Халиль Джебран / Kahlil Gibran
Пророк / The Prophet

Публикуется по соглашению с ООО «Ламартис»

Дизайн обложки Анастасии Ивановой

Использована иллюстрация Халиля Джебрана

Copyright © 1923 by Kahlil Gibran, text and illustrations

© Анна Бабяшкина, перевод на русский язык, 2021

© ООО «Издательство «Лайвбук», 2022

Прибытие корабля / The Coming of the Ship

Аль-Мустафа, избранный и желанный, заря своего дня, двенадцать лет ждал в городе Орфалезе возвращения корабля, что отвезет его на остров, где был он рожден.

И в двенадцатый год, на седьмой день Айлула, месяца жатвы, взошел он на холм за стенами града и взглянул на море, и узрел корабль свой, надвигающийся с туманом.

И врата сердца его распахнулись, и радость его полетела над морем. И закрыл он глаза, и молился в тишине души своей.

Almustafa, the chosen and the beloved, who was a dawn unto his own day, had waited twelve years in the city of Orphalese for his ship that was to return and bear him back to the isle of his birth.

And in the twelfth year, on the seventh day of Ielool, the month of reaping, he climbed the hill without the city walls and looked seaward; and he beheld his ship coming with the mist.

Then the gates of his heart were flung open, and his joy flew far over the sea. And he closed his eyes and prayed in the silences of his soul.

Но когда он спускался с холма, печаль охватила его, и подумал он в сердце своем:

Как уйти мне с миром и без сожалений? Нет, не покину я этот город без раны в душе. Долгими были дни страданий в стенах его, и долгими были одинокие ночи; кто же оставляет свои страдания и одиночество без сожалений?

Щедро усеяны осколками моей души эти улицы, и бесчисленные дети моей тоски бродят нагими средь этих холмов, и не могу я оставить их с легким сердцем и без печали.

Не одежду сбрасываю я сегодня, но кожу, что разрываю собственными руками.

Не мысль оставляю позади, но сердце, смягченное голодом и жаждой.

But as he descended the hill, a sadness came upon him, and he thought in his heart:

How shall I go in peace and without sorrow? Nay, not without a wound in the spirit shall I leave this city. Long were the days of pain I have spent within its walls, and long were the nights of aloneness; and who can depart from his pain and his aloneness without regret?

Too many fragments of the spirit have I scattered in these streets, and too many are the children of my longing that walk naked among these hills, and I cannot withdraw from them without a burden and an ache.

It is not a garment I cast off this day, but a skin that I tear with my own hands.

Nor is it a thought I leave behind me, but a heart made sweet with hunger and with thirst.

И все же более медлить нельзя.

Море, что призывает все сущее, зовет и меня, и я должен отправиться в путь.

Ибо остаться, даже на несколько сгорающих ночных часов, – значит застыть, закаменеть, стать неизменным.

Охотно я взял бы с собою все здешнее, но как?

Голосу не унести с собой язык и губы, что отправили его в полет. Он один пробивается сквозь эфир.

И орел, оставив свое гнездо, один взлетает к солнцу.

* * *

Достигнув подножия холма, он оглянулся на море, и увидел корабль, входящий в гавань, а на носу его – моряки, люди родной его земли.

Yet I cannot tarry longer.

The sea that calls all things unto her calls me, and I must embark.

For to stay, though the hours burn in the night, is to freeze and crystallize and be bound in a mould.

Fain would I take with me all that is here. But how shall I?

A voice cannot carry the tongue and the lips that gave it wings. Alone must it seek theether.

And alone and without his nest shall the eagle fly across the sun.

* * *

Now when he reached the foot of the hill, he turned again towards the sea, and he saw his ship approaching the harbour, and upon her prow the mariners, the men of his own land.

И душа его воззвала к ним, и сказал он: Сыновья праматери моей, оседлавшие волны,

Сколько раз вы приплывали в моих снах, и теперь явились к моему пробуждению, что пленительнее всех грез.

Готов я идти, и паруса моего нетерпения расправлены в ожидании ветра.

