Михаил Головин
Костяная мельница

Давным-давно, когда люди сжигали друг друга на кострах, подозревая в нечистых делах, когда люди умирали от чумы – царила одна трепещущая детская страшилка, которая со временем переросла в легенду и стала внушать людям страх и ужас наравне с самим дьяволом. Среди людей ходили слухи, мол появился черт-посланник Сатаны, который по ночам, среди могил, вербовал угодные ему кости усопших, а гнилым телам оставлял лишь кожу да потроха. Эта легенда нашла себе место в сердцах людей в самых разных и удалённых друг от друга деревнях. По мере того, как отдалялись деревни друг от друга, менялась и сама легенда, приобретая нужную ей форму. Так, собственно, в прошлом детская страшилка, а ныне жуткое поверье приобрело некие отличия. Одни жители деревень верили в то, что посланник Сатаны эти кости перемалывал и делал из них хлеб, которым угощал заблудившихся путников, тем самым забирая их душу в ад. Другие жители верили, что он мог излечивать от любой хвори, ну а третьи верили в то, что он способен исполнить любое желание, вплоть до воскрешения любимого человека, правда какой ценой – люди боялись даже предположить. И вот, когда годы безжалостно старили все вокруг, когда одно поколение сынов сменяло другое, эта легенда стала постепенно забываться, а люди перестали раскапывать могилы своих отцов и детей. Но, несмотря на это, всё равно находились смельчаки или глупцы – сами решайте кого как ознаменовать, – которые мечтали проверить былые сказания. В основном этих людей подталкивало на столь ужасный и необдуманный поступок их любопытство или безделье. Тем, кто был чем-то занят, было уж точно не до ночных гуляний на перекрестках и раскапывания могил. Естественно, у этих «смельчаков» ничего путного не выходило. Да и если бы каждая легенда и поверье давало бы такие плоды за старания, как и обещало, то каждый второй был бы богат, всемогущ и бессмертен. Но жил один юноша, которого подтолкнуло на этот гнусный поступок не безделье, и уж тем более не тяга к материальному обогащению, власти и бессмертию. Скромные потребности к жизни он унаследовал от своего отца, деревенского мясника, который был таким же простым, как и его кожаный фартук на скудной верёвке. Пылкое, однако робкое желание сына мясника попытать судьбу насчет чёрта-посланника Сатаны было вызвано отчаянием. Именно из-за отчаяния, устав терпеть одиночество, сирота решился на этот шаг. Не сказал бы, что он искренне верил в это поверье и в то, что у него все получится, но все же желание попробовать не давало ему покоя. «Коль получится – хорошо, не получится – тоже хорошо», – говорил он себе под нос в момент принятия решения. В обоих вариантах, будь то победа или поражение – он старался найти утешение. Он долго не мог свыкнуться с ужасной кончиной своего отца. Массивный топор с дубовой рукоятью – это всё, что осталось у мальчугана от его старика. Отец мальчика умер около года назад от неизвестной человеку болезни. Из-за того, что хворь буквально вывернула тело отца мальчика костями наружу, сделав его похожим на мёртвые куски скотины, которые он ранее разделывал для жителей деревни, слуги церкви именовали эту хворь как «костяная чума». И несмотря на то, что он был сильным мужчиной, который с одного удара топором отрубал свиную голову, он не выдержал болевого натиска хвори и отсёк свою голову своим же топором. Люди связывали эту костяную чуму непременно с бывалым героем ужасающей легенды, и потому после этого дня забытая людьми детская страшилка про черта-посланника Сатаны возродилась в ещё большем ужасе и нашла новое место быть. Уже никто не смел шутить на тему черта, и даже самые отчаянные смельчаки и редкостные глупцы не решались ступить на пересечения дорог. И всё же, как было сказано ранее, один всё-таки нашёлся. Сын мясника в одну из ясных ночей раскопал могилу своего отца и, отделяя гнилые остатки плоти от костей, сложил их к себе в мешок. Затем в лесу он вышел на пересечение дорог, которые вели в другие деревни, и принялся терпеливо ожидать. Над его головой, которая от утомительного ожидания всё больше и больше склонялась к земле, пролетали летучие мыши, издавая омерзительные звуки, тем самым заставляя парня раскрывать глаза. Но со временем и летучие твари уже никак не помогали сыну мясника бодрствовать, и он уснул. Не успела луна спрятаться за густыми облаками, как из лесу стали доноситься звероподобные звуки. Проснувшись, парнишка с осторожностью стал вглядываться в глубь леса, откуда доносились неразборчивые вопли, которые звучали двухголосно и при том становились то ниже, то выше. Сын мясника перекрестился и уверенно встал на ноги, правда дрожь во всём теле не оставляла его ни на секунду. Позже под кошмарные вопли начали появляться и сами силуэты. Правда, их было трудно разглядеть в тенях деревьев. Однако то, что они были под два метра ростом, на тощих ногах – было понятно сразу. И вот, когда незваные вышли из глубины леса, и их силуэты отчётливо проявились в лунном свете, парнишка с облегчением выдохнул и присел на землю, приобняв мешок с костями своего отца. К нему шаг за шагом приближались два пьянчуги верхом на лошадях. Один ещё хоть как-то бултыхался в седле, а вот второй, с бутылью в одной руке и с мечом в другой, висел наперевес.

