Владимир Иванченко
Отказные материалы

Все написанное в этой книге, является плодом моего воображения. Так же надо относиться к именам героев, совпадения с которыми являются случайностью.

Ежедневно, ежесекундно силы зла совершают в отношении людей и их имущества самые различные преступления. Но бывают случаи, когда полиция и прокуратура отказываются защищать потерпевших. Какое жалкое и унизительное слово, на жаргоне блатных озвучиваемое, как лох и терпила. Между тем, на их месте могут оказаться не только слабые, но и могущественные люди, да и само государство, чьи интересы поруганы.

Такие происшествия зафиксированы и хранятся в материалах доследственных проверок, их еще называют отказными. Как и почему выносятся решения о лишении права на защиту, пытается разобраться герой этой книги, семья которого была безнаказанно убита.

Глава 1. Зональный прокурор

В этот пригожий осенний день 1986 года у Петрова начиналась новая веха служебной карьеры. После трехлетней работы следователем районной прокуратуры в городе Усть-Каменске, его перевели в областной аппарат. Он получил назначение на должность прокурора следственного управления. Сергею было еще только двадцать пять лет, но уже имелся опыт расследования уголовных дел по умышленным убийствам и более сложных, запутанных преступлений, связанных с хищением государственного имущества.

Сергей родился и вырос в Усть-Каменске, полумиллионном промышленном городе, расположенном на берегу Оби. Учился в Свердловском юридическом институте. Его родители погибли при пожаре, когда Сергею было двенадцать лет. В дальнейшем его воспитывала тетя Лена – старшая сестра отца.

После ее смерти юноше осталась хорошая двухкомнатная квартира, расположенная в доме с видом на красавицу Обь и небольшие денежные накопления. От родителей он унаследовал автомобиль Волжского автозавода, собранный в 1972 году из итальянских комплектующих частей, и находящийся, до настоящего времени, в хорошем состоянии.

Тетка рассказывала, что Сергей был очень похож на своего отца Андрея – известного в городе адвоката. От него сыну достались прямой нос, большие карие глаза и подбородок с ямочкой, якобы свидетельствующий о твердом и решительном характере.

Красивые, четко очерченные, слегка полноватые губы и изящный овал лица – это от мамы Марии, актрисы местного драмтеатра. Своим хорошим здоровьем и крепкой, спортивной фигурой он был обязан обоим родителям.

Петров прошел в кабинет своего непосредственного руководителя Шушина Ивана Семеновича – начальника отдела по надзору за следствием и дознанием в органах внутренних дел, кряжистого, седовласого старика. Он был уже пенсионного возраста, но отличался сибирским здоровьем и уходить на отдых явно не собирался.

Шеф радостно приветствовал нового сотрудника, которого знал по совместному участию в работе следственной группы, и сразу повел знакомить с командой в огромный кабинет, где помимо Сергея располагались еще три прокурора.

– Прошу любить и жаловать новичка, его зовут Сергей. Он наш, усть-каменский, работал следователем в Южном районе – представил подчиненного Иван Семенович. Он познакомил его с Александром, курирующим областное УВД, и Алексеем, закрепленным за сельскими РОВД, расположенными на левой стороне Оби. Последней была Ольга, худощавая тридцатилетняя блондинка, с петлицами младшего советника юстиции. Она осуществляла надзор за деятельностью милиции на правобережье. Сергей обратил внимание на одновременно скучающее и надменное выражение симпатичных голубых глаз.

Мужчины были примерно одного возраста с Ольгой, однако имели чин юриста первого класса. Александр обладал спортивным телосложением, скуластым лицом с серыми, цепкими глазами. Алексей – полноватый брюнет с залысинами на голове и добродушным взглядом узких темных глаз.

– И за какие заслуги юрист третьего класса назначен на столь важную должность? – Это съязвила молодая женщина.

– Наверное, не нашлось желающих сидеть в этом зале ожидания. У меня в районе был отдельный кабинет, – Сергей сопроводил ответ легкой улыбкой.

– Да, с этим у нас не очень, не уважает начальство наш отдел, мы здесь как черная кость, работаем с милицией, а это еще тот контингент – пожаловался Александр, – другие прокуроры почти все сидят в своих кабинетах, ведь они общаются с судьями, работниками КГБ и другими важными персонами.

– Все у нас будет хорошо, ждем денег на строительство и ремонт – вмешался Шушин и ушел к себе, забыв даже показать Сергею его рабочий стол и сейф. За него это сделал Алексей, уточнивший:

– Послушай, Сергей, Иван Семенович, наверняка, забыл предупредить, что все мы здесь загружены, больше других, не совсем приятной работой. А тебе, вдобавок, достался самый хлопотный участок – надзор за районными отделами милиции областного центра, где в производстве больше всех уголовных дел, а соответственно и жалоб населения. Скучать будет некогда.

Словно в подтверждение этих слов к новичку подошла работница канцелярии и принесла стопку уголовных дел, отказных материалов и заявлений от граждан. Можно включаться в работу, и Сергей весело ответил сослуживцам:

– Работы я не боюсь, а если будет что-то непонятно, за советом далеко ходить не надо. Вы определитесь, кто согласен взять надо мной шефство. – Все дружески заулыбались, но добровольцев не нашлось.

После знакомства все быстро вернулись к работе. Сергей стал просматривать полученные бумаги, предстояло выполнить поручения Ивана Семеновича, начертанные на каждом документе в виде резолюций.

Часть заявлений он направил в нижестоящие прокуратуры для проверки. Некоторые из них поставил на контроль – по ним прокуроры должны сообщить о результатах проверки и принятых мерах. Поручений, проводить по жалобам проверки, не было, и новичок стал изучать полученные бумаги. О результатах этой работы надо будет доложить начальнику отдела. Обедать все пошли в недорогую студенческую столовую соседнего пединститута, где предлагался вполне сносный выбор блюд: борщ, суп с фрикадельками, котлеты и гуляш. В шесть вечера зональные прокуроры стали складывать бумаги в сейф и потянулись к выходу.

Никто из новых сослуживцев не предложил, как-то отметить первый рабочий день Сергея, он тоже не стал проявлять инициативы. В стране была объявлена борьба с пьянством и люди проявляли обоснованную осторожность. Петров вернулся домой, приготовил незамысловатую вечернюю трапезу и подвел итоги – работа предстоит несложная, но скучная.

На доклад к начальнику Сергей явился подготовленным, с замечаниями по каждому документу. Тот внимательно выслушал его и приказал подготовить письменные указания по уголовным делам и постановления о направлении отказных материалов на дополнительную проверку. Возбуждать по ним уголовные производства, как предлагал Петров, счел преждевременным.

