Сергей Огольцов
Алгоритм хаоса

Предыстория Алгоритма на Русском

Всё как-то устаканилось уже – ну да, полгода блокады, ну да, ждёшь со дня на день стать жертвой этнической чистки, гуманитарной катастрофы, необъявленной войны или какой другой спецоперации…

Но пока они там (кто? где?) почешутся нажать кнопку, отдать приказ, сесть по машинам, зарядить, навести и прочие тд – чем-то же надо заполнять отмеренную мне вечность, верно? (Или всё же – "не так ли?"?)

Ну и, чтобы со скуки не пропасть, пока суть да дело, занимаюсь на что угораздило подсесть – пописываю помаленьку. Тем более, что человек я маленький, а концов света развелось без счёту (для оптимизма перечислять не стану, хотя и мог бы, а кому охота Гугл открой и ахху… то есть, ахни), пусть уже сами разбираются кто за кем стоял.

А в этом деле, в писательском, самая заковыка – сюжет подобрать. Сюжет, он всему голова, чтобы яснее понималось о чём конкретно пишешь и что за чем идёт в этой твоей писанине, потому что без него – никак, без него – хаос, местами даже и кромешный, но в эти дебри метафизики лучше вообще не соваться, поскольку мало кто оттуда возвратился, статистически. Нет, ну конкретно мало, и даже те, которые вернулись, как-то вызывают подозрение типа – ты ли это? А чё я тебя не помню?

Короче, с хаосом лучше не связываться, а лучше тихо мирно подыщи сюжет, чтобы без риска для себя и окружающих. Отсюда, кстати, и выплывает вопрос ниже пояса – а где ж его взять?

Отвечу откровенно и по-дружески: без понятия! Хотя, параллельно, мне известно о существовании непронумерованных чуд света, которым сюжеты эти некуда девать, те из них ну так прям  и прут. Может копи царя Соломона, сюжетные, втихомолку где-то нарыли? По наводке знакомого археолога? Но я вот личными глазами видел – случайно совсем, потом и пожалел даже, что увидел, да поздно было – что у одной, скажем так, авторицы одних только изданных сюжетов за 4 с чем-то сотни перевалило, а ей ещё какая-то уже в затылок дышит, догоняет – 387 печатных книг! Каково? Уделали и Кинга, который Стивен и двух Александров вместе взятых, которые Дюмы! Ну говорю ж пожалел – жалко мужиков стало.

Однако речь моя о писательстве, а не про лохотрон для домохозяек и прочих слоёв с неокрепшей психикой.

Эта слегка приподнятая (чтобы надолго вас не отрывать) проблема не нова, ею ещё и Пушкин маялся, у няни своей крепостной, бывало, вопрошал:

– Куда ж нам плыть?

Это он так у Арины Родионовны сюжет выпрашивал, метафорически и исподволь…

И тут мне вдруг, даже без няни – пофартило!. Надыбал неплохой сюжетец, правда, на английском языке, что тоже к лучшему – не всем успел оскомину набить… К тому же далеко ходить не нужно и не сигать через заборы санкций – вот он на Литрес.ру!

Вопщим, впрягся я, стал переводить оригинал, когда – глядь, ё-моё да ёж-твою! Чёт отсебятина местами гонится, чего в сюжете том и близко не было, тут, зачастую, проскакивает, однако. Эдак и автор обидиться может. Ну призадумался, почесал, где полагается и – подхожу к выводу:

– А да рокируйся ты конём, бля! Тебе не так? Подай на меня в суд! Тоже мне – цаца! Мало того, что я тебя пустил на свой личный Литрес акаунт для публикации твоей херни, так ты мне ещё и вытребеньки строишь?

Карочи, пока он с мыслями там соберётся, тихо-тихо перевожу дальше на Русский, для соотечественников… Не по крови, по планете.

2023-05-05

Вокруг да Около (вместо предисловия)

а. Почему я Ушёл от Спорта?

Ну хоть ты лопни, что по ходу жизни как-то не завлекла меня карьера штангиста. Ведь же ж и зрелищный вроде бы вид спорта, уж так он вкрадчиво прилаживается к той гладкой палке, куда с боков блины чугунные наверчены, уж до того весь ласковый такой, глаза отводит, чтобы не спугнуть, потом по дикому так – хэх! – рванёт и вскинет выше головы, всю эту массу из металла. Секунды три выждет, постоит, подрагивая кобчиком, и – хлобысть паскуду об помост!. Кой-кто, не совсем эмоционально сдержанный, возьмёт ещё и рявкнет что-то типа "а, сука!", а даже и подпрыгнет не очень, правда, высоко, комплекция неподходящего калибра, чтобы в прыжках взять планку выше, чем на полметра, хотя бы даже и с шестом.

Поплачется та железяка помосту своим бряк-брязгом да и стихнет, а штангист, как гордый крейсер, раздуется и – кандибобером таким – пошёл! Вернее, понёс свою гору из мяса мышц на пьедестале водружать, чтобы оттуда, свысока, голову медальке в ленточку просунуть да и снова встать ровно, и гимн выслушивать, свой родимый или уж той державы, чей детина на самой верхней из всех трёх ступенек оказался. Опять же флаги разноцветные свисают, и тоже три. Красиво…

Однако не манило. Не знаю почему, но чую – не моё, блины-колёса эти на той палке.

Впоследствии, уже как прекратились мои недомогания по поводу Олимпийских Игр текущих  в телеящике, мне дошло, что мужики в нём не за просто так корячатся. Один квартиру себе выкряхтывает из-под той штанги долбаной, другой – чтоб сесть в президиуме комитета, куда посадят, ну не в смысле срока, а куда скажут сесть. И это, кстати, правильно – зря что ли он с юниорских лет  жилы на себе вытягивал, накачивался до опупения? Не для того же, чтоб шахтную вагонку обратно пердячим паром на рельсы вскидывать, когда падлюга где-то в штольне забурилась, верно? Хотя есть и оставшиеся в пролёте, не без этого: на бобах и с хронической грыжей заместо медали.

Так что, исходя из предыдущих соображений, спорт как-то меня не цапанул, ну, может, разве что художественная гимнастика с фигурным катанием, частично, но и опять же до поры до времени, покуда не вошёл во вкус рубенсовских форм. А жаль. Ведь спорт, он – жизнь. Тебе это любой хоккеист скажет. Правда, разобрать его трандёж не так-то просто, им на ледовых аренах столько зубов повышибали, что крепко шепелявые они, все как один, как на подбор, как витязи, бля,  дядьки Черномора. Хотя нет, те, по моим расчётам, больше булькают, чем шипят, аквалангисты же ж, раз из моря прут, как те морские котики спецназа от Нетфликса. Ну а хоккейная дружина, как только покидают суровый лёд ристалищ, они конечно же протезы обувают, чтоб улыбаться было чем, но и тогда заметно пришепётывают, такая уж примета их профессии.

Как верно подмечалось в словах Рождественского на музыку Арно Бабаджаняна, от каждого по способностям, каждому свои колокола, свои отметины. Нет, погоди! Как раз таки тот хит Микаэл Таривердиев написал, грузинский армянин:

"тын-дын-дын ты-ды-ды тын-дын-дын!" Клёвый ритм, кстати говоря.

