Григорий Кащеев
Смотри внутри

Спасибо тебе, моя Настя.

Твоя любовь – опора

в трудные минуты.

Спасибо тебе, брат Антон,

за твою дружбу и идеи.

© Г. А. Кащеев, 2023

Глава 1
Когда хорошо на душе

Это был чудесный мир. Совершенный. Сверкающие ледяным серебром горные вершины стремились к лазоревому небу, цепляясь заснеженными верхушками за розоватые пушистые облака. Подножия гор тонули в пышной лесной зелени. Прямо перед Солом открывался прекрасный вид: горы расходились, образуя очаровательную долину, а она, в свою очередь, вела к морю, чья синяя гладь манила к себе. Воздух был напоен свежестью, пели птицы, порхали бабочки, светило ласковое солнце, пахло разнотравьем и медом.

Сола охватило странное чувство – с одной стороны, он точно знал, что никогда прежде не бывал в этом месте, а с другой – ощущал себя здесь совершенно естественно, как будто находился дома.

Искать протоптанные тропинки не имело смысла. Здесь их просто не было, потому что это место оставалось до сих пор необитаемым, еще не открытым досужими путешественниками. Сняв кеды, Сол побрел по шелковистой траве, ничуть не опасаясь наступить на битое стекло или смятую жестянку с острыми краями. Связав кеды шнурками, он нес их некоторое время, а потом отбросил в сторону. Зачем ему кеды, если можно ходить без них?

Разглядывая окружающий пейзаж, Сол удивлялся насколько тот яркий, мирный, безопасный. Может быть, ему мерещилось, но его чуткий слух музыканта улавливал некую мелодию – эх, запомнить бы, вот была бы чудесная песня!

Сол находился в странном состоянии, напоминающем медитацию – он не думал ни о прошлом, ни о будущем, ни о том, как оказался в этом райском уголке. Его наполняли ощущения только этого, текущего момента, но так полно, ясно и глубоко, что для других мыслей не находилось ни места, ни времени.

Он вышел на полянку в лесу, где нечаянно вспугнул большого пятнистого оленя. Наверное, тут было пастбище этих лесных обитателей. Взметнув ажурные рога, олень унесся в чащу коричневой торпедой.

– Стой, я не обижу тебя! – крикнул ему вслед Сол, рассмеявшись.

В середине полянки рос могучий дуб с толстой ребристой корой и густой кроной. Музыкант сначала присел, а потом и прилег под ним. Сквозь ветви дуба небо едва угадывалось. Прикрыв глаза, Сол задремал.

Очнулся он от толчка в бок, от ощущения падения в бездну и острого чувства страха, который родился в глубине его сущности в тот же миг. Он распахнул глаза. Небо горело, дуб над головой качался от резких порывов ветра, трава отчего-то почернела и скукожилась.

Сол вскочил на ноги. Холодно, страшно, безнадежно. Прекрасный мир, приютивший Сола на краткий миг, превращался в прах.

Несмотря на то что вокруг не было ни души, он заорал как в последний раз:

– Боб, помоги!

И проснулся.

«Что это было? – спросил себя Сол ошарашенно, но уже в следующую минуту его природный сангвинический характер отпихнул неприятные впечатления сна подальше и вернул жизнерадостный настрой: «Какое счастье, что мне все это лишь приснилось! Хорошо-то как…»

Потягиваясь на кровати и глядя на звездное небо, изображенное на потолке, Сол испытывал огромное облегчение при мысли о том, что сны ничего не значат в жизни, ничего не предсказывают, ничего не решают, а лишь дают психологическую разрядку. Собственно, он не считал, что нуждался в разрядке, но раз приснился страшный сон, то уж пусть она будет.

Машинально нажал на кнопку пульта телевизора, аппарат вмиг ожил. На экране возникло изображение: мультсериал от PIXAR, где в коротких сюжетцах участвуют не только сами герои, но и их эмоции, живущие в головах и руководящие поступками и реакциями своих хозяев. Сола эти мультики всегда развлекали.

Уже через несколько секунд он забыл о кошмаре, переключив мысли на более интересные темы. Например, на предстоящую встречу с Бобом, своим лучшим другом. Они были знакомы с детства, причем Сол совершенно не помнил, когда и при каких обстоятельствах они встретились впервые. Боб был в его жизни всегда. Наверное, это и называют дружбой с самых пеленок.

Сол представил себя и Боба в пеленках и расхохотался в голос. Ну, может, он сам, со своими кудряшками и дурашливостью, еще и ничего смотрелся бы в голубом одеяльце с зеленым бантом, а вот Боб – это умереть не встать! Только представьте себе собранного, методичного молодого человека с аккуратной стрижкой, бородкой и строгим взглядом карих глаз – в подгузнике. Как он лопочет, тянется к погремушкам и болтает в воздухе пухлыми ножками и ручками…

«Не расскажу об этом Бобу, а то обидится», – решил Сол.

Он еще раз сладко потянулся, встал и направился на кухню. По утрам он оставался не в духе до тех пор, пока не выпьет кофе и не съест свой завтрак, причем вкусный и любимый, а не какие-нибудь там полезные тушеные овощи и сухую, как деревяшка, куриную грудку. Еда должна приносить удовольствие, и точка.

За окном разгорался день, и шум города постепенно усиливался. Если живешь в центре – а квартира Сола располагалась в самом оживленном месте, на площади Стерна, – то о тишине можно не мечтать. Впрочем, он и не мечтал, его устраивало все в собственном жилье. Пусть оно было невелико, зато комфортно и обставлено именно так, как ему хотелось – минимум мебели, никаких пыльных ковров и занавесей, просторно, удобно и прохладно, так как Сол обожал свежий воздух и постоянно проветривал квартиру.

В доме он держал только самые нужные вещи. У стены стоял стеллаж с избранными книгами – самой любимой фантастикой и фэнтези: «Сагой о ведьмаке» Сапковского, что-то из Стругацких, Лукьяненко, а также немного Саймака, Брэдбери и всякого другого восхитительного чтива. В отличие от Боба, который жаловался на отсутствие времени для развлечений, Сол всегда находил время почитать всласть. Для чего же мы живем, если не получаем от жизни никаких удовольствий, да еще таких невинных и полезных, как чтение?

Книги были не единственной его слабостью. В центре гостиной стояли телевизор со здоровенным экраном и игровая приставка – Сол уже вышел из подросткового возраста, но любимые игры бросать не собирался. А самой ценной вещью в доме оставалась акустическая гитара, для которой был отведен на стене особый гвоздик. Сол регулярно снимал с него инструмент, чтобы поиграть или сочинить новую песню, но обязательно возвращал гитару на место.

Только она одна пользовалась таким уважением, а вот другие предметы ничего подобного не заслуживали. Поэтому по дороге на кухню Сол пять раз споткнулся о разбросанные джинсы, кеды, удобные для сидения на полу диванные подушки, тома книг и прочие заблудившиеся объекты. В шестой раз он наклонился и подобрал с пола бордовую футболку с надписью «Life goes он», которую считал безнадежно утерянной. Разве утро не начинается самым лучшим образом?

На завтрак Сол сварил крепкий кофе, разогрел блинчики, полил их сиропом. Включив любимую радиостанцию с приятной музыкой, приступил к еде. Предстоял отличный день, ведь Сол встретится с Бобом, причем тот сам пригласил его на встречу, что случалось, честно говоря, нечасто. Обижаться на это не имело смысла, ведь друг занимал ответственную должность главы города, к тому же не просто сидел в кабинете и корчил из себя начальника, а руководил всеми процессами, происходящими на городской территории. Сол всегда хотел знать, как устроены мозги Боба, раз ему удается держать в поле своего внимания бесконечное количество вопросов и проблем – это же гигантский объем информации! Мышь не могла пробежать по городу, чтобы об этом не знал Боб.

