Виктор Паршаков, Юлия Паршакова
В Дафиаркам. Кетаб первый

Нагхаб (Пролог)

Такого большого и гладкого зеркала не было больше нигде в королевстве. Король Дэмиан дер Вэйл заказал его специально для любимой супруги у мастеров соседнего Досдэрра. Жаль, что последние семь лет оно было плотно прикрыто покрывалом.

Но не сегодня.

Сегодня покрывало лежало на полу лазурным ворохом. С годами лазурь почти не выцвела, ведь портьеры в покоях королевы никогда не поднимали. В амальгаме, уже тронутой по краям чёрными оспинами, отражались канделябр и четыре огонька свечей.

Рядом, в неровном круге света – маленькие баночки с пудрами, красками, румянами, духами и притираниями. Кисточки – тонкие, всего в несколько волосков, и широкие, пушистые, похожие на дорогие дафиаркамские муфты. Кружевной батистовый платочек, в уголке сиротливо ютится вышитая анаграмма. Нить жемчуга, дорогого, нежно-розового, с южных берегов королевства Ниэндар. Тяжёлый ключ.

Ключ принцесса незаметно вытащила у отца из нижнего ящика стола, когда накануне посетила его покои для ежевечернего благословения.

Виоланта осторожно подула на кисточку. Голубое облачко взлетело вверх, пламя свечей качнулось. Мир непривычно замер, пристально глядя сквозь огромное зеркало на юную принцессу. Да и она сама никак не могла оторваться от своего отражения, так сильно изменившегося за последние полчаса. Белила спрятали восторженный румянец и россыпи рыжих веснушек, губы запылали ярко-красным пламенем, изумрудные глаза оттенила глубокая синева… Яркость красок, их неповторимый контраст – всё это было прекрасно.

Она была прекрасна.

Как мама.

Девочка находилась в комнате матери третий раз за свои долгие семь лет жизни. Она помнила, как впервые, разыгравшись и убегая от отца, со смехом влетела в поддавшуюся дверь, ведущую из покоев короля. Отец сразу стал серьёзным, поднял её, ещё совсем малышку, на руки и вынес прочь, передав кормилице Антуанетте. Во второй раз она проникла сюда с другой стороны, через комнату прислуги. Долго ходила вдоль стен, трогала портьеры и высокий балдахин над кроватью, затем прилегла на подушки и стала пристально смотреть на огромный портрет на стене. Мама… Девушка на портрете не улыбалась; но даже серьёзная, с недовольно сдвинутыми бровями, она всё равно была самой красивой на свете.

Мама.

Король нашёл Виоланту спящей глубоким вечером, когда прислуга уже с ног сбилась, разыскивая принцессу по всему дворцу. С того дня все три двери, ведущие в покои королевы, были заперты. Но детское упрямство вновь и вновь толкало нарушить запрет.

И вот, принцесса его нарушила. Стащила ключ у отца, тенью прошмыгнула к запертой двери и открыла тугой, еле-еле поддавшийся замόк.

На этот раз Виоланта не спешила. Перебрала платья в огромном шкафу, посидела за столиком для бумаг на аккуратной скамеечке, поиграла писчим пером. Затем подсела к туалетному столику у зеркала, выдвинула верхний ящичек, а там…

Выставляя на столешницу все эти маленькие чудесные скляночки, принцесса чувствовала себя героиней из сказки, нашедшей клад. Конечно, она видела на ярких лицах леди, посещавших дворец вместе со своими благородными мужьями-лордами, следы красок, красиво именовавшихся «косметикой». Если бы мама была жива, она, возможно, уже показала бы девочке премудрости макияжа. Но…

Прошло много времени, наверняка уже подали обед, а Виоланта всё никак не могла оторваться от лица в зеркале, взрослого, нереального, волшебного, ещё более яркого в обрамлении огненно-рыжих волос. Лицо то хмурилось, то подмигивало, то показывало язык, то складывало ярко-красные губы смешным бантиком, то просто улыбалось.

Пальцы осторожно прикоснулись к зеркалу. Гладкая, прохладная поверхность отозвалась тихим шёпотом. Это оказалось приятно, нежная щекотка заиграла внизу живота. Принцесса приблизила лицо, приникла к зеркалу лбом. Изображение стало огромным, заполнило собой весь мир. И мир изменился.

Комната исчезла. Удивительные ощущения поднялись откуда-то из глубины, накрыли с головой. Девочка завороженно наблюдала за их игрой. Чувства плавно перетекали одно в другое и становились образами, привычными с рождения. Любопытство пробежало по венам лёгкой поступью, стремительно, щёкотно – словно утренняя роса кольнула босые ступни. Изумление зашептало шорохом листвы на многовековом дереве от едва ощутимого дуновения ветерка. Но вот ветерок окреп, усилился, превращаясь в рокочущую бурю, которая рвёт небо величественными всполохами – так изумление стало восторгом. Затем прохладными струями, несущими свежесть, по телу принцессы разлилось наслаждение.

Никогда прежде она не испытывала подобного. Ощущения и переживания отражались в сознании Виоланты различными красками, звуками, запахами и вкусами. Они заполняли собой всё вокруг. Принцесса, боясь дышать, осторожно слушала их, пила их, любовалась ими, пропускала через себя.

Она уже не могла иначе.

Не могла не Чувствовать.

Это выглядело как настоящее волшебство. Значит, она волшебница? Девочка завороженно смотрела на своё отражение в едва проступающей сквозь кисею комнате, страшась спугнуть удивительные ощущения. Но нет, картинки не таяли, запахи, звуки и образы оставались, наполняя всё вокруг. Да, это действительно магия, как в сказках, что Антуанетта читает ей на ночь. Нужно рассказать папе, вот он удивится!

Виоланта осеклась. Нет. Папа будет недоволен, ведь она снова играет в запретной комнате покойной королевы Арнаэллы. Значит, говорить нельзя. Пусть это будет её тайна, самая настоящая, как у взрослых.

