Джавид Алакбарли
Саид

Я попал в этот частный университет совершенно случайно. И только потому, что его владельцем являлся мой бывший ученик, уговоривший меня вновь вернуться к преподаванию. Мне ещё с его студенческих времён было ясно, что этот очень умный парень, с ярко выраженной харизмой, является этаким интеллектуальным циником.

Сегодня, размышляя обо всём этом, я поневоле проникаюсь всё большей уверенностью в том, что именно его безмерное эго помогло ему многого достичь в наше столь непростое время. При этом самым поразительным для меня явился факт того, что он оказался единственным из моих бывших студентов, кто спустя годы так и не забыл о том, как такой чудик, как я, пытался обучать их основам будущей профессии.

Я всегда был уверен в том, что мои студенты меня недолюбливают. Ведь я был строг, требователен и не заигрывал с ними. Но этот студент, спустя годы, во время нашей столь неожиданной встречи почему-то утверждал, что я был их любимцем.

– Почему?

– Ну, прежде всего, вы были настоящим. Ничего из себя не строили. К тому же вы были лучшим из всех этих арабистов.

Беседа, состоявшаяся спустя годы, продемонстрировала мне, что с годами его аналитические способности достигли совершенно новых горизонтов. Хотя при этом было очевидно, что жизнь, конечно же, изрядно его потрепала. Это чувствовалось хотя бы по тому, что цинизма в нём стало гораздо больше. Не мне гадать, как, почему и в силу каких обстоятельств он сумел стать обладателем фантастического количества денежных знаков. Когда и каким образом всё это произошло, видимо, в таких случаях спрашивать не принято.

Затем, видимо, в его жизни наступил такой момент, что он решил открыть частный университет. Они всегда это делают. Ну те, у кого много денег. У них абсолютно непонятная мне оптика видения и восприятия окружающего мира. Себе и своим редким собеседникам я объяснял всё это примерно так:

– Желания есть у всех, а вот возможности для их реализации чаще всего у обычных людей просто нет. Когда же человек вдруг становится очень богатым и эти возможности появляются, то они сразу переходят в какую-то другую категорию «homo sapiens» и начинают делать удивительные вещи. Скажем, одни покупают футбольный клуб. Другие ищут такую яхту, шире и длиннее которой нет ни у кого в мире. Если не хватает денег на такую, то покупают что-нибудь попроще, находя множество аргументов в пользу такого выбора. Но особенно продвинутые почему-то решают увековечить своё имя именно в образовании и культуре. И всё это не имеет никакого отношения к идеалам просвещения.

Очевидно, их усилия вовсе не направлены на то, чтобы поднять образовательный уровень в стране или обеспечить какой-то прорыв в культурном развитии. Для них наиглавнейшим во всей этой сумасшедшей гонке с себе подобными является удовлетворение своего собственного эго. И как же они кайфуют, когда их называют меценатами и благотворителями. И для них абсолютно неважно, в чём заключается то благо, которое они творят. И благо-ли это вообще?

Им всем кажется, что теперь они на «ты» с самим Гаджи Зейналабдином Тагиевым. При этом они уверены в том, что в далёком прошлом он всего-навсего занимался обычной благотворительностью, а они – истинные филантропы сегодняшнего, а может быть, даже и завтрашнего дня.

Если вернуться к началу всей этой истории, то следует сразу признаться, что всё началось с того, что этот мальчишка заявился ко мне домой. В девять часов вечера. Для меня это такое же время, как для других девять часов утра, то есть начало рабочего дня. Вернее, рабочей ночи. Всё уже было приведено в порядок на моём столе, а я сам готовился приступить к работе, когда вдруг раздался этот неожиданный звонок в дверь. Это было, по крайней мере, странно.

Ко мне домой давно уже никто не приходил. Тем более так поздно. Дверного глазка у меня нет, да и не было никогда. Поэтому эту свою, почти картонную, дверь я сразу же открыл нараспашку. Внимательно посмотрел на незнакомого мужчину. Он выглядел слишком хорошо. Такие не ходят пешком на улицах. И тем более не забредают в наш убогий спальный район. Однако он, непонятно зачем и почему, сразу же начал улыбаться, глядя на меня. И задал мне неожиданный вопрос:

– Неужели вы меня совсем не помните? Я пони маю, что прошло уже немало лет. Но все говорят, что голос у меня всё такой же противный, каким он был в юности.

Вот тут меня и озарила догадка. Он был прав. Я всегда подшучивал над тем, что его голос звучит, как старая, плохо смазанная дверь в ветхом доме. Это не мешало ему быть одним из самых лучших у себя на курсе. Конечно же, передо мной стоял уже не тот тощий высокий мальчишка, что когда-то учился у меня, а зрелый мужчина. Прекрасно одетый и преисполненный невероятным чувством превосходства над всем и вся.

Он даже не попросил разрешения войти. Просто вошёл и сел. Я ещё даже не успел закрыть входную дверь, как он уселся за моим рабочим столом. Хорошо, что ума хватило не садиться в моё кресло, а взять один из стульев, стоящих у обеденного стола. При этом он всё время улыбался и не переставал говорить. Много и ни о чём.

– Я всё помню. Вы как-то очень зло сказали, что решение открыть частный университет всегда чем-то сродни желанию открыть качественный, но дешёвый бордель для народа. Так вот, я всё же это сделал. У меня в университете всё продумано в полном соответствии с моей собственной концепцией. Вы наверняка назовёте её сумасшедшей. И я должен признаться, что она не совсем обычна. Все те, кто хотят получить дипломы юриста, экономиста, айтишника, конечно же, получат здесь свои корочки. Это вполне заурядная категория студентов. На них я зарабатываю деньги и про сто стараюсь впарить в их мозги адаптированные для наших условий хорошие западные программы.