Между прочим, Боб всегда завтракал не под музыку, как Сол, а под новости, чтобы быть в курсе городских событий, хотя его другу казалось, что тот и так в курсе всего, что происходит. Знает он, и все тут! Может быть, есть у него шестое чувство для этого или, что более вероятно, агентурная сеть главы города зашибись какая крутая. Во всяком случае, удивить градоначальника чем-то не представлялось возможным: он знал и о том, что в ресторане люди отравились рыбой, и что река вышла из берегов, и о недопоставке каких-то продуктов. Да ведь мало что знал, он уже принял меры! В этом было что-то мистическое, невероятное, но в то же время удивительно логичное и естественное – Боб Рейн был словно часть и одновременно основа города, или даже Большой Брат, хотя звучит это немного угрожающе. Правильнее сказать, он был человеком на своем месте, и этого не отнять. Так что новости Боб смотрел, наверное, чтобы полюбоваться делом своих рук. Правда, он был совсем не тщеславным, зато Сол очень гордился другом.

Кто-то чужой мог бы удивиться тому факту, что легкомысленный добродушный музыкант, за которым даже личных амбиций не наблюдалось, мог стать другом такого человека, как суровый мэр города Боб Рейн, но в таком случае этот недалекий чужак не замечал самого главного, что объединяло друзей – они идеально дополняли друг друга. Помимо этого, между ними всегда царило единство мыслей и чувств, в любой ситуации Сол поддерживал решения Боба, а Боб – Сола.

Интересным в отношениях друзей было и то, что беззаботному музыканту удавалось каким-то образом влиять на своего озабоченного делами друга. Казалось бы, глава города, этот человек-машина, едва ли способен воспринять чье-либо мнение, кроме собственного, тем не менее он слышал и слушал Сола.

Однажды сотрудники муниципалитета, не веря своим глазам, наблюдали неожиданное развитие событий. В головном офисе, расположенном в самом большом и красивом офисном центре города – «Краниуме», шло важное собрание, организованное, разумеется, Бобом. Сотрудники собрались в главном зале, который неофициально назывался «Таламный зал», чтобы обсудить самые насущные городские дела. Перед чиновниками выступал Боб. В своей суховатой и даже нарочито официальной манере он объявил о необходимости глубокой и всесторонней проверки функционала главной транспортной развязки города – Кор-вокзала. Никто не спорил с тем, насколько важен для города вокзал и те транспортные артерии, что он объединяет, поэтому работники муниципалитета настроились на долгий разговор с заранее известной программой. Сейчас Боб Рейн станет рассказывать о том, какие задачи выполняет Кор-вокзал и, конечно, без каких возможностей останутся горожане, если будет допущен выход из строя всей системы. Потом обрисует цели предстоящей проверки, а в заключительной части собрания делегирует полномочия и распределит задания для каждого своего подчиненного.

Боб говорил долго, многие его подчиненные уже клевали носами, едва осмысливая отдельные обрывки речи главы города:

– …системы подвержены истощению… тестирование покажет… провести диагностику… обследование здоровья господина Гиса…

И вдруг сонную атмосферу собрания прервало неожиданное вторжение… чье, как вы думаете? Конечно, Сола. Вряд ли он сознавал серьезность мероприятия, потому что, ввалившись в зал и рассеянно поздоровавшись с внезапно вырванными из дремоты присутствующими, протопал к трибуне. В руках музыкант нес любимую акустическую гитару.

Встретив друга слегка удивленным взглядом, Боб попросил у коллег прощения за перерыв и спустился к Солу. Наверняка глава города планировал отправить друга погулять на воздухе до окончания мероприятия, но тот взял инициативу в свои руки.

– Боб, ты просто обязан прямо сейчас помочь мне с моей новой песней! Она замечательная – вступление, куплет, припев… Все есть, все ладится, но не могу выстроить проигрыш – рвутся рифы, где-то в ритмике ошибка, понимаешь?

– Сол, а после собрания никак нельзя? – строго спросил Боб. – Мы тут тестирование функционала Кор-вокзала собираемся проверять…

– Послушай сам: как, по-твоему, что из этого правильно? – Сол перехватил гриф левой рукой и наиграл два обрывка мелодии, выделяя голосом спорные моменты:

– Лала-ла-лала или ла-ла-лала, а? Слышишь нестыковку?

Теперь голос Боба звучал уже не так уверенно:

– Мне надо закончить с Кор-вокзалом…

– Боб, ну что может быть не так с этим монстром? Он работает как часы, а господин Гис – это же отбойный молоток, а не человек: полностью тебе в пару. О чем ты волнуешься?.. Пойдем над песней покумекаем, очень нужна твоя помощь.

И тогда случилось чудо: Боб распустил собрание, а потом до полуночи или дольше друзья вдвоем добивались идеального звучания произведения. Собственно, Кор-вокзал так и остался не проверенным, до сих пор. Но, как и говорил Сол, по-прежнему работал без сбоев.

Съев завтрак и проснувшись окончательно, Сол отправился в ванную и, приняв душ, протер запотевшее зеркало, чтобы посмотреть на свое отражение. Иногда это стоит делать, если собираешься в приличное место вроде офиса мэра.

– Надо бы хоть причесаться, – признал Сол после критического осмотра внешности и принялся искать на полках расческу. Она точно была здесь вчера, или позавчера, или позапозавчера, вот только сегодня ее не было, хоть лопни. – Да что же это творится, куда все пропадает?

Пришлось расчесаться пятерней, что оказало на непокорную шевелюру, которой одарила его природа, весьма малозаметное действие. С этим пришлось смириться.

Сол направился к шкафу, чтобы одеться.

Сознавая свою ответственность перед официозностью места, в которое собирался, он поначалу решил найти в гардеробе какую-нибудь строгую одежду. Что-то такое, что напоминало бы стиль его друга. Боб носил только темные костюмы и белые сорочки, только черные носки и туфли со шнурками. Однажды Сол заглянул в его гардероб и даже поморщился от тоскливо-однообразного ряда белых рубашек – каждая на своих плечиках – и черных костюмов.

– Какой же ты зануда… – сказал он тогда другу.

В ответ тот лишь поднял брови, даже не став вникать в суть сказанного, и в этом – весь Боб. Сол знал, что каждое утро он надевал новый комплект одежды, включая белье, а старый… Кто знает, что он с ним делал?

Увы, но ничего похожего в собственном шкафу Сола не нашлось. Уныло поковырявшись внутри, он вытащил джинсы – единственные без дыр, надписей и прочего декора, и светлую майку с изображением солнца. Одевшись, оглядел себя в зеркале снова. По правде сказать, официоза не добавилось ни на каплю.

– Дорогой Боб, я хотя бы старался! – сказал он, подмигнув своему отражению.

Взглянув на часы, понял, что до встречи остается еще прилично времени. Можно было бы прогуляться по городу, а Сол обожал гулять. Он мог бесконечно сворачивать с проспектов на улицы, с улиц – в проулки и брести себе, погрузившись в мысли-мечты, хоть до самого вечера. О чем грезил Сол, он бы и сам точно не сказал. Казалось, вспоминаются какие-то события, а точнее – связанные с ними ощущения и чувства, которые переживались когда-то давно, в прошлой жизни. А может, до того как Сол появился здесь, в этом городе, он был чем-то другим, частью иного мира, ведь откуда-то приходят эти видения…

Решив прогуляться, Сол уже успел надеть кед, но замер на одной ноге, вспомнив кое-что особенное – ту мелодию, что звучала в его сне сегодня ночью. Он же хотел не забыть ее, а подобрать на гитаре, чтобы затем написать новую песню…

Скинув кед с ноги одним сильным брыкливым движением, Сол прошел в комнату, снял со стены свою красотку-гитару, присел на диван и закрыл глаза. Расслабленно касаясь пальцами струн, он принялся вспоминать тот чудесный звукоряд, что звучал в его сне ночью.

– Ла-ла-ла… – бормотал он себе под нос, – ла-ла… не так.

И снова, и снова, и снова.

Подбирая музыку, Сол одновременно думал о предстоящем дне. Во-первых, ему нельзя опаздывать на встречу с Бобом, так что не надо сильно увлекаться игрой. У Боба расписана каждая минутка времени, он не может позволить себе ждать кого-то для встречи дольше оговоренного, учитывая свое плотнейшее расписание. Эх, а как бы хотелось, чтобы они с Бобом поиграли вместе на гитарах, дуэтом-то всегда получается лучше…

Во-вторых, Сол пытался угадать, о чем собирается поговорить с ним друг. Случилось ли что-то, или просто соскучился, хотя Боб не имел привычки скучать.

