла к мольберту и обрисовала всё, что происходило у неё внутри. И как, думаете, называется эта картина? Угадали – конечно же, «любовь».

Если вам вдруг показалось, что я не верю в любовь, считаю, что это какая-то ерунда и вымысел, то вы всё правильно поняли. Я верю только в то, что вижу и в то, что чувствую. Я понимаю, людям свойственно хотеть, чтобы этот мир был хоть немного сказочнее. Им нравится придумывать разных сверхъестественных существ, смотреть про них фильмы и ждать, что когда-то чудо произойдёт и с ними. Они давно уже, конечно, убедились в том, что на самом-то деле никаких суперспособностей и волшебства здесь нет и не было в помине, но вот любовь такая штука – и увидеть нельзя, и чувствует не каждый. Не подкопаешься, а значит, и доказать, что это миф, невозможно. Но ведь это же так глупо и даже жалко, что испокон веков человеку всегда так отчаянно хотелось верить в то, чего на самом деле никогда не существовало. Поклоняться богам. Приносить кого-то в жертву. Стучать по дереву или плевать через плечо. Сжигать на кострах ведьм. Смывать грехи в ледяной воде. Любить.

Пока я была сосредоточена на своей работе, время пролетело очень быстро. Экзамен был уже на носу. За преградой в несколько дней меня ожидала так долгожданная свобода. Что я чувствовала? Предвкушение и, наверное… страх. Я всегда хотела, чтобы моя жизнь изменилась, но, честно говоря, очень боялась перемен. Меня пугало то, что мои надежды не оправдаются. Боялась разочарования. А ещё страшно было отправляться в неизвестность совсем одной. За лето можно было бы подыскать себе компанию или даже позвать с собой Таю.

Родители уже пригласили всех на вечеринку в честь окончания института. Экзамен был послезавтра, диплом я должна была получить только через две недели, а они всё запланировали уже на эти выходные. Так им не терпелось рассказать о моём главном достижении своему окружению. Что ж, в этот раз я была даже не против. Там-то я и планировала сообщить им об отъезде. При гостях они точно не скажут ни слова против, скорее всего, даже сделают вид, что были в курсе. Будут глупо улыбаться, а когда мы встретимся взглядом, чётко дадут понять, что мне не жить, но уже будет поздно. Для них сказанное на людях – это договор, подписанный кровью, не иначе. В общем, в конце концов, они убедят себя в том, что это вовсе не моя, а их идея, так что план железный, можно было в этом даже не сомневаться.

Последние штрихи и картина готова. Теперь можно было немного отдохнуть. На улице уже стояла прекрасная погода, а я ещё даже ни разу не гуляла. Планы на завтра – ничего не делать и просто слоняться по городу. Я это заслужила.

Удивительно, конечно, как мы, люди, считаем себя главными на этой планете. Ходим здесь, как цари, устанавливаем свои правила. Каждый думает: всё должно быть по-моему и никак иначе. Любая природная катастрофа – это всего лишь напоминание нам о том, насколько сильно мы заблуждаемся. Погода любит ставить нас на место, особенно в нашем городе.

Проснулась я ближе к обеду, но подумала, что было ещё раннее утро. Свет практически отсутствовал, и когда я подошла к окну, поняла, что мои планы на сегодня отменились. Когда была такая погода, мне всегда казалось, что это самый серый день в моей жизни. Серее просто не может быть. Этот противный моросящий дождь окрашивал всё в этот цвет. Все дома, улицы, небо – казалось, что мы жили в каком-то чёрно-белом фильме.

Именно сегодня. Уверена, если бы природа имела человеческое обличие, она смеялась бы сейчас до слёз. Сегодня только ненормальный покинул бы по своей воле стены родного дома, поэтому я наготовила себе бутербродов, укуталась в тёплый плед и принялась читать книгу. Вот где нужно было искать что-то волшебное. Здесь человеческая фантазия была как раз к месту.

Пролетело несколько часов, а я и не заметила. От чтения меня отвлёк крик с первого этажа.

– Вика! Ты дома? Ты, что там ещё спишь? Вика! Спускайся! – надрывалась она.

Это был голос моей матери. Ей редко что-то от меня было нужно, но, когда это случалось, она не желала ждать.

– Спускаюсь! – ответила я и отложила книгу.

– Почему ты заставляешь меня ждать? И почему ты всё ещё в пижаме? Сейчас же почти пять часов вечера! – раздражённо задавала она вопросы, давая мне тем самым понять, что сейчас озвучит просьбу, от выполнения которой я не имею права отказаться. И, конечно же, это было важнее всех моих дел, чем бы я там ни занималась. – В субботу у нас в доме пройдёт приём. Ты не забыла? Будет очень много людей, всё должно пройти великолепно.

– Ну, конечно, я помню. Он же в мою честь, если я не ошибаюсь?

– Да и именно поэтому в отличие от других вечеров, твоё присутствие обязательно, – серьёзным тоном ответила моя мать, даже не пытаясь скрыть, что её это совсем не радовало.

– И что от меня требуется?

– Чтобы ты выглядела безупречно. Сейчас мы поедем в магазин, выберем платье, затем заедем в салон.

– Но у меня же и так куча этих платьев, я всё равно их не ношу, – наивно попыталась я избежать своей участи, заведомо зная, что это бесполезно.

– Ты, что решила со мной спорить? Иди быстро одевайся, у меня мало времени. Я буду ждать тебя в машине, – скомандовала она.

Я ничего не ответила и пошла выполнять указания. Сегодня все решили всё за меня: погода и мать.

Серые брюки, розовая блузка, дорогая сумочка и вот я уже настоящая девочка-мажорка, матери это должно понравиться. В машине она просканировала меня оценивающим взглядом. Ничего не сказала, значит, всё было в порядке, её устроил мой внешний вид. В противном случае пришлось бы переодеваться и даже не один раз. Она сделала радио громче и выехала с нашего двора. Я смотрела в окно: погода всё так же советовала оставаться дома, но… видимо, иногда нужно было просто перетерпеть.