Лишь раз еще вдохну этот воздух покоя, лишь раз оглянусь с любовью назад,

И стану средь вас, моряк среди моряков. О безбрежное море, недремлющая мать,

В тебе одной и мир и свобода – и реке, и ручью,

В последний раз петляет ручей по этой поляне, еще один всплеск,

И я растворюсь в тебе – бескрайняя капля в бескрайнем океане.

And his soul cried out to them, and he said:

Sons of my ancient mother, you riders of the tides,

How often have you sailed in my dreams. And now you come in my awakening, which is my deeper dream.

Ready am I to go, and my eagerness with sails full set awaits the wind.

Only another breath will I breathe in this still air, only another loving look cast backward,

And then I shall stand among you, a seafarer among seafarers. And you, vast sea, sleepless mother,

Who alone are peace and freedom to the river and the stream,

Only another winding will this stream make, only another murmur in this glade,

And then shall I come to you, a boundless drop to a boundless ocean.

Он шел и видел издали мужчин и женщин, спешащих со своих полей и виноградников к городским воротам.

Слышал их голоса, выкликавшие его имя, – с поля на поле, из уст в уста летела весть о приходе его корабля.

And as he walked he saw from afar men and women leaving their fields and their vineyards and hastening towards the city gates.

And he heard their voices calling his name, and shouting from field to field telling one another of the coming of his ship.

И сказал он себе:

Станет ли день расставания днем общей встречи?

И будет ли закат воистину моим рассветом?

Чем одарю я того, кто оставил плуг свой в разгар дня и остановил колесо своей винодельни? Станет ли сердце мое древом, изнемогающим под тяжестью плодов, что соберу и отдам им?

Прольются ли мои пожелания потоком, что наполнит их чаши?

Арфа ли я, которой коснется рука Всевышнего, флейта ли, что зазвучит Его дыханием?

Я, всегда искавший безмолвия, какое сокровище в нем нашел, чтобы делиться им смело?

Если пришла моя пора собирать урожай, то где я посеял семена и в какое незапамятное время?

Если настал мой час поднять фонарь, то не мое пламя будет гореть в нем

And he said to himself:

Shall the day of parting be the day of gathering?

And shall it be said that my eve was in truth my dawn?

And what shall I give unto him who has left his plough in midfurrow, or to him who has stopped the wheel of his winepress? Shall my heart become a tree heavy-laden with fruit that I may gather and give unto them?

And shall my desires flow like a fountain that I may fill their cups?

Am I a harp that the hand of the mighty may touch me, or a flute that his breath may pass through me?

A seeker of silences am I, and what treasure have I found in silences that I may dispense with confidence?

If this is my day of harvest, in what fields have I sowed the seed, and in what unremembered seasons?

If this indeed be the hour in which I lift up my lantern, it is not my flame that shall burn therein.

Пустым и темным поднимаю я его,

Хранитель ночи наполнит его маслом, он и зажжет.

* * *

Так сказал он. Но еще больше неизреченного осталось в его сердце. Ибо главную свою тайну и сам он не мог открыть.

* * *

И когда вошел он в город, все люди высыпали ему навстречу и как один приветствовали его.

Выступили вперед старейшины и сказали:

Не покидай нас теперь.

Ты был полднем среди сумерек наших, и юность твоя давала нам отвагу мечтать.

Не чужак ты среди нас, и не гость, а сын наш горячо любимый.

Не пришла еще пора нашим глазам тосковать о твоем лице.

Empty and dark shall I raise my lantern,

And the guardian of the night shall fill it with oil and he shall light it also.

* * *

These things he said in words. But much in his heart remained unsaid. For he himself could not speak his deeper secret.

* * *

And when he entered into the city all the people came to meet him, and they were crying out to him as with one voice.

And the elders of the city stood forth and said:

Go not yet away from us.

A noontide have you been in our twilight, and your youth has given us dreams to dream.

No stranger are you among us, nor a guest, but our son and our dearly beloved.

