Лена Ленго
Тайны скрытого мира и его невероятные обитатели

А впереди было целое лето

Лето выдалось жаркое. В столице было душно и пыльно. Днем на раскаленных улицах можно было встретить лишь редких прохожих. Судя по их кислым лицам, не по своей воле они оказались здесь, а по делам служебным и крайне серьезным. Все, кто мог, уже разъехались по дачам. А Никита с бабушкой оставались в городе и спасались от жары на тенистых аллеях парка. Там проживало многочисленное семейство белок, а люди казалось только приходили к ним в гости. Никита каждый раз приносил им кедровые орехи. Белки нежно брали угощение с ладони. А затем либо съедали, обхватив маленькими лапками, либо благоразумно прятали. Никита проследил однажды, как белка старательно зарывает орех, а после землю притаптывает. Когда он рассказал об этом бабушке, та рассмеялась.

– А ты знаешь, что белки частенько не помнят, куда спрятали свои запасы? А забытые желуди, орехи и семена прорастают. Вот и получается, что белки сажают деревья.

Никита посмотрел на бабушку и улыбнулся.

– Может, только люди думают, что белка рассеянная и все забывает, – возразил мальчик. – А на самом деле она знает, какую важную для леса работу выполняет.

Гостинцев ждали не только белки, но и проворные синички. Для них у Никиты всегда имелись семечки. Шустрые птички подлетали по очереди, как будто заранее договорились, кто за кем, и не нарушали порядка. Прежде чем взять угощение, синичка порхала над ладонью, словно хотела удостовериться, что человеку можно доверять. Нужно было стоять смирно и не двигаться. Только тогда птичка отважно бросалась вперед, молниеносно и ловко подхватывала семечку и стремительно улетала. Никита никогда не пытался ухватить доверчивую птаху. И вскоре синички стали узнавать его, встречали веселым щебетом и свистом. Как-то раз за угощением прилетел крупный дятел. В своей красной шапочке он выглядел очень внушительно и нарядно. Без суеты и спешки он садился на руку и аккуратно брал зернышко своим длинным клювом. После он улетал, чтобы вернуться вновь за следующей порцией.

Чем выше поднимался столбик термометра, тем чаще родители заговаривали о том, чтобы снять дачу на лето. Но случилось иначе. Однажды папа вернулся из командировки с неожиданными новостями:

– Я купил дом! Старый, но красивый. Места сказочные! Поля словно лоскутное одеяло: желтые – рапсовые, голубые – это лен цветет, а фиолетовые – фацелия. Леса там богаты грибами и дикими ягодами! Поблизости быстрая речка, а вода в ней прозрачная – хоть пей!

– Вот это новость! – воскликнул Никита и бросился к отцу на шею.

– Впереди у нас целое лето в деревне! – восхитилась мама. – Но как же это случилось?

Папа усмехнулся:

– Началось всё с грибочков, а решилось яблочком. Отправился я однажды за подберезовиками. За первым наклоняюсь, второй примечаю. Будто они меня за собой ведут, один лучше другого. Смотрю: деревня виднеется. А на окраине дом стоит, крыша коньком, наличники на окнах резные, словно кружево. Подошел я ближе, смотрю, а весь сад травами порос, мне по пояс. В это самое время из-за забора мальчишки вылезают, что-то тяжелое в мешке тащат. «Хотите, дяденька, яблочко? Угощайтесь! Вы не подумайте, хозяйка нам разрешает собирать. Зачем, говорит, добру пропадать». Надкусил я то яблоко, а оно сочное, ароматное и сладкое, будто карамелька. «Отчего же, – спрашиваю, – тут никто не живет?» «Бабушка совсем старенькая стала, уехала к дочери в город. Тяжело ей одной хозяйство вести», – отвечают ребята. Разузнал я, кто хозяйка, где поселилась, наведался к ней и договорился о покупке дома! Много она не возьмет, водопровода нет, зимой только печкой греться, крышу чинить надо, дел много. Но это все поправимо. А просторы там бескрайние, небо раскинулось во всю ширь, леса с четырех сторон! Скоро сами все увидите!

Ремонтные работы и прочие заботы

Собираться долго не стали, всем не терпелось отправиться в путь, ведь лето было в самом разгаре. Добирались на поезде. Всю дорогу гадали, обсуждали, мечтали. Никита первый раз провел ночь в спальном вагоне. Сначала мальчику казалось, что он пролежит без сна до утра. Но убаюканный мерным перестукиванием колёс он начал дремать и вскоре уснул.

Дом оказался совсем старый, но крепкий. Печь не топилась, крыша протекала, окна не открывались. В первую же ночь через дыру в потолке с чердака свалилась мышь, и прямо на спящую маму. Та спросонок перепугалась и закричала. Кровать передвинули и остаток ночи прошел без происшествий. За завтраком все дружно смеялись, обсуждая эту историю.

– Неизвестно, кто из нас испугался больше, – шутила мама.

– Судя по крику, это была ты. Всю деревню перебудила, – отозвался папа.

– Представьте себя на моем месте: вы просыпаетесь оттого, что какое-то животное шлепается на вашу кровать и бежит по одеялу. Что я должна была думать?

– Ну уж, животное!

– Как вообще я могла предположить, что мышь может свалиться с потолка?

– Согласен, такого мышиного десанта никто не ожидал, – расхохотался папа.

– Но сами посудите, как удачно она приземлилась на мягкую кровать, невероятная удача, не правда ли?

После завтрака пошли осматривать территорию. Позади дома раскинулся тенистый яблоневый сад. У каждого дерева свой сорт. Яблочки на любой вкус: маленькие и крупные, сладкие и кислые, розовые и зеленые. Хочешь – пирог пеки, хочешь – компот вари, а хочешь – так ешь.

Закипела работа. Первым делом покосили траву, обнаружили кусты смородины, крыжовника, малины и шиповника.

В старом доме пришлось без устали расчищать, чинить, мыть и латать. А сколько всякого хлама и старья выбросили – не перечесть. Но дело спорилось, и уже через несколько дней непрестанных трудов дом стал чистым, просторным и вполне пригодным для жизни. Бабушка навязала веники из душистых трав, мама развесила свои акварельные пейзажи в картонных паспарту, а папа починил печь и сколотил стол, который торжественно установил в саду.

Все сели пить ароматный травяной чай с янтарным медом. И в этот самые момент осознали, что трудились не напрасно.

Бабушка вытянула ноги и улыбнулась:

– Как же хорошо на природе. Душа радуется! Благодать, да и только!

* * *

А вечером, когда стали спать укладываться, Никита спросил маму:

– Скажи, а с тобой происходило что-нибудь волшебное?

– Ну это как посмотреть. Кто-то совпадением и счастливой случайностью назовет, а кто-то – чудом, – ответила мама.

– А ты веришь, что в лесах, и в реках, в полях, и даже в домах есть невидимые нам жители? Не зря же в сказках о домовых, лесовиках, полевиках и водяных рассказывают.

– Верю, конечно, – отозвалась мама. – И не просто это жители, а хранители. Только не всем дано их видеть. Но может, однажды ты их встретишь. Главное, не стать таким человеком, который думает, что деревья – это древесина, дождь – осадки, земля – почва, вода – жидкость, а небо – атмосфера. Старайся видеть сердцем!

Чудики

Стояло жаркое лето. И как во всех благодатных областях, частенько с вечера и всю ночь напролет шел дождь. А днем свежую, умытую природу снова согревало жаркое солнце. Грибы, ягоды пошли – видимо-невидимо.

По луговую клубнику – полевику ходили так: сначала съедаешь все ягоды, что найдешь вокруг себя, потом ложишься на живот и обираешь уже вокруг. Но каким бы внимательным ты ни был, все равно штаны и рубашку разукрасят красные пятна от раздавленных ягод, так уж много этой полевики уродилось. Дома принесенные ягоды перетирали с сахаром и укладывали в банку. Да только заканчивалась она слишком быстро, невозможно было остановиться. Кажется, подкладываешь себе на блюдечко совсем чуточку, потом еще немножко, еще капельку, а там уже и банка пустая.

А по грибы ходили рано утром по опушкам да перелескам. В руках обязательно палка, чтобы в траве поискать, под листочки заглянуть. А на голове – шапка, чтобы жуки да пауки на голову не сыпались. Вокруг никого, только птицы поют. Поэтому человеку тоже петь охота. Пока грибы соберешь, все песни, какие знал, вспомнишь. Особенно здорово спуститься в овраг, уж там голос разливается будто в оперном театре.

Пошел однажды Никита с друзьями в лес по грибы да по ягоды. А бабушка вдогонку и говорит:

– Не забудь мухоморов набрать, чтобы мух отвадить, которых очень привлекает наше варенье.

Пока ребята собирали маслята на сосновой опушке, Никита прошел дальше и увидел первый мухомор. И вдруг перед ним открылась большая поляна. Странное дело: мухоморы здесь росли друг за другом, будто рядком. Мальчик наклонился, чтобы сорвать один, но его остановило странное ворчание, доносившееся откуда-то неподалеку. Он стал всматриваться, надеясь увидеть диковинного зверька и заметил двух маленьких существ, покрытых коротким мехом с головы до ног. Они стояли на задних лапах и будто переговаривались между собой. Никита не успел толком их разглядеть. Эти двое сразу заметили мальчика и сразу же бросились наутек. Никита, ни минуты не сомневаясь, и поспешил за ними.

«Может, и со мной, наконец, чудеса начнут случаться, а то ведь кажется, что закончились они давным-давно, только сказки и остались. Но чувствую я, что волшебство где-то рядом».