Не успел молодой прокурор приступить к выполнению поручений Иван Семеновича, как пришел следователь Северного РОВД с ходатайством о заключении под стражу задержанного Иглова, подозреваемого в изнасиловании несовершеннолетней.

Насильник, молодой, щуплый парнишка с отсутствующим взглядом, шмыгал носом и помалкивал. Сергей спросил:

– Ты хоть понимаешь, в чем тебя обвиняют? – Тот понурился и прошептал:

– Она же не сопротивлялась, я думал у нас по согласию…

Петров обратился к следователю:

– Почему к районному прокурору не пошли? Хотя да, несовершеннолетние – это наша забота. Он продолжил опрашивать молодого, улыбчивого лейтенанта:

– А что говорит потерпевшая?

– Она была в стельку пьяная и ничего не помнит.

Вмешалась в разговор Ольга:

– Слушай, Петров, шел бы ты с посетителями в коридор, что ли. Мешаешь сосредоточиться. А лучше переговори с ними в приемной облпрокурора, и дело можешь там прочитать!

Наспех изучив содержимое тоненькой папки, тот направился вместе со следователем, подозреваемым и нарядом милиции к руководству. После утверждения постановления, о помещении задержанного в следственный изолятор, его пригасила к себе старший помощник облпрокурора Иванова и вручила кипу материалов по предмету. Оказалось, что кроме своей зоны, он будет подготавливать обобщения по состоянию борьбы с хищениями государственного имущества.

А в сейфе лежали дела, по которым потихонечку истекал срок следствия, и указания по ним он еще не подготовил. Этим Сергей занялся во время обеденного перерыва, ограничившись выпитым чаем с пряником.

Мнение о том, что работа ему досталась несложная и скучная, окончательно изменилось к вечеру, когда его вызвал начальник и приказал срочно подготовить информацию в обком партии о работе по предотвращению хищений социалистической собственности.

На следующий день Петрову предстояло провести проверку в изоляторе временного содержания Южного РОВД, так как помощник прокурора, ответственный за эту работу, заболел, а задание плановое и отменять его нельзя. Тем временем, девушка из канцелярии продолжала приносить на стол новые кипы бумаг. Петрову стало понятно, почему так радостно встретил его начальник отдела Шушин и зональные прокуроры, видимо выполнявшие работу отсутствующего сотрудника.

Пришлось задержаться вечером в кабинете, чтобы перенаправить жалобы и заявления районным прокурорам и наскоро ознакомиться с отказными материалами. Один из них, связанный с недавним пожаром в Усть-Каменске, привлек внимание, и Сергей захватил его домой.

Происшествие случилось под утро, загорелся частный дом, в котором проживала семья директора универмага Торопова. Огнем полностью уничтожены полы, перекрытие, мебель – все, что может гореть. При пожаре погибли супруги Тороповы, их двое детей случайно уцелели – они заночевали у дальних родственников.

Все события, изложенные в материале, вызывали не только сомнение, они как бы прямо кричали, что все было не так, и выводы о несчастном случае, не соответствуют действительности. Хотя внешне, все доводы следователя РОВД, выезжавшего на место происшествия, вполне убедительны и подтверждены заключением государственного пожарного инспектора, показаниями очевидцев и работников, тушивших возгорание.

Месяц назад, Петров по службе оказался в архиве информационного центра, где хранились старые уголовные дела. Он попросил отыскать здесь отказной материал 1973 года о пожаре в родительском доме, снял фотокопии всех документов и запомнил их содержание.

Сергей понимал, что его восприятие происшествия в доме завмага субъективно и связано с трагедией, случившейся в их семье более десяти лет назад. Тем не менее, он не мог не заметить совпадений, имеющих место, как при обстоятельствах пожара, так и в ходе проверки.

Сгоревшие дома Тороповых и Петровых были относительно новыми и построены из добротного красного кирпича профессиональными строителями. Даже электропроводка, из-за замыкания которой якобы произошел пожар, была медной, как указано в актах приемки домов в эксплуатацию. Но в заключение инспектора сказано, что алюминиевые провода соединены скруткой и небрежно. Лица, проводившие монтаж электрооборудования, в обоих случаях не установлены. Сосед Петровых утверждал, что проводку устанавливали какие-то алкаши и делали это абы как.

По заключению медицинской экспертизы смерть потерпевших, в обоих случаях, наступила в результате отравления угарным газом. Тело отца Сергея было обнаружено в прихожей. Предполагалось, что это он сумел вынести сына во двор, а вернувшись за женой, потерял сознание.

Свидетели утверждали, что огонь распространялся слишком быстро и потушить пожар, в обоих случаях, не удалось. Это Петрову было не совсем понятно, так как очаг возгорания всего один, а двери и окна закрыты, что мешало быстрому продвижению пламени.

При осмотре мест происшествий в домах Петровых и Тороповых, после пожара не было найдено ни денег, ни драгоценных украшений, которые должны были быть у состоятельных хозяев. Ничего ценного, кроме обручальных колец, не обнаружено.

Еще Сергея насторожили данные в заключение пожарного инспектора о том, что скрутки проводов уничтожены.

– Как будто концы в воду – подумал он.

Иван Семенович без энтузиазма отнесся к предложению новичка возбудить по факту пожара в доме Тороповых уголовное дело. Он распорядился поставить проверку на контроль и поручить ее проведение районной прокуратуре. Просьбу Петрова отдать материал ему, Шушин отклонил:

– У тебя своих дел полно, я тебе отписал еще несколько жалоб на волокиту милиции. Иди, работай!

Пришлось Сергею всю свою энергии направить на составление постановления о направлении материала на дополнительную проверку, с подробными указаниями необходимых проверочных действий. Но сам для себя решил, кое какие вопросы проверить лично.

Первым делом он отыскал двоих электриков, производивших монтаж электропроводки в доме директора универмага. Бригадир Козлов неохотно вспоминал об обстоятельствах этой, как он выразился, шабашки. Где хозяин брал проводку, он не знал, но подтвердил, что она была медной, диаметром 3,5 мм и вполне соответствовала техническим условиям. Насчет некачественной скрутки он заявил:

– Неправда, все соединения были выполнены при помощи клеммных колодок и качественно. Никаких алюминиевых проводов мы не скручивали.