Suffer not yet our eyes to hunger for your face.

Жрецы и жрицы сказали ему:

Пусть не разлучат нас сейчас морские волны, и не станут воспоминанием годы, что ты провел среди нас.

Словно дух ты парил между нами, и тень твоя освещала наши лица.

Безмерно любили мы тебя. Но молчаливой была наша любовь и пологом сокрыта.

А теперь она кричит о себе и встает пред тобою как есть.

И никогда любовь не знает своей глубины до самого часа разлуки.

And the priests and the priestesses said unto him:

Let not the waves of the sea separate us now, and the years you have spent in our midst become a memory.

You have walked among us a spirit, and your shadow has been a light upon our faces.

Much have we loved you. But speechless was our love, and with veils has it been veiled.

Yet now it cries aloud unto you, and would stand revealed before you.

And ever has it been that love knows not its own depth until the hour of separation.

И прочие тоже пришли и умоляли его. Но он не ответил. Лишь поник головой, и стоявшие рядом узрели слезы, упавшие ему на грудь.

Вместе с народом пошел он к широкой площади перед храмом.

* * *

И вышла из святилища женщина, звали ее Альмитра. И была она провидицей.

И взглянул он на нее с неизбывной нежностью, ибо именно она первой разглядела его, и поверила в него, в первый же день его пребывания в городе. И она приветствовала его такими словами:

Пророк Божий, в поисках высшего давно уже ты высматривал вдали корабль свой.

И вот явился твой корабль, и время тебе уйти.

Земля, что хранит твои воспоминания, вместилище твоих желаний, зовет тебя, и не свяжет тебя любовь наша, и не удержат нужды наши.

И все же, прежде чем ты покинешь нас, просим: говори с нами, поведай нам свою истину.

Мы передадим ее нашим детям, а они – своим, и она не погибнет.

And others came also and entreated him. But he answered them not. He only bent his head; and those who stood near saw his tears falling upon his breast.

And he and the people proceeded towards the great square before the temple.

* * *

And there came out of the sanctuary a woman whose name was Almitra. And she was a seeress.

And he looked upon her with exceeding tenderness, for it was she who had first sought and believed in him when he had been but a day in their city. And she hailed him, saying:

Prophet of God, in quest of the uttermost, long have you searched the distances for your ship.

And now your ship has come, and you must needs go.

Deep is your longing for the land of your memories and the dwelling place of your greater desires; and our love would not bind you nor our needs hold you.

Yet this we ask ere you leave us, that you speak to us and give us of your truth.

And we will give it unto our children, and they unto their children, and it shall not perish.

* * *

В одиночестве своем наблюдал ты за нашими днями. Пробужденный, ты слышал, как мы смеемся и плачем во сне.

Покажи же нам самих себя, поведай, что лежит между рождением и смертью.

* * *

И отвечал он им:

Люди Орфалеза, о чем я могу говорить, кроме того, что сейчас волнует ваши души?

* * *

In your aloneness you have watched with our days, and in your wakefulness you have listened to the weeping and the laughter of our sleep.

Now therefore disclose us to ourselves, and tell us all that has been shown you of that which is between birth and death.

* * *

And he answered,

People of Orphalese, of what can I speak save of that which is even now moving within your souls?

О любви / On Love

Отвечала Альмитра: скажи нам о Любви.

С высоко поднятой головой он окинул взглядом народ, и воцарилась тишина. И возвысил он голос:

Когда любовь позовет вас – следуйте за ней,

Хотя дороги ее трудны и тернисты.

И когда крылья ее обнимут вас, доверьтесь,

Хоть меч, скрываемый в ее оперении, может ранить.

И когда услышите голос ее – верьте ему,

Даже если он разбивает ваши замыслы, как северный ветер терзает сады.

Then said Almitra, Speak to us of Love.

And he raised his head and looked upon the people, and there fell a stillness upon them. And with a great voice he said:

When love beckons to you, follow him,

Though his ways are hard and steep.

And when his wings enfold you yield to him,

Though the sword hidden among his pinions may wound you.

