Яя Чехова
Собиратель душ

Глава 1 Знакомство с вампиром

Говард де Глоттарини, последний император Залтана

Луна манила и звала. Почти полная. Как обычно, в Ночь Смены года луна всегда бывает идеально круглой. Но в этом году жрецы обещают необыкновенной красоты затмение, знаменующее великие перемены в Ардане. Впрочем, какое дело до перемен тому, чей рассудок вот-вот превратится в мешанину галлюцинаций, страхов и навязчивых образов? Последние полгода остались мне, чтобы исполнить проклятое Пророчество, исковеркавшее жизнь.

Иногда я принимался жалеть себя. Все мои предки получали Пророчества. Кому-то надо было победить монстра, заполучив редкий артефакт. Кому-то жениться на девушке, отмеченной особым знаком, что приводило к усилению дара внутри семьи. Мой отец должен был приложить все усилия для перемены отношения в обществе к незаконнорожденным детям, бастардам знатных семейств, обеспечивая им возможность найти достойное место в жизни на законных условиях. Всего-то. Мне, тринадцатому императору Залтана, необходимо зачать наследника. Казалось бы, в чем проблема, дело приятное, простое, занимайся им в свое удовольствие. Но после более ста лет попыток, уже стало ясно, что я бесплоден, как сухое дерево.

Рискуя прослыть озабоченным кретином, раз за разом, соблюдая все положенные церемонии, традиции и условности, я проводил отбор невесты для добровольно являющихся претенденток. Если первые тридцать лет эти отборы проводились один раз в три года и только среди высокородных представительниц вампирьих семейств, то последние семьдесят лет в них ежегодно участвовали все желающие девушки, женщины и дамы преклонного, но еще детородного возраста (а таковой у тех же оборотниц длится до глубокой старости, как у их зверей) всех сословий. Пожалуй, за сто с лишним лет в моей постели не было только представительниц с ТОЙ стороны, но тут уже просто не повезло. На моей памяти все они попадали или к оркам, или к людям. Последний гость, появившийся в Киренике, выполнил свое Предназначение и стал третьим мужем матриарха. Не мой вариант, само собой.

Луна великая обманщица. Каждый раз перед Ночью Смены года, она обещает мне перемены и счастье, но приносит лишь разочарование. В этом году я не стал проводить отбор, предпочитая последние полгода провести в здравом рассудке, вместе с отцом подобрав и обучив преемника из нескольких претендентов, уже поселившихся на территории дворца. Своеобразный мужской отбор получается, да простит меня Великий Марэ.

Налюбовавшись, на круглую небесную лгунью, я раздраженно задернул портьеру. Тонкая полоска белого света прочертила ясную линию в сторону камина, остановившись в центре одной из моих первых художественных работ. «Млечный путь». Тогда я был молод, весел и мечтателен, думал, что впереди еще четыреста лет спокойного правления вместе с той, кто станет моей супругой и родит мне долгожданное дитя. Я больше писал картин, наблюдая за миром вокруг себя, восхищаясь им, пока не потерял эту способность – чувствовать восхищение.

В белой стреле лунного света что-то зашевелилось, запереливалось серебристым светом, словно сами звезды на картине пришли в движение. Портал? Зачем? Подослать ночного убийцу? Какой в этом смысл, если через полгода я сам оставлю трон? Что за явление Марэ народу?

Крохотная фигурка, которую я сразу разглядел ночным зрением, подслеповато щурилась, стоя на каминной полке босыми ногами. Разглядеть-то я ее разглядел, но с идентификацией возникли серьезные проблемы. Маленький орк? Лысый гном? Больной вампир? Безухий эльф? И это девочка или мальчик, в конце концов? Я не оборотень, но еще от окна почувствовал сильно выраженные пары спиртного, которыми существо было буквально пропитано. Оно что, еще и пьяное?

Пока мой мозг метался в поисках ответов на эти вопросы, загадочное существо шагнуло вниз с полки и, кажется, убилось, прошипев напоследок проклятие на неизвестном языке.

Еще всяких неопознаваемых трупов мне в моих покоях не хватало! Запоздало отмерев, я бросился к неподвижному телу и легко его перевернул. К моему приятному удивлению, тело оказалось вполне живым, да к тому же однозначно женским. Хм, местами даже весьма одаренным женским, насколько я успел прощупать. Точно не эльфийка и не вампирша. Правильные черты лица недостаточно красивы для представительниц любой из этих рас, уши маленькие и почти без мочек. И не орк с гномом. Первые не могут иметь ежик едва отросших волос, а у вторых обязательно присутствует если не щетина, то ощутимый пушок на щеках. Возможно, человек, но тогда почему лысая? Человечки, насколько я мог судить, носились со своими волосами, отращивая их до неприличных размеров, скручивая на голове невообразимые конструкции из кос и локонов. Чем, собственно, им еще гордиться, если прочие прелести, вроде крупной груди, пышных ягодиц или гордой стати отошли другим расам? Сквозь сивушные пары пробивалось нечто знакомое, но совершенно неуместное. Так пахло на побережье возле дома моих родителей. Морем и нагретой солнцем солью. Странно. Мельком глянув ауру девушки, я увидел море скорби, из которого поспешил вынырнуть, мне не нужна чужая грусть, своей вполне хватает.

Человечка пошевелилась и застонала.

– Эй, ты кто такая? Ну-ка, приходи в себя, малышка! – я зажег свечу и легонько потряс свою внезапную посетительницу. Надо же, насколько некрасивыми могут быть человечки! – Вот так сюрприз на мою голову! Открой глаза, я тебе сказал!

В обрамлении длинных пушистых ресниц оказался чистый светло-коричневый янтарь с золотистыми искрами на дне. И это просто великолепно. Я впечатлен.

Диана

Голос чарующий, нежный. Обволакивал, проникал прямо внутрь головы, заставлял подчиниться. Глаза послушно распахнулись, заслезившись от счастья.

Надо мной склонилось одно из самых прекрасных лиц, какие только мне встречались, удивительно похожее на актера Джуда Лоу, если бы тот никогда не баловался вредными привычками. В дрожащем свете единственной свечи лицо выглядело восхитительно молодо и неестественно приветливо. Встретить такое лицо на жизненном пути – и умереть от счастья, вот был мой девиз в семнадцать лет. Но и сейчас я не оплошала:

– Сепрайз, мазафака! – выдала хрипло на чистом афроамериканском.

– Это прелестно, – сильные руки помогли подняться, властно легли на талию, прижали к гибкому телу, пальцы нежно посчитали позвонки. – И чем же нам с вами заняться? Впрочем, я знаю одно дело, которое нам точно подойдет… – Божечки, неужели этот роскошный мужик меня хочет поцеловать?

Его прикосновения обжигали прямо через грубую ткань платья, разгоняя волны мурашек, хотя кожа была прохладной. Мне нестерпимо хотелось поцелуя, ноги так и норовили подогнуться, чтобы дать повод подхватить меня на руки, ладони скользнули по обнаженной груди мужчины, рубашка которого присутствовала чисто номинально, чтобы запутаться пальцами в его темных волосах, рассыпанных по плечам. Желание скручивалось тугой пружиной, но почему-то не в паху, а в районе желудка. Мои пальцы, наконец, закончили свое путешествие по шее незнакомца, свив гнездо из волос на затылке, чтобы со стоном притянуть его манящие губы к себе. Они были именно такими, как и представлялись: горячими, чувственными, требовательными… И поцелуй, казалось, длится вечность. Прям вот реально долго. В голове всплыло воспоминание о единственном моем поцелуе с Ланни. Он был совсем другим, не таким страстным, но, пожалуй, слаще и трепетнее. Затем непостижимые пути ассоциаций привели меня к воспоминанию о том, как я училась кататься верхом, а потом кормила сахаром своего коня.

Внутри все было готово взорваться от напряженного желания. Я буквально была готова отдаться мужчине, которого даже толком не разглядела. Оторвалась от него, только чтобы глотнуть воздуха и поощрить без двух минут любовника:

– У вас губы бархатистые, как у лошади…

В этот самый момент пружина вожделения в животе лопнула, и меня обильно вытошнило на атласные пижамные штаны самого шикарного самца, какого мне довелось видеть в своей жизни.

Как же болит голова… Что же у меня каждый раз такие проблемы? То сознание теряю, то головными болями мучаюсь. Видимо, мозги мое слабое место. Как говорится, где тонко, там и рвется. Чувствую себя героиней заштатного телевизионного сериала, где отсутствие внятного сюжета компенсируется периодическими обмороками, нервными припадками, впаданием в кому и потерями памяти. Что такого вчера произошло, чтобы сегодня испытывать столь мучительное похмелье? Ах да, вино, песня, портал, поцелуй…

Попыталась открыть глаза, но не преуспела, ибо в них словно насыпали песку.

– Яду мне, яду… – прохрипела, просто чтобы убедиться, что еще могу говорить. Хорошо бы со стыда сгореть. Что я вчера вытворяла? Полезла к абсолютно незнакомому, хоть и красивому, как грех прелюбодеяния, мужику! Что на меня нашло? И что я натворила в момент неудержимой страсти? О-о-о, дайте мне яду!

– Дорогая, о чем вы? – нежно проворковал ТОТ самый голос, от которого я моментально покрылась пупырышками, как огурчик с горькой жопкой. – Вот, выпейте воды.

В руки ткнулся прохладный бок стакана. Горячая ладонь легко поднырнула под спину и без малейших усилий приподняла, ловко подсунув подушку. Сосредоточившись на стакане и, стараясь не сползать мыслями в патоку вчерашнего поцелуя, я дрожащими руками обхватила его и сделала несколько глотков. Это была не вода, а волшебная амброзия. Она оживила горло и пищевод, да так успешно, что я перегнулась через край кровати, где меня снова стошнило. Хорошо, что там не иначе как чудом стоял приготовленный на такой случай таз. Здравствуй, водичка, и прощай. Недурно, совсем недурно. По экспрессии не уступает прошлому разу.

Я откинулась на подушки, малодушно надеясь сдохнуть от стыда вот прямо сейчас. Даже не могу представить, насколько отвратительно я выгляжу. Наверняка лицо у меня похоже на старый башмак. И мешки под глазами с годовым бюджетом Намибии. И лысый череп, как у Натали Портман, только без милой мордашки Натали Портман. За время, проведенное в Хранилище Лунь-Атун, на моей голове вырос тонкий прозрачный ежик, прикольный на ощупь. Вряд ли роскошный мужчина с лицом влажной девичьей мечты еще со времен выхода «Гаттаки» имеет фетиш на щетине обувных или зубных щеток.

И вот этот комплект несовершенств сидел сейчас перед тем самым мужчиной, о котором я мечтала еще тогда, когда мои представления о макияже ограничивались бирюзовыми тенями, а о красоте в целом – пышной челкой «Карлсон». Снова мне на помощь в борьбе за зрение пришли слезы. Я спрятала лицо в ладонях, с усилием провела ими по глазам и смогла, наконец, нормально оглядеться.

Комната была великолепно обставлена, я понятия не имею, в каком стиле, но нечто в этом роде показывают в исторических фильмах, где дамы носят корсеты и накрахмаленные кружевные воротники, а мужчины смешные панталоны и парики. Надеюсь, тут они так не делают. Во всяком случае, пока ни одного парика на Ардане мне не попалось, все у всех натуральное, даже лысины. Общее направление цветовой гаммы зелено-голубое, отчего создавалось стойкое впечатление пребывания на дне пруда. В комнате было весьма прохладно, несмотря на зажженный камин. Мое бренное тело было красиво и очень эстетично уложено на огромной, просто гигантской кровати и укрыто толстым одеялом. Переодевать меня не стали, рядом с кроватью стоял уже упомянутый таз, тумба со свечой и уже пустым стаканом, стул с посетителем. Высокий, стройный, в красивом стеганом халате, как у графа Монте-Кристо, мужчина вытянул свои длинные ноги в домашних брюках и уютных туфлях куда-то в бесконечность за тумбой. В каждом его движении и каждой детали его внешнего вида сквозила непринужденная элегантность. Он открыто улыбался мне клыкастой улыбкой хозяина положения.

Стало быть, вампир. Я попыталась вспомнить, что рассказывал о них мастер, и внезапно усомнилась в достоверности его сведений. В устремленном на меня взгляде кроме любопытства читался темный голод. А что, совсем даже неплохо, что я похожа на лысое чучело, вряд ли этот мистер Элегантность имеет настолько извращенные предпочтения в еде. Блюдо, насколько я знаю, должно быть оформлено красиво. А я сейчас тяну максимум на бутер с килькой, и то подвяленный. Но, если честно, я бы сейчас дала ему себя укусить и даже пожевать. Любую часть тела, вообще любую.

– Рад, что вы пришли в себя, – да ты сама любезность, вилку не забудь. – Я должен извиниться. Это я повинен в вашем недомогании, – две вилки, ты можешь жрать меня двумя вилками сразу, я разрешаю. – Правда, в свое оправдание должен отметить, что впервые вижу подобную реакцию на вампирский флер. Видимо, что-то вроде аллергии, весьма редкий феномен для человека, всего пару раз описанный в медицинской литературе! Вы уникальны, моя дорогая! А еще прекрасны и удивительны!

Ну вот. Мужик, ты все испортил. Я терпеть не могу, когда мне врут. А ты нагло врешь, черт тебя дери. Даже стало как-то легче, мозги словно встали на место.

«Хайе, Диана, какого Куона лысого ты творишь? Из всех мужчин на Ардане у тебя аллергия именно на вампиров? На самых изощренных и неутомимых любовников? Вот это нам повезло! Чтоб ты знала, для вампиров флер что-то вроде еще одного, гм, инструмента ублажения, если ты понимаешь, о чем я,» – леди Ди, кажется, прекрасно переносила этот самый вампирский флер и еще больше моего была опечалена тошнотворным исходом многообещающего сексуального приключения.

«Да на хрена ей этот зубастый? А если он ей спиногрызов заделает? Кто ее будет домой возвращать, ты? А если он ее выпьет?!» – вступился за меня гоблин Валера, который чхать хотел на чей-либо флер вообще.

«У меня в свое время была парочка лю… любимых друзей-вампиров, и ни один из них меня не кусал. По крайней мере, не так, чтобы до крови. Она у Дианы и так носом постоянно идет, за ней можно просто с чашкой ходить, если приспичит!» – отгавкнулась леди Ди.

Что-то я так погляжу, мои друзья в своих разговорах вообще стали прекрасно обходиться без меня. Чего это вампир на меня так смотрит? Ах да, я же не ответила.

– Не стоит извинений, сударь, вы тут ни при чем. На цефалоспорины у меня ровно такая же реакция, достаточно выбирать препараты другой группы, и порядок. Меня зовут Диана, гостья с ТОЙ стороны. А вас как зовут? – проявила я вежливость.

Вампир вытаращил аквамариновые глаза, вскочил и забегал по комнате.

– Миледи Диана? Гостья с ТОЙ стороны?! Весь мир думает, вы погибли! Эльфы два месяца назад объявили национальный траур, обнаружив в пустыне у подножия Лунь-Атуна уничтоженный оркский караван и едва не развязав войну с Торгвальдом. Но я вижу, что это все ужасная ошибка, вы живы, вы очаровательны, слухи не преувеличивают! У меня ведь даже есть ваш портрет! Миниатюра, правда, и написан он не с натуры, лишь по восторженным отзывам, но эти янтарные глаза я должен был узнать! – он поскреб рукой по груди, как будто что-то искал. – Куда это я подевал медальон? Ну да ладно, найду! О великие Покровители, это же перст судьбы, что вы вот так вдруг попали ни куда-нибудь, а в мою собственную спальню! Я не могу поверить собственному счастью! Какова была вероятность – но вы здесь, в моем дворце, в моей постели! И… о, раздери меня Куон, черная луна, все сходится! Миледи Диана, – он буквально подлетел ко мне, грохнувшись на одно колено и схватив за руку, – будьте моей невестой!!

Мои детские мечты о принце прямо сейчас сбывались, но скорость их исполнения, откровенно говоря, пугала. Да и о чем вообще говорить, если я только недавно перестала быть невестой Ланни? И вообще, освобождает ли смерть возлюбленного от данного ему обещания? Судя по браслету – нет.

– Эй, любезный, полегче! – я попыталась отползти от этого сумасшедшего двойника Лоу, но руку словно зажали в бархатных тисках, не давая отодвинуться без риска оставить руку в подарок ретивому поклоннику.

– Миледи, вы же не можете не замечать знаков судьбы, не можете игнорировать свое Предназначение! – напирал «Джуд», вцепившись в меня так, словно я могла раствориться в воздухе.

– Хотите сказать, что вам оно известно? – скептически предположила я, перестав вырываться. В конце концов, его внимание мне приятно, я же девушка. Да и насчет Предназначения недурно было бы выяснить, вдруг он и правда что-то знает?

Клыкастый «Джуд» расплылся в улыбке.

– Ну, разумеется! Чуть больше двухсот лет назад было сделано Пророчество, которое гласит: «Девятый сын второй династии найдет ту, что примет его истинным. До исхода двух сотен лет та, что придет под черную луну, соберет осколки, создав новую душу». Пророчество было записано, его подлинность засвидетельствована. И оно, несомненно, касается меня и вас.

– Но с чего вы это взяли? Я лично ни слова о себе, равно как и о вас, не услышала, – пыталась я достучаться до одурманенного собственной фантазией мужчины.