Второй электрик Фоменко был напуган вызовом в облпрокуратуру и признался, что провода и клеммы они с Козловым взяли с другого объекта – насосной станции, за что получили отдельную плату от Торопова. Он также категорически подтвердил, что никаких скруток они не делали, работа выполнена качественно, и по-другому, не могло быть. Хозяин строящегося дома сам проверял надежность сборки соединений.

Опрошенный пожарный инспектор заявил, что оплавленные скрутки алюминиевых проводов диаметром 1,5 мм были доставлены ему вместе с актом о пожаре. К документу были приложены объяснения пожарных, согласно которых потерпевшие забыли выключить электроплиту. Очаг возгорания был на кухне: произошло замыкание и возгорание электропроводки, затем пламя охватило шторы на окнах, деревянные коробки, пол.

Для полного установления всех фактов по происшествию необходимо было повторно произвести осмотр места пожара и расширить круг свидетелей. Этого Петров сделать не мог – он и так уже превысил свои полномочия. К тому же Ольга обратила внимание на его опросы свидетелей и выразила по этому поводу свое несогласие – приходившие люди добавляли в кабинете излишний шум и сутолоку.

Сергей позвонил помощнику районного прокурора Серову и стал расспрашивать о ходе проверки, мотивируя это тем, что она у него на контроле. Тот спросил:

– Откуда такая заинтересованность? Обычный несчастный случай и жалоб ни от кого не поступало.

– Какая разница! Может, был телефонный звонок сверху. Но только слепой не увидит, что проверка проведена неполно и очень много странных обстоятельств. Прошу выполнить все проверочные действия, в соответствии с указаниями облпрокуратуры.

– Районный прокурор Гусев уже дал разрешения наследникам производить ремонт здания. Они хотят до наступления холодов поселиться там. Я не уверен в возможности, при таких условиях, произвести качественно повторный осмотр места происшествия. – Петров возмутился:

– Какой ремонт, какие наследники? Разве уже прошло полгода? У вас есть постановление, утвержденное облпрокурором, и будьте добры выполнить его!

Ничего не оставалось, как идти к Шушину и докладывать о возникших неувязках. Тот выслушал, ничего не сказал, а сразу позвонил Гусеву:

– Григорий Петрович, там у вас по пожару в доме Торопова, появились какие-то непонятки, может у вас нет времени и нам самим провести проверку? У нас уже есть кое-что для принятия решения о возбуждении уголовного дела. Материалы мы вам направим, и дело будет на контроле облпрокурора. Кстати, кто там наследником объявляется? По-моему, у Торопова остались его несовершеннолетние дети. – Шушин выслушал ответ Гусева и покачав головой, произнес:

– Ну, если их опекуном назначен сам Светлов, то тем более отнеситесь ко всему с особым вниманием.

Петров только сейчас узнал, что председатель Северного райисполкома, является родственником погибшему Торопову.

Своевременно пришел ответ от районного прокурора Гусева о возбуждении уголовного дела по факту пожара, расследовать которое поручено следственному отделу Северного РОВД. А у Петрова постепенно накапливалось множество других забот, как по службе, так и в личной жизни, где никакого порядка не было и не предвиделось в ближайшее время.

Дело в том, что у Сергея были две подружки – блондинка Лариса и рыженькая Олеся. И чувства к ним он испытывал совершенно одинаковые. Влюблен он был или нет – это обстоятельство было юноше неизвестно, но общаться с ними, и довольно близко, ему нравилось, и расставаться ни с одной из них ему не хотелось. Потерять одну из юных, ослепительно красивых подруг, было равнозначно, как отрезать по живому, важную часть своего тела.

Такое положение не устраивало девушек, и они, в знак протеста, поочередно уходили от него уже несколько раз. Но затем, так же по очереди, возвращались. Сергей понимал, что это как-то неправильно. Но ничего изменить не мог: уж очень милые были девушки, а отдать одной из них предпочтение, у него не получалось. Более того, он допускал возможность кощунственного сговора подруг, установивших очередность для встреч с ним.

На службе также имелись различные неприятности. Частенько доставала своими придирками Ольга, да и сама работа не приносила большого удовольствия. В основном он выполнял рутинную деятельность по пересылке жалоб и изучению милицейских уголовных дел. Ему больше нравилось быть самостоятельным следователем, а здесь все вопросы надо согласовывать с начальником отдела, а иногда с областным прокурором Степановым и его заместителями.

Поскольку дело Тороповых расследовалось Северным РОВД, Сергей имел возможность осуществлять контроль и быть в курсе всех событий. При повторном осмотре места происшествия был обнаружен четкий отпечаток следа обуви, не принадлежащий членам семьи или другим лицам, участвующим в тушении пожара. Проведенными экспертизами установлено, что причиной возгорания был поджог с использованием этанола, а замыкание электропроводки сфальсифицировано.

Преступники приняли меры к быстрому распространению огня на большой площади жилого дома, что не давало шансов спастись его обитателям. Их действия были квалифицированы как умышленное убийство с отягчающими обстоятельствами. Позднее пришли результаты судебно-химической экспертизы, показавшей в крови погибших наличие следов усыпляющего вещества – сомнолина.

Сотрудниками уголовного розыска проделана большая работа по выявлению свидетелей, установлению и розыску похищенного имущества. Выйти на след преступников не удалось, и нарисовалась перспектива висяка – нераскрытого умышленного убийства двух лиц. Вмешался Гусев и забрал дело у милиции: как и установлено законом, его должен вести следователь прокуратуры.

Посоветовавшись с Шушиным, Петров запросил у Информационного центра все отказные материалы по пожарам в частных домах и квартирах Усть-Каменска за последние пятнадцать лет. Подумав, на всякий случай затребовал прекращенные и приостановленные уголовные дела по аналогичным фактам.

Через неделю, заведующая канцелярией попросила подойти для получения двенадцати уголовный дел и около ста отказных. Все это надо будет изучить в ближайшее время. Содержание одной из папок, которая должна здесь находиться, Сергей знал очень хорошо – это материалы по факту гибели на пожаре его родителей.

Первым делом Петров внимательно прочитал документы прекращенных и приостановленных дел.

Почти все прокурор возвратил в архив: обстоятельства происшедших событий и почерк преступников были разными. Поджигатели никак не маскировались и использовали для ускоренного распространения огня бензин. Ничего общего с интересующим почерком преступлений.

Осталось одно дело, приостановленное еще в августе 1972 года, по факту пожара в доме директора Рембыттехники Крылова. Он произошел в результате взрыва пропана – кран в плите был открыт.