Маленькие существа были в полном замешательстве. Увидев преследователя, они остановились. Никита опустился на колени рядом с ними. Теперь он мог получше их разглядеть. Кроме того, что эти зверьки очень напоминали по виду маленьких человечков, покрытых шерстью, они еще были одеты в затейливые вязаные наряды. Один был в коричневом костюме, сам серенький, а второй – рыжий в зеленом костюме. У обоих имелись хвосты, но совершенно разные. У рыженького хвост был словно беличий, он им нервно подергивал, а у серенького будто кошачий, и он им постоянно нетерпеливо поводил. Чудики яростно спорили между собой. Вид у обоих был крайне недовольный.

– Простите меня за преследование. Я не причиню вам зла, – тихо проговорил Никита.

Один скорчил гримасу, а другой лишь приподнял бровь. И вдруг беленький повернулся к Никите, посмотрел ему в глаза и проговорил:

– Аль тебе в лесу леса мало? Аль в людях людей нет?

Второй покачал головой:

– Беда что вода – нечаянно на двор придет.

– Беда-то не беда, только бы больше не было, – ответил ему первый.

«Какие чудеса, да они пословицами разговаривают», – думает мальчик. Вспомнил Никита подходящую пословицу и отвечает:

– Доброму везде добро.

А человечки ему в ответ:

– Добра желаешь, добро и делай. Добра не смыслишь, так худа не делай, – и указывают на корзину мальчика.

Никита догадался: человечкам не понравилось, что он сорвал их мухоморы. «Я так долго не продержусь, – подумал Никита, – чтобы каждый раз пословицами отвечать». Пока мальчик раздумывал, какая пословица пришлась бы к месту, вдалеке раздались голоса, остальные ребята звали его, пора было возвращаться.

Никита решил обойтись прозой и выпалил:

– Я о вас никому не расскажу. И обещаю больше не рвать мухоморы. Я уйду, но разрешите мне прийти снова. Может быть, я смогу вам чем-то пригодиться.

Беленький задумчиво проговорил:

– От одного берега отстал, а к другому не пристал.

Мальчик уже развернулся, чтобы бежать к своим, когда услышал слова Рыженького:

– Что от сердца идет, то до сердца дойдет.

Возвращаясь домой, Никита все думал о происшествии в лесу. Ему не требовались объяснения. Это было прекрасно, и этого было достаточно. Счастье рвалось из его сердца и щекотало нос, словно пузырьки газировки.

Ночь на Ивана Купалу

Сговорились ребята пойти ночью к реке купаться. И Никиту с собой зовут. Давай наперебой рассказывать, что сегодняшняя ночь волшебная и что вода в эту пору чудотворную силу обретает. Если искупаться в ночь на Ивана Купалу, то начнут происходить всякие чудеса. Как же такое можно пропустить!

После захода солнца встретились ребята и пошли к реке. Сначала дорога через поле лежит. Яркий свет луны преображает все вокруг. Идут ребята, смеются, переговариваются. А как стали мимо развалин крепости проходить, страшновато им стало, притихли. Вот закончилось поле, и начался крутой спуск по тропинке через лес. Здесь даже луна пути не освещала. Ходили они по этой дороге много раз, а в темноте как будто все другое, и не узнать. Идут мальчишки, то на камень наткнутся, то об корень споткнутся, но назад не поворачивают. Никита понял, что если перестать вглядываться, пытаясь найти дорогу, то ноги как-то сами нащупывают правильный путь.

– Может, вернемся? – предложил кто-то.

И тут один за другим стали загораться маленькие огоньки в траве. Они мерцали, то появлялись, то исчезали, но чем дальше продвигались ребята, тем больше огоньков становилось вокруг. «Лес чудес!» – восхитился Никита. Подошел он к одному такому огоньку, чтобы поближе его разглядеть, а это жучок-светлячок лежит на спинке, выставив светящееся брюшко. Вот ведь как! И никакого волшебства! Но красиво, как в сказке. Сама природа – одно большое чудо, и все в ней хитроумно и одновременно прекрасно устроено.

Ребята оживились, каждый нашел себе светлячка и нес на листочке как фонарик. Так и до речки дошли. Вода в ней темная и блестящая. «Так и тянет окунуться», – думает Никита. Стал он одежду снимать, обернулся, а никто больше купаться не собирается. Ребята сбились в кучку и переговариваются:

– Холодно что-то.

– Да, и вытереться нечем.

– Неохота мочиться.

Мальчишки уселись на корягу.

– Смотрите, тут костер еще тлеет, давайте-ка веток подбросим.

«Ну и ладно, все равно пойду», – решил Никита и направился к воде. А по коже дрожь, точно он здесь один на один с этой рекой, луной и не ждут позади друзья.

Стоило ему в воду ступить, как из камышей донесся тоненький голосок. Мальчик подошел ближе и прислушался. Жалобный писк раздался снова. Будто кто-то маленький плакал и звал на помощь. Никита подошел ближе и увидел сеть в камышах. Похоже, здесь побывали. Мальчик отвязал сеть и расправил ее. В воде что-то затрепыхалось и забилось, голосок был совсем рядом и звучал отчаянно и обреченно. У Никиты сердце сжалось. Какое существо могло издавать такие звуки? Мальчик растянул и потряс сеть. Послышался негромкий всплеск, и он увидел в свете луны, как блеснула серебристая чешуя. Если это крупная рыба, то кто пищал? Никита аккуратно снял сеть, полностью осмотрел ее, но больше никого не обнаружил. Неведомое существо ускользнуло и поспешило скрыться. Кто бы это ни был, он не имел ни малейшего желания встречаться со своим освободителем.

– Смотрите, что здесь, – крикнул Никита.

Ребята подбежали и стали решать, куда бы спрятать сеть, чтобы проучить браконьеров.

– Забрать сеть мы не можем, получится как воровство, да и родители станут вопросы задавать.

– Давайте в крапиву бросим. Кто захочет, тот пусть и достает. А крапива его отхлещет по-первое число, – засмеялись друзья.

А Никита вошел в холодную воду и поплыл против течения, но скоро замерз и повернул обратно. И вдруг почувствовал, как что-то скользнуло по его животу. Мальчик вздрогнул и стал грести сильнее, чтобы быстрее добраться до берега. «Это просто водоросли», – твердил он себе. А выйдя из воды, посмеялся над своими страхами. Натянул одежду на мокрое тело и уселся у костра сушиться.

– Ох, ребята, и натерпелся я страха, в водоросли попал. Уже представил себе подводное чудовище, – улыбнулся Никита.

Все расхохотались.

– А может, это водяной был?

– Или русалки?

– Ладно, ребята, пора нам уходить отсюда, подпортили мы браконьерам рыбалку, вот уж они разозлятся, когда вернутся! – поторопил всех Толик.

Волкодав

На обратном пути ребята особенно не шумели, были задумчивые, но в темноте уже освоились, глаза привыкли, и страх прошел. Все устали, хотелось в мягкую постель, и дорога казалась слишком длинной. Один только Никита все никак не мог налюбоваться этой ночью. Купание освежило его и придало сил. Ему совсем не хотелось возвращаться и трудно было даже представить, как можно уснуть в такую ночь.

Вот и деревня, показался первый дом. Вдруг отчаянный собачий лай нарушил тишину ночи. Его подхватили соседские сторожевые псы.

– Мы так всю деревню перебудим, пока по домам разойдемся.

– Хорошо, что собаки все за заборами на цепи сидят, – заметил кто-то.

Всю дорогу по деревне ребят сопровождал заливистый лай. Но по голосам было ясно, что это собаки просто так брешут, без злобы, за компанию и для порядка.

Вдруг Толик остановился.

– Я только сейчас вспомнил, что наш сосед выпускает на ночь своего волкодава, такую огромную черную псину.

– Да, я тоже про него слышал. Днем его никто никогда не видел. Говорят, дядя Коля держит его на цепи целыми днями и выпускает только ночью. Все это похоже на историю собаки Баскервилей.

– Так как же я домой попаду? – вконец расстроился Толик.

– Бояться нечего. Собаки ведь только свою территорию охраняют. Твой-то дом сначала стоит, а уж потом тот, где волкодав живет, – возразил Костя.

– А как же Никита? Его-то дом после. Получается, надо мимо собаки пройти.

– Просто надо спокойно идти, руками особенно не размахивать, тогда эта зверюга подумает, что свои, и вас не тронет. Ладно, я домой, надеюсь, провожать вас не надо, сами дойдете, – сказал Костя и побежал к своему дому.

Остальные ребята не бросили Толика и дошли все вместе до самых его ворот.

– Ну вот, нет никакой собаки, зря боялся, – засмеялся кто-то.

Толик обрадовался и поспешил закрыть калитку.

– Теперь и ты, Никита, иди, тебе уж тут близко, – схитрил Васька.

Никита двинулся вперед, и вдруг все увидели, как огромный черный пес вышел из темноты и стоит на дороге в свете фонаря.

Мальчик шел медленно, стараясь смотреть прямо перед собой. Но проходя мимо пса, не выдержал и все-таки взглянул на волкодава. Немногое он успел приметить, лишь то, что пес действительно огромный и страшно худой. «А если худой, значит, голодный, такой проглотит и даже не подавится», – мелькнуло в голове у Никиты.

Пес сдвинулся с места и подошел ближе. Никита почувствовал, как холодный собачий нос дотронулся до его голой лодыжки. Пес шел немного позади, как будто сопровождая мальчика, и остановился только у калитки.

Ребята увидели, что Никита вошел в дом, и перевели дух. Пора было расходиться по домам, но пес издалека наблюдал за ними.

– Я читал, что к тигру нельзя поворачиваться спиной, иначе он набросится. Это, конечно, просто собака, но давайте назад потихоньку пойдем, не разворачиваясь, – предложил Вася.

Ребята стали медленно пятиться назад и шли так, пока пес не скрылся из вида.

Секрет

Осторожно, чтобы никого не разбудить, Никита поднялся к себе в комнату под самой крышей. Пора было и спать ложиться. Стянул рубашку, а у него по животу линии да завитки мерцающим узором расходятся.