Мы ехали довольно долго, но за всю дорогу не прозвучало ни слова. В магазине мать встретили, как родную. Знали, что если она приехала, то обязательно купит что-то очень дорогое. Она важно уселась на диван, ей предложили чай и кофе. Я же отправилась в примерочную, и мне принесли первую партию платьев. Моя задача – молча выходить к ней в разных нарядах, держать спину прямо, и ждать, пока она сделает свой выбор. Мама даже у консультантов спрашивала мнение, но не моё. И, конечно же, с ними она была куда любезнее. Спустя примерно час она выбрала два варианта, наверное, позже определится, какой больше подходит. Рядом с этим бутиком был ресторан. Мы зашли туда, и мать заказала нам еду. Пока ели, она не отрывалась от телефона, решая проблемы, которые можно было уладить по звонку. Эта щедрая женщина, как обычно, оставила денег на чай больше стоимости еды, чтобы все понимали, кто у них был.

В салоне нас уже ожидали, поэтому меня сразу же усадили в кресло и начали демонстрировать всевозможные варианты причёсок.

Я кукла, но никто, кроме меня, не видит в этом никакой проблемы.

Наконец, матери понравилась одна высокая, на мой взгляд, немного странная причёска, и она одобрительно кивнула. В субботу с утра мне сделают эту безупречную красоту. Так назвал парикмахер то, что было у меня на голове.

К счастью, всё когда-то заканчивается, и мои мучения тоже прекратились. Мать уже опаздывала по своим делам, поэтому завезла меня домой и поехала дальше. Я тут же поднялась в свою комнату, смыла образ богатой девочки, надела свою пижаму и укуталась обратно в плед. Взяла книгу и продолжила вникать во что-то так не похожее на мою жизнь.

Глава 5

Проснулась я от будильника с книгой в обнимку. Сегодня предстоял важный и ответственный день, поэтому я быстро соскочила с кровати и стала собираться. Волнение не слабо бодрило.

Свернула картину и аккуратно затолкала в тубус. Надела белую рубашку и чёрные брюки. Практически залпом выпила кофе и дрожащей рукой поставила кружку на стол. Машина уже ожидала, а я всё никак не могла сдвинуться с места. Нужно было настроиться.

В такси всю дорогу потрясывало. Наверное, это было нормально для заключительного испытания. Машина остановилась, но я не спешила выходить. Да что это со мной? Минута, мне нужна ещё одна минута. Глубокий вдох, выдох. От парковки до универа дорога как в тумане. У кабинета уже ожидали все одногруппники, но Таи ещё не было и от этого почему-то становилось только тревожнее.

Открылась дверь, вышла одна из председателей комиссии и объявила, что можно заходить первой пятёрке. Я уткнулась в пол до тех пор, пока не набралось нужное количество добровольцев. Они зашли, дверь закрылась, я выдохнула.

Тая светилась как солнце в этом тёмном коридоре. Она подошла и вдруг крепко меня обняла, от этого волнение стало потихоньку испаряться, точно воздух из шарика. На моём лице даже появилась лёгкая улыбка.

Она, как обычно, самым непринуждённым образом начала рассказывать о своих похождениях, и сейчас мне казалось, что вся эта уже так привычная моему уху информация, пожалуй, единственное, что было способно как-то меня отвлечь и хоть немного успокоить. Примерно через час нас попросили зайти, и к этому времени я уже окончательно настроилась. Раскрыла свою картину и начала о ней говорить, сначала слегка неуверенно, а потом просто воспроизводила всё, что приходило в голову. Слова лились рекой. Члены комиссии только одобрительно кивали.

Результатов долго ждать не пришлось, после меня оставалось всего несколько человек. Отзывы были хорошие, нас даже похвалили, Таю и меня. Я порадовалась за нас обеих. Она улыбнулась и прошептала мне на ухо:

– Мы просто обязаны это отметить.

– Я только за.

Облегчение и вполне оправданная гордость полностью сменили волнение, и я была бесконечно рада тому, что наконец-то всё позади. На самом деле всё это просто иллюзия, и беспокоиться было совершенно не о чем. Это ведь и правда всего лишь какой-то экзамен. Искусственная выработка волнения. Куда страшнее была реальность – наша будущая неопределённая жизнь.

Оказывается, родители Таи куда-то уехали, и она уже назвала к вечеру кучу народа. У неё был огромный дом, будто бы специально предназначенный для тусовок. Сегодня мы были просто обречены на веселье. Шесть лет. Шесть грёбанных лет. По моим ощущениям прошла целая вечность. К счастью, что ключевое здесь всё-таки слово – прошла.

Вечеринка была запланирована на вечер, но нам уже не терпелось начать. Мы устроились на балконном диване и начали курить травку. После нескольких затяжек уже невозможно было сдерживать слова.

– Ну что, Ви, ты счастлива? – спросила Тая.

– Эм… думаю, да, – задумчиво ответила я. – Чем теперь планируешь заняться?

– Даже не знаю, наверное, продолжу тусить! Мы же ещё так молоды! – сказала она с улыбкой, размахивая руками.

– А я хочу уехать.

– Что? Куда? Тебе, что здесь не нравится?

– Нравится, но я хочу чего-нибудь другого, понимаешь?

– Ну не знаю… А чего именно ты хочешь? – заинтересовалась она и подсела ближе.

– Я хочу уехать туда, где смогу почувствовать себя… живой что ли.

– А разве ты не чувствуешь этого здесь? – с удивлением спросила Тая.

– Не совсем. Просто у меня почему-то есть такое ощущение, что я должна быть в другом месте.

– Где, например?

– Где-нибудь, где постоянно тепло и всегда ощущаешь свободу. Например, Гоа.

– Гоа? И что там такого, что позволит тебе чувствовать эту свободу? Наркоты ведь и здесь навалом.

– Не знаю, наркотики здесь ни при чём, мне просто кажется, что это то самое место. Надо попробовать туда съездить и понять, так ли это. Хочешь со мной? – с опасением спросила я.

– А почему нет? Ты же знаешь, я за любую движуху…

Раздался звонок – гости пришли. Тая открыла дверь, и дом тут же наполнился толпой знакомых и не очень лиц. Спустя несколько минут диджей подключил аппаратуру, и наш праздник начался. Наркотики, алкоголь и сигареты – самые вредные вещи на этом свете, но почему-то именно они способны делать людей такими счастливыми и совершенно беззаботными. Хотя бы на один вечер.

