Артем Лукьянов
Звездный Патруль. Книга I. Новичок

Пролог

Неспособность искусственного интеллекта к импровизации делает его весьма уязвимым, а, вместе с тем, уязвимым становится все, что от него зависит.

(Из цикла лекций о безудержном применении ИИ.

Академия Патруля)

Вступая в 2550 год, человечество ставило перед собой сверхзадачу на следующие 50 лет, колонизировать и обжить миры в уже открытых и изученных звездных системах, так называемые «экзопланеты». Множество человеческий формаций, этнических групп и объединений устремилось в неизвестность, осваивая и заселяя пригодные или близкие к пригодным планеты. Этим амбициозным планам в унисон вторил небывалый технологический и демографический рост, изобретение импульсно-фотонных двигателей, реакторов сверхплотной материи, квантовых средств связи и слежения, нано-молекулярных материалов и их применение в терра-формировании, а также победа в страшнейшей войне предыдущего 25-го века. «Отгремел» 90-летний юбилей ее окончания. Той войны, которая велась не одним поколением людей в течение долгих 48 лет, которая поглотила и вымела из страниц книги жизни несколько выдающихся цивилизаций со всеми их технологиями и достижениями, войны, которая по своей опустошительности и истреблению превзошла все мировые и локальные войны вместе взятые. Это была та самая война, когда на первый взгляд примитивное, столкнувшись с продвинутым и цивилизованным, должно было исчезнуть или быть поглощенным и ассимилированным, а, вместо этого, показало свою истинную силу и мощь. Цивилизация Червей была на первый взгляд именно примитивной и по строению, и по развитию. Но фантастическая приспосабливаемость к самым невероятным условиям, условиям вакуума космоса, высоких и низких температур показали другим развитым цивилизациям с космическими технологиями чего они стоят. Первыми пали древние и наиболее развитые расы. Расы, которые уже сотни, а то и тысячи, лет бороздили просторы вселенной, осваивая миры. Потом настал черед менее развитых. К человечеству же опасность подступила в самом конце, когда, как думалось, оно технологически уже шагнуло в эру освоения ближайших звезд. И даже не один десяток лет после того, люди не предавали значения сообщениям с окраин о конфликте с какими-то там «червями», которые разрушали инфраструктуру, стирали поселения и убивали самих колонистов. Все это выглядело скорее, как временные трудности, нежели война на уничтожение. Только много позже, когда подобные сообщения стали множиться и приходить отовсюду и уже не только из окраинных на то время миров, люди забили тревогу. Первые попытки решить вопрос с Червями комплексно, при помощи биооружия, химии, ядерных технологий привели к противоположному. В дальнейшем люди, пусть и с некоторыми временными успехами и победами, теряли миры за мирами, откатываясь к своей колыбели «Земле» и ее ближайшим колониями в Солнечной системе. Тогда казалось, что конец неминуем и человечество постигнет та же участь, что и более продвинутые цивилизации прошлого. Именно тогда среди людей появились те, кто вспомнил далекое, прошло Земли, борьбу людей с медузами, заполонившими мировой океан около 400 лет тому назад и оставившими почти без морской флоры и фауны планету. Чудом сохранившийся опыт ученых и биологов минулых веков спас Человечество от неминуемого конца. Люди, терпя неудачу за неудачей, всё-таки нашли способ вступить в контакт с «примитивными» Червями уже, когда те вторглись на Землю. Успешный контакт стал возможен только, когда люди, смирив свое высокомерие и гордыню, упразднив свое цивилизованное эго, нашли способ революционно возвысить самих Червей до осознания самих себя и существования более сложных форм жизни, таких как сами люди. Для достижения этого пришлось неоднократно вживлять эмбрионы Червей внутрь самих себя дабы добиться возможности выхода на контакт с ними, используя сложную нервную систему человека как ретранслятор для коммуникации. После многочисленных попыток, закончившихся гибелью подопытных людей коренной перелом произошел при внедрении эмбриона Червя в эмбрион Человека, закончившийся устойчивым «симбиозом» уже при рождении. При дальнейшем взрослении именно эти люди с чужеродными организмами внутри, но воспринявшими их как часть самих себя совершили успешный контакт двух таких непохожих, таких вроде бы чуждых друг другу цивилизаций Червей и Людей. Именно эта дата, 2459 год, стала датой окончания многолетней опустошительной войны. Кроме того, этот же год стал годом рождения новой совместной организации Людей и Червей. Черви, получив благодаря Людям, сильнейший эволюционный рывок, избрали путь сосуществования или симбиоза внутри человеческого индивида для совместного освоения космоса, развития технологий, недопущения в будущем подобных опустошительных войн и конфликтов, а так же дальнейшего сохранения многообразия видов и форм во Вселенной. Эта организация получила название «Звездный Патруль».

Первое задание, чуть не ставшее последним

«Если на только что установленной и запущенной «Раме» мгновенно определился точный класс корабля, а так же вектор выхода в Евклидово пространство (ПВК) из Временного Континуума (ВК) – это повод отправить инженерную команду для ремонта или наладки»

(«Рама». Как это работает. Арнольд Лабальски)

В одной очень далекой системе

Во мраке и тьме этой части космоса, казалось, не было да и не могло быть совсем ничего. И, тем не менее, именно тут прямо у «бутылочного горлышка» огромной магнитной воронки располагалась автоматическая энерго-накопительная станция с очень милым названием «Санадокей». Ни в одном из интерактивных каталогов или официально опубликованных звездных карт она не значилась. Зато о ней прекрасно знал капитан одного огромного космического транспортного корабля, который, будучи вхож в определенный круг людей, прилично потратился, чтоб заполучить ее. Сидя в капсуле управления в главной каюте звездолета, он с натянутым плотно облегающим состоящим из многочисленных полимерных волокн головным убором, называемым также «нейро-шлем», прямо у себя в воображении лицезрел весьма впечатляющее зрелище этой эффектной магнитной аномалии. Часть пространства во тьме как бы сворачивалась, втягиваясь и поглощая все вокруг, включая и сам свет. Затем это все так же эффектно выворачивалось сразу за самым узким местом, «бутылочным горлышком», создавая весьма необычное световое явление с расходящимися во все стороны белыми пучками. Однако свет не мог уйти далеко, снова попадая в воронку и проходя повторно через «бутылочное горлышко аномалии». Все это напомнило капитану корабля старые добрые песочные часы, только зацикленные во времени и пространстве. И вместо песка в них был свет, который собирался в узком месте, рассыпался и снова собирался, образую замкнутую систему. Именно этим бесконечным движением светопотоков внутри себя пользовалась станция «Санадокей» для сбора и накопления энергии в огромные «котлы»-аккумуляторы. Сам упомянутый выше транспортный корабль уже закончил полный цикл зарядки своих севших батарей и отчаливал в направлении цели своего пути. Впереди его ждал долгий рейс в отдаленную систему.

Звездолет, о котором шла речь выше, был не совсем обычным. Человек, который им управлял, позаботился о том, чтобы его корабль мог миновать сразу несколько звездных систем без необходимости дозарядки. Это было очень важно для его миссии. Дело в том, что транспорт нес различные боевые системы, оружие и боеприпасы, количество которых было достаточным, чтобы устроить небольшую войну на какой-нибудь из планет.

Транспортный корабль класса “Ковчег” был далеко не новинкой звездолетостроения, но гигантом в своем классе. Длина его составляла 5125 метров, ширина 950 метров, высота 75 метров. Внешнее корабль был подобен длинной и узкой доске. В нем не было ни красоты, ни изящества. Зато его запас энергии давал весьма неплохие возможности для вполне быстрого и комфортного перелета.

Да и сам капитан корабля Мекелдоно Монсе, уже далеко за 50 с кучерявыми черными волосами и такими же темными бакенбардами, с глубоко посаженными узкими немного грустными карими глазами, с вкраплениями седины в волосах, мужчина не молодой и бывалый, совсем и не планировал тратить слишком много времени на этот рейс.

Человека, который дал ему заказ, он знал не так давно, но доверял, как самому себе. Тот уже доказал свою надежность и платежеспособность, а для сеньора Монсе этого было вполне достаточно, чтоб иметь с таким дело. А дело было не простое, а очень специфическое – требовалось доставить не совсем легальный, а скорее совсем нелегальный, груз, минуя мониторинговые зоны Звездного Патруля, на весьма и весьма отдаленную планету одной неблизкой звездной системы. И доставить нужно было, как можно быстрее. Оплата заказа уменьшалась со временем, и чем быстрее груз был бы доставлен, тем выше награда. Ну и, конечно, доставка самого груза так же весьма щедро оплачивалась. Деньги же, или стар-креды, или «старки», как их называли в освоенной людьми части галактики, ему были очень нужны. Мекелдоно имел мечту. Очень дорогую мечту. Он уверенно и целеустремленно шел к ней, невзирая на трудности и опасности выбранного пути. А сложностей по жизни ему выпало не мало. Однако о своем выборе стези капитана-контрабандиста он не жалел. Только в этой сфере можно было сорвать куш сопоставимый с доходом какой-нибудь нейро-дивы или хронографа. Хотя многое тут, конечно, зависело и от мастерства пилота, и от самого транспортного корабля с его «начинкой», и даже от корабельного ИИ. Мекелдоно, соглашаясь на этот рейс, шел на риск. Он это знал. Он чувствовал адреналин в крови. Капельки пота периодически выступали на его ладонях и спине, когда он мысленно возвращался к маршруту. Они держали его в тонусе. Давали почувствовать себя молодым, полным сил и энергии. Хотя его руки последнее время на такие вызови частенько выдавали старческую дрожь и нервозность. Даже колени предательски дрожали при пролете через очередную опасную зону. Каждый раз ему хотелось уловить тот самый разумный баланс между риском и намеченным барышом от рейса. Именно поэтому в то время, как его «Ковчег» выходил на предполагаемую разгонную траекторию, сам Мекелдоно, сидя в удобной капсуле с нейро-шлемом на голове, был обеспокоен и, то и дело, «дергал» ИИ корабля, проверяя те или иные расчеты маршрута и уточняя подробности:

– Астра, рассчитай мне экономию энергии и времени, если мы проследуем через Альфа Стрельца.