А в-третьих, хотелось знать, как развиваются отношения между Бобом и Вик.

Вик. Как всегда при воспоминании о ней, Сол ощутил приятное волнение в груди. Эта девушка особенная, сказочно прекрасная, такая утонченная, милая… Солу всегда хотелось посвятить ей песню, но Вик встречалась с его другом, а это означало, что стоило воздержаться. Невозможно посвятить песню девушке так, чтобы это не выглядело романтично. Получилось бы, что Сол претендует на внимание Вик, а это нечестно. Боб как никто другой в этом городе заслуживал счастья. К тому же Вик смотрела на него влюбленными глазами. Разве же Сол не желал им обоим только добра?..

– Ла-ла-ла, – пропел Сол и подумал: «А что, если я напишу песню, но никому не скажу, что она посвящена Вик? Сам буду знать, и все. Поскольку я услышал эту музыку во сне, а потом записал ее и придумал слова, то могу распоряжаться своим творчеством так, как хочется».

Эта мысль показалась Солу крайне продуктивной и окрыляющей, а уже через несколько аккордов мелодия из сна всплыла в памяти почти полностью.

Сол взглянул на часы. До встречи с Бобом оставалось уже не так много времени. Пора идти.

Глава 2
Столкновение

Все-таки Сол слегка засиделся за сочинением песни, и теперь ему следовало поспешить на встречу с лучшим другом. Снова обув кеды, Сол покинул квартиру в темпе престо, не потрудившись ее запереть. Едва он нажал кнопку вызова лифта, как дверцы раскрылись. Вскочив в зеркальную кабинку, Сол встретил двоих мужчин – кажется, их квартиры располагались парой этажей выше.

– Доброе утро, – вежливо сказал он.

– Доброе, доброе… – отозвались они приветливо.

Как и все жители района площади Стерна, встреченные Солом соседи были дружелюбными людьми с розоватым оттенком кожи и рыжими волосами. Не имело смысла гадать, где они работали, потому что все проживавшие в этой части города граждане трудились на Кор-вокзале под руководством господина Гиса – кстати, тоже рыжеволосого. Исключением оставался разве что сам Сол.

Так уж устроен этот восхитительный город, что в каждой отдельной его части жители всегда были схожи между собой, будто относились к одной расе и национальности, а еще они всегда занимались каким-либо одним делом и видели в этом свою основную жизненную задачу.

Собственно, Боб так и говорил: «Гален – это конгломерат разных культур, которые никогда между собой не смешиваются, но живут в единой системе и подчиняются единому закону». Сам глава города относился к породе жителей района Краниум, где и располагалось самое высокое здание города – одноименный офисный центр. Люди в этом районе были темноволосыми, со спокойным характером, стройными, иногда худощавыми, но никогда – разжиревшими. В этом имелась своя логика – жители Краниума поголовно обладали хорошо развитым интеллектом, поэтому понимали, что переедать вредно. Черты их лиц были аккуратными и правильными, они никогда не гримасничали, не выражали лишних эмоций. Бывало, Сола бесило, что Боб так сдержан, но приходилось прощать, ведь коли человек такой породы, то что с ним поделать?

Боб ни капельки не ошибался, говоря о том, что горожане сосуществуют в основном дружно, сознавая, что город благоденствует только благодаря их взаимодействию. Но как же радикально они отличались друг от друга!

Жители одного из районов в возвышенной части Галена были худощавыми гигантами с волосами цвета снега и глазами голубыми, как небеса. Они трудились на фабрике по добыче кислорода, основного энергетического ресурса города. Их представления о жизни, традиции и религиозные обряды связывались исключительно с идеей воздуха как основы жизни. Молились они в храме, посвященном этой стихии, праздновали День дыхания, а наилучшее пожелание в районе кислородной фабрики звучало так: «Свободного вдоха и выдоха тебе, дышащий!». «Наверное, воздухом они и питаются», – думал Сол, забредая в этот район и пытаясь найти хоть какой-нибудь захудалый магазинчик с продуктами.

В других частях города обитали люди, имевшие другие отличия и работавшие на других жизненно важных для Галена предприятиях. Суровые гепатчане, потомственные чистильщики городских магистралей, были народом физически сильным, небрезгливым, но не всегда приятным в общении. О них говорили, что пока они занимаются чисткой, так успевают надышаться токсичными испарениями, что ходят потом словно под кайфом. Только кайф у них, видно, неприятный, особенно для окружающих.

Однажды Сол выступал в районе Гепа со своими песнями, так молодежь едва отреагировала на них. А какой-то старик с типичным для местных цветом волос – желтовато-коричневым с неприятным зеленым оттенком – и узковатыми глазами-бойницами запустил в Сола помидор, а потом хохотал, демонстрируя пугающее отсутствие зубов во рту. Пожалуй, это был самый печальный концертный опыт музыканта, и с тех пор он старался обходить район Гепа стороной.

Ненамного приятнее в общении считались пилоряне, основные производители продуктов питания для всего Галена. Было бы преувеличением назвать их скандалистами или дебоширами, но занудство жителей района Пилор уже вошло в перечень основных городских легенд. Казалось бы, и занимаются они приятным делом – готовят разные вкусности, а вот с характером получился такой нонсенс! Типичный настрой, царивший в умах и душах пилорян, можно было бы определить одним словом – кислый. Однако некоторые граждане славились к тому же небывалой язвительностью. Стоило подобному надоеде попасть в общество приличных людей, как он тут же начинал поддевать и доставать окружающих типичным едким ехидством, портя всем настроение и мешая общаться в свое удовольствие.

И только Сол не находил подобных себе в городе. Таких, как он, кудрявых музыкантов с беззаботной улыбкой и веселыми глазами, больше не было, хоть с собаками ищи. Печалило ли его это? Вряд ли. Несмотря на общительность, Солу вполне хватало дружбы с Бобом и приятельских отношений с соседями и своими многочисленными слушателями, ведь в Галене он был в каком-то роде звездой. Да и зачем нужен городу целый район подобных Солу музыкантов? Ведь будь их целое племя, в городе не прекращались бы непрерывные шоу талантов, собиравшие тысячи зрителей. И кто бы тогда работал на фабриках и заводах, обеспечивая галенцев всем необходимым?..

Единственный человек, с которым у Сола имелось хоть какое-то внешнее сходство, был Боб. В детстве и юности их считали братьями, но со временем Боб начал все заметнее походить на своих соседей по району, становясь более сдержанным, методичным, глубже погружаясь в работу и чаще игнорируя дружеские посиделки. Вскоре внутренние различия стали отражаться во внешности, поэтому одногодки Сол и Боб выглядели почти как люди разных поколений.

Пока бесшумный лифт скользил вниз внутри здания, соседи Сола делились новостями. Невольно приходилось слушать их.

– Квартирку присмотрел себе, – сообщил с деланой небрежностью первый, самодовольный крепыш с рыжим ежиком волос. Судя по речи и внешнему виду, на Кор-вокзале он выполнял квалифицированную и чистую работу. Может быть, руководил службой доставки товаров или чем-то подобным. – Перееду на Тонза-стрит!

Второй, такой же рыжий, но старше и худой как жердь, уточнил:

– В район «Краниум», что ли?

В его тоне едва угадывалась ирония. Он казался представителем технических служб Кор-вокзала, тем, кому приходится и в машинном масле измазаться. Очень может быть, что сосед-белоручка слегка раздражал его.

– Да, в тот фешенебельный район, что находится недалеко от муниципалитета, – толстяк наслаждался, рассказывая об этом. – Местечко козырное, престижное, не то что эта скучная площадь Стерна с этим шумным Кор-вокзалом! На работу придется теперь в капсуле добираться, а не пешком два шага идти, но все равно круто жить на Тонза-стрит. Жена радуется, ждет не дождется переезда!

– Круто, конечно, – согласился собеседник. – Только, по правде сказать, райончик-то вонючий, особенно по утрам, и сырой. Если квартира на первом этаже, то подтапливать будет, а на последнем – крыша потечет. Но нравится вся эта внешняя лепота, то отговаривать не стану.