– Чудеса! Теперь у меня пузо светится, как у светлячка, – обрадовался он.

Мальчик дотронулся до рисунка и даже немного потер его. Да только линии не стирались и не пачкались, а светились все ярче.

– Рисунок находится как раз там, где меня коснулись водоросли в реке. Наконец-то и со мной произошло нечто волшебное. Хотя вот бывают же рыбы светящиеся и моллюски всякие. Может, это объяснимо с точки зрения науки, – думал мальчик, укладываясь в постель. Страшно было засыпать, вдруг проснется утром, а узора нет, как будто никогда и не было.

На следующий день Никита открыл глаза, когда солнце еще не взошло, и первым делом осмотрел свой живот. Рисунок был на месте, только светился бледно. Мальчик подскочил и стал танцевать и бегать по комнате, до того был рад, что вот оно, волшебство, и никуда не делось.

С первыми рассветными лучами рисунок становился все бледнее, и когда солнце поднялось выше, стал еле заметно отливать перламутром, а потом и совсем пропал. «Но ведь был же, был, и нельзя этого отрицать! – твердил Никита. – Светлячков днем тоже не сыщешь».

Вечером, когда бабушка подогрела ему молока, Никита спросил:

– Бабушка, а вот ты мне часто истории всякие рассказываешь, это когда было? Давно?

– Да не очень-то и давно… Когда я маленькой была.

– Представить не могу, что ты была ребенком. Представляю тебя такой, как ты сейчас, только маленького роста и в детской одежде. Вот смехота.

– Ну уж… – нахмурилась бабушка.

– Прости. Но и себя я тоже не могу представить дяденькой или дедушкой.

Бабуля засмеялась:

– Погоди, подрастешь, отрастишь себе усы, а может, и бороду. Вот я тоже пытаюсь представить, и получаешься ты, мальчишка, только с усами и с бородой. Забавно выходит.

– Фу, ну нет, я бриться буду, – решительно заявил мальчик.

– А ты знаешь, что в старину, – продолжила бабушка, – когда рисовали портреты, то детей изображали как маленьких взрослых, хотя у малышей совсем другие пропорции тела и тип лица. И даже детская одежда была копией взрослой, такая тяжелая, парадная и совсем неудобная, в ней не только не поиграть, а даже ходить неудобно, наверное, было.

– Хорошо, что сейчас другие времена, – обрадовался Никита.

Тайная почта

На следующий день тетя Марфа с дочерьми засобиралась по ягоды к оврагу, и Никита попросился с ними. Мальчик объяснил, что поищет грибов. А сам сломя голову побежал к тому самому заветному месту, где встретил маленьких человечков, в надежде снова их увидеть.

«Надо ориентироваться по мухоморам, это у них как указатели. А съедобные грибы, наоборот, наверное, растут подальше, чтобы отвадить непрошеных гостей. Умно придумано», – рассуждал Никита. Тропинка из мухоморов вела в густые заросли шиповника. Мальчик подошел ближе и увидел у самой земли маленький лаз, похожий на арку из живых ветвей. Если бы он захотел пробраться туда, ему пришлось уменьшиться раз в десять, не меньше. Шиповник рос непроходимой стеной, а ветви его были покрыты множеством шипов, острыми, как иголки. Никита вздохнул, лег на траву и попытался заглянуть в манящий вход. Разглядеть что-либо никак не получалось. По всей вероятности, это был туннель из густых зарослей.

– Ау! – тихонько позвал мальчик. – Вы здесь?

Никакого ответа.

«Конечно, зачем им отвечать, – рассуждал мальчик, – одно беспокойство».

Никита посидел еще немного и собрался уж было уходить, когда увидел караван улиток. Это было необычайно: пять крупных улиток ползли одна за другой и явно направлялись в тайный ход. Приблизившись, они остановились, вытянули свои рожки и стали водить ими в воздухе, выясняя что-то для себя о присутствии здесь человека. Мальчик встал на ноги и отошел. Еще некоторое время улитки находились в раздумье, но, наконец, продолжили свой путь и чинно проследовали в ту самую арку в кусте шиповника.

Мальчик стал напряженно вглядываться, пытаясь заметить в траве и листве нечто необычное. Но вскоре устал, растянулся на пригорке и закрыл глаза. Пели птицы, лес жил своей насыщенной, прекрасной и загадочной жизнью. И в этот момент Никита различил в пенье птиц повторяющиеся трели: одна говорила «чик-пик», а другая «курлык-курлык». Мальчик открыл глаза и огляделся. Маленькие неприметные птички стремительно ныряли в заросли и, не задерживаясь надолго, вылетали обратно. Малютки деловито сновали туда-сюда. Приглядевшись, мальчик понял, что шустрые птички приносили что-то в лапках, а улетали налегке. Их сигналом было звонкое «чик-пик». Но были и такие, которые, напротив, прилетали пустыми, а вылетали с белыми трубочками в лапках. Их сигналом было «курлык-курлык». Работа шла бойко. – Да это же почта, – догадался Никита. – Трубочки – это береста. Чудики пишут послания на бересте и отправляют с птичьей почтой.

Понаблюдав еще немного, мальчик заметил, что птички покрупнее носили не письма, а небольшие посылки.

Но вот все затихло, и птички-почтальоны больше не показывались.

– Как же у них все замечательно организовано! – восхитился Никита.

Но пора было возвращаться, иначе тетя Марфа станет беспокоиться.

– До скорой встречи! – проговорил Никита этому скрытому миру и поспешил обратно к земляничной поляне.

Незваный гость

Никита так спешил утром в лес, что даже не позавтракал, и теперь шел домой, гонимый голодом. Мама молча накормила его, не поднимая глаз. Никита почувствовал неладное.

– Мамочка, ты за все время мне и пары слов не сказала. Что-то случилось или ты плохо себя чувствуешь?

– Никита, дорогой, я понимаю, что ты спешил с утра, но нельзя же так. Ты оставил грязную посуду на столе, на полу валялся кусок хлеба, и крышка от ведра с родниковой водой была перевернута.

– Как это может быть? Я ведь не завтракал.

– Я приготовила тебе завтрак, накрыла полотенцем и оставила на столе. А когда пришла, то увидела весь этот разгром.

– Кто же все съел и раскидал? Мы, конечно, не запираемся, но у нас чужих не бывает.

В дверь постучали. Никита и мама даже вздрогнули. Вошел их хмурый сосед дядя Коля. – Вы моего пса не видали?

– А он что, у тебя с привязи сорвался? – спросила мама.

– Нет, не сорвался. Я же его ночью отпускаю, а утром привязываю, а тут проспал. Только недавно поднялся, а его нет, и не отзывается.

– Нет, не видели. Да вы не беспокойтесь, вернется.

Дядя Коля ушел, а Никита начал заливисто хохотать. Мама смотрела на него, вопросительно улыбаясь.

Наконец, отдышавшись, Никита смог произнести:

– Так вот кто мой завтрак съел и беспорядок устроил! А ты подумала на меня! Вот умора!

Мама тоже начала смеяться:

– Это он полотенце скинул, съел творожную запеканку со сметаной, а потом решил запить, сдвинул крышку и напился прямо из ведра!

Но другим соседям было не до веселья, они бросились пересчитывать и загонять в сараи куриц, гусей и индюков. И все потому, что были уверены: этот волкодав если пока еще никого не сожрал, то в ближайшее время сожрет обязательно.

Дальше – больше: всех детей тоже разобрали по домам. Такое началось. Деревня как будто объявила себя на осадном положении.

Стали осуждать дядю Колю, мол, напьется, валяется бездыханный, а его псина бегает по округе. «И неудивительно, что пес сбежал, небось пропитания ищет, ведь дома его совсем не кормят. Он что ночью найдет, то и ест. Может, он взбесился от голода. И вообще неизвестно, чем все это кончится», – говорили люди.

Никита пошел в сарай за инструментами, решил старый пузатый самовар растопить сосновыми шишками. В сарае было темно, но свет проникал сквозь щели в стенах. Мальчик нашел все, что ему было нужно, и собирался уходить, но как будто почувствовал чье-то присутствие, вгляделся в глубь сарая и увидел там, в темноте, сверкающие глаза.

«Это, наверное, волкодав здесь прячется», – подумал мальчик. Вспомнилась ему ночная встреча с черным псом и каким худым и несчастным тот ему показался. «Все в таком ужасе, что могут его прибить, решив, что он бешеный. Надо помочь ему, надо что-то придумать. Ну а для начала накормить».

Никита побежал в дом, положил в миску все, что нашел подходящего, и поспешил обратно. Мальчик медленно прошел вглубь сарая, поставил на пол свое угощение и стал ждать. Но пес даже не пошевелился.

– Ешь, это я тебе принес. Давай, попробуй. Может быть, это не самая твоя любимая еда, но это все, что мне удалось добыть.

Никита продолжил его уговаривать:

– Что это ты стесняешься или ты моим завтраком наелся? Я не буду смотреть, ухожу, а ты сам решай, голоден ты или нет.

С этими словами мальчик вышел из сарая и хотел заняться самоваром, но мысли о волкодаве не давали ему покоя. «Пойду все же посмотрю, как он там», – решил Никита.

Пес сидел на том же месте, но еда была съедена. Никита наклонился, чтобы забрать миску, и весь похолодел. Он увидел следы крови на полу.

– Да ты ранен, бедняга. Тебя лечить надо. Пойду поищу лекарства и сразу вернусь. Никита вошел в дом и услышал разговор. В гостиной сидел дядя Коля с бабушкой.

– Что же-то он от тебя сбежал, Николай? Как ты сам думаешь, неужели и правда взбесился?

– Вовсе он не взбесился, зря люди так говорят.

– А что же тогда? Изголодался?