Дикие танцы, громкий смех и бесконечные разговоры. Только сейчас поняла, что совершенно выпала из тусовки. Последние полгода я трудилась не покладая рук и почти не позволяла себе расслабиться. Нет, сегодня для меня точно не существовало никакого контроля.

Шот за шотом, и улыбки уже не сходили с наших лиц. Мы буквально растворялись в музыке, забывая обо всём на свете. Сегодня был только наш день. Я хотела, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась и уверена, что Тая чувствовала то же самое. Хотя рискну предположить, что она ощущала это каждую неделю, на любой тусовке. Ей, в отличие от меня, каким-то образом удавалось совмещать безудержное веселье и учёбу.

Вечеринки у Таисии всё же немного отличались от сходок наших студентов. У тех обычно собирались люди, так или иначе связанные с искусством, и чаще всего делились своим определённым опытом и видением этого мира. Здесь же были в основном представители так называемой золотой молодёжи, вперемешку с теми, кто так же, как и мы, отмечал окончание учёбы.

В перерывах между танцами, выходя на балкон подкуриваться, Тая зачем-то постоянно рассказывала мне об одном парне, который ей безумно нравился, но он якобы очень интересовался мной. Она от этого, как ни странно, не бесилась, а, наоборот, буквально умоляла меня, познакомиться с ним и пообщаться. Мы находились в загородном доме, за тишиной следить было необязательно, и она уже, сама того не замечая, переходила на крик:

– Ты должна просто попробовать, Ви! Ну, пожалуйста, хоть раз позволь себе почувствовать.

– Да с чего ты взяла, что он мне вообще понравится?

– Да потому что он красивый, уверенный в себе, умный, да ещё и богатый! Ну просто мечта любой девушки! – ещё громче разорялась Тая.

– Ты же знаешь, что я не хочу отношений, тем более сейчас. Я же тебе сказала, что хочу уехать. Ты, что уже забыла? – ответила я на таких же повышенных тонах, начиная злиться, ведь недавно она вроде как согласилась поехать со мной.

– Да подождёт твоя поездка, куда торопиться? А вот с ним ты можешь встретиться уже прямо сейчас. И просто попробовать хотя бы узнать друг друга, – немного успокоившись, сообщила она и затянулась сигаретой.

– Сейчас?!

– Да, он тоже приглашён, и, скорее всего, придёт, ведь ему известно, что ты сегодня здесь.

– И почему ты мне говоришь об этом только сейчас? – спросила я и, сама от себя не ожидая, начала заводиться ещё сильнее.

– Да ты чего так нервничаешь-то? Успокойся, это же всего лишь парень. Только уж очень симпатичный, – ухмыльнулась она и затушила свою сигарету. – Пошли скорее, посмотрим, не пришёл ли он.

– Да кто нервничает? Ты же меня знаешь, я всегда спокойна на этот счёт…

Он стоял в коридоре и разговаривал с какой-то девушкой. На вид был довольно привлекательный, тут уж Тая не соврала. Не из этих красавчиков с обложек глянцевых журналов, в нём было что-то… мужское, что ли. И почему я раньше не встречала его? «Боже мой, Ви, ты просто в доску пьяная. Тебе сейчас любой понравится» – довольно чётко прозвучало в моей голове. Пока я мысленно оценивала сложившуюся ситуацию, мы каким-то непонятным образом оказались прямо перед ним. Всё вокруг плавало. По десятибалльной шкале я была пьяна на девять с половиной. Следующая стадия – отключка. Но благодаря волшебному порошку, до которого полчаса назад дошло дело, я выглядела весьма бодрой и вменяемой. И это как раз подводило меня ещё больше.

– Привет, я Влад, – сказал он и посмотрел мне прямо в глаза. Они были такие же синие, как у меня.

– Я Викки, – растерянно сказала я и глянула на Таю с надеждой на то, что она хоть как-то поможет мне в этой неловкой ситуации.

– Ну, вы тут немного пообщайтесь, а меня уже ждут наверху, – сказала она с широкой улыбкой, и тут же направилась к лестнице, тем самым только усугубив моё положение.

– Может быть, выйдем на улицу? Здесь очень шумно, – предложил он, наклонившись ко мне.

– Да нет, ты знаешь, мне уже пора, было приятно познакомиться, – ответила я и, как мне на тот момент показалось, весьма ловко и изящно попыталась затеряться в толпе.

Кто-то взял меня за руку и повёл к выходу. Сил бы у него хватило, даже если бы я сопротивлялась, но мне почему-то не хотелось. Странно, я ведь и раньше допивалась до такого состояния, но настоящей симпатии у меня ни к кому не возникало. Только влечение и страсть, может быть, это как раз они и были?

– А мне говорили, что ты любишь убегать, – спокойно сказал Влад, слегка улыбаясь. – Но от меня, вообще-то, не так-то просто сбежать.

Что ж. Кажется, это действительно была страсть. В моём состоянии исход вечера был вполне предсказуем.

– Хм. Переспим? – моё лицо, как всегда, без эмоций.

– Нет, Ви, спать мы с тобой не будем, по крайней мере, сегодня точно. Пойдём лучше к моей машине, я отвезу тебя домой.

Глава 6

Можете себе представить, я никогда не чувствовала себя паршиво наутро после вечеринки. То есть, конечно, у меня было похмелье, и раскалывалась голова, но чувства стыда и сожаления не возникало. Никогда без веской причины. А сейчас её вроде как не было… Ну, перебрала немного, с кем не бывает? Как же всё-таки было трудно разбираться в новых непонятных ощущениях с больной головой и сушняком. Но похоже, что я просто физически ни о чём другом не могла больше думать. Казалось невозможным спокойно встать с кровати, сходить в душ и как ни в чём не бывало начать заниматься своими делами. Всё, на что я была способна – это неподвижно лежать, анализировать своё вчерашнее поведение и непрерывно терзаться угрызениями совести.