– Виоланта! – раздался голос.

От неожиданности она вздрогнула и не сразу узнала голос отца. Девочка повернулась и взглянула на короля, но вместо него увидела вихрь, грозу, сверкающие молнии и надвигающиеся свинцовые тучи. Нет, это уже не буря восторга, которую принцесса ощущала мгновение назад. Новая гроза была страшной. Боль, страдание, возмущение и злость вырывались наружу, теснясь в серых глазах короля. Принцесса испугалась. Так она Чувствовать не хотела. Но не Чувствовать не могла.

Она невольно попятилась. Чувства не уходили, наоборот – набирали силу. Контраст был слишком велик, стало больно, в висках застучало, голову словно сжал железный обруч. Мгновение назад она впитывала лишь наслаждение, сейчас же на неё обрушилась злость. Отец злился, и чёрная тугая волна беспощадно ударила, закружила, разбрызгивая шипящую ядовитую пену. Девочка зажмурилась, она уже поняла, что сейчас произойдёт: все чувства отца вот-вот прорвутся наружу. Грядущая неизбежность нависла огромным зверем, оскалила клыки и через миг ринулась вперёд.

– Папа, не надо!

Пощёчина больно обожгла щёку.

Виоланта сглотнула комок в горле, приоткрыла веки и робко взглянула на отца, как смотрят на солнце. Боль застила глаза, слёзы сами собой потекли по щекам.

Король вздрогнул, сам не веря в только что случившееся, попытался овладеть собой. Он никогда не поднимал руку на дочь до этого дня, но необъяснимая злость хлестала фонтаном. Сердце билось о грудную клетку, пальцы дрожали. С огромным трудом он заставил себя отвернуться, чтобы не видеть – чего? Слёз? Нелепой косметики на детском лице? Или огромного портрета жены за спиной принцессы?..

– Умойся и уходи отсюда, – наконец сказал он. Тихо и твёрдо. Очень твёрдо.

И вышел, так и не удостоив её взглядом.

Виоланта вновь взглянула на себя в зеркало. Из носа медленно тянулась струйка крови. Мир нехотя проступал сквозь кисею, воссоздавался из осколков. Совсем другой мир. Что-то безвозвратно сломалось в нём, на месте разломов восприятия образовались безобразные рубцы. Натянутые нервы не выдержали. Волшебница исчезла: комната наполнилась громкими всхлипами обиженной и непонимающей девочки. Она была ещё слишком мала, чтобы осознать власть прошлого, в которой безнадёжно долго находился её отец.

Проплакав всю ночь и забывшись под утро, принцесса проснулась абсолютно разбитой. Безразличие ко всему и ко всем сковало её тело. Она лежала в постели почти весь день, не реагируя на людей и еду, и лишь благодаря неимоверному усилию воли к вечеру, наконец, встала. Апатия держала её в своих цепких лапах ещё долго, и только спустя несколько дней постепенно сошла на нет. Но едва это случилось, она снова Почувствовала.

В тот вечер Виоланта незаметно улизнула от кормилицы и сбежала в сад. Заложенный много веков назад, он гордо возвышался над Антарианом, столицей великого Нэскайларда. Девочка сидела на резной белой скамейке, всматривалась в далёкие улочки и болтала ногами. Кованые звери на подлокотниках внимательно глядели на неё, гордо, но без осуждения. Принцессу это радовало, она терпеть не могла, когда её осуждали за ту или иную мелочь, сделанную в несоответствии с положением августейшей особы. А сейчас августейшая особа беззаботно болтала босыми – босыми! – ногами и жадно уплетала огромные сладкие ягоды. Липкий и густой карминовый сок обильно лился по подбородку прямо на платье. Виоланта рукавами размазывала его по щекам и отправляла в рот всё новые и новые ягоды.

Мир вновь был разломлен на части. Оттенки вкуса вспыхивали в сознании девочки словно фейерверки, а тот факт, что никто не упрекает её за совершенно некоролевское поведение, усиливал чувства ещё больше.

Каждое движение – на границе боли и наслаждения. Каждый звук – как мелодия, сладко щекочущая нутро. Все цвета – яркие и резкие, текуче окружающие со всех сторон. А вкус… По телу волна за волной бежали мурашки. Принцесса растворялась в ощущениях, отдавалась им без остатка, тонула в них. И не желала спасения.

Очередной вдох застрял в горле. Внезапная тревога поднялась со дна, подхватила, медленно потянула в бездну. Ласковые волны быстро превратились в водоворот. Девочка забарахталась на поверхности, услышав тихие торопливые шаги и шелест парчи. Сквозь пелену проступил сад, скамейка, головы зверей на подлокотниках, серебряное блюдо с ягодами. Дыхания по-прежнему не хватало, тревога росла: принцесса продолжала тонуть. Она невероятным усилием отставила блюдо в сторону, вскочила на ноги. Мягкая трава резанула босые ступни, словно лезвиями – ощущения были всё ещё очень остры. Виоланта побежала, стараясь скрыться в зарослях от приближающихся шагов и унять эту боль. Однако слух играл в злую игру, шаги дробно отражались от деревьев и кустов, сыпались дребезжащими осколками со всех сторон. Она догадалась, что приближается кормилица, а значит – наказания за испачканное платье и босые ноги не избежать. Девочка бестолково заметалась – и угодила прямо в руки Антуанетте, полной широкоплечей женщине с рыжими от веснушек руками и лицом.

– Вот вы где, ваше высочество! – воскликнула кормилица, хватая девочку за плечо.

Виоланта вскрикнула и попыталась вывернуться, но Антуанетта держала крепко. Сильные пальцы впились раскалённым железом. Девочка вновь вскрикнула, ей действительно было больно. Острота ощущений не покидала, боль нестерпимо жгла кожу.