– Выпил я вчера. Какую-то отраву мне подсунули, и так плохо мне сделалось, что во дворе упал и встать не могу. А тут этот проклятый пес заявляется и как давай выть. Я встал, схватил цепь, чтобы его пристегнуть. А он упирается. Такая злоба меня взяла, я этой цепью его и огрел. Пес рванулся, а я снова упал. Жутко мне стало, закрыл голову руками, думал, набросится он на меня. А когда решился посмотреть, то его и след простыл. Соседи слышали его вой и пришли, откачали меня. Если бы не это, поминай как звали. Не сидел бы сейчас рядом с вами. Выходит, пес меня от смерти спас.

– Зачем же ты его, бедного, ищешь, пусть идет своей дорогой.

– И то правда.

Дядя Коля шумно вздохнул и ушел. А Никита пошевелиться не мог, так тяжело ему стало. Вышла бабушка и наткнулась на мальчика.

– Ты что это здесь? – удивилась бабушка, потом посмотрела на него и обняла. – Бедный ты мой, не знаешь еще, сколько жестокости можно в людях встретить.

Никита не выдержал и заплакал. Бабушка еще сильнее прижала его к себе и все говорила-говорила:

– Не серчай ты на дядю Колю. Это все выпивка с ним сделала. Мало в нем от человека осталось. Совсем разум затуманился.

Когда первый горячий поток слез прошел, мальчик очень отчетливо понял, что надо собаку спасать и один он не справится. Никита поднял на бабушку прозрачные глаза и сказал:

– Бабушка, милая, волкодав у нас в подвале лежит, он весь в крови и такой худой, что ребра торчат. Если мы его выгоним, застрелят его как бешеного.

У бабушки только брови немножко приподнялись, но голос был спокойный:

– С чего это ты решил, что мы его выгонять станем? Вылечим да откормим. И имя дадим, а то что же это он все псом величается?

У Никиты от счастья аж дух захватило, он зарылся лицом в бабушкино платье и постоял так минутку, а та не шевелилась и ждала.

Потом он как будто очнулся:

– Пойдем скорей, нам лекарства, бинты нужны.

Бабушка улыбнулась, Никита уже тянул ее за руку.

Они взяли с собой старое одеяло – будет псу подстилка, набрали воды в таз, нашли старое полотенце, бинты и разные бабушкины баночки и скляночки с лекарствами. Среди разных масел и трав был незаменимый стрептоцид.

Пес

Бабушка вошла в сарай и стала раскрывать ставни, чтобы впустить свет.

– Ну что, друг сердечный, досталось тебе? Сейчас я тебя осмотрю, а уж тебе потерпеть придется, – говорила бабушка, подходя к волкодаву. – Давай посмотрю, как твои дела. Ран немного, мы их в два счета вылечим.

– Осторожно, пожалуйста, бабушка, ему ведь больно, – забеспокоился Никита.

Бабушка стала обтирать волкодава мокрым полотенцем и сразу посыпать лекарством ранки. Забинтовала ему голову.

– Будь он человеком, весь был бы в синяках и в ссадинах, а так под шерстью не видно. Давай-ка мы ему постельку соорудим.

Никита с бабушкой освободили дальнюю часть сарая, протерли пол и постелили одеяло. – Ну, дорогой, это теперь твое место. Ложись, отдыхай.

Волкодав внимательно смотрел, но не двигался.

Никита присел рядом с подстилкой и позвал пса.

– Иди сюда, иди, тебе здесь будет хорошо, мягко и удобно.

Пес подошел и лег на одеяло.

Бабушка вышла. А Никита остался и продолжал говорить что-то утешительное, рассказывал, как он сам не раз расшибался, но все синяки и ссадины всегда быстро заживали.

– Мы тебя никому не отдадим, будешь с нами жить. Если захочешь, конечно. Или можешь в лес уйти. Ты теперь вольный.

Пес поднял голову и тихонько положил ее Никите на колени. Мальчик замер и не знал, что делать, хотелось погладить этого страдальца, да живого места на нем не было.

Вернулась бабушка, принесла миску с водой.

Она молча смотрела на бедного пса, пока он пил, а потом положила руку на плечо мальчика.

– Я все обдумала, – быстро проговорила она. – Волкодава только некоторые ночью видели, а остальные и знать не знают, каков он из себя. У Коли он немногим больше полугода, значит, он вообще еще щенок, просто здоровый очень. Ночью он кажется черным, а на самом деле у него подпушка серая. Мы его отмоем, его никто и не узнает. А глаза у него вон какие необычные – голубые, поэтому они ночью так светились. Всем можем сказать, что решили собаку завести большую для безопасности.

Никита только сидел и улыбался.

– Знаешь, как я тебя люблю, бабуля, – проговорил он.

Все постепенно устроилось. Мама с папой согласились, чтобы пес остался. Волкодав быстро шел на поправку, веселил все семейство тем, что хрустел морковкой, а печенья принимал как лакомство.

Никита выходил с ним на небольшие прогулки в безлюдных местах. Надо сказать, что раны у пса совсем зажили, он прибавил в весе и подрос.

– Давай-ка мы тебя помоем, дружочек, совсем красавцем станешь, – предложила бабушка.

Никита притащил шланг и включил воду. В такой жаркий день псу было приятно искупаться. Никита намылил ему спину, лапы.

– Осторожнее, голову лучше не намыливать, и смотри, уши не мочи, – предупредила бабушка.

После помывки пес отряхнулся и уселся сушиться на солнышке, будто улыбаясь раскрытой пастью.

– Никто теперь и не догадается, что этот пепельно-серый, чистый, веселый и послушный пес – тот самый жуткий волкодав, – улыбнулась мама.

– Только вот имя тебе мы так и не нашли, что ни придумывали, все не то, – отозвался папа.

Пес слушал, потом, сложив губы трубочкой, поднял голову вверх и первый раз подал голос. Вместо «гав» у него получилось дружеское «вуф».

– Правильно, Вуф! Так и будем тебя звать-величать! – рассмеялся папа.

Превратности судьбы

Однажды Никита вызвался забрать в городе посылку, идти было километров семь, не меньше. Пришел на почту к открытию, получил посылку, да еле поднять ее смог. Несет и думает: «Ничего-ничего, раз она такая тяжелая, значит, там что-то важное и нужное». А посылка эта по форме как гигантская таблетка, неудобно ее держать, из рук выскальзывает. «Буду катить», – решил Никита и покатил. Скоро его нагнала хлебная повозка, запряженная усталой лошадью. Поводья небрежно держал худой старик. Он вынул изо рта сигарету, хрипло расхохотался, а потом раскашлялся.

– Садись, подвезу, ты же из нашей деревни. Я тебя знаю, ты когда хлеб покупаешь, всегда мою кобылу морковкой угощаешь. Издалека никак разобрать не мог, что это ты делаешь. Вот, думаю, экий муравей. Уж больно ты меня рассмешил!

– Я только посылку положу, а сам рядом пешком пойду, лошади и так тяжело в гору телегу тащить.

Добрался Никита до дома, вносит посылку, бабушка аж руками всплеснула:

– Как же ты, милый, такую тяжесть дотащил?

– А я на телеге ехал, на которой хлеб привозят.

Разворачивают они сверток, а там жестяная круглая банка с селедкой.

– Вот ведь глупость какая, если бы мы только знали, что в посылке, так и не стали бы забирать, – огорчилась бабушка. – Надо подумать, кто подобную снедь любит.

Отдала дяде Коле, соседу непутевому. Решила, уж если он пьет, так пусть хоть закусывает. А тот через неделю заходит трезвый и с рюкзаком за плечами.

– Уезжаю, – говорит, – устроился я моряком на корабль. Пока вашу селедочку ел, так понял, что всю жизнь мечтал по морю плавать. А в деревне я пропадаю, мочи моей нет. Вот буду ходить на рыбный промысел. Так и начнется у меня новая жизнь.

В тот же день и уехал.

Чудеса продолжаются

Выходить на прогулки с псом теперь можно было без всяких опасений. Никита поначалу не решался приходить к лесным человечкам вместе с Вуфом, он хоть и умный, но все-таки зверь. Вдруг, повинуясь своим инстинктам, он решит их изловить. Но чем больше мальчик узнавал пса, тем больше верил, что он малышей не тронет.

А после одного случая перестал сомневаться. У соседской курицы вылупились цыплята. Все желтенькие, а один черненький. Этот черныш оказался самый бойкий и любознательный из всех и оттого попадал во всяческие неприятности. Однажды цыпленок протиснулся через дыру в заборе и оказался в их саду. Увидев собачью миску с остатками каши, он, недолго думая, залез в нее. Наелся досыта, хотел к своей маме возвратиться, а вылезти не может, края у миски скользкие, никак не зацепиться. Цыпленок стал отчаянно пищать. Приходит Вуф, а в его миске птенец сидит. Никита хотел помочь, а пес уже миску перевернул и облизывает измазанного цыпленка, а тому, похоже, даже нравится. Никита осторожно взял птенца и отнес маме-курице. «Если уж Вуф цыпленка не тронул, значит, и чудиков не обидит», – решил мальчик.

В тот же день Никита отправился в лес на то самое заветное место. Мальчик сел на траву и стал ждать. А пес все ходил вокруг и принюхивался. Чтобы не пропустить появление чудиков, Никита, почти не отрываясь, смотрел на вход – арку в зарослях шиповника и старался даже не моргать. Лес жил своей обычной жизнью, вокруг чирикало, жужжало и шелестело. На секунду ему показалось, что никаких говорящих человечков никогда и не было.

Вдруг позади он услышал тихий заливистый смех, словно звон колокольчика. Никита быстро обернулся и увидел, как Вуф обнюхивает маленького человечка, сидящего на ветке, а тот хохочет. Мальчик подошел ближе и сел на траву, чтобы получше разглядеть нового знакомого. Человечек был совсем не похож на тех чудиков, которых он встретил здесь в прошлый раз. Роста он был такого же, а вот лицо у него было гладкое, совсем как у людей, и хвоста не было, только вот шерсть покрывала его тело и росла вместо волос на голове. Да и одежда у него была иная, не вязаная. Льняная рубашка и брюки, а также щеголеватая фетровая курточка выдавали в нем эстета.