– Пророчества получают при помощи артефакта в Главном Храме Марэ. Я и есть девятое поколение династии Глоттарини, правящей династии Залтана, тринадцатый император, если считать с начала образования империи. А что касается содержания Пророчества и вас… Видите ли, мы, вампиры, помимо несравненной красоты и обаяния, – чего тут скрывать, ха-ха-ха, – обладаем способностями ментального воздействия. Можем влиять на окружающих. Можем заставить собеседника любой расы, испытывать влечение, можем нравиться, проще говоря. Ненаправленное воздействие мы называем флер, он естественен для нас, как улыбка. Чем сильнее вампир, как менталист, тем более развит у него флер. У обычных вампиров он еле заметен. Стало быть, вы с такой необычной реакцией именно та девушка, с которой мне ничего не остается, как быть самим собой, сознательно держа под контролем действие флера. Вчера вы едва не отдались мне прямо у портала, из которого вышли, а сегодня пытаетесь отнять руку, которую я целую. Вы заставляете меня быть настоящим, истинным. Значит, именно вам суждено составить мое счастье, став моей невестой, и, я надеюсь, супругой! – бархатные губы настойчиво двинулись к запястью, разгоняя волны непокорных мурашек. – Я так счастлив, что, наконец, нашел вас, – урчал он мне в кожу пушистым котиком.

Рука всем своим костным мозгом и прочим клеточным составом голосовала за замужество.

– Любезный, вы даже не представились, какое замужество? – это просто возмутительно, меня тут кто-нибудь будет слушать?

Мужчина потрясенно замер, видимо, прокручивая предшествовавшие события в памяти, чтобы уличить меня в неправоте. Затем снова порывисто поднялся и склонил голову.

– Позвольте исправиться. Говард Эдвин эль Варано де Глоттарини, тринадцатый император Залтана – явно поскромничал вампир, но главное я уже услышала.

– Диана Джитинджи да Ливро, гостья с ТОЙ стороны, невеста Ланкра орд Твиста, волка-оборотня, – выпалила я на одном дыхании.

С удовольствием понаблюдала за его вытянувшимся лицом и потемневшим аквамарином глаз, что кровожадно уставились на мою шею. Я понятливо оттянула ворот и продемонстрировала едва заметный побелевший рубец. Император прищурился и склонил голову набок, как заинтересованная сова.

– А вы проказница, милая леди. Ваша помолвка не была консуммирована, и метка скоро исчезнет, как обычный укус. На вас нет запаха другого мужчины, я даже рискну предположить, что вы невинны, – трижды «Ха!». – Единственное, что я могу почувствовать это запах перебродившего винограда, ветчины (а это, извините, я еще зубы не чистила!) и каменной пыли, осевший на одежде. Вероятно, вы долгое время провели в пещерах или доме с необработанными каменными стенами. Но никаких зверей. У вас, должно быть, и помолвочный браслет имеется? – иронично поинтересовался он, снова присаживаясь на край постели.

– Имеется, – показала нецелованную правую руку. Это не вампир, а ищейка какая-то! От такого непросто будет сбежать. Стоп. Я уже собралась сбежать?

Вампир внимательно рассмотрел украшение, едва касаясь его чуткими пальцами. Чуть ли не обнюхал своим безупречным носом, дыша теплом на кожу.

– Судя по состоянию браслета, вы действительно все еще невеста оборотня, – я чуточку расслабилась, боясь, что браслет каким-то образом наябедничает о том, что мой волк погиб. Сердце дрогнуло и заболело, стоило мне об этом подумать. – Но это совершенно не важно, при заключении новой помолвки старая будет аннулирована, браслет сам раскроется на церемонии в Храме. Ах, какая прелесть, это, кажется, оркский амулет? – он покатал по веревочке подарок Джи. – У вас очень интересные родственные связи, миледи. Орочье второе имя, гномья фамилия. Не сомневаюсь, что история их приобретения крайне занимательна, и вы обязательно мне ее расскажете как-нибудь в более располагающей обстановке. Но не кажется ли вам, что пора сменить это все на вампирьи регалии, уверен, вам это будет к лицу.

У меня отпала челюсть. Это бред какой-то. Как тот диалог в фильме «Некоторые любят погорячее».

«– Нет, Осгуд, я не могу выйти за тебя замуж!

– Почему?

– Хэй, я же мужчина!

– У каждого свои недостатки.»

Да в смысле, блин! Говард как-там-его «Лоу» что-то перестал казаться мне таким уж безупречным. Мне, к примеру, уже есть, что ему высказать.

– Но я не хочу за вас замуж! – я нашла в себе силы вылезти из-под одеяла и перебежать на другую сторону кровати. В своем простом грубом платье и несвежих мужских штанах я в этой нарядной прохладной комнате была как утонувшая в королевском пруду корова.

Вампир к такому повороту оказался не готов.

– Дорогая, но как такое возможно? Вы привлекательны, я куоновски привлекателен, так что же нам мешает? – о, по классике пошли? – Вы, верно, не вполне оправились после перехода? Я понимаю, чтобы пользоваться порталами, нужен навык, вы ведь впервые это делали? – он осторожно подбирался ко мне по краю постели.

– Впервые, но это ничего не меняет! Вы, должно быть, шутите, когда говорите о том, что наш брак неизбежен? Я категорически не согласна! Отпустите меня, я должна разобраться со своим Предназначением и вернуться домой!

Вампир дернул меня за лодыжки, и через мгновение я оказалась в двусмысленном и возмутительно приятном положении, прижатая к кровати гибким телом вечно молодого «Лоу». Руки мои он предварительно зафиксировал, перехватив запястья выше головы. Запах его флера, несколько приторный и жаркий, смутно знакомый, оглушил меня, лишая воли, одновременно вызывая мучительную тошноту.

– Уйдите, пожалуйста, Ваше величество, меня сейчас стошнит, – еле выдавила я, задыхаясь.

Вампир моментально отшатнулся и отпустил меня. Сразу стало легче. Глаза короля метали молнии, в них горело неверие вперемешку с диким желанием. Впрочем, одернула я себя, привычка приписывать другому че… хм… нечеловеку свои собственные эмоции, до добра меня не доведет. Возможно, ему просто стало противно, а халат пачкать жалко.

– Простите, но ваш запах сводит меня с ума. Жаль, что это пока не взаимно. Больше этого не повторится, я буду сдерживать флер. Наша помолвка, дорогая миледи, практически состоявшийся факт. И перед Покровителями она оправдана достоверным Пророчеством, которое мы с вами уже обсудили, и этот конкретный инцидент служит тому доказательством. Церемонию официальной помолвки назначим через пять дней перед Ночью Смены года. Послезавтра объявим о предстоящей помолвке по устоявшимся традициям, чтобы гости успели прибыть в срок. Пожалуйста, не переживайте, статус невесты ни к чему вас не обяжет, кроме официального сопровождения и присутствия на мероприятиях, зато вам он дает юридическую защиту и безопасность. Ах да, и наследник. Обычно свадьба у вампиров происходит тогда, когда невеста беременеет в течение следующего за помолвкой года, но я очень постараюсь и думаю, что ее можно будет устроить гораздо раньше, – он плотоядно облизнулся. – Обязанностей у вас, конечно, прибавится, но они будут исключительно приятными, если вы понимаете, о чем я. Впрочем, стоит вам попросить, и после зачатия я больше не буду обременять вас супружеским долгом. Но чем раньше мы начнем, тем лучше! – его голос сгущенным молоком вливался в уши, сладкий до гипергликемической комы.

Он нес такой неприкрытый бред с нотками махрового шовинизма, что окончательно убедил мою сознательную и еще способную к анализу часть в собственном безумии. И это претендент в мужья? Да ни за что! Но вот животная моя часть ничего, кроме опустошающего желания растечься в лужу перед обладателем этого голоса не испытывала. И как теперь с собой справляться? Ага! Призвав всю свою артистичность, весьма достоверно изобразила рвотный позыв. Вампира, как ветром, вынесло из комнаты. Браво мне, бис!

А я осталась стоять на растрепанной кровати с разинутым ртом. С уходом «Лоу» до меня стал доходить смысл сказанных им слов. Нет, вы посмотрите на него! Вот так прямо взять и заявить едва знакомой девушке, что ее роль состоит только в том, чтобы стать матерью наследника? Ни тебе любви, ни привязанности, ни ухаживаний, ни цветочка аленького, в конце концов! Просто раздевайся, закуривай, здравствуй! Если раньше я сомневалась в том, чтобы остаться, теперь я совершенно уверена, что надо рвать когти из этого логова сумасшедшего!

Дверь звонко хлопнула, заставив меня нервно вздрогнуть, в ее проеме возникла тоненькая девушка в кремовом платье без украшений, декольте которого находилось на грани приличного. Черные густые кудри девушки были прибраны в изящно небрежный пучок, прикрытый кружевным чепцом, напоминающим шапочку для душа. Личико юное, но его владелица явно чрезмерно увлеклась косметикой. Думаю, если она разбежится и ударится лицом о стену, слой косметики прилипнет к ней, как маска. Зеленые, как у кошки, глаза смотрели на меня чуть ли ни с обожанием.

Девушка держала в руках ворох одежды всевозможных цветов. Прямо с этой грудой в руках она сделала прелестнейший реверанс и затараторила:

– Доброе утро, миледи! Меня зовут Ладалиана, я ваша камеристка! Буду помогать вам подбирать наряды, делать прически, купать вас! Я так счастлива, что буду вам служить! – при этом девушка лучилась совершенно ослепительной слегка клыкастой улыбкой. –Эти вещи сегодня утром прислали от лучших портных, посмотрите, тут и белье есть, новейшие модели, еще даже не все наши дамы такое носят! Представляете? Всего лишь полмесяца назад купили патент в Сиеленнии! – тут я не могла не ухмыльнуться, увидев в ворохе кружев нечто, напоминающее рыбацкую сетку из тонких кружевных резиночек. Ах, Диварчик, ай да сукин сын!

– Эээ, благодарю. Правда, насчет прически, вы, конечно, погорячились, – я привычно провела рукой по черепу, но вместо двухмиллиметрового ежика моя рука нащупала нереально густые гладкие волны, которых еще ночью совершенно точно не было! Ребанный йот, это что, магия? Парик? А оно, часом, не отвалится, если я наклонюсь?

– Миледи, наш господин мастер в этих делах! Ментальная магия очень тонкая наука, но вампиры в ней продвинулись очень далеко. Мы способны влиять на отдельные процессы в теле, такие, например, как рост волос, ногтей, старение кожи. Вы наверняка слышали, что волосы у вампиров растут только там, где им нужно? Представители нашей расы чрезвычайно востребованы в индустрии красоты, что у эльфов, что у гномов, что у людей!

– Но я-то не вампир! – удивилась я, заходя в купальную комнату, смежную с «аквариумом», и бросаясь к зеркалу. Оттуда на меня смотрела помятая девица с синячищами под глазами, впавшими щеками, сильно похудевшая и совершенно без груди, зато с пышными темно-русыми локонами, спускающимися до лопаток. Даже в школьной юности у меня не было такого количества волос!

– Господин смог бы вырастить волосы даже орчанке, а у них, как известно, даже наличие волосяных фолликулов достоверно не установлено! Представляете? – с гордостью возразила юная вампирша. – Еще ночью, когда вам стало плохо, он стимулировал ваши собственные волосы к быстрому росту, разбудив спящие луковицы. Какие они у вас легкие и мягкие, прелесть! Когда господин обнаружил аллергию на ментальное воздействие, он сразу же его прекратил, поэтому длина небольшая. – Небольшая? Да что я с этой гривой теперь делать буду?! – И всех слуг предупредил, чтобы не смели распускаться в вашем присутствии. На нас самих-то это не работает, но привычка есть привычка. Я слышала, на помолвку готовится небывалый праздник, а уж о вашей свадьбе сложат легенды и тысячи баллад! Представляете? Я вас от всей души поздравляю! Уж как мы долго ждали появления императрицы! – и мырг-мырг своими блестящими кошачьими глазами.

Стало быть, вампир «уговорил» мои волосы вырасти! Вот бы он еще и попу мог заставить остановить свой рост, а то она у меня что-то тоже чересчур автономная.

Во время своей трескотни Кошачий глаз сноровисто помогала избавиться мне от платья, мыла голову, пока я кайфовала в громадной медной ванне с горячей водой.

– Так, а в чем проблема с женой для императора? Устроили бы отбор невест из добровольно согласных претенденток, чтобы ваш император не цеплялся к первым встречным, – вопрошала я, выбираясь из ванны и обнимая себя услужливо распахнутым полотенцем.

– Устраивали последние сто лет, сначала раз в три года, потом ежегодно. Весь персонал замка набран из девушек низкого происхождения, участвовавших в отборе, представляете? Разумеется, состоятельные и благородные леди отправлялись после отбора замуж за знатных вельмож и чиновников с достойной компенсацией или получили должности при дворе.

У меня отвисла челюсть. Или я совсем испорчена, или эта императорская кобелина перетра… перебрал половину женского населения Залтана? Так, может, я ошибаюсь, и речь идет о проверке каких-нибудь особых способностей претенденток, что может ожидать и меня?

– Я прошу прощения, Лидилади… простите, девушка, а какое такое условие есть у императора, что за сто лет никто не стал супругой?

– Обращайтесь ко мне на «ты», миледи, пожалуйста! Никто из победительниц отборов не смог зачать, ведь новая душа – это ребенок! Наш император бесплоден, такое изредка случается, но он все равно должен попытаться выполнить условие Пророчества в назначенный срок, а до него осталось меньше полугода, представляете?. Тот, кто не исполняет свое Пророчество в срок, сходит с ума, – просто сообщила Кошачий глаз, беря ворох принесенных вещей и транспортируя их за неприметную дверь обширной гардеробной.

Я в это время сидела на кресле у камина, завернутая в толстое полотенце и сушила волосы вторым поменьше. Такая добровольная зависимость императора от слов жрецов местного Покровителя была, как минимум, странной. А если кто-то что-то не так понял? Лично меня очень напрягают эти странные подробности насчет черной луны и собранных осколков.

– А не проще было бы вообще не делать никаких Пророчеств, сломать выдающий их артефакт и жить спокойно? – спросила я, отстраненно наблюдая, как Кошачий глаз раскладывает на полках гардеробной кружевные лоскутки, призванные изображать нижнее белье. И чувствуя некоторое неприятное напряжение внизу живота. Кажется, мой организм внезапно решил, что неплохо бы вспомнить о ежемесячном цикле, отдохнули, мол, и хватит. Это принесло одновременно и облегчение и досаду. Вряд ли Ардана могла предложить мне достаточно комфортные средства гигиены на такой случай, с другой – император со своими постельными поползновениями идет лесом минимум на пять дней, пока я недомогаю.

– Так и было до привлечения оракулов десятки тысяч лет назад, миледи. – мелодично отвечала девушка, разглаживая складки на висящих платьях. – Тогда императоры иногда сходили с ума, превращались в кровожадных монстров или, наоборот, забитых скулящих зверей, не понимающих ни речи, ни письма, не поддающихся ментальному лечению. Никто не мог понять, почему это происходит, что за страшный рок висит над правящими семьями. Де Глоттарини ведь не первые, кто поднимается на высшую ступень. Бывало такое, что император не оставлял наследников, тогда власть переходила боковым ветвям семьи. Еще полгода и произойдет нечто подобное, миледи, если вы не сможете понести. Именно де Глоттарини придумали привлекать оракулов к Пророчествам, после чего случаи безумия случались только при неисполнении условий в указанный срок.

«Хайе, невесело тут у них. Не поиск избранной пары, так принудительное исполнение Пророчества. Впервые слышу о таком, думала, вампиры вообще живут и радуются, лишенные каких бы то ни было ограничений. И это при том, что большинство особенностей и традиций различных рас все высокородные жители Арданы знают чуть ли ни с детства,» – поделилась леди Ди.

Видимо, такую стыдную особенность правящей семьи не особенно выносят за пределы страны, может быть, это даже государственная тайна. Но такая ли это тайна, если ее знает служанка? Я совершенно запуталась. Вампира было жаль, конечно. Такого немолодого, двести лет все-таки, и красивого.

«Мне вообще-то сто девятнадцать, на минуточку!» – возмутилась моим мыслям леди Ди.

Ничего себе! Да ты в полтора раза старше моей бабушки! Потрясенная этим фактом, я выронила полотенце. Его тут же подобрала и унесла Кошачий глаз, притащив взамен некое приспособление, напоминающее полый конус со светящимся минералом на вершине.

– Волосы сушить придется артефактом, на бытовую магию вампиров у вас тоже может быть непереносимость, – сочувственно выдала она, пристраиваясь сзади и отвлекая меня от грустных мыслей о ничтожной продолжительности собственной жизни.

Весь процесс «сборки» будущей невесты вампира занял у нас примерно час. Это что же, каждый день теперь так? Шнуроваться, затягивать узкий корсет, пристраивать по местам элементы платья, некоторые из которых крепились булавками. В зеркале у туалетного столика отражалась принцесса. Нет, королевна. В роскошном терракотовом платье с лифом, превращающим мою, условно говоря, грудь в нечто, заслуживающее внимания. В одном из шкафов гардеробной уже была составлена обувь для меня, из которой только осталось выбрать подходящую. Прическа изумительно подчеркивала длинную шею, которую я раньше в упор не замечала даже будучи лысой. Впрочем, чего не было в доме мастера, так это зеркал. Проблема со средствами дамской гигиены решилась моментально, стоило только мне ее озвучить. Кошачий глаз показала мне специальное отделение в одном из шкафчиков в купальной комнате, где имелось все необходимое.