Да, вот по какой вышеизложенной  причине я и покинул спорт. Расстались, можно сказать, не познав друг друга и, тут уж ничего не попишешь,  пришлось изыскивать иных поприщ приложения себя любимого.

б. Кто в этот мир попал навеки счастлив стал!

И вот как уже распрощался я со своей надеждой на спортивную карьеру, то есть, выражаясь правильным современным языком, стала она моей эксой безвозвратной, пришлось глубоко призадуматься – а дальше мне теперь во что? В смысле – куда направлять душевные порывы недюжинных персональных способностей?

Всерьёз, хотя и изредка, начал раскидывать мозгами по теме  киноиндустрии: а не податься ли к ней, любушке,  на заглавные роли? Но каким входом? Через российский кинематограф мне Каннский Фестиваль никак не светит, да хоть ты вые… то есть, высушись, как неуёмный А. Рева, заради знойной Золотой Пальмы. У этой стервы из породы фикусов  запросы возросли уже до лесбо-страстных игрищ, в основном. Да конечно, при нынешних достижениях пластической кройки и шитья, проблем нет – тут силиконом приобъёмить, там из органа изнанку сделать и – вперёд! До полной откровенности ввергающей в ступор и кататонию боевиков ИГИЛа (*организация в РФ законодательно объявлена террористической). До конфронтации с Обществом Защиты Животных, которое добивается принятия закона о глобальном запрете показа заключённым в био-лабараториях осьминогам фильмов отмеченных жюри конкурса в Каннах…

Но тпру! Сказал я сам себе, не дам такого красаву портить! Он заслужил, хотя и нарцистических слегка, но всё-таки любви и уважения, в общих чертах.

Так может на УзбекФильм махнуть? В психологические триллеры? Но ведь заранее ж и ежу ясно, что режиссёры там курят самосад местного производителя и эта дрянь покруче, чем у Снуп Дога в городе Ну-Ёжтвою-Йорке, хотя тому тоже в глаза глянь и – тебя потащит, даже и без косяка.

Довольно тощая выходит сальдо-бульда, подводя общую черту.

Что там осталось? Голливуд?. Но там на все звёздные роли очередь из внучатых племянников Кобзона на три колена вперёд. И эти отпрыски заносчивые такие! Тётя Фаня Циперович им уже не то что не котируется, а и не кона́ет даже!.

В итоге остаётся Индийское кино, больше уж фишку и кидануть некуда. Однако и тут не без накладки – на протяжении двух серий надо 5-6 танцевальных номеров удрючить и петь при этом же. Не, ну конечно с хореографией у меня будь спок, после второго стакана сам диву даюся откуда что берётся. Проблема в голосовых данных, ору лишь на манер Высоцкого, а чтобы фальцетом "Джими-джими! А-я! А-я!" это не вытяну, подходя с трезвой оценкой.

Вот и швырнул всю эту сферу, кино, то есть, как собакам кость на пирушке рыцарей Круглого Стола – грызитесь, бездари! Хотя порою и взгрустнуть случается, когда отскабливаю от щетины эту рожу  в зеркале  – братуха, бля, мы ж с Бельмондом и Ником Нолте таких трёх мушкетёров засандалили б! Что и не снились этим мимозным одуванчикам.

А хрен с ними, пускай возюкаются в своей песочнице, играют в дочки-матери, войнушку и в элитную богему. Всё одно, уныло и однообразно,  то же – хоть олигарха из себя, хоть бомжа изображает, а разница одна – из костюмерной.

Но все они великие – уж это вынь да положь! – поголовно. И теперь по жизни уже шагаешь как по музею ископаемых гигантов, спасибо археологам. Что ни день выгребут тебе нового бронтозавра, один другого великанистее. Гребло б вас, гробокопов, по самую греблю! Такую птеродактялину нароют, одна О. Бузова чего стоит.

Короче, и в ту степь мне невпротык, как оказалось.

в. Нечего ждать милостей от природы, рвать их надо от неё научными методами!

А если кому-то интересно заценить моё душевное состояние в момент настолько трагичного облома – ни кина не будет, ни Олимпийских медалей, то пусть ещё раз пересмотрит картину Васнецова «Витязь на Распутье». В точности я, только со спины и не в джинсах. Прикидываю, сидя на Савраске – а не завернуть ли мне в науку? Тем более, что внутренний мой мир к тому располагает. Вполне научный имею темперамент и потенциал, особенно по части вдумчивости. Бывает, как вдумаюсь во что-то, то всё так думаю, и думаю… Уже забыл о чём конкретно, и какой была исходная мысль, а всё равно думаю. По инерции. Ну и к тому же, жилка исследовательская во мне сидит. Допустим, фиговина непонятная какая-то в руки подвернулась  и при том же видно ж  – утиль, ну, так выбрось нахрен; нет, непременно надо раскурочить – а чё там, а?

И почему же, спрашивается,  с такой благоприятностью стартовых талантов у меня с ней не срослось, с научной деятельностью? И всякого кто ожидает, что тут сейчас пойдёт список неувязок, огрехов и несуразностей, что не позволили ей дотянуться до моих стандартов, то фиг ты угадал, мон шер, потому что это уже в шаблон перерастает:  спорт разделал под орех, по киноиндустрии бульдозером прошёлся, а ну ж какие дыры и изъяны начнёт в науке обличать и выколупывать?

Беспочвенны твои агрономические ожидания, дружище!. Когда чего затею говорить, то шпарю голой правдой, без экивоков и прочих заморских пряностей. И такой образ жизни мне облегчает последствия, её же,  – не оставляет повода для угрызений подспудными щемлениями, что оказался сволочью склизкой обтекаемости в угоду биржевому курсу на арене политического соответствия для натурального обмена себя на комфортный быт и мягкое рабочее место. Не-а, мне здоровье важнее, говорю – что есть.

Так что же, спрашивается, уберегло науку от великих открытий с моей стороны, которые Эйнштейну с Теслой даже и не снились?

При всей моей к ней, чистой науке, предрасположенности, нащупался досадный барьер в виде очередного из моих качеств, несовместимого с её маняще чистым горизонтом, а именно,  переходя в конкретную гласность срывания масок, – моя неусидчивость. При чём проявляется оно (качество), сука, избирательно.

Допустим, могу сидеть часами—которые летят словно чайки мимо буя несъедобного—за компьютером или микроскопом, или телескопом Хабб (хотя этих у меня нет, пока что, как и велосипеда). Но как только объявят/позовут на собрание любого рода: от садово-дачного товарищества и до ассамблеи ООН—особенно отчётно-выборные терпеть ненавижу, хотя и от других у меня резко что-нибудь падает или повышается, а мочегонная система переживает пик активности—и я испаряюсь через предлог излить избытки.