– Через «Рукбат» экономия энергии составит +30% от текущей траектории полета, а времени +8 СЦ (суточных циклов). Но я бы вам не советовала делать это. Альфа Стрельца и планеты системы отмечены под мандатом Звездного Патруля. Это значит с вероятностью 95% там запущен и работает модуль “Рама”, а значит…

– Не надо. Я все понял.

Затем, подумав о чем-то, Мекелдоно добавил:

– Ясно. Ничего не меняй. Летим через «Аламах».

– И все равно, капитан, полет через «Аламах» сопряжен с сильным риском. Эта туманность также под охраной Звездного Патруля, а груз на борту не имеет должного оформления и регистрации на пролет через…

– Не начинай. Я это знаю. Но через «Аламах» все должно пройти как надо! … Или ты можешь предложить что-то еще, чтоб уменьшить расход энергии и времени полета?

– Капитан, я вам уже предлагала Пояс Ориона. Бета или Дельта на ваш выбор. С вероятностью 75% модуль “Рама” там еще не запущен. Только минимальное присутствие Звездного Патруля в виде не так давно запущенной базовой станции «КСП».

– Опять этот Орион!

Мекелдоно был родом из планеты «Везен», Гаммы Ориона, системы «Белатрикс». Его юность и молодость прошла в трудностях и лишениях, и он не любил свой дом, не любил даже вспоминать о нем, и, конечно же, не горел желанием лететь через него. Но возможная выгода не выходила у него из головы.

– 

Астра, рассчитай, ну, например, через «Минтаку» – выпалил он.

– 

Уже рассчитано. Экономия энергии через Дельта Ориона +22%. Экономия времени +6

СЦ.

Проложить новый курс, капитан?

Мекелдоно нервно почесал левую руку. Путь через «Аламах» был «условно» гарантированно безопасным маршрутом, но Дельта Ориона давал ощутимый выигрыш во времени, а значит и в оплате. Он не смог удержаться от соблазна рискнуть. Для достижения заветной мечты ему-то и нужно выполнить этот крайне рисковый, но такой щедрый на оплату и бонусы рейс.

– Хорошо. Летим через «Минтаку». Выводи «Ковчег» на новый вектор.

Большой транспортный корабль, словно пылинка в огромном пустом вакууме космоса, совершил маневр поворота на нужный вектор. Его маршевые разгонные двигатели вспыхнули ярким светом и, столкнув гиганта с места, погнали его стремительно вперед на встречу судьбе.

«Учебка»

Построение курсантов последнего курса обучения на плацу перед главным корпусом Академии на КСП Аламаха проходило вполне стандартно и буднично как и год, и два, и более тому назад. Однако для самих будущих пилотов-штурмовиков Патруля время это было волнительное и желанное одновременно. Именно с текущего момента начинались их испытания, как будущих офицеров-пилотов космолетов. Тренажеры и теория остались далеко позади. Даже сборы, марш-броски, выживания и стрельбы на полигонах, астероидах и КСП не могли сравниться с тем самым реальным делом патрулирования, перехвата и поимки нарушителей. Сейчас, стоя на площадке у основного корпуса учебки, 10 курсантов повторяли слова присяги следом за голосом в нейро-линке своих обручей. Закончив к ним обратился командир.

– А теперь я скажу, кто удостоится чести принять вместе со мной первое настоящее дежурство на КСП.

В ровной линии построенных курсантов в ярких серебристых комбинезонах началось легкое волнение. В сильное оно не могло перерасти, потому что свой личный бальный рейтинг каждый знал. А еще все знали, что наивысший он был у курсанта Бродерика Новена. Многие в группе ему завидовали. Так уж получилось, что он оказался на 3 года старше остальных. Именно поэтому они считали, что он имел изначальное преимущество в силу возраста и имевшихся у него на тот момент багажа знаний. Однако командир Беккет Фэйтнол, который прямо сейчас собирался объявить «счастливчика», считал иначе. Брода он всегда приводил в пример и ставил в качестве образца. К сожалению, в том числе и это активное, хоть и заслуженное восхваление одного курсанта на фоне других для самого Брода имело немного печальное последствие. С друзьями в группе у него не сложилось, хотя характер тот имел не склочный и вполне покладистый. Однако была в нем чрезвычайная черта, которая слишком напрягала остальных в группе. Брод всегда заступался, когда за что-то, а чаще просто так, кто-то из курсантов попадал под унижение или насмешки остальных. А так, как Брод был не прочь и сам кулаки размять, то всей группе в итоге влетало и за нарушения дисциплины. Уже к 3-му году обучения каждый знал, что лучше все подколы стебы и веселья держать в тайне от него. Потому что тому было совершенно без разницы лезть в драку против одного, двух или трех. В группе, где учился Брод, все знали немного и о его прошлом, но старались не распространяться, чтоб лишний раз не нарваться на кулак драчуна. Однако в учебке всем было хорошо известно, что тот с позором вылетел из элитной Высшей Академии Патруля в системе Фомальгаутов. Хотели некоторые, чтоб и с этой академки тот был исключен, и даже подставляли его неоднократно, но тут на Аламахе, Брод внезапно приобрел своего «ангела-хранителя» в лице любимого всеми преподавателя-инструктора капитана Беккета Фэйтнола. Дедулю Бэка любили все, любили за дело. Именно он организовывал совместные патрулирования систем, а особенно выдающихся курсантов брал лично себе в напарники.

– Бродерик Новен, суммарный бал 897… Это рекорд для аламахской учебки… Жаль до 900 не дотянул. Подкачало вождение роботов и борьба.

На последнем слове про борьбу группа не выдержала и засмеялась. Хохотали если не все, то почти все.

– Сэр, поставьте ему 900, он заслужил! … Среди нас нету ни одного, кто б ни ощутил его кулаков на своей роже.

– Тихо! Тихо! … Махание руками, это еще не достижение… Он смел, это да, но техники ему все же недостает.

– Вот ты, Тассен, по борьбе имеешь 88 балов. И я уверен, сойдись вы в честном поединке, то Брод отхватил бы от тебя по полной! – попытался успокоить курсантов Бекет.

Те, услышав похвалы, на счет своего «непризнанного» лидера группы, снова радостно загудели.

– Это да! Вы правы сэр на все 100 балов!

– Зато со стрельбой у Тассена совсем плохо! – тут же снова притушил их Беккет и добавил – Вот если бы они вместо драк поддержали и подтянули бы друг друга, смогли бы оба перемахнуть за 900, а то и до 1000-и дотянуть!

У-у-у-у… Ну, это, сэр, сказки! – загудели курсанты.

– Ладно. Закончили галдеж… Курсант Бродерик Новен, 5 шагов вперед!

Среднего роста с ровными русыми короткими волосами и голубыми слегка посаженными глазами тот вышел из шеренги.

– И так. Вашей группе сильно повезло. Все вы летите со мной на Гваторию!

– Ура-ура-ура! – снова сорвались курсанты.

Все уже были в курсе, что в системе Дельта Ориона или «Минтака» Космическая Станция Патруля (КСП) обзавелась модулем полетного мониторинга и перехвата «Рама». И самое главное, что их группе предстояло первыми поработать именно там. Появление «Рамы» на активных межзвездных коммуникациях в первое время, как правило, приносило отличный «улов» из кораблей-нелегалов, которые либо не заморачивались должным оформлением грузов, либо имели такой «багаж» что ни один космопорт не оформил бы.

– К сожалению КСП «Минтака-Гватория» пока еще скромна в размерах, местами недостроенная и не может принять всех сразу. Именно поэтому Бродерик летит со мной, а вы отправляетесь прямиком на базу Патруля на самой Гватории и ждете очереди согласно балам.

– Да, сэр! Так точно, сэр! – рявкнула толпа одновременно.

– А теперь разойтись. 2 часа вам на привести вещи в порядок и собраться у шаттла в космопорт. Транспорт никого ждать не будет. Опоздавшие получат по полной за самоволку!

Шеренга курсантов быстро поредела и вскоре совсем опустела. Беккет повернулся к стоявшему возле него Броду.

– Тебя это тоже касается. Только наш шаттл побыстрее будет. Полетим на «Буревестнике». Начальство хочет, чтоб заступили на дежурство, как можно скорее. Вопросы есть?

– Нет… Да, сэр…

Тот вопросительно посмотрел ему в глаза.

– Я хотел вас поблагодарить, что вы прикрыли меня в тот раз… и вообще… Спасибо – немного скомкано произнес Брод, подбирая слова.