Как же всё-таки хорошо, что природа настолько позаботилась о нас, что позволила стирать память, когда нам не нужно было чего-то помнить. Например, когда мы сильно напиваемся и начинаем делать глупости, бываем жестоки, грубы, но чаще ведём себя просто нелепо. Такие моменты не очень-то хочется хранить у себя в голове, и наутро человек действительно не может вспомнить никакие подробности вчерашнего вечера. Если, конечно, он так же, как и мы, не додумался смешать алкоголь с какими-нибудь наркотиками, разгоняющими активность серого вещества на максимум, и не обманул таким образом природу. Чёрт, в моём сознании сохранилось всё. Я отчётливо помнила каждую грёбанную мелочь, произошедшую за этот вечер, даже самую незначительную. Единственное, чего я не могла вспомнить – это то, как оказалась на кровати в своей комнате.

С первого этажа доносились крики родителей. Они сильно ругались, и что-то мне подсказывало, что причиной тому был мой вчерашний загул. Вот ещё почему я не высовывалась: как только они увидят, что я проснулась, орать станут уже на меня. И только я об этом подумала, как в комнату ворвалась мать с криком:

– Ну что, проснулась, неблагодарная?! Как ты смеешь так подставлять нас с отцом?

– А что такого произошло? Подумаешь, отметила экзамен, я уже не маленькая девочка и могу позволить себе немного повеселиться, – ответила я почти шёпотом.

– Немного повеселиться? Да ты бы видела, в каком состоянии тебя вчера привезли! Да ты хоть знаешь, чей сын тебя привёз? – продолжала она, страшно выпучивая глаза.

– Чей? – настороженно спросила я.

– Возжаевых! Его отец – очень важный человек, ты даже представить себе не можешь насколько! И он с женой завтра тоже приглашены. Ты только подумай, какой будет позор, если он всё им расскажет! Это же обязательно завтра всплывёт! Дочь Полонских – умница, красавица, а ещё законченная пьяница и наркоманка! – разорялась она, ходя по комнате из стороны в сторону.

Заметно было, что она действительно нервничала, а не просто так срывала на мне свою злость. Я начала чувствовать то же самое. Моё внутреннее состояние стало в разы хуже. Но я понимала, что должна была взять себя в руки, чтобы успокоить мать, пока ситуация полностью не вышла из-под контроля.

– Не думаю, что он станет что-то рассказывать. Ему это не нужно. Он не такой, – сказала я и сама не поверила в то, что произнесла это.

– Что значит «не такой»? У вас что-то вчера было? А я всегда тебе говорила, что не надо верить всем подряд! – продолжала заводиться она.

– Да не было у нас ничего! Он просто помог мне добраться до дома. Просто так! Ты, наверное, даже не допускаешь мысли, как делать что-то, не ожидая ничего взамен. Представь себе, есть ещё на свете такие люди, – не выдержала я и ушла в ванную.

– Виктория! Вернись! Как ты разговариваешь с матерью?! Лучше бы извинилась за своё отвратительное поведение! – кричала она мне вслед.

Я закрыла дверь и выдохнула. Мне и так с головой хватало на сегодня переживаний. В такие моменты сбежать или уехать хотелось ещё больше. Вечные претензии от родителей, а тут ещё и это непрекращающееся чувство стыда.

Вообще, если честно, мне было чего стыдиться. После того как Влад сказал, что не будет со мной спать, я как будто взбесилась. Мы сели в машину и лучше бы меня сразу вырубило. Видимо, в моей пьяной голове никак не укладывалась мысль о том, что кто-то может мне отказывать, и я пустилась во все тяжкие. Начала соблазнять его всеми, как мне казалось на тот момент, действенными способами. Что я только не делала. И говорила томным голосом, как в какой-нибудь службе «секс по телефону». Лезла целоваться и трогала его буквально везде. Раздевалась сама и пыталась раздеть его. Отвратительно, да? Видимо, вчера мне так не казалось. Хуже всего, что ничего из этого не сработало. Он делал всё, чтобы меня успокоить, продолжал вести машину и даже улыбался. В конце концов, я психанула, послала его, отвернулась и в это же мгновение уснула, жаль, конечно, что не двадцатью минутами ранее. А он, судя по всему, довёз меня, затащил в дом, да ещё и от родителей, возможно, наслушался. Господи, как же всё-таки стыдно. Надеюсь, он завтра не собирается к нам вместе со своими родителями.

Вот уже третий час я валялась на кровати и совершенно ничего не делала. Просто не могла ничем заняться. В творческом плане я была опустошена. Читать или смотреть фильмы не было настроения, гулять по городу тем более. Даже из комнаты выходить не хотелось, в доме полным ходом шла подготовка к завтрашнему торжеству, да и родители ещё не остыли, не стоило рисковать и попадаться им на глаза.

Пережить сегодняшний день. Пережить завтрашний день.

Вы замечали, что самый нежеланный для нас момент почему-то всегда наступал очень быстро? Вчера я так и не встала с кровати и пока размышляла о своих проблемах, отрубилась. Когда открыла глаза, на улице только рассветало, все ещё спали. Я даже не стала пытаться снова заснуть, а сразу пошла в душ, чтобы хоть как-то настроиться на этот явно непростой для меня день. Даже и не заметила, как пролетело время, пока я гоняла по кругу всё те же мысли, что и вчера, от чего меня вдруг отвлёк стук в дверь.

– Через двадцать минут за тобой подъедет машина и поедешь в салон, спускайся и позавтракай, – на удивление спокойным, но строгим голосом сказала мать.

– Хорошо, – тут же ответила я.

В комнате я быстро накинула на себя первое, что попалось под руку, наряжаться было ни к чему, сегодня это дело профессионалов. Пока спускалась, не могла узнать свой дом. Было бы мне сейчас лет десять, я бы определённо подумала, что это лучший день в моей жизни. Красивое оформление стен, столов, да и вообще каждой мелочи, вкуснейшая еда, куча гостей и всё это в мою честь. Просто сказка. Но, к сожалению, или же, к счастью, я уже давно повзрослела и теперь прекрасно понимала, как на самом деле был устроен мир, в котором я жила.