Петров обратил внимание, что в доме проживали небедные люди и, по всей видимости, после пожара пропали деньги и драгоценности. Что было похищено конкретно, установлено не было: все члены семьи погибли. Другие родственники проживали отдаленно и мало общались с потерпевшими.

Это дело было возбуждено по результатам медицинской экспертизы, установившей прижизненные повреждения у всех членов семьи. Видимо, до поджога они были оглушены каким-то тупым, твердым предметом. Среди них был мальчик двенадцати лет и шестнадцатилетняя девочка. Экспертам удалось обнаружить на сильно обгоревших телах остатки веревок, которыми они, перед смертью, были связаны.

Ночью Сергею привиделось, что он просыпается от шума вбегающих в его комнату двух мужчин. Он отчетливо видит их одежду: клетчатые рубашки и спортивные брюки. В руках у вбежавших людей мотки с веревкой и дубинки, покрытые серой корой дерева.

У громил, вместо лиц, какие-то темные, размытые пятна, обозначающие впадины глаз. Смутные выпуклости и черные ямы вместо носа и рта. Руки, удлиненные сучковатыми деревяшками, заносятся над его головой. Сергей слышит отчетливый стон матери и громкий, угрожающий крик отца. Рядом с кроватью возникают клубы огня и пламени. Юноша просыпается, задыхаясь от дыма, полностью перекрывающего дыхание.

Лежа в своей удобной постели, Петров долго приходит в себя, еще не осознавая, что это был только сон, и в этом видении нет реальности: все только навеяно чтением документов, отражающих действительно произошедшие ужасные события.

Раздался телефонный звонок, это напомнила о своем существовании Олеся:

– Привет, как твои дела на новом месте? Что делаешь вечером?

– Не знаю, все плохо, да еще кошмары снятся! – Подружка решила обидеться:

– Так ты меня не приглашаешь? – Сергей опомнился и торопливо сказал:

– Приходи, я тебя жду. Поможешь защититься от дурных снов.

Шушин выслушал доклад Петрова об изученных уголовных делах. Его предложение, объединить старый висяк с делом об убийстве Тороповых, начальнику не понравилось:

– А ты в силах сам поработать по нему… ну так, не возобновляя производство? Очень там все сыро и почти ничего не установлено, мало улик. И оснований для объединения нет пока, в общем, надо разобраться. Кстати, председатель райисполкома Светлов активно стал интересоваться расследованием обстоятельств гибели родственников.

Петров с радостью согласился поработать со старым, но вполне перспективным делом. Надо только приложить старание. Шушин пообещал немного снизить основную нагрузку Сергея в отделе. Но в помощь для проверки отказных по пожарам никого не дал, сказал, что их надо проверить ему:

– Сам напросился!

Несколько дней ушло у Петрова на чтение документов, написанных разными людьми, у которых учеба по чистописанию осталась в далеком прошлом, не оставив за собой ни малейшего следа. Лишь небольшая часть документов была напечатана на пишущих машинках, что немного облегчало работу.

Из горы бумаг Сергей выбрал только три отказных материала. Два из них имели аналогичные заключения пожарно-технической экспертизы: возгорание связано с замыканием неисправной электропроводки. В остальном они существенно разнились – дома были старыми, а потерпевшие не имели большого достатка. Их также пришлось вернуть обратно.

Проверка по третьему отказному проводилась пять лет назад и вновь у Петрова, при чтении документов, где-то в подсознании зазвучали тревожные звоночки. В этом случае горел двухэтажный особняк директора ювелирного магазина Рюмкина. Кроме ювелира, в огне погибли его жена и несовершеннолетняя дочь. Причиной пожара стала непотушенная сигарета, а взрослые члены семьи, перед смертью, были в состоянии алкогольного опьянения. И снова не установлено близких родственников, которые могли бы определить ущерб и подтвердить наличие у потерпевших заначек с деньгами. Ничего существенного после пожара найдено не было.

Материала по факту пожара в доме Петровых, в числе изученных отказных, не было.

Глава 2. Первые зацепки

Следователь районной прокуратуры Тамара Васильевна Нечаева, еще молодая, красивая женщина, приняла к производству уголовное дело по факту убийства семьи Тороповых и стала неторопливо изучать его. Убедившись в отсутствии результатов, по поиску похищенного имущества, она подготовила дополнительные поручения с указанием конкретных розыскных мероприятий.

В том числе было предложено выявить работников, имеющих доступ к хранению и использованию этанола и сомнолина. Через них установить лиц, желающих купить в больших объемах спирт и снотворное.

Все поручения были обычными поисковыми действиями – рутина, ежедневно выполняемая работниками уголовного розыска. Она могла дать результат только в случае выполнения ими своей работы добросовестно и при определенном везении, удаче.

Нечаева работала следователем около пятнадцати лет. Она жила одна – муж рано умер от онкологического заболевания, детей не было. Работа следователя была нелегкой, но как-то помогала скоротать время, отвлечься от всяких дурных мыслей.

Зная свои обязанности назубок, она привычно приступила к допросу свидетелей. Больше всего вопросов имелось к инспектору Васильеву, проводившему первоначальную проверку.

Тот признал факт своих ошибочных выводов о причине пожара, но тут же постарался переложить вину на работников милиции и пожарной охраны, которые собрали неполные и недостоверные материалы. Он отдал должное преступникам, сумевшим сфальсифицировать доказательства:

– Все свидетельствовало об обычном несчастном случае. В акте о пожаре была указана неосторожность потерпевших, забывших выключить электроплиту. К нему была приложена оплавленная скрутка алюминиевых проводов маленького диаметра. Инспектор продолжил:

– У меня не было оснований не доверять начальнику пожарного расчета Сидоренко, составившему акт и приложившим к нему вещественные доказательства.

Следователь задала только что назревший вопрос:

– Какими знаниями, навыками обладает человек, или группа лиц, инсценировавших пожар по неосторожности?

– Я думал над этим и считаю, что это сделал преступник, имеющий сведения о работе пожарного расчета или правил проведения технических экспертиз. Хотя не исключено, что он может находиться далеко от этой работы, но у него тогда должен быть хороший консультант. Одно не вызывает сомнений – это очень жадный и безжалостный человек.

– Почему вы в этом уверены? – Инспектор усмехнулся и сказал:

– Я думаю, если у такой богатой семьи не было обнаружено в доме дорогих вещей и денег, то все выгребли, и сделали это аккуратно. Корыстный мотив здесь налицо. А гибель Тороповых была определена заранее, и я думаю, что преступник был с ними знаком, поскольку смог добавить в напитки капли снотворного.

