Русалка
Маргарита Симутис

Дизайнер обложки Нейросеть Midjourney

© Маргарита Симутис, 2023

© Нейросеть Midjourney, дизайн обложки, 2023

ISBN 978-5-0060-1497-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

***

Снова любимое одиночество. Оно не закончится, даже когда догорит костер, и теплые порывы ветра рассеют пепел по земле, заметая последние воспоминания о еще одном одинаковом дне в его жизни. По крайней мере, хотя бы вечер этого выходного будет отличаться.

Антон поднялся. Сегодня уже незачем продолжать рыбалку: до самой темноты он просидел на берегу в надежде поймать хоть что-нибудь, и, в принципе, не напрасно. Пара мелких серебристых рыбешек все еще отчаянно трепыхалась на дне старого, подернутого ржавчиной ведра. Странно: даже у этих мелких созданий, чья жизнь вот-вот закончится в мучениях без необходимой им воды, не угасала надежда. Даже немного жаль их: не успев прожить и половину своей рыбьей жизни, они познали всю реальность отчаяния.

Антон посмотрел на две плещущиеся в ведре серебряные искры и подумал о том, что уже не первый раз их встречает. Взяв одну рыбку в руку, он осмотрел блестящие нихромом бока. Так и есть: с одного боку у рыбешки виднелась маленькая царапина между частыми мягкими чешуйками.

Отправив рыбу обратно в ведро, Антон вздохнул и поднялся. Уже смеркается, а значит, пора заканчивать. Он смотал леску, аккуратно собрал в специальный – свой любимый – ящик все блесны, сложил упругую удочку. Взяв банку с прикормкой, он обнаружил, что крупы почти не осталось: все было скормлено глубокому синему озеру. Антон бережно убрал банку и принялся затаптывать остатки костра. Костер еще немного посопротивлялся, хватаясь за жизнь последними маленькими искрами, и безнадежно угас.

Покончив с костром, Антон взял ведро с уже умирающими рыбами и подошел к берегу. Нагнувшись, осторожно и медленно перевернул ведро. Две рыбешки упали в озеро и, сначала не осознав, что уже свободны, медленно всплыли на поверхность водоема брюшками вверх, и на минуту Антону показалось, что он слишком поздно освободил их из плена. Но спустя мгновение рыбки, сверкнув, словно серебряные стрелы, скрылись в темной глубине родного озера.

Антон улыбнулся. Пожалуй, это самый лучший момент в рыбалке: видеть, как с легкостью мальки обретают крылья свободы. Удовлетворенный происходящим, Антон забрал снасти и медленно побрел к машине. В машине на сиденье он увидел, как светится экран смартфона. Антон взял его, посмотрел на высветившийся номер и поднес трубку к уху.

– Да? А, да, конечно, я уже в пути. В пробке стою, немного задержусь. Дождетесь? – Внимательно выслушав собеседника, он добавил: – Нет, я думаю, недолго. Дождитесь, Лилия, я сейчас.

Наспех закинув удочку и снасти в багажник, Антон завел двигатель и помчался по пустой безлюдной дороге. Он мысленно ругал себя: снова забыл о встрече. Он только обратил внимание на мокрый асфальт и удивился: «Странно, почему я не заметил дождя».

Остановившись у городского кафе, Антон посмотрел в зеркало, поправил волосы – вечно этот ужасный торчащий клок волос, он словно живет своей жизнью! – одернул рукава рубашки, закрыл машину и двинулся навстречу возможной любви.

Зайдя в кафе, он огляделся: столики пустовали, и лишь в углу сидела молодая парочка, ласково держа друг друга за руки. Было в них что-то необычное: Антон сначала не понял, почему они привлекли его внимание. Девушка и мужчина сидели, перешептываясь, и, кажется, что такой шепот разобрать невозможно, однако они друг друга явно понимали. Приглядевшись, Антон понял, что обоим влюбленным уже далеко за 50 лет: сетки морщин исполосовали лицо мужчины, у женщины – посеребренные сединой волосы, аккуратно уложенные и сплетенные в причудливую косу. Как он мог их принять за молодых? Антон думал об этом и после, но так и не понял, почему пожилые люди при первом взгляде предстали едва ли не подростками.