В этом была его слабость. Важные и дорогие сердцу вещи ему давались в объяснениях сложнее всего.

– Я это делаю лишь потому, что ты показываешь очень хорошие результаты и имеешь добрый нрав… Уверен, ты с честью пройдешь испытания и получишь заветную гравировку офицера. Считай помощь тебе, мой вклад в твое будущее, в твою успешную карьеру Звездного Патруля.

На этих словах Бекет взял Брода за плечи и, снова заглянув ему в глаза, произнес:

– Только не опозорь меня, сынок. Прошу тебя.

Такие глубокие синие глаза капитана Беккета при этом немного сузились и стали, как бы домиком. Отчего-то Брод увидел в них некое беспокойство, но тогда не предал этому значения. Он был рад, просто рад, что все так хорошо складывалось для него на этот раз, хоть и не без серьезных усилий и трудов. Только вот трудности Брода никогда не останавливали ни тогда, ни сейчас.

Подросший «Мул»

Два «резвых» космолета класса “Ласточка” вынырнули из-за небольшого пояса астероидов системы звезды «Минтака». Космическая станция Патруля (КСП), которую они покинули несколько минут тому назад, исчезла за скоплением камней и за овалом густонаселенной планеты Гватории, по орбите которой сама станция и вращалась. Звезда своими лучами осветила фюзеляжи юрких «файтеров», отражаясь яркими вспышками от броне-обшивки. Отблески, играя вдоль всего борта, вдоль крыльев, сливались со всполохами фотонно-импульсных ускорителей, еще более усиливая эффект и без того не малой скорости движения.

Аппараты класса “Ласточка” были основными «рабочими лошадками» Патруля в пределах звездной системы. Их длина составляла 12 метров, а размах крыльев – 14, при массе – 20 тонн. Название свое они получили благодаря форме крыльев и фюзеляжа, в чем-то напоминающих «земную» ласточку.

Наличие крыльев было обусловлено необходимостью нырять в атмосферы планет и спутников, совершать посадки, взлетать иногда с мало пригодных для этого поверхностей. Как и подавляющее большинство аэрокосмолетов, “Ласточка” была лишена возможности межзвездных перелетов, не имея на борту ВК-ПВК-двигателей. Зато она могла очень быстро ускоряться. Собственно, именно для этого она, “Ласточка”, и создавалась – нагонять и ловить звездные корабли в пределах звездной системы, как «идеальный» перехватчик. Кроме всего прочего “Ласточки” оснащались электромагнитными излучателями (ЭМИ). Это оружие было достаточно эффективное в основном против электроники различных машин, звездолетов и роботизированных целей, таких как дроны, различные модули с искусственным интеллектом (ИИ) и др. Применялось оно на малых дистанциях из-за сильного рассеивания излучения и потери эффективности на большом расстоянии, но в паре с мощными ускорителями самого космолета ЭМИ был весьма “к столу”. А на больших дистанциях “Ласточка” могла использовать штатный тяжелый 5-мегаватный лазер, который устанавливался на целую линейку различных боевых систем. Ну и завершала “трио” роторно-реактивная пушка (РРП), крайне полезная вещь, когда вместо хирургической точности требовалась мощная грубая сила, разбавленная скоростью “раздачи”, наносимым уроном и разноплановостью линейки боеприпасов.

Обе “Ласточки” продолжали свой маневр, огибая и уклоняясь от назойливых камней разряженного астероидного пояса. Через какое-то время пилот одной из них вышел на связь:

– Брод, держись на 6 километров левее меня. Цель с “Рамы” – незарегистрированный транспортный корабль. Думаю, после того как его выкинет в ПВК, он просто скинет все, что несет, в открытый космос и скажет, что летел порожняком и заблудился. Потом попросит извинений и несколько часов на до-зарядку, чтоб убраться восвояси. Держи в уме Конвенцию Бодента. Мы не имеем права препятствовать или угрожать мирному «заблудившемуся» судну.

– Так точно, капитан. Все помню. Если это грузовик – надо документально зафиксировать сброс груза до того, как тот включит «несознанку».

– Все верно. Только в таком случае мы сможем его взять за “Фаберже”: наложить штраф или арест судна до выяснения.

– Капитан, не понимаю зачем 6 км? На “Раме” значится малый транспортный звездолет класса “Мул”. Расчеты ИИ с “Рамы” указывают точную координату выхода из ВК. Мы можем приблизиться к нему с любых двух сторон почти вплотную и зафиксировать все прежде, чем он поймет, что уже прилетел.

– А если ИИ с “Рамы” ошибся классом корабля, то нас с тобой просто сотрет в пыль столкновение с ним. Представь, что это “Ковче…”.

Капитан Фэйтнол не успел договорить, как прямо впереди в каких-то 10–12 км от “Ласточек”, сильно теряя в скорости, из возникшего словно ниоткуда светопотока появился гигантский “Ковчег”. Силуэт корабля, подобный доске, сложно было спутать с чем-то еще.

– Брод! Ты слышишь!? Сбрасывай скорость иначе наскочишь прямо на него! … “Мулл”, говоришь? Хм… Точная координата выхода, говоришь? Хм… Ну, и как тебе этот “Мул”!?

– Капитан, обхожу снизу!

– Отказ! Корабль этого класса имеет нижние люки для выгрузки! Ты просто влетишь в кучу грузовых контейнеров с не поди чем, но чем-то явно «токсичным», «тяжелым» и противозаконным, раз у капитана не нашлось смелости все это зарегистрировать еще при отбытии из космопорта. Корабли этого класса редко возят что-то легкое и пушистое. Так что давай реверс, как я, только с уклонением влево! Зайдем к нему во фланги.

– 

Понял

.

Выполняю

.

Мекелдоно тряхнуло так, что от неожиданности стукнулся головой о потолок капсулы управления и на мгновение потерял ориентацию в пространстве, силясь понять, что происходит и где он. Незапланированный выход из ВК в ПВК, как всегда, в таких случая сопровождался множеством тревожных сообщений с различных датчиков, словно по башке дали дубиной от чего посыпались «искры».

– Астра! Что происходит?

– Корабль попал под воздействие модуля Звездного Патруля “Рама” …

– А как же твои 75% вероятности, что “Рамы” тут нет!?

– И 25%, что «Рама» есть, капитан.

– Рассчитай классы и траектории всех подозрительных объектов вокруг. Наверняка уже встречают! Ну, и переключи плазменные ускорители с резервных на основные! Будем убираться отсюда, да поскорее!

Наступила некоторая пауза, которую прервала «Астра»:

– Слева и справа от корабля встречным курсом проследовали два аэрокосмолета класса “Ласточка” … Появление «Ковчега» в этой точке они не ожидали…

– Еще бы они ожидали! В гробу я видал все их “Рамы”! У меня на такой случай есть свои сюрпризы!

– … Выполняют маневр захода во фланги по курсу движения, чтобы выйти на дистанцию атаки своих ЭМИ.

– Ясно, что не покрасоваться прилетели.

Мекелдоно отключил нейро-шлем, чтоб перевести дух и потереть ушибленное место.

– Капитан, входящий сигнал от одной из “Ласточек”. Принять?

– Да, давай его на громкую связь, чтоб я слышал. Ну, и потяни время. Заболтай их какой-нибудь ненужной фигней. Типа заблудились, груза нету и т. д. Как я тебя учил.

Тем временем космолеты, заходя одновременно слева и справа, заканчивали маневр по сближению. Массивная громадина всем своим телом полностью накрыла собой “Ласточки”, казалось еще чуть-чуть, и неведомая сила поглотит их полностью, втянет в нутро мрачного исполина.

Капитан Беккет, не теряя времени, вышел на связь с транспортом. Ответ последовал с небольшой задержкой, при том, что видео сигнал отсутствовал. Отсутствие видеосвязи не смутило капитана – такое бывало и ранее. Все переговоры записывались, и лишний раз никто из нарушителей не хотел светить свое лицо без надобности.

– Говорит капитан Звездного Патруля, Беккет Фэйтнол. Вы нарушили правило пролета транспортных кораблей через звездную систему «Минтака». Если вы летите без груза – мы не задержим вас на долго. Однако нам нужно удостовериться. Отключите систему “Барьер” на вашем корабле и приготовьте корабль для сканирования.

– ИИ «Ковчега» на связи. Повторите, пожалуйста, какое именно правило нарушил корабль?

И тут Беккет напрягся – этот вопрос ИИ был лишен смысла. ИИ всех кораблей подключались к Глобал-Линк-Телеком (ГЛТ) спутникам квантовой связи еще во время вылета и узнавали любые сведения о любых принятых законах, заключенных союзов, пактов в любой из цивилизованных систем, к которым и относилась Дельта Ориона. Как правило самым важным для любого звездного путешественника было узнать, вошла ли какая-либо из звездных систем по его маршруту следования в соглашение о полетах со Звездным Патрулем. Беккет сделал вывод, что ИИ его зачем-то хочет заговорить, а капитан “Ковчега” залетел сюда на шару, надеясь, что модуль “Рама” тут еще не запустили, и он беспрепятственно пролетит через «Минтаку», следуя к своей цели по более короткому пути. Было кое-что еще, что смутило бывалого капитана Беккета Фэйтнола, даже больше. Обычно ИИ корабля запускал аварийное открытие шлюзов для экстренного сброса груза в открытый космос, чтоб избежать наказания, а издержки за утерю груза потом покрыть страховкой. И тогда при сканировании выходило так, что корабль летит порожняком. Вдобавок ИИ винит ошибку навигации, которая периодически случается, особенно со старыми типами кораблей. В таком случае Патрулю предписывалось отпускать корабль, разрешив дозарядку топливных элементов.