– Да ладно! – слегка возмутился толстяк, ожидавший совсем иной реакции на свои шикарные новости. – Это все слухи, что завистники распускают. Квартирки там дорогие, не всем по карману. А подтопит, – видимо, тощий сосед угадал, что толстяк планировал обосноваться на первом этаже, – нажалуюсь Бобу Рейну, выбью капитальный ремонт дома!

– Да-да, это правильно, – одобрил тощий. – Только ведь не секрет, что в том районе крысы водятся размером с раскормленную таксу.

Тут лифт остановился на первом этаже, соседи, продолжая обсуждать жилье на Тонза-стрит, вышли из кабинки и, покинув вестибюль, растворились в толпе прохожих.

Оказавшись на улице, Сол огляделся, улыбнулся милому сердцу городскому пейзажу, а затем решительным шагом направился в сторону Кор-вокзала.

Сол любил свой город Гален. Он не выбирал его – так уж получилось, что именно здесь выпало родиться и жить, но если бы у Сола была возможность выбора, то он все равно оказался бы в Галене.

Площадь Стерна была красивейшим местом города, если не считать района, где располагался «Краниум» и куда сейчас спешил Сол. Дома, обрамлявшие площадь, имели цвет слоновой кости и сложную, высокофункциональную архитектуру. Каждое здание было совершенством, но все они отличались друг от друга небольшими нюансами. Одни выше, другие – шире, у каких-то первые этажи массивны и монументальны, а некоторым домам архитектор подарил форму, напоминающую перевернутую пирамиду. Но все вместе выглядело именно так, как и следует – гармонично.

Остановившись на перекрестке, Сол ждал зеленого сигнала светофора, рассеянно наблюдая за потоком красноватых транспортных капсул, левитировавших над асфальтом. Каждую машину украшал замысловатый логотип с названием транспортной компании «Гем», крупнейшей в городе.

Согласно традиции, возникшей, наверное, еще во времена основания, в Галене не было частных авто, все пользовались услугами «Гема». Недовольных не находилось, ведь это так просто! Вышел на улицу, добежал до Кор-вокзала, где всегда ожидают свободные капсулы, сел внутрь, ввел пункт назначения и – вжик! – доехал куда надо. Зачем они нужны, эти собственные машины, которые надо заправлять, мыть, а в случае, не дай бог, аварии – еще и чинить за свой счет?

И сейчас Сол спешил на вокзал, чтобы взять капсулу и добраться до Боба. Он пересекал дорогу по пешеходному переходу, когда по асфальту проплыли три большие тени веретенообразной формы. Машинально подняв голову, он заметил несколько фиолетовых дирижаблей, пролетавших над городом. Эти гигантские транспортные средства всегда перемещались только воздушными маршрутами, допуск к которым для капсул «Гем» был строго-настрого закрыт.

Прохожие, как и Сол, смотрели на дирижабли, на многих лицах читалось уважение, ведь эти мегакапсулы перевозят бравых защитников Галена – бойцов оперативных тактических групп ТХ и ТК. Боб направлял их в самые горячие точки и очень гордился, что его бравые молодцы не проиграли до сих пор ни единого боя!

Один из пешеходов, засмотревшись на дирижабли, задержался на переходе после того, как светофор переключился на красный. Ближайшей к нему капсуле пришлось резко свернуть, чтобы не сбить зеваку, и она врезалась в стойку светофора. Металлическая опора приобрела форму буквы «Г», а капсула, остановившись, шлепнулась брюхом на асфальт и накренилась, опираясь на сошки, специально предусмотренные на случай потери левитации.

Из капсулы выскочил злой как черт пассажир, судя по внешнему виду, житель района Гепа, и стал орать на бестолкового рыжеволосого прохожего, который не только не признавал своей вины в инциденте, но еще и считал себя пострадавшим. Сол задержался возле них, опасаясь, что вербальные оскорбления приведут к рукоприкладству.

Пока горожане бессмысленно вопили и угрожали друг другу, к месту столкновения капсулы со светофором уже подъехало штук пять деловитых машинок, внешне напоминающих легендарного дроида R2-D2 из «Звездных войн». Это были умные роботы, резиденты городской системы ремонта дорог, единственной задачей которой являлась починка капсул и всей транспортной сети.

Со сноровкой орудуя манипуляторами, несколько двойников R2-D2 выпрямили покосившийся столб светофора, в то время как другие, используя множество механических «рук», снабженных инструментами, занимались починкой капсулы. На ремонт капсулы роботы потратили около трех минут, после чего она приняла прежнее положение, поднявшись на полметра и зависнув над дорогой. Гепатчанину можно было продолжать путь, но он так увлекся скандалом, что не заметил этого. Дроиды, издав звуковой сигнал, означающий завершение работ, укатили по своим делам.

Сол попытался успокоить спорщиков, но вскоре понял, что зря теряет время, и поспешил к вокзалу следом за одним из «R2-D2».

Кор-вокзал представлял собой футуристическое, невероятное по форме и вообще внешнему виду здание. Легкие арки взмывали к небу, образуя изысканный архитектурный рисунок, объединяющий четыре основных части здания. Каждая из них имела собственную выпуклую крышу, но все они сливались в единое нежно-красное полотно квадратной формы, словно парящее на фиолетовых опорах. Стены Кор-вокзала были облицованы суперсовременной сверхпрочной и сверхлегкой сталью, окрашенной в тот же теплый красный цвет, что и крыша. Огромные оконные проемы впускали в здание столько света, что искусственное освещение включалось только после захода солнца.

В темное время суток Кор-вокзал, который работал круглосуточно, без перерывов и выходных, выглядел еще более фантастично, чем сейчас, днем. В ночном полумраке он напоминал гигантский космический корабль, совершенно случайно приземлившийся здесь. Непрерывным потоком от платформ отходили светящиеся капсулы-поезда, ярко горящими змеями разбегаясь во все концы города.

В середине крыши находилось небольшое возвышение, где располагалась АВ-рубка, в которой не только безвылазно жил, но и работал без отдыха и сна руководитель вокзала господин Гис.

Несмотря на свое намерение не опоздать на встречу с Бобом, Сол, войдя в вокзал, первым делом направился в АВ-рубку перекинуться парой слов с господином Гисом, которого очень уважал. Для этого он воспользовался внутренней транспортной системой Кор-вокзала, заскочив в одну из капсул, курсирующих по гигантскому зданию.

– Все в этом мире циклично, и только господин Гис линеен! – сказал Сол, входя в забитую до предела приборными досками каморку директора Кор-вокзала. Пульты располагались вдоль всех четырех стен рубки, а выше зияли большие окна, через которые директор вокзала наблюдал за происходящим снаружи. Как он умудрялся еще и поглядывать в окна, постоянно переключая рычаги и клацая кнопками, было непонятно. – Привет, как поживаете?

Господин Гис обернулся буквально на один миг, бросил улыбку гостю и снова вернулся к своей работе. Он был некрупным человеком, очень ловким, быстрым, всегда сосредоточенным на одной задаче – управлении Кор-вокзалом и всеми транспортными артериями, которые тот объединял.

– А, друг мой Сол, привет! – ответил господин Гис. Его речь по темпу напоминала автоматную очередь. – Мне приходится оставаться ацикличным, чтобы наши поезда двигались четко по кругу, охватывая весь город. Как твои дела, музыкант? Песни-то пишутся?

– Циклично, – усмехнулся Сол. – То пишутся, то нет.

Господин Гис резко развернулся вместе со своим креслом, подкатил к противоположной стене и принялся нажимать кнопки и передвигать рычажки на приборной доске, расположенной с этой стороны. Чтобы не помешать ему, Сол ловко отскочил в сторону. Таково было основное правило визитов сюда – ты должен уметь уворачиваться от директорского кресла.

– Так ведь это, наверное, правильно? Если бы ты строчил песни не переставая, то заскучал бы.

– А вы скучаете когда-нибудь?

Господин Гис пожал плечами:

– Кабы знать, что это такое. Вот смотри!