– Вы только посмотрите на себя! – ахнула Антуанетта, потащив упирающуюся Виоланту в сторону дворца. – Всё платье перепачкано, а ваши щёки, а ваши руки! Сколько ж мыла-то надо, чтобы это всё отмыть да отстирать?! Ох, дать бы вам ремня, ваше высочество! Будь я вашей матушкой…

Матушка… Мама… Виоланта замерла. Мир резко раздвоился. Мамин портрет висит за спиной и отражается в огромном зеркале. Она снова здесь, в запертой комнате королевы. Но как? Она же волшебница, двери ей не помеха! Мамины брови гневно сведены к переносице, кулаки сжаты.

Мамины? Нет, её, Виоланты.

Антуанетта осеклась и резко побледнела, взглянув на девочку. Невидимый художник в одночасье мазнул по веснушчатому лицу женщины белилами. Ноги приросли к земле, пальцы разжались сами собой. Куда подевалась сопливая и неумытая семилетка, которую она только что тащила через дворцовый сад? Перед ней стояло каменное изваяние с жестоким и холодным лицом, на котором огнём горели изумрудные глаза.

Живое воплощение покойной королевы Арнаэллы, Вергаэльской бестии.

Виоланта ярко ощутила смесь страха, изумления и трепета, наполнивших Антуанетту. Они потянули к ней свои липкие пальцы, но натолкнулись на непробиваемую стену из гнева и злобы.

– Даже не думай об этом, прислуга, – процедила принцесса. – Место своё забыла? Ты никогда не будешь моей матерью! Никогда!

Из носа брызнула кровь. Кормилица в ужасе попятилась, вскинула руки. На неё надвигался комок ненависти. Виоланта сделала шаг, за ним ещё один, и ещё, каждый – словно по лезвию ножа. Антуанетта упала на колени. Дыхание перехватило, лицо исказила гримаса невыносимой боли. Женщина хотела отползти, но не смогла, тело сковали невидимые кандалы.

Девочка приблизилась. Зло посмотрела в испуганные глаза своей кормилицы. А потом – ударила.

Маленькая узкая рука звонко впечаталась в пухлую щёку.

Садовник нашёл их спустя полчаса. Заметался, поднял панику. Принцессу, залитую кровью, тут же отнесли в покои, внимательно осмотрели. Хвала Высшему, ран на теле девочки не было. Скорее всего, просто носовое кровотечение. Король неотрывно сидел у постели дочери, пока она не пришла в себя, затем долго расспрашивал её о случившемся. Но Виоланта так и смогла внятно объяснить, что произошло в саду.

Ран на теле Антуанетты тоже не было. Лекарь лишь развёл руками. Он не знал, отчего умерла кормилица её высочества.

Дэмиан дер Вэйл нашёл единственное логичное объяснение: на принцессу было совершено покушение. Заговорщики – или дафиаркамцы! – каким-то образом проникли во дворец, подкараулили Виоланту и попытались убить. Но храбрая женщина заступилась за неё и сама пала жертвой негодяев. Возможно, они использовали неизвестный яд. А затем их спугнул садовник.

Гвардейцы осмотрели каждый куст в саду, каждый уголок во дворце. Король усилил охрану, лично отобрал для защиты дочери самых надёжных людей.

Ничего не происходило несколько дней. Преступники или затаились, или решили оставить свою опасную затею. Однако вскоре серия допросов с пытками выявила среди слуг предателя – дафиаркамского шпиона. Дэмиан рвал и метал. Шпион сознался, что наблюдал за дворцом, но к покушению на принцессу он не причастен. Впрочем, его никто не слушал. Король хотел найти виноватого – и он его нашёл. Показательная казнь на главной площади Антариана собрала сотни зевак.

Спустя две декады после случая в саду Дэмиан дер Вэйл облегчённо выдохнул, радуясь, что всё наконец закончилось.

Король ошибся. Всё только начиналось.

***

Кастэр долго смотрел на рыжую девочку. Она смотрела на него, с тем же интересом и вниманием. Мужчина доброжелательно улыбнулся.

– Ваше высочество, разрешите осмотреть вас, – сказал он.

Принцесса кивнула, опустилась на стул. Кастэр подошёл, сел напротив, взял тонкое запястье. Пульс мерно забарабанил под нежной детской кожей.

– Откройте, пожалуйста, рот, – попросил лекарь.

Девочка задрала подбородок, открыла рот, громко сказала «А-а-а». Горло чистое, строение носоглотки нормальное. Проблема явно носила нефизиологический характер. Впрочем, именитый врачеватель понял это с самого начала, просто должен был убедиться.

– Благодарю вас. А сейчас закройте, пожалуйста, глаза, разведите руки в стороны, – попросил мужчина. – Теперь дотроньтесь указательным пальцем правой руки до вашего носа. Отлично, ваше высочество, а теперь указательным пальцем левой руки.

Координация также в норме, как он и ожидал. Кастэр улыбнулся, огладил свою пышную бороду. Девочка приоткрыла один глаз.

– Как вы себя чувствуете, ваше высочество? – спросил лекарь с улыбкой.

Она открыла второй глаз, тоже улыбнулась.

– Хорошо.

– Вы знаете, зачем я здесь?

– Да. Вы хотите узнать, почему у меня возникают приступы.

– Это из-за покушения? Я прав?

Принцесса смущённо опустила голову. Мужчина осмелился прикоснуться к её подбородку, приподнять его и заглянуть в изумрудные глаза.

– Вы не хотите говорить об этом? – тихо спросил он.

Девочка молчала. Кастэр убрал руку, улыбнулся. Ладно, зайдём с другой стороны. Лучшее лекарство – это хорошее отношение к пациенту. Главное, чтобы она стала ему доверять.

– Может, вы мне расскажите, как вы себя ощущаете во время приступа?

Виоланта вновь опустила глаза.

– Это секрет.

Секрет.

Лекарь еле сдержался, чтобы не подпрыгнуть от радости. Всё указывало на то, что он прав. Наверняка она понимает, что с ней происходит, просто не может объяснить – ни себе, ни окружающим. Или её попросту не слушают? Кастэр наклонился вперёд.