Но тут было все не так. Сброс груза не был сделан при выходе в Евклидово пространство (ПВК). Опытный Беккет заблаговременно выполнил маневр подлета к точке, чтоб зафиксировать сброс, даже с учетом того, что “Рама” очень сильно ошиблась с координатами. Некорректное определение класса корабля и неожиданно начавшийся набор скорости “Ковчегом” еще более настораживали бывалого офицера. Все эти мысли и догадки, как пчелиный рой, пронеслись в его голове. Сомнений не было – перед ними непростой транспортный корабль. Опыт подсказывал, что действовать надо быстро, иначе может быть поздно. По внутреннему каналу связи Беккет вызвал Брода:

– Брод. Капитан Беккет на связи. Переключись на мой радиоканал коммуникации с «Ковчегом». Тут, похоже, капитан – темная лошадка: выставил ИИ вместо себя. Попробуй разговорить его о маршруте следования и грузе.

– Вас понял, капитан.

Переключив связь на “Ласточку” своего подчиненного, Беккет изменил траекторию полета и повел свой космолет в сторону двигателей “Ковчега”.

– Корабль класса “Ковчег”, вы нарушили правило пролета пространства «Минтаки». С середины прошлого годового цикла система находится под мандатом Звездного Патруля… Запущен модуль “Рама” и введены ограничения на пролет грузового транспорта без предварительной регистрации груза.

Ответа не последовало и Брод продолжил:

– Пожалуйста, предоставьте транспортную декларацию. Если все нормально – мы вас проверим, зарегистрируем и отпустим.

На этот раз ИИ среагировал быстро:

– Декларации нет по причине отсутствия груза. Мы следуем в «Аламах» на загрузку.

«Ага, в Аламах он следует. Как же! Аламах в другой стороне». Эта мысль тут же пронеслась в голове Брода, как реакция на откровенную ложь ИИ транспортного звездолёта.

– «Ковчег», вы не зарегистрировали пролет через Дельта Ориона в «Аламах», поэтому были «остановлены» модулем «Рама» для выяснения. Сообщите систему и космопорт вашего вылета.

Последовала некоторая заминка в ответе. Брод повторил свой вопрос еще раз.

– Система вылета не имеет зарегистрированного космопорта.

Тут уже было Броду задуматься. Он лихорадочно вспоминал протоколы ведения переговоров с кораблями, прилетевшими из новообразованных колоний, где космопорты, еще не прошли должной регистрации и подключения к глобальной сети. Беккет, совершая маневр по сближению с тыльной стороной «Ковчега», слышал заминку своего молодого курсанта-напарника, но не вмешивался, давая тому шанс «выровнять» ситуацию самостоятельно. И он не ошибся, Брод нашел выход, тем более, что уже уличил во лжи.

– Вы отказываетесь сообщить звездную систему вашего вылета!?

Теперь на той стороне наступила пауза, но на этот раз Брод был спокоен и уверен в себе. Выждав некоторое время, и не получив ответа, он перешел к самому главному:

– Пожалуйста, погасите скорость корабля и отключите “Барьер”, блокирующий работу наших сканеров! В случае невыполнения команды мы вынуждены будем применить спецсредства! Подтвердите готовность к сотрудничеству!

Сюрприз

На “Ковчеге” в это время Мекелдоно пришлось отвлечься на “Астру”, которая не могла сама выбрать ответ на запрос об отключении системы “Барьер” и ждала выбора со стороны капитана. Опытного контрабандиста что-то настораживало в голосе патрульного пилота. Капитан, само собой, все слышал, растирая ушибленный лоб. Неожиданно Мекелдоно замер и побледнел. Глаза округлились, по рукам и ногам пробежала легкая дрожь, а к горлу подступил ком.

– Вот же гадина патрульная! Астра, чтоб тебя! Ты не видишь, что переключилась на другого контактера?! Это ж другой голос! … Не знает она какой ответ выбрать, видите ли! Рассчитай и покажи мне траекторию первой “Ласточки”! … Ответ скажи любой случайным образом выбранный, и продолжай тянуть время!

– Хорошо, капитан. Прошу прощения, не предала значения смене голоса.

Не отвлекая больше “Астру”, Мекелдоно нервно нахлобучил нейрошлем. Теперь прямо в голове у него рисовалась картинка всего, что происходило вокруг “Ковчега”. Тут же капитан увидел совершающую маневр “Ласточку”, чтобы приблизится к двигателям его корабля. Он быстро смекнул, что тот задумал. “Даже не пытайся. Ни с тем связался. Ничего у тебя не выйдет. Сейчас я подкину парочку сюрпризов”. Все эти мысли как одна пронеслись в его голове. Мекелдоно воображаемым приказом вывел панель управления системами корабля и, выждав несколько секунд, наблюдая за движением “Ласточки”, активировал выброс контейнеров. Это была его фирменная заготовка. Весь “Ковчег” был утыкан небольшими отсеками, заполненными грузовыми контейнерами, как правило, пустыми или с грунтом для утяжеления. Но были и с “сюрпризом”, на всякий экстренный случай. Возросшее ускорение “Ковчега” позволяло Мекелдоно выиграть несколько секунд для “прицеливания”, потому что “Ласточке” приходилось корректировать курс и скорость для маневра.

Беккет уже почти вышел на дистанцию поражения двигателей “Ковчега” излучателем ЭМИ. Удачный выстрел, как правило, приводил к выключению системы “Барьер”, которая мешала сканировать содержимое трюмов. И вот ему оставался последний маневр, чтоб оказаться аккурат под крайними правыми соплами, но его прервал тревожный сигнал от бортового компьютера. ИИ космолета сообщил о неминуемом столкновении с объектами в космосе. В голове тотчас “нарисовалась” проекция с траекториями уклонения. Полностью избежать коллизий однако не удалось: левое крыло и сам фюзеляж получили незначительное повреждение в виде царапин. Вокруг “Ласточки” в хаотичном движении плыли грузовые контейнеры. “Ну, наконец-то этот жулик начал сбрасывать груз” – подумал Беккет – “Хм, видимо, до последнего надеялся проскочить. Ну, ничего, удаление царапин на “Ласточке” мы тебе обязательно включим в счет”.

– Брод, отсканируй и задокументируй эти контейнеры, что вокруг и позади меня. Он попался, надо оформлять.

– Вас понял, Капитан… ИИ корабля несет какую-то ерунду, ссылаясь на несуществующие нормы по межзвездным перелетам. Да и сам “Ковчег”, похоже, разгоняется, чтобы уйти от нас. Не представляю куда он улетит на посаженных батареях!

Беккет еще раз оценил состояние “Ласточки” и заметил, что ее ИИ увеличил скорость, чтоб выйти на дистанцию поражения ЭМИ, забывая при этом про препятствия в виде вылетающих контейнеров. Беккет взял управление космолетов в свои руки, отключив авторегулирование компьютером.

Тут же поступил входящий сигнал от напарника.

– Капитан! Это Брод! Срочно уходите с траектории! Контейнеры, что левее вас по курсу заминированы! На сканере отчетливо вижу гексо-метило-пластид и модуль удаленной детонации!

Не дожидаясь ответа капитана, Брод направил свою “Ласточку” на перехват выпадающих грузовых контейнеров. Его идея была простая – лазером сжечь контейнеры на безопасной для капитана дистанции. В следующее мгновение, совершив резкий кульбит, космолет Брода сделал выстрел огненно-красным лучом 5-мегаватного тяжелого лазера прямо в скопление контейнеров. Произошла яркая вспышка, которая поглотила все рядом движущиеся объекты. Часть, разлетевшихся осколков осыпали “Ласточку” Беккета, который буквально через несколько секунд оказался на том месте.

Капитан Мекелдоно все видел через нейрошлем. Видел, как сразу его 6 контейнеров исчезли в ярко-белой вспышке, унося с собой и один из сюрпризов. Он обратился к ИИ:

– Астра! Что происходит?! Почему ты не отвлекаешь 2-го пилота!?

– Капитан, судя по косвенным признакам, они раскрыли ваш план. Меня просто игнорируют. Я бессильна чем-то еще помочь. Вся надежда только на вас.

– Как всегда, Астра, как всегда!

– Позвольте возразить вам, капитан. В тот раз на …

– Конец связи!

Капитан “Ковчега” внезапно активировал реверсные ускорители и совершил «торможение», не гася тяги при этом на основных двигателях, пытаясь подставить под удар “Ласточки”. Идея была проста и гениальна, заключалась в том, чтобы облучить неприятеля выбросами плазмы при последующем резком наборе скорости. Сам Мекелдоно проделывал такой трюк уже много раз.