Оперативники не сидели без дела и установили двух близких подруг Тороповой, бывавших у нее в доме. Они утверждали, что хозяйка хранила в обычном бельевом шкафу и комоде, большие суммы денег и драгоценные украшения. Свидетели смогли довольно подробно описать только золотой браслет с бриллиантами, два кольца с крупными сапфирами и сережки с рубинами. Были еще колье, ожерелье и другие дорогие безделушки, рассказать о которых подробно они не смогли, а также две шубы из соболя и норки.

Существенно помогли работники ювелирного магазина, давшие подробное описание изделий, купленных Тороповой за последние три года.

Гусев поручил следователю съездить в райисполком к Светлову и допросить его как свидетеля. О встрече договорился сам прокурор. Чиновник подтвердил, что Тороповы имели ценности, которых не нашли после пожара, и добавил:

– У моего двоюродного брата еще было дорогое охотничье бельгийское ружье и две золотые печатки. Он всегда носил кольца на левой руке, видимо их сняли убийцы. Я сам позвонил вашему Миллеру, когда узнал об отказе в возбуждении дела.

Одним из ключевых свидетелей был начальник пожарного подразделения Сидоренко, который пояснил:

– Так получилось, что я составил недостоверный акт о причинах пожара. Мною были изъяты с места происшествия оплавленные провода. Я лично все проверил – эта электропроводка была действительно подведена к соединительной коробке и замурована штукатуркой, на которую наклеены обои.

Но скрутка была сделана небрежно и проводка была непригодной. Эти обстоятельства сразу натолкнуло на мысль, что причина возгорания установлена достоверно. У меня не было никаких оснований для проверки других соединений, которые, как потом обнаружено, были на клеммах, без варварских скруток.

При повторном осмотре выяснилось, что преступники профессионально замели следы замены проводки: повреждения на обоях были незаметны, а для возвращения их на место использовались быстросохнущий клей и другие качественные материалы. Плинтусы были бережно сняты с мест крепления и затем установлены обратно.

Нечаевой казалось, что она находится на верном пути и убийцы как-то себя проявят и будут задержаны. Обычно грабители не могут долгое время скрывать большие суммы денег и драгоценности. Ею были направлены ориентировки в различные органы внутренних дел, с подробным описанием и фотографиями похищенных вещей и ювелирных украшений.

Оперативники нашли свидетеля, с помощью которого был составлен фоторобот возможного участника поджога, замеченного стоящим возле дома Тороповых накануне пожара. Это был высокий, худощавый мужчина, примерно сорока лет. Свидетель запомнил его большие серые глаза, крупный нос с горбинкой и тонкие губы. Нечаева даже присвоила ему псевдоним: «Наводчик». Но шло время и новых зацепок у следователя и работников уголовного розыска не появлялось.

* * *

Перед Петровым на столе лежали две тоненькие папки с материалами по пожарам в домах Крылова и Рюмкина, случившиеся в 1972 и 1981 годах и как-то продвинуться по ним, узнать, что-то существенное, никак не удавалось.

Опросы, проведенные на предприятии Рембыттехника, помогли выяснить, что накануне пожара Крылов продал свою машину – Волгу ГАЗ-21, незадолго до этого отремонтированную и перекрашенную. В архивах ГАИ Сергей нашел данные о том, что автомобиль купил некто Ионкин. Там же имелись его данные о прописке.

Покупатель показал, что купил машину за четыре с половиной тысячи рублей, которые он передал старому хозяину при оформлении договора купли-продажи. У нотариуса присутствовала и жена Крылова – яркая, накрашенная блондинка. Пальцы, шея и уши у нее, были усыпаны ювелирными изделиями, а возможно и бижутерией. Светлана Крылова работала товароведом в обувном магазине, и Петрову удалось найти подруг, вспомнивших о принадлежащей ей дорогой вещице – серебряном браслете от Тиффани.

Сергей отыскал каталог изделий знаменитой фирмы, и свидетели указали на одну из работ. Утверждать, что у Крыловой был оригинал, подруги не взялись, но сказали, что браслет очень похож. Он имел самый простой вид: прямоугольная полоска серебра, изогнутая в окружность правильной формы. Металл был украшен двенадцатью зеленовато-синими сапфирами.

В приостановленном деле сохранилась карты, с изъятыми с места преступления отпечатками пальцев предполагаемого преступника. Они найдены на стакане, лежащем на полу. В архиве МВД таких отпечатков не имелось. Обнаружить предмет, которым наносились прижизненные увечья потерпевшим, при осмотре места происшествия и в ходе расследования не удалось. Каких-то иных оснований, позволяющих объединить это дело с другим, находящимся в производстве у Нечаевой, пока не было.

Петров решил заняться материалом проверки по факту пожара в доме Рюмкиых. У каждого прокурора в кабинете имелся отдельный телефон, и Сергей активно занялся поиском и вызовом свидетелей, используя это чудо техники. Не обращая внимания не негодующие взгляды Ольги Ивановны, он пригласил к себе на завтра, на разное время, всех сотрудников ювелирного магазина, работавших во время гибели директора. На следующий день были вызваны коллеги его жены Галины, зубного врача.

– И что, всех этих людей ты собираешься допрашивать у нас в кабинете, – завопила соседка, – а как же будем работать мы?

Сергей миролюбиво ответил:

– Какие допросы? Я просто с ними побеседую, вряд ли они что добавят к предыдущим показаниям. Это милые обеспеченные люди, и вполне заслуживают знакомства с тобой. Вероятно, среди них есть и холостяки лет под сорок.

Ольга выскочила из кабинета и побежала к Шушину. Александр и Алексей дружно засмеялись и поочередно подошли к Петрову пожать ему руку. – Здорово ты ей ответил, а то нас она уже достала – заявил Саша. К разговору подтянулся Алексей, и минут пять, коллеги возбужденно обсуждали служебные романы соседки. С их слов, девушка имела одновременно несколько любовников, не гнушаясь при этом и женатыми мужчинами. Сергей предпочел отмолчаться: его мало интересовала чужая личная жизнь, он и свою не может привести в порядок.

Ольга вернулась минут через десять и демонстративно стала стучать на пишущей машинке. Затем Сергея вызвал к себе Иван Семенович и отправил к начальнику следственного управления Миллеру. Тот вручил ему ключ от пустующего кабинета, заболевшего следователя. Заодно сообщил о новостях по делу Торопова и расспросил о результатах проверки отказных материалов. Александр Федорович сам долгое время работал следователем, и интуицию не утратил:

– Ох, достанется мне от руководства из-за твоего служебного рвения. А с другой стороны закрывать глаза на все эти злодейства нельзя – куда докатимся.