Антон огляделся: за столиком в середине зала, словно вытянувшись в струну, сидела тоненькая девушка с идеальной осанкой. Она сидела, нервно постукивая пальцами по экрану смартфона. Ее внимание полностью было приковано к маленькому окошку, открывавшему мир социальных сетей. Она производила впечатление обычной посетительницы кафе, которая забежала на минуту, чтобы выпить чаю или кофе и отвлечься от своих проблем, а не ожидающей свидания девушки. Антон вдохнул и шагнул к ее столику.

– Лилия?

Девушка вздрогнула, услышав свое имя, и подняла подернутые дымкой глаза. Прошла секунда, прежде чем она ответила:

– Да. А вы Антон? Здравствуйте! – девушка улыбнулась, взгляд стал более осмысленным. Протянула руку. – Я думала, вы еще не скоро. А я тут решила новости почитать… Присаживайтесь, пожалуйста, что ж вы стоите…

Лилия заерзала на стуле от неловкости, не совсем понимая, как вести себя: то ли встать, то ли продолжать сидеть. Антон коротко улыбнулся и сел напротив.

– Вы уже заказали себе что-нибудь? – спросил Антон, завидев ленивого официанта, который решительно делал вид, что не замечает нового посетителя.

– Я заказала кофе, потому что не была уверена, что вы придете, – смущенно смотря на чуть помятую салфетку, ответила она. – Вы ведь не собирались приходить?

– Это почему? – в интонации Антона не прозвучало удивления, но оно отразилось в его глазах.

– Парни из приложения знакомств часто так делают. Как только видят настоящего человека, а не картинку из интернета… Ну, вы понимаете…

Антон решительно не понимал. Он видел миловидную хрупкую девушку с заманчивыми пшеничными кудрями и медовыми глазами. Ее невозможно было подогнать под современные стандарты красоты: не было пухлых губ, острых скул, длинных ресниц-опахал и ногтей цвета лазурного неба. Антону не нравилась та красота, которая теперь продвигалась под веянием моды, когда девушки тратили тысячи и сотни тысяч рублей на намеренное изменение своего лица и тела. Антон всегда считал, что красота – это дело сугубо индивидуальное. А Лилия, на его взгляд, была достаточно индивидуальной девушкой.

– Нет, я не понимаю. Вы мне понравились, как зеркальному карпу нравится ванильный опарыш, – сказал Антон и тут же попытался поймать свои слова в воздухе, надеясь, что они не долетят до тонкого слуха собеседницы.

Лилия удивленно вскинула брови.

– Эммм… Спасибо, наверное… – девушка немного помедлила, а затем спросила: – Чем вы занимаетесь помимо знакомств в интернете?

– Да так, – ответил Антон, – работа, дом… Рыбалка.

– О, правда? Я ни разу не рыбачила, но всегда хотела попробовать… – начала Лилия, но Антон не дал ей закончить.

– Вы хотите научиться рыбачить? На самом деле хотите? Я вас могу научить, но вы должны понимать: рыбалка – дело непростое. Например, сможете ли вы выходить в любую погоду: и в снег, и в дождь, и в солнцепек, в 4 утра и в 11 вечера? Сможете ли вынести полчища комаров, которые так и хотят утянуть вас в траву, как сазан утаскивает наживку? Сможете часами находиться в лодке, выжидать самый большой улов в своей жизни? – Антон остановился, чтобы сделать вдох, но Лиля его перебила:

– Подождите, я просто… – девушка смущенно улыбнулась, но ее глаза выражали недовольство.

– Вы не представляете, как долго я ищу спутницу жизни, которая будет разделять мой интерес! Ведь рыбалка – это лучший способ привести в порядок мысли, подумать о жизни, расслабиться… Я испытываю такое удовольствие, когда нанизываю дождевого червя на крючок, осторожно, поступательно, массирующими движениями, чтобы не порвать его с боку, иначе рыба украдет, а он при этом извивается, выделяет слизь, выскальзывает из-под пальцев, и надо…

– Пожалуйста, давайте поговорим о чем-нибудь другом! – почти выкрикнула Лилия, с сожалением смотря на только что заказанный чак-чак, как назло, так напоминающий по форме клубок дождевых червей. В этот же момент она решила, что никогда в жизни не будет есть этот десерт, а еще – знакомиться в интернете. – Например, кем вы работаете?