And when he speaks to you believe in him,

Though his voice may shatter your dreams as the north wind lays waste the garden.

Ибо любовь не только венчает, но и казнит. Она взрастит вас, она же и подре- жет.

Как она поднимается ввысь, лаская самые нежные ветви, что трепещут на солнце,

Так и заставит содрогнуться корни, которыми цепляетесь вы за землю.

* * *

Снопами собирает она вас вкруг себя,

И обмолачивает донага.

Просеивает, освобождая от шелухи,

И перемалывает до белизны.

Вымешивает, пока не станете вы податливы,

И предает священному огню, чтобы стали вы святым хлебом на Божественном пиршестве.

For even as love crowns you so shall he crucify you. Even as he is for your growth so is he for your pruning.

Even as he ascends to your height and caresses your tenderest branches that quiver in the sun,

So shall he descend to your roots and shake them in their clinging to the earth.

* * *

Like sheaves of corn he gathers you unto himself.

He threshes you to make you naked.

He sifts you to free you from your husks.

He grinds you to whiteness.

He kneads you until you are pliant;

And then he assigns you to his sacred fire, that you may become sacred bread for God’s sacred feast.

Все это Любовь сотворит с вами, чтоб вы узнали тайны своего сердца и, познав их, стали частью сердца Жизни.

* * *

Но если, убоявшись, вы ищете в любви лишь покоя и наслаждения,

То лучше прикрыть вам свою наготу и покинуть ее гумно,

Уйти в мир, где нет ни зимы, ни лета, где смеются, но не от души, и плачут, но не навзрыд.

All these things shall love do unto you that you may know the secrets of your heart, and in that knowledge become a fragment of Life’s heart.

* * *

But if in your fear you would seek only love’s peace and love’s pleasure,

Then it is better for you that you cover your nakedness and pass out of love’s threshing-floor,

Into the seasonless world where you shall laugh, but not all of your laughter, and weep, but not all of your tears.

Награда за любовь – сама любовь, и плата за любовь – только любовь.

Любовь не принадлежит и не владеет,

Ибо любви достаточно для любви.

* * *

Когда любите, не говорите: «Бог в сердце моем», говорите: «Я в сердце Божьем».

И не думайте, что можете направить любовь, ибо любовь, если вы достойны ее, сама вас направит.

Love gives naught but itself and takes naught but from itself.

Love possesses not nor would it be possessed;

For love is sufficient unto love.

* * *

When you love you should not say, “God is in my heart,” but rather, “I am in the heart of God.”

And think not you can direct the course of love, for love, if it finds you worthy, directs your course.

У любви лишь одно желание – воплотиться.

Но если вы любите и не в силах не желать, пусть вашими желаниями будут:

Растаять и течь, подобно бегущему ручью, что поет свою мелодию ночи. Познать великую, мучительную нежность.

Пораниться о свои же представления о любви;

И истечь кровью охотно и с радостью.

Проснуться на рассвете с окрыленным сердцем и благодарить за еще один день любви;

В полдень отрешиться от всех забот и отдаться любовному созерцанию;

Благодарным вернуться вечером домой;

И заснуть с молитвой о возлюбленном в сердце и хвалебной песнью на устах.

Love has no other desire but to fulfil itself.

But if you love and must needs have desires, let these be your desires:

To melt and be like a running brook that sings its melody to the night. To know the pain of too much tenderness.

To be wounded by your own understanding of love;

And to bleed willingly and joyfully.

To wake at dawn with a winged heart and give thanks for another day of loving;

To rest at the noon hour and meditate love’s ecstacy;

To return home at eventide with gratitude;

And then to sleep with a prayer for the beloved in your heart and a song of praise upon your lips.

О браке / On Marriage

И снова заговорила Альмитра и спросила: что ты скажешь о Браке, Учитель?

И отвечал он так:

Вы едины с рожденья и вечно будете вместе,

Быть вам сообща, и когда белые крылья смерти развеют ваши дни.

Едиными будете и в безмолвной памяти Бога.