Гибель Беккета

Совершая маневр при заходе на угол атаки пушкой ЭМИ, Беккет не сразу заметил, что “Ковчег” сбросил скорость, как бы подставляясь под удар. Однако он уверенно сближался для выстрела, решив, что тем лучше для реализации задуманного. Резкий яркий свет плазменных ускорителей дугой вырвался из сопл двигателей на несколько сотен метров и полностью “ослепил” “Ласточку” Беккета. Аварийная автоматика сразу же погасила скорость ослепшего космолета дабы избежать фатального тарана. «Машина» Брода по касательной так же попалась под плазменный удар, но вовремя ушла из-под него. Сам “Ковчег” в результате маневра сместился. Сложившаяся картина теперь была на руку нарушителю, а вот оба пилота «Ласточек» оказались дезориентированы. Брод пришел в себя достаточно быстро и понял, что его командиру, капитану Беккету, грозит беда. Совершив очень резкую петлю, космолет Брода на полной тяге устремился к борту “Ковчега”, где уже открывался отсек для выброса очередных контейнеров. Брод сыграл на опережение, дальности лазера хватало для выстрела прямо в открывшийся люк. Яркий луч разрезал безвоздушное пространство между “Ласточкой” и “Ковчегом” и жадно впился прямо в первый “отстреливающийся” контейнер, но на это раз вспышки не последовало – контейнер был набит грунтом и камнями. Груз и его содержимое в пару секунд исчезли в облаке искр и разогретого пара. Далее последовала перезарядка лазера, и Брод мог только наблюдать, как остальные контейнеры с других, смежных, отсеков в то же самое время отделялись от “Ковчега” и неслись в сторону “ослепленного” капитана Беккета и его “Ласточки”. Брод понимал, что ИИ, лишенный сенсоров, не сможет помочь его командиру. На внезапную угрозу среагировал бортовой ИИ его космолета, и в автоматической режиме попытался выйти на связь с диспетчером станции КСП, но с той стороны ответа не последовало. В уме Брода через нейро-линк прилетело тревожное уведомление об отсутствии связи с центром. В какой-то момент Брод действительно растерялся. Ситуация для него была новая и внештатная. Однако, понимая, что от его дальнейших действии или бездействий сейчас, возможно, зависит сама жизнь командира, решился на рискованный шаг.

Дождавшись зарядки излучателя, Брод выстрелил машинально, как только батареи перезарядились. Промахнутся, стреляя из лазера, да и еще при компьютерной доводке прицеливания, было невозможно. ИИ “Ласточки” Брода скорректировал прицел с учетом движения наиболее близкого и опасного контейнера для Беккета. Ярко-красная вспышка от лазерного выстрела сменилась ярким белым шаром, который поглотил сразу несколько «ящиков», вызвав цепную реакцию из-за детонации в 3-х из них. Разросшись неимоверно, яркое белое «облако» полностью поглотило “Ласточку” Беккета и краем задела борт «Ковчега», оплавив створки раскрытых отсеков. Когда свет рассеялся, космолета капитана больше нигде не было видно. Нейро-канал связи тоже молчал. Время для Брода как будто остановилось. В это самое мгновения он до боли ощутил поганое и мерзкое чувство потери. Теперь гибель командира темным пятном позора косвенно ложилась и на него. От осознания этого ему стало плохо. К горлу подступил комок из-за чего стало даже трудно дышать. Эмоции били через край. Брод до скрежета и боли стиснул зубы, пытаясь побороть их и сосредоточиться. Тяжелые личные воспоминания из недалекого прошлого накрыли его, заставив разум помутиться. Гнев и ярость от нечаянно совершенного им самим в желании помочь Беккету и приведшего к обратному результату омрачили на мгновение его разум. В нем будто застряла одна единственная мысль, состоящая из той самой фразы, сказанной Бекетом лично ему на Аламахе: «Только не опозорь меня, сынок. Прошу тебя». Второй раз с начала этого задания Брод растерялся и не мог понять, что ему делать дальше. «Что раскис! Соберись! У него на Гватории жена и дети!». Его затуманенный взор упал на поврежденный от осколков взрыва отсек “Ковчега” и его люк. Там образовалась крупная пробоина, к тому же сильно оплавленная по краям последним взрывом. Брод на какое-то время забыл обо всем на свете: о том, как поступать при внештатных ситуациях, какие инструкции следует выполнять. Безумный план созрел в голове внезапно. Уже через минуту он вышел на угол атаки прямо в то место, где “Ковчег” успел получить повреждения. Дистанции хватало, чтоб нанести удары всеми видами вооружения “Ласточки”. Будучи все еще в состоянии эмоционального возбуждения Брод проигнорировал сигнал ИИ о наличии еще нескольких контейнеров, которые отделились от другого отсека и быстро приближались к нему с фланга. Его космолет стремительно выходил на нужный угол атаки. Ощутив некий прилив сил, он активировал роторно-реактивную пушку (РРП), вогнав в нее ленту бронебойно-зажигательных снарядов.

“Ласточка” завибрировала, и длинная огненная дуга, состоящая из множества коротких ярко-оранжевых разогретых до высоких температур металлических стержней, устремилась к фюзеляжу “Ковчега” к поврежденному месту. Эти вакуумно-реактивные снаряды РРП-пушки разорвали в клочья части задвижки отсека, остатки уже поврежденных и разбитых контейнеров-пустышек и по цепочке принялись впиваться и разрушать дальние стенки, запуская процесс разгерметизации на транспортном корабле. Почти в тоже мгновения сильнейший толчок, словно пинок сказочного гиганта, ударил “Ласточку” Брода. Сдетонировал один из контейнеров-ловушек позади космолета. Множественные сигналы о нарушении работы ускорителей корабля и перехода в аварийный режим посыпались прямо в мозг Брода через нейро-шлем. Он снова выстрелил. В ушах прозвучал как бы протяжный вой, как от сильного ветра, корабль завибрировал, выдавая дрожащий поток узконаправленных микроволн. В тот же момент “Ковчег” покрылся множеством вспышек подобно разрядам тока. В одно мгновение гигантская глыба корабля полностью отключилась и стала подобна здоровенному куску железа, просто двигающемуся по инерции, повинуясь законам гравитации в открытом космосе. Двигатели перестали выдавать плазменные всполохи, а сопла «засияли» черными кратерами. Это был выстрел электромагнитного излучателя (ЭМИ). То, что хотел осуществить Беккет дабы сделать “Ковчег” оглушенным на некоторое время, но не смог, не успел. Для самого Брода этот залп из “Ласточки” оказался последним. Еще один мощный удар от детонации контейнера словно невидимой рукой сильно пнул его в спину и привел к появлению россыпи красных знаков и подписей прямо в голове через нейро-шлем. Теперь уже неуправляемый космолет на скорости лобовой частью врезался в развороченный и испещренный дырами отсек, пробив там попутно еще несколько внутренних створок “Ковчега”, и застрял, закрыв собой, как пробкой, образовавшуюся дыру.

Кусок «железа»

Прямоугольной формы звездолёт, как неуправляемая гигантская доска, дрейфовал в космосе в неведомом направлении. Многие электронные системы корабля были полностью отключены. Внутри царила атмосфера безжизненности. Только свет от аварийных диодов немного освещал красными отблесками коридоры, ангары, лифтовые шахты, вспомогательные отсеки и переходы “Ковчега”, сигнализируя о том, что корабль перешел в аварийный режим.

Капитан Мекелдоно сбросил нейрошлем и попытался выйти из капсулы. Она открылась без проблем, будучи автономной, а вот сам Мекелдоно выйти не смог. Вместо этого он совершил неуклюжий кувырок через голову и стремительно поплыл спиной прямо в потолок. Стукнувшись локтем и плечом поочередно, выругавшись, он ухватился рукой за поручень и аккуратно, слегка оттолкнувшись, поплыл к аварийной консоли у стены.

Доплыв до цели, он ухватился за поручень, чтоб погасить инерцию, а другой рукой быстро ввел пароль на светящемся табло и уставился на каскад вывалившихся строк о состоянии систем корабля. Мекелдоно не любил голосовое управление для аварийных ситуаций, что в подобном случае было бы намного безопаснее и не требовало бы выхода из нейро-капсулы, потому что уже имел печальный опыт много лет тому, когда, наглотавшись едкого дыма, на время потерял свой родной голос. И вот сейчас он завис возле консоли, что-то нашептывая и нервно покусывая нижнюю губу. Еще через несколько секунд он протяжно выдохнул и, смахнув капли пота в невесомость, слегка оттолкнувшись, медленно поплыл на спине в сторону капсулы.

– Астра! Ты меня слышишь?

– Да, капитан.

– А почему молчишь!? Я как дурак вылез из своей капсулы, чтоб залезть в эту консоль, чтоб понять, что происходит. А тут эта невесомость… А ты все это время сидишь на резервном питании и молчишь!

– Я собираю данные о случившемся, чтоб предоставить вам полный отчет, капитан. Вы же сами настроили меня переходить на резервное питание при угрозе для основного.

– Похоже ты верно оценила угрозу, мне ничего не сообщила и перешла на резервное питание, да?

– Да, капитан… Сгорел модуль искусственной гравитации вашего отсека… Требуется замена.

– Я, как дурак, в этой капсуле резко ослеп и оглох, а почему так случилось, мой ИИ просто смолчал. Замечательно!

– Вы меня не вызывали. И, по вашему наставлению, я не отвлекала вас от решения текущих проблем.

И тут Мекелдоно резко разогнулся, плывя в пространстве, так что руками ударил нейро-капсулу, к которой двигался.

– Астра, что с Патрулем!? Почему все тихо!? Что, вообще, с моим кораблем?