Антону показалось, что он ведет себя слишком напористо. Вот дурак! Нельзя при первой встрече рассказывать о червях! От досады Антон чуть не ударил себя ладонью по лбу и даже уже замахнулся, но, спохватившись, сделал вид, что убирает назойливую прядь тусклых волос.

– Работаю и работаю, ничего интересного. А вы, Лилия? Расскажите о себе.

Но Лилия уже потеряла интерес к собеседнику. «Какой-то странный… Псих, наверное», – подумала она, и именно эта характеристика Антона отпечаталась в сознании Лилии, и уже никогда не сотрется из памяти.

– Да, я, кстати, вспомнила: мне нужно срочно заскочить в одно место, по работе, – неловко улыбнулась девушка и медленно поднялась из-за столика. – Извините, что вот так вас покидаю, но мне правда пора.

Антон поднялся и протянул Лилии руку.

– Мы еще встретимся? – спросил он с искренней надеждой и желанием отмотать свидание назад.

– Я вам позвоню, – спешно ответила Лилия и, упорно избегая взгляда собеседника, поспешила к выходу.

Антон лишь бросил на ее невидимые следы печальный взгляд и подумал о том, что в следующий раз он точно не будет говорить о своем увлечении. Он знал, что все девушки, с которыми он пытался завести роман, уходили именно из-за его безобидного хобби. Но он Лилию не упустит. Хорошая девушка не может не дать второго шанса. А Лилия определенно хорошая. Возможно, с ней у него получится выстроить свое счастье, как у других: с детьми, домом и еженедельными прогулками по парку. Ведь если такая жизнь – это счастье для всех окружающих, то и для него, Антона, должна быть таковой?

Антон сам себе не мог ответить на вопрос, счастлив ли он. В его памяти не сохранилось моментов абсолютного счастья. Даже тогда, когда мужчина поймал огромного сазана – свой лучший улов, – он смотрел в его пустые, выпученные рыбьи глаза, разглядывал мощно поднимающиеся твердые жабры и думал о том, что этот сазан недостаточно велик. Он помнил, что нечто приблизительно похожее на счастье он испытывал только в детстве, когда отец впервые взял его на рыбалку.

Тогда они проснулись еще ночью и, крадучись, стараясь не разбудить маму быстро собрали необходимые вещи и вышли из квартиры. Антон помнил то утро в малейших деталях: запах темной лестничной клетки, тепло первых солнечных лучей, полосками ложившихся на тропинку, ведущую к озеру, трели утренних птиц, сладкий свежий воздух. В то утро папу что-то тревожило, как показалось мальчику в момент пробуждения, но уже по дороге к водоему маленький Антон не заметил ни тени его беспокойства. Наконец-то отец взял его с собой на рыбалку! Он часто уходил на нее один, иногда даже на несколько дней, и тогда маленький Антон ждал, какие же интересные истории папа принесет с рыбалки на этот раз. Иногда отец приносил много маленьких пескариков и рассказывал сыну об их огромной рыбьей семье: в папином рассказе были и герои-пескарики, и их прекрасные жены, и озорные мальки, восставшие против морского царя. Иной раз папа приносил огромного судака-богатыря, с которым он сражался и едва не погиб, но все-таки одержал победу и принес его в жертву маминой сковородке.