Как раз таки непоседливость и  послужила камнем преткновения, как той савраске на картине – не знает откуда его обойти, поскольку в науке без собирушек ну никак, ни в какие ворота. Тут тебе и симпозиумы, и заседания, и доклады…

Рассмотрим вполне закономерный случай – приезжаю в Стокгольм забирать свою Нобелевскую Премию за квантово-механические достижения и—пожалте бриться!—тут, оказывается,  ещё и церемонию вручения надо отсидеть. А непоседливость мою вы спрашивали? Оно ей надо?  Отсюда – даже и конём предсказуемый вывод: извини человечество, что оставляю тебя без эпохальных открытий, но даже ради предстоящего тебе слияния с Искусственным Интеллектом на самоизнасилование не! пой! ду!

Таким уж уродился, таким и остаюсь, и предстоящую могилу придётся рыть под клиента (предположительно, меня) с учётом нестандартных выступов, которые фиг она исправит. Потому что среди Сергеев попадаются такие, что погребальный чёлн с их телом против течения реки прёт, вопреки укоренившимся ожиданиям. Хотя на тот момент о лодочных моторах наука ещё не задумывалась.

(На заметку начинающим родителям: имя чаду своему новорожденному подбирайте с бережением, дабы впоследствии не вздыхать «ах! до чего же он неуправляемый!». Из локтей закусь несподручная, делюсь как доброжелательный профессионал.)

г. Главное – найти себя, а дальше рулить будет найдёныш

А если кто-то дочитал аж досюдова и успел помыслить сам себе, дедуктивно косоротясь – «ну ясно, ща начнёт образование поливать и хаять», то вам с такой провидчивостью в тотализатор лучше не играть, любезный.

Отнюдь не оттого не возлагаю длань свою карающу на загривок системы нас образующей, что безупречна она и целомудренна—какой там! эту шлюху кто только не поимел во всевозможных видах позиционирования—а по причине жалости к ней болезной. И, преисполнясь состраданием по горло, способен выговорить одно лишь «Эхх!», а дальше прут сплошь междометия, хотя по смыслу не совсем пристойные, но с оттенком прискорбия. Ныне отпущаешься, поди уж отлежись, лахудра, до следующей реформы…

Как джентельмен-самородок, я дальше в эту тему вдаваться не намерен, а прямиком перейду к той, наконец-то, куда вело моё кругохождение этими окольными путями вразумления.

Да, голубушка, готовься! Сейчас твой выход, сладкое на третье, дессертная ты моя.

Шапки долой, господа! Тут вам не дамки полусвета, а прекрасная леди Беллетристика!

Предвижу всё: и кривоватую усмешку всех мало-мальски со мной знакомых «да какой там из него беллетрист!» и снисходительное «со свиным рылом в калашный ряд!» от горделивых Лауреато-Номинантов, и «во борзый!» от деловитых чтиво-штамповальщиков, и «беее бляя аа!» от контр-культуровских золотарей.

Какой я беллетрист? Чего скрывать – я этого не знаю, местами нравлюсь сам себе, местами – нет, в зависимости от дозы впечатления и, возможно, времени суток. Да, остаюсь в неведении, мне обо мне толком ещё не говорили на кого смахиваю и куда качусь. Но твёрдо верю – беллетристами не рождаются, ими становятся.

Вместе с тем, никак не отрицаю возможных крупиц истины в оценках моих, несостоявшихся покуда, критиков холёных сенью фамильных древ и критиков из шум-да-гамных забегаловок. Любой и каждый может оказаться прав, если повезёт оказаться в правильное время в нужном месте. Но как же жалки те, кто тщится за собою застолбить и правоту и место на все единогласно последующие сроки. Вот же свихнуто лоханутые! Столбить время!

А вы, гражданин, не ёкайте тут своей верноподданой селезёнкой, это я про Муамара Каддафи говорю. Пока что. Хотя кирдык у них предельно одинаков – сточная канава, а в ней недавний царь и бог, крысью на корм. Отбанковался…

А во-2-х, что мне ещё остаётся, коли душа не лежит к рыбной ловле ни на удочку, ни мормыжкой?. А плюс к тому,  не болеется мне как-то ни за Реал, ни за Манчестер, ни за дворовых футболистов. Что делать? (Блин, где-то мне эта фраза попадалась. Неужто плагиачу?)

Ответ прост: прямая тебе дорожка, хлопец, в беллетристы. Аминь.

Но тут же вскакивает каверзный вопрос – «а зачем?»

– Вы спрашиваете «зачем»? Товарищи! Тут гражданин интересуется «зачем?»!

(– Не удержался, нет? Спёр у Довлатова таки!

– Дык, батюшка! На то они и великие, дабы нам грешным было б на чьих плечах стояти!)

«Зачем» вопрос, конечно, правомерный. Да, скрывать не стану, пылал и я жгучей завистью к полубогам с корочками Союза Писателей, и грезил жить на выручку от где-то кем-то изданных тиражей моих книг. Потом однако плюнул на эту херню (невозможно пересказать до чего охотно она угасла!) и теперь пишу для личного кайфа, а книги публикую в интернете для всеобще бесплатного пользования, правда Литрес на них арифметическое клеймо ставит «18+» в отличие от Забугорья, где их представляют как «книги для взрослых». Так что спокойной ночи, малыши, моими книжками вас бабушки мучить не будут, не стоит у меня перо на малолеток воспитательную западню готовить.

Да, пишу, чтобы получать удовольствие, тем более, что в своей биографии имею пробел – не освоил самомастурбации, хотя итальянское кино и Голливуд упорно рекомендуют и пропагандируют. Ну не знаю, может не оттудова руки у меня растут для заполнения досуга по модным трендам.

Вот где и, наконец, втыкаемся в заключительный вопрос тематики: Как писать?

Вот где и начинается уже картина Репина «Бурлаки на Волге», полным ходом и со вспомогающими пуками для форсажа.

Вопрос настолько необъятный, что до отключения света не уложусь (у нас по случаю блокады электричество подаётся рациональными обрывками 3-часовой протяжённости, для более гармоничного образа жизни), поэтому рассмотреть его надеюсь под следующей буквой данного предисловия под видом миниатюр.

д. Вот оно и выткнулось, – шило из мешка!

В завидное времечко выпало нам жить. «Счастлив, кто мир сей посетил в его минуты роковые…»

Мир нынче тронулся, глобально, бредут неисчислимо потоки беженцев по дорогам земли, вращая её ось. Бардак повсеместный, но есть ещё точки соприкосновения людей и одна из них – проза.ру, поклон ей земной и многие лета. Место встречи с любезными мне соотечес… нет, извините, заврался. На прозе.ру таковых не наблюдаю.

Да, немало кому из нас досталось общее историческое прошлое, в одних колоннах верстали предки наши долгие пути на фронта, в лагеря,  и первомайско-октябрьские демонстрации. Одна и та же хромосома добавилась нам в гены полезная при составлении «туфты» и для дачи взяток ревизорам сверху. Нас глубже, чем кого-либо, трогает памятное обращение Н. Хрущёва к Генеральной Ассамблее ООН—а уж как сорвал добрый молодец башмак с ноги своей богатырской, да каблуком его, да по трибуне полированной, да приговариваючи: «Я покажу вам кузькину мать!», то-то почесались в ту минуту синхронные переводчики!