Но пусть будут просветы в единстве вашем,

И пусть небесный ветер танцует меж вами.

Then Almitra spoke again and said, And what of Marriage master?

And he answered saying:

You were born together, and together you shall be forevermore.

You shall be together when the white wings of death scatter your days.

Aye, you shall be together even in the silent memory of God.

But let there be spaces in your togetherness,

And let the winds of the heavens dance between you.

Любите друг друга, но не сковывайте любовью:

Пусть она как море дышит меж вашими душами-берегами.

Наполняйте чаши друг друга, но не пейте из одной чаши.

Делите с возлюбленным хлеб свой, но не ешьте от одного хлеба. Пойте вместе, танцуйте вместе, ликуйте, но каждый пусть остается собою,

Как не слиянны струны лютни, что колышутся единой музыкой.

Love one another, but make not a bond of love:

Let it rather be a moving sea between the shores of your souls.

Fill each other’s cup but drink not from one cup.

Give one another of your bread but eat not from the same loaf. Sing and dance together and be joyous, but let each one of you be alone,

Even as the strings of a lute are alone though they quiver with the same music.

Отдайте друг другу сердца, но не во владение,

Ибо только рука Жизни может вместить ваши сердца.

И будьте рядом, но не спаяны:

Ибо колонны храма стоят особняком,

И дуб с кипарисом не растут в тени друг друга.

Give your hearts, but not into each other’s keeping.

For only the hand of Life can contain your hearts.

And stand together yet not too near together:

For the pillars of the temple stand apart,

And the oak tree and the cypress grow not in each other’s shadow.

О детях / On Children

И женщина, прижимавшая к груди младенца, просила: скажи нам о Детях!

И сказал он:

Дети ваши – не ваши дети.

Они – сыновья и дочери жажды жизни до самой себя.

Они приходят через вас, но не от вас,

И хоть с вами они, но не принадлежат вам.

And a woman who held a babe against her bosom said, Speak to us of Children.

And he said:

Your children are not your children.

They are the sons and daughters of Life’s longing for itself.

They come through you but not from you,

And though they are with you yet they belong not to you.

Вы можете напитать их любовью своей, но не своими мыслями,

Ибо они будут жить своей головой.

Вы можете дать дом их телам, но не душам,

Ибо души их обитают в доме завтрашнего дня, куда даже во снах вход вам заказан.

Вы можете стремиться быть похожими на них, но не пытайтесь уподобить их себе. Ибо жизнь не поворачивает вспять и не замирает в дне минувшем.

Вы – лук, из которого посылаются живые стрелы – ваши дети.

Лучник видит цель на бесконечном пути, и гнет вас сила его, чтобы стрелы летели быстрее и дальше.

Так гнитесь с радостью под рукой его;

Ибо как любит он летящую стрелу, так любит и лук, который надежен.

You may give them your love but not your thoughts,

For they have their own thoughts.

You may house their bodies but not their souls,

For their souls dwell in the house of tomorrow, which you cannot visit, not even in your dreams.

You may strive to be like them, but seek not to make them like you. For life goes not backward nor tarries with yesterday.

You are the bows from which your children as living arrows are sent forth.

The archer sees the mark upon the path of the infinite, and He bends you with His might that His arrows may go swift and far.

Let your bending in the Archer’s hand be for gladness;

For even as he loves the arrow that flies, so He loves also the bow that is stable.

О даянии / On Giving

Тогда сказал богатый человек: скажи нам о Даянии!

И отвечал он:

Когда даете от того, что имеете, – даете лишь малость.

Когда даете от себя самого – тогда воистину даете.

Ибо что есть имущество ваше, как не вещи, которые вы храните из страха, что завтра не обойдетесь без них?

Но что завтра? Какой прок запасливому псу от кости, которую зарыл он в придорожный песок, следуя за паломниками к святому граду?

Что есть страх нужды как не сама нужда?

Разве страх жажды, когда твой колодец полон, не является сам неутолимой жаждой?