– Я никому не скажу, – доверительно шепнул он. – Честное слово.

Принцесса внимательно посмотрела на него. Лекарь ощутил, как внутри зашевелилась тревога. Мужчина поборол странное чувство и снова улыбнулся.

– Клянусь вам, – сказал он.

– Хорошо, – кивнула Виоланта и тоже наклонилась вперёд. – Во время приступа я знаю, что чувствуют другие люди, – прошептала она.

Вот оно. Как Кастэр и предполагал.

– Как это? – шёпотом спросил лекарь, с трудом уняв волнение и вновь накатившую тревогу.

– Я вижу, если кто-то злится, даже если он это скрывает, и тоже начинаю злиться. Я вижу, если кому-то приятно, и мне тоже становится приятно. Я начинаю бояться, если рядом кто-то боится, или радуюсь, когда рядом радуются.

Она вздохнула.

– Только радуются люди очень редко, а боятся, злятся и ненавидят часто, – тихо закончила она и опустила глаза.

– Понимаю вас, – кивнул Кастэр.

– Да? – Виоланта удивлённо подняла брови. Тревога моментально растаяла. – Вы тоже видите, что чувствуют другие?

– Конечно, это моя работа, – ответил мужчина.

– Значит, это не болезнь?

– Болезнь? Ну что вы, ваше высочество. – Он осторожно взял её за руку, понизил голос. – Но вы правильно делаете, что держите это в секрете.

– Почему? – шёпотом спросила девочка.

– Потому что людей часто пугает то, чего они не понимают. Я, например, много занимался, чтобы научиться угадывать чувства других, прочёл гору книг, принял много-много пациентов. А вы умеете это делать без всякого обучения. Это странно, верно?

Она кивнула.

– Вы принцесса, ваше высочество, а я – лекарь. Вы тоже хотите стать лекарем?

Она задумалась на миг, затем покачала головой. Кастэр улыбнулся.

– Я так и подумал. Поэтому давайте и дальше оставим это в секрете, хорошо?

– Но… – Виоланта опустила взгляд, свободной рукой принялась нервно теребить край платья. – Это так тяжело… Все эти чувства, они такие… такие сильные… мне потом становится очень плохо. Особенно когда я Чувствую гнев, страх и боль…

Слово «чувствую» она произнесла по-особенному. Лекарь мягко поймал её вторую руку, дружелюбно сжал:

– Тут я постараюсь вам помочь, ваше высочество.

Да, он действительно хотел помочь. Кастэр пока не знал, как, но очень хотел. А, значит, он найдёт способ.

– Вы научите меня не Чувствовать? – девочка с надеждой вновь подняла на него изумрудный взгляд. Тот же необычный нажим на слове «чувствовать». Она всё понимала, искала подходящее слово – и не находила.

Невероятно!

– Нет, ваше высочество. Любой человек, пока он жив, испытывает чувства. Это нормально, только для вас они острее, чем для других.

– Что же тогда делать? – спросила она.

Лекарь встал, не отпуская узкие детские ладони. Она поднялась следом – рыжая семилетняя девочка, маленький напуганный зверёк.

Он поможет ей. Обязательно.

– Не беспокойтесь, ваше высочество. Я что-нибудь придумаю.

***

В зале царил полумрак. Король сидел в высоком кресле у окна, изучая какие-то бумаги и делая короткие замечания. Министр, почтительно склонив голову, стоял рядом и часто кивал. Кастэр усмехнулся: тот был похож на нерадивого ученика, плохо выучившего урок, а седые виски и круглый живот добавляли ему не солидности, а, скорее, комизма.

Справа и слева от высокого кресла стояли несколько придворных. При появлении лекаря они переглянулись. Король поднял голову, слегка кивнул, дозволяя тому приблизиться.

– Ваше величество, – поклонился Кастэр. – Я бы хотел поговорить с вами наедине.

Дэмиан дер Вэйл взмахнул рукой, и придворные, бросив на лекаря любопытные взгляды, молча удалились.

– Слухи о недуге принцессы, – сказал Кастэр. – Они у всех на устах. Они не дают никому покоя, мечутся по столице. Возможно, даже по всему королевству. А это плохо. С этим нужно что-то делать.

– Ты здесь для того, чтобы напоминать мне очевидное? Как вылечить последствия пережитого шока у моей дочери, вот что меня интересует!

– Боюсь, ваше величество, это не лечится.

Король помрачнел. Лекарь поспешил продолжить:

– Я имел в виду, что медицина не поможет, потому что это не недуг.

Дэмиан дер Вэйл поднял удивлённый взгляд:

– Что? Ты смеёшься надо мной? Что это тогда?

Кастэр выдержал паузу. Он не знал, стόит ли говорить правду. С другой стороны, если он не скажет хотя бы часть правды, поток лекарей и врачевателей не прекратится. Тогда он не сможет остаться при дворе и дальше наблюдать за принцессой.

– Говори! – Дэмиан повысил голос.

– Похоже, покушение спровоцировало пробуждение Дара.

Король замолчал, пристально глядя на Кастэра. Другие лекари плели о недуге Виоланты не пойми что. Некоторые честно разводили руками, кто-то называл диковинную сложнопроизносимую хворь и требовал серьёзного задатка на лечение. Но Дэмиан чувствовал: с его дочерью происходит что-то необычное. И тут он получил подтверждение. Наверно, именитый врачеватель прав, иначе не попросил бы короля остаться наедине.

– Что это значит? – тихо спросил Дэмиан дер Вэйл.

– Такой Дар – большая редкость, однако я немного слышал о нём. Её высочество принцесса Виоланта-Иола, кажется, остро чувствует, что испытывают окружающие люди – и начинает испытывать то же самое: гнев, страх, боль… Это объясняет резкие перепады настроения, неадекватные реакции, странные высказывания, агрессию, слёзы…

– А носовые кровотечения?

– Это очень большая нагрузка на её организм. Она просто не справляется.