Сол подошел ближе. Господин Гис указывал на небольшой монитор в центре приборной доски. Система управления транспортом выводила на него информацию о перемещении капсул-поездов в одном из четырех секторов всей системы.

– Видишь, чертов элпипи пять тысяч восемьдесят три не набирает нужную скорость, из-за чего тормозят товарняки по всей линии. Если я не увеличу его скорость, то в том направлении соберется пробка, в какие-то районы не будут доставлены продукты. Люди не получат полноценного питания, начнут слабеть и умирать. Они не смогут работать на своем заводе, городу не будет хватать чего-то нужного, важного. От этого заболеют горожане в других районах, они тоже перестанут работать, что приведет к еще большему ослаблению всего города… Эдак и до полного коллапса можно дойти! Но я сейчас разгоню лентяя элпипи пять тысяч восемьдесят три и предотвращу катастрофу!

Господин Гис нажал кнопку и покрутил соседний рычажок. Значок на мониторе, отражавший движение нужного товарного состава, побежал быстрее. Директор Кор-вокзала удовлетворенно хохотнул и – вжик! – резко развернул свое кресло. На этот раз Сол едва успел отскочить в сторону.

– Так вот о чем надо песни писать, – засмеялся он. Подхватив воображаемую гитару, Сол изобразил несколько выразительных аккордов и пропел: – Не тормози, поезд, не тормози, от голода и смерти ты город наш спаси!

– Шикарно, Сол, талант есть талант! – воскликнул директор вокзала.

Он был так впечатлен импровизацией, что даже позволил себе хлопнуть в ладоши, но тут же снова вернулся к работе. А сам музыкант неожиданно почувствовал, что удовольствие господина Гиса моментально отразилось на всей работе транспортной системы: поезда покатили веселее, погрузка и разгрузка капсульных вагонов ускорились…

Отвечая на комплимент, Сол раскланялся:

– А я больше ничего не умею, – и добавил: – Спасибо за ваш теплый прием, но мне пора.

– Куда же ты намылился?

– Боб пригласил пообщаться.

– Ага, ну привет ему…

Сол кивнул и вышел из рубки.

Он шел к своей платформе, наблюдая за непрерывной чередой товарных капсул-поездов LPP, тех, что господин Гис называл «элпипи». Музыкант редко задумывался о том, как все устроено в их городе, а сейчас вдруг, послушав господина Гиса, невольно включил воображение. Он даже не представил, а почувствовал, как живет его город, насколько все здесь взаимосвязано, четко продумано, выверено.

Директор Кор-вокзала обеспечивал транспортную связь, но ведь это только одна из систем единого целого. Есть еще кислородная фабрика, несколько производств продуктов питания, водопроводная система, очистительная, заводы, изготавливающие, например, капсулы и дирижабли. А всем этим уже заправляет Боб. Какая же сложная у друга жизнь…

И, кстати, не опоздать бы на встречу.

Сол ускорил шаг. Не было необходимости успевать на какой-то определенный рейс, потому что поезда шли от Кор-вокзала в режиме нон-стоп. Едва отправлялся один, как уже распахивал свои металлические двери другой. И почти всегда капсулы заполнялись пассажирами, что доказывало разумную организацию работы главной транспортной артерии города Галена.

Возле нужной Солу платформы стоял поезд. Судя по тому, что в нем уже почти не оставалось сидячих мест, он был готов отправиться. Сол ускорился, не отрывая взгляда от открытой двери, и неожиданно получил болезненный толчок в область грудины, настолько ощутимый, что его едва не сбило с ног. От боли перехватило дыхание, Сол зажмурился, стараясь взять себя в руки. А еще он был страшно удивлен случившимся. Как могло произойти, что он получил удар в грудь, даже не заметив, откуда ему прилетело?

– Ой, дядь, простите! – услышал он мальчишечий голос.

Сол открыл глаза и первое, что увидел – закрывающиеся двери поезда. Опоздал! Теперь точно получит нагоняй от Боба. Вторым объектом в поле зрения оказался мальчишка лет двенадцати. Он потирал плечо, находившееся как раз на уровне диафрагмы Сола, придерживая ногой в битой кроссовке такой же битый скейтборд. На бейсболке пацаненка виднелась наклейка или нашивка с надписью «CD 99». Что она означала, Сол понятия не имел.

– Простите, дядь, я не успел затормозить, когда вы побежали!

– Ладно… – выдавил из себя Сол. – Ничего!

– Это… может, вам посидеть немного?

– Да, посижу в поезде.

Кстати сказать, следующий состав уже приближался к платформе, мелко подрагивавшей в такт стуку его колес.

– Меня зовут Джеймс Юинг, – сказал юный скейтбордист. – Вам все еще больно?

Сол отрицательно покрутил головой, стараясь придать лицу более приветливое выражение. Боль отступала, но все еще ощущалась, о чем он не планировал сообщать этому, как его… Джеймсу.

– Рад познакомиться, меня зовут Сол.

– Ага.

– А из какого ты района? – вдруг заинтересовался музыкант.

Глядя на парня, Сол никак не мог сообразить, к какой породе горожан тот относится, а ведь обычно это не представляло труда.

– Ой, мне пора! – вдруг всполошился Джеймс. – Пока, дядь Сол!

Он вскочил на скейтборд и понесся к выходу с платформы.

– Не сбей никого! – крикнул ему вслед Сол, но вряд ли мальчишка его услышал.

Тем временем прибывший поезд остановился у платформы и распахнул двери. Сол проковылял в вагон, нашел местечко в уголке и уселся, стараясь не тревожить ушибленную грудину.

Спустя пять минут поезд тронулся. Вспомнив, что сейчас встретится с другом, Сол улыбнулся.

Глава 3
Рациональное
Решение

Капсула-поезд летела от Кор-вокзала к центру «Краниум» с ошеломляющей скоростью. За время поездки боль в груди Сола понемногу стихла, и не подверженный ипохондрии музыкант даже подзабыл о ней. Удобно устроившись на своем месте, он рассеянно думал то о новой песне, то о Вик, то о Бобе. Неожиданно вспомнился сон, который он видел ночью: гибель прекрасного мира, где Сол чувствовал себя будто дома, тот страх, что заставил его звать друга, свое паническое пробуждение. На мгновение стало как-то тревожно. «Ну что еще такое, – осадил он себя, – расквасился из-за какого-то сна? Вот же нытик!»

Пытаясь отвлечься, Сол огляделся, но не обнаружил ничего примечательного, за что можно было бы зацепиться мыслью. Почти все пассажиры в вагоне клевали носами. Ничего удивительного – изнутри капсула была оборудована в высшей степени комфортно. Эргономичные кресла, обтянутые матоворозовым материалом, приятнейшим не только для взгляда, но и для тактильных рецепторов, принимали тело пассажира в свои объятия с непередаваемой нежностью. В результате большинство путешественников просто засыпали в капсуле в начале движения и открывали глаза только при остановке. Но Сол, в отличие от них, спать в поезде не любил. Вот и сейчас он поискал глазами окно, чтобы любоваться видами, открывающимися на город. Пролетавшие мимо улицы никогда не надоедали.

Сев в вагон, он попытался поскорее устроиться, чтобы унять боль в грудине, поэтому плюхнулся в кресло, расположенное ближе к центральному проходу капсулы. Теперь, заметив свободное местечко у окна, по своей привычке бодро вскочил на ноги и – ойкнул от боли! «Вот же неловкий пацан этот… Джеймс или как его! Да и сам хорош – смотреть надо, куда прешься, а то увидел двери поезда и забыл обо всем на свете…»

Но все-таки Сол пересел куда собирался, устроился нужным образом и получил возможность видеть то, что хотелось – невероятную, самую большую и совершенную постройку в городе, в которой располагался головной офис руководителя города Боба Рейна. Капсула как раз сделала широкий плавный поворот и вышла на финальный этап маршрута. Теперь «Краниум» постепенно рос на глазах.