Но больше всего Антон любил историю о русалке. Один раз папа пришел с рыбалки, когда сын его уже почти перестал ждать. Много дней он смотрел в окно, искал глазами папину фигуру, уверенной походкой шагающую вдоль дворовой дорожки. Каждый день Антон думал: вот завтра он точно придет. Но ни завтра, ни через месяц отец не вернулся. Усталая мама не хотела отвечать на его вопросы, а ее глаза все время были испещрены красными прожилками. «Аллергия», – ответила мать, когда Антон спросил, не плакала ли она. С каждым днем эта неведомая аллергия отталкивала маму от Антона все дальше и дальше. Вместо улыбчивой и такой доброй мамы перед мальчиком оказывалась страшная красноглазая Сирена с черными полумесяцами под глазами. Антон сразу понял, что это Сирена, он смотрел о ней мультики. Эти создания только на первый взгляд кажутся красивыми, но на самом деле это монстры с противнейшим, визжащим голосом. Сирена появлялась вместо мамы всякий раз, когда Антон непреднамеренно вспоминал папу: доставал его вещи, смотрел на фотографии или просто долго задерживался у зеркала, разглядывая свои, до боли похожие на отцовские черты лица. И сразу же безумный крик, граничащий с ультразвуком, в один миг преодолевал расстояние между Сиреной и сыном, который не осмеливался даже закрыть уши.

Так продолжалось, может, неделю, а может быть, год. Антон не помнил. Помнил только тот момент, когда он перестал ждать. В тот день Сирены дома не было, и мама в приподнятом настроении что-то готовила на кухне. Мальчик осторожно подошел и присмотрелся к маме: нет ли подвоха, не превратится ли она в Сирену прямо сейчас? Но мама ни в кого превращаться не собиралась она даже напевала песню, чего Антон не слышал уже много-много дней. Тогда он сел за стол, приготовившись к обеду. Мама поставила перед ним миску ароматной каши и озорно потрепала его волосы. Антон подумал, что настал идеальный момент для вопроса, камнем лежащего на сердце:

– Мам, а где папа?

Мама помолчала, и на миг мальчику показалось, что на ее лице промелькнула тень Сирены. Антон уже приготовился к невыносимым трелям ее голоса, но мама лишь выдохнула и выронила тяжелые слова:

– Папа поймал русалку.

***

Спустя то ли неделю, то ли год, когда Антон почти забыл о папе, раздался знакомый стук в дверь. Сначала он не поверил и на мгновение застыл, прислушиваясь и соображая: послышалось или нет. Стук повторился. Узнав знакомые легкие удары, мальчик пулей вылетел в коридор и, нарушив данное маме обещание «никому не открывать», распахнул дверь. На пороге стоял подтянутый, молодой и красивый мужчина. Отец. Антон бросился ему на шею, и коварные жгучие слезы тут же скопились в уголках глаз. Какое-то новое чувство разрасталось в груди, как будто там вместе с один гулким ударом сердца взорвалась горячая звезда, и ее содержимое стекало по стенкам грудной клетки липкой и щиплющей жидкостью. От взрыва жидкость попала и в голову, и сейчас текла крупными ручьями по веснушчатым румяным щекам. Хлопка, что обычно следует за взрывом, не было слышно, так как Антон настолько плотно прижался к папиному плечу и так долго не шевелился, что во рту и носу образовался космос, в котором, как знал мальчишка, звук не распространяется.

Папа держал сына в объятиях, пока тот не успокоился. Антон слышал его спокойное дыхание, ровный стук сердца и даже легкое урчание живота. Он улыбнулся и поднял глаза на папино лицо, которое желал увидеть на протяжении всех последних дней. Папа улыбнулся:

– Ну, привет, сынок. Пустишь?

Антон спохватился, отпрянул от отца и суетливо сделал несколько шагов назад, чтобы впустить его. Папа поднял чемодан и шагнул в квартиру.

– Мамы нет?

– Нет, ни мамы, ни Сирены, – с искренней радостью сообщил Антон.

– Сирены? – отец нахмурил брови.

– Да, – ответил Антон, – она часто подменяла маму последнее время. Она мне чем-то даже нравится, но теперь, когда ты дома, я уверен, что она больше не вернется! – просиял он.

Папа снял пальто, по-хозяйски повесил в прихожей, нагнулся, достал свои тапочки (конечно, они стояли на месте, Антон за этим тщательно следил). Он прошел на кухню, сел на табуретку и стал изучать хорошо знакомое ему помещение.