Демонстрировать родителям своё негативное отношение к этому празднику жизни я, конечно же, не собиралась. И так вчера немало наслушалась. Даже чувствовала себя виноватой перед ними. Сегодня взбесить их означало подписать себе смертный приговор, поэтому стоило держать язык за зубами. Я села за стол, где меня уже ожидала немного остывшая яичница с овощами, в стакане был налит свежевыжатый апельсиновый сок, который я с детства не переносила. Мать сидела рядом и проверяла сметы. Спустя минут десять она, не поднимая голову, сообщила:

– Поторопись, машина уже подъезжает.

– Хорошо. Ты выбрала, в каком я буду платье? – пытаясь угодить ей, спросила я.

– Да, в светло-бежевом, чистая и невинная, – ответила она с явным упрёком в голосе. – Всё, иди, скоро уже начнут готовить столы и привозить еду из ресторана. Будет много прислуги. Гости начнут приходить днём, у нас запланирована большая программа.

– Какая программа? Что мне нужно будет делать? – встревоженно спросила я.

– Улыбаться, быть вежливой и уж очень постараться не опозорить нас. Иди уже.

По пути я, не отрываясь, смотрела в окно. Всё было таким завораживающим. Прекрасная летняя погода. И не только в ней было дело, я ощущала себя как-то по-другому. Было такое чувство, что этот мир стал немного больше и лучше. Он словно манил меня, хотелось выбежать из такси на светофоре и гулять, пока не устанут ноги. Я хотела попробовать на вкус свободу, которую получила. Но пока не могла. Точно не сегодня.

Машина подъехала прямо к двери салона, где меня уже встречал мой стилист. Как бы этот приторно любезный человек ни старался со мной заговорить, я решительно не шла на контакт, ссылаясь на плохое настроение. И пока он что-то химичил с моими волосами, ведя свой непрерывный монолог о модных новинках, я вспомнила об одной очень важной детали этого вечера. Точнее, не детали, а уже проблеме. Я только сейчас поняла, что именно сегодня планировала рассказать родителям об отъезде. В другой день, без гостей, они бы даже всерьёз не восприняли такую идею. Да уж… не ожидала, что это будет так сложно, но упускать этот шанс я не имела права, другого уже могло и не представиться. В противном случае придётся сбегать, а это уже не очень-то походило на свободу.

Незаметно для меня, погружённой в свои проблемы, прошло без малого два часа. Пока стилист возился с причёской, со мной уже поработал визажист и внезапно я вздрогнула от крика.

– Готово! О боги! Как же ты красива! Виктория, ты моя королева! – нахваливал он свою работу, наигранно разрываясь от счастья.

Этот мастер причёсок повернул меня к зеркалу, и я полностью его поняла. Я и правда выглядела как будто бы идеально красивой, сначала даже не узнала себя. Передо мной сидела взрослая девушка, которая на вид была уверена в себе и очень привлекательна. Я бы часами могла себя разглядывать, но уже пора было возвращаться туда, куда мне совсем не хотелось. Волнение вновь стало стремительно нарастать.

Я стояла перед зеркалом в своей комнате вот уже минут тридцать и пыталась настроиться. Было слышно, как некоторые гости уже пришли, и родители наверняка начинали нервничать из-за моего долгого отсутствия. Мне словно не хватало воздуха, не получалось вдохнуть полной грудью, но это, разумеется, не являлось уважительной причиной для того, чтобы задержаться в комнате ещё хотя бы на одну минуту.

Хоть сейчас и было всего два часа дня, я бы уже не отказалась выпить чего-нибудь крепкого, чтобы хоть немного снять своё напряжение. Но сегодня мне предстояло общаться со многими людьми и, если уже днём от меня начнёт разить алкоголем, они, конечно же, сделают вывод, что дочь Полонских законченная алкоголичка, поэтому… нельзя.

Нельзя.

Нельзя.

Нельзя.

Мантра всей моей жизни.

Я спустилась по лестнице, и все присутствующие сразу же перевели своё внимание на меня. Восторженные вздохи и комплименты сыпались со всех сторон. «Спасибо, очень приятно», – ведущая фраза этого вечера. Мама гордо улыбалась и была вежлива как никогда. В целом, всё выглядело довольно правдоподобно, сегодня мы были идеальной семьёй. Отец даже подошёл и обнял меня. Всё, чего я добилась, это была их заслуга, сегодня каждый должен это понять.

Вечер обещал быть долгим и невыносимым. Прошло только несколько часов, а меня уже в прямом смысле тошнило. «Отравление фальшью» – новый диагноз в области гастроэнтерологии. Лечение – по возможности избегать в дальнейшем подобных мероприятий и побольше алкоголя, чтобы пережить сегодняшнее. К счастью, ближе к вечеру все уже были с бокалами шампанского, и теперь я уже совершенно легально могла хотя бы чуточку ослабить свои омерзительные ощущения.

Оказывается, в комнатах для гостей мать организовала настоящую выставку из моих картин. Я, естественно, была не в курсе. Когда уже все гости наелись и напились, то отправились туда рассматривать мои творения. Мама с папой превратились в настоящих экскурсоводов. Ну надо же. Мне, конечно, было интересно, что они расскажут про каждую из картин, но единственный шанс немного побыть одной упускать не хотелось, и я осталась в зале. Просто села на диван и начала пить шампанское прямо из горла. Бутылка была почти полная, и я приняла решение, что, когда её опустошу, сделаю своё объявление. Прямо как в кино, знаете, постучу вилкой по бокалу и начну вещать. Выпалю всё как на духу.

Внезапно от этих мыслей меня отвлёк мужской голос. Я вздрогнула, на мгновенье меня даже бросило в жар. Интересное чувство. Я сидела на диване спиной к двери, но мне не нужно было поворачиваться, я и так узнала его. Сделала вид, что ничего не услышала, хотя и понимала, что это была довольно глупая попытка избежать разговора.

– Ви, ты меня слышишь? – спокойно повторил Влад.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я в ответ, отводя глаза. Мне всё ещё было стыдно.

– Приехал тебя поздравить, сегодня же у тебя праздник, – сказал он и присел на край дивана.

– Это не мой праздник, а моих родителей, вот их и поздравляй.

– Ты что, всё ещё злишься на меня? Я ведь хотел, как лучше и даже не думал тебя обижать, – продолжал он, поражая своим спокойным ко мне отношением после всего, что произошло.