– А я за тобой давно наблюдаю, – проговорил человечек.

– Значит, я ошибался, когда считал себя наблюдателем, – улыбнулся Никита. – Ты тоже чудик или кто другой?

– Чудик? Скажешь тоже! Народ наш называется лиллы, те, что в лесу живут, – полесные, а те, что в городе, – пригородские.

– Значит, твои собратья не только здесь, но и в городе обитают?

– Ага, вот я, например, – городской. Как видишь, мы гладколицые и бесхвостые.

– А как ты здесь оказался? – спросил Никита.

– Путешествую. Ты-то тоже не деревенский, как я погляжу.

Малыш засмеялся, согнул ноги в коленях и, опрокинувшись назад, повис, раскачиваясь на ветке вниз головой.

– А можно на песике покататься? – неожиданно спросил он.

– Попробуй. Только ты уж сам с ним договаривайся, – ответил Никита.

Человечек свистнул, мигом запрыгнул Вуфу на загривок, пес рванулся вперед, и они скрылись из вида. Не прошло и нескольких минут, как Вуф, с развевающимся по ветру языком, показался среди деревьев.

– Э-ге-гей, – вопил человечек, проносясь мимо.

Пес затормозил, и малыш свалился в траву.

– Вот это скорость! – восхищенно проговорил он, отряхиваясь. – Хороший пес!

Вуф подошел поближе и, виляя хвостом, облизал человечка.

– Я, конечно, все это очень ценю, но только я теперь весь мокрый, – отмахнулся малыш.

У Никиты скопилось множество вопросов, и он решил прямо сейчас, не откладывая, поскорее их задать. Только, наверное, надо сначала познакомиться.

– Я – Никита, а тебя как зовут?

– Меня зовут Мокей – в переводе с греческого «весельчак». Все называют Мокейка.

– А я не знаю, как Никита в переводе с греческого.

– Твое имя связано с богиней победы Никой и означает «славный победитель».

– Скажи, а почему ты обычным языком разговариваешь, а чудики, ой, то есть лиллы, – пословицами и поговорками?

– У нас язык свой, с разновидностями в зависимости от местности. Лесные шушукают, городские мямлят. А вот с людьми, коли есть необходимость, мы говорим так, как научились. А учились мы по человеческим книгам. У каждого поселения своя главная книга для обучения принята; у полесных – это собрание пословиц и поговорок. Они считают, что вся мудрость в них собрана и красота заключена. У пригородских – собрание сочинений Пушкина.

– Ты же вроде бы городской, а говоришь, как я заметил, не стихами.

– Вот такой я неприкаянный – ни здесь и ни там. Две страсти у меня – путешествия и книги. Читаю все, что могу найти. Это отчасти и причина моих странствий. А Пушкина люблю.

Поэта уважаю и ценю,
С младых ногтей читаю, скажем прямо – чту.
Люблю, но ведь любить публично,
Позвольте, – просто неприлично.
Сказал не я, – Довлатов,
И рифма здесь не виновата.
Как жаль, что в наш жестокий век
Лишь прозой должен изъясняться человек.
Не заговоришь ведь, как герой Ростана иль Шекспира,
Не будет собеседника, объезди хоть полмира.
«Будь проще», – говорят нам простаки,
Но счастливо живут лишь чудаки.

– Браво, – захлопал в ладоши Никита. – Я бы хотел поддержать беседу в стихах. Только вот у меня еще много вопросов, и все они пока не зарифмованы.

– Спрашивай.

– А как ты в лесу оказался? Тут книг не найдешь.

– Лето же! – захохотал Мокей. – На природу потянуло. А книги я получаю почтой, только миниатюрные (бывают у людей такие, как сувениры). И то, наша обычная почта их не доставляет, только грузовая.

– Грузовая?.. – удивился мальчик.

– Ага, совы!

Послышалась мелодия, Мокейка взглянул на изящные серебряные часики, которые висели у него на шее.

– Мне пора. Еще увидимся!

– Может, и ты ко мне в гости заглянешь? – предложил Никита. – У нас дома есть книги, правда обычные, большие. А еще моя бабушка печет самые вкусные в мире пироги.

– Пироги я люблю и книги тоже. Заманчиво… Да только ты меня зовешь, а ваш домовой меня не приглашал, обидеться может.

Никита задумался:

– Лиллы, домовые, а кто еще есть?

– Практически все, о ком в сказаниях говорится. Только вот, бывает, сочиняют о нас страшные истории. Это неправда, мы не вредители, а хранители. Люди сами себя доводят до беды, а вину перекладывают на нас. Пойдет пьяный купаться, да утонет, а скажут – русалка на дно утащила. Или кто в лесу заблудится – так обязательно леший в чащу завел. А все наоборот: леший его пытается вывести, знаки ему подает, а тот не видит и ходит по кругу. Давай так, я домовому подарочек из леса передам и записочку, а ты положи за печку, он сам заберет. Погоди, я мигом.

Мокейка нырнул в заросли шиповника и вскоре появился так же стремительно, как и удалился.

– Вот, держи, – сказал он, протягивая Никите записку и сверток, перевязанный бечевкой. – Положи, как договорились, за печку и больше туда не заглядывай сегодня. А завтра, часов после пяти утра, проверь, есть ли ответ.

Мокей достал из кармана курточки миниатюрный изящный колокольчик на крученой красной нитке.

– Возьми! Когда снова придешь сюда, то позвони в этот колокольчик. Только пораньше просыпайся, у обычных людей под утро сон крепкий, это самое спокойное время, – захохотал человечек и скрылся в листве.

Что поведали русалки

Никита шел домой и все думал, сколько еще тайн может открыться перед ним. Мир представлялся мальчику полным неведомых обитателей. Все вокруг, казалось, жило своей тайной жизнью и было наполнено глубоким смыслом.

Придя домой, Никита сделал так, как велел человечек, положил сверток за печку. «Интересно, что можно подарить домовому, – думал Никита. – Должно быть, нечто такое, что есть в лесу, но трудно достать в деревне».

Впереди был длинный день. Это у взрослых полно забот, а дети беспечны, как лягушата. Никита пошел на речку и плавал до синих губ. Мальчик представлял себе проворных русалок, которые резвились на глубине. И так в это верилось, словно по-другому и быть не могло.

На следующее утро, проснувшись спозаранку, Никита первым делом заглянул за печку. Сверток пропал, а на его месте лежала записка, начертанная угольком на обрывке бересты. Как ни пытался Никита, но не смог разобрать написанное. Быстро умывшись, мальчик вместе с Вуфом отправился в лес, передать послание. Добравшись до заветной полянки, Никита позвонил в колокольчик, как было условлено.

Голос Мокейки раздался совсем рядом:

– Я тут! Малиной завтракаю.

Никита обернулся и разглядел маленького человечка на зеленом кусте. Мокейка пытался отцепить свой пиджачок от колючей ветки. Мальчик помог ему выпутаться.

– Коли ты так рано сегодня проснулся, пойдем к реке, я тебя с русалками познакомлю! Поспешим, я знаю короткий путь, – предложил человечек.

Мальчик уже ничему не удивлялся.

Лесная тропа петляла и все время шла вниз. Темп задавал Вуф, который бежал впереди, с Мокейкой на загривке. Мальчик старался не отставать, и ему приходилось бежать почти всю дорогу. Вскоре они выскочили из леса и оказались у реки. По берегам стелился плотный туман. Мокейка достал из-за пазухи деревянную палочку. Стоило человечку подуть на нее, как на конце палочки загорелся еле заметный свет, Мокейка подул снова – и огонек разгорелся ярче, и вдруг от него во все стороны разбежались лучи, которые проникали повсюду, будто искали и звали кого-то. Тогда на воде появилась рябь, и началось какое-то движение, в воде блеснули серебристые спины, зашлепали хвосты, будто приветственно помахивали ладошками.

– Подойдем поближе, – предложил Мокейка.

Никита сел на камень у самой воды. Все затихло на минуту, и вдруг совсем рядом вынырнула русалка, обдав мальчика фонтаном брызг. В руках она держала детеныша с чешуей на теле и хвостом вместо ног.

– Здравствуй, чудо-мальчик! Я знаю, это ты спас моего малыша. Тысячу раз спасибо! Помнишь ту ночь, когда ты распутал сеть на реке? Все русалки, отправились тогда проучить браконьеров. Мы отвязали их лодку и ее стало уносить течением. Горе-рыбаки бросились догонять лодку. А мы ради смеха подбросили им на пути коровьи лепешки. Браконьеры так спешили, что не заметили и вляпались. Тогда их стали преследовать слепни и искусали так, что они надолго запомнят эту ночь.

Русалка заливисто рассмеялась, но в секунду стала печальной.

– Я строго-настрого запретила малышу плыть за мной, но он не послушался и на свою беду запутался в сетях. Он стал плакать и звать меня, но я была далеко. Тогда ты услышал и освободил его!

– Я очень рад, что помог, – только и смог проговорить Никита.

– Когда ты плавал, малыш скользнул по твоему животу плавником и оставил рисунок. Это твой пропуск в скрытый мир. Все жители нашего мира видят его как свечение и понимают, что тебе можно доверять.

У горизонта появилась тонкая розовая полоска, и забрезжил рассвет.

– Нам пора, прощай, чудо-мальчик, еще свидимся!

С этими словами Русалки скрылись под водой.

А над рекой вставало солнце. Его лучи разогнали туман и окрасили все небо розовым светом. Друзья от души любовались этим зрелищем пробуждения природы от ночного сна.