Петров понимал, что, скрывая свою личную заинтересованность в делах о пожарах, он совершает служебный проступок, но и сообщить обо всем руководству физически не мог. В этом случае его немедленно отстранят от хода расследования, против чего восставала вся его сущность – он должен сам найти убийц родителей.

Сергей вспомнил о материале, не поступившем из информационного центра. На его телефонный звонок ответила заведующая архивом Скокова:

– Да, архив на проводе!

– Ирина Сергеевна, здравствуйте. Вас беспокоит Петров с облпрокуратуры. Я запрашивал материалы по пожарам, за последние пятнадцать дет. Так вот, один из них, по происшествию, случившемся в 1973 году в доме Петровых, к нам не поступил.

– Я немедленно разберусь и перезвоню вам.

Сергей не стал дожидаться звонка и приступил к пересылке жалоб граждан районным прокурорам: это работа не терпела отсрочки. Скокова позвонила через час и попросила приехать к ней, причину объяснять не стала.

Петрова встретила женщина лет пятидесяти, маленького роста, с приятным лицом и доброжелательным выражением синих, прищуренных глаз. Она протянула для пожатия руку и произнесла:

– Здравствуйте Сергей Андреевич, а ведь я знала вашего отца, мы вместе начинали работать следователями в Северном РОВД. Так этот материал связан с его гибелью?

– Да, я недавно был здесь по службе и наряду с другими бумагами, попросил принести и этот отказной. Мне хотелось лично его посмотреть, тетя говорила, что там все не так чисто и проверка проведена как-то поверхностно. Но она, в свое время, не стала жаловаться: беда подкосила ее. Мой отец был ей единственным близким человеком.

– Я понимаю, но произошло необъяснимое: материала нет, хотя после вас, его никто не запрашивал, и он должен быть на месте. Вы, возможно, помните – его выдавала Лена и она утверждает, что возвратила папку на место. Если не секрет, в чем причина проверки, и знает ли о ней руководство облпрокуратуры?

– Да, расследуется очень серьезное дело и возможно, что гибель родителей как-то связано с ним. – Скокова ненадолго задумалась и сказала:

– Я прошу пару дней не сообщать о возможной пропаже. У меня сейчас работает новенькая девочка, Лиза Иванова, может она что напутала. А потом, если мы не найдем материал, я сама доложу об этом руководству.

– Хорошо, прошло более десяти лет и два дня ничего не изменят. Но вначале позвоните мне, и мы договоримся, как лучше поступить.

В эти дни Петрову предстояло опросить более двадцати свидетелей, для этого пришлось наметить круг вопросов, подлежащих выяснению. Прежде всего, он решил восстановить события, предшествующие пожару. В 1981 году проверка была проведена крайне небрежно и неполно.

Выяснилось, что перед пожаром Рюмкины отмечали день рождения дочери и у них были гости – работники ювелирного магазина и городской стоматологии. Бухгалтер Оськина вспомнила всех коллег, присутствовавших на торжестве. Из других гостей она обратила внимание на молодого мужчину, высокого, сероглазого, обладателя изящного носа с горбинкой и точенными, узкими губами.

У Сергея уже был фоторобот человека, которому Нечаева присвоила кличку «наводчик». Он показал его Оськиной, внимательно рассмотревшей рисунок и заявившей:

– Здесь человек немного похож на того гостя, но он какой-то старый, нос слишком большой и губы у него полнее. – Сергей

уточнил:

– Прошло пять лет, и мужчина мог измениться, да и свидетель видел его издалека, недолгое время.

Оськина, еще раз, присмотрелась к фотороботу:

– Ну, тогда вполне может быть, что это тот гость. Я немного выпила армянского коньяка, и он мне мог показаться более привлекательным.

– А с кем мужчина больше общался?

– Думаю, его хорошо знала Галина и, наверное, ее коллеги. Еще припоминаю, что он принес с собой несколько бутылок дефицитной фанты, которую с удовольствием пили гости и героиня торжества Галя – так девочку назвали в честь мамы. Она погибла в день своего рождения. Бедняжка! Ее все так любили, она была доброй и отзывчивой девочкой.

О возможном нахождении в доме денег и ювелирных украшений Оськина сообщила:

– Конечно, все это было у Рюмкиных, и, если не нашли после пожара, значит кто-то приложил руку: такие камни не горят.

Единственное, что мне запомнилось у Галины из драгоценностей, это крест, с бриллиантами – изделие ленинградского ювелирного завода и у меня есть его фотография и описание. Мне нравится просматривать каталоги ювелирных заводов, и эта вещь запомнилась. Она изготовлена в начале семидесятых годов.

Опрос других свидетелей добавил новые факты. Зубной врач Терехова заявила, что на торжестве присутствовал техник зубопротезного кабинета областной стоматологии Валерий, так он назвал себя, но она с ним по работе не сталкивалась, что странно. И по его поведению, Терехова заподозрила, что он является любовником Галины. Описание наружности техника совпадали с приметами, указанными Оськиной.

Еще она пояснила, что среди гостей были курящие, но они выходили с сигаретами на веранду, так как Рюмкины не выносили табачного дыма. Кто мог оставить окурок в доме, от которого якобы произошел пожар, она не ведает.

Никто из работников городской стоматологии не был хорошо знаком с Валерием: он проработал там около двух-трех недель. Все гости подтвердили, что в комнатах никто не курил. Но также нашлись свидетели, утверждавшие – техник ушел в числе первых. Он попрощался с Галиной, недолго переговорив с ней о чем-то, известном только им. Напоследок Галина кивнула утвердительно на вопрос, или просьбу гостя.

Когда Сергею принесли каталог ленинградского ювелирного завода от 1972 года, у него защемило сердце: он видел такой крест раньше, и даже держал в руках. Он принадлежал его маме, Марии Петровой.

* * *

Нечаева продолжала выполнять рутинную работу, впрочем, не приносящую ощутимых результатов. Мерами, принятыми работниками уголовного розыска, были задержаны мелкие воришки, промышляющие хищениями технического спирта. Было найдено несколько ранее украденных антикварных вещей, но все это не имело отношения к ее делу.

По настоянию Нечаевой, двое оперуполномоченных Веселов и Зайцев, занимались только поиском ювелирных изделий. Кроме имущества Тороповых, группе передали описания и фотографии украшений, похищенных у Крыловых и Рюмкиных.