(Для представителей поколения милленни-умников поясняю – главой был Никитушка необъятной Советской державы. Ума –  палата! Голова! Даже и с похмелья. То коммунизм народу посулит точнёхонько через 20 лет, то лозунг бросит: «А Америку мы нагоним и перегоним!»).

А уж как трахнулся СССР коллапсом, да разметала нас судьбина горькая по разноудалённым державам из осколков Союза нерушимого, то и не осталось у меня соотечественников, а одни только со-язычники на прозе.ру пишущие, всяк в меру своей орфографической осведомлённости.

Именно к ним, любезным моим со-язычникам с остро выраженной графоманиакальной зависимостью, и обращается мой вопрос:

Как писать-то? Ну?

«Писать» не в смысле парой пальцев бедную «клаву» тюкать, достукиваясь  до победной точки, а в смысле качества – как?

Да чтоб аж до пяток пробирало, до самовосхищения: «Ай, да сукин сын!». Вот же ведь какого кака хочется!

Нет, ну оно сейчас конечно без проблем касаемо сертификатов, дипломов, мастер-классов с вебинарами, но  со-язычники с понятием на фантики не купятся и на макуху не подсядут  – нас от неё пучит.

Мне думается (иногда, но подолгу), тут нужен форумный подход и добровольный обмен опытом. У каждого ж найдётся выстраданная фишка, финт, который тупо – работает! И данным предисловием, пребывая в здравом уме и трезвой (пока что) памяти, закладываю краеугольный камень безвозмездной раздачи накопленного:  как писать так, чтобы впоследствии не стыдно было.

Подходы к поставленной задаче бывают разные: трезвые, пьяные, мышечно-двигательные…

(Третья метода, это когда берёт такой двигатель ручку и пачку загодя прикупленной бумаги размером А4 и принимается строчить, причём и не заглядывая даже что, конкретно,  у него там выписывается. Ни плана тебе, ни системы, не говоря уж про сюжет. Мышцы, мол, сами разберутся, а его задача настраполить себя и ввергнуть в состояние «автоматизма», что, кстати, является более кратким названием данного подхода. Наутро проверяет чего он там накропал, пока рука с ручкой хороводились по нелинованной бумаге типа фигурного катания лунатиков под допингом. Присмотрелся  – блядь! Четвёртый том «Войны и мира» за одну ночь выдал! Ахх-уеть! Четвёртый том в четвёртый раз за один месяц! (А как будто чего ещё хотел когда на бесконтрольный самотёк пускаешь?))

Разочарую сразу – у меня такие номера не проходят, что понуждает прибегать к «набитию руки». Сама идея слямзена у маститого прозаика эпохи отстоя… что? нет, извините, оговорочка случилась,  отстой – это сейчас, а тогда застой длился.

Он говорил (фамилию не раскрываю из, отчасти, гуманных побуждений, но если что – пишите в личку): «Мастерству меня обучал Чехов. Я клал перед собой его рассказы и переписывал, построчно».

И хотя Чехов Председателя Союза Писателей из него не сделал (сам виноват, ему бы стругать себя с товарища Шолохова), но тем не менее дослужился копиист возглавлять отдел военной прозы.

В чём зерно его истины? Ощутимо повышается шанс набития руки идя за чьей-нибудь спиной, след в след, – ветер меньше в морду дует…

И вот с моего кругообразного хождения вокруг да около совлечены последние покровы, осталось только разложить по полочкам и в рот положить – кто же конкретно будет взят за образец для производства нижеследующей беллетристики, когда заткнусь, наконец, с этим предисловием, которое всё никак не кончу.

Щекотливость не уступает важности вопроса (тут главное не дать маху (и на мах не слишком отвлекаться)). Однако прежде – очередное отступление:

Взять и переписывать строку за строкой (у кого, наивный ты мой?), стопудово – тупо. Мне будет посподручнее тупо переводить. И снова вопрос: кого? Согласен, после Джойса, Пинчона  вдруг браться за те же самые  «50 Оттенков Серого»…

(А почему нет? Перефразируя счастливое выражение Хрущёва «Насерим и Пересерим»!

Теоретически возможно, практически – засну на полпути.)

Эх, была не была! Решено! Берусь за эту вот – The Algorithm of Chaos, недавно опубликована на Смэшвордз и автор, лично у меня, вызывает доверие, а ЛитРес, как всегда, долго запрягает, у них это генетическое…

На этом предисловию конец, кто читал – тот молодец. Главы перевода планирую по ходу работы выставлять на прозе.ру в надежде хоть на какую-то критику.

(Вот я наивный, а?)

2023-05-03

1

Это не эпиграф, а последнее предупреждение педантам-умникам, любителям вынюхивать анахронизмы, стилевые погрешности, отступления от незыблемостей орфографии и прочих мелочей типа ненормативной лексики:

– Достопочтеннейший! Закрой книжку, ещё раз ознакомься с названием, осознай смысл, потом вернёшься, если тебе не дорого твоё душевное здоровье в мире, где ты живёшь, таком далёком от нашей повседневности…

Гугняво зазуммерил вайбер своим допотопно-пещерным «зндз-ын-зындз», потому что Вит не следовал общему сдвигу менять фабричные настройки в программах электронных устройств и прочей утвари личного пользования. Установки от производителя, простая хавка из микроволновки, покладистые блондинки – пойдёт! он не привередлив, не крутит носом с видом крутого знатока, и ему как-то фиолетово до   трендов среди продвинутых мудаков.

Он подобрал свой Самсунг, чуть тронул значок «ответить». На весь экран расплылся блин лица. Позвонивший, в своей обычной манере, слишком близко подносил телефон к физиономии, почти притык, типа носовика, куда вот-вот чихнёт вчерашней простудой: «апч!. апыч!. Ччххуу!!. твою ж распрое… апч!. апыч!.» – и так далее. Причём вполне здоров. Просто данный особь втянулся прятать от контактов свою развесистую лопоухость.

Ну не больной, а? С таким обширным даром природы, давно б мог стать звездой кинокомедий покруче Мистера Бима. Или Бума? Но точняк – не Бама… хотя…

М-да, давненько забил Вит на кино…

«Ну ты ж и лох! Всё комплексуешь? Юниор затруханый. Да с твоими данными давно б уже в президенты вышел. Имидж – зашибись! Уши внимательные такие, округлые, доброжелательные. На свой предвыборный портрет штампуешь, коротко и броско: «Нам слышен голос народа!» и – даже ящики с бюлютнями перезаряжать не надо».

Всё это Вит лицу в Самсунге не сказал, только лишь ему подумал. И вообще, он не нанимался исцелять чьи-то психические травмы вследствие затянувшейся (по меркам  общества свихнутого тиранией рынка и диктатом политического согласия на всё) девственности, а роль голоса в библейской пустоте Виту и вовсе  нихт-нах не упала. Поэтому он спокойно произнёс:

– Что там у тебя вскочило, Лекс?