Волчий браслет с нарядом смотрелся совершенно неуместно. Равно как и амулет Джи. Плевать. Я же гостья с ТОЙ стороны, имею право на аутентичность, в конце концов. Я вскинулась, вспомнив о мечах и журнале мастера, но увидела их на тумбе и радостно упихала под подушку, нисколько не стесняясь вытаращенных кошачьих глаз.

– Это очень дорогие для меня вещи, их никто не должен касаться, – объяснила девушке свои действия. Потом подумала еще мгновение и восстановила статус кво: незаметно сунула книгу туда, где она была до купания – под корсет. Надо срочно придумать им место для хранения. И что-то очень странно, что эльфийские мечи ни у кого не вызвали вопросов. У них, видимо, в порядке вещей, чтобы на каминные полки выползали попаданки, вооруженные клинками с клеймом правящей семьи Поволжья! Ну рядовая же ситуация, чему тут удивляться! То, что леди Ди принцесса или кто-то в этом роде, я поняла еще у оборотней. А вот то, что никто не пытался выведать у меня ее судьбу или хотя бы узнать источник происхождения клинков – безмерно удивляло. Отмазка «боевой трофей» работала безотказно.

«Если бы ты украла или иным незаконным образом заполучила клинки, они отрубили бы тебе руки по самую шею при первой же попытке применения. Это знают все, кто хоть раз имел дело с эльфийским оружием. Хайе, если мечи у тебя, и ты можешь их касаться голыми руками, значит, это твои мечи. Спрашивать, откуда они у тебя, все равно, что спрашивать о твоих сексуальных предпочтениях. Захочешь – расскажешь сама. Впрочем, я уверена, легенда о твоем призвании и победе над туманником дошла и сюда, причем в приукрашенном виде. Спорим, тварей был уже десяток, а половина оборотней полегла в бою?» – комментарий леди Ди многое объяснил.

Кошачий глаз радостно вывела меня в коридор. Божечки, как же там было холодно! Я понимала, что нахожусь где-то на территории одного из аналогов западно-европейских государств, но по ощущениям это был какой-то Оймякон. Плечи, едва прикрытые тонкими газовыми рукавами, моментально покрылись гусиной кожей. Мне кажется, я сама стала напоминать синюшную индюшачью ножку в нарядной упаковке из тафты. Ноги в тонких туфельках норовили прилипнуть к заиндевевшему по углам каменному полу. Вампирша рядом со мной шла, как ни в чем не бывало, но откуда я знаю, быть может, у нее под платьем вязаные кальсоны! Я вот сейчас от них тоже не отказалась бы, да еще и спасибочки сказала.

– Ко… то есть, Ладали… блин. Можно я буду звать тебя Лида, а? – жалобно взмолилась я, чувствуя, что на холоде начинаю заикаться.

– Конечно, госпожа! Как вам угодно! – фонтанировала та радушием.

– Лидк, а Лидк! – не удержалась я. – Раздобудь мне теплый платок, панталоны аж до самой лодыжки и носки, чтобы такие толстые были, что сами в углу стоять могут! И штаны с начесом. И свитер громадный с длинным рукавом и воротником-стойкой, чтобы прямо до колена меня скрывал. Поняла?

Кошачий глаз вытаращилась на меня.

– Миледи замерзла? – нет, блин, костюмами для ролевых игр интересуюсь! Обожаю в постели изображать старуху-процентщицу! Или играть в чукчу и геолога. Хотя, учитывая возраст «женишка», кто его знает, какие там у него предпочтения. – В этом году зима на удивление мягкая, я и не подумала, что вам может быть некомфортно. Это, наверное, потому что вы человек! – осенило ее. – Но вы же уже были с…Конечно, не волнуйтесь, в трапезной зажжен камин, все остальное я вам достану сию же секунду!

Спасибо, Кошачий глаз, ты не виновата, что у тебя такой членоголовый хозяин, он-то всяко должен был вспомнить о теплокровности своей предполагаемой невесты! Это он должен был распорядиться принести не набор платьев и белья для средневековой оргии, а хотя бы меховые труселя, чтобы сберечь мою репродуктивную систему, раз уж она интересует его прежде личности «невесты».

Наконец, бесконечные коридоры кончились. Я не слишком хорошо запомнила дорогу, кажется, мы спускались по длинной лестнице, поворачивали то вправо, то влево, пока не встали перед огромными дверями из темного дерева, которые открылись сами собой. Ну как сами. По другую сторону обнаружилась пара слуг, которые без видимого напряжения тягали дверные полотнища туда-сюда.

В целом замок был ожидаемо готичным, наполненным мрачным суровым очарованием Хогвартса. Я просто не могла воспринимать его иначе. Казалось, что сейчас из-за поворота вылетит, по меньшей мере, почтовая сова, или Пивз с бомбами-вонючками. И холодные коридоры уже не удивляли, Роулинг всех предупреждала, одеваться надо теплей. Наверняка замок напичкан потайными ходами и ловушками. А подать мне сюда самодвижущиеся лестницы и тайные комнаты! Только без змей размером с поезд, пожалуйста.

В относительно скромно обставленной комнате (в том смысле, что количество роскошных предметов интерьера совсем незначительно превышало количество присутствующих гостей) был накрыт длинный стол цвета венге. Тут вообще вся древесина была исключительно темных цветов, никакой сосны или, упаси Ардана, беленого дуба. Готика – и этим все сказано. Окна стрельчатые, высокие, узкие с разноцветными витражами. Света было достаточно, чтобы не упасть или не промахнуться задом мимо стула, но явно маловато, чтобы как следует разглядеть лицо человека, сидящего напротив. Поэтому повсюду стояли свечи, добавляя атмосфере таинственности и волшебства.

Интересно, чем питаются вампиры? Судя по литературе Земли, это должна быть кровь девственницы (хо-хо, здесь я их слегка обломаю!) или, по меньшей мере, бокалы с мутной гемоглобиновой жидкостью, нацеженной с добровольных доноров. Может, меня грохнут с размаху на стол и съедят? Сейчас я выгляжу всяко аппетитнее, чем с утра. Хоть и трясусь от холода в этом дурацком корсете, из которого теперь норовит выскочить моя скромная отмороженная грудь.

Но нет, на столе стоял с десяток приборов, у одного из окон стояли люди (вампиры?). Входная дверь деликатно скрипнула, все обернулись, ко мне с похвальным энтузиазмом устремился император Глоттарини. Чарующе улыбнулся, приложился губами к пальчикам с безупречной грацией и естественностью. Белоснежная сорочка, облегающие брюки и сапоги – таким был его нехитрый наряд. И ему явно было не холодно.

– Дорогая! Я счастлив, что вы почтили нас своим присутствием на завтраке! Господа, позвольте представить мидели Диану, гостью с ТОЙ стороны, мою будущую невесту! Ровно через пять дней состоится наша помолвка! – не успела я вякнуть, как он склонился ко мне, опалив горячим дыханием ушко. – Вы настолько вкусно пахнете, избавившись от привкуса каменной крошки, что я бы предпочел позавтракать вами, причем в самых замысловатых позах.

Я не краснею, не краснею, не краснею! Чертов вампир! Это вообще нормально, говорить такие вещи? Надо срочно вырабатывать иммунитет к этому голосу. Так. Быстренько представляем, как бархатистый баритон, в который я была влюблена еще со времен «Моих черничных ночей» читает стишок «К нам сегодня приходил зоонекропедофил…» Фух, полегчало. А то этот розовый туман перед глазами может закончиться или инсультом, или неприличной сценой с моей попой в тарелке. А тут, если что, довольно прохладно.

«Какой горячий мужчина!» – не согласилась со мной леди Ди. Ну, еще бы, тебе-то там в голове не дует! Тошноты, кстати, я не чувствовала, стало быть, действительно сдерживается, зубастый. Хоть бы и остальные не подвели, не хотелось бы испортить платье. Оглядевшись по сторонам, я почувствовала себя редкой бабочкой перед студентами на энтомологической практике. Одна моя подруга из уральского университета рассказывала о своей научной работе, в процессе которой ей надо было вылавливать самцов бабочек определенного вида и взвешивать семенники несчастных созданий. Полагаю, популяции бабочек региона тем летом был нанесен непоправимый урон, зато аттестационная комиссия точно знала, что различия в весе семенников не превышает сотых долей грамма.

Все вампиры без исключения были красивы и безупречны. Неважно, были они разодеты в пышные кружева, как иные дамы, или ограничивались строгим застегнутым наглухо под горло камзолом неброского синего цвета, как мужчина, к которому император подвел меня в первую очередь.

– Позвольте представить вам Доргенара Ллоадит эль Варано де Глоттарини, моего дядюшку и ближайшего советника, – дядюшка с легким поклоном завладел моими пальцами, прижав их к холодным губам. С канделябром он, что ли, до этого целовался? Дядя Доргенар очень походил на племянника, разве что глаза были зеленей, да подбородок жестче. И вредными привычками Джуда Лоу он явно увлекался по полной. Хотя его это совсем не портило, даже наоборот, но я почувствовала необъяснимую настороженность. Дядя Доргенар изучал меня не как бабочку, залетевшую на огонек, а как скорпиониху, свившую гнездо под отслоившейся штукатуркой и несущую реальную угрозу жизни обитателей дома. При этом он сладко улыбался, будто и впрямь рад нашему знакомству. Может быть, я накручиваю себя? Всегда ведь потешалась над героинями романов, умудряющимися рассмотреть в «омутах глаз» возлюбленного всякое такое, чего там и вовсе может не быть. Я не великий знаток душ, а физиономист и того хуже, все принимаю за чистую монету. И мои рассуждения строятся исключительно на предположении, что мое внезапное появление, да еще в такой переломный момент для Залтана, вполне может помешать исполнению чьих-нибудь планов. По классике жанра дядюшки королей всегда играют в них ведущую злодейскую роль.

– Леди Миладива де Брие, моя давняя подруга, поможет вам освоиться и войти в местное общество, – мягкий голос императора вклинился в мои мечущиеся мысли, как нагретый нож с мягкое масло. Передо мной присела в изящном реверансе тонкая, как статуэтка, блондинка с пышной прической и весьма впечатляющим декольте. Глаза подруги были льдисто-серыми, дружеским расположением в них и не пахло. Скорее обещанием мучительной смерти.

– Мэтр де Энтрэ, верховный магистр и мой учитель, – единственный откровенно пожилой вампир слегка поклонился. Мне послышался, а может, нафантазировался скрип и специфическое суставное пощелкивание.

– Чрезвычайно польщен знакомством, миледи Диана, – прошелестел он едва слышно, устремляя на меня светло-голубые, почти бесцветные глаза в обрамлении красиво изрезавших когда-то нежную кожу морщин. Абсолютно седой, тонкий и бледный, как моль, и такой же легкий, он все же не был дряхлым. Лицо было по-своему красивым и очень умным. И на нем читался искренний интерес. Странно, почему какую-то подругу император представил раньше, чем собственного мэтра, как тут называли педагогов? Не потому ли, что последняя стояла, накрепко припав своим четвертым размером к локтю каноничного злодея-дядюшки?

На мгновение мне даже показалось, что прямо сейчас я нахожусь не здесь и сейчас, а на постановке спектакля или фильма. Уж слишком все было каким-то театральным, нарочитым. Надо бы мне сейчас познакомиться с оппозицией, чтобы почувствовав себя потерянной и несчастной, внезапно найти верных друзей. Так ведь обычно бывает? Только есть ли они, те друзья, что могут мне помочь?

– Леди Бараддира де Брие, сестра леди Миладивы и наша почетная гостья, – еще один полный ненависти взгляд серых глаз теперь уже от роскошной брюнетки. Формами девушки были похожи, как статуэтки одного комплекта. По всей видимости, любовницы короля или его дядюшки. Зачем еще держать в ближайшем окружении красивых женщин без определенной должности, если не для половых радостей? Сестры напряженно следили за мной, как хладнокровные ящерицы за жирным мотыльком. Чего именно они ожидали, я не знаю, но моя искренняя улыбка (пока все складывается, как того требуют каноны, я спокойна, как слон) их явно не вдохновила.

Медленно двигаясь вкруг стола, мне представили еще около десяти вампиров, как занимающих важные во дворце должности, так и гостей, непонятно зачем ошивающихся при дворе. Впрочем, если вспомнить литературу, при королевских семьях всегда, как рыбы-прилипалы возле акул, кружили нахлебники, выполняющие или не выполняющие определенные поручения. Дальние родственники, ближние родственники, друзья короля и дальних или ближних родственников, мужья, жены, любовники и любовницы родственников, подруги или друзья мужей или жен родственников, вообще левые, но чем-то полезные люди. То есть, в данном случае, вампиры. Чтобы не шокировать общественность моим появлением, завтрак был организован в узком кругу приближенных. Все они имели титулы и четырехсложные имена-фамилии, которые я даже не попыталась запомнить. Зачем, если я не собираюсь проводить тут всю оставшуюся жизнь? Не для того я выживала в катакомбах, питаясь печеными слизнями и страхом, чтобы посвятить себя зубрежке фамильных древ вампирской знати!

После церемонии представления, на мой вкус несколько затянутой, наконец, император сел завтракать во главе стола. Мне слуга выдвинул стул справа от него. Сестры-ящерицы, хвала Ардане, сели примерно в средней части на противоположной стороне. Напротив угнездился советник-дядюшка. Рядом со мной неслышно устроился придворный маг.

Слуги принялись обносить нас кушаньями, начав с традиционной овсянки. Я вообще-то люблю эту кашу, но, видимо, пока ее несли по холодным коридорам в красивой посудине, каша подостыла, шлепнувшись на тарелку куском неаппетитного студня. Блин, я теперь уже сама бы предпочла чье-то теплое горло вот этой бурде. Вампиры, судя по лицам, энтузиазма тоже не испытывали, но покорно кушали, не глядя на своего императора. А тот разливался соловьем, рассказывая мне о принципах здорового питания. И вроде бы правильно говорил, но следовать им, если в меню что-то типа такой овсянки, что-то совсем не хотелось. Эх, где теперь пельмени маменьки орд Твист? Так и знала, что надо наедаться впрок!

После остывшей каши были холодные сырники и ледяной чай. Пожалуй, с таким здоровым питанием, я быстренько загнусь от аристократичного туберкулеза, томно кашляя кровью в белоснежный платочек. Фу-фу-фу, Кошачий глаз должна снабдить меня теплыми подштанниками, а при наличии теплого платка на плечах и пояснице можно щеголять декольте любой глубины. И никакие вампирьи домогательства при таком наряде мне уж точно не грозят.

Я за завтраком помалкивала, сосредоточившись на отскребании языком овсянки, намертво прилипшей к небу. Сестры-ящерицы кушали, глядя при этом на меня столь выразительно, словно пережевывали именно мои мозги. Я дождалась, когда император неспешно насытится, и попробовала сбежать. Но Его Величество поймал меня за гигантский бант на юбке, ловко развернув к себе.

– Диана, дорогая. Я бы хотел сообщить вам о том, что с сегодняшнего дня с вами начинают занятия учителя. У нас всего несколько недель, чтобы научить вас вести себя на публике и подготовить к свадьбе и коронации. А потом займемся вами еще плотнее: этикет, история, математика, дипломатия, военная стратегия, вам столько всего нужно изучить, чтобы блистать на балах и приемах, а также успешно сопровождать меня в международных поездках после свадьбы, – с неподражаемыми интонациями тихо заговорил он, соблазняя буквально каждым словом.

– С чего это вдруг? Ваше Величество, не далее, как пару часов назад вы уверяли меня, что наша помолвка меня ни к чему не обязывает?

– Дорогая миледи, вы правы, но не забывайте, что станете невестой, а вскоре и женой императора! Ну, не думали же вы всерьез, что вас не коснутся светские обязанности и условности! Сегодня же я приставлю к вам леди, которая будет следить за вашим расписанием. Леди де Божоле просто ангел, вы обязательно подружитесь! Когда-то она была моей гувернанткой, и поверьте, она умеет мотивировать к хорошей успеваемости. А завтра мы посетим с вами самые известные места столицы! И кстати, я очень рад, что скорбные дни ваши окончатся к дате помолвки, это весьма воодушевляет, поверьте! – Император трепетно прижал к губам кончики моих пальцев, отпустив, наконец, крайне смущенную меня восвояси.

Твою мать, он их унюхал что ли?

«Хайе, ну не будь такой наивной, ради всех Покровителей! Он же император, ему уже обо всем доложили! Кроме того, во дворце полно оборотней, способных запросто вычленить соответствующий нюанс в запахе любой женщины.»

Что?! Тут еще и оборотни есть? В голове словно бы наяву послышался шлепок руки, ударившей по лбу. А, фейспалм. Понятно. В памяти всплыла информация о том, что оборотни распространены во всех странах и чаще всего занимают нишу силовых структур, как внешних, так и внутренних.

Я просочилась к дверям, спиной чувствуя ядовитые взгляды сисястых ящериц. Где ты, Кошачий глаз, когда ты так нужна? Слуги без малейшего знака с моей стороны распахнули двери, и – вот так приятное совпадение! – моя служанка оказалась точнехонько за ними с интригующе пышным свертком подмышкой. Я радостно выскочила к ней навстречу, и под тихий звук закрываемых дверей погрузилась в восхитительную мягкость громадного пухового платка, который укутал меня буквально до самых пяток.