– Ну? – нарушил тишину Антон.

– Что «ну»? – парировал папа. – Как у тебя в школе дела?

– В школе все хорошо, – Антон отмахнулся от неприятно жужжащего в голове голоса учительницы, который напоминал о домашнем задании. – Расскажи лучше: ты правда поймал русалку?

– Кто тебе такое сказал? – вскинул бровь папа. На секунду задумался, и бровь опустилась обратно. – Ах, ну да… Поймал, сын. Поймал.

– И какая она? – с нетерпением выдохнул Антон.

– Безумно красивая, – улыбнулся отец. – Она очень добрая, милая. Готовит вкусно! – с этими словами папа посмотрел на пригоревшие мамины котлеты, мирно дожидающиеся своей утилизации на плите.

– А как ты ее поймал? На спиннинг? – Антону не нравилось, что ему приходится вытаскивать историю из отца клещами. Раньше он был более разговорчив.

– Я приметил ее очень давно, но все никак не мог понять, как мне ее завоевать. Они – русалки – капризные, требовательные. Я ее и подарками приманивал, и прикормку самую лучшую покупал, и жемчуг ей дарил. Но она была недостижимой. А в тот день, когда я ушел, мне очень повезло: я застал ее врасплох. Она плавала, плескалась, а я подкрался и накинул на нее сетку. Ух, как она брыкалась! Но уже ничего не поделать – вот она, моя. – Папа засмеялся, но тут же сделался серьезным. – Послушай, сын. Эта девушка… русалка. Я люблю ее. Я никогда не был более счастлив, пока ее не вс… поймал. Я хочу, чтобы ты понял меня, как мужчина мужчину. Я не вернусь к вам с мамой. Теперь я с русалкой.

Мир мальчика пошатнулся.

***

Лилия не позвонила ни на следующий день, ни позднее. Антон терзался: стоит ли звонить самому, или он снова покажется настойчивым? Он написал ей уже два сообщения: «Привет» и «Ты тут?» в разные дни. Сидя в своем кабинете, он следил за мессенджером и видел, что Лилия находится в сети, но не читает его сообщения, и тешил себя надеждой, что она просто много работает. Вот бы удалось снова попробовать ей понравиться: кажется, именно такую девушку он искал.

Хотя нет, другую. В памяти снова всколыхнулась давняя мечта: поймать свою русалку. Как папа в свое время. Хоть он и не видел папину русалку ни разу, в его детском красочном воображении она была идеальной. Антон не раз думал о том, как папа мог уйти от мамы, и понимал, что он ушел только потому, что встретил неземное чудо, кого-то из самой необычной сказки, может, даже морскую богиню. Точнее, озерную: папа всегда ходил рыбачить только на местное озеро. Антон не видел папу после того разговора: в кухню ворвалась Сирена и вытолкала отца и из квартиры, и из их с Антоном жизни. Папа звонил несколько раз Антону, но каждый раз мама об этом узнавала, и тогда Сирена объясняла, что папе на него плевать, что папа пытается украсть мальчика и отдать на прикормку своим любимым рыбам. Сначала Антон не верил, но с каждым годом Сирена была все убедительнее. Антону показалось удивительным, что, как только он перестал вспоминать об отце, Сирена исчезла. Осталась мама, но и в ней что-то изменилось: с каждым годом она все чаще критиковала сына. Сначала за оценки в школе, после – за попытки самовыразиться или попробовать рисовать и на этом зарабатывать. Тогда мама подняла Антона на смех, сказав, что ничего глупее никогда не слышала. Парень согласился не сразу, но, спустя тысячи ссор, все же пошел учиться на того, кем мечтала его видеть мама – на программиста. В первые годы Антон поднялся на несколько ступенек по карьерной лестнице. Еще молодой и горячий, он подавал надежды и мог стать успешным бизнесменом. Ему оставалось только завести семью для того, чтобы стать полноценным, но, как сказала мама, все приходит со временем.