– Ты ещё кто такой? А ну прочь с тропы, – неразборчиво провопил тот, кто ещё сидел в седле.

– Кто бы там ни был, я познакомлю его со своим мечом, – выкрикнул второй, взмахнув оружием, отчего тотчас же упал лицом в землю. Упавший с лошади пьянчуга был сыном именитого кузнеца при королевском дворе. О мастерстве которого выковывать быстро и качественно оружие и доспехи не слыхал разве что глухой. А тот, чьё тело всё ещё было в седле, являлся отпрыском известного мудреца, главного советника короля. Не родился ещё такой человек, который мог бы сравниться с его отцом мудростью, знаниями и грамотностью.

– Куда путь держите? – с лёгкой улыбкой произнёс парнишка, поглядывая на смешные попытки сына кузнеца подняться на ноги. Сын мудреца, заметив в руках парнишки немалый мешок, задал вопрос, огибая его верхом на лошади.

– Чем это ты тут занимаешься? – после чего остановил коня напротив него.

– Да так, ничем, – впроброс ответил сын мясника и перевёл свой взгляд на другого пьянчугу.

– Разве? А что в мешке? – с подозрительным прищуром сын мудреца задал ещё один вопрос. В ответ парнишка молчаливо занёс мешок за спину и стал злобно всматриваться в наглые глаза собеседника. Вопрос насчёт содержимого решил поддержать товарищ всадника.

– Да, что в мешке, сукин ты сын, отвечай? – громко, с хрипом в глотке провопил сын кузнеца, наконец таки встав на ноги. Второй же медленно продолжал наворачивать круги вокруг парня с мешком, который в свою очередь продолжал холодно молчать.

– Отведай моего меча! – вскрикнул пьянчуга, и, неуклюже пролетев с оружием мимо сына мясника, упал снова на землю. Пока внимание парнишки было приковано к скудоумному воину, сын мудреца, воспользовавшись моментом, лихо вырвал из рук сироты мешок, и начал игриво дразнить его. Парнишка всячески пытался отнять мешок с останками своего отца, но вскоре на него сверху посыпались кости, и он склонил голову к земле. Два пьянчуги, увидев содержимое мешка, не упустили свою возможность поиздеваться, посмеяться над ним. Они втаптывали кости его отца в землю со словами: «Ты такой никчёмный, что даже чёрт к тебе не явится». Сын мясника было уже хотел вступить в драку, но внезапный скрипучий звук заставил всех замолкнуть и обернуться назад. Лошади же стали беспокойно перешагивать с ноги на ногу. Они обернулись на звук и увидали, как к ним по земляной тропе, шаркая ногами, приближался седовласый старик в рваной мешковатой рубахе и в штанах. Худощавыми руками он тащил за собой громоздкую телегу. В телеге что-то лежало, но всё было покрыто тёмным и плотным куском ткани.

– Ясная ночь, не правда ли? – произнёс хриплым, но громким голосом старик и поднял свои бесцветные от старости глаза на троих молодых людей. От пронзительного, пустого взгляда лошади дёрнулись, но ездоки тут же схватили их за узду.

– Ты ещё кто такой? – скорчив непонятливую гримасу, грубо задал вопрос старику сын кузнеца, держа своего коня.

– А вы кто? – непринуждённым вопросом озадачил старец пьянчугу. Переглянувшись друг с другом, сын кузнеца и сын мудреца незамедлительно стали в торжественной манере представляться. Ведь этот процесс хвастовства приносил им неописуемое удовольствие. Итак, первым начал хвастаться своим рождением и принадлежностью к роду сын кузнеца.

– Я сын самого искусного кузнеца на всей земле, – говорил он. – Оружие, которое рождается от рук и пламени моего отца, сражает самых свирепых и могучих воинов, а щиты, которые он выбивает молотом, ни разу не прогибались под врагом, – и в завершение своей речи он поднял над головой свой неуклюжий, несуразный меч, который он сам когда-то с трудом выковал.

– Прости, не слыхал, – произнес в ответ ему старец.