Сол давно заметил, что совершенные вещи, как и природные пейзажи, одинаково хороши и красивы с любого расстояния, и при этом, отходя или приближаясь к идеальному объекту, видишь удивительные перемены, происходящие с ним. Вот,

например, горы – они грандиозно смотрятся в отдалении, но подходя к ним, ты еще больше очаровываешься. Каждая деталь прекрасного пейзажа раскрывает перед тобой свои тайны: вот обломок скалы, напоминающий древний дворец, вот очаровательный зеленый склон, а вот таинственная пещера…

То же самое Сол ощущал каждый раз, подъезжая к центру «Краниум». Здание словно бы снимало маску за маской, открывая зрителю все новые аспекты собственного совершенства.

Когда «Краниум» только возник вдалеке, окутанный облаками, Сол видел силуэт, словно взмывающий вверх по ветви параболы. Здание не казалось твердо стоящим на земле, скорее – нарушающим все законы земного притяжения. «Краниум» рвался к небу в неукротимом стремлении, и ничто не могло остановить этот пусть статический, но дерзкий порыв.

Башня росла на глазах, постепенно материализуясь, обретая весомость и мощь. Теперь было ясно – никуда этот архитектурный шедевр не взлетит, он очень тяжелый и прочный, но его идеальная красота от этого не страдала. Глаз различал все больше деталей, и Сол снова не мог не восхититься их гармоничностью. Например, внешние каркасы здания, которые становились все более заметны с каждым новым десятком метров, пройденных капсулой, образовывали собой завершенный рисунок, благодаря которому «Краниум» казался одновременно таким грандиозным и легким.

И вот уже различимы этажи, матовый блеск облицовки базового уровня, окружающий здание небольшой парк. До прибытия капсулы в пункт назначения оставалось несколько минут.

В этот момент краем уха Сол услышал разговор между двумя дамами, сидевшими неподалеку от него. Одна из них, без сомнения, относилась к породе жителей центрального района города – суховатая дамочка с аккуратной прической и очками на носу. Вторая, округлая кудрявая женщина в аляповатом наряде, больше напоминала приезжую с окраин. Из обрывков разговора, долетавших до Сола на протяжении пути, он понял, что дама номер два приехала в гости на уикэнд к даме номер один, чтобы посмотреть центральную часть Галена.

– Мы, как прибудем, сразу же пойдем к башне погулять, – то ли предложила, то ли поставила условие местная жительница.

– Ой нет, сначала надо поесть, – возразила приезжая. – Я еле ноги волоку…

– Вот и поедим во время прогулки. У меня дома и еды нет, я ведь целыми днями работаю, а кормят нас прямо в головном офисе. Мэр Рейн организовал для нас изумительное питание – только самые свежие продукты, и все блюда приготовлены поварами из ресторанов. Ах, какие нам подают куриные рулеты с грибной…

Гостья заныла:

– Ой, давай не будем сейчас говорить о еде, а то я помру от голода!

– Ну хорошо, – великодушно согласилась местная. – Смотри, вот это и есть «Краниум». Правда красивый?

– Ага. А сколько в нем этажей?

– Гм… – засомневалась ее подруга. – Должна тебе сказать, что это строение не только совершенное, оно еще и загадочное.

– Как это?

– Никто не видел его точного плана и не знает, сколько в нем этажей. Может, только господин Рейн, но не уверена…

– Да ну!

– Иной раз мы и сами удивляемся, вроде вчера работали на шестьдесят пятом, а сегодня – на сорок восьмом!

– А как же вы на работу попадаете, если не знаете точно этаж?

– Лифт привозит. Входишь в лифт для сотрудников, нажимаешь на кнопку с названием отдела, он и привозит. А номер этажа высвечивается на дисплее над входом, и ты видишь, что тебя снова привезли в другое место.

– Но офис-то – тот же самый?

– А кто его знает? – Речь сотрудницы муниципалитета звучала абсолютно серьезно. – Вчера я сидела за синим столом, а неделю назад – за серым, но все мои рабочие инструменты остались на месте, и даже сломанный карандаш и фото моего кота в рамочке. Так что…

Финал разговора Сол не услышал – капсула остановилась у перрона станции, предсказуемо называвшейся «Краниум», двери распахнулись, люди поспешили покинуть комфортные недра вагона.

Разговоры о чудесах, происходящих в башне, Сол слышал с самого детства. Среди городских любителей всего загадочного и мистического ходили еще и не такие байки. Вроде бы под зданием есть подвальные этажи. Много подвальных этажей, больше, чем высятся над землей. И, мол, оттуда-то город и управляется по-настоящему, а Боб пытается как-то бороться с этой тайной властью, используя примитивные административные меры. Разумеется, в этом сценарии позитивный финал не предполагался – рано или поздно это «подземное правительство» либо полностью подомнет муниципалитет и начнет распоряжаться по-своему, либо угробит наш прекрасный город. Финита ля комедия!

Как и любой творческий человек, Сол воспринимал новую информацию на эмоциональном уровне, так что пугающие легенды его слегка цепляли. Однажды он не постеснялся спросить у Боба, что все это значит и откуда растут ноги у таких сплетен, на что Боб фыркнул в непривычной для себя эмоциональной манере и сказал:

– Прекрати гоношиться по ерундовым поводам!

– Но они есть, эти подвалы?

– Друг мой, черт подери твою наивность, в нашем городе много чего есть, что трудно осмыслить, – в голосе Боба звучала ироничная нотка. – Но болтовни в нем – больше всего. Вот ты слышал, например, разговоры, что у меня есть двойники, которые меня усыпляют и распоряжаются здесь в свое удовольствие? Ты же понимаешь, что это не так?

– Я надеюсь, что это не так, – буркнул Сол упрямо.

Глава города снова фыркнул:

– Смешной ты, чучело!

В принципе, на этом обсуждение сплетен и завершилось, а Сол пришел к выводу, что ерунда – она и есть ерунда.

Головной офис представлял собой многоуровневое учреждение с очень сложной системой передачи информационных пакетов, в которых содержались различные задания для промышленных, транспортных и прочих систем города, а также ответная реакция на них со стороны адресатов.

Информация транспортировалась в зашифрованном виде через электрические сети, которые в виде многочисленных разноцветных кабелей проходили внутри полупрозрачных стен. Выглядело это инженерное решение немного странно, но ровно до того момента, как посетитель привыкал к виду стеновых перегородок, а потом его уже никто не замечал – провода и провода. Но все знали, что по ним проходят непрерывные импульсы, которые с дикой скоростью переносят вверх и вниз сотни и сотни инфопакетов, и этот поток не приходит ни к концу, ни к паузе. Даже ночью, когда Боб позволял себе уснуть, информационная река продолжала свое бурное течение…

Патлатого Сола обычно узнавали еще на ресепшене в вестибюле здания, поэтому, едва он переступал порог «Краниума», к нему подходила приветливая девушка из секретариата и без задержек сопровождала к кабинету Боба.

Сегодня его тоже встретили:

– Господин мэр ожидает вас, – сказала Солу сотрудница за стойкой, – он в своем кабинете!

Поднимаясь на лифте, Сол попытался еще раз прикинуть, о чем Боб собирается с ним поговорить. Но в голове снова не родилось ни единой идеи. Кабинет Боба располагался на одном из центральных этажей, занимая его почти целиком. На двери кабинета висела золотистая табличка с надписью черными буквами: «В. Rain». Пользуясь официальным разрешением друга входить без стука, Сол, повернув бронзовую ручку двери, вошел внутрь.

Кабинет главы администрации города Галена был в высшей степени представительным. Псевдостаринная темно-коричневая полированная мебель, имитирующая то ли барокко, то ли классицизм, деревянные панели в том же стиле, украшенные витиеватыми арабесками, обои в респектабельных зеленых тонах, книги, расставленные в высоких застекленных шкафах, – исключительно серьезного содержания: инженерия, экономика, мировая история, классическая литература.

Чуть в стороне стояли пара кресел, кушетка и журнальный столик с шахматами, расставленными для начала игры – эта часть кабинета предназначалась для неформальных встреч. Там Сол и нашел друга. Боб, как и всегда одетый в темный костюм и кипенно-белую сорочку, сидел в одном из кресел лаунж-зоны с самым мрачным видом.

– Привет, – сказал Сол.

Боб кивнул.

Путь от двери к зоне отдыха занял добрых полминуты.