– Спасибо, Лидок! – искренне поблагодарила служанку. – Я думала, у меня легкие по самые яичники отмерзнут, пока я до комнаты доберусь!

– Ну что вы, миледи, это же моя работа, – смутилась Кошачий глаз.

– Как ты узнала, что я сейчас выйду? Я так понимаю, общение двора только начинается, ушла я неприлично рано?

– В общем и целом да, я жду вас тут уже десять минут, насколько я поняла, вы нечастый гость при дворе. Так что я подозревала, что вас утомит совместный завтрак, и пришла за вами пораньше, представляете? С платком угадала?

– О, да!! В детстве мама меня постоянно укутывала в нечто вроде этого, я сопротивлялась, но после первого же цистита пересмотрела приоритеты, знаешь ли. Ты что-то слышала о леди Божоле? Император хочет приставить ее ко мне, чтобы она руководила моими занятиями.

Лицо Кошачьего глаза продолжало улыбаться, правда улыбка стала больше похожа на восковую маску, потому что глаза веселыми не были.

– Это бывшая гувернантка самого господина. Если хотите остаться в здравом уме, я бы рекомендовала учиться очень старательно. Очень.

И мы двинулись в обратный путь. Почему-то упоминание де Божоле растревожило мою служанку, и она, погрузившись в свои мысли, все ускоряла шаг. Я почти бежала за ней, то и дело поскальзываясь в своих дурацких тонких туфельках. Сбоку мелькнула арка выхода на какую-то боковую винтовую лестницу. И, проносясь мимо, я краем глаза успела заметить нечто белое и антропоморфное на фоне темного грубо обработанного камня. Привидение?

Резко затормозив, я сразу потеряла из виду резво ускакавшую Кошачий глаз, и без колебаний вернулась назад. На бесконечной винтовой лестнице, продолжавшейся в обе стороны – как вверх, так и вниз, никого не было. Но где-то над моей головой едва слышны были легкие шаги. Я последовала за ними.

Пробежав пару десятков высоких ступенек, я выдохлась и прислонилась к внешней стене. Рядом оказалось окно, густо покрытое морозными узорами. Попыталась продышать себе дырку, чтобы посмотреть на улицу, но бросила это дело, так как теперь даже платок не спасал меня от холода, пальцы просто занемели. На лестнице никаких элементов отопления не наблюдалось, и мне следовало бы поторопиться, если не хочу простыть. Когда дыхание выровнялось, я услышала детское хихиканье. Я была уверена, что оно именно детское, потому что только дети способны издавать такие одновременно заразительные и раздражающие звуки.

– Эй, ты кто – тихонько спросила, переступая по ступенькам и прислушиваясь.

Впереди как будто послышался дробный топоток, словно кто-то очень маленький бежит, не желая быть пойманным. Я кинулась следом, перепрыгивая через три ступеньки. Вверху мелькнула копна белых волос, и все стихло. Тяжело дыша, я выбралась к тому месту, где исчезло привидение. Оно ничем не отличалось от других. Все тяжеловесные камни стен были одинаково старыми, грубо обработанными, ни один не имел какого-либо рисунка или отметки. Я уже собралась было подниматься дальше, отвернувшись от изучаемого участка стены, как увидела на ступеньке маленькую стеклянную стрекозу, тонкую, словно из рисовой бумаги. Привидения, как я понимаю, тем и отличаются от живых, что не раскладывают на видных местах доказательств своего существования. Кто-то маленький и очень юркий ждет встречи со мной.

Я внимательно рассматривала находку, когда над головой раздалось кудахтание Кошачьего глаза:

– О, милостивый Марэ, миледи! Простите! Я не дождалась вас, и только у покоев спохватилось, что вы не идете следом, представляете? Где вы были? Я уже сбегала обратно до трапезной, но вас и след простыл! Чуть было стражников не позвала, но услышала ваш голос! Почему вы пошли сюда, а не на главную лестницу?

От высоких звуков, усиленных каменным мешком, заболела голова:

– Ох, Лидок, ты вроде не птица, что ж ты так громко чирикаешь? Ты унеслась, как истребитель, а я, уж извини, перемещаюсь медленней, не успела за тобой, – стрекозу я спрятала в карман. Вещица была невероятно красивая, наверняка владелец захочет ее вернуть. Тогда и поговорим с хихикающим обладателем белого облака волос. – Нечаянно нашла эту лестницу и решила проверить, можно ли по ней подняться к моей комнате.

– Конечно, можно, угловые башенные лестницы ведут сквозь все этажи, только ими редко пользуются зимой, ступени скользкие и крутые.

– Это заметно, – проворчала я, выползая на этаж. – Определенно, пара батарей под окнами там не помешала бы.

Глава 2 Найди себе друга

Диана

Кошачий глаз оставила меня в комнате, предварительно двадцать раз извинившись за свою оплошность и осведомившись, не нужно ли мне чего-нибудь. Отослав девушку, я взволнованно ходила по предоставленной мне территории. Что мне теперь делать? Вампир четко обозначил свою позицию: ему нужна невеста, чтобы родить наследника, тем самым исполнив Пророчество двухсотлетней давности. Как всегда, формулировки предсказания весьма неоднозначны. Взять ту же «новую душу». С чего они взяли, что речь о ребенке? Хотя… неудачный пример, вариантов и правда немного. Но можно ведь душу призвать. Как меня, например. Хотя я пришла в полной комплектации, то бишь, и тулово тоже, опять не то. И речь шла именно о создании. Ладно, взять строчку об истинности. У вампиров такого понятия нет, насколько я поняла объяснения воеводы, но кто сказал, что его не было раньше, или что оборотень не ошибся? Если оборотни находят пару по запаху, может, вампиры это в силу физиологических особенностей делали это иначе, например, по вкусу крови? Дегустации, скажем, проводили, массовые покусывания или что-то в этом роде?

«Глупости! Вампиры, особенно одаренные, способны видеть ауру других существ, стало быть, свой выбор делают, основываясь вовсе не на внешности.»

Да чхать он на мою ауру хотел, пока я не сказала, что являюсь гостьей с ТОЙ стороны. На кой я вообще это сделала? Молчала бы в тряпочку, уже, небось, платочком бы мне с самой высокой башни махал, слезы радости утирая.

«Твоя энергетическая оболочка сейчас искажена глубокими эмоциональными переживаниями. Ты слишком долго была предоставлена сама себе и своей грусти. Не удивлюсь, если сейчас по Лунь-Атуну ползают порождения твоей тоски, а из нее, к слову, рождаются змеи. Чаще морские. Но в данном случае, гномы, я полагаю, получат недурственную охрану гримуаров и весьма неприятный сюрприз в виде их чешуйчатых морд. Возвращаясь к нашим баранам, то есть, вампирам. При всех своих очевидных недостатках, эта раса имеет пунктик на развитии интеллекта, и, в большинстве своем, ее представители весьма разумны. Хайе, предоставь им разбираться с трактовкой Пророчества, а сама займись Предназначением.»

Хорошо, каким образом исключить гипотезу, что мое Предназначение в том, чтобы родить наследника императору?

«Будь оно так, ты бы давно уже обживала покои по соседству с мсье де Глоттарини. И вряд ли была бы истинной парой для оборотня, уж не настолько наши Покровители жестоки, тем более, на этом (тут она сделала акцент голосом) континенте многомужество нонсенс. Поверь, на Ардане ничего просто так не происходит. Все эти твои развеселые приключения с орками и гномами не случайны, даже если смысла в них мы пока понять не можем. Как и мое подселение в твое тело вопреки законам природы и энергооборота, кстати говоря. Так что помолвку я отметаю, и предлагаю подумать о побеге.»

Побег? Как вы, сударыня, себе это представляете? Кто меня выпустит из дворца, напичканного оборотнями и вампирами? И куда, собственно, бежать? Обратно к эльфам, ни одного представителя которых, кроме вас, разумеется, я пока не видела? И не будут ли они только рады такую самоходную проблему вернуть алчущему моих недр императору с бантиком на причинном месте?

Образ императора, увлеченно развязывающего тот самый бантик, на несколько секунд закоротил мозг, и я потеряла нить рассуждений. Этот мужик – искушение в чистом виде. Почему, ну вот почему он не мог быть старым, вонючим и некрасивым? Мало того, что мне надо придумать, как исчезнуть из охраняемого замка, так еще и бороться с собственным либидо, уверенным, что именно с этим мужчиной мне надо остаться?

Соберись, соберись! Мы ведь уверены, что в Пророчестве говорится не обо мне? И, возможно, где-то рядом давным-давно ходит та самая девушка, способная произвести на свет искомого потомка, раз уж времени осталось в край? Просто зашоренные аквамариновые очи «Лоу» ее не видят? А мои увидят? Справиться за пять дней с задачей, которую не смогли решить проводимые в течение сотни лет отборы? Не много ли я на себя беру? Каким таким свойством я обладаю, которого нет у вампиров, и что поможет мне справиться? Интеллект я сразу исключаю, раз уж тут на его развитии сделан столь значительный акцент.

«Хм, прежде всего прочего, ты отлично умеешь задавать неудобные вопросы. На комплимент нарываешься? С вампирами тебе, конечно, не тягаться в магическом плане, как, собственно, с любой расой нашего мира. Твоя магия имеет другой источник и совершенно иной принцип. Зато ты без всякого флера можешь вызывать симпатию и находить себе друзей. И знаешь почему? Потому что каждому даешь шанс себе понравиться. И любое существо подсознательно стремится такое доверие оправдать. Даже я. Кхе-кхе. Вампиры и эльфы считают себя выше всех остальных существ, потому что их Покровители – Малена и Марэ – создали своих детей первыми. Смешанных браков немного, но чаще всего они случаются именно между этими расами. У тебя есть шанс выбраться отсюда и найти напророченную вампиру женщину, просто разговаривая со всеми подряд в замке и городе, наблюдая, делая выводы. Хотя город, пожалуй, можно исключить, одну тебя туда не выпустят. Если Кошачий глаз утверждает, что часть девушек, участвовавших в отборах, осталась в замке, стало быть, круг подозреваемых надо сузить до отвергнутых претенденток, мирно перестилающих кровати и накрывающих на стол.»

Так и поступим. Но сначала – подштанники. О, да, мягкое тепло на попе не заменить никаким интимом, это чистое блаженство!

– А между собой эльфы с вампирами как рассчитываются на первый-второй? – задала я вопрос в пустоту. Ну, то есть леди Ди внутри моей головы. Что-то Валера, притих, не очнулся после вчерашнего, что ли?

«Вампиры – старейшая раса, Марэ ведь супруг, а изначально весь мир был патриархальным. Тем более, только они способны управлять разумом, все остальные расы владеют стихийной магией. И в паре вампир-эльф главным считается вампир, даже если он – жена. Кроме того, ребенок вампира – это всегда вампир, независимо от того, кто второй родитель.»

Что ж, в таком случае, надо постараться забыть кошмарный завтрак, и найти местную библиотеку, чтобы собрать информацию о вампирах, вдруг мы еще о чем-то не знаем. И пойти исследовать замок, знакомясь с его служанками. Пока что мне ни одной, кроме Кошачьего глаза, на глаза не попалось. За столом прислуживали мужчины, а сервирован он был задолго до моего появления.

Но планам моим не суждено было сбыться.

После официального стука и моего положительного ответа в комнату зашла дама, которую я взялась рассматривать, открыв рот для приветствия, но так последним и подавившись.

«Вот это бабааа…» – выдохнул в голове встрепенувшийся Валера. Мой внутренний гоблин коллекционировал знакомства со странными людьми. С нелюдями, как оказалось, тоже. И наша новая пока еще незнакомая его заинтересовала. – «Это же старуха Изергиль, я отвечаю!»

Ты неправ, Валера, Горький тут ни при чем. Это скорее сушеный вариант бабушки Сирануш. Серый кардинал, маскирующийся под обслуживающий персонал. Если уж именно она руководила учебой императора… Высокая, худая, как палка, наглухо упакованная в темное платье с пышными юбками до самого пола скучного темно-коричневого цвета. Идеальная осанка с неподвижными плечами намекала не то на аристократическое происхождение, не вязавшееся с нарядом, не то на остеохондроз грудного отдела позвоночника и вынужденную позу. Черные с сединой волосы, стянутые в тугой пучок на макушке, намекали на почтенный возраст, длинные руки, чопорно сложенные на животе, и, главное, лицо намекали на то, что общение наше не будет особенно приятным. Лицо было очень запоминающимся, потому что неуловимо напоминало рыбью голову: выпуклые навыкате глаза бледно-зеленого цвета, маленький нос и очень недовольный большой рот, уголки которого смотрели строго вниз. Пожалуй, это был первый некрасивый вампир, которого я увидела в замке. Каких трудов этой женщине стоило добиться такого отталкивающего эффекта, я даже не представляю.

«Нарекаю тебя, страшная женщина, Рыбьей головой,» – торжественно изрек Валера, а мне стало стыдно за его черствость.

– Миледи да Ливро? Меня зовут мадам де Божоле. Я отвечаю за ваши занятия. Прошу пройти со мной, – голосом деревянной линейки заговорила дама.

И вот прямо спорить с ней не хотелось.

До библиотеки я в тот день так и не дошла. Честное слово, я хотела! Но не смогла.

Занятия представляли собой, к сожалению, не только нудные лекции, которые я по студенческой привычке проспала с открытыми глазами. Мне одногруппники даже как-то подсунули коллекцию фотографий, сделанных во время учебы, на которых я сплю между парами, на паре, в автобусе – где угодно. Однажды во время хирургической практики, когда нашу группу загнали в операционную на лапароскопическое удаление желчного пузыря, я заснула стоя и едва не рухнула лицом на пациента, потому что меня, как самую маленькую, поставили в первый ряд. Наши бравые парни успели меня поймать и быстренько и незаметно упихали назад, прислонив к стене и какому-то шкафчику, где я спокойно похрапывала приоткрытым ртом. Операция была очень интересной, спасибо, доктор.

На мою беду кроме теории была и практика. Бесконечные взмахи веером, этим беспощадным оружием массового мужского поражения. Стойка для стрельбы глазами, изящные положения рук, дефиле с толстенным томом по этикету, чтоб его собаки драли, контроль посадки головы и – о, наказание! – реверансы! К обеду у меня возникло четкое подозрение, что я тайно от себя самой разгрузила пару вагонов с углем. Мышцы спины свело от напряжения, между лопаток горело огнем, а ноги совершенно отказывались подниматься хотя бы на сантиметр выше пола. В свои покои я вползла сутулой псиной, старчески шаркая, и который уже раз за этот странный день мечтая умереть на месте. Упала на кровать лицом в подушку и почти сразу уснула. Минут на пять.

Влетевшую в комнату Лидку мне хотелось придушить, чтобы не стрекотала.

– Миледи, вы что, спите?! Но вы должны переодеться к обеду! – возмущенно воскликнула она, ловко уворачиваясь от вяло брошенной подушки. – Господин еще утром прислал вам самые лучшие платья, через полчаса обед, мы должны все успеть!

Видела я те платья, это пыточные инструменты с килограммами юбок.

– Оставь меня, старушка, я в печали! – простонала я, попытавшись спрятаться среди пышной россыпи оставшихся подушек. – На кой хрен, скажи на милость, мне переодеваться? Я что, воняю?

– Потому что так положено, миледи! Дама может перед своим мужем ходить хоть нагая, если это доставляет радость супругам, но в официальной обстановке она обязана быть образчиком вкуса и изысканности! – шпарила как по написанному служанка, вытряхивая меня из пышной юбки. А, понятно, откуда ноги растут, это явно цитата с «курсов для неблагородных невест», с коучем которых я имела счастье только что расстаться.

Разумеется, мне почти сразу стало неловко за собственную аморфность, и я, как смогла, приняла посильное участие в бессмысленной смене наряда. Теперь платье было насыщенного изумрудного оттенка с черными кружевами, оттеняющими многообещающе стиснутое декольте. Дышать получалось только поверхностно, где там до разумной практичности оборотней! Снять теплые штаны я отказалась категорически, как и толстые вязаные носки, оказавшиеся в числе прочего в ворохе вещей, одолженных моей расторопной помощницей. Туфли на них не налезали, и я совершенно определенно собралась выступить в продуваемый всеми ветрами коридор, начхав на одежный этикет. Он для йети, а не для мерзнущей меня. Кошачий глаз укоряющее поцокала языком, но убедившись, что это безобразие не высовывается из-под длинной юбки, все же повела меня на очередной прием пищи в прохладной компании.

Обед был… холодным. Вот вообще. На когда-то аппетитных кусках мяса тонким слоем блестел жир, мерзко размазываясь по зелени и овощам, с которыми сие непотребство было подано. Я не могла поверить собственным глазам и пока ковыряла вилкой свою порцию, внимательно поглядывала по сторонам. Ну, неужели все промолчат, что это есть невозможно? Ни фига, все кушали так, что за ушами трещало. Видимо, всеобщая нелюбовь распространялась только на каши. Холодное и твердое, как подошва, мясо вампиры с удовольствием поглощали бы и на завтрак, и на обед, и на ужин, который, судя по времени обеда, тут должен был быть вовсе ночью. За окном уже темнело, а я, несмотря на усталость и голод, не могла заставить себя проглотить ни кусочка дивного угощения.

Мне удалось наскрести себе какой-то овощной салатик с общего нетронутого блюда, видимо, не пользующегося популярностью.