– Эту проблему с вероятностью 90% вы успешно решили. Канал связи с обоими пилотами полностью прерван. Большинство сенсоров “Ковчега” все еще не работают, но из тех, что работают, вижу отсутствие каких-либо признаков внешней угрозы. Мы потеряли 7% энергии на маневры… Оставшиеся сенсоры по правому борту информируют о потере герметичности в нескольких трансформаторных отсеках 8-го и 9-го уровней сектора «Е». К счастью, все заминированные контейнеры с той стороны были использованы по назначению. Немного повреждены также стены смежных аккумуляторных отсеков. Бригада ремонтных дронов уже выдвинулась на ликвидацию последствий.

– Что с грузом? И почему мне трудно дышать?

– Груз не пострадал, все магнитные и страховочные узлы были на резервном питании и сейчас так же в норме. Модуль рекуперации кислорода сгорел полностью. Требуется замена. Воздуха пригодного для дыхания на корабле с учетом потери в результате разгерметизации осталось 2%.

– Это невозможно! Как мы могли потерять столько кислорода за несколько минут.

– Рекуператор изначально работал на 1% мощности – только для вашего отсека, Капитан. Так как у нас на борту только один член экипажа, нуждающийся в кислороде – это вы. В результате внештатной разгерметизации корабля и поломке электроцепей в системе вентилирования – произошла утечка кислорода из вашего отсека через вент-каналы поддержания уровня давления. “Ковчег” увез с собой часть атмосферы “Гимерры”, где мы загружались. Вот этим воздухом вы и дышите, капитан. Если дыхание сейчас сильно затруднено, советую вам воспользоваться кислородной маской. Специальный для таких случаев контейнер с дыхательной смесью в полном порядке.

Мекелдоно вернулся в капсулу и натянул нейрошлем. Ему было плевать, что он там ничего не видит. В его отсеке было также темно и не на что смотреть. ИИ корабля работал от резервного питания, а значит “Астра” все сделает сама и он получит “картинку”, как только так сразу.

– Астра, что с системой “Барьер”?

– Система “Барьер” также выведена из строя. Перевести ее на резервное питание не представляется возможным. Не вижу смысла ее восстанавливать сейчас, так как собираемся экстренно покинуть «Минтаку», пока не появились новые «гости».

– Астра, проверь еще раз цепи питания плазменных ускорителей, целостность и структуру энергосистем! Не хватало нам вывалится в ПВК где-нибудь между звездными системами с высаженными батареями или прогоревшей проводкой!

– Хорошо, капитан.

В потемках

В темноте отсека, в отблеске аварийных огней, в невесомости, плавали различны куски обшивки стен, обгоревшие провода, оплавленные куски пластика, металла, полимеров и много чего еще. Сам отсек, или скорее то, что от него осталось, представлял собой трансформаторную комнату с кучей шкафчиков, толстенных кабелей, а точнее даже кусков от них. Отсек выглядел совершенно безжизненно. Что сильно отличало его от остальных подобных отсеков «Ковчега», это торчащий из дальней стены «фурункул»– космолет. При этом передняя и центральная части фюзеляжа были видны полностью, а задняя часть, включая частично и крылья, скрыта за стеной. Это была «Ласточка». Она не подавала никаких признаков жизни. Трансформаторная будка на противоположной стене выглядела так, словно был пожар, и все в ней выгорело под чистую и почернело. Электромагнитный импульс сжег микросхемы трансформатора и распределителя энергии корабля от батарей на внутренние подсистемы. Что, в свою очередь, вызвало единовременный выход сразу нескольких важных модулей корабля, включая многочисленные ретрансляторы, датчики и сенсоры, а также сам “Барьер”, который мониторил ситуацию внутри и снаружи корабля, разрешая или запрещая сигналы в зависимости от их источника или назначения.

Неожиданно дверь левее от сгоревшего трансформатора, как бы с натягом, открылась и к проблескам аварийного свечения добавился яркий свет от фонаря влетевшего в пространство отсека дрона.

Это был штатный шарообразный левитирующий дрон разведки и управления класса «Бехолдер» большинства звездный кораблей. Его диаметр был около метра. Левитация обеспечивалась за счет нескольких сопл высокого давления для поддержки движения в определенном направлении в условиях невесомости или низкой гравитации.

Такие применялись для проверки целостности корабля, сбора разведданных о нахождении посторонних объектов или форм жизни внутри, в общем, как правило, когда система «Барьер» приказывала долго жить. Дрон осветил весь отсек и завис напротив торчащей из дальней стены половины «Ласточки». Некоторое время он висел как бы неподвижно лишь слегка покачиваясь и выдавая небольшие импульсы из сопл системы стабилизации, которая удерживала дрон в равновесии. Через несколько минут он закончил сканирование и анализ, развернулся в пространстве отсека и уплыл обратно.

Мекелдоно внимательно следил за всем что передавал «Бехолдер». Ему сейчас не столько был важен отчет «Астры», но он хотел во всем убедиться сам, что угроза его грузу действительно миновала. И без того уже пришлось потратить кучу времени и нервов, чтоб восстановить после поражения ЭМИ нормальную работу всех дронов, включая и этого «Бехолдера. Зато теперь капитан выдохнул. Крепко застрявшая где-то в дальнем секторе «Е» между уровнями 8 и 9 «Ласточка», так «удачно» стала частью его «Ковчега» и совсем не подавала признаков жизни. Сканеры дрона показали, что какие-либо биоритмы не прослушиваются, тело пилота внутри по всем показателям было остывшим трупом, космолет в полностью выключенном состоянии, да и еще в добавок с сожжёнными соплами двигателя. Сломанные сопла радовали вдвойне. Во-первых, «Ласточка» теперь уже никуда от Мекелдоно не убежит. Во-вторых, это обычные сопла для фотонных ускорителей на импульсной тяге. Такие можно было запросто купить вполне легально у того же Галактической Оружейной Корпорации (ГОК) или на рынке какой-нибудь из более-менее развитых колоний. А вот фотонно-импульсный двигатель собственной разработки военпрома Звездного Патруля с его невероятной тягой и мощью, был сам по себе уже достойной добычей. И само тело космолета, хоть и сильно примятое местами, выглядело вполне себе целостно. А, значит, и начинка должна была быть вполне себе рабочей. Так что добыть почти целую «Ласточку» выглядело большой удачей. На черном рынке ее можно было загнать за кругленькую сумму. Однако была и ложка дегтя в этой большой и сладкой бочке меда. Чтоб получить доступ к системам управления, нужно было либо вскрывать корпус «Ласточки» и подключаться специальными приборами для взлома квантовых шифров. А дешифровка и взлом кодов доступа в центральной сети управления космолетом при не худшем раскладе могли занять недели, и не гарантировали результат. Но был и другой вариант – оставить «Ласточку» как есть, восстановить двигатель и продать целиком, как полностью исправный летательный аппарат. Тогда был хороший шанс, что на черном рынке найдется коллекционер с ворованными кодами для шифра Патруля или же кто-то из бывших его членов, так называемых «артефактов». Ну и, как вариант, отремонтированную «Ласточку» можно было оставить себе любимому, как трофей за победу в бою. Третий вариант заставил Мекелдоно улыбнуться. Вариант с трофеем льстил самолюбие и здорово повысил бы оценку Мекелдоно как профи в глазах конкурентов и потенциальных клиентов. Первые лишний раз подумают связываться ли с ним, а вторые – более предпочтут нанять его, чем кого-то еще. Ну, и в случае чего, Мекелдоно всегда мог продать трофей за хорошие деньги.

Звезда пленительного счастья

«Если вы думаете, что ваша звездная карта, да еще и с интерактивным отображением смещения звезд относительно центра галактики всегда подскажет вам оптимальный курс движения до цели, то вы сильно ошибаетесь. Никогда не полагайтесь на карты и схемы 10 летней давности, даже если их авторы гарантируют полноту и детальность»

(Из книги «Бремя космоплавателя», Зареслав Вуч, 2550`)

Система с сюрпризами

«Ковчег» двигался неспешно на относительно небольшой по космическим меркам скорости, как бы проталкивая свою тушу через гигантскую брешь между вращающимися вокруг астероидами. Это была завораживающая картина. Сверху и снизу на транспортника будто надвигались гигантские по размеру каменный глыбы, испещренные кратерами от попадания других камней. Сотни, тысячи астероидов помельче проносились прямо возле «Ковчега». Некоторые из них ударялись о борт корабля, вызывая дрожь по внутренним палубам и отсекам, расшибаясь в пыль или на мелкие фрагменты. От других, более опасных, корабль уклонялся с помощью маневрирования, чтоб минимизировать ущерб. Сам «Ковчег», совершая маневр прохода по фарватеру, слегка подрагивался от ударов с мелочью и неспешно встраивался в высокую орбиту звезды-гиганта. Автоматика задавала нужную траекторию для маневровых ускорителей звездолета до того самого момента, когда он не встал в стройный ряд многочисленных астероидов и планетоидов, чтоб продолжить уже вместе с ними вращения вокруг ярко-оранжевого светила. Защитные плиты «на спине» «Ковчега» медленно раздвинулись, обнажив переливающиеся в лучах зарядные панели. Те в свою очередь изгибались, фокусируясь на мощном потоке излучения, исходящего от гигантской звезды. ИИ «Ковчега» отслеживал космическое пространство вокруг, чтоб избежать серьезных повреждений в столь чувствительных местах, как зарядные панели. Близость к звезде давала о себе знать. Внутренняя температура отсеков и ангаров «Ковчега» уже повысилась на 4 градуса, неспешно приближаясь к 0(ц).