– Привет, Вит. Всё горбатишься? Она тебя ещё не доглодала? Твоя надежда слупить сто баксов с prozza.com?. Стрекочешь клавкой тонну херни в день за хер-да-ни-хера? Забей, братан! Они там лайкают исключительно членов своей шайки-лейки, в порядке очерёдности. Ты им ни сват, ни брат. Оно те надо? Ну чё ты буром прёшь на ку-клукс-клан?

– Мне все те прозы похер, мин херр. Использую их, как вострильный камень, оттачивать умения и персональный стиль. А тот их Ежемесячный Вызов с призом в $100 – хороший стимул перемахнуть обычный для писателя барьер «полцарства за сюжет! все темы высосаны насухо. Ах, априори!.» А там без всяких тягостных терзаний: нате вам «о чём» и – вперёд писаки!. Кто больше лайков соберёт, того и сотенная.

– Не мучай ни себя. ни клавдию.  Сколько ты зелени засыпал в закрома от этих месячных забегов? Да у тебя на допинг уходит больше, чем весь приз.

– Пару раз на финише я был в двадцатке лидеров.

– Ухх! Знай наших! Бежали тоже двадцать?

– Да понимаешь, аудитория не та, мыслят шаблонами Дисней-Ленда и Стива Кинга, любой шаг в сторону их стопорит. Их каждый лайк это луч надежды понять друг друга, поверх барьеров из национальной розни наших дебилизмов.

– Ну, да! А как же! Ещё и как: ну, да! Наверно, в психушках для богатеньких, больных выводят на прогулки в интернет, вот и нашлись пара неадекватов. Или в домах престарелых. Но ты крепись, братан. Тем более, что главное принцип, а не башли, верно? А да и что такое бумажка в $100? У тебя в кармане не залежится дальше, чем до первой же безхозной блондинки.

– Заткни фонтанчик своей проповеди, падре.

– Короче, тут назрело дружеское предложение, Вит, от какого даже под пляской Витта не отказываются. Золотое дно, бля, нефтяные поля, ради которых Бритиш Петролеум и Шелл начнут одна другой волосья драть за право отсосать у тебя на сон грядущий покруче, чем Спокойной Ночи, Малышам. Колыбельная с импровизным джазом, ну как? Улавливаешь тональность?

– Не понял! Чтоб они мне мой вышками бурили? Да пошёл ты!

– Да брось, мужик! Я ж чисто метафорически… Фишка в том, что подобный шанс может подвернуться всего раз в жизни.

– Ага. Врубаюсь. Ты уже откушал метафорического метамфетаминчика с того золотого дна и тебе схорошело… И ты забыл, что я воздержанец.

– С каких таких пор?

– Ладно, позвони мне завтра с утра, когда тебя попустит.

– Подожди-подожди! Я дело говорю!

– Тогда и говори по делу, а не накручивай как начинающий сутенёр.

– Слушай, тут такая история… ну… материал… прославит твоё имя, Вит!. Станешь знаменитостью как Пинчон, Джойс, Хемингуэй!

– А тот последний, это – кто?

– Хемингуэй? А хрен его знает. Моя бывшая раз в месяц замачивала слезами его книжку, регулярно.

– Девушки и книги – вещи несовместные, не гони! Да и человечество давно уж усвистало из тех времён… Короче, ты приревновал и запомнил имя, так?

– Девушка из незатронутой глубинки может держать в резерве сюрприз-другой, уж ты поверь, братан. В общем. Имею файл с таким содержимым, что сорвёт башню всему миру за три дня. Просто нужен чувак отредактировать, подписать своим именем и наутро проснуться великим. Ну как перспективняк?

– Уговорил. Только, чтоб ради спасти тебя от передоза своим же трандежом. Скинь тот файл на мой имейл.

– Забудь, красава. У меня с имейлами никаких делов.

И это правда, Лекс полностью зациклен на тему безопасности персональных данных. Наглухо тормознут, фактически. Непоколебимо. Его неделю надо убеждать, чтобы послал тебе «привет-пока» и ссылку на сайт http//:милая-бабушка/сказки-для-внучат/шарль-перро.html, ну а в последний момент у него, как пить дать, очко сыграет. Наверное, потому что принят в штат какой-то непонятной Конторы, которая  работает на правительство. Группа приземистых зданий позади высокой сетчатой ограды. Камеры наблюдения на каждом столбу. Угрюмые Ротвейлеры прогуливают своих тренеров три раза в день вокруг парковки за периметром.

Самый простой способ отдохнуть от чик-чириков несмолкающего Лекса: это спросить что было интересного сегодня на работе и – минут десять , как минимум, его не будет слышно. Весь погружён в себя. Задумчив, сумрачен, заткнут.

Неслабо впечатлён, как видно, судьбой супружеской Еврейской пары, что тоже работали на правительство, пока их не поджарили на электростуле за слив производственных чертежей и формул А-бомбы в страну Советов.

– Да ладно, я пошутил. Не замочи постель сегодня ночью. Всё будет хорошо, малыш. Ну, чего ты хочешь?

– Как насчёт в два в Хижине Дяди Тома? Тебе удобно?

Ну как откажешь другу-корефану?. Хотя одна коронованая простипома, нимфоманка на престоле  Российской Империи, советовала держать врагов к себе поближе, чем друзей, чтоб ощущать малейшее движение их душ и помыслов, и что там ещё у кого встанет,  говаривала она. Тупая стерва, хоть и хитрая. Это за друзьями нужен глаз да глаз, 24/7. Вот кто знает твои слабые места получше, чем ты сам. Уж эти не промажут, удар придётся в самое небалуй…

Ах! И ты, Брут!.

Вот же долбодон, а? Друзьям и карты в руки, когда понадобиться тебя чикнуть. Пух праху твоему, грёбаный придурок.

– По мне, так нормалёк, – ответил Вит

* * *

2

Вопреки названию, в Хижине никто никогда никакого Тома и в глаза не видел, но это мало кого настораживало, тем более, что и племянники отсутствующего дядюшки являлись там не меньшим раритетом.

Хозяйка заведения, мадам Гарриет, в её заметно преклонном возрасте сберегла едкую стервозность и быстроту реакции гремучей змеи. Ни один ковбой на самом Диком Западе ей и в подмётки не годился по навыку молниеносно выхватить свой шестизарядный. Правда, вместо увесистого кольта, в кармане кружевного фартука старушка держала баллончик лакриматора, что обращало традиционную бейсбольную биту под стойкой в пережиток, смехотворный своей старомодностью  (на Полудиком Западе, по данным опроса журнала Фырпс, бармены хоть как-то связанные с Русской мафией предпочитают городошные биты), а заодно снимало расходы на вышибалу в штате обслуживающего персонала – сочувственно причитая, эта гюрза собственноручно, двумя пальчиками, вела укрощённого хулигана на выход и указывала ближайшую водонапорную колонку. Типа она такая вся пушистая как божий одуванчик, и типа он хоть что-то мог увидеть сквозь ручьи слёз и соплей размазываемых по всей морде. Потом она уползала на кухню, кобра подколодная, под видом умыть руки для гигиеничности, а на самом деле за подхалимскими комплиментами подчинённых…