– Что с твоей мордой? – спросил Сол, разваливаясь во втором кресле. Грудина отозвалась ноющей болью, но уже совсем не такой неприятной, как поначалу, сразу после удара.

– А что? – Боб с шутливой озабоченностью ощупал свое лицо.

– Ты будто лягушку съел, а теперь думаешь – вдруг это была заколдованная принцесса?

Боб невольно ухмыльнулся и спросил:

– Эй, умник, а что такое, по-твоему, счастье?

Сол задумался: «Ну, для Боба счастье – это абсолютный порядок, перфекционизм и полный контроль».

– По-моему, – ответил он, – счастье во всем. Жизнь – это и есть счастье.

Боб глянул на него, словно проверяя, не насмешничает ли его друг, но он и так знал, что тот абсолютно искренен.

– Интересно, – сказал Сол, переключившись мыслями, – как там Вик?

Боб молча отвел глаза. Сол уже хотел спросить, почему он так странно реагирует, но тут в дверь постучали, после чего бронзовая ручка помпезной резной двери повернулась. В кабинет вошла стройная секретарша Боба. То есть одна из них, так как всего штат личных помощников мэра объединял около десятка сотрудников. Каштановые волосы девушки были уложены в аккуратную прическу, синее платье, сшитое по фигуре, сидело элегантно.

В молчании Сол и Боб ожидали ее приближения, им не хотелось разговаривать на личные темы в присутствии постороннего человека. Секретарша шла к лаунж-зоне на своих цокающих по паркетному полу каблучках примерно вечность.

– Господин Рейн, водопроводные системы просят дополнительной поставки жидкости, – сказала она, положив на столик подходящий к случаю бланк.

Ровным тоном Боб ответил:

– Разрешить, – и неторопливо подписал бланк, вынув ручку из внутреннего кармана пиджака.

Забрав бумажку, секретарша отправилась в обратный путь. Наконец дверь за ней закрылась.

– Так зачем ты звал меня, Боб? – спросил Сол, забыв, что до появления секретарши уже задал вопрос.

Поерзав на месте, друг неожиданно сказал:

– Мне придется прекратить встречи с Вик.

Из этой фразы Сол не понял ничего, она звучала абсурдно! Зачем, почему, отчего? Что значит «прекратить встречи»? Боб любит Вик, она любит его, так зачем прекращать встречи, к чему это приведет?

Пока он безуспешно пытался осмыслить услышанное, Боб нервно теребил узел галстука, словно тот душил его.

– Боб, о чем ты говоришь?

– О том, что больше не буду видеться с… – Он заколебался, не решаясь произнести имя.

– Вик, – закончил за него Сол.

– Да, – согласился его друг. – Тебе, наверное, интересно, почему?

Сол выскочил из кресла, будто его вытолкнуло катапультой.

– Интересно?.. Ты за кого меня принимаешь? Я же не зритель в театре, я твой друг, я же не просто пялюсь на сцену, чтобы поразвлечься от нечего делать! Ты объявляешь, что решил бросить Вик, но разве так поступать честно? Неужели она заслуживает этого – чтобы за ее спиной человек, которому она доверяет, сам решил, что они не будут больше встречаться?!

Боб поморщился и нервно почесал коленку.

– Сол, успокойся!

– Ты и мне будешь приказывать? А не много на себя взял? Город прыгает под твою дудку, ничего в нем не происходит без твоего ведома, все ходят строем и только отчитываются перед тобой, но тебе этого мало!..

Горло Сола на мгновение перехватил спазм, слова застряли в глотке, и он, взмахнув руками, закашлялся.

В этот момент снова раздался стук в дверь, снова вошла секретарша, точно такая же, как и прежняя, но в зеленом платье. Сол сел, не желая и не имея возможности продолжить свою гневную филиппику. Боб в это время выпрямился и принял официальный вид.

– Господин Гис запрашивает информацию о возможности увеличения просветов воздуховода кислородной фабрики, с целью поддержания достаточного объема газа, поступающего в транспортную систему в час пик. Мы можем это организовать? – спросила девушка.

– Сначала пусть фабрика проверит оборудование, – ответил Боб официальным тоном.

И на этот раз он тоже что-то подписал.

Пока секретарша шла к двери, Сол почувствовал, что сейчас, вполне возможно, его разорвет в клочья от переизбытка эмоций. Дверь открылась и через миг закрылась.

– Боб, как ты можешь!

– Сол, не кипятись! Ты ведь даже не спросил о причинах… – начал Боб. В его голосе зазвенело напряжение, но мэра хотя бы не трясло, как Сола.

– Твою глупость не оправдают никакие причины!

– Да ты пойми, все очень серьезно! Сядь, бешеный ты тупица, хоть послушай немного голос разума!

Сол уже открыл рот, чтобы возразить, но вдруг ощутил приступ физической слабости и плюхнулся на кушетку.

– Не знаю, что ты называешь голосом разума, но я слушаю тебя, – сказал он тускло.

И Боб заговорил.

– Вот что бы ты выбрал: оставаться рядом с любимым человеком, зная, что он страдает от серьезного заболевания, или расстаться, чтобы он поправился?..

И Боб рассказал ему все. Слушая друга, Сол закрыл глаза. Вик стояла перед его мысленным взором – такая, какой он знал ее.

…Боб не мог не влюбиться в Вик, ведь подобных ей никогда прежде не встречал. Он и сам был трудолюбивым, деятельным человеком, но она поражала его своей энергией, бьющей через край. Ее глаза сияли, она не терпела нытья и слова «но», ей удавалось вдохновить даже самых отпетых пессимистов. С такой девушкой можно было пройти огонь и воду и даже не заметить их.

Она тоже влюбилась в него. Это была любовь-восхищение, любовь-открытие. Он чувствовал себя на седьмом небе, видя свое отражение в ее глазах. Всего одно ее восторженное слово изменяло его, добавляя решимости, мудрости, уверенности. За это он уже не просто любил, а боготворил ее. Свой источник жизненных сил.

И вот буквально в один момент эта девушка вдруг превращается в свою противоположность. Невозможно описать эти перемены человеческим языком, ведь такие вещи нельзя осмыслить. Ее улыбка погасла, она смотрела на него пустым взглядом, едва узнавая, не питая к нему ни малейшего интереса. Но мало того, собственная жизнь не интересовала ее. От прежней энергии не осталось и следа, это была пустая оболочка человека и ничего больше.

Он не понимал, что случилось. Она больна?..

Прошла пара дней, перед ним снова была та самая – любимая, яркая, обожавшая его девушка, по которой он сходил с ума. Казалось, все утряслось, миновало. Мало ли что бывает с людьми? Перетрудилась, устала, отчаялась. Но спустя еще несколько недель она снова впала в депрессию. На этот раз и более глубокую, и гораздо более долгую. Депрессия кончилась, но ненадолго – вскоре наступил следующий период апатии и душевного упадка.

На этих американских горках они и катались целый год, пока он не узнал причину всего, что с ней происходит. Болезнь. Но не физическая, а ментальная, и единственный способ победить безжалостного дракона – фармакотерапия. Но есть и цена этому способу лечения: оно восстановит ее здоровье, но повлияет на восприятие. Не будет феерической девушки с горящим взглядом, которая так любит и вдохновляет его, она исчезнет навсегда. Терапия покажет ей любимого таким, каков он есть на самом деле, а не суперпринцем, которого она видела прежде, в свои активные периоды. Что она почувствует к нему? Скорее всего, разочарование. У их совместного будущего не оставалось шансов.

– И вот передо мной встала дилемма: продолжать отношения с Вик, зная, что она страдает от разрушения личности, или отпустить, чтобы она вылечилась, но уже без меня, – закончил Боб свой рассказ.

Сол все еще не шевелился, по склоненному лицу стекали слезы. Его друг встал и пересел к своему рабочему столу, чтобы не смущать его, не показывать, что он заметил эти темные капельки влаги на коленях голубых джинсов Сола.

Снова вошла очередная секретарша, состоялся короткий деловой разговор между ней и Бобом, ручка мэра оставила росчерк на бланке, простучали к выходу каблучки.