– О, вы посмотрите, человечка не ест мяса, одну траву! – прошипело где-то на пределе слышимости.

– Да ты посмотри на нее, она же в любом наряде похожа на корову или даже свинью! И как только на траве возможно так растолстеть? Наверняка она болеет чем-то чисто человеческим, – ответил столь же тихий голос.

Я что, одна это слышу?

Император, увлеченно обсуждавший с сидящим рядом со мной мэтром де Энтрэ проблему таможенных пошлин для человеческих и гномьих кораблей, ничего и никого не слышал, кроме своего собеседника. Зато дядя-злодей напротив, я заметила, боролся с улыбкой, уткнувшись взглядом в собственную тарелку. Стало быть, не показалось. И источник быстро нашелся, будучи вполне предсказуемым. Сестры де Брие шушукались между собой, умудряясь каким-то образом донести свою гнусь до меня, оставляя императора в неведении.

Это было неприятно, хоть и ожидаемо. И странно, учитывая предварительный ликбез леди Ди. Если вампиры ориентируются в своих предпочтениях, прежде всего, на ауру, а не на внешность, что эти две мерзкие бабы делают в такой близи от самого одаренного мага страны? Или эта их гнусность придает им пикантность? Перчинку, так сказать?

«Ты смотри, сестренка, я этим курицам живо клювы начищу, научатся спокойную жизнь любить,» – злобно прошипел Валера, словно наяву пощелкивая суставами пальцев. – «С которой начинать?»

Ну, уж нет! Уподобляться этим ящерицам? Я себя не на помойке нашла, чтобы на гавканье отвечать гавканьем. По правде говоря, я просто не смогла сходу придумать что-то достаточно ядовитое, но приличное, напрочь отсекая варианты, которые азартно предлагал Валера. Однозначно, делать мне за обедом было больше нечего, так что я поднялась со своего места. Слуга едва успел отодвинуть мой тяжелый стул.

– Ваше Величество, у меня немного болит голова, я бы предпочла провести остаток вечера у себя, благодарю за приятную компанию, – кое-как собрала я разбегающиеся слова в одну фразу.

Император встал (с ним, как по команде, поспешно поднялись все жующие гости, наверняка думая обо мне недоброе), поцеловал мою руку, мило пожелав хорошего отдыха. Подол платья был длинноват, но пока я с ним справлялась, вовремя поддергивая и не паля неподобающее облачение моих мерзнущих ножек. Неслышно ступая по ковру толстыми носками, я засмотрелась на витражные окна, запнулась о нижнюю юбку, рассчитанную на более высокий каблук, и, потеряв равновесие, всем весом налетела на высокую спинку ближайшего стула, больно ушибив плечо. Кто там сидел, я не видела, но, по всей видимости, этот вампир запивал толком непрожеванное мясо вином, и никак не ожидал подлого нападения от неслышной меня. Несчастный поперхнулся и закашлялся, щедро оросив вином стол, высокую многоуровневую пирамиду фруктов и лица соседей напротив. Этими лицами по счастливой случайности оказались ящерицы де Брие, по-сестрински честно разделившие между собой рубиново-алые капли вперемешку с мелкими кусочками съеденного. Их пестрые, как перепелиные яички, лица перекосило отвращением и возмущением. Редкостно занимательные вышли гримасы, особенно, когда я заметила медленно сползающий по виску леди Миладивы кусочек огурца. Потом он – шмяк! – отпал на скатерть, а я зажала себе рот рукой, чтобы не заржать.

– Упс, прошу прощения, – придушенно извинилась я перед пострадавшим вампиром, сосредоточенно кашляющим в запоздало прихваченную салфетку.

Затем подхватила юбки, мелькнув серыми носками сорок пятого размера, и вылетела из трапезной.

Снаружи меня сходу взяла в оборот леди де Божоле. Смеяться резко расхотелось. Я никак не могла взять в толк: она что, именно меня ждала за дверями? Ей делать больше нечего? Всю обратную дорогу я куталась в поданную слугой шаль, которую сама вручила ему перед заходом в комнату, и выслушивала брюзжание Рыбьей головы. И шагаю-то я слишком широко, и спину-то держу недостаточно ровно, руками машу, как рабочий на стройке. и – о Великий Марэ – у меня что, шерстяные носки вместо туфелек?! Недопустимо, неподобающе, невозможно!

– Не может быть! Как я могла перепутать?! – ненатурально заорала я, задирая платье до колен и демонстрируя еще и подштанники. Хотела продолжить ломать комедию, но неожиданно для себя смачно чихнула, едва удержавшись, чтобы не высморкаться в подол. – Леди де Божоле, я не знаю, что говорит ваш этикет касаемо отопления, но существовать по вашим правилам в этом каменном сарае я не в состоянии. Да в катакомбах Лунь-Атуна было теплее, честное слово! Вы что, дрова экономите? Так закупите «горячие камни» у гномов, ну невозможно же не простыть в таких условиях! Вы-то сама в плотное платье одеты, под горло застегнуты, я почти уверена, что под юбками у вас нормальные рейтузы или что-то в этом роде, а не три веревочки с клочком кисеи! А меня рядят в дурацкие кружева, из которых даже мои титьки вываливаются, и хотят, чтобы я в этих вуалях и, прости Господи, органзах не мерзла! У вас тут термометры есть вообще? Вы в курсе, что у вас в коридорах не выше пяти градусов? Гарантирую, что это так! – под конец мой голос охрип, и я снова от души чихнула, не успев прикрыться.

Леди де Божоле потрясенно молчала и, кажется, не отдавая себе в этом отчета, вытирала тонким платочком щеку, на которую немного попало от моего богатого внутреннего мира.

– Леди не обсуждают нижнее белье там, где их могут услышать мужчины, – изрекла она, наконец, ничего более не прибавив, чем вызвала во мне жгучее чувство стыда.

Немолодая гувернантка всего лишь исполняет свои обязанности, пытается в кратчайший срок склепать из меня удобоваримую хотя бы для публики королеву, а я, понимаешь ли, соплятиной ей на щеку плюнула. Нехорошо.

– Прошу меня простить, – выдавила из себя, и до самой комнаты мы не обменялись более ни словом.

В комнате на постели меня ожидал толстенный том по этикету, который де Божоле поручила изучить в ближайшее время, а когда изучать надоест, положить его на голову и дефилировать по комнате в качестве тренировки. Гувернантка удалилась, мой желудок сопроводил ее уход горестной руладой.

– Ты шутишь, что ли? – заговорила я сама с собой. – Пока за столом сидели, ты не мог активизироваться? Хотя о чем я, этот белый застывший жир кого угодно веганом сделает, причем отнюдь не от сочувствия бедным зверушкам.

Но где-то же это было приготовлено и в тот момент было горячим? В замке непременно должна быть кухня! О да, кэп Очевидность, могла бы и раньше догадаться! И наверняка на первом или подвальном этаже, чтобы было легче таскать припасы на склады. Вдохновившись идеей, я с храбрым отчаянием очень голодного человека вышла из комнаты. И направилась к винтовой лестнице, проигнорировав основную, поскольку вряд ли главные коридоры могли вывести меня к подсобным помещениям. И не ошиблась. Через пару этажей холодный воздух каменного мешка наполнился запахами, а стены покрылись изморозью, как бывает при соприкосновении влажного пара и мерзлого камня.

Выход на этаж не был последним: далее лестница продолжалась куда-то вниз в темноту без окон, наверное, в подвал. Не хочется думать, что там есть темницы и, упаси Покровители, заключенные. Скорее всего, склады и винные погреба. Я непроизвольно облизнулась. Нет-нет, вы не подумайте, спиртное я употребляла редко, но попробовать настоящее вино, тем более, что не такие уж местные жители и отсталые, даже вон воду кипятят, не отказалась бы. Тем более, что мне его особо не предлагали, ограничиваясь ягодными компотами. А мне так захотелось глинтвейна! С пельменями…

Аппетитные запахи вели меня, как поисковую овчарку, вглубь длинного коридора, добротно освещенного бездымными лампами (еще бы, а ну как побежит служанка с бутылкой вина бесценного лохматого года производства, да и навернется, о корзину с картохой споткнувшись в темноте, и разобьет бутылку?). В дверной проем, где концентрация запахов была самая сильная и приобрела нотки превращающегося в угли дерева и подгоревшей мясной подливки, я повернула, набрав приличную скорость и немножко забуксовав, как кот на линолеуме. В кухне был сатанинский ад какой-то. Работники в одинаковых сереньких фартуках и косынках-банданах носились туда-сюда. Что-то жарилось, брызгаясь жиром, кипело и булькало с характерным "блоп-блоп", обжигало руки, кто-то ругался, кто-то с хищным звуком точил ножи. Лампы светили и здесь, но все равно было темновато из-за сильной концентрации паров в воздухе. С вентиляцией тут проблемы, ага, в качестве вытяжки служили три маленьких узких окошечка под потолком. Вентилятор у них не изобрели еще, что ли? Магия воздуха ведь у них имеется? Или какой-нибудь гномий артефакт?

В глубине кухни, оказавшейся весьма обширным, хоть и заставленным мебелью, помещением, стоял пустой стол рядом с тремя высоченными кувшинами, напоминающими греческие пифосы, к нему я и направилась. На меня никто не обращал внимания. Я же крутила головой, чтобы не быть ненароком зашибленной говяжьей тушей, например, которую мимо меня пронесли два дюжих молодых орка, как мне показалось, идентичных на лицо. Один из них подмигнул мне желтым глазом, проходя мимо. Приятно.

Стоило мне присесть, как один из кувшинов шевельнулся и превратился в высоченную орчанку средних лет, уперевшую мускулистые руки в покатые бока и надвигающуюся на меня с неотвратимостью айсберга на Титаник.

– Ты кто такая? Я тебя не звала. Зачем пришла на кухню? – недружелюбно поинтересовалась орчанка певучим контральто.

И половником размером с совковую лопату эдак ненавязчиво по широкой ладони похлопала. Из меня с перепугу полез Валера.

– Эй-эй, мать, ты чего? Я на запах пришел, нельзя, что ли?! С упырями же жрать невозможно, все холодным жиром уляпано, да еще мымры эти сисястые в уши дуют, аппетит портят, так я у вас похаваю, можно? – и желудок скорбно его поддержал мамонтовьим ревом.

Грозная оркская женщина расхохоталась.

– Мать, значит? Меня зовут Амади Абеба или тетя Ам. Так это ты гостья с ТОЙ стороны? Чего сразу после завтрака не пришла?

– А так можно было? – глуповато спросила я, глубоко раскаиваясь в несодеянном. В самом деле, и чего протормозила?

Орчанка засмеялась еще громче, даже уронила половник, который загрохотал по каменному полу, будто шлем от рыцарского доспеха. Страшно подумать, какого размера порции она им накладывает.

Через недолгое время передо мной парило и исходило безумно вкусным запахом рагу с каким-то темным мясом, кружка с облепиховым сбитнем и лепешка только что испеченного хлеба. О-о-о, как я вцепилась в это все! Месяц на бутербродах! Никто не заставлял, конечно, но лень-матушка не зря так называется.

Радостно урча, как голодный кот, я поглощала еду, забывая смотреть по сторонам. Когда глубокая миска была буквально вылизана кусочком лепешки, я сыто откинулась на спинку скамьи под жалобный скрип корсета. Представила, как выпрыгнет из него мое желеобразное брюшко, стоит только ослабить туго затянутую шнуровку и счастливо засмеялась. Возле моих ног из-под стола вынырнула детская головка с облаке светлых кудряшек, пару раз моргнула голубыми глазами-пуговицами и растянула рот в щербатой улыбке человека, недавно расставшегося с верхними молочными резцами. Маленький вампиреныш!

– А ты нормальная, я боялся, ты такая же дура, как остальные! – слегка коверкая «р» заявило мне это чудо, вскарабкиваясь сначала на скамью, а с нее мне на колени.

Я охнула: чудо оказалось весьма увесистым, и, хотя состояло в основном из коленок и локтей, кости у него были, по всей видимости, каменные.

– Ты кто? – да, я сегодня само остроумие.

– Эрни, – шмыгнуло носом чадо, не дав мне точного определения своей половой принадлежности.

– Эрни! – рявкнуло над ухом так, что мы оба подпрыгнули. – Ты где, постреленок, пропадал? Мать с ног сбилась, тебя разыскивая. Ты забрал ножи из кузни?

– Да, тетя Ам! – бодро отозвался мальчик, спрыгивая с меня снова на скамейку. – А можно я погуляю с этой девочкой? – и непосредственно ткнул в меня грязноватым пальцем.

– Ага, сейчас. Только помоги Гарольду лук почистить, потом займись котлом, я еще утром тебе о нем говорила, и вынеси, наконец, помои на скотный двор! – быстренько выдала повариха гору поручений поскучневшему Эрни.

Ссутулив плечики и притворно вздыхая, дитя медленно удалилось в сторону наибольшей толчеи. Я изумленно рассматривала малыша: он очень напомнил мне хоббита. Коричневые вытертые, но добротные штанишки на перекрещивающихся на спине лямках, кое-как заправленная рубашка с закатанными рукавами и, спасите мои придатки, босые ноги.

– Почему у него нет обуви? – спросила я у орчанки.

Та как раз присела за стол с другой стороны.

– А чего ему сделается? Он же вампир!

– Он?! – вампиренышем я его про себя назвала исключительно из-за временного зубного рельефа, пока не выросли постоянные резцы.

– Ну да, а что? Мать у него человечка, лицом он пошел в нее, но рожден от вампира, стало быть, вампир, – невозмутимо поведала Амади, роясь длинными красивыми пальцами в большой миске с горохом и выцепляя оттуда неугодные ей горошинки в ведро. – Опять, гады ползучие, наоставляли поврежденных семян. Червяков они, дикари неумные, за приятную пищевую добавку считают, – беззлобно ругалась она на неизвестных гадов, – а тете Ам следи, чтобы упыри не потравились.

Мне было смешно. Ну да, наверняка, особенности кухонь для разных рас сильно отличаются, что хорошо для одних, неприемлемо для других.

– Почему к упы… то есть к императорскому столу пища подается настолько остывшей? Нести далеко?

Амади махнула на меня стручком, выуженным из миски.

– Нет, конечно! Упыри просто любят есть холодное. И вообще устойчивы к холоду. Такая особенность расы. Поэтому Эрни бегает полураздетый всегда. Горячее их обжигает сильнее, чем людей. Поэтому я и удивилась, почему ты не пришла раньше, до завтрака я о тебе и не знала. Ты откуда появилась-то? И как тебя угораздило?

Как-то вот так, глупо и случайно. Шла-шла, устала, легла спать, очнулась – другой мир.

И знаете, я ей все-все рассказала. Кроме того, что в собственной голове я далеко не одна. Леди Ди ворчала, считая, что не стоит первой встречной относительно доброй женщине вываливать всю подноготную. Но мне показалось, что Амади можно доверять.

– Ты правильно поступила, девочка, что рассказала. Ты знаешь что-нибудь об орскской магии огня?

– М-м… Джи что-то вскользь говорил о храмах и огне, но сам он им не обладал, так что я практически ничего не знаю.

Перед нами снова стояли полулитровые кружки горячего сбитня, а мое расслабленное тело в вертикальном положении поддерживал только корсет. В целом по консистенции я была как Джабба Хатт.

– Бедный мальчик ошибался. Огонь горит в душе каждого орка. Впрочем, что с него взять, он вырос в глухих местах. Много знаний было утеряно. К сожалению, еще больше знаний было спрятано теми, кто сейчас окопался в Храмах. Ргава покинул наш народ, не иначе. Дети перестали чувствовать огонь внутри, а храмовники убеждают всех, что он остался лишь у избранных. Это все ложь. Я покинула Торгвальд, когда мне было тридцать шесть, совсем юной девушкой. Пересекла Срединное море между Торгвальдом и Залтаном на корабле пиратов, нанявшись в последний момент поваром. Их кок накануне получил удар ножом в печень в трактирной драке. Вообще орки не любят воду. Мой огонь проснулся в пути, когда кое-кто из команды догадался, что парень-орк вовсе не парень. Судно почти не пострадало, вовремя затушили, но трогать меня уже опасались. Так я попала в Залтан. И знаешь, что самое страшное для настоящего орка? Соврать. Истинный огонь Ргавы не терпит лжи. Совсем. Он сжигает того, кто его носит. Жрецы Торгвальда лгут, но они все еще живы, и я понятия не имею, что там у них за огонь. Но это не благословение Ргавы уж точно. Тебе не нужно бояться меня, гостья с ТОЙ стороны. Я не умею лгать, и я хочу помочь тебе. Но в ответ я также хочу слышать правду. Понравился ли тебе наш главупырь? Согласна ли ты стать его невестой и женой?

Да, нет, нет.

Говард де Глоттарини

Носки? Серьезно?

Я не знаю, плакать мне или смеяться. Все, что случилось за обедом, напоминало качественную комедийную постановку. Отчасти так оно и было. И я бы отдал должное мастерству главной героини, как отдаю его моим ручным змейкам, но она точно не играла. Цепь случайных обстоятельств, настоящие эмоции, на которые я нарочно попросил девочек ее вывести, чтобы аура, наконец, избавилась от этой скорбной грязи. И не был разочарован. Ее эмоции полыхали разноцветной радугой, очень яркой, красивой. Аура Дианы напоминает бабочку.