– Постой, постой! Не гони! Какое всё это имеет отношение ко мне?

– Просто мне в университете для престижа нужна научная составляющая. Её я решил развивать по двум направлениям. Это математика и востоковедение. Я прекрасно понимаю, что не могу готовить научную элиту в области физики. Сколько бы я ни потратил денег, кого бы из научных светил ни пригласил и какое дорогое оборудование ни закупил, мне всё равно не удастся это быстро и качественно сделать. Причин тому много, и я не буду их излагать. В общих чертах это достаточно хорошо понятно и мне, и вам. А вот в этих двух областях с минимальными вложениями можно достичь фантастического результата.

– Какого? Ты надеешься на то, что твои выпускники потом будут за гроши работать в Академии наук?

– А вот это мы с вами потом обсудим. Я всё же хочу создать специальный фонд для финансирования научных исследований.

– Плохо я во всё это верю. Да и зачем тебе это?

– Поймите, что сейчас очень нужны не просто люди, которые будут после университета заниматься наукой. Нужна элита. Научная и творческая. Она не может возникнуть из ничего. Необходим толчок. Ну, ещё и среда. Я принципиально не хочу принимать в вуз тех, кто, получив математическое образование, уйдёт в какой-то банк и будет там заниматься финансовой аналитикой. Или же, овладев арабским языком, станет всего-навсего гидом для иностранных туристов. Не мне вам говорить, что сейчас уже нет Советского Союза, который обеспечивал приток в науку талантливой молодёжи.

– Ты не сможешь поменять сложившуюся ситуацию. Это абсурд. Ложные надежды и пустая трата денег.

– Разные всякие социологи уверены, что нынче лишь дети из очень обеспеченных семей могут себе позволить заниматься тем, что не приносит сиюминутный доход. Вопрос лишь в том, захотят ли они это делать и хватит ли на это их ума и таланта. А одарённый, но бедный человек всегда пытается обеспечить себе какой-то прожиточный уровень. В силу этого он выбирает лишь определённый спектр специальностей. Я всё же хочу своим проектом хоть немного повлиять на формирование будущей элиты. Ну, что, поможете мне? Пойдёте ко мне работать?

***

Тон моего сына был просто недопустимым. Откровенно злым и агрессивным.

– Ну и к чему вся эта твоя учёность? Кому нужны все эти книги, которые ты не перестаёшь писать? Я же вижу, что это никому, кроме тебя, абсолютно не интересно. Ведь именно таким образом ты пытаешься подпитывать своё эго. А о нас ты подумал, когда обрёк всех нас на нищенскую жизнь?

Сын пришёл ко мне в тот день только потому, что ему вдруг понадобилась немалая сумма денег. И неожиданно ему пришла в голову странная мысль, что где-то у меня, в убогой квартире, может вдруг заваляться такая сумма. Да вся моя квартира стоила меньше, чем те деньги, которые непонятно зачем вдруг ему срочно понадобились.

Я не видел его, наверное, лет пять. После нашего развода жена не очень поощряла мои контакты с ним.

Я переписал на него нашу прекрасную квартиру в центре и купил себе совершенно убогое жилище на окраине города. У них с матерью сложился такой образ жизни, от которого я был очень далёк. Именно в силу этого я никогда не вникал в детали взаимоотношений в их новой семье и чётко понимал, что они живут в абсолютно другом мире.

Увидев на моём лице замешательство от озвученной им суммы, сын как-то очень зло усмехнулся и начал звонить по мобильному телефону. Видимо, разговором он остался очень доволен. Уже улыбался.

– Мама говорит, что ты всю жизнь смеялся над её теперешним мужем. Мне он тоже не очень нравится. Сейчас он не в Баку. Но, тем не менее, как видишь, смог одним своим звонком решить мою проблему. Я вот сейчас прямо пойду и заберу ту сумму, которая ввергла тебя в состояние шока. Всё-таки правильно сделала мама, что бросила тебя. Такие люди, как ты, вообще не должны создавать семью и заводить детей. Ты никогда об этом не задумывался?

У меня не было ответа на эти вопросы. И не могло быть. Ведь всю жизнь я, с точки зрения окружающих, искал непонятно что и неясно зачем. Хотя мне самому всё-таки казалось, что я ищу истину. Конечно, я никогда не надеялся на то, что её поиски дадут чело веку средства к существованию. Но я искал и нашёл, в конце концов некий компромисс.

Всем хорошо было известно, что востоковеды в советское время жили лучше многих. Работали несколько лет в арабских странах, зарабатывая на кооперативную квартиру и автомашину. Потом год-два отсиживались в стране, формально числясь или действительно являясь исследователями или преподавателями, а затем опять уезжали. И так далее. Всё повторялось именно по такой схеме почти до самой пенсии.

Такой образ жизни не миновал и меня. Считалось, что я являюсь одним из лучших бакинских арабистов. Именно прекрасное знание языка позволило мне несколько лет тесно поработать с экономической и политической элитой разных арабских стран. Ещё молодым человеком я очень многое понял и переосмыслил, находясь именно в центре арабского мира. Все ценности этой цивилизации, вплетаясь в фантастическую смесь азербайджанской и русской культуры, бытовавшей в Баку, и сформировали меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.