– Вот оно что выясняется, только появился, а уже и пригодился! – засмеялся Мокейка.

Завтрак на траве

Никита проснулся оттого, что Вуф лизал его руку. Было еще темно, и мальчик не сразу сообразил, что уже утро. Но стоило ему вспомнить про Мокейку, его сонливость как рукой сняло. И чтобы не тратить время на завтрак, мальчик завернул творожных плюшек с собой и налил морса в бутылку.

Придя к кусту шиповника, Никита позвонил в колокольчик и стал ждать. Через несколько минут выглянул Мокейка.

– Рано ты, я только за стол сел.

– Извини, пожалуйста, заканчивай спокойно свой завтрак. Я тут подожду и тоже перекушу, я дома ничего не ел, вот с собой взял, – похлопал по рюкзаку Никита.

– Завтрак на траве! Прекрасно! Погоди тогда, я тоже что-нибудь захвачу, – обрадовался человечек, а потом вдруг остановился, посмотрел на Никиту и задумчиво произнес: – Только как же быть? Вон ты какой огромный, разве тебя прокормишь?

– А ты обо мне не беспокойся, у меня все есть.

– Ладненько, сейчас приду.

Пока Никита ждал друга, из куста стали осторожно выглядывать чудики, которые ненадолго показывались, осматривали пришельца и сразу же скрывались.

Через некоторое время появился Мокей, он с трудом тащил тяжелую, непомерно большую для него, корзинку, накрытую льняной салфеткой.

– Уффф, чур ты несешь, – подмигнул Мокейка. – А меня посади куда-нибудь повыше. На плечо, что ли. Я тебе покажу одно место, от которого у тебя дух захватит. По той же дороге как к реке идти, только мы не вниз пойдем, а вверх полезем. Сейчас ты и сам все увидишь.

Слева от тропинки был резкий подъем вверх, а справа – обрыв, в котором были видны развороченные паводком камни. Можно было представить, как по весне, когда тает снег, вода обрушивается вниз стремительным потоком, расчищая себе дорогу. Пройдя немного вперед по тропинке, Мокейка скомандовал лезть вверх по почти отвесному склону. Ноги у Никиты скользили по траве. Мальчик цеплялся за редкие ветки, чтобы удержаться и продолжить подъем. Затем последовало небольшое сражение с густыми зарослями, и путники выскочили на круглую поляну. Друзья оказались на самой вершине высокого холма, с которого открывался вид на долину реки.

– Вот это место! Как надежно оно спрятано, его, пожалуй, можно увидеть лишь с высоты птичьего полета. Удивительно, что полянка почти ровной круглой формы, – восхищенно проговорил Никита.

– Ага, тут ведьмочки шабаш устраивают в лунные ночи. Им удобно, они на метлах, не надо карабкаться.

– Шабаш? – удивился Никита.

– Ну да, ничего такого, просто собираются, разводят костер, танцуют, веселятся. Если колдуют, то чуть-чуть, и то в шутку.

Густая, невысокая трава была как мягкий ковер, на который так и тянуло прилечь.

Никита и Мокейка стали доставать свои припасы и раскладывать на льняной салфетке. Человечка привели в восторг творожные плюшки, которые принес мальчик. А у него самого в корзине были ягоды, орехи и маленькая красивая коробочка. В ней лежали завернутые в цветные бумажки ровные шарики. Мокей объяснил, что это конфеты из толченых орехов, меда и еще кое-чего. Это кое-что сообщало сладостям просто волшебный аромат, а вкус был незабываемым. Во рту оставалось долгое сладкое воспоминание об этом блаженстве, и дыхание становилось свежим и душистым.

– Что и говорить, это наша гордость. Полесные лиллы хранят секрет изготовления этих сладостей уже много-много лет – сотни, наверное, а может, и тысячи. Это настоящая тайна, – рассказывал человечек.

– Не эти ли конфеты ты передал для нашего домового?

– Для Трофима-то? Конечно, это желанный подарок для каждого.

– Ой, забыл спросить, а что же он тебе в письме написал?

– «Заходи, – говорит, – друг любезный, когда тебе будет угодно. Всегда рад».

– Вот здорово! Теперь ты сможешь ко мне в гости приходить! – Никита от радости подхватил Мокейку и закружил в воздухе. А тот не унимался, просил кружить и подкидывать его снова и снова.

– Люблю карусели! – восторженно заключил Мокей, когда оказался на земле.

Затем он чинно устроился на траве и взял творожную плюшку. И несмотря на то, что плюшка была больше, чем его голова, человечек, видимо, был намерен съесть ее целиком. Так серьезно и обстоятельно он обхватил ее руками и ногами, откусывал, жевал, сопел и улыбался. – В следующий раз я попрошу бабушку сделать плюшечки помельче, специально для тебя.

– Спасибо. Ничего, мне и такие нравятся, – проговорил Мокей, растягиваясь на траве. Сахарная пудра покрывала его словно иней.

Никита набрал побольше воздуха в легкие и подул на малыша.

– А то ты как приманка для ос.

Не успевшая растаять сахарная пудра легко слетела, и Мокей стал снова похож на себя. – Мокей, а можно с ведьмами познакомиться?

– Ха, ишь ты, какой шустрый! Можно, отчего ж нельзя. Надо дождаться полнолуния. А ты не боишься? Вдруг они тебя заколдуют, превратят в зверя лесного или, например, в червяка?

Никита поморщился:

– А нельзя без этого обойтись?

Мокей не выдержал и, видя серьезное лицо Никиты, расхохотался.

– Как же мне нравится тебя стращать! Хотя ты мог бы пугаться и посильнее, тогда бы еще смешнее было, – веселился он. – Ну хорошо, только знакомиться будем с молоденькими, потому как взрослые не такие забавные. Ведьмочки, к сожалению, когда вырастают, становятся слишком серьезными. Впрочем, как и люди. Это крайне печально. Надеюсь, с тобой этого никогда не случится!

Полнолуние

Никита с нетерпением ждал полнолуния, чтобы познакомиться с ведьмочками. Он нарисовал лунный календарь и наблюдал, как растет месяц день ото дня на вечернем небе. И наконец, тот самый день настал.

– Надевай черное, чтоб тебя в темноте незаметно было, – давал наставления Мокей.

– Попробую что-нибудь найти. А что мы преподнесем ведьмочкам в подарок? Будем действовать как обычно и возьмем чудесные конфеты? – спросил Никита.

– Не-а, ведьмочки не любят сладкое. Они обожают маринованные огурчики. Захватишь с собой баночку?

– Конечно!

В дорогу отправились уже в темноте, чтобы ровно в полночь быть на месте, на той самой лысой горе. Банка маринованных огурцов надежно лежала в рюкзаке у Никиты, а Мокей сидел у него на плече, Вуф бежал рядом.

– Луна светит, как огромный фонарь, – заметил Никита.

– Угу, – задумчиво отозвался Мокей. – Ты, главное, вот что запомни: когда тебя спросят, чье колдовство было самым изобретательным, скажи, что тебе понравилось все. Как бы тебя ни уговаривали, ни в коем случае не выбирай кого-то одного. Это как история с Парисом и яблоком раздора.

– Постараюсь. А что это за история?

– Это один из древнегреческих мифов. Их особенность заключается в том, что богов там много, и всяких разных, у каждого свои особенности и свой характер. Суд Париса – излюбленная тема художников. Богиня раздора Эрида подбросила богиням золотое яблоко с надписью «Прекраснейшей». Каждая из трех богинь хотела, чтобы яблоко досталось ей. Но кому-то нужно было сделать выбор между ними: Герой – покровительницей брака, богиней любви Афродитой и воительницей Афиной. Зевс отказался решить этот спор и отправил богинь к царевичу Парису. А тот, на свою беду, выбрал Афродиту. В результате началась Троянская война.

За разговорами друзья и сами не заметили, как оказались на месте. Пока что никого, кроме них, там не было, только посередине были сложены поленья для большого костра.

Никита и Мокей улеглись на траве и стали смотреть на полную белую луну на темном, казалось, черном небосводе.

– Слишком редко люди смотрят на небо, а там столько всего! – проговорил Мокей. – А уж в ночное небо всматриваются единицы, да и то лишь те, кому по службе положено. Моряки, например, еще пастухи от нечего делать и, конечно, влюбленные. Пока погода позволяет, спать надо на воздухе, а не в светелке, как красна девица.

– А это мысль! Следующей же ночью постелю себе в саду, – решил Никита.

– Смотри-ка, вот и они! Летят, красавицы, – встрепенулся Мокейка.

Одновременно пять ведьмочек приближались к лысой горе с разных сторон. Сначала они казались всего лишь черными точками, еще более темными, чем ночное небо. Но по мере их приближения стало возможным различить очертания этих бестий. Их длинные платья развевались по ветру.

Ведьмочки пошли на снижение, стали кружить над самыми верхушками деревьев. И в каком-то магическом хороводе одна за другой изящно совершили посадку. Оказавшись на твердой земле, они аккуратно поставили свои метлы в рядок, и те так и остались стоять, не падая. Только теперь Никита заметил, что платья у всех разного покроя, у кого-то с лентами, у кого-то с вышивкой или украшены стеклярусом. Ведьмочки стали снимать с голов шляпы и платки и расправлять свои длинные огненно-рыжие волосы. Все они были белокожие, и в контрасте с темными одеждами их голые босые ноги так и сверкали в свете луны.

– Привет вам, ночные девы, – начал Мокей.

– Ты же знаешь, мы эти церемонии не любим. А это тот самый мальчуган, о котором ты писал?

– Именно! Это Никита, прошу любить и жаловать.

– Смотри-ка, стоит и не боится. Ты что же, не знаешь, что можешь домой не вернуться, а жуком в лесу затеряться?

– Знаю. Но вы же зря никого не станете наказывать и превращать.