Then said a rich man, Speak to us of Giving.

And he answered:

You give but little when you give of your possessions.

It is when you give of yourself that you truly give.

For what are your possessions but things you keep and guard for fear you may need them tomorrow?

And tomorrow, what shall tomorrow bring to the overprudent dog burying bones in the trackless sand as he follows the pilgrims to the holy city?

And what is fear of need but need itself?

Is not dread of thirst when your well is full, the thirst that is unquenchable?

Есть такие, кто тщеславия ради отдает малое из того, что имеет, и тем отравляет свои дары.

А есть такие, кто имея мало, отдает все.

Они и есть истинно верующие в жизнь и ее щедрость, и их сундуки никогда не пустуют.

Есть те, кто делится с радостью, и радость эта – их награда.

Есть те, кто отдает с болью, и боль эта – их крещение.

И есть те, кто раздает без страдания и не ищет в том для себя ни радости, ни святости;

Они дают, как мирт в долине насыщает воздух своим благоуханием.

Их руками творит Бог, и их глазами улыбается Он миру.

There are those who give little of the much which they have – and they give it for recognition and their hidden desire makes their gifts unwholesome.

And there are those who have little and give it all.

These are the believers in life and the bounty of life, and their coffer is never empty.

There are those who give with joy, and that joy is their reward.

And there are those who give with pain, and that pain is their baptism.

And there are those who give and know not pain in giving, nor do they seek joy, nor give with mindfulness of virtue;

They give as in yonder valley the myrtle breathes its fragrance into space.

Through the hands of such as these God speaks, and from behind their eyes He smiles upon the earth.

Славно давать, когда просят, но еще лучше – не дожидаясь просьбы, предугадывая;

Для щедрого найти того, кто получит его дар, – бо́льшая радость, чем само даяние.

И разве есть такое, что можете вы удержать?

Со всем, что имеете, придется когда-то расстаться;

Так дарите сейчас, чтобы время дарения было вашим, а не тех, кто придет после вас.

It is well to give when asked, but it is better to give unasked, through understanding;

And to the open-handed the search for one who shall receive is joy greater than giving.

And is there aught you would withhold?

All you have shall some day be given;

Therefore give now, that the season of giving may be yours and not your inheritors.

Вы часто говорите: «Я бы отдал, но лишь тем, кто того достоин».

Деревья в ваших садах и стада на ваших пастбищах такого не скажут.

Ибо они живут даянием, а отказав – погибнут.

Воистину тот, кому дарованы его дни и ночи, достоин и ваших даров.

Воистину тот, кто заслуживает пить из океана жизни, достоин наполнить чашу и из вашего ручья.

И не выше ли заслуга того, кто с отвагой и доверием милосердно принимает даяние ваше?

И кто вы есть, чтобы люди унижались пред вами, обнажая собственную гордость, чтобы видели вы их честь и достоинство беззащитными, ничем не прикрытыми?

Убедитесь сначала, достойны ли вы сами давать и быть орудием даяния.

Ибо на деле это жизнь дает жизни, а вы же, кто мнит себя благодетелями, лишь свидетели сего.

You often say, “I would give, but only to the deserving.”

The trees in your orchard say not so, nor the flocks in your pasture.

They give that they may live, for to withhold is to perish.

Surely he who is worthy to receive his days and his nights, is worthy of all else from you.

And he who has deserved to drink from the ocean of life deserves to fill his cup from your little stream.

And what desert greater shall there be, than that which lies in the courage and the confidence, nay the charity, of receiving?

And who are you that men should rend their bosom and unveil their pride, that you may see their worth naked and their pride unabashed?

See first that you yourself deserve to be a giver, and an instrument of giving.

For in truth it is life that gives unto life – while you, who deem yourself a giver, are but a witness.

И вы, берущие – ибо все вы берущие, – не взваливайте на себя бремя благодарности, дабы не навесить ярмо ни на себя, ни на того, кто дает.