Сол сказал:

– Ты все равно не прав! Послушай меня, так нельзя. Я не знаю никого, с кем тебе было бы лучше, чем с Вик. И мне с ней хорошо… – тут он осекся, что окончательно выдало все его скрытые подсмыслы.

Боб повернулся к другу. Его вопрос звучал обыденно, он был задан тем же тоном, которым мэр говорил с секретаршей:

– Ты любишь Вик?

– По-твоему, может быть иначе, если ты любишь ее?.. – ответил Сол, тряхнув кудрями и подняв подбородок. К нему пришло невероятно четкое осознание, что именно сейчас он должен биться до последнего за счастье Вик, Боба, свое собственное. Он не мог позволить этому ходячему калькулятору решать такие важные вопросы самостоятельно.

– Хорошо, – ответил Боб. – Это справедливо. Но пойми правильно, я не прошу совета, а сообщаю тебе о своем решении. Ты мой лучший друг, я не могу не рассказать тебе о том, что происходит в моей жизни. Нам с Вик придется расстаться ради нее и ради нашего города, ради стабильности, благополучия…

– Да ты спятил! – воскликнул Сол. – С чего тут может быть благополучие для города? Одни слова, одно лицемерие! Мне от этого твоего разумного решения только плохо, только тошно и противно! Ты, может быть, тут и глава всего на свете, но не господь Бог!..

И тут случилось нечто невероятное – Боб хлопнул по столу ладонью.

– Хватит! – рявкнул он с неожиданной, нетипичной для себя яростью.

Сол набычился:

– Вот так ты будешь теперь со мной разговаривать? Я должен заткнуться?

– Я этого не говорил, – ответил Боб сурово. – Но скажу, если ты не перестанешь истерить. Думаешь, в моей жизни есть время для воплей и рыданий? Я не могу позволить себе ничего подобного и не хочу слышать это от тебя!

– Так может, мне уйти, если я мешаю тебе сидеть болваном в своем великолепном «Краниуме»?

– Ты свободен! – объявил Боб.

Едва ли не бегом Сол бросился к выходу из кабинета. Ему казалось, что сердце выскочит из груди, а еще – может быть, в том были виноваты нервы – пол дрожал под его ногами, как при землетрясении.

Глава 4
Мой лучший друг

Сол едва ли сам заметил, как спустился на лифте в вестибюль, а затем, пулей пролетев через огромные стеклянные двери «Краниума», оказался на улице.

Он шел широким шагом, наклонив голову вперед и не глядя по сторонам. Ему было так больно и обидно, что хотелось выскочить из своего тела, улететь, спрятаться и забыть обо всем. Да, пусть его память умрет, ведь пережить такую ссору с Бобом, а потом успокоиться и жить как прежде он вряд ли сможет!

Сол не мог припомнить, чтобы переживал нечто подобное прежде – дружба с Бобом была неизменной, базисной частью его существования. Сейчас, после слов Боба, которые все еще звучали в его ушах, после холодного тона, которым они были сказаны, Солу казалось, что он потерял точку опоры и теперь не знал, за что бы уцепиться, дабы устоять.

Шагая вперед размашисто и бесцельно, Сол пытался припомнить хоть какие-то конфликты, вспыхивавшие между ними, чтобы понять, как ему вести себя сейчас, но на память не приходило ровным счетом ничего. Да, они часто спорили, часто подначивали друг друга, причем инициатором пикировок обычно был Сол, но кончалось это только весельем.

«Эй, парень-Синий чулок, ты что, надел сегодня розовую рубашку? – спрашивал Сол с самым дурашливым видом. – Тебе очень к лицу – розовый отражается в твоих идеально выбритых щеках, и кажется, будто ты румяный, как яблочко!» Невольно Боб смотрел вниз, на свою грудь, хоть и знал прекрасно, какая на нем рубашка – точно такая же, как и вчера, белая.

Именно эту реакцию Сол и пытался спровоцировать, а добившись своего, закатывался от хохота. «Ты правда считаешь себя остроумным? – вопрошал Боб скучным тоном, пряча ухмылку в уголках губ. – Жаль тебя разочаровывать, но с таким чувством юмора тебе надо в ясельную группу детского сада!» – «Оно у меня хотя бы есть, – хохотал Сол, – а вот ты – логарифмическая линейка, а не человек!» – «Шут гороховый!» – «Зануда!» – «А вот сейчас я тебя поймаю и отлуплю за оскорбление должностного лица при исполнении им…» – не договорив, Боб, уже смеясь, прыгал на Сола. Тот удирал, начиналась погоня, потасовка и раскардаш!

Веселье обрывалось в тот миг, когда раздавался стук в дверь, извещавший о вторжении очередной секретарши. Боб моментально менялся в лице, принимая тот самый благопристойно-начальственный вид, который и должен иметь глава города. Сол же падал на диван или в ближайшее кресло, фыркая и отдуваясь. Секретарша входила со своими бумажками, обсуждала с Бобом какой-нибудь вопрос, и по ее виду нельзя было догадаться, заметила она что-нибудь странное или нет. Персонал в головном офисе был вышколен как следует.

Застрявший в воспоминаниях Сол, успев пройти весь сквер насквозь, почти споткнулся о лавку, стоящую на смотровой площадке. Отсюда открывался дивный вид на город, но Сол, машинально плюхнувшись на шершавое сиденье, не замечал его. Он глядел прямо перед собой. Или даже в себя.

Сидя на лавке, он все еще ощущал слабое дрожание земли. Или это трясло его самого? Нет, что-то такое происходило на самом деле. И это по-прежнему было связано с Бобом.

Голова Сола опустилась, он подставил под лоб ладони, упершись локтями в колени, и замер так, мечтая превратиться в скульптуру. Сейчас это было бы самым лучшим выходом из положения – вот так замереть на века, потеряв способность чувствовать и страдать.

Он старался не думать ни о чем, но мысли сами уносили его в счастливые детские годы, в которых они с Бобом были неразлучны.

…Наверное, им было лет по десять или чуть больше. Они целый день играли на приставке Dendy в комнате Боба, а она тогда располагалась прямо там же, где сейчас находится его огромный кабинет. Как это получилось, Сол даже не догадывался, да его эта механика и не слишком интересовала. Зато тот день, к которому его вернула память, очень интересовал, потому что перерос он в настоящую ночь приключений!

Кажется, все началось с того, что Боб стал рассказывать про самое крутое развлечение, о котором он когда-либо слышал – это серфинг, только у них с Солом нет никаких шансов узнать на собственном опыте, каково это – прокатиться на доске по волнам.

Разумеется, Сол тут же загорелся этой идеей, как обычно с ним и происходило в подобных случаях:

– А это целый океан нужен, чтобы серфингом заниматься? – спросил он с горящими глазами.

В своих мечтах Сол уже летел, разрезая серфом поверхность воды, по сине-зеленой гигантской прозрачной волне, которая пыталась накрыть его с головой своей закручивающейся в трубку пенящейся верхушкой. Волна была быстрой, но Сол – еще быстрее.

– Желательно, конечно, чтобы был океан, – согласился Боб. – Но волны могут быть не такими уж большими, чтобы на них кататься. Например, если они подаются под давлением, то…

– У нас давление воды есть только в водонапорной башне, что стоит в районе Уринария, – пригорюнился Сол, невольно подбросив в топку Бобовых размышлений новую идею. – Как было бы здорово прокатиться на доске по волнам! А что, у меня бы получилось – я на скейте как бог катаюсь…

– Хвастунишка, – сказал Боб рассеянно. – Сравнил скейт и доску для серфинга!

– А чего?.. Принцип тот же. Если можешь на скейте устоять, то и на доске как-нибудь удержишься. А со временем уже наловчишься управлять доской как следует. Но мне хотя бы только разочек прокатиться – вот это был бы крутяк!

– Водонапорная башня, говоришь? – сказал Боб тем самым тоном, который появлялся у него, когда удавалось придумать что-нибудь эдакое, обалденное. – Короче, чел, зырь сюда!

– Куда?

– У нашей водонапорной башни есть люк, который находится почти у ее основания. Он нужен, чтобы иногда башню чистить, а то скопится всякая гадость, и жители города отравятся водой. Понял?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.