Король нахмурился. Опёрся о подлокотники кресла, положил подбородок на сцепленные руки. Не справляется. Она не справляется…

– Твои рекомендации. Как с этим бороться.

Кастэр тяжело выдохнул.

– Как я уже сказал, медицина не поможет, ваше величество. Принцесса должна научиться этим управлять.

– Ты можешь научить её этому?

– Я – нет, увы. Но я слышал, что способ есть. Однако…

Врачеватель замялся.

– Что? Говори! – приказал король.

– В Антариане это сделать невозможно, – проговорил Кастэр, тщательно выстраивая фразы. – Принцессе придётся уехать и несколько лет обучаться в… особом месте. Я не знаю, где, я лишь слышал, что дети с похожей м-м-м… симптоматикой часто не возвращаются после такого обучения. Если ваше величество соизволит, я могу попытаться узнать больше, но…

Он замолчал, глядя на короля. Дэмиан поднялся, прошёл по залу вперёд-назад, вернулся к креслу, но садиться не стал.

– Исключено, – произнёс он, глядя в окно. – Принцесса никуда не поедет.

Врачеватель поклонился. Принцесса никуда не поедет, это хорошо. Теперь нужно лишь убедить её отца оставить его, Кастэра, при дворе, чтобы он смог наконец понять, как развивается Дар. К тому же, ему на самом деле было искренне жаль девочку.

– Ваше величество, – осторожно начал он. – Скорее всего, с возрастом принцесса сможет справиться с этим сама. А пока я бы порекомендовал тщательно подобрать для неё круг ближайшего окружения.

Король посмотрел на него в упор.

– Что ты имеешь в виду?

– Принцесса остро чувствует то, что испытывают окружающие её люди. – Кастэр взвешивал каждое слово, боясь сказать лишнее. – Нужно подобрать таких людей, которые будут дружелюбны, миролюбивы, высокоморальны, эрудированы… Разумеется, надёжны: информация о странном поведении принцессы не должна просочиться дальше этих стен. Это касается всех контактов. Учителя, служанки, охрана, придворные. Нужно отказаться от поездок принцессы за пределы Антариана, в идеале – за пределы дворца. Полностью исключить все возможные встречи с агрессивными и неуравновешенными людьми. Тогда, во всяком случае, она не сможет причинить себе вреда.

– Ты можешь из окружения моей дочери выбрать подходящих людей? – спросил Дэмиан дер Вэйл.

– Да, ваше величество, несомненно.

– Хорошо. – Король сел в кресло. – Об этом Даре никто не должен знать. Никто.

– Согласен с вами, ваше величество. Подобная новость – или даже слух – вызовут кривотолки.

– Останешься при дворе. Однако не в качестве врачевателя, не в качестве советника. Это будет подозрительно.

– Я мог бы предстать перед принцессой как её шут.

Король удивлённо поднял брови:

– Шут?

– Да, ваше величество. Это идеальная должность. Я смогу присутствовать на церемониальных мероприятиях, чтобы наблюдать и оценивать, с кем из знати может общаться принцесса. Я смогу быть возле неё практически постоянно, и в случае чего предупредить новый приступ, переключив внимание на шутку. Будем надеяться, что с годами её высочество научится контролировать себя.

– Но многие лорды и придворные отлично знают тебя. Имя лекаря Кастэра гремит далеко за пределами Нэскайларда.

– Всего лишь имя. Не волнуйтесь. Уверяю: если вы дадите согласие, меня не узнает даже родная мать.

Дэмиан дер Вэйл задумался.

– Хорошо, – наконец произнёс он. – Оставайся как шут. Свободу перемещений и действий я тебе предоставлю. Но твоё поведение должно быть в рамках приличия.

– Несомненно, ваше величество.

Кастэр поклонился и вышел из зала.

Он был хорош в том, что делал. Коллеги часто обращались к нему за советом, иногда самых безнадёжных пациентов, наплевав на гонорары, отправляли к нему напрямую. Врачеватель не отказывал почти никому, деньги брал с удовольствием, и его имя уже вовсю гремело в столице, а также в других крупных городах – Орниане, Форниэле – и на северо-восточном побережье. Многие набивались ему в ученики, но тут Кастэр был непреклонен. «Жадничает, – шептались за его спиной коллеги. – Какой-то секрет у него есть, которым никак не хочет делиться». И были правы.

Не один – целых два секрета скрывал Кастэр от любопытных глаз.

Первый прятался у него дома, в тёмном чулане – это бережно хранимые фолианты, надиктованные дафиаркамским лекарем и собственноручно записанные Кастэром во время затяжной рахтаэльской битвы. Вряд ли кто-то ещё мог похвастаться подобным богатством: в Нэскайларде лекарское мастерство передавалось от врачевателя к преемникам, многие из которых даже не умели читать. В то же время в Дафиаркаме медицина преподавалась в имперской Академии, была сформирована целая наука, премудрости которой случайным образом однажды попали и в руки Кастэра.

Второй же секрет, куда более важный, заключался в тайной специализации умелого лекаря на уникальных случаях. Случай, что он наблюдал сейчас у принцессы, не имеющий к медицине ни малейшего отношения, был как раз таким.

Одарённые, особенные дети, способные улавливать чувства других, а также транслировать эмоции окружающим… Похоже, Виоланта-Иола дер Вэйл была именно таким ребёнком. Возраст спонтанного проявления Дара совпадал, симптоматика тоже: носовые кровотечения, синяки на теле, истерики, слёзы, увечья себе – обычные врачеватели усматривали в них лишь буйное помешательство на фоне падучей. Но Кастэр знал, что скрывается за этими проявлениями на самом деле: власть над сознанием людей, подчинение своей воле, сильная, на грани возможного, связь друг с другом.

Неудивительно, что рано или поздно за такими детьми приходили служители культа Высшего в особых, тёмных мантиях и увозили их в неизвестном направлении. Родители спокойно отпускали своих отпрысков с незнакомыми людьми, когда те забирали детей с собой. Это могло означать лишь одно: тёмные служители обладали ровно теми же способностями, многократно усиленными годами тренировок.