– Да с чего мне на тебя-то злиться? Я злюсь на себя за своё мерзкое поведение, – понесло вдруг меня, я уже прилично опьянела, поэтому не могла оставаться в своём привычном хладнокровном состоянии.

– Да всё в порядке, даже не думай переживать. Каждый ведь когда-то бывал в подобной ситуации.

– Пожалуйста, не напоминай мне о том вечере, я стараюсь всё забыть. И если ты не заметил, я опять не совсем трезва, представляю, какое у тебя обо мне складывается мнение.

– Ну, значит, у тебя есть на это причина. Похоже, что тебе не нравится здесь находиться? Не любишь все эти светские тусовки?

– С чего ты это взял? – недовольно спросила я. Он просто раздражал меня своей проницательностью.

– Да я тоже их терпеть не мог, и когда-то вот также сидел, пил из горла и всё это проклинал, – сказал Влад и забрал у меня бутылку.

– Ну да, конечно, прямо так и сидел. Я ведь не дура и понимаю, что ты просто хочешь меня охмурить, но у тебя ничего не выйдет, ясно? Вообще-то, у меня план, и для его осуществления мне необходима эта бутылка, так что отдай! – сказала я, чувствуя, как в моём голосе появляется пьяный акцент, который я даже не пыталась скрыть.

– Охмурить? Для чего? Чтобы переспать? У меня был отличный шанс это сделать, но, как видишь, я им не воспользовался. Ты мне просто интересна как человек, понимаешь? И я правда хочу тебя узнать, – довольно строго ответил он, глядя мне прямо в глаза.

Я не могла отвести взгляд и буквально оцепенела.

– Ну ладно, извини. И за тот день тоже… извини… – опустив наконец глаза, пробормотала я.

– Извиню, если пойдёшь сейчас со мной! – ответил он, быстро сменив своё настроение.

– Влад, я правда сейчас не могу, у меня важное дело.

– Да брось, Ви! Я же вижу, что ты хочешь сбежать отсюда, я просто тебе немного помогу, – сказал он и подхватил меня на руки.

Мой новый знакомый, похоже, совсем не привык к отказам. По неведомым мне причинам я и в этот раз не стала ему сопротивляться.

Ехали мы быстро, как будто куда-то опаздывали. Сначала я думала, что мы просто катались, но позже поняла, что он вёз меня в какое-то конкретное место. Мы почти не говорили, Влад только иногда поглядывал на меня и мило улыбался. Я смотрела в открытое окно на ночной город и наслаждалась дуновением тёплого ветра, который растрёпывал мои волосы и потихоньку отрезвлял.

Мы остановились у двухэтажного дома, там, где совсем не было людей. Мне было незнакомо это место, и я не могла понять, почему он привёз меня именно сюда.

– Приехали.

– Что это за место? – недоумевая, спросила я.

Ничего не ответив, он обошёл машину и подал мне руку.

– Пойдём.

Я шла за ним и почему-то совершенно не боялась. Мы поднялись по лестнице, которая была снаружи этого дома. На крыше уже лежал плед около стены, и мы направились к нему. Только когда мы сели и осмотрели вид, мне стало всё понятно. Я не могла поверить своим глазам и понять, как он мог узнать об этом. Это была моя картина. Девушка, которая стояла на крыше, видела именно то, что и мы сейчас.

– Откуда ты узнал? И как ты нашёл это место? Я же ведь выдумала его, – произнесла я, остолбенев от удивления.

– Тая отправила мне фото твоей картины, и я сразу узнал это место. Я думал, ты нарисовала себя на этой крыше. Ты разве никогда здесь не была? – спросил он и легонько подхватил мою руку.

– Нет, я же говорю, мне казалось, что я выдумала это место. Это так странно… Спасибо тебе… Для меня никто раньше ничего такого не делал, – говорила я, пребывая в полном шоке.

– Да это ерунда, ничего такого я пока для тебя не сделал и не сделаю, если ты не захочешь. Я никогда бы не стал навязывать тебе что-либо, – прямо сообщил он и зачем-то отпустил мою ладонь.

– Спасибо, что увёз меня оттуда, – сказала я и положила свою руку обратно на его, на что он в ответ тут же крепко подцепил её пальцами.

– Знаешь, Ви, мне кажется, что мы с тобой очень похожи, и поэтому ты меня так интересуешь. У тебя непростые отношения с родителями, да?

– Мягко сказано «непростые», это трудно объяснить.

– Но мы ведь никуда не торопимся, впереди целая ночь. Рассказывай, я очень хороший слушатель.

Мне не хотелось отказывать, и к тому же я чувствовала, что могу ему доверять, поэтому решила кратко описать свою ситуацию.

– Я и мои родители – совершенно разные люди. Я не понимаю их, а они меня, да мы уже и не пытаемся это сделать. Мы пассивные враги, и нам плевать друг на друга. Серьёзно, им абсолютно неинтересно, что случится со мной, а мне – что произойдёт с ними. Нас не связывают никакие чувства. Единственное, что их волнует – это то, что о них скажут и подумают все те люди, которые сейчас находятся в нашем доме. Моя задача – не опозорить их и быть предметом для их гордости, а точнее, хвастовства. Ну а я вообще не вижу в этом ничего нормального и мечтаю уже поскорее сбежать от всего этого, – высказалась я и даже немного покраснела от напряжения.

– И что же тебя держит? И куда именно ты хочешь сбежать? И вообще, чем хочешь заняться теперь, когда закончила учёбу? – спросил он, пристально глядя в мои глаза.

– Так нечестно, я рассказала о себе, теперь твоя очередь, – я ещё не готова была ему всё поведать, да и пока у меня не было какого-то чёткого плана действий.

– Ну хорошо, что ты хочешь знать?

– Ты сказал, что когда-то тоже так сидел, пил и всё проклинал, а что было дальше? Ты изменил свою жизнь?

– Да я же говорю, что у нас с тобой похожие ситуации, только помимо всего прочего, я был обязан вникать в дела отца и делать всё, чтобы заслужить его бизнес. А я вообще не хотел заниматься его делами. В то время я серьёзно увлекался музыкой, днями и ночами пропадал на студии. Я играл на барабанах и получал от этого нереальное удовольствие, да и вообще музыку в целом очень любил.