Мекелдоно возлежал в своей капсуле. Вставать ему больше не хотелось. Он устал и был сильно утомлен долгими часами без сна. Да и еще перенесенный стресс, вызванный недавним инцидентом на Дельта Ориона давал о себе знать.

– Астра, пошли в отсек с «Ласточкой» 2-х «Каракуртов». Только настрой чтоб отслеживали любое движение исходящее от космолета. Мало ли, вдруг труп пилота патруля отогреется и «оживет» при повышении температуры и захочет убежать или еще что сделать

– Звучит, как паранойя, капитан. По моим данным такое в принципе невозможно. Кроме низкой температуры там отсутствует кислород для дыхания.

– Может и так, но я уже более 30 лет, как капитан, и всякое повидал пока ты, Астра, была всего лишь отладочным кодом. Жизнь меня научила, что лучше всегда перестраховываться. А эти Патрули, они ж не люди, а гибридные существа. Кто знает, чего от них ожидать!

– Хорошо, капитан.

Сам Мекелдоно умом не верил, что кто-то там «оживет» от повышения температуры, но с опытом у него развилось некое чутье или предчувствие на подобное. Тем временем температура внутри «Ковчега» повышалась и потряхивания от ударов небольших астероидов случались с завидным постоянством.

– Астра, следи за зарядными панелями! Не хватало из-за астероидов нам тут остаться навсегда! Ну, и выводи лишнюю температуру, чтоб из-за перегрева еще что-нибудь не повредилось! А мне нужно поспать часов 10–12, чтоб прийти в норму. Не буди меня если не будет на то веской причины! Сообщи, когда зарядимся на 90%, ну или внештатная ситуация, требующая моего незамедлительного вмешательства… Ну, ты меня поняла.

– Да, капитан. Приятных снов.

Из дальней стены выехала большая кровать, к которой и направился капитан, чтоб выспаться как следует.

Из того света

Солнце ярко освещало ровный пологий берег озера. Красноватый песок и красивые оранжево-красные горы где-то в далеке на противоположном берегу с чуть бирюзовой гладью прозрачно воды создавали весьма романтический образ. Брод лежал на песке и смотрел вдаль. Где-то в стороне левее метрах в 100 от него был небольшой домик-контейнер. Он тут жил, но не долго. Был у него период в жизни так называемое безвременье. Сейчас, приподнявшись на локти, он посмотрел на воду, услышав плеск, но ничего не заметил. Вот только отчего-то ему очень хотелось там кого-то увидеть. Где-то внутри него было необъяснимо сильное томление сердца. Тут на Марсе он лежал не спроста. Тут была его Родина. Именно сюда ему хотелось возвращаться снова и снова. «Мама. Как она? Все так же меня не помнит и не знает? … Или же не хочет знать?». Воспоминания о матери согрели его изнутри. Вспомнилась ему и бабушка, но той уже давно не было в живых, как и отца, который оставил их еще до его рождения. Брод не злился ни на отца, ни на мать. Он их всех искренне любил. Так его научила бабушка. Она много чему его научила. «Эх. Если бы я только всегда тебя слушался, ба!». Снова плеск воды отвлек его внимание. В этот раз в свете солнца он наконец рассмотрел фигуру девушки. Та была явно не местная, не отсюда. Ее полупрозрачная бледно-сиреневая кожа просвечивалась на ярком солнце. «Ой, обгоришь!».

Он вскочил со своего места и направился к ней. Та стояла недалеко в воде где-то по пояс, может ниже. Подойдя ближе он заметил короткие чуть вьющиеся растрёпанные светлые волосы, большие голубые или синие глаза. Темные линии кровеносных сосудов на лице проступали как бы сквозь нее на солнце. «Господи, да она вся просвечивается, как на рентгене!». Фигурка девушки была совсем тонкой и невысокой, даже мелкой. Завидев Брода, она застенчиво спрятала наготу ладонями рук, однако Брод все равно заметил узоры из тонкий капилляров исходящих от ее сосков. Он приблизился еще, и она как будто узнала его, улыбнулась и сказала ласковым подобно журчанию горного ручья голосом:

– Брод, хватит пялится. Проснись уже. Пора вставать.

– Брод, очнись! Ты уже не спишь, это просто тьма кокпита. Все системы отключены уже долгое время, поэтому темно.

– Кто здесь? … А, Джим, это ты? Почему так холодно? – обратился Брод к своему червю-симбионту, которого еще недавно так нелепо и нагло игнорировал.

– Да-да. Ты живой, так же, как и я. Холодно было пару часов тому, а сейчас уже тепло. Твое тело уже достигло штатной температуры. Держать тебя далее в гиберниозе становится сложнее и затратнее… Мы в какой-то из систем. Звезда греет хорошо, это чувствуется. Фиксирую уверенный рост температуры. У нас есть проблема с энергией, которую мы не сможем решить из-за сгоревшего контроллера … Чувствуешь встряску?

– Да. Вибрация турбин звездолета? Буд-то что-то сломалось. Как-то не равномерно, изредка, вибрирует.

– Нет. Это внешнее воздействие. Похоже мы в поясе астероидов или еще чего. Капитан «Ковчега» – любитель острых ощущений заряжаться в экстремальных условиях… Но для нас это шанс. Я держал тебя в гибернизации достаточно долго, ожидая чего-то подобного. Сейчас дыши медленно, не хватай воздух иначе отключишься снова.

– Я ничего не помню с момента той атаки.

– Пока ты «спал» – я слушал. Ты ж знаешь – я могу очень долго обходиться без кислорода и тепла. Воздуха для дыхания на «Ласточке» очень мало, энергии почти нет. Кислородный рекуператор, как и все на космолете, отключено. «Ковчег» совсем не трясло до недавнего времени, понимаешь?

– Понимаю. Что будем делать?

– Сейчас мы дождемся очередной встряски и включим нашу «Ласточку» на остатках энергии. Нам не нужно запускать все системы. Мы включим только панель управления и считаем информацию вокруг через корпусные сенсоры и датчики. Если вдруг нас ждут по ту сторону фюзеляжа, то легкой вибрации от включения машины не заметят из-за общей тряски корабля.

– Хорошо… Ощущаю вибрацию… Я запускаю систему.

Космолет класса «Ласточка», будучи зажатым в стене «Ковчега», слегка завибрировал. Вибрация, слившись с общей вибрацией корабля, передалась на потолок отсека, где, примагнитившись на своих «лапах», висели чуть покачиваясь два пауко-подобных охранно-боевых дрона класса «Каракурт». Чувствительный сенсор космолета уловил два достаточно крупных «тельца» для обычного, плавающего тут во множестве вокруг мусора. Вообще, дроны класса «Каракурт» были, пожалуй, самыми распространенными охранными роботами на межзвездных кораблях.

Размер овального тела был не больше метра в длину и не более 60 сантиметров в высоту и ширину. Они обладали хорошей сенсорикой и передвигались очень быстро и четко на своих 4-х магнитных гибких гофрированных лапах хоть по потолку, хоть по стене, хоть по другой какой поверхности. Отлично себя чувствовали, что в невесомости, что при гравитации.

Подкачала только броня. Слишком тонкой она была для охранной боевой машины.

В это раз, как и в предыдущие несколько десятков раз, оба «Каракурта» оставили легкую вибрацию без внимания. ИИ этих боевых дронов был достаточно гибок, чтоб подстраиваться под ситуации оптимальным образом.

Сидя внутри разбитой «Ласточки», Брод смог получить более-менее сносную картинку происходящего там снаружи. Нейрошлем и вся внутренняя электроника корабля работали исправно.

– Джим, ты это видишь?

– Что именно?

– Кислород увеличивается! Хм… Видимо подключилась система вент каналов для удаления углекислоты и переработки в смесь для дыхания. Не могу понять, что вокруг. По-моему, это куча мусора плавает хаотично повсюду. Боевым системам капут… А вот с двигателем все хорошо – заводи и лети!

– Без турбины не улетишь, только сожжешь цепи.

– Да, точно. Соплам капут. А, вот, вижу кое-что. ИИ «Ласточки» определяет как «Каракурты» с вероятностью 95%… Прямо над нами. Похоже на засаду… Думаю, если резко выпрыгнуть, одного точно срежу бластером. Второго, скорее всего, уже не успею… Эх, жалко не смогу забраться в карго-секцию, что сзади… Там запасной броне-костюм… И винтовка лазерная.

– Карого сзади разбит взрывом, как и сопла, так что забудь… Не веришь открой статистику повреждений и посмотри сам.

Брод запустил первичные тесты всех систем и модулей. ИИ отказывался выводить данные о соплах и карго-секции, маркируя их серым цветом и ссылаясь на невозможность их опросить.

– Может и нет. Просто поврежден – скорее саму себе, чем симбионту выдал он.

– Это «Ласточка», а не «Сапсан». Сзади просто запасной экзо-костюм вроде того, что на тебе… Да и «Каракурты» дадут сигнал тревоги, и о нас будет знать вся охранная система этого исполина, включая ИИ корабля… Кстати, система «Барьер» в отсеке вокруг нас не работает!

– Мне еще сложно собраться с мыслями после разморозки. Не понимаю с чего ты решил? – удивился Брод.