В дневное время Хижина Дяди Тома представляла собой уютную столовую для соответствия семейственности в названии на вывеске, а вечером превращалась в ресторан вполне заслуженной репутации, потому что мадам Гарриет держала отличных стряпух и стряпунов (не вдаваясь в скользкие детали с оттенком расизма—мы отнюдь не борзописцы на откупе у чёрной сотни—просто отметим вкратце, что да конечно, цвет кожи шеф-поварихи тоже соответствовал, ведь это Хижина Дяди Тома, в конце концов). Превосходная еда помноженная на обволакивающую приятность атмосферы в стиле старосветской усадьбы какого-нибудь из южных штатов: Вирджиния, Алабама, Джорджия, которая  Georgia on my mind…, только не взъярённым ором Рея Чарльза, а в классическом варианте этой дважды песни года, 1930 и 1953, примерно как исполнял её солист в бэнде цыганского виртуоза Джанго, он же Султан, ну, вы понимаете о чём я, так что при случае посетите, хотя та стерва с её баллончиками мне и копейки не платит за рекламу, разве что в полгода раз чаем угостит и то без сахара, скряга брюхоногая!.

Вит сел в угловом отсеке и отклонился от стола назад, до упора в плотную обивку, до безмятежного покоя и отдохновения. Рука его привольно  простёрлась поверх спинки, чуть поглаживая обивочную кожу цвета… ну, в общем, соответствующего духу интерьера. К счастью для тех, кто слишком быстро устаёт следить за  непринуждённым разлитием мыслию по древу, как текла она  в двух предыдущих абзацах, упитанная фигура Лекса нарисовалась возле входа. Как раз вовремя…

Двойной подбородок вальяжно распирал расстёгнутый воротничок его рубахи. Пиджак снят и наброшен, скорее даже повешен  на левое плечо, драпируя левостороннюю часть торса. Можно сказать, с вызовом наброшен – без лонжи или подстраховки, а круглое плечо Лекса не имело вешальных крючков. Не всякий пиджак отважится занять до такой степени раскованную, но вместе с тем, рискованную позицию.

С другой же стороны, свисание из столь неортодоксальной точки наполняло данный предмет одежды духом залихватской бесшабашности, если посмотреть со стороны, и придавало телистой  обширности Алекса намёк на возможную распрямлённость во весь рост, если что… при случае. В общих же чертах, он право же смотрелся браво типа гусара Царской армии в парадной униформе, в которую совали руку через один только рукав, а второй болтался. Все как один в один и тот же,  даже если ты левша, а куда денешься – элитные войска не станут нарушать форму одежды. И эта хрень именовалась «ментик» (прошу прощения у полицейских-недоростков, но термин выдуман не мной). Однако данный сорви-голова, Лекс, то есть, гусаров переплюнул, оставив оба рукава висеть пустыми, и к тому же, он не носил усов, столь близких сердцу истинных кавалеристов и пешеходов с бандитскими наклонностями…

– Вот интересно, – сказал Лекс, донеся и сбросив пиджак на спинку сидения напротив Вита, чтобы утомлённо плюхнуться   рядом с ним (с пиджаком, если кому-то не дошло), – с чего это Реальные Пацаны настолько предсказуемые? На подходе к Хижине, я знал, что ты будешь сидеть в углу—неважно: правом или левом—угол есть угол. Но почему?

– Дать черни шанс лицезреть и восхищаться изысканно реальным внешним видом, должно быть, – предположил Вит.

– Вон оно что! А я-то думал, угол дорог вам как выгодная позиция, чтоб сразу же засечь появление нового крутого. Какого-нибудь выскочки, с его хронометрией насколько скор ты  выхватывая ствол. Может, поэтому, а?

– Вопрос «почему» открывает шлюз, чтоб хлынул трахквадрозиллион предположений, из коих каждое, в принципе, возможно – ответил Вит уныло, как педагог уставший толочь для бестолочи воду в ступе.

– Да ну? Кошмар!. Ладно, с потопа  вернёмся к файлу, что я сквозанул пользуясь служебным положением. По сути, он вроде  типа как бы журнал протокольных записей.

– Цыц! Кирпич на голову упал? Или крыша поехала? Или вы все вместе тронулись? Надрался, что себя не помнишь? А если у меня микрофон в кармане? Учти: всё что ты скажешь может быть использовано против тебя и твоей многострадальной, впоследствии, жопы!

Лекс презрительно покачал головой:

– Забудь эту херню, чувак, она устарела. Теперь уже никакие записи не в счёт, даже чистосердечные признания последнего подонка, благодаря непрестанному росту научных достижений. Мой адвокат легко докажет, что ты клюнул на мою подъёбку. Тем более, что в твоей записи лишь голые слова, и хоть голос мой – где доказательства злонамеренного умысла?

Проснись и пой, приятель! На дворе век 2-х-шаговой-проверки-подтверждения! Ни один суд не станет рассматривать дело на основании слов, без хорошо задокументированных мыслей, где я планирую всё это провернуть, или додуманных по ходу преступления. Нет, милок, просто действия без 2-х-шаговой-ПП уже не улика. Даже если тебя поймали с дымящимся стволом над изрешечённым в клочья телом или со спущенными штанами перед средней группой детского садика. Неважно. Ты мог явиться жертвой манипуляции, тебя подставили посредством ретроспективной подтасовки причинно-следственной связи. Да, сэр. Глумливый трюк правнуков твоей родной сестрички. В отместку, что ты не дал той дуре, сестре, то есть, конфету в возрасте трёх лет, а та поплакалась на видео, которое это сволочьё, будущие потомки, найдут на чердаке дома своей прабабки. Ну как? Унюхал откуда ветер веет? Преступление только то, что проскочит 2х-ШПП, и не ниже.

– Выходит, если взломают ящик моей электронной почты, с твоим предложением грохнуть президента, но нет записи твоей шальной мыслишки «А не послать ли эту херню Виту?», к тебе не подкопаться?

– Вот именно! Я остаюсь чист как 20-летний младенчик владельца мульти-национальной корпорации! И пусть они потрахают друг друга в жопу в твоём ящике. Прошу пардона за ненормативную лексику.

– Так вот почему ты не послал мне файл?

– Файл в твоём ящике плюс запись моей мысли при его отправке изобличат меня по полной. Что тут непонятного?

– Запись мыслей? Ты вообще опохмеляешься, хоть иногда?.

– Мужик, это то, чем я занимаюсь на своём рабочем месте. Не в смысле опохмела, а касаемо записи. Чего-нибудь слыхал про ноосферу?

– ?

– Оказывается, кроме атмо- и/или стратосферы уже нарыли ещё одну – ноосферу. Состоит из мыслей всех, кто может думать. Любые помыслы, даже самые тайные, открыто плавают в ней, как волны от радиостанции. Но эта аналогия хромает, поскольку радиосигнал имеет свойство затухать, а наши мысли становятся частью ноосферы навсегда. Неугасимы, нестираемы, открыты. Правда, пока что технология не слишком совершенна, но порог преодолён и остальное – вопрос времени. Теоретически, ты сможешь настраиваться и считывать мысли, скажем, Леонардо, когда он малевал свою Мону Лизу.