Нечаева внимательно всматривалась в картотеку лиц, ранее судимых за умышленные убийства. Только три снимка отложила в сторону: внешности на них напоминали предполагаемого наводчика. Она подумала, что все в этом деле основано только на предположениях, и каких-либо прямых улик до сих пор не добыто.

Петрову позвонила Скокова, сообщив, что она нашла пропавшую папку, на одной из соседних, от места ее хранения, полок:

– Видимо девочки перепутали. Так, что гляньте, материал в облпрокуратуре.

Сергей еще раз его просмотрел и обнаружил, что один из листочков исчез – он был аккуратно вырван. Прокурор знал, что на этом месте было подшито объяснение командира пожарного расчета Крюкова, изымавшего скрутки проводов после пожара в доме родителей.

Глава 3. Следственная группа

У начальника следственного управления Миллера собрались руководители уголовного розыска Северного и Южного РОВД, несколько оперуполномоченных из этих отделов, прокурор-криминалист Егоров, следователь Нечаева, а также Петров и Шушин. Нечаева доложила о ходе расследования уголовного дела по убийству семьи Тороповых.

Затем Петров рассказал о фактах, выявленных им при проверке приостановленного дела по убийству Крыловых и пожару в доме Рюмкина. После появления новых обстоятельств, Сергей понимал, что он должен сообщить и о материале по пожару в доме его родителей.

Он доложил о том, что его мама носила золотой крестик с бриллиантами, подаренный ей мужем в 1972 году. Он, как и другие ценности, исчез после пожара. Он попросил приобщить к материалам фотографию матери, где, на ее груди отчетливо был виден изящный золотой крест с камнями, как две капли воды, похожий на украшение Рюмкиной. В документах, не сгоревших на пожаре, имелся и товарный чек, сохраненный тетей Леной.

Сергей умолчал о краже объяснительной Крюкова. Он решил сам провести тайную проверку по этому факту. Никто, а главное преступник, не должны знать о том, что ему известно о пропаже.

Факт исчезновения бумаги выводил на мысль: любитель драгоценностей где-то рядом и наблюдает за ним.

Петров предложил возбудить уголовные дела по пожарам в домах Рюмкиных и Петровых, а затем объединить их с другими, по убийству Крыловых и Тороповых. Он мотивировал это сходными обстоятельствами происшествий и способом совершения преступлений. Мотив их также был одинаков – хищение ювелирных изделий, к которым преступники явно испытывали слабость.

Когда Сергей сел на место, в кабинете Миллера воцарилась тишина. Затем начальник управления задал ему вполне закономерный вопрос:

– Сергей Андреевич, почему же вы раньше не сообщили, что имеете какое- то отношение к этим событиям?

– Тогда это были только догадки, а если быть объективным, то и сейчас у нас шаткие основания для объединения дел. Но у меня есть уверенность, что в нашем городе завелся расчетливый убийца, их блатные называют чистоделами. Не исключаю, что он не ограничивается маскировкой преступлений только под пожары. Возможно, следует проверить отказные материалы по дорожно-транспортным происшествиям и другим несчастным случаям, где жертвами стали владельцы дорогих ювелирных изделий.

Шушин согласился с предложением Петрова объединить уголовные дела в одно производство. Он заявил о необходимости создания следственной группы, в состав которой включить опытных сотрудников милиции и прокуратуры, а руководство и координацию ее деятельности поручить прокурору-криминалисту Егорову.

Петрову место в группе не нашлось по понятным всем основаниям. Миллер поручил ему расширить круг поиска, изучив отказные материалы по другим несчастным случаям, то есть проверить им самим высказанную версию.

У Дмитрия Егорова был обширный опыт работы по уголовным делам, связанным с убийствами из корыстных побуждений. Он знал, что чаще всего преступники попадаются при сбыте похищенного: им не терпится быстрей получить доступ к красивой жизни, а это затруднительно без денег.

Он попросил Олега Зайцева и Костю Веселова – молодых работников уголовного розыска пройти после совещания к нему в кабинет. Дмитрию было за сорок, и его черную шевелюру уже изрядно разбавила седина, что придавало его смуглому, симпатичному лицу, весьма солидный вид. С годами ушло былое стремление, любыми путями, но быстро выйти на след преступника. Зато нажитый опыт добавил мастерства, и подход к работе стал более основательным, планомерным.

Сейчас Егоров с любопытством разглядывал вошедших оперов. Он знал, что Зайцев обладает настойчивым, целеустремленным характером, но иногда проявляет склонность к авантюрным поступкам. Его привычка в упор разглядывать собеседника, выдавала в нем оперативного работника, но в случае необходимости, он легко мог изобразить из себя бывалого урку. Этому способствовала его внешность – худощавое, слегка вытянутое лицо, с темно-карими раскосыми глазами. Веселов имел более спокойный, рассудительный нрав и добродушный вид, а большие, слегка выпуклые голубые глаза, располагали к доверию.

Доклад оперативников о результатах поиска похищенных ювелирных изделий был краток: ничего не найдено. Не помогла и обширная агентура, обходы мест скупок, опросы коллекционеров и специалистов. Оставалось ожидать ответы на отдельные поручения и ориентировки, разосланные отделам внутренних дел страны. Веселов высказал мысль, которая впрочем, уже крутилась и в голове Дмитрия:

– А что, если работает не банда, а одиночка, который копит драгоценности и просто любуется ими, не помышляя о продаже?

– Прошло четырнадцать лет с момента первого преступления, и если в шайке еще два-три человека, то похищенное выплыло бы на поверхность, – согласился с доводами товарища Зайцев.

Егоров возразил:

– Еще рано делать такие выводы, так что поиск продолжить: даже одиночке-коллекционеру иногда нужны деньги. И ещё – расшевелите агентуру, пусть распускают слухи, что у них есть богатый скупщик драгоценностей, преступник должен на это клюнуть.

Отпустив оперативников, Дмитрий занялся составлением плана работы следственной группы. Наряду с обычными розыскными мероприятиями, предусмотрел повторное направление в архивы МВД карты с отпечатками пальцев, изъятых со стакана в доме Крылова. Кто знает, возможно, они где-то всплыли после 1972 года. В таком случае архивные работники обязаны были оповестить об этом следственные органы Усть-Каменска, но халатность и невнимательность присутствовали повсеместно, и все надо было перепроверять.

* * *

Чем не страдала следователь Нечаева, так это потребностью ломать голову над составлением плана работы. Все предстоящие свои действия она держала в голове. Просмотрев полученные от Петрова новые материалы, она решила в первую очередь отыскать зубного техника. Тамара Васильевна позвонила заведующему кабинетом и попросила прийти в прокуратуру со списком работников за последние десять лет. Заодно поинтересовалась:

– Скажите, а какова численность штата и велика ли текучесть кадров?