Кастэр свято хранил свою тайну. Он вёл обычную практику, продолжая то и дело встречать Одарённых детей по всему королевству и делая для себя зашифрованные пометки. Когда король Дэмиан прислал именитому лекарю официальное приглашение во дворец, чтобы исцелить принцессу Виоланту-Иолу, пережившую покушение и теперь пребывающую в состоянии шока, он быстро собрался и выехал в столицу. Он не собирался задерживаться во дворце: декада-другая, размышлял Кастэр, и девочка поправится. Работа пустяковая, а деньги серьёзные – кто ж от такого откажется? Но едва король озвучил, как ведёт себя принцесса, он сразу понял, что останется с ней надолго.

Карта симптомов полностью отражала первичное возникновение Дара. Лекарь не мог упустить такой шанс: служители вряд ли проникнут во дворец и заберут принцессу, а значит, появляется возможность наблюдать развитие уникальных способностей, тех, что будоражили сознание Кастэра уже несколько лет, с самого начала. Это настоящий подарок судьбы. Лекарь понял, что пойдёт на всё, лишь бы остаться около девочки, не допустив к ней ни других врачевателей, ни служителей Высшего – никого.

И он пошёл.

˜ 1 ˜ Четыре-ноль в пользу гвардии

– Ваше высочество! Отрадно видеть вас в добром здравии! А я уж собрался панихиду заказывать, цветочки на вашу могилку приготовил…

– Кастра! Прекрати!

– …Музыкантов вот спешил позвать, чтобы на похоронах сыграли, а вы, оказывается, живы-здоровы!

– Ну я тебе, дурак обрезанный!

– Ай-яй-яй! Как некрасиво! Принцессы так не говорят!

– Кастра! Погоди, догоню – узнаешь, как говорят принцессы!

– Ой-ёй-ёй! Как страшно! Не пугайте старого больного человека!

– Ну всё! Берегись!

Виоланта неслась по коридору вслед за шутом, который слегка прихрамывал, но летел впереди пущенной стрелой. Догнать его никак не удавалось.

Да, проспала. Но зачем же устраивать спектакль?

Когда принцесса открыла глаза, солнце вовсю слепило даже сквозь шторы, за окном щебетало, благоухало, говорило сотнями голосов позднее утро, если не день. Однако девушка не шевелилась, чтобы не спугнуть остатки сна – нежного, сладко-тягучего – одного из тех снов, после которых так неохота просыпаться.

Во сне она опять видела его.

Высокий. Красивый. Светлые, почти белые волосы, такие же брови и ресницы. Прямой нос, волевой подбородок. Льдисто-голубые глаза.

Дафиаркамец.

Враг.

Любимый.

Этой ночью она шла с ним под венец. Огромный бальный зал дышал праздником. Море гостей, лорды, министры, придворные… Но она смотрела лишь на него. Он улыбался, держал её за руки, и она таяла от его прикосновения, как всегда. Брачная лента оплела два запястья, прижала друг к другу. Шаг навстречу, горячее дыхание на губах, поцелуй… Зал разразился приветственными возгласами. Виоланта невольно вздрогнула, услышав звучное дафиаркамское имя.

Стратус Ликантор Хордрон.

Стратус…

Нежась в постели, она вновь и вновь сладко улыбалась и обнимала себя руками, представляя, что это его объятия. Девушка очень любила такие сны: они дышали Пророчеством. О Пророчестве шептали много лет, принцесса верила в него, хотя все и твердили, что оно никогда не исполнится. Но она ждала, что однажды принц приедет за ней, возьмёт её в жёны, и два враждующих государства смогут объединиться в одну мощную державу. Во снах он приезжал не единожды, Виоланта с нетерпением ожидала новой ночи и новой встречи. Жаль, что встречались они нечасто.

Она всегда знала, кто он, этот красивый молодой мужчина, но лишь сегодня во сне услышала его имя. Да, она не ошиблась, это дафиаркамский принц Стратус. Тот, кого она тайно любила уже очень-очень давно. Она вспоминала его голубые глаза, холодные, как ночной лёд на воде, и понимала, что именно Стратус Ликантор станет её избранником навсегда.

Виоланта отбросила одеяло, сладко потянулась, села на кровати. Солнце улыбалось в окно, она тоже улыбнулась ему навстречу. Сегодня будет хороший день, решила для себя девушка, поднимаясь и распахивая шторы. Гладь озера Энтури светилась, далёкие кораблики медленно скользили по его золотой поверхности.

– Я знаю, мы будем вместе, – произнесла принцесса с улыбкой и радостно засмеялась.

Когда служанка Урлана помогла ей одеться и закончила укладывать причёску, девушка выбежала из комнаты и легко понеслась вниз по лестнице к отцу. Очень хотелось обнять его, пожелать доброго утра. За поворотом на неё и налетел Кастра.

Виоланта замедлила шаг, остановилась. Шут оглянулся в очередной раз, замахал руками и с разбегу врезался в колонну. Нарочно, разумеется. Жалобно застонал, потирая ушибленную голову, мелко зазвенел бубенчиками на колпаке.

– Доигралась! – скривился Кастра в притворном плаче. – Покалечила! Как я теперь жениться буду, с такой шишкой?!

Он указал на совершенно здоровый лоб.

Принцесса фыркнула. Одержимость шута женитьбой всем уже набила оскомину, но он упрямо гнул свою линию. Страдал, лил притворные слёзы, приставал к служанкам, хотя все знали, что причина его холостяцкой жизни кроется в штанах. Вернее, наоборот: не кроется. Впрочем, никто к нему в штаны не заглядывал, не проверял, но шут гордо и горько носил имя – Кастра.

Скопец.

Виоланта выровняла дыхание, подняла подбородок. Попыталась обойти страдальца стороной, но тот принялся картинно раскланиваться перед ней.