Дальше продолжил сын мудреца.

– А я – сын мудрейшего человека на всей земле. За советом к моему отцу обращаются даже самые мозговитые короли, земледержцы, знахари и слуги народа! Нет на всей земле такого вопроса, ответа на который мой отец бы не знал, – и в завершении сын мудреца горделиво одарил старца надменным взглядом.

– Ясно… Ну а ты кем будешь? – спросил старик третьего, всматриваясь в него своими холодными, бесцветными глазами. Сын мясника, засовывая в этот момент последнюю кость своего отца в мешок, робко произнёс:

– А я… Я сын мясника, – а затем встал на ноги.

– И всё? – удивлённо переспросил старец под глупые насмешки тех двоих.

– И всё, – ответил мальчишка и, поставив тем самым точку в их разговоре, сделал шаг назад.

– Хорошо, а что вы здесь делаете в столь поздний час? – с любопытством и лёгким прищуром поинтересовался старик.

– А желание самому представиться не явилось в твою седую голову, а, старец? – спросил сын мудреца с ещё более надменным выражением лица, плюнув с лошади на землю.

– Я всего лишь мельник, – ответил старик, разводя руками в стороны, будто в чём-то провинился. Трое молодых людей умолкли на какое-то время, и в ночи над пересечением дорог повисла тишина.

– Ну а под тряпкой что? – неуверенно вымолвил сын кузнеца, указывая концом своего меча на громоздкую телегу.

– Как "что"? – переспросил старик, будто упрекая ребят в их незнании ответа, а затем ловким взмахом руки сдёрнул ткань с телеги. – Хлеб, – добавил он. – Просто хлеб.

Сглотнув ком в горле, сын мясника сделал ещё один шаг назад. А сын кузнеца нагло подошёл к телеге, взял одну буханку хлеба и, прислонив её к ноздрям, вдохнул полной грудью.

– Прошу, можете угоститься, если душе угодно, – широким жестом руки старец указал на содержимое своей телеги.

– Нам не нужно твоё благословение, и так возьмём! – громко заявил сын кузнеца, тыча своим мечом в грудь старика, а затем, посмеявшись и откусив большой кусок буханки, бросил её в руки сыну мудреца.

– Точно заметил! – подтвердил умник, поймав хлеб. А старик же молча застыл в ожидании. Его блёклые глаза сопровождали буханку до той секунды, пока губы наглеца не коснулись её. А после того, как сын мудреца откусил не меньший по размеру, чем сын кузнеца, кусок – уголки губ старца с упоением потянулись вверх.

– Вот и славно, – тихо прошептал он. На лице сына мясника тем временем начали выступать капельки пота. Он тревожно потирал лоб и продолжал незаметно для всех пятиться назад.

– Ну а тебе надо благословение, или так же сам угостишься? – игриво спросил старец сына мясника.

– Никак не возьму, спасибо, я не голоден, – дрожащим голосом ответил парнишка. В уме он явно гонял пугающие мысли, и по его бледному лицу было предельно ясно, что он пожалел о своей явке на перекрёсток.

– Так что вы делаете на пересечении дорог в столь поздний час? – повторил старик свой вопрос, слегка нахмурив густые седые брови, будто показывая, что он утомился долгим знакомством и бездействием.

– Ничего, путь домой держим, – лениво ответил сын мудреца, и взмахом руки указал сторону, куда они направляются.

– Вот как? – с любопытством произнёс старик. – Хорошо, что я вас повстречал, – добавил он.

– Чего это? – спросил язвительно сын кузнеца.

– Да путь мой по той же тропе, что и ваш, – любезно объяснил старец. – Подсобите старику телегу дотащить до мельницы? – спросил он, кланяясь в ноги молодым.

– Ещё чего? А ты нам тогда что? – завопил пьяный сын кузнеца, переваливаясь с ноги на ногу.

– Да, помощь ценится, когда она даётся не просто так! – добавил сын мудреца, сидя верхом на своём коне, который обеспокоенно продолжал фыркать и отводить морду от старца. Старец же в свою очередь стал делать медленные шаги, шаг за шагом, по земляной тропе к коню, загребая пальцами землю. Не отводя своего холодного взгляда от роговиц коня, старик коснулся своей худощавой рукой его морды и под спокойный выдох молвил: – Увидите.

Сыны именитых отцов заинтересованно переглянулись между собой и, почувствовав некий азарт, согласились. А затем они принялись запрягать своих лошадей в телегу старика.

– А ты чего не запрягаешь? – спросил старец сына мясника.

– Коня у меня нет, я, пожалуй, пойду… – ответил парнишка и, закинув мешок с костями своего отца на плечо, повернулся спиной к старцу.