– Как насчёт мыслей твоего папаши, когда выпрыскивал тебя из своих яиц в толпе схожих с тобой как две капли, но менее шустрых сперматозоидов?

– Тут уж придётся попотеть. Необходимо вычленить его мысли из мыслей остальных мужчин в ходе идентичного процесса, отминусуй ещё крупных приматов по зоопаркам всего мира и на воле, эта публика себе на уме, но не хотят впрягаться в общий трудовой процесс. Схожие как двойники, оргазмопроизводные мысли за последние пять миллионов лет покрывают землю несчётными слоями, от уровня моря и до высот Джомолунгмы. Понадобится подключать Искусственный Интеллект, для корректного анализа, но, в принципе, задача разрешима.

– Бред сивой кобылы!. Легенды, мифы и сказочный фольклор группы анонимных алкоголиков палаты номер шесть!.

– Я понимаю, идея так же непривычна как и мобильная связь показалась бы  прабабке Чингиз-хана. Но люди быстро втягиваются, ноосфера – ещё одна упаковка вокруг этой планеты, набита мыслями, как атмосфера атомами кислорода. Ты видел хоть один атом кислорода? Нет, но дышишь ими. Навал мыслей чётко сформулированных, недопродуманных, брошенных на полпути и вновь пришедших в голову…

– Им там не тесно?

– В голове?

– Нет, в той ноосфере. Роль стартового пистолета, очевидно, досталась заклинанию «да будет свет!», а с тех пор успели столько всякого надумать-передумать, что все свалки, склады и хранилища остались под широкой гладью взбухающего потопа.

– Вам вроде начинает брезжить, милый друг, это отрадно, но мыслите вы, покуда что наивно – квадратно-гнездовым подходом. Да, должно быть тесновато, всем мыслям, что появлялись по ходу эволюции от «где же мама? хочу титю и пи-пи!» до «грёбаная сиделка! судно не несёт! возму и помочусь в пижаму ей назло!» Они рождаются, но не исчезают – миллионы, миллиарды мыслей каждый миг. Угрюмое увещевание Мальтуса, для них – что зайцу стоп-сигнал. Причём, есть обоснованные подозрения, что мыслит всё живое – от одноклеточных, до сталагмитов. Тоже приплюсуй в общий навал… Но! Они неосязаемы, струятся одна сквозь другую, одна внутри другой, неважно чьей, мысля в мысле́! Как, например, радиоволны, залётные кванты и всякая другая хренотень, которая нормальным чувакам не лезет в голову. Вы мысль улавливаете, студент? Учтите, на зачёте – погоняю.

– Ну раз они такие неощутимые, то меня мало чешут их гольфстримы и мальстрёмы из матрёшек одна в другой или где там  ещё  они кучкуются.

– Повсюду, кореш! В тебе, во мне, вот в этом вот столе. Мысли, мысли, мысли, мысли…

– Ты извратил цитату, в оригинале Гамлет говорит: «…слова, слова…» и далее по тексту.

– Слова хранению не подлежат. Слишком хрупки, их часто нарушают, ломают, забывают, теряют безвозвратно. Другое дело мысли, эти всегда тут. В составе ноосферы.

– Спасибо за увлекательную сказочку, но как тёртый деревенщина, я верю только в то, что получается пощупать.

– И сколько раз ты щупал радиоволну?

– Не приходилось как-то. Зато я могу включить приёмничек, который мой папаня смастерил ещё в прошлом тысячелетии и – послушать прогноз погоды.

– Дикторы читают, а ты, раскрыв хлебальник,  веришь в движение облаков, хотя и не дотянешься пощупать. Кстати, есть парни, что неплохо зарабатывают на чтении мыслей.

– А, брось! Ещё ни один медиум не смог надуть комиссию из Института Паронормальных Явлений.

– При чём тут медиумы? Я про парней, которые работают со мной в одной конторе. Крутишь регулятор настройки на мысли в ноосфере, только и всего.

– Как в радиоприёмнике?

– Типа того.

Вит присмотрелся к другу повнимательней. Чтобы прогнать такую дуру, нужен неслабый подогрев. Но, нет – глаза на месте, без вдохновенной остекленелости, и нет кругов от синих до пурпурно-красных… и носом не подшмыгивает, по инерции… Ну, тоиссь, кореш всё это не под дозой гонит, а в нату́ре. И гонит круче, чем сам Исаак Ньюто́н, прикинь? Или таки всё ж Нью́тон?.

– Ладно… Допустим, – раздумчиво начал Вит, – что это всё не лохотрон подброшенный враждебными пришельцами с Тау Кита, как тривиальная уловка Троянский Конь. Но я и отдалённо не могу представить…

– А ты готов отдать двадцать лет свой драгоценной жизни, – перебил его Лекс, – чтобы представить эту хрень хотя бы отдалённо? Довольно сложный, бля, для постижения раздел науки. И под всё это фундаментальное мозгодёрство подсунут какой-то незыблемый Алгоритм Хаоса.

* * *

3

Официантка Сэлли приблизилась к их столу. Об этом извещал баджик на её восхитительной груди, на левой, поверх блузки. Потакая своим навыкам общения с женским персоналом хоть бюджетной организации, хоть из частного сектора (и время суток тоже никак не сказывалось на укоренившейся привычке), Вит перехватывал пробные шары непроизвольных сигналов её подсознания. Кому нужны фонетика и орфография, курсы разнообразно иностранных языков за здорово живёшь, а даже и с репититором? Они лишь затемняют язык тела, а оно, тем более такое как у этой представительницы милленни-умников, у этой самой  Сэлли с баджиком, имеет право на свободу самовыражения, в полной мере.

Даже для представительниц более ранних поколений, заклеймённых заглавными Пи или эМ, издёрганных тревогами, измызганных долгой эксплуатацией себя и окружающих, всегда найдётся уголок симпатии, эмпатии и всяких остальных синонимов "сопереживания", в большом, всегда готовом на тёплый отклик, сердце рыцаря и джентльмена – Вита.

Да что там говорить! Коль и для престарелой леди, чья девственность совпала с выкрутасами  уже давно забытых битников, он запросто мог отмотать вспять лет эдак 60, и там невольно восхититься высоким темпом степа крепких ног обтянутых тугим нейлоном—шикарно чёрные чулки с чётким швом стрелки вверх от пятки—этот писк моды, чуть попискивает на бегу, от трения меж разгорячённых ляжек—ну, не спеши ты так уж чересчур, успеешь, всё будет хорошо, и он конечно же дождётся, прикуривая от сигареты сигарету, свой “Лаки Страйк”, и это станет шикарнейшим свиданием всей жизни! да! полный  шик и блеск! до головокруженья! До поздней ночи и предрассветных сумерков пролившихся в салон самой шикарной из моделей  Форда (Крестлайн Виктория), на опрокинутых сидениях! А!. беби! О! О! Ещёёёё! …ммм… о, Томми, милый…—и грустно усмехнуться, всё с той же понимающей эмпатией, вслед той её дурацкой шляпке без полей и с тощим пёрышком торчащим из присобранной вуали, что трепыхается в такт с припрыжкой, которую никак не удержать… она бежит… его не слышит… там… вдалеке…

По своей натуре (особо не выпячиваясь,  а в глубине души) он – бабник влюблённый во всех женщин мира и по отдельности и скопом, готов любить и дальше, безвозмездно и не нахраписто (вынь да положь!), а с джентльменски рыцарской ленцой: да – да, нет – нет, особо палку в этом смысле не перегибает, как впрочем, и в прочих остальных: на него где сядут, там и встанут. Короче, в двух парах слов, – дамский угодник и благодушный социопат, этот наш приятель, Вит.