– Почему ты говоришь, любил? А сейчас что, не любишь? – перебила я его.

– Да нет же, люблю. Просто сейчас всё немного изменилось, я повзрослел, стал по-другому смотреть на мир и…

– Дай угадаю, пошёл-таки по стопам отца? – снова влезла я в его историю.

– Нет, не угадала. Я пошёл своим путём, открыл своё дело и вообще перестал как-либо зависеть от родителей.

– Хм. Звучит как-то уж очень просто.

– Просто? Ви, чтобы прийти к тому, что у меня есть сейчас и стать тем, кем я являюсь, мне нужно было пережить довольно сложный период в моей жизни. Я сотню раз мог сдаться. Когда я ушёл из дома, временами мне даже нечего было есть и негде было жить. Все богатенькие друзья отвернулись от меня. Я оказался на самом дне, но всё же у меня получилось с него подняться.

Я была удивлена тому, что услышала. Оказалось, что он был не простой сыночек, живущий на папины деньги, какие в основном были в нашем окружении.

– Но всё-таки получается, что тебе пришлось отказаться от своей мечты и от творчества? – возразила я.

– А кто сказал, что я отказался? Да, я не стал суперзвездой, но значит, и не суждено было. Зато я основал теперь уже одну из самых популярных сетей магазинов музыкальных инструментов. А ещё мы с ребятами из моей группы не так давно открыли бар, где в основном живое исполнение, и по воскресеньям сами играем там небольшие концерты.

– Ого… Здорово. Я тебе даже завидую. Ты осуществил мечту, да ещё и родителям доказал, что сам всё можешь и избавился навсегда от их влияния и контроля.

– Мне пришлось через многое пройти и многим пожертвовать, но да, я действительно рад, что всё так получилось. Можно сказать, что я счастлив, до полного счастья мне, наверное, не хватает только… – он замолчал, немного засмущавшись.

– Чего? Не хватает чего?

– Наверное… любви. Только её, оказывается, не так-то просто найти.

– Любви? Думаешь именно её тебе не хватает для полного счастья? Ты же совсем как Тая, веришь во всякие глупости…

– Да вы посмотрите на неё! Она же совсем не верит в любовь! И как ты можешь быть такой творческой, но при этом абсолютно неромантичной натурой? – наигранно возмущался он и едва заметно приобнял меня за плечо.

Влад сразу почувствовал, что я замёрзла, на мне было только платье. На улице заметно похолодало, уже наступила ночь. Он молча снял с себя кофту и заботливо одел на меня. Не знаю, хотел ли он продемонстрировать своё красивое тело или же правда беспокоился обо мне, но было очень приятно ощутить такую заботу.

– Ну что ж, тогда будем пробуждать в тебе романтизм! Вставай! – сказал он и переложил плед на середину крыши. – Ложись на спину.

Мы уставились на ночное небо, на котором сначала было заметно только несколько крупных звёзд. Но пока вглядывались, проявилось ещё много маленьких сверкающих точек. Он украдкой подхватил сначала мои пальцы, а затем и всю ладонь.

– Какие созвездия ты знаешь?

– Ну, медведица, ковш там какой-то, скорпион ещё… – смеясь, ответила я.

– Покажи, – попросил он, стараясь сдерживать смех.

На небе я не видела ни скорпиона, ни медведя.

– Да я не знаю, как они конкретно выглядят! Наверное, их просто сегодня нет.

– Ну как же, они все здесь, просто приглядись, вот Малая Медведица, а вот и Большая, – говорил он ласково, чертя на небе пальцем.

Влад показал мне ещё много созвездий. И неожиданно для себя, я всё разглядела, смогла увидеть каждое. Это было поразительно. Потом мы просто лежали и молчали, я думала о том, что это наше первое свидание и в конце он непременно должен поцеловать меня. Я этого даже немного боялась, но, признаться, хотела, чтобы это произошло. Пока размышляла, незаметно уснула. А когда открыла глаза, то почувствовала, как он легонько погладил меня по щеке и ушёл. Я оглянулась – это была моя комната. Мне стало очень спокойно, я закрыла глаза и снова провалилась в сон.

Глава 7

Несмотря на прекрасную ночь, с утра я чувствовала тревогу, которая была настолько сильной, что перебивала все приятные ощущения. Переживала я из-за того, что ещё не знала, как родители отнеслись к моему вчерашнему исчезновению, и, конечно же, из-за того, что провалила свою миссию. Я лежала на кровати и всё думала о том, что мне делать дальше, ведь я полностью была настроена на отъезд. Но внезапно в мою жизнь ворвался Влад и помешал в самый подходящий момент сообщить всё родителям. Да если бы и не помешал, я уже не совсем была уверена в том, что хотела уехать прямо сейчас. Я не могла перестать о нём думать и, кажется, снова хотела увидеться…

Мне было трудно признаваться себе в том, что я совсем как Тая, могла помешаться на каком-то парне, и чтобы отогнать эти мысли, я решила пойти на разведку. Было уже почти десять утра, но, похоже, что в нашем доме ещё никто не проснулся. Я спустилась вниз и увидела на полу целое море из пустых бутылок. Даже для такого количества гостей мне показалось многовато. Но тем лучше: если они все напились, то наверняка даже и не заметили моего ухода.

Из спальни родителей доносился шёпот. Голос был хриплый, поэтому я не сразу разобрала чей он. Когда зашла в комнату, то увидела, что мать с отцом прямо в праздничных нарядах завалились на кровать. Папа ещё храпел, а мама, не открывая глаз, продолжала шептать:

– Вика, это ты? Ну сколько можно просить, будь ты человеком, принеси мне уже воды!

Меня не очень-то удивила вся эта картина и я, как обычно, молча пошла выполнять её просьбу. Когда вернулась, она уже смогла сесть на край кровати и тихонько постанывала, держась за голову.

– Я смотрю, вечеринка удалась? – с натянутой улыбкой сказала я, протягивая ей стакан.

– Ещё как, – ответила она и залпом выпила всю воду. – Давно такого не было, вчера все были хороши.