– Что в мешке, внучок? – подозрительным тоном старец заставил мальчугана остановиться и повернуться вновь к нему лицом.

– Ничего, так, хворост, – робко, запинаясь, ответил сирота. Он перепуганно переводил взгляд с телеги с хлебом на невозмутимые глаза старца.

– Ну хорошо, пущай будет хворост, – промолвил старик и слегка прищурился.

– Ну, я, пожалуй, пойду. Поздно уже, – во второй раз произнёс сын мясника и сделал несколько шагов назад.

– Постой, – снова остановил его старец. – Подойди ко мне.

Парнишка с опаской подошёл к старцу, и тот приватно попросил его об услуге.

– Сопроводи меня, – сказал он. – Боюсь я доверяться этим двоим, авось чего случится? – печально произнёс мельник и заглянул своими бездонными глазами в глаза мальчишки.

– Ну, я, – невнятно замямлил сын мясника, поглядывая на пьянчуг. А после замолчал и потупил свой взгляд в землю.

– Ну что ты умолк? Помоги старцу, будь человеком, – жалобно промолвил старец, положив свою тощую руку парнишке на плечо. Тот же в свою очередь оторвал свой потерянный взгляд от земли и заглянул в обессиленные глаза старика. В тот момент у него промелькнула мысль, что все плохие думы, которые будоражили его сознание – всего навсего чрезмерное суеверие. А пожилой мельник перед ним – всего лишь старик, случайно оказавшийся ночью на перекрёстке, и никакой опасности не представляет, даже если бы и хотел. Сделав решительный вдох, подняв голову к ясной луне, сын мясника согласился сопроводить старца, ведь отпускать пожилого человека с людьми, которые вот-вот могут перепутать конский зад с головой, было нельзя.

– Да, я вас провожу, – ответил мальчишка, и старец в ответ лишь тепло улыбнулся. – Только мне ничего не нужно, никакой награды, – добавил мальчишка и, получив одобрительный кивок старика, принялся помогать запрягать телегу.

– Эй, а ты чего, проваливай отсюда, – начал бойко отгонять сын кузнеца сына мясника от телеги.

– Я еду с вами по просьбе старца, – сказал сын мясника, намекая на то, что он так же не горит желанием быть в их обществе. Два пьянчуги обернулись требовательно на старика, и тот, заметив их взгляды, начал говорить, оправдывая свое решение.

– Вдруг я упаду с телеги, а вы не заметите, и вот он как раз будет рядом на такой случай, – заявил старик. – Не отказывайте старику в такой малой просьбе… Ведь вас ждёт награда.

Пьянчуги переглянулись между собой и неохотно дали добро, ведь в их грудях играл азарт, а воображение будоражили мысли насчёт награды, будто магия какая-то. Хотя если бы на месте пьянчуг были бы более разумные люди, или хотя бы не падкие на сокровища глупцы, то, взглянув на старика, они бы смело предположили, что у него кроме мышей и плесени в мельнице ничего нет. Однако сынов великих отцов это не смущало. Корысть взяла своё. Вскоре телега была готова к отправлению, и лошади тронулись с места, тяжко потащив за собой повозку с хлебом.

Старец сидел на краю своего воза спиной ко всем. Его босые ноги вяло болтались над тропой. Дети именитых отцов же были впереди всех и продолжали облизывать горлышко пустой бутыли.

– Обождите, а какая, чёрт возьми, мельница? – озадаченно, будто протрезвев, задал вопрос сын мудреца старику. – Здесь в округе ни одной же нет!

– Да, ни одной чёртовой мельницы! – добавил сын кузнеца. Старец же спокойно обернулся на пьянчуг и сказал:

– Ещё как есть, просто езжайте как велит тропа, никуда не сворачивайте.

Пьянчуги, скорчив недовольные гримасы, продолжили свой путь, беседуя о чём попало. Они продолжали двигаться по родной тропе, ведущей в деревню, до того времени, пока тропа не начала лукавить. Она начала изгибаться, словно змея, а деревья, будто мёртвые руки усопших, накрывали всех сверху, создавая иллюзию того, что они в гробу. И когда жуткая тропа отчётливо прояснилась – пьянчуги остановили телегу, а сын мясника, обеспокоенно крутя головой, задал вопрос старику, который как ни в чём ни бывало покачивал ногами над тропой:

– Где это мы?

– Мы… Почти… Приехали, – тихо, отрывисто прошипел старик, не оборачиваясь на обеспокоенных сынов.

– Куда ты нас завёз, чёртов ублюдок? – с хрипом провопил во всё горло сын кузнеца. Остриё его меча касалось костлявых лопаток старца, торчащих через его рубаху.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.