И эти носки. Они меня просто доконали. Хотя все правильно, она же человек, а они вечно мерзнут. На отборах человечек практически не бывало, у них аура узкая и бледная, к тому же в Киренике многомужество и матриархат, им вообще нет нужды ехать в наши «шовинистические страны».

Если для вампира вообще применимо понятие «влюблен», то это именно то, что я сейчас испытываю. Бесконечное любопытство, интерес. Я переполнен эмоциями миледи Дианы, но готов впитывать их снова и снова. Все присутствующие в зале вампиры оказались раздавлены словно бы приливной волной, настолько ярким был этот выброс. Не все одинаково хорошо умеют чувствовать, не все могут насладиться столь изысканным букетом. И не надо. Это моя личная загадка. Моя головоломка. Моя прелес-сть.

Глава 3 Слышу, вижу, запоминаю

Диана

– Хххэ-э…

Мое утро началось с того, что некто увесистый прыгнул мне на живот острыми коленками. От неминуемой смерти меня спасло только теплое толстое одеяло, которое вечером притащила Лидка после того, как я, стуча зубами, ее об этом попросила. В моей спальне пылал камин, но, то ли ветер дул в окна, то ли подморозило, после того, как за окном окончательно стемнело, и я уютно устроилась у камина в гнезде из одеял и подушек, чтобы честно почитать учебник, коим снабдила меня недобрая гувернантка, но меня стало потряхивать от холода. Кошачий глаз возникла в дверном проеме, чтобы помочь собраться к ужину, который ожидаемо был назначен около десяти вечера. Но я и помыслить не могла о нормальной еде, все еще переваривая обильный поздний обед у Амади. Уточнив, не будет ли невежливым отмазаться от этой трапезы, и получив утвердительный ответ, я попросила теплое одеяло, какой-нибудь горячий напиток и легкие закуски. В целом мое отсутствие на ужине после жалобы на головную боль вполне оправданно, так что я бросила переживать по этому поводу.

Сама я к тому времени переоделась в теплую пижаму, найденную в гардеробной. Обрадовалась ей, как родной. Мерзко-розового цвета, с маленькими кошачьими мордами она была теплой, мягкой и уютной до невозможности. Словом, остаток вечера прошел именно так, как я люблю: чтение книги с картинками в теплом коконе из одеял вприкуску с вкусняшками (крошки прилагаются, ага). Одиночество воспринималось как благо, слишком много на сегодня знакомств и переживаний. Зато не скучно, это уж точно. И воронка в груди почти не ноет, слишком меня захватили текущие проблемы.

Определенно, я из тех людей, которых можно отвлечь от негативных переживаний, как ребенка, новыми впечатлениями. И я не считала, что предаю память дорогих моей душе нелюдей. Кому будет легче, если я целыми днями буду рыдать в подушку? Никому, так что остается собрать сопли в кулак и выбраться из этого дворца с наименьшими потерями.

Леди Ди и Валера поддерживали меня, вяло переругиваясь между собой. Эльфийка, любительница постельных приключений, предлагала все-таки познакомиться поближе с императором до того, как будет осуществлен план побега. Тем более, в более приватном разговоре с ним можно получить некую информацию, что теоретически может помочь. Валера соглашался, что да, познакомиться можно и ближе, но не целиком, а отдельными частями, скажем, мое колено и его клыки.

Впрочем, клыки у вампиров были скорее пикантной особенностью строения зубного ряда, чем оружием. Небольшие и аккуратные, они вряд ли могли порвать чье-то горло, наоборот, при совместных трапезах я успела убедиться, что они создают определенные проблемы с откусыванием, из-за чего вампиры активно пользуются ножами и любят все шинковать на очень-очень маленькие кусочки.

Книга оказалась не просто скучной. Это был совершеннейший ужас и кошмар. С таким усилием я, наверное, только нормальную физиологию на втором курсе читала. Почему-то именно с этим таким важным для врача предметом наши отношения не сложились с первой лекции. Постепенно я втянулась, но процесс чтения учебника превращался в периодическое заполошное «Божечки, я опять уснула лицом на книге!». И отпечаток шрифта на щеке, ага. Сейчас было то же самое. Я засыпала на раскрытых страницах, где недурственно прорисованные изящные особы общались с иллюстраций языком жестов веером. Идея «тайного» языка, про который написано в учебнике, была мне чужда. Зачем, спрашивается, нужны такие сложности, если можно словами через рот поговорить? А если все вокруг тот язык жестов знают, то в чем тайна? Либо тебя не поймет адресат, либо твое послание прочитает любой, кто его увидит.

Место прикрепления брошки на парадной ленте, высота надевания императорской диадемы для мероприятий различного уровня, закон «голые плечи – закрытые ноги». Все это было несложно, к тому же отчасти воспроизводилось и в Земных правилах этикета. Но зачем, Святые позвонки, зачем мне это знать? Можно подумать, я, в самом деле, приобрету некое политическое или общественное влияние. Да не смешите мои подковы, иго-го. Ну, какая из меня представительница правящей династии?

Окончательно отчаявшись что-то запомнить, я в виде куколки (не той, что красивая Барби, а той, что червяк-трансформер в твердом футуристическом панцире) уползла спать на кровать. Если честно, я бы и на полу осталась, но побоялась, что продует. Про теплоизоляцию стен, несмотря на нормальную канализацию и «очищающие» артефакты, тут и слыхом не слыхивали. Впрочем, такой проблемы у вампиров и не было. Они легко переносили низкие температуры и могли в тонких платьях плясать на снегу босиком, если уж очень приспичит. А вот сауна или баня могла бы, наверное, в момент любого из этих хладнокровных привести как минимум к тепловому удару и обмороку.

Но прямо сейчас моей задачей было удержать выдавливаемые кишки на положенном месте.

– Эрни, слонопотам угловатый, слезь с меня! – прохрипела севшим голосом. Стало быть, все-таки простыла. Не до боли в горле, но голос сейчас явно не мое сопрано, а ломкий и неустойчивый, но тенор.

– Ой, а ты разными голосами можешь говорить? – искренне заинтересовалось дитя, сползая на свободную часть гигантской кровати. – А мурчать, как дядя Рэст, сможешь?

– Могу, конечно. Еще раз по вашему замку пройдусь в очередном дурацком наряде – и мурчать, и квакать, и чихать так, чтоб мух сбивать в полете, научусь, – настроение с утра не отличалось благодушием. – Ты чего тут делаешь? И как вообще попал в мою комнату?

Я точно помнила, что перед тем, как окончательно погрузиться в полусонные бредни этикета, заперла дверь на щеколду. И вон она, кстати, на месте. Это маленькое чудо умеет, как полтергейст, просачиваться сквозь стены? Или это все вампиры так могут? Зачем тогда вообще нужна щеколда?

Малыш подбоченился.

– Хотел показать тебе свой секрет! Все еще спят, так что давай быстрее!

С утра и секреты? Это интересно!

Я подорвалась, за несколько минут управилась с туалетными процедурами, скрутила на голове гульку из отросших волос. Потопталась и подумала, во что одеться, затем, к своему восторгу, нашла в гардеробной отдельно от остальных вещей толстый свитер грязно-белого цвета, такой плотный, что он с легкостью мог бы заменить доспехи. Свитер ненавязчиво попахивал не то псиной, не то зверем каким (как должны пахнуть звери, я понятия не имею), но это меня совершенно не смутило, ведь его длины хватило аж до колен. Рукава пришлось закатать. И меня даже не зацепил тот факт, что свитер не просто лежал отдельно на полу, не касаясь ни вещей, ни обуви. Он был тщательнейшим образом упакован в прозрачное нечто, заменяющее местным полиэтилен. Насколько я успела ознакомиться с данным материалом у мастера, он полностью герметичен и совершенно не пропускает запахи. И ведь даже в голову не пришло – зачем? Нет, мало меня жизнь била, хоть бы немного паранойи в мозгах завелось, не той, что тревожность до небес повышает и жить не дает, а той, что жизнь ту иной раз спасти может. Впрочем, мне, как и всем дуракам во множестве миров, повезло, свитер не был отравлен. Он только зверски кололся остевым волосом, так что я его натянула на пижаму, не снимая оной.

Что еще? Подштанники, полюбившиеся носки (надо бы ввести тут моду на пушистые тапки – и тепло и мимимишно)– я готова, а Эрни покатывался от смеха.

– Что не так? – спросила я хоббитеныша, поддергивая резинку штанов.

– Ты похожа на принцессу из сказки. Ту, что сначала превратилась в чучело, – хихикал он, дрыгая босыми ногами.

– Скажи спасибо, не в ослицу, – вспомнила я про Ослиную шкуру. Ох уж эти задорные сказки! Сбежать от угрозы инцеста, обрядиться в шкуру осла (надо ведь было додуматься!), чтобы дождаться принца. Там, кажется, была еще какая-то интрига с кольцом. Средневековые родители такие родители!

Эрни повел меня вовсе не к двери, а в угол за камином. Дрова в последнем, кстати, прогорели, и в комнате стало ощутимо холодно. Но свитер с носками пока вывозили. Надо бы щеколду открыть, чтобы Кошачий глаз, когда утром заглянет, растопила камин. Метнулась к двери, открыла и увидела, как босые пыльные пятки исчезают в окошечке размером с советскую форточку. Так. Это еще что за номер? Заглянула внутрь и ничего не увидела, кроме гостеприимной темноты и нетерпеливо притопывающих ножек Эрни.

Я распласталась на пузе и, осторожно упершись руками о внутренние стенки, стала, как гусеница, втягивать остальное тело. В принципе, это было несложно, тем более, что окошко было у самого пола и не было проблемы с удержанием собственного веса. Зато попа, которая, как я надеялась, рассосалась еще в оркской повозке, мягко застряла. Мягко в том смысле, что после нескольких энергичных движений бедрами она таки умялась и влезла, хотя и заставила чутка поволноваться. В полной темноте слышалось сопение Эрни и мягкое шуршание, сопровождающее его возню. Он хотел помочь, но я, будучи гордым Винни-Пухом, отказалась. Определенно кто-то слишком много ест.

Потом перед глазами зажглась зеленая палочка артефакта, вроде тех, которыми пользовался мастер, но маленькая, будто свечка. Откуда такая дорогая вещь у мальчишки? Даже в трапезной (в других комнатах я попросту не была) в канделябры были воткнуты обычные свечи. Ну как обычные. Они не пахли, не нагревали воздух, не оплывали неопрятными сталактитами, не капали воском, а словно бы испарялись. Украл?

Я отряхнулась и запоздало поняла, что свитер надо было задрать до талии, тогда я бы выровняла все отделы тела по толщине. Эрни, приплясывая от нетерпения, дождался меня у ближайшего поворота и повел по узкому коридору с высоким сводчатым потолком. Двигаться получалось совершенно бесшумно, пол был покрыт толстым пылевым ковром, который норовил взметнуться вверх при каждом моем неосторожном движении, нос защипало, но я героически чихала «в себя».

– Да тихо ты! – шикнул Эрни, водя перед собой зеленой «свечкой». – Тут комнаты де Божоле рядом, не дай Марэ услышит! Она, правда, рано просыпается, скорее всего, ушла уже горничных строить. Пойдем, покажу покои императора! По этим ходам до них рукой подать.

Я послушно шлепала следом, не понимая, как такое мощное объемное сооружение помещается внутри обычных стен. По моим расчетам коридор должен быть еще уже и куда более извилистым, его должны деформировать дверные проемы, ответвления коридоров и так далее. Ну, никак он не может идти ровно внутри стены! Стало быть, он, как минимум, под завязку напитан некой разновидностью магии, что позволяет ему быть чем-то вроде подпространства внутри замка со своими собственными законами физики.

Узкие лесенки привели нас на пару этажей ниже, Эрни уверенно свернул вправо, пропустив пару поворотов. Так. Значит, этот потайной коридор не коридор вовсе, а лабиринт. Я живо вспомнила, как по первости блуждала в темных подвалах сороковой городской и первой областной больниц. Пока не научилась смотреть на указатели, едва видимые в тусклом освещении. Надо здесь тоже написать их чем-нибудь светящимся. «Император», «Кухня», «Моя комната» – и стрелки. Можно на самом деле даже без «Императора» обойтись. А зачем мы вообще к нему идем? А вдруг он не один? Да не вдруг, он наверняка не один! Черт! Эрни вовсе не надо видеть ничего такого, зачем вообще он предложил такое странное место для посещения?

Пока мои мысли панически метались в голове, Эрни остановился у стены, точно такой же темной, унылой и украшенной паутиной, как и все остальные. На мгновение мне почудился голубоватый блик, скользнувший по стене, словно луч света пробежал, отразившись от зеркальной поверхности. Я зачарованно провела рукой по этому месту, ожидая ощутить под пальцами скользкую гладкую твердость, но там была лишь шершавая прохлада грубо обработанного камня.

– Ты тоже видишь, да? – восхищенно выдохнул Эрни за моей спиной.

– Ты о чем? – я уже выпрямилась и уставилась на него. Общались мы чуть слышным шепотом, похожим на мышиный писк. Вот удивится тот, кто услышит его по ту сторону! «Яки грамотны» мыши во дворце! Ну, а кто еще может посвистывать внутри стены?

– Как что? Дверь. Ты ее погладила, – мальчик разговаривал со мной так, будто ребенок тут я.

То есть мне не показалось?

– А как это видишь ты? – не, ну а может, у парня вообще другое восприятие? И в этом месте для него цветут цветы и пахнут розы? Розами, кстати, действительно пахло. Удушливо так, концентрированно. И очень знакомо. Я этот запах уже однажды чуяла и поразилась тогда, зачем он такой насыщенный, даже громадный букет, в который можно уткнуться всем хлебалом, так сильно не пахнет.

Точно. Ящеричные сестры сейчас в гостях у императора! Нам надо уходить отсюда! Но вдруг послышались шаги и раздались голоса. Мы с Эрни застыли соляными столбами, потому что показалось, что голоса звучат вот прямо совсем рядом с нами.

– Милая, я разочарована! Он так изменился! Конечно, он давно уже стал прохладнее, отбор ведь не повторяли два года, но сегодня… он будто спал! – громко и нервозно произнес женский голос.

– Ты что, тише! Рози только за дверь вышла! – шикнул на первую женщину второй голос. – Еще услышит! И Пупсик скоро проснется, когда ж ты научишься, наконец, держать язык за зубами?

– Но он сам говорил, чтобы ему нравится моя простота и преданность! – снова первая. – Он нуждается в этом среди лгунов и подхалимов, – явно цитируя кого-то нараспев произнесла она. – Непонятно только, зачем он приказал выбесить простолюдку? Неужели она ему небезразлична?

Мне показалось, я услышала, как вторая женщина сделала «фейспалм». Да нет, такого быть не может, у них же макияж. Это я могу с размаху хлопнуть себя по лбу, а они ж леди. Голоса, я, разумеется, узнала. Собственно, запах не оставлял сомнений с самого начала. И, кажется, Бараддира сейчас получила явное неодобрение сестры.

– Простолюдку надо было вывести из себя, чтобы она перестала быть унылой немочью, Пупсику невкусно и неинтересно. И не твоего это ума дело. Для него вообще не так уж много дел, если честно. Я бы на твоем месте ограничилась постелью императора, дорогая, в этом ты мастерица.

– Так я ж с этого и начала! – возмутилась Бараддира. – Он, говорю тебе, спал…

– Тш-ш! – шикнула снова Миладива.

Дверь открылась и кто-то вошел. Звякнула посуда. Наверное, принесли утренний перекус. Что уж они, до завтрака потерпеть не могли? Хотя с такой кашей я бы тоже озаботилась насчет покушать заранее. Сестры напряженно замолчали.

– Леди чего-нибудь еще желают? – послышался новый голос, нежный, как колокольчики на оленьей упряжке Санта-Клауса.

– Мама, – прошипел мне на ухо Эрни. Я вообще забыла, что он стоит рядом, так что, испугавшись, дернулась и гулко бумкнула лбом об стену.

В комнате воцарилось молчание. К запаху роз прибавился аппетитный аромат свежей выпечки.

– Кажется, птица в окно ударилась? – тонко спросила Бараддира.

– Угу. Разве что размером со страуса. И не в окно, а в стену, что странно вдвойне, – а эта Миладива совсем не проста, не смотри, что блондинка! Подозрительности у нее на троих де Божоле хватит. – Рози, пошла вон, не видишь, леди беседуют. И научись уже стучать в дверь, сколько тебя тетушка учила, все без толку.

Сказано было без злобы, привычно и мимоходом, но Эрни рассержено зашипел, как маленькая кобра. Еще бы. Кому приятно, когда унижают маму? Хотя, вот чем служанка должна была стучать, если в руках тяжелый поднос? Ногой?

– Тихо! Попроси тетю Ам положить им сенну в компот, если такая трава у вас имеется. И пусть еще что-нибудь, вызывающее зуд в носу, положит им в носовые платки, чтобы до конца дня страдали и чихнуть боялись!

Эрни озадаченно притих. Я закрыла ему ушки ладонями. Уверена, разговор между сестрами будет не о погоде, не стоит ребенку этого слушать.

– Кажется, Пупсик всерьез хочет эту самозванку. Она появилась лишь вчера, а он уже объявил, что женится на ней! Может, она владеет какой-то магией и заколдовала его? Приворожила? Он ведь сам не свой, я серьезно тебе говорю! Мила, я боюсь, он нас выдаст замуж! Отошлет от себя! Что нам делать? – чуть ли ни плакала Бараддира сквозь булку или пирожок, будучи не в силах удержать в себе насущные переживания.