– Ну вот, а ты переживала…

– Ну а у вас с Владом как прошло? – спросила она со своей надменной улыбкой, подняв голову.

Меня бросило в жар и судя по ощущениям, лицо побагровело. Я абсолютно точно не хотела, чтобы родители про него знали и лезли во всё это.

– Что? Откуда ты знаешь? И… что ты знаешь?

– Так, вчера его родители нам всё и рассказали. Мы ещё долго вас обсуждали и пришли к выводу, что вы замечательная пара. Он весьма хорошая партия, – ответила она, лениво подходя к шкафу.

– Что?! Поверить не могу своим ушам… Откуда его родители вообще узнали о том, что мы куда-то вместе поедем? – переходила я почти на крик.

– Так, он сам им и рассказал. Не все же, как ты, пытаются всё скрывать от своих родителей. И не кричи, отец ещё спит.

Я даже дослушивать не стала, что она продолжала там бормотать. Я была очень зла на Влада, ведь вчера он только и говорил о том, как мы похожи, а сам взял и всё выложил родителям. И они нас вчера ещё и обсудили. «Хорошая партия» – какая же мерзкая фраза.

Мне просто не терпелось сейчас же всё ему высказать и послать этого обманщика куда подальше. Как только я оказалась в своей комнате, то тут же взяла в руки телефон, на экране, которого высветилось уведомление о сообщении от Влада. Я хотела, конечно, сразу же ему позвонить, даже ничего не читая, но всё же не смогла сдержаться и открыла текст.

«С добрым утром, астроном!» – и смайлик.

Против всех законов здравого смысла, первое, что я сделала – это улыбнулась, хоть и при этом изо всех сил так же неосознанно старалась зажимать уголки рта. Это было настолько странно, что я даже не взялась анализировать своё поведение. Да уж. Биполярка, конечно, нынче болезнь нередкая, похоже, что и до меня добралась.

«И тебе привет.»

Криминальная точка в конце и никаких смайликов. Надеюсь, поймёт, что я недовольна. Не успела отложить телефон, как пришёл ответ.

«Какие у тебя планы на вечер? Сегодня воскресенье, мы играем небольшой концерт. Хочешь послушать?»

«Не против»

Как раз будет шанс всё выяснить.

«Отлично, за тобой заехать?»

«Нет, не нужно, сама приеду. Во сколько? И какой адрес?»

Мне не хотелось, чтобы мои родители, увидев его, снова начали делиться своим ценным мнением насчёт наших отношений. Комментариев матери вполне хватило.

«Ну хорошо, самостоятельная дама, как хочешь», – ответил он и в следующем сообщении написал адрес и время.

Я решила немного опоздать к назначенному часу, чтобы, никуда не торопясь, поговорить с ним уже после выступления. Да и к тому же мои сборы на этот раз длились на редкость долго. Пока ехала, думала только о том, как выгляжу, не слишком ли ярко накрашена, и подходит ли, выбранная мной одежда для похода на такой концерт.

Место, куда я приехала, было мне незнакомо, но сразу же чем-то меня зацепило. Над входом сияла неоновая вывеска «Dream place», и само здание с виду казалось маленьким. Уже в коридоре послышались звуки живой музыки. На входе в зал я сказала, что знакомая Влада, и меня проводили за столик сбоку от сцены. Народу было много, но всем хватало места. Кто-то уже разогрелся и прыгал под резвый ритм гитар и барабанов, другие сидели за столиками и потягивали спиртное. Как только я заняла своё место, то сразу поймала на себе взгляд Влада. Он улыбнулся, и я не смогла устоять – улыбнулась в ответ. Не совсем было понятно, что пел их вокалист, но драйв, который они источали, просто поражал. В глубине души мне хотелось отрываться и прыгать в такт звонким барабанам, но тело будто сковало – я почти не шевелилась и не переставала при этом глупо улыбаться.

Концерт шёл примерно час, хотя мне показалось, что прошло минут пятнадцать. Все музыканты внезапно убежали за кулисы, а уже через несколько минут Влад подошёл ко мне сзади и нежно приобнял.

– Привет, – тихо сказал он.

– Привет, – смущённо ответила я.

– Очень рад, что ты пришла. Понравился концерт? – спросил он, присев на соседний стул.

– Да, ты классно играл.

– Хочешь прогуляться или останемся здесь?

– Давай прогуляемся.

Рядом с клубом был небольшой, но красивый парк, и мы отправились туда. Он смотрел на меня и всё время улыбался, а я только и думала о том, как начать разговор.

– Ну как у тебя родители? Довольны вчерашней вечеринкой? Мои бедолаги до сих пор, наверно, отходят, но им определённо понравилось, – прервал наше молчание Влад.

У меня в голове автоматически всплыла утренняя картина, и я серьёзным голосом ответила:

– Они-то довольны, а вот я не совсем. Зачем ты всё рассказал своим родителям?

– Что именно рассказал? – удивлённо спросил он, моментально изменившись в лице.

– Ну, видимо, о своих планах и о том, что мы вчера с тобой были вместе, – разозлившись, ответила я, предположив, что он специально прикидывается дурачком.

– А почему я не должен был говорить им об этом? Не понимаю, почему ты злишься.

– Не понимаешь? Ты вчера говорил, что у тебя такие же отношения с родителями, и что ты не хочешь быть таким, как они. А сам вдруг с ними так разоткровенничался! Ты хоть в курсе, что они нас вчера обсуждали весь вечер? – высказала всё я, заметно повысив свой тон.

– А, вот ты о чём. Ви, успокойся, пожалуйста, и послушай. Во-первых, я сказал, что наши родители похожи в своих убеждениях. Во-вторых, я говорил, что когда-то давно у нас были такие же отношения, как и у тебя сейчас. Я же тебе объяснил, что уже добился всего, чего хотел, и теперь враждовать с родителями нет больше никакого смысла. Это же мои родные люди, и что бы там до этого ни происходило, сейчас всё так. Мы с ними хорошо общаемся, как взрослые люди, и я просто захотел поделиться радостью, что встретил такую необыкновенную девушку, – объяснил Влад и взял меня за руку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.