Касаемо же остального (махрово разнообразного) спектра борцов за эмансипацию нетрадиционных предпочтений, то он на них не катит бочку, нет,  из принципа, а может  лишь плечом, без комментариев, пожать (левым, как правило), ну что ж – каждому своё, и каждый сам пускай распоряжается тем, что там кому досталось, а у него (не лишне будет повторить) – принцип невмешательства, уважение прав на самоопределение и неприкосновенности границ в быту и на международной арене… Да, патетичны и, как правило, жеманно переигрывают, но в целом шара как шара, общаться можно, бесконтактно… Да, не умеют материться и не догоняют живящей силы слов, а сходу переходят в мелодраматизм. Ну, а кто без недостатков?

Безусловно, вкусы любой направленности определяются Природой, чему уж быть, того не миновать, верно? Хотя порою жаль её творения, которые запрут в гараж крутую тачку и яркий артифакт изощрённой инженерной мысли гнобят безвыездно оттого, что мать грёбаная Природа заставила их сесть за баранку полного дерьма. И тут уж ничего не попишешь, ловить нехер, против Мамхана́  не попрёшь и, из толерантности, мы обойдём полемику о вкусах, к чему пустой базар?. Калина-Лада для них слаще? Ну пусть кайфуют гурманы, в гробину мать.

Однако никакие прибамбасы из секс-шопа и близко даже в подмётки не годятся партнёру сообразного размера, благодаря подгонке и тщательной отладке стандартного набора наслаждений—подарок от Мамулечки, она ночей не досыпала, усовершенствовала процесс из эры в эру, от самых от истоков происхождения видов, у Чарльза Дарвина поспрошай, он в этой теме дока.

С другой же стороны,  мочиться против ветра не с руки, особенно теперь, при бурно взмывшей отрасли промышленности с техническими мощностями линий производства, с управленческим аппаратом из всесторонне опытных менеджеров, с широким ассортиментом аксессуаров на любой вкус, с гламурно люксусовыми буклетами что куда вставлять и как дрыгаться (интуитивность хорошо, но и печати надо откусить свой шмат пирога) для неуклонного роста числа потребителей, рабочих мест и доли в общем валовом доходе нации.

Сказать по правде, Вит не слишком-то уверен в какой конкретно профсоюз влились работники данной индустрии, но можешь смело ставить на кон свой дражайший зад, что национальная экономика за эмансипацию горой: сеть магазинов, франшизы, экспорт – от такого, при своём уме, не отмахнёшся.

Диктаторы могут натягивать “железные занавесы” (о вкусах не спорят), разыгрывать карту фундаментализма, вводить запреты, насаждать традиционные ценности морали, бурки, паранджи, кокошники и хромовые сапоги, потуги эти – преходящи, а толерантность пришла всерьёз и надолго.

И медицине нет резона зарезать курицу-несушку золотых яиц. Одна морока с кадыком чего стоит! Итак, добро пожаловать на борт лайнера Реальность, дамы и господа! Процесс необратим, истинные гурманы, что ни сезон – в новых гениталиях (чем бы дитя ни тешилось). Зацени разницу! А вдруг понравится? Трансгендерная смена изнанок проще, чем насобачиться переходить  с Линукса на Майкрософт и обратно.

– Как тебе такое, беби? В мою бытность мужчиной, до февраля прошлого года, меня эта поза сильней всего вставляла. Ну, же! Газуй, мой мачо!.

Относительно же Лекса, тут и без психоанализа как на ладони различалось, что бесподобные груди под блузкой его нисколько не колышут, под крахмально  белой (для контраста с матово тёмной кожей) блузкой, что обрисовывала упруго восхитительную выпуклость сосков (левый игриво толкает баджик сквозь воздушно лёгкую, их разделяющую ткань). Нет! Пофиг!. Все баджики мира, куда ни цепляй, не в силах сманить его на земляничные поля фривольных мыслей. Чтоб он да раскатал губу, пусть даже и с кратчайшей мимолётностью, на что-то плотское? Нет! Нет! И ещё раз – отнюдь! В этот момент он доходил и так, без всего этого, потому что Лекс был преданным и стойким любителем пожрать, а перед вот-вот предстоящим обедом и вовсе пуленепробиваемым для рефлективно неосознанного флирта и любых не-гастрономических мечт, даже если б вместо Сэлли тут вдруг появилась Клеопатра, совсем без баджика и блузки (тем более, что правительство Египта в очередной раз обратилось к международному сообществу с заявлением, что Клеопатра чёрной не была, чему они опять нашли археологические доказательства).

На данный, предварительный момент он, Алекс, обратился в немного сдвинутый от счастья ком похотливости, которая туманом застилает взор, зыбким туманом вожделения, и вот он по уши уже в начальных игрищах. Нервически подрагивает язык в пробежке между губ причмокивающих непроизвольно. Трепещущие потянулись пальцы почесать-погладить-приласкать ждущие складки уголков рта, те и другие в неудержимой мелкой дрожи (и уголки, и пальцы). По-хозяйски ладонь ложится на лобок… (а?. ладно… потом…) на золотисто тиснёное меню – шире раздвинуть их ей (“меню” – оно! невежда! где твой ЕГЭ!) и вперить глубоко свой распалённый взгляд между обложек, а там уж краткими скачками, от строки к строке, двигать его неспешно нежно дальше, глубже, до самого до донца… О, миг неутолимого блаженства! О, дайте дайте мне свободу выбрать наисочнейший из кусочков, самую вкусняшку из сокровищ этого ларца… Путь истинного любителя пожрать – это медовый месяц длиною в жизнь…

Сэлли отошла передать заказ на кухню, Лекс откинулся назад, слегка расслабившись, но сохраняя радостное предвкушение.

– Смотри и учись, – сказал он Виту наставительно, – за минуту до того, как начинаешь получать весь кайф и удовольствие, полезно думать о чём-то неприятном. Это как скелет на оргиях тех древне-римских гедонистов. Обостряет чувство удовлетворения.

– На твою свадьбу подарю молодым Анатомический Атлас Костей Скелета, в картинках. И спасибо за науку.

– Не за что, – снисходительно отозвался Лекс. – На то и друзья человеку, чтобы мог нахвататься мудрости. В виде тренировки, подумай о Мальтузианской Катастрофе, куда мы вот-вот скапутимся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.