– Дира! Не смей разговаривать с набитым ртом! – рявкнула на нее сестра, леди до кончиков ногтей. – Он же вампир, его нельзя приворожить! Увлечение простолюдкой временно, сколько мы уже таких девок пережили. Хоть вон ту же Рози возьми. Тоже жениться собирался, но ведь верные умелые подруги лучше, чем какая-то вялая человечка! И эту дуру мы переиграем и выживем из дворца. Ты посмотри, у нее на лице написано: тупая деревенская корова. Ни манер, ни достоинства. Я бы сказала, это вообще характерно для человечек, как они умудрились добиться матриархата в своей стране – не понимаю. Видимо, мужчины у них еще глупее. Мы будем действовать испытанным методом. Ты ведь знаешь, какой махровый собственник наш господин. Достаточно подозрения в адюльтере, а лучше, конечно, участия в оргии, пусть даже с его разрешения – и он снова разочарован в пассии и снова полностью наш. Мы должны оставаться рядом, несмотря ни на что, быть верными короне и готовыми выпрыгивать из белья по первому взгляду императора. На твоем месте я бы белье вовсе не надевала. Император пока еще благоволит к тебе. Мы просто обязаны это использовать по полной.

Господи, зачем мне это знать? Каждый раз теперь буду думать, не мерзнет ли младшая ящерица. А хотя они же предпочитают прохладу, так что вряд ли. Звякнула чашка, послышался счастливый вздох любительницы выпечки Бараддиры. Гадюка, я с булочек сама моментально становлюсь пышной, как сдоба. Но мысли о неудачной ночи, надо полагать, не отпускали ее и на сытый желудок.

– Пупсик назвал меня ее име… – ее голос пресекся, потому что с другой стороны комнаты открылась еще одна дверь.

– Прекрасные леди, доброго утра! – голос императора был бодрым, словно бы не его ночную вялость только что обсуждали любовницы. Послышался сочный чмок, затем еще один. Утреннее лобызание руки, надо полагать. И почему это меня так бесит? – О, я смотрю, вы настолько проголодались за ночь, что не смогли дождаться завтрака? Ну что вы, я же могу распорядиться доставлять утреннюю кашку прямо в ваши покои! Как мило, кстати, что вы решили расположиться с утра пораньше в моей гостиной, обожаю просыпаться в окружении съедобных запахов, это так бодрит! Разумеется, вы сделали это исключительно из-за привязанности ко мне, мои умнички, я очень это ценю, – голос был вроде бы и ласковый, но мужчина, очевидно, злился самоуправству своих женщин.

Мда, на такие подробности вампирьей личной жизни я не рассчитывала. Хочется отсюда бежать, теряя тапки. И сломать что-нибудь очень хочется. Значит, нам с Эрни пора сваливать. Император куда внимательнее сестер де Брие и подозрительные звуки не станет списывать на коварную бомбардировку дворца нелетающими пернатыми.

Эрни побежал впереди, стоило мне подать ему знак и одними губами сказать «Уходим!». Отойдя на безопасное расстояние, посовещались и решили идти завтракать, потому что запахи взбодрили меня так же, как императора, и аппетит разыгрался нешуточный.

Значит, специально дразнили меня? Как собачку дрессированную? Гррррр! Невкусно, значит? Он вроде бы меня не кусал, чтобы судить о вкусе. Я лизнула собственную руку. Во всяком случае, не кисло и не горько. Слегка солоновато, пожалуй, и, тьфу, буэ – с волосами от свитера. Или речь не о теле?

«Об ауре речь,» – вздохнула леди Ди, печалясь моей недогадливости. – «Ауру твою он изучает и пробует на вкус, он же вампир. Хайе, не пьют они кровь, много раз тебе говорила. Им интересны эмоции и чувства.»

А зачем ему клыки в таком случае? Вот пусть баб своих и пробует, дегустатор, блин.

«Бабы его, как ты вульгарно выражаешься, малышка, перепробованы со всех сторон, если ты понимаешь, о чем я,» – фу-фу-фу, лучше бы не понимала, честное слово! – «И, кстати, глупость одной из сестриц может сыграть тебе на руку. Ослепленная ревностью, она даже может тебе помочь.»

Ага, как уже помогла одна юная княжна. Нафиг таких помощников. И сама засыплется, и меня выдаст с потрохами. И сидеть мне в местной темнице-камере, пока у вампира опять не перемкнет чего-нибудь, и не родится очередной блестящий план по употреблению гостьи с ТОЙ стороны в хозяйстве.

Кухня даже в загадочном магическом подпространстве отлично находилась по ароматам. Но меня осенила блестящая идея.

– Эрни, а этот лабиринт имеет выход вне дворца?

Мальчик удивленно посмотрел на меня.

– Конечно, даже несколько. А тебе зачем? Ты что, хочешь убежать? – насупился.

И что ж ты такой догадливый, а я совершенно не умею хитрить?

– Малыш, я должна это сделать. Честное слово, ради тебя можно было бы и остаться, но мне надо уйти! Ну, подумай сам! Если бы моим Предназначением было исполнение Пророчества, почему я не оказалась сразу здесь, у вампиров, еще осенью?

Мальчик все еще смотрел на меня исподлобья, но под кудрявой челкой как будто бы наяву что-то скрипело и пощелкивало.

– Ладно. Когда вырасту, я сам на тебе женюсь. А пока можешь побегать. Я знаю, какой выход тебе нужен. Я покажу тебе начало коридора, он потом выходит в городе.

Я едва не запрыгала и захлопала в ладоши от радости.

«Хайе, попроси показать, что поближе. Сдается мне, не все так просто с этим лабиринтом, и тот ход в городе наверняка известен императору.» – охладила мои восторги леди Ди. Вот опять ей неймется! Ну, отличная же идея! Выскочить из замка в городе – и ходу!

«Мы поговорим об этом позже, дорогая.»

Мальчик отвел меня к лестнице, показал темный лаз на пару этажей ниже, на этот раз без трехметрового потолка, а вполне себе земляной, сыроватый и заброшенный. Надо хоть раз прогуляться по нему, что ли, вдруг засыпало уже. Впрочем, об этом выходе наверняка знает тот, кто пользовался лабиринтом до Эрни, леди Ди права. Это было, конечно, давно, но вампиры живут долго, стало быть, этот выход небезопасен.

– Я ходил по нему, ход ведет в подворотню у портовой свалки. Вонь там, конечно…

Вонь, говоришь?

– А еще у какого-нибудь выхода воняет?

– Да тут прямо рядом с кухней, – весело попрыгал вверх по лестнице кудрявый козленок.

Эта дверца была, конечно, пигмейского размера, но уже не как форточка. Через нее я вышла, согнувшись и присев, но не плашмя. И в нос сразу же ударил сочный канализационный дух. Вроде бы у вампиров с этим делом все хорошо? Неужели какие-то негодяи сюда горшки ночные повадились опорожнять? Вроде пятен нет на снегу, хотя вдоль стены все утоптано.

– Тут трубу прорвало позавчера, аккурат перед твоим появлением. Охрана здесь не ходит, они ж все оборотни, им нюх отшибает, а дворцовый мастер к родне на праздничную неделю уехал. Окна жилых комнат сюда не выходят, так что запахи никому особо не мешают, только тетя Ам психует, – и правда, задрав голову, я наблюдала только ровную стену, – а чинить не торопятся. На самом деле, в замок понаехало гостей – ух! – мальчишка чиркнул себя по горлу большим пальцем. – Короче, господам не воняет, а нам не мешает, – совсем не по-детски рассуждал ребенок.

Провалиться мне на этом месте, если это не один из вариантов! И забор метрах в десяти, и утоптано все, следы не привлекут внимания, и оборотни тут не ходят. Вон и хозяйственные ворота видны. Что, если в праздничный вечер главная повариха так запарится, что нечаянно забудет их запереть? Случается же такое!

Только непременно надо запастись подходящей одеждой и обувью, причем совершенно новыми, чтобы мой собственный запах не успел впитаться. Это сразу же рождает ворох проблем: где взять деньги, каким образом совершить покупки, не привлекая внимания, куда конкретно уходить, чтобы погоня не догнала. Насчет лошадей вариант я отмела: шагом еще туда-сюда, но галоп я долго не выдержу, уж извините. К тому же брать чужую лошадь – это уже воровство, и у императора, кроме его бредовой идеи размножения, появится абсолютно законный повод требовать выдачи моих головы и матки.

«Диана, иди уже завтракай, завывания твоего живота могут породить легенды о неупокоенных духах, если их кто-нибудь услышит. Есть пара идей насчет побега, которые я сама пока еще обдумываю,» – несколько раздраженно загнал меня внутрь голос леди Ди.

Несмотря на возраст лабиринта, а он был никак не меньше, чем возраст самого замка, ни одна петля не скрипела, ни один камень не шатался. Внутри этого удивительного места все было таким же новеньким, как в момент его создания. Разве что покрыто пылью. Я чувствовала искреннее восхищение.

В общий коридор мы выбрались на винтовой лестнице, чтобы не привлекать внимания. Повариха встретила нас добродушным ворчанием, потому что завтракать надо вовремя, а кое-кого уже двадцать минут как ждут на конюшне. Эрни насупился и молча переправил в рот кашу, которая в отличие от моей была холодной, как и предпочитают вампиры. После его ухода к нам с Амади присоединились уже встреченные мной два веселых орка. Глаза у них были хищного золотистого цвета, и они таки были близнецами. Реми и Рене, сыновья Амади и некоего оборотня из охраны замка, который в разговоре не упоминался толком, а проявлять навязчивый интерес я постеснялась. Но судя по грациозным движениям высоких и крепко сложенных парней, а также временами проскальзывающему в голосе мурлыканью, это кто-то из крупных кошек.

Разговор перешел на расспросы обо мне – а это моя любимая тема – так что следующие полчаса орки-близнецы с хохотом слушали байки из студенческой жизни и с выступлений ансамбля. В конце концов, отец близнецов появился за их спинами и, грозно урча и ворча про оболтусов, пропустивших сигнал тревоги, увел под жалобные «Ну, па-ап!». Значит, начальник дворцовой охраны оборотень-барс. Вроде бы о нем вскользь упоминала Кошачий глаз, непрерывно стрекоча о преимуществах и безопасности жизни во дворце императора. Вряд ли он станет мне помогать, поскольку оборотни служат только своему хозяину. А орки не могут врать. И если их спросят, они честно ответят, кому они помогали, когда и каким образом. Стало быть, никто из них не должен знать о плане (которого еще нет) полностью. Свои просьбы надо формулировать кратко, конкретно и без лишних подробностей.

Но мне на все это нужны деньги. Возможно, много. Где их взять? Ограбить сокровищницу на правах невесты или сразу после свадьбы?

«Так себе идея. Во всех императорских семьях украшения маркируют магическим клеймом, так что любой обученный сыщик найдет их по этому излучению, а с ними и тебя,» – моментально отозвалась леди Ди.

Не поняла. Они что, какие-то радиоактивные?

Для начала пришлось объяснять леди Ди значение слова «радиоактивный» и выслушивать нудноватую лекцию о разнице между магией и ионизирующим излучением.

Под эти разглагольствования в голове я неспешно поднималась по винтовой лестнице к себе в покои, там же то ли прогулка, то ли занятия запланированы, а я все еще выгляжу как слегка отмытый бомж, а не высокопоставленная дама. Пролете на третьем мне стало попадаться все больше нелюдей в легких кожаных доспехах и странных худощавых товарищей с гогглами на лице. Они вели носами в мою сторону, но никаких действий не предпринимали, словно я была невидимкой.

Вначале я не особенно обратила на гостей внимания, мало ли, какие мероприятия приняты в это время суток, может, плановый обход какой, но на этаж выше охрана и загадочные товарищи в стимпанковских очках буквально кишмя кишели возле дверей моей комнаты. Божечки, там что, произошло убийство? На меня было покушение? Так и знала, что от внимания коронованных особ не выходит ничего хорошего!

Двери были выломаны из косяка и щепастым ковриком лежали на полу. На софе завывала, раскачиваясь, как блаженная, Кошачий глаз. Возле нее памятником самой себе застыла Рыбья голова, закрыв глаза. На моей постели, измятой и перерытой, прямо в сапогах полулежал главвампир и словно бы спал. По комнате сосредоточенно кружили пара волков и один барс, нюхая углы (хоть бы никто пометить их не вздумал!).

Я замерла в дверном проеме и задала самый логичный вопрос:

– Это что это в моей камере делается, а?

Глава 4 Верните мне Кошачий глаз!

Диана

Я охнуть не успела, как меня закружил вихрь, стиснувший ребра и заполошно бормочущий на ухо что-то вроде «Ты нашлась, мое сокровище, моя прелес-сть! Моя маленькая глупая загадка! Не смей больше пропадать!»

Кожа лица начинала гореть от торопливых жадных поцелуев, покрывавших ее в перерыве между лихорадочным шепотом. Я настолько охренела, что только попискивала, когда вампирьи руки сжимали меня еще крепче, пытаясь выдавить завтрак, словно зубную пасту из тюбика. Да что ж он делает при таком скоплении народа? Да как бы и наедине нет у него никакого морального и тем более юридического права так меня тискать! И почему это так возмутительно приятно? Легкая розоватая дымка (ненавижу розовый цвет!) стала затуманивать голову, и я даже обвила вампирью шею руками, когда он вдруг ослабил хватку и начал отплевываться и чихать. Чего-й-то?

А, вон чего: он уперся носом в свитер в попытке пробиться глубже к лебединой шее моей, вампиром еще не поцелованной.

– Где вы взяли эту гадость? – сверкая глазами и кривя идеальные губы, спросил император.

Я не обиделась, поскольку идеальной красавицей никогда себя не считала, но возмутилась – в смысле, блин, что не так с шеей?

– Почему гадость? Обычная шея, между прочим, вполне стандартных размеров. И шла в комплекте с остальным, не то, чтобы у меня был особенный выбор! Или вы не о ней? – робко высказала надежду на его адекватность. В конце концов, я тут ему не навязывалась со своей шеей и прочим ливером, скорее даже наоборот!

– Шерсть оборотня, миледи! Что это за Куонова тряпка на вас? – начал порыкивать император. Да чего ж он так нервничает-то? И в комнате, кстати, мы были совершенно одни. Каким волшебным образом улетучились прочие – я не заметила, однако, вампирская дрессура вызывала уважение.

– Вы про свитер, что ли? А что с ним не так? Он очень теплый и большой. У вас тут сквозняки, между прочим, такие, что у меня яичники в Фаллопиевы трубы греться залезают! – смело кинулась я в наступление. Нечего нормальные вещи хаять!

Вампир снова сгреб меня в объятия, но теперь вовсе не для поцелуев. Ребанный йот. Я до этого и не догадывалась, что такие сильные и, как оказалось в сравнении, ласковые руки могут быть настолько холодно-каменными. И эти самые руки вцепились в мои плечи и попытались не то вытряхнуть меня из свитера, не то из меня душу.

– Где. Вы. Взяли. Эту. Гадость? Кто вам это принес, немедленно отвечайте! – капсом заговорил пугающий меня «Лоу». Вот правду говорят, есть у любого существа темная и светлая сторона (и это как минимум), здравствуйте, вот и познакомились с Его императорским Темнейшеством!

Я не люблю, когда меня заставляют что-то делать. Иногда до такой степени, что организм сам решает ответить на агрессию агрессией, а я потом мучаюсь угрызениями совести: ах, зачем же я ему в глаз плюнула, зачем рожу расцарапала – и так далее. Хотя подозреваю, что такие внезапные взбрыки можно было бы объяснить самодеятельностью Валеры. Нет более гордого и свободолюбивого существа, чем гопник с Уралмаша!

Вот и сейчас моя нога дернулась совершенно самостоятельно, ушибив вампиру самое дорогое, чего он, конечно, не ожидал от маленькой девочки с грустными глазами. Выпустив меня из рук, он схватился за пострадавшую часть тела и скорчился на софе.

– Извините, – промямлила я, оказавшись на свободе и отбежав подальше. – Я не нарочно, честно! Но и вы, будьте любезны, не трясите меня больше, я вам не груша в урожайный год. Про одежду можно бы и спокойно поговорить, мне скрывать нечего. По моей просьбе мне его принесла Ко… ах, как же ее… Лида, моя служанка. То есть камеристка. В замке очень холодно, я не хочу простыть, слышите, уже голос подсел, кхе-кхе. Если вам так уж не нравится, я его сниму, но из комнаты тогда выходить не буду, другой подходящей под местный микроклимат одежды у меня нет. Спасибо вам, конечно, за наряды, но минимум на полгода их придется отложить, и то не факт, что в каменной коробке летом мне будет комфортнее. А эту прекрасную тёплую вещь буду носить только в этой комнате.

– Я бы предпочел, чтобы вы его сожгли. Этот свитер из шерсти оборотня – белого медведя, вы чем думали вообще, когда его надевали? – просипел император, уже немного оправившись и перестав зажиматься. Но ко мне не подходил, наученный горьким опытом, молодец, умный вампир. – И почему, скажите… впрочем, с этим я разберусь сам. А насчет холода – вопрос решится сам собой после консуммации и последующей регулярной близости, вы приобретете долголетие вампиров и схожий метаболизм. Обмен энергией придаст вам кое-какие приятные бонусы вместе с беременностью…

Я вполуха слушала его, отвернувшись к кровати и через голову стягивая тяжелый свитер, застрявший на запястье с оборотневым браслетом. Грубая вязка зацепилась за казалось бы цельное украшение без каких-либо острых выступов и никак не хотела отцепляться, словно бы браслет ее сам держал. Почуял волк медведя? Пока я возилась, ругаясь сквозь зубы, вампир подобрался ближе и огладил горячими ладонями плечи под мерзко-розовой пижамой. От неожиданности я резко вскинула голову и долбанула затылком по его подбородку. Да что ж такое-то!