– Думаешь, тебя не за что проучить?

Мокей решил вмешаться:

– Ну что вы так на гостя накинулись, он к вам сам пришел. Да и не с пустыми руками.

Никита догадался достать банку маринованных огурчиков. И услышал восхищенные возгласы. Ведьмочки обступили его, лезли пальцами в банку, выуживали огурчики и ели с аппетитом, причмокивая и закрывая глаза от удовольствия.

– Ой, какой хорошенький. Ты к нам почаще заходи, не стесняйся.

Когда с огурцами было покончено, самая серьезная из подружек первая опомнилась.

– Пора!

Все как по команде выстроились вокруг горы веток на месте костровища, одновременно взмахнули руками, и откуда-то из складок платьев возникли диковинные музыкальные инструменты. Стоило им заиграть, как родилась ритмичная завораживающая музыка, инструменты поднялись в воздух и продолжили играть сами по себе, а ведьмочки взялись за руки, в каком-то странном хороводе начали приплясывать все быстрее и быстрее, пока в центре не вспыхнул огонь. В одно мгновение огромный костер запылал и затрепетал на ветру. Танцовщицы не остановились, но расцепили руки и стали танцевать каждая свой особый танец. В конце ведьмочки издали победный клич, музыка прекратилась, и та, что, видимо, была за старшую, сказала:

– Настало время разбора полетов. Я так часто говорю эту фразу, что скоро она станет крылатым выражением. Надеюсь, вы приготовили что-нибудь интересное, у нас ведь гости. И им очень хочется повеселиться. Итак, с кого начнем?

Одна из ведьмочек поднялась, подошла к костру и бросила в огонь какой-то порошок. В воздух поднялся столбик дыма, и по мере того, как она рассказывала, картины происходящего проходили перед глазами слушателей.

– На этой неделе мне поступило задание «подшутить» над одним драчливым мальчиком.

– И что же ты придумала?

– Я решила, что, как только он захочет кого-нибудь ударить, у него из носа сразу же пойдет кровь.

– Почему ты выбрала именно это средство?

– Видишь ли, когда ребята дерутся, кому-то всегда достается. А тут кровь идет еще до начала драки. Это совершенно не больно, но крайне неудобно. Так вот, пока мальчуган бегал умываться, сразу же забывал о своих намерениях кого-то отколошматить. И так как в драку он лез часто и, значит, кровь у него лилась регулярно, родители отправили его к врачу, и ему назначили отвратительную настойку и рыбий жир.

– Прекрасно! Кто следующий?

– А мне достался один ленивый мужичок, который часто сказывался больным и отправлял жену работать, а сам валялся дома целыми днями.

– Так-так, интересно…

– Я и решила, что надо ему дома устроить невыносимую жизнь. Подговорила домового, тот учинял ему всяческие бытовые неприятности. Ну всем известно, какие: теряются мелкие вещи или молоко раньше срока прокисает и все такое прочее. А еще я наслала на участок диких ос, а в дом – мух и устроила нашествие крыс. Осы не давали умыться или полежать в гамаке, мухи, как только он засыпал, облепляли его лицо, а крысы топотали по чердаку ночью и мешали спать, прогрызали мешки с мукой и крупой, и она вся высыпалась. Он боролся с вредителями, но напрасно. Тогда-то он и решил выйти на работу. Тут-то все напасти и прекратились. А ленивец начал усердно трудиться и перестал жаловаться.

Наблюдая за меняющимися картинами злоключений непутевого мужика, Никита и Мокей смеялись так, что не успевали вздохнуть, у них даже разболелись щеки и животы.

– Замечательно! Следующий.

– А у меня была капризная девочка. Она была просто несносна. Все время что-то у родителей выпрашивала. А главное, что бы они ей ни дарили, ничего-то ее не радовало, она сразу же начинала требовать все новых и новых забав. Друзей у этой девочки совсем не было, так как она у других игрушки отнимала, а со своими никому играть не давала.

– И какое же ты нашла решение?

– Для начала я послала ей сон, в котором все ее игрушки сбежали. Самая красивая кукла жаловалась на нее и говорила, какая она неблагодарная. Как только наша капризуля проснулась, то ужасно испугалась, а вдруг это правда, и даже расплакалась. Побежала она скорее проверять, смотрит, а все игрушки на месте. Тогда она схватила ту самую красивую куклу и вышвырнула ее за окошко от злости. Увидели это мама с папой и сказали: «Все, больше никаких тебе подарков. Пока не научишься ценить то, что имеешь». А девочка и отвечает: «Тогда я вас любить не буду». Тут я поняла, что пришло время для более серьезного вмешательства. Настала ночь, и цыгане залезли в их богатый дом, стали смотреть, чем поживиться. Я осветила лицо нашей белокурой девчушки лунным светом, цыганка заметила ребенка и решила ее украсть ради выкупа. Утром родители обнаружили пустую детскую кроватку, стали бегать по соседям, а те рассказали, что видели цыганский табор.

Все жители деревни решили помочь несчастным родителям, разошлись в разные стороны на поиски. К вечеру нашли покинутый бивуак и чумазую девчонку, которая рыдала и размазывала слезы да сопли. Цыгане оставили ее одну. Ночью спящая девочка показалась им сущим ангелом, но стоило малышке проснуться, как всем стало ясно, какое это невыносимое создание. «Пожалуй, родители будут только счастливы избавиться от нее, и денег нам за нее не видать. Оставим девчонку и уедем, пока нас не начали искать», – решили они.

Мама с папой бросились обнимать дочурку, а та плакала, просила прощения и говорила, что очень их любит и что не нужны ей никакие игрушки, только бы они были рядом.

– Сложный был случай. Кто продолжит?

– Мне поручили сварливую жену. Муж у нее был работящий, спокойный, терпеливый. Да и баба была хозяйственная, уважаемая. И что уж случилось – не знаю, да стала она браниться, все-то ей не так да все-то не эдак. Измучила мужа, стал он у нее худеть да хворать. Пришлось вмешаться. Сначала наслала я на нее неприятный запах изо рта, как начнет говорить – все отворачиваются. А она не понимает, да давай сильней орать. Потом от этого крика у нее голос пропал, осипла она, охрипла, да не успокоилась. Стала она тумаки да затрещины раздавать. Тут я призадумалась. Как-то ночью проснулась баба от сильной жажды, взяла стакан компота со стола, а там, на ее беду, оса барахтается. Стала она пить, да вместе с компотом осу и проглотила. Та ее как укусит. Горло у бабы стало распухать, так что она на помощь позвать не может, скоро уже и вдохнуть тяжело стало. Растолкала мужа, побежал он за доктором. Успели спасти. Да пока она ждала помощи, образумилась, решила про себя, что, если выживет, – весь век будет мужа ценить и говорить всем вокруг только приятные слова.

Когда все ведьмочки рассказали свои истории, старшая обратилась к Мокею и Никите:

– Ну что ж, какая история вам понравилась больше всего?

– Нам понравились все без исключения.

– Прошу все же выбрать.

– Простите, но это невозможно.

Чтобы как-то прервать спор, Никита решил спросить что-нибудь и неожиданно для самого себя проговорил:

– А вот я знаю, что вы сладкое не кушаете, что, не любите?

– Не кушаем, потому что от сладкого того и гляди раздобреть можно.

– В каком смысле?

– Во всех смыслах: во-первых, станешь такая добренькая-сладенькая, что не сможешь кого надо проучить, а значит, не будет никакой пользы. А во-вторых, растолстеешь и не сможешь летать, колдовство-колдовством, но и вес имеет значение.

Напряжение спало. И тут Никита на свой страх и риск спросил:

– А нельзя ли и мне на метле прокатиться?

– Можно, коли не боишься.

– Я попробую.

– Тогда залезай.

Никита уселся позади самой молоденькой ведьмочки, и они плавно поднялись в воздух. – Ты, главное, крепко держись, а то еще свалишься, – проговорила она, и в тот же момент метла рванулась вперед и ветер засвистел в ушах. Никита затаил дыхание и всеми силами старался сохранить равновесие.

Ведьмочка оглянулась и с улыбкой прокричала:

– Дыши!

– Что? – удивился Никита.

– Срочно начинай дышать, а то сознание потеряешь.

Только сейчас мальчик понял, что совсем забыл вдыхать и выдыхать.

Рядом Мокей летел на метле с другой ведьмочкой и всячески забавлялся, отпускал руки, переворачивался вверх ногами.

Через несколько минут полета Никита ощутил, что уже не чувствует своего веса, нет никакого неудобства, а есть только сила, которая несет его вперед, свежий ветер, звезды, река, свобода, волшебство всего мира и этой минуты.

Летние происшествия

Стояла жара. Хотелось только лежать в теньке, желательно в гамаке, и читать какую-нибудь приключенческую книжку или не вылезать из речки. Но до речки еще надо было дойти по солнцепеку. Если выходить сразу после завтрака, то дорога была не такой изнуряющей, и сознание того, что в конце пути можно нырнуть в освежающую воду с головой, придавало сил. Есть не хотелось ничего, кроме, пожалуй, холодного арбуза с сероватым деревенским хлебом и, конечно, мороженого.

Однажды пришли соседи и попросили помочь с сеном. Скошенное сено нужно было переворачивать вилами, чтобы оно просохло со всех сторон. А потом его собирали и складывали в стога. Никита согласился. Для него это было в новинку. Казалось, в такой работе нет ничего сложного. А на деле выяснилось, что умираешь от жары, ладони натираешь до мозолей, сухая трава забирается под футболку, щекочет и колется. Поле огромное, кажется, ему нет конца и края и оно никогда не кончится. Хозяева коров и лошадей очень спешат скосить и убрать сено, пока стоит сухая и жаркая погода, не хотят упускать ни одного дня и зовут на помощь всех, кто готов помочь. Никита работал вместе со своим другом и соседом Толиком и удивился его выносливости.