– Сейчас у меня работает семь человек, люди увольняются крайне редко.

– Тогда, если вас не затруднит, захватите личные дела, работавших в 1981 году. – После длительного молчания в трубке послышалось:

– Хорошо, я все принесу, но думаю, что это не совсем законно.

Когда пришел заведующий, Нечаевой стало неловко – это был седой человек преклонного возраста, с тростью. Она извинилась и сказала:

– Зря вы не предупредили о вашем почтенном возрасте, было бы удобней мне к вам проехать и посмотреть документы на месте!

Поскольку пришедший старик не ответил, Тамара Васильевна, так же молча, стала просматривать личные дела работников. Зубного техника Валерия среди них не оказалось. Следователь обратилась к посетителю:

– У меня есть сведения, что в 1981 году у вас работал некто Валера, в то время ему было около тридцати пяти лет. Что вы на это скажете, товарищ Панин? Тот вытащил из папки какой-то листок, пробежал по нему глазами и произнес:

– Был такой – Валерий Николаевич Каримов, но он работал помощником техника всего две недели и сведения о нем отражены только в книге приказов. Это все что у нас сохранилось, нет ни копии трудовой книжки, ни паспорта, даже его домашний адрес не известен. И вообще это был какой-то проныра, и мне он сразу не понравился. Трудовой договор на постоянную работу мы с ним не заключили.

– Что вы можете сказать о его романе со стоматологом Рюмкиной?

– Галину я помню, она погибла в начале восьмидесятых. Но ничего, о ее связи с Каримовым, мне не известно.

– Кто из ваших сотрудников может быть более осведомленным?

– Есть у нас лаборант Искакова – любительница слухов и сплетен. Если она ничего не знает о Валерии, то и никто другой вам не поможет.

Искакова пояснила:

– Валерия Каримова я помню, он работал у нас совсем недолго. Его можно было назвать женским угодником. Но об его отношениях с Рюмкиной, я ничего не знаю. И вообще, он о себе толком не рассказывал. Говорил о своей прежней работе экспертом в милиции, но трудовой книжки не предъявил, сказал, что ее вышлют в ближайшее время. Как-то раз, в разговоре, он сказал, что Обь в Новосибирске более широкая, чем здесь, и вода в ней теплей. Но сразу осекся, и спорить с несогласными патриотами Усть-Каменска не стал. Каримов жил на съемной квартире, где-то на окраине города. Можно сказать, что он больше выспрашивал о других работниках, их материальном положении, чем говорил о себе.

Нечаева проявила настойчивость и допросила еще несколько сотрудников, но, как и предвидел Панин, больше никто ничего о Валерии не знал. Ей осталось только отправить для опознания фоторобот техника в УВД Новосибирска. В отдельном поручении она указала, что возможно Каримов работал там экспертом, или как-то связан со службой пожарной охраны. Еще попросила выслать список уволенных работников с 1972 по 1981 годы, имеющих отношение к техническим экспертизам.

В Усть-Каменске Каримов не был прописан, и мужчины его возраста, с такой же фамилией, на других предприятиях города не работали.

Пришел ответ с Ленинградского завода, согласно которого, партия золотых крестов с бриллиантами, была выпущена в 1972 году, в количестве двадцати штук и направлена в розничную торговлю. Среди городов, в которых реализовывались эти изделия, был и Усть-Каменск, в ювелирном магазине которого был продан один экземпляр за 2450 рублей. Его номер, 4-72-56-09, был нанесен на обратной стороне креста.

Похоже, что украшение действительно купил адвокат Петров, но каким путем оно оказалось у Галины, предстояло выяснить. При повторном допросе свидетелей, Нечаевой удалось узнать, что крест впервые замечен на ней незадолго до пожара. Об этом вспомнила Терехова:

– У меня день рождения на десять дней раньше, чем у погибшей дочери Галины. Мы отмечали его в ресторане, и тогда Рюмкина похвасталась крестиком, сказала, что это подарок, а от кого не уточнила. Валерия я на том банкете не помню: если и был, то не за нашим столом. Вообще мы тогда все хорошо напились. В то время еще не было борьбы с пьянством, как сейчас.

Глава 4. Незваные гости

Петрову вновь приснился пожар в доме родителей. Он реально ощущал жар от огня, удушливый запах гари и дыма. Слышал стоны матери и сдавленный крик отца. Такие кошмары преследовали Сергея почти каждый месяц, немного менялась очередность мелких обстоятельств наваждения и поступков его участников. Иногда неведомая сила поднимала мальчика с постели и он, непонятно как, оказывался лежащим во дворе дома. В других сновидениях из комнаты его выносит отец, который затем возвращается в дом, откуда отчетливо были слышны стоны.

– Ты кричал во сне и разбудил меня, – это возмущалась лежащая рядом Лариса, милая и нежная девушка, двойник Олеси. Она отличалась от соперницы только цветом волос, ну и другими мелочами, на которые их покорный любовник не обращал внимания. Он отбросил от себя тревожные воспоминания и ласково произнес:

– Я могу загладить вину вкусным завтраком!

– Знаю я твои завтраки, лучше сама что-нибудь приготовлю. – Лариса поднялась с постели и пошла в ванную комнату.

Сегодня была хорошая погода, а главное – воскресенье. Сергей решил отдохнуть от изматывающей работы и выехать на берег Оби, где он знал множество живописных мест. После очень вкусного омлета от Ларисы, они сели в его Жигули и отправились к реке. По дороге заехали к знакомому шашлычнику за маринованной бараниной и древесным углем.

Вначале они мчались по хорошей бетонной дороге, потом плелись по грейдерной насыпи и долго пробивались по еле заметной колее, заросшей травой. Сергей знал, что чем дальше от города, тем чище поляны в пойменном лесу и шикарней песчаные косы на берегу Оби. Только к часу дня добрались до заветного места. Внизу простиралась красавица-река, шириной около километра, воды которой быстро и плавно текли в сторону Северного Ледовитого океана, сверкая на солнце и меняя направление движения в многочисленных заводях.

Лариса любовалась видом на речные просторы, а затем ее взор перешел к осеннему лесу: тополя, ивы, осины, чьи ветви еще уютно укрывались увядающей листвой. Оттенки желтых, коричневых и пылающих багряно-красных красок сливались в гармонии с живописной панорамой местности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.