Пусть лучше дары эти, словно крылья, вознесут и вас, и дарителя;

Ибо сверх меры тревожиться о долгах своих – усомниться в великодушии того, кому мать – щедрая земля, а отец – Создатель.

And you receivers – and you are all receivers – assume no weight of gratitude, lest you lay a yoke upon yourself and upon him who gives.

Rather rise together with the giver on his gifts as on wings;

For to be overmindful of your debt, is to doubt his generosity who has the freehearted earth for mother, and God for father.

О еде и питье / On Eating and Drinking

Потом старик-трактирщик сказал: поведай нам о Еде и Питье.

И ответил он:

Хотелось бы, чтобы могли вы насытиться ароматами земли и, подобно растению, питаться воздухом и светом.

Но раз уж приходится вам убивать, чтобы есть, и отнимать материнское молоко у детенышей, чтобы утолить жажду свою, пусть будет это священнодействием.

И пусть стол ваш станет алтарем, на котором чистые и невинные из лесов и лугов приносятся в жертву во имя того чистого и невинного, что есть в человеке.

Then an old man, a keeper of an inn, said, Speak to us of Eating and Drinking.

And he said:

Would that you could live on the fragrance of the earth, and like an air plant be sustained by the light.

But since you must kill to eat, and rob the newly born of its mother’s milk to quench your thirst, let it then be an act of worship,

And let your board stand an altar on which the pure and the innocent of forest and plain are sacrificed for that which is purer and still more innocent in man.

Когда убиваете зверя, скажите ему в сердце своем:

«Та сила, что сразила тебя, сразит и меня, и я тоже буду поглощен. Ибо закон, что отдает тебя в руки мои, предаст и меня в руки более всемогущие.

Твоя кровь и моя кровь – лишь соки, питающие древо небесное».

* * *

И вкушая плод от яблони, скажите ей в сердце своем:

«Семена твои будут жить в моем теле,

И бутоны, тебе обещанные, распустятся в сердце моем,

Аромат твой станет дыханием моим,

И оба мы будем праздновать каждый день года».

When you kill a beast say to him in your heart,

“By the same power that slays you, I too am slain; and I too shall be consumed. For the law that delivered you into my hand shall deliver me into a mightier hand.

Your blood and my blood is naught but the sap that feeds the tree of heaven.”

* * *

And when you crush an apple with your teeth, say to it in your heart,

“Your seeds shall live in my body,

And the buds of your tomorrow shall blossom in my heart,

And your fragrance shall be my breath,

And together we shall rejoice through all the seasons.”

А осенью, когда соберете виноград и понесете в давильню, скажите в сердце своем:

«И я виноградник, и мои плоды упадут в давильный чан,

И, как молодое вино, буду храниться я в вечных сосудах».

И зимой, когда будете черпать вино, пусть звучит в вашем сердце песня в честь каждой чаши;

А в песне той – память об осенних днях, и о винограднике, и о давильне.

And in the autumn, when you gather the grapes of your vineyards for the winepress, say in your heart,

“I too am a vineyard, and my fruit shall be gathered for the winepress,

And like new wine I shall be kept in eternal vessels.”

And in winter, when you draw the wine, let there be in your heart a song for each cup;

And let there be in the song a remembrance for the autumn days, and for the vineyard, and for the winepress.

О труде / On Work

И попросил один пахарь: скажи нам о Труде.

И отвечал он:

Трудитесь вы, чтоб поспевать за землей и душой земли.

Ибо предаться праздности – значит стать чужаком в круговороте времени, выпасть из пышной процессии жизни, что величественно и гордо шествует к бесконечности.

Then a ploughman said, Speak to us of Work.

And he answered, saying:

You work that you may keep pace with the earth and the soul of the earth.

For to be idle is to become a stranger unto the seasons, and to step out of life’s procession, that marches in majesty and proud submission towards the infinite.

В труде становитесь вы флейтой, в сердце которой шепот часов превращается в музыку.

Кто захочет быть тростником немым и беззвучным, когда все в мире поет в согласии?

* * *

Твердили вам, что труд – это проклятие, а работа – злосчастье.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.