– Ну, спасибо! Ну, услужила! Великий Нэскайлард лишила десятка наследников наиважнейшего из ремёсел. Кто же после меня понесёт радость людям?

– Пусти, Кастра! Я спешу к отцу.

– А его величество изволили уехать, – усмехнулся шут, наконец выпрямляясь, и гнусаво пропел. – Догнать его величество возможно только вплавь.

– Что значит вплавь? Куда он уехал?

– После обеда король Дэмиан изволил отправиться на прогулку по озеру.

– Как по озеру? Без меня?

– Тебя дождёшься, засоня. За завтраком тебя ждали, за обедом ждали… Тебе, конечно, не турру по заре доить, но столько дрыхнуть – даже для принцессы чересчур. Так что будешь короля догонять – платьице не замочи.

Виоланта топнула ногой. Кастра отскочил.

– Спокойно, Виола. Не нервничай. Нервы тебе не к лицу.

Виола – сокращение от Виоланты-Иолы – шут придумал несколько лет назад и употреблял как оскорбительное. Но, на удивление, принцессе оно нравилось, хотя и звучало как-то по-крестьянски.

– Он точно уехал? – спросила девушка, пристально глядя на шута.

– Точно-точно, – закивал Кастра. – Зато Симун дер Лэк не уехал. Ходит, рыщет, тебя ищет.

Принцесса поморщилась. Шут покачал головой.

– Ай-яй-яй, зачем хмуришься? Морщинки будут, замуж никто не возьмёт. Давай, беги обедай – хотя обед уже закончился, конечно, но я тебе сухарик приберёг. Хочешь, дам? Погрызёшь. Или сразу пойдёшь грызть гранит науки?

– Можешь свой сухарик засунуть…

Кастра погрозил пальцем.

– Фу, как некрасиво. Где манеры, где изящная вежливость? Гляди, папе пожалуюсь – отшлёпает.

– Не отшлёпает! – Виоланта гордо подняла голову и пошла прочь.

– А что учителю сказать? – крикнул вслед шут.

Девушка, игнорируя его, прошла мимо. Кастра довольно ухмыльнулся, подождал, пока принцесса скроется за поворотом, и засеменил следом.

***

– Вперёд! За Фольнард! Во славу короля Арэндаля!

Пехота ринулась вниз со склона, потекла раскалённой лавой прямо на большое поле перед Рахтаэлем. Со стен города полетели снаряды – дафиаркамские баллисты ударили слаженно, как одна. В потёках лавы образовались широкие прорехи.

Пять лет войны. Рахтаэль держался полгода, потом всё-таки пал. А дальше – осада за осадой, чтобы вернуть город. Дафы вцепились в него, вгрызлись зубами, не желая отпускать. Арэндаль Кхайский, совсем недавно занявший трон после смерти отца, потерял много людей. Но потерять страну он не мог. Дафиаркамцев нужно сбросить в море, иначе… он старался не думать об этом «иначе».

На защиту Фольнарда Арэндаль поднял каждого, способного держать оружие, однако сил не хватало. Тогда он обратился за помощью к соседям: унижался перед Нэскайлардом, взывал к Досдэрру и Васланд-Дэрру, умолял Райндэр и Ниэндар. Южные королевства откликнулись, выслали подкрепление. Дафам не дали продвинуться дальше в страну, запечатав на побережье. Арэндаль собрал всю волю в кулак и начал бесчисленные попытки вернуть Рахтаель. Люди гибли – город стоял. Если бы Нэскайлард тоже прислал хотя бы несколько полков…

Но Нэскайлард, разрываемый междоусобицами наследников, молчал.

Со стен ударили арбалеты, ещё больше прореживая наступающую пехоту. Юный король грустно вздохнул, глядя из-под руки. «Сжечь Рахтаэль вместе с проклятыми дафами!» – твердили полководцы. Пару раз даже засылали лазутчиков и устраивали поджоги, наплевав на приказ короля сохранить город. Не вышло. Дафиаркамцы метали головы лазутчиков эйнармами обратно в лагерь фольнардцев, сбрасывали обезглавленные тела со стен. Когда Арэндаль наконец смирился с потерей города, десятки катапульт накрыли Рахтаэль зажигательными снарядами. Но выход к морю – а, значит, и постоянный доступ к воде – не дал огню сожрать укреплённую дафами крепость.

Оставались только штурмы. Бесчисленные, беспощадные.

Безрезультатные.

– За Фольнард! Смерть дафам!

Южные городские ворота уже вовсю таранили. К западным подползала стенобитная машина, неповоротливая, громоздкая, но не боящаяся ни огня, ни арбалетов. Оби́тая лучшим металлом, собранная досдэррскими мастерами, она неумолимо раздвигала волны нападающих и приближалась к Рахтаэлю. Вторая машина, её сестра-близнец, ползла с востока. Шквалы арбалетного огня накрывали войска, солдаты прикрывались щитами и упрямо шли на штурм. На поле лежали те, кому уже не суждено было подняться.

Южные ворота подались. Из города хлынули тёмные доспехи дафиаркамцев.

Арэндаль вскинул меч. Генерал Литварр о'Наг кивнул, отдал короткий приказ, и ещё один полк бросился вниз по склону. Король крепко сжал рукоять потной ладонью. Он уже видел такое не единожды. Дафы сметут войска Фольнарда, словно слижут шершавым языком, быстро восстановят ворота и вновь намертво запрут город. А затем по морю подойдёт подкрепление, и они выдвинутся вперёд – страшные, беспощадные. Неимоверных усилий будет стόить вновь отбросить их обратно к Рахтаэлю. Как же жаль, что Васланд-Дэрр так медленно строит свои обещанные корабли… Будь у Арэндаля флот, он бы отрезал дафов со стороны моря, обстрелял бы город со всех сторон и дожал проклятых северян. Но – увы: его корабли потопили ещё в первый год войны; те, что удалось отстроить заново или восстановить из обломков, постигла та же участь. Вся надежда оставалась на Васланд-Дэрр и их внезапный удар с моря. Скорее бы уже…

Звук боевого рога прорезал шум битвы. Король вздрогнул, взглянул на юго-запад. Из-за холмов показались стяги Нэскайларда. Неужели…

– Ваше величество! – Литварр о'Наг поднялся в седле, приветственно вскинул руку, словно подходившие войска могли его разглядеть. – Наконец-то! Нэскайлард откликнулся!