– А как ты сканируешь пространство вокруг «Ласточки» и не получаешь помехи, а? Кстати, это все последствия ЭМИ поражения… Жаль, что это самое большое хорошее из всего плохого, что ты тогда сделал.

– Не начинай! Я уже осознал свою ошибку. Поддался на эмоции, а надо было просто выйти из боя… Связи не было с КСП, вот я и сорвался.

– Попробуй отсканировать «Ковчег» вглубь. Хотя, не надо – энергии слишком мало, к тому же можем себя выдать… У тебя есть эм-ки? Гранаты, которые? … Должны ж быть.

Брод в темноте кокпита опустил голову вниз и правой ладонью в перчатке коснулся заветных «шаров» на боку с правой стороны.

– Есть. На поясе висят. Могу их легко нащупать в темноте.

– Давай поставим детонацию на радиосигнал, откроем нижний аварийный люк и метнем. ИИ нам рассчитает угол броска и время детонации. Запустим гранату под нужным углом и, как приблизится к «Каракуртам», детонируем.

– Хороший план. И как это я сам не додумался. Да ты, Джим, просто военно-тактический гений!

– Напомни, почему ты меня Джимом назвал?

– В честь одного известного легендарного супер-червя древних времен, конечно!

– Ну, вот видишь! Я оправдываю свое имя!

Сенсоры висящих на потолке «Каракуртов» поначалу никак не отреагировали на появление темно-серого металлического шара размером с кулак среди кучи разного рода кусков стен, арматуры и еще подобного мусора. Между тем, проплывая среди обломков, он уверенно приближался к ним. Очередная вибрация «Ковчега» привела к тому, что «Каракурты» прозевали момент близости с шаром. Да и сами дроны уже особо не реагировали на легкие удары со стороны левитирующих элементов корабля, хаотично парящих в невесомости. Однако сенсор одного из «Каракуртов» выцепил приближение неидентифицированного до этого элемента мусора и лишь успел «оживить» спящий ИИ как темно-серый металлический шар слегка разошелся, обнажив небольшие пульсирующие канальца и, высвободив мощный электромагнитный дугоподобный импульс на 3–5 метров вокруг. Этого оказалось достаточно, чтоб нейро-ядра обоих «Каракуртов», находящихся в метре от шара, вышли из строя, вызвав полное отключение дронов. Их магнитные лапы отцепились, и они оба поплыли в невесомости, присоединившись к мусорному множеству, которое до этого успешно игнорировали. Сам же шар так же задвинулся, закрыв ставшие черными глазницы канальцев, и как ни в чем не бывало продолжил свой путь, помигивая диодом красного цвета, намекая о необходимости подзарядки. Еще спустя минуту бронеплита сверху «Ласточки» отъехала, и на поверхности показалось тело, закованное в доспех.

Это был даже не доспех, а более чем доспех – это был жилой, автономный, легко бронированный экзокостюм, обеспечивающий своего носителя всем необходимым – едой и водой в виде обогащенных протеиновых напитков, кислородом для дыхания, возобновляющимся за счет рекуперации и фильтр-очистки выдыхаемого углекислого газа.

Все это «благополучие» могло длиться пока есть энергия в кристаллидных пластинах, запрятанных глубоко в плоскостях скафандра.

Первые трудности

Оказавшись в невесомости вне космолета Брод направился к двери в противоположной стене. То, что она была в рабочем состоянии было заметно по свежим следам на раздвижных плоскостях. Брод на мгновение задумался о том, что делать дальше затем остановил свое движение прямо возле двери и попробовал ее потолкать. Дверь оставалась неподвижной. Брод осмотрелся по сторонам, подсвечивая все вокруг фонарями на лицевой пластине экзо-шлема. Сбоку справа находилась инженерная консоль, но та выгорела до самого основания и уже не представляла какой-либо ценности для использования. Снова «Ковчег» слегка сотрясся от столкновения с астероидом, и прямо перед его головой проплыла «туша» «Каракурта». Брод схватил за одну из лап, подтянул поближе и посмотрел снизу овального слегка вытянутого туловища. Вообще, говоря, определить, где верх, а где низ «Каракурта» было не так просто для незнающего. Но любой офицер Патруля даже новичок, окончивший 5-летку в академии был «знающим». Пользуясь усилителями перчатки экзокостюма, Брод быстро вскрыл панель дрона и извлек матовый пластинчатый накопитель данных, дата-кристалл. Потом легким движением руки вставил его в открывшийся отсек шлема где-то в районе уха.

– У нас есть схема вент-каналов корабля, Джим – подумал он.

– Найди ближайший и пробуй запустить туда «Головастика». Мало ли какой сюрприз нас ожидает за дверью. Вряд ли на весь этот «Ковчег» только 2 «Каракурта» охраны.

Брод, имея перед «глазами» схему, слегка поддался вверх, на метр выше двери и подсветил потолок фонарём. В отблесках лучей заиграла небольшая решетчатая панель, прикрепленная плотно к стене. Брод приблизился вплотную и, используя усилитель перчатки, выдрал ее со всеми креплениями. Теперь над ним в лучах фонаря зияло прямоугольное отверстие размером где-то 0.4х0.3 метра. Для человека, да еще и в экзокостюме, этого, конечно, было недостаточно, но для полуавтономного дрона-невидимки «Головастика» с его 0.2х0.2 метра размером – вполне. Бесшумно, используя магниты, дрон выскользнул из грудной секции экзокостюма и, ведомый мысленными командами, устремился в отверстие вентиляции. Сам Брод, находясь за дверью, мог видеть все, что видел «Головастик» прямо в проекции в мозг через нейрошлем своего экзокостюма. Управление им было также очень простым: при помощи связи через нейро-линк экзо-шлема и преобразователь сигналов мозга в радио-импульсы. Брод «видел» как «Головастик» заскользил по вент-шахте, поворачивался влево-вправо и вверх-вниз. Затем, аккуратно приблизившись вплотную к решетке вент-канала в потолке по ту сторону двери и, просунув флексо-щупальцу с сенсорами и датчиками, «осмотрелся». Вокруг никого не было, а впереди был длинный коридор, который выглядел пустынно. Никаких сюрпризов не просматривалось. Брод «вывел» изображение плана «Ковчега» в 3-мерном виде, взятого у «Каракурта». В базовой версии этот звездолет перевозил не только грузы, но и живых существ – людей, животных. Но отсутствие атмосферы, пригодной для дыхания и гравитации, говорило о том, что новый хозяин данного корабля изрядно переоснастил свое детище. Проходы на карте выглядели пустынно. Отсутствовала всевозможная инфраструктура и убранство для потенциальных пассажиров. Брод развернул карту в 3Д, чтоб проследить возможные маршруты к ближайшему узлу связи и управления «Квантлинк», который размещался там же, где и ожидалось, в одном из отсеков внутри двигательного ангара. Брод силою мысли построил маршрут и хотел было уже переключиться на «Головастика», которым взялся управлять Джим, но неожиданно заметил значки на карте по маршруту, описывающие зарядные станции для дронов, а так же места их размещения.

– Посмотри сюда. Я маршрут построил для «Головастика», а тут кое-что интересное нарисовалось – обратился он к симбионту.

– Ты же используешь дата-кристалл от «Каракурта». Посмотри лучше запись его последнего пути и цели. Может там есть что-то интересное.

– Так-так. «Каракурт» номер К-17-9Е… А, вот, цель: «Отслеживание объекта инцидента192 на предмет любой подозрительной активности». Я так понимаю, что «инцидент192» – это мы, точнее, «Ласточка». А вот еще интересно… Маршрут следования… Хм… 140 метров впереди отсек слева – это зал зарядки и хранения дронов. Судя по записям последний контакт был с «Бехолдером» с номером Б-1-9Е, который и снабдил нашего данными по инциденту192…

– Давай тогда заглянем по пути. Я сейчас посмотрю вент-канал в том направлении…

«Головастик» поплыл прямо в шахте, едва не касаясь верхней стены. Его размер в общем позволял двигаться внутри, не цепляя потолок или пол. Сама шахта была прямоугольного сечения, что требовало некоторой аккуратности в управлении, особенно во время вибрации «Ковчега» при коллизиях с астероидами. Проплыв так около получаса, «Головастик» повернул налево. Впереди было расширение вент-канала и разделение его на уровни и направления. Дрон завис на некоторое время, Джиму требовалось подумать куда направить его, чтоб не ошибиться. Еще через минуту «Головастик» скользнул в шахту вниз и в этот момент «Ковчег» очередной раз несильно тряхнуло, так что дрон слегка стукнулся об стенку и, погасив обратный импульс, завис.

– Сильные помехи связи с «Головастиком» из-за множества электронных блоков и устройств. Не могу двигаться дальше.

Мысль прозвучала в голове Брода, как звонок, переключив его внимания с анализа логов с дата-кристалла «Каракурта» на возникшую проблему.

– Имеет смысл немного вернутся и попробовать выйти по вент-шахте к ближайшим от нас ангарам. Сделать запись всего, что попадет на сенсоры и камеру. «Ковчег» – это не тот корабль, где перевозят мелочевку. Держу пари тут контейнеры не только со взрывчаткой, но и с кое-чем покрупнее. А значит и ангары большие и просторные. Метров по 200–300 каждый. Что там в плане у тебя?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.