Кажется, «Лоу» самому надоело получать травмы в близком контакте со мной, он окинул меня голодным взглядом, сдул с носа белый жесткий медвежий волос и молча вышел через зияющий дверной проем. Хлопать ему было нечем. Свитер мягко шмякнулся на кровать. Сжечь его я не дам.

«Если медвежья шерсть отбивает нюх у других оборотней, мешая найти тебя по запаху, этого нельзя делать,» – согласилась леди Ди. – «С другой стороны, они могут начать искать тебя по запаху медведя. Надо создать видимость зверского сожжения шерстяного изделия, причем срочно.»

Но ведь император не приказывал уничтожить такую замечательную вещь? Может, достаточно его хорошенько спрятать?

«А он и не прикажет тебе, ты не его подданная, по крайней мере, до помолвки. Он прикажет слугам, и прекрасной вещи не станет, стоит тебе отойти в туалет или на занятия. Давай сделаем вот что…»

Когда через тридцать минут в комнату зашла Рыбья голова в компании хмурых низкорослых бородачей с ящиками, которые немедленно принялись колупать извлеченными из упомянутых ящиков странного вида инструментами раскуроченный косяк, в комнате умопомрачительно воняло паленой шкурой. Бородачи крутили носами, хмурясь так, что их лохматые брови практически слились с бородами, но деятельности своей не прекращали. Профессионалы, уважаю таких. В покоях было очень холодно, поскольку, набрав нужную для сногсшибательного эффекта концентрацию запаха, я малодушно распахнула окно и, высунув только нос из одеяльного гнезда, скукожилась на софе с «Этикетом», чем заслужила одобрительное хмыканье де Божоле.

– Доброе утро, миледи. – сухо продолжила она, присев в четком, как часовой механизм, реверансе. – Император приказал изъять у вас некую кофту из шерсти белого медведя, но, я вижу, вы уже от нее сами избавились. Однако до сих пор не переодеты. Это чудовищная безалаберность. Через десять минут у вас занятия. Но я рада, что вы занимаетесь самообразованием, это весьма похвально для столь юной леди.

– Я не в состоянии упаковываться в пыточные устройства, которые тут не иначе как по ошибке называют платьями, без посторонней помощи, а моя камеристка исчезла. Кроме того, мои покои лишены двери. Зачем, скажите, ее вышибли, если щеколда была открыта?

– Император болезненно переживал ваше длительное отсутствие. Вас искали по всему дворцу, и на кухне в первую очередь. Где вы изволили находиться? – не удержала она любопытство, тщательно ранее скрываемое.

– Где находилась, так там уже нет, – меланхолично ответила я, демонстративно слюнявя палец и переворачивая страницу трактата о правильном поведении. Куда дели Кошачий глаз, спрашивается? Уж не наказали ли за оборотничевый свитер? – Гуляла по замку. И все же где моя камеристка?

– Переведена на другую работу, она не справилась с уходом за миледи, теперь в ее ведении коровник, возможно, там она справится лучше.

Я уронила челюсть. Если я хоть что-то понимаю в местном табеле о рангах, Кошачий глаз ударилась об замковое дно. Из-за меня. И насчет коров она просто сообщила или это гнусные инсинуации в мой адрес? В том смысле, что разницы никакой? Так. Сначала вежливо говорим, потом лупим в зубы, Валера, уймись, по-хорошему прошу.

– Верните ее, – попросила, выскакивая из кокона в единственном платье, которое имело шнуровку спереди и вшитый в лиф корсет. Давным-давно я уже переоделась в пустой комнате и куталась в одеяло из чистой вредности. Да чего там, у меня отдельная ванная есть и гардеробная, я же дитя общежития, какое уж тут стеснение!

Пышную прическу с локонами по местной моде я бы все равно соорудить не смогла, а вот уложить простую косу на затылке – вполне, поскольку увлекалась подобными изысками в старшей школе, впервые отрастив длинные волосы. Уже на первом курсе, набив оскомину вечными хвостами, я избавилась от длины, сформировав на темени удобный хохолок, легко поддающийся укладке прямо руками. Хотя голый череп по практичности даст ему сто очков вперед. Где же теперь моя чудесная лысинка?

Окинув меня изумленным взглядом (я и не подозревала, что это каменное лицо способно выражать хоть что-то, кроме высокомерного презрения), Рыбья голова молча вышла из комнаты.

– Слышите? Я хочу обратно мою Лидку! – не отставала я, едва не наступая ей на пятки. Учебная комната находилась совсем рядом, так что быстрым шагом мы достигли ее за пару минут молчания гувернантки и моего непрерывного бухтения.

Распахнув дверь, Рыбья голова встала ко мне лицом и процедила:

– Вам к обеду пришлют другую служанку, которая правильно выполняет пожелания госпожи, особенно, если последняя сама не знает, чего хочет! – и сделала приглашающий жест. Типа, welcome to hall.

Который я проигнорировала, застыв столбом на пороге.

– Мне не нужна другая. Я привыкла к этой, верните ее немедленно, – спокойно выговорила я, будто не замечая, как пытается задвинуть меня в комнату мадам де Божоле. Ну как не замечая. На самом деле я крепко вцепилась в косяк обеими руками. Ногти я носила короткими, так что мне ничего не мешало это сделать без ущерба несуществующей красоте.

– Ладалиана давно напрашивалась на понижение, и эта запрещенная вещь стала последней каплей в чаше моего терпения! И императора тоже, – пыхтела вампирша, уже откровенно пихая меня двумя руками в учебный класс. Ну ага, прям вот император всея Залтана собственноручно кадрами занимается!

Тощий, как богомол, преподаватель мэтр де Мерло замер возле доски с мелом, не решаясь помогать кому-либо из нас. И правильно делал, потому что потасовка у двери набирала обороты. Де Божоле, поняв безрезультатность толкания, взялась тянуть меня, вцепившись в локоть одной из рук, которыми я по-прежнему цеплялась за косяк. Последний трещал гвоздями, но пока что мужественно держался.

– Я попрошу императора, и он передумает! – шипела я, не сдаваясь.

И тут Рыбья голова меня удивила. Она наступила мне на ногу каблуком, чтобы я отвлеклась и разжала, наконец, пальцы. Вот же сс… ссамая бесчестная женщина на свете! Хорошо, что мой носок мог бы, пожалуй, выдержать и удар лошадиным копытом, ему вообще была страшна только сырость. И я лягнула мадам по лодыжке что твоя кобыла. Именно я, а не Валера, будем честными. И разжала пальцы, как и хотела мадам, но только одной руки, той самой, за локоть которой она тянула всем своим палкообразным телом.

Сила инерции и гравитация – вот истинные виновники того, что произошло в следующие несколько мгновений. Мадам де Божоле, путаясь в ногах и платье, задом наперед устремилась в центр учебной комнаты. К ней наперерез бросился де Мерло, однако, не рассчитал траектории полета дамы (все же его епархия не физика, а история) и грохнулся вместе с ней на ковер, хитро запутавшись руками-ногами. Пока эта «винная лавочка», сдавленно стеная, разбирала одинаково тощие конечности по парам, я отдышалась и подошла ближе, предложив Рыбьей голове руку помощи. Ну, а что, я над пострадавшими никогда не злорадствую, хотя рвущийся наружу хохот страшным усилием воли приходилось держать внутри. Это не дружеские посиделки, нельзя об этом забывать.

Мадам де Божоле смерила мою руку гневным взглядом, но после короткого раздумья все же приняла, воздвигнувшись над все еще распластанным учителем.

– Думаю, вы больше похожи на императрицу, чем мне это казалось ранее, – соизволила выдавить она вместо благодарности. – К обеду Ладалиана будет в ваших покоях.

Фух. Что-то я устала за это утро.

Говард де Глоттарини

Как же она меня раздражает! Куонова недотрога, инфантильная идиотка с опилками вместо мозгов! Это просто изумительно: пропасть в замке, полном оборотней, сыщиков, шпионов, да, в конце концов, слуг! Ам с честными глазами послала всех к Куону в зад, и ведь к ней не подкопаться – не умеет она врать! Правда потом, когда от нее отстали, с такими же честными глазами продержала малышку у себя, а то «на девчонке мяса почти не осталось!». В комнате посторонних запахов полно, тут побывали и горничная, и гувернантка, и я сам, и какой-то оборотень, как я сначала думал, из охраны. Ну не должен же я всех, кто работает во дворце, знать в лицо? Теперь понятно, что эта поганка-горничная притащила второй поганке – гостье с ТОЙ стороны изумительную вещичку. Причем такие вещи строго внутрисемейного пользования: ни один оборотень не позволит никому постороннему использовать свой подшерсток. И уж точно такие вещи не продаются в лавках. Где, спрашивается, маленькая вампирша его взяла? Надо дать задание Рэсту поднять ее личное дело и выяснить генеалогическое древо.

Ну, допустим, ее не смогли засечь оборотни, запах действительно крайне навязчивый. Но сыщики! Не все могут видеть ауры так же легко, как я, но снабженные специальными артефактами – могут и видят. Хотя знаю почему. Ее аура нестабильна. Она меняет форму, хотя это противоречит основным известным нам постулатам. У каждого живого существа есть энергетическая оболочка. У каждой разумной расы форма ауры и ее цветовые особенности отличаются, плюс эмоциональные всплески добавляют новых красок. Например, у оборотней аура напоминает зверя, сидящего внутри, волка, медведя, тигра… У вампиров она имеет форму идеальной сферы и в ней преобладают серебристые и стальные оттенки. У эльфов аура напоминает яйцо – имеет сужение кверху и вся состоит из прохладных оттенков синего от бирюзы до индиго. Мне нравится говорить, что человеческая аура похожа на задницу – в отличие от эльфов в ней отчетливо видны два слегка ассимметричных полушария солнечных желтых и оранжевых оттенков со «складкой» посередине, где и расположено, собственно, тело носителя.

И в очередной раз гостья с ТОЙ стороны поставила меня в тупик. Ее аура, которую помогли мне разбудить мои верные подруги, была похожа на человеческую, но лишь отдаленно, более всего напоминая радужную бабочку. Вот только в тот момент, когда эта девочка вернулась обратно после «прогулки», ее аура походила именно на эльфийскую. И сразу стало понятно, почему ее проглядели сыщики – они приняли ее за юного эльфеныша, которого кто-то из гостей, начавших собираться во дворце еще с ночи, привез на помолвку! Я и сам так подумал, когда услышал хриплый голос, больше подходящий мальчику-подростку. Простыла?

Собственно, чему тут удивляться, если все люди постоянно мерзнут, хотя отчаянные человеческие модницы упрямо демонстрируют синюшные от холода прелести, время от времени выныривая из бесконечных простуд. Слава Марэ, что регулярная близость с вампирами дает возможность и человечкам тоже стать более стойкими. И странно, что гостья с ТОЙ стороны, сетуя на атмосферу дворца и питая нездоровую привязанность к уродливым вязаным вещам, не воспользовалась до сих пор этой возможностью с кем-нибудь из… нет. Со мной. И только со мной.

И ведь я прекрасно вижу, что без всякого флера интересую ее, прихожу в восторг от того, насколько быстро возбуждение розовой пеленой затягивает ее ауру. И в этот момент становится особенно заметен маленький ярко-синий узел над пушистой макушкой, не поддающийся всепоглощающей страсти. Холодный остров здравомыслия, возбуждающий любопытство еще сильнее. Что она такое? Почему ее аура меняет свою форму? Откуда взялся синий узел? Почему она не поддается возбуждению и не падает в мои объятья без памяти? Утешает то, что после первой же консуммации в моем распоряжении будет несколько сотен лет, чтобы это выяснить. А хотя о чем я… надо же, даже о Пророчестве забыл на эмоциях.

Куда она умудрилась бесследно исчезнуть из своих покоев?

Будь она вампиром, я бы подумал, что… да ну нет, быть того не может. Только прямой потомок императорского рода способен найти и проникнуть в… и все же надо оставить посты в порту и у Храма. Единственные сохранившиеся выходы в городе расположены именно там. Береженого Марэ бережет. И свитер. Сжечь этот Куонов свитер без остатка.

А моих подружек надо бы уже пристроить замуж. Засиделись они на своей дворцовой службе, да и парочка молодых аристократов интересовались на их счет. Кажется, Диана не из тех, кто одобрительно относится к присутствию официальных фавориток. Хотя, с неофициальными ей, конечно, придется смириться, что тут поделать, такова вампирская природа. Всегда в поиске новых эмоций. Сегодня, например, я познал новые грани страха. Это ужасно больно, но зато я чувствую себя живым настолько, что даже Пророчество выпустило сердце из ледяных щупалец. И всему виной это мое глупое сокровище. Моя прелесть с круглой попой. Должно быть, мир по ТУ сторону отличное место…

Глава 5 Жертва искусства

Диана

Обед прошел настолько гладко и безлико, что я его почти не запомнила. Постепенно быт моего замкового существования стал налаживаться. Видимо, Амади получила втык за утреннее самоуправство, и теперь на общих трапезах еду мне доставляли под колпаком, и она – хвала гигиене общественного питания! – была горячей. И не мне одной. За столом стало гораздо больше народа, мне их исправно представляли, я охотно знакомилась и так же охотно забывала, кто есть кто.

Вот уж не подозревала, что настолько зависима от еды. На первом курсе, когда мы прямо над воняющими формалином препаратами в анатомичке лопали пирожки и печенье, я думала, что в состоянии питаться чем угодно и как угодно с полным душевным комфортом. Однако ж нет, стоило мне вкусить горячего мяса, как вампиры перестали казаться отмороженными снобами, ящеричные упражнения в остроумии воспринимались именно как упражнения и проходили мимо, не задевая гордости, и вообще, мое благодушие распространилось на всех и вся.

А вот предшествовавшая обеду прогулка по столице, вернее, по ее музеям и галереям воспринималась неоднозначно. Странная вышла прогулка, скажем прямо. Я ждала, что мы будем обозревать достопримечательности Залтана из окна, к примеру, кареты, покажут мне какую-нибудь местную страшно знаменитую и кривую башню, часы, которые считают не только минуты, но и фазы луны, времена года и сколько там до конца света осталось по календарю древних майя. Как вариант. Ну, быть может, главный храм продемонстрируют издалека, дабы я изумилась и впечатлилась красотой и величием вампирьей архитектуры, внутри я его и так увижу во время дурацкой помолвки.

Я твердо решила не сбегать до помолвки, поскольку озабоченный этим событием император ляжет костьми и всем менталом, но найдет беглянку, дабы все прошло по расписанию. А вот после мероприятия он должен слегка расслабиться и, я надеюсь, потерять бдительность. Единственное, что меня беспокоит, это штампованное родовым клеймом кольцо, которое плотно охватит мой палец и маяком укажет путь ко мне для сыщиков и супруга. Но леди Ди обещала обмозговать этот момент и каким-то образом нейтрализовать кольцо, пока мы не отойдем на достаточное расстояние. И полностью одобрила эту мою идею с помолвкой и даже насчет консуммации осторожно намекнула, мол, она вампира удовлетворит так, что, возможно, он от меня отстанет на некоторое время. Тут мне стало слегка обидно, но по здравом размышлении, я поняла, что в этом плане я вряд ли смогу блеснуть чешуей, при моем-то куцем опыте. Что-то мне иногда кажется, эльфийка прямо живо в той самой консуммации заинтересована, стариной, что ли, тряхнуть хочет? Вот пусть сама и консуммируется.

Возвращаясь мыслями к прогулке, я думала о том, насколько не совпали планы мои и вампирьи. Я представляла утомительную, но наверняка интересную экскурсию по старинному городу. Кривые улочки, музыканты, достопримечательности, наблюдения, история. У императора оказались другие планы.

Первым делом, вернувшись с занятия, я обнаружила в покоях Кошачий глаз, с которой мы обнялись со счастливым девчачьим визгом. Она долго и многословно благодарила меня за избавление от парнокопытных подопечных, я ее в свою очередь благодарила за очень точное выполнение просьб и за свитер отдельно. Пришлось также соврать, что эту вещь слуги сожгли (хотя на самом деле сожжены были лишь несколько кусков рукавов и переда, которые я грубо откромсала найденными в шкатулке для рукоделия (это такой предмет интерьера в женской комнате, который присутствует на видном месте вне зависимости от того, пользуются им или нет) ножницами.

Кошачий глаз посетовала, что эта вещь – семейная реликвия, досталась от дедушки (тут я критическим взором окинула тщедушную фигурку передо мной, пытаясь увязать ее с размерами самого крупного из медвежьих видов). Кошачий глаз звонко рассмеялась и поведала, что на самом деле в ее семье очень много межрасовых браков – такая можно сказать традиция, но стоит появиться хоть одному вампиру – и все потомки становятся вампирами. Чудо-генетика. Я извинилась несколько раз за гибель свитера из шерсти дедушки, про себя проговаривая, что я прошу прощения за его порчу и наглое присваивание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.