– Вот были бы такие машины, которые ездили по полю и скатывали сено как ковер, – размечтался Никита.

Когда закончили, был уже вечер. За тружениками приехала машина. Сухие стога погрузили в кузов. А работники еле уместились в кабине. Это было спасением. Никита уже еле ноги волочил и гадал, как же ему дотащиться до дома. Навстречу им выбежала Толина бабушка, женщина в теле, как бочонок на ножках, и рассказала, что у них корова пропала. Хозяйка страшно переживала, ведь корова должна была родить теленка. Искали весь вечер, да так и не нашли, решили продолжить поиски утром.

Волшебная флейта

Никита проснулся пораньше и поспешил к Мокею за советом.

Тот задумался:

– Это не меня нужно спрашивать, а Пана.

– Кого?

– Духа пастушества и урожая. Пойдем к нему. Он обычно в трудах-заботах, но, может, окажется расположен к беседе. Есть тут один дуб одинокий, прямо посреди поля стоит, знаешь это место?

– Ага, здесь недалеко.

– Вот там мы его и найдем.

Стояла тишина, и только цикады играли на своих скрипках в траве. Никита еще издалека пытался разглядеть хозяина полей, но как ни напрягал зрение, так ничего и не увидел.

– Никого, – решил Никита.

– Да вот же он сидит! Неужели не видишь?

Никита стал вглядываться, как вдруг услышал звуки музыки и в ту же секунду увидел седовласого старца с длинной кудрявой бородой, который сидел, прислонившись к дубу спиной, и играл на флейте. Мальчик чуть не подпрыгнул от неожиданности. От живота и до ступней тело старика было покрыто серой с проседью вьющейся шерстью.

Пан перестал играть и не оборачиваясь сказал:

– Хорошо, что зашли. Отведайте парного молочка!

Старик взял глиняный кувшин и разлил белое, как облака, молоко в голубые, как небо, чашки.

– Благодарю. С превеликим удовольствием, – церемонно ответил Мокей.

Пан улыбался в густые усы.

Никита молча поклонился и взял чашку. Молоко было восхитительное.

– Мы за советом, – почтительно проговорил Мокейка.

– Знаю-знаю, корову потеряли. Помогу, а как же не помочь. У земляничной поляны найдете.

Старик поднялся и исчез в стволе дерева, как будто растворился.

– Вот это да! – только и смог вымолвить Никита, наклонившись вперед и разглядывая кору, он ожидал увидеть хотя бы дупло, но никакого углубления в дереве не было.

Вдруг старик снова появился, будто вынырнул, так что мальчик отпрянул от неожиданности. А Пан вложил ему что-то в ладонь и снова исчез. Только голос его прозвучал в тишине:

– Заиграй, и все, что ищешь, – найдется.

В руках у Никиты осталась легкая дудочка.

– Настоящая пан-флейта! – восхитился Мокей.

Никита хотел допить молоко, но кружки чудесным образом растворились в воздухе вместе с Паном.

– Мокейка, а я знаю, где земляника растет.

– Пойдем тогда скорее.

Придя на поляну, Мокейка стал торопить Никиту:

– Попробуй на флейте поиграть.

– Да я не умею, – возражал мальчик.

– Она же волшебная, тут не надо уметь!

Никита попробовал заиграть на флейте, вернее, просто подуть в дудочку. Каков же был его восторг, когда из флейты полилась прекрасная музыка. Но это были еще не все чудеса. Дудочка как будто тянула его в сторону. Мальчик повиновался, а Мокейка последовал за ним.

Скоро они заметили движение в зарослях и подошли ближе. Скрытая от посторонних глаз густой листвой, под кустом лежала корова, а рядом с ней маленький теленок.

– Ушла одна корова, а вернется две, – пошутил Никита.

– Вот именно, что ушла, а вовсе не потерялась. Животные иногда убегают подальше, чтобы родить детенышей там, где их никто не побеспокоит, – разъяснил Мокейка.

Никита со всех ног побежал в деревню. Услышав новости, хозяйка обрадовалась и отправилась за теленком. Новорожденного положили в телегу на мягкое сено, ведь тот был еще слаб и еле держался на ногах. А корова шла следом за повозкой.

Хорошо, что все так счастливо закончилось. Никита думал о том, что мир людей полон конфликтов и всяческих треволнений. И только на природе можно почувствовать, что вселенная полна изобилия, пронизана добром и справедливостью.

Кони-ветры

Однажды утром, когда они Никита с Мокейкой встречали рассвет у реки, Никита взял флейту, закрыл глаза и начал играть. Музыка полилась сама собой. Мальчик играл, не задумываясь о том, хорошо ли у него получается. Казалось, эта мелодия как родник для усталого путника или долгожданная полоска земли для моряка. Никита уносился в неведомые дали под звуки флейты, сам не зная, как рождалась эта дивная музыка. Он ощущал свободу, полную и небывалую. Мальчик вдруг понял, что играть так же легко, как дышать.

И в тот же миг из-за горизонта, там, где забрезжил рассвет, появились сияющие голубые облака, они неслись и нарастали, искрились и клубились, пока не превратились в стадо коней невероятной красоты.

Когда кони дотронулись до воды, она как будто наполнилась светом, и во все стороны полетели искры-брызги. Кони резвились, вставали на дыбы, уносились вскачь до горизонта. Друзья забыли о времени и любовались происходящим.

Флейта заиграла выше, тоньше, и кони тоже устремились в небо к облакам и скрылись.

По дороге домой Никита стал расспрашивать Мокейку об этом чудесном явлении, а тот отвечал, что и сам толком не знает, но в книгах написано, что есть Кони-Ветры, которые сотканы из эфира.

– Из какого такого эфира? – удивился мальчик.

– Сложно объяснить. В общем, они бесплотные. Их нельзя поймать или оседлать, но были случаи, когда они уносили вполне живого и обычного человека под облака. Это доступно только тем, кто может совсем не думать о насущном. А там, в облаках, главное – не пожалеть о земном, а то в ту же секунду сорвешься вниз, – в этот момент Мокейка устал быть серьезным и добавил: – И тогда шмякнешься о землю и превратишься в лепешку, – засмеялся он.

Прощаясь с Мокейкой, Никита сказал:

– Знаешь, что я почувствовал, когда они скакали на заре? Собственную бесконечность, словно я всегда был и всегда буду.

Никита позвал Вуфа и побежал к дому. Пес перегнал его и теперь несся впереди, иногда оборачиваясь. Он как будто искал подтверждения «Правда здорово вот так бежать вместе?».

А Мокей смотрел им вслед и улыбался.

Поэты в гамаке

Однажды после обеда Никита лежал в гамаке и читал приключенческий роман, когда к нему с радостным лаем подбежал Вуф, а на его спине восседал довольный Мокейка.

– Приветствую тебя! Я смотрю, ты в гамаке спишь, совсем как полесные?

– Нет, только читаю, а ночью сплю, как и раньше, в обычной кровати.

– Ну-ка, раскачай нас, я в таком большом гамаке еще ни разу не катался, – попросил Мокейка.

– Я вот подумал, хотя ты изъясняешься обычной прозой, но ведь в городе ты обучался говорить стихами?

– Верно.

– Научи меня!

– Попробую. Надеюсь, что такое рифма, ты знаешь…

– Да, последние слова в строчке звучат похоже.

– Если очень упростить, то можно и так сказать. Это созвучия в окончании слов. Строки при этом рифмуются парами. Вот Пушкин шутит:

И вот уже трещат морозы
И серебрятся средь полей…
Читатель ждет уж рифмы «розы»,
На вот, бери ее скорей…

Понял? Морозы-розы, полей-скорей. Хватит теории. Давай, попробуй сам что-нибудь сочинить, и ты все поймешь. Говори первое, что придет в голову.

– Я хочу про гамак. Поэтому так:

Лежу один я в гамаке и думаю…

Мокей подхватил:

– Лежу грущу я в гамаке. О дева, как мне одиноко!
Зачем разлучница-судьба отправила меня далеко?

Никита поморщился:

– Мокей, ну какая еще дева? Я тебе о гамаке, о лете, а ты что? Вот наше лето: гамак и трава, солнце и речка… болит голова. Ой… Она у меня не болит, это так случайно получилось. Ну хорошо, слушай:

Какое счастье лежать в гамаке,
Пусть солнце светит – эта мысль не нова.
Но кто не желает прожить налегке,
Чтоб не болела голова.

Мокейка почесал затылок:

– Рифма вроде есть гамаке – налегке, не нова – голова, а как-то нескладно.

Никита не сдавался:

– Тогда так:

Лежу я в гамаке, читаю на склоне изнурительного дня.
Я – сильный человек, но маленький комарик
Измором может взять меня.

– Вот это мне нравится!

«Ах, лето красное, любил бы я тебя,
Когда б не зной да пыль, не комары да мухи…»

Да, Александр Сергеевич Пушкин уже все сказал до нас, – засмеялся Мокейка.

Никита помолчал и стал серьезным.

– Я вот все думаю, в чем мое предназначение? Почему открылись мне тайны скрытого мира и как я могу пригодиться? – задумался Никита.

– Об этом ты узнаешь в свое время, не стоит спешить. Детство беспечно, это пора, когда человек укутан любовью, как волшебным покрывалом, и переполнен счастьем до самых краешков. Наслаждайся своей беззаботностью, ее время уже на исходе.

Перемены

Лето подходило к концу. Ребята объедались арбузами и дынями до круглых животов и наслаждались свободой. А взрослые, спохватившись, спешили вкусить остатки лета. И в то же самое время напряженно думали о будущем и строили планы.

Как раз в эту пору приехал дядя Леонтий. Никита нечасто видел своего дядю, но очень любил. Тот постоянно шутил, но всегда по-доброму, и обращался к Никите как к взрослому.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.