Но годы шли, и вот уже не юноша, но мужчина Антон Дмитриевич – высокий, умный, неплохо зарабатывающий, симпатичный – оставался одиноким бобылем (по словам мамы, конечно). Бобылем Антон себя не считал, но при каждой встрече с мамой все больше чувствовал себя неправильным. А она всегда разговор с ним начинала с одного…

– Привет, сыночек! Как твои дела? Чего не звонишь? Наверное, с девушкой? – в очередной раз спросила мама по телефону.

Антон устало улыбнулся и ответил:

– Нет, ма, я один.

– Почему? Ты же говорил, что идешь на свидание? Я уже с ума тут сошла от любопытства, но не звонила. Вдруг тебе некогда, – добавила она с ехидной интонацией.

– Да был я на свидании. Ничего интересного.

– Ты наверно опять про свою рыбалку говорил? Сколько раз тебе повторять: ну, неинтересно это девицам! Ты бы лучше про свои доходы рассказывал, про место свое удачное, про то, что…

– Мам, хватит. Я сам разберусь.

– Конечно, сам! Да тебя в люди без присмотра выпускать нельзя! Ты же вообще общаться не умеешь! Сколько раз я говорила…

Дальше Антон не слушал, он и так знал все мамины реплики наизусть. Он мог слово в слово произнести все то, что мама только собиралась сказать. Но он молчал, терпеливо ожидая завершения этого прекрасного монолога.

– Что молчишь? Сказать нечего? – В этот момент нужно обязательно ответить, иначе мама не успокоится еще полчаса.

Сказать действительно было нечего. Когда-то, еще в подростковом возрасте, он считал, что есть смысл спорить с мамой. Донести до нее, что она не может навязывать ему свои цели и стремления, что он отдельная самостоятельная личность, которая вправе выбирать свой жизненный путь. Может быть, подумал Антон, если бы не безусловный контроль мамы, он уже давно бы был счастливым человеком. Может быть, он бы стал кем-то, кем на самом деле хотел быть: художником, дизайнером, да кем угодно. Тогда он бы точно знал, как выглядит его собственное счастье: такое, как у той пожилой пары, которую Антон принял за молодую, или такое, какое он ощущает, оказавшись один на один с озерной гладью. Но мама выбрала счастье, профессию, мечту и жизнь за него. Сын всегда хотел маме угодить, особенно после ухода отца, и поэтому безропотно следовал всем советам матери. Антон думал, что, если он будет слушаться во всем, она обязательно похвалит. Скажет, какой он молодец и как много всего добился. Но маме всегда было мало. Когда молодой человек получил диплом о высшем образовании, мама лишь недовольно сморщила нос: диплом всего лишь синий. Повзрослев, Антон к этому, пожалуй, привык, хоть и в голове при любом его шаге звучало мамино: «Ты можешь больше». И когда Антон добился значительных успехов в карьере, мама стала давить на устройство его личной жизни. Антон сам не понимал, какая жена должна быть у него, да и нужна ли она ему вообще, но мама знала. Ее список требований к девушке для сына состоял не менее чем из пятидесяти позиций, и первым пунктом значилось: «тихая». Каждую потенциальную невесту мама отметала при первой же встрече. Антон не сопротивлялся: то ли привык, что эти вопросы мама решает сама, то ли был согласен с ней. «Собственно, почему?» – вдруг промелькнула мысль в голове мужчины. Ответ был прост и лежал на поверхности: так проще. Когда речь заходит об отстаивании своего мнения перед кем бы то ни было другим, Антон тверд в своих решениях. Никто не посмел бы его упрекнуть в мягкотелости. Кроме матери. Антон помнил еще со времен детства, когда с ним жила Сирена: разбираться со своими чувствами, значит, спорить с мамой. А Антон к этому не был готов.

– Что молчишь? – он вновь услышал мамин сварливый голос, который прервал его размышления.

– Да, мам, конечно. Слушай, мне надо идти, Игорь зовет…

– Вот, ты никогда меня не слушаешь… Ладно, давай.

Антон нажал кнопку отмены звонка на смартфоне, убрал его в карман и решил, что сегодня он точно больше ни на чьи звонки отвечать не будет. И, хотя Игорь Сергеевич – непосредственный начальник Антона и по совместительству друг – его не звал, Антон вдруг почувствовал острую необходимость с ним повидаться.

Взяв первую попавшуюся папку, Антон вышел из своего кабинета и направился в директорский. Хотя у него не было причин скрывать цели своего визита, да и цели-то никакой не было, Антон всегда переживал, что офисные сотрудники будут судачить за его спиной: мол, с дружком чаи гоняет, так и добился повышения. Пожалуй, в офисе и так все об этом говорили, но ему не хотелось подтверждать эти слухи.

Коротко постучав, Антон вошел в кабинет. Игорь стоял у массивного стола из вишневого дерева, заваленного ворохом бумаг, их гора практически скрывала от взора вошедшего худощавую фигуру начальника Игорь задумчиво изучал одну из тысячи страниц огромной папки и, казалось, не заметил посетителя.

Антон склонился над столом и спросил:

– Что, Игорь Сергеевич, опять завал?

– Что? – вздрогнул Игорь. – А, ну, да. Когда же мой секретарь научится не только кофе таскать! – с этими словами он обессилено отложил папку, снял очки в такой тонкой оправе, что их совершенно не было видно на лице, потер глаза подушечками указательных и средних пальцев и достал сигарету.

– Ты же бросил? – усмехнулся Антон.

– Да, бросишь тут… – Игорь Сергеевич поднес зажигалку к кончику сигареты и затянулся. – Ты вовремя зашел. Я все хотел тебя сегодня вызвать, да, вот, видишь, сколько накопилось дел… – Игорь сигаретой очертил круг над ворохом документов на столе. – В общем, у меня для тебя не самая радужная новость…

– Что, опять заказчик слетел? – Антон удобно устроился в мягком кресле напротив Игоря. – Я и так знал, что они не согласятся на наши условия. Но ты видел, какой объем они хотят за такую маленькую оплату? Лучше отказаться, чем мы с тобой потом…

– Нет, – прервал его Игорь Сергеевич. В очередной раз затянувшись, он выдержал паузу, – тут другое. Помнишь, к нам приезжал Протопопов? С главного офиса.

– Конечно, – ответил Антон и немного напрягся. В последнюю встречу этот высокопоставленный козел принес им немало проблем. – И что?

– Он написал на нас жалобу. Мол, раздутый у нас штат.

– Хах, он серьезно? У нас, можно сказать, каждый работает за двоих! Ты посмотри на беднягу Кириллова, он же из-за стола не вылезает! У парня ребенку 3 года, а он домой только ночевать ходит. И то не всегда. А все почему? Потому что на его месте еще двое таких должны сидеть! Ну, жалко парня, ей Богу…

– Ты ему тогда сильно нагрубил, между прочим, – мрачно произнес Игорь, смотря на тлеющий уголек сигареты, – вот и результаты.

– Конечно, нагрубил. Почему он решил, что может просто так вваливаться в нашу компанию и диктовать свои условия? Дочка у него программист! Взять мы ее должны! Я не спорю, может, она и хороший специалист, но нельзя же из-за этого людей убирать!

– А он запомнил… Короче, Тох, он попросил тебя убрать. Иначе – привет из налоговой со всеми последствиями.

– Что?! Как это «убрать»? Да тут на мне все держится!

– Знаю. Ты не ори, а послушай. Уволить я тебя не уволю. – Снова долгая пауза и затяжка. – Но придется в долгосрочный неоплачиваемый отпуск отправить. Просто спрячем тебя подальше. Как все уляжется, вернешься.

– Но почему? Почему ты соглашаешься на этот бред? – Антона бесил спокойный тон друга. Его не столько задело увольнение, сколько безучастие начальника. Он считал, что Игорь всегда слишком покладисто соглашается на любые приказы кого бы то ни было. И как при этом можно оставаться в кресле директора крупной компании? Никакого стержня!

– А какая разница? Ты же знаешь: спорить с такими людьми бесполезно. Я только больше проблем создам. А так он хотя бы от нас отстанет. – Игорь затушил сигарету и взял в руки папку, с которой работал пару минут назад. Антон понял, что разговор окончен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.