Появились первые стройные ряды вооружённых отрядов. Десятки, сотни, тысячи солдат чеканным шагом приближались к полю боя.

– Хвала Высшему… – прошептал король, вмиг ощутив в теле приятное облегчение.

Сражающиеся фольнардцы тоже разглядели подкрепление, что подходило к городу. Раздались радостные возгласы, приветственные крики. Арэндаль пришпорил пуина и поскакал навстречу союзной армии. Отряд сопровождения двинулся следом.

Номинально нэскайлардцев вёл юный принц Дэмиан дер Вэйл. Король приветственно махнул рукой, про себя припоминая династическую линию дома дер Вэйлов. Значит, власть досталась младшему отпрыску покойного Раугарда, Орену, и теперь в случае победы лавры соберёт его сын Дэмиан. В случае же поражения виновен будет генерал, что едет за спиной принца в положенных трёх шагах. Высокий и прямой Бейрас дер Ластэр уже устремил свой цепкий взгляд в сторону Рахтаэля, оценивая положение.

– Ваше величество! – Дэмиан слегка поклонился Арэндалю, когда они наконец поравнялись. Оба в начищенных доспехах, со светлыми плащами за спинами. Почти ровесники. – Нэскайлард готов оказать вам военную поддержку.

– Благодарю. – Арэндаль отвесил поклон принцу как равному. – Вы вовремя, ваше высочество…

…

– … Ваше высочество! Ваше высочество!!! Вы меня слышите?!

Виоланта вскинула голову, непонимающе моргнула. Старый учитель Симун дер Лэк стоял над ней, строго сдвинув седые брови.

– Ваше высочество! Я вынужден буду сообщить вашему отцу!

Сон?.. Как же она могла заснуть?..

– Я вас внимательно слушала, – возразила девушка, борясь с зевотой.

– В таком случае будьте любезны повторить мою последнюю фразу.

Вот чего принцесса терпеть не могла, так это глупых унижающих проверок.

– Я вынужден буду сообщить вашему отцу! – холодно бросила она, поднимаясь. – Вот ваша последняя фраза. И попробуйте сказать мне, что я не права.

Учитель покачал головой, но спорить не стал.

– Прошу вас, присядьте. Мы ещё не завершили наш урок.

Виоланта нахмурилась, но нехотя подчинилась.

– Итак, ваше высочество, повторим последний раз. Чем отличается королевство от империи?

Принцесса вздохнула, бросила короткий взгляд на стену. Карты, большие и маленькие, среди них – карта Фольнарда и план битвы при Рахтаэле. Именно она пригрезилась девушке, когда сон опустил на её плечи свои мягкие ладони. Виоланта вновь вздохнула, перевела взгляд за окно. Там в дворцовом саду весело щебетали птицы, греясь на солнышке, а ей приходилось сидеть на скучном уроке по государственному устройству. Не удивительно, что она задремала. Отец, когда вернулся с прогулки, сразу спросил про занятия. «Жизнь состоит не только из балов и развлечений, Виоланта», – сказал король, недовольно сдвинув брови. Пришлось оставить любимую арфу и сесть за парту.

– Ваше высочество? – требовательно повторил учитель, смешно тряхнув головой с остатками седых волос, зачёсанными поперёк. Симун дер Лэк был стар – у него обучался ещё сам король Дэмиан – но имел более чем ясный ум и крепкую память.

Впрочем, на память принцесса тоже не жаловалась.

– Королевство – это вассальное государство, – нехотя начала она. – Власть принадлежит правящему монарху. Королевство сформировано по территориальному признаку. В территорию королевства входят ленные земли, чьи правители – лорды – дают ленную присягу королю. Они же составляют Совет Восьми, куда могут входить также и представители лордов. На Совете решаются насущные и актуальные государственные вопросы. К мнению Совета король обязан прислушиваться в принятии важных решений.

– Хорошо, ваше высочество, – похвалил Симун дер Лэк. – А империя?

Виоланта покосилась в окно и снова вздохнула. Зачем повторять то, что она давно знает назубок?

– Во главе империи Дафиаркам стоит император Хордрон Ликантор, и вся власть принадлежит ему. Империя растёт за счёт военного захвата земель. Присоединённые земли становятся префектурами, власть в них представляют наместники, или префекты, которых назначает сам император. Законодательным органом является Совет Министров. Министры тоже назначаются императором, они ответственны за различные отрасли. Император Хордрон может не прислушиваться к мнению Совета Министров, он всегда всё решает единолично.

– Совершенно верно, ваше высочество, – довольно улыбнулся Симун дер Лэк. – А теперь…

Ещё не конец?.. Да сколько можно! Принцесса заёрзала на стуле.

– Вижу, у вас есть вопросы, ваше высочество, – заметил учитель, глядя на неё в упор.

«Когда закончится эта пытка?» – вот что хотелось спросить больше всего. Виоланта недовольно нахмурилась. День так хорошо начинался, ей приснился чудесный сон…

Сон.

Вопрос родился сам собой:

– Могут ли империя и королевство объединиться за счёт брачного союза? Объединиться и прекратить воевать?

– Вы о Пророчестве? – прямо спросил Симун дер Лэк.

Девушка густо покраснела и опустила глаза, поражаясь его проницательности.

– Ваше высочество, Пророчество – красивая сказка, но не более того. – Учитель прошёлся вдоль комнаты, вернулся к столу, переложил фолианты с места на место едва дрожащими руками. У него были чёткие инструкции, как отвечать на подобные вопросы принцессе. – Вы же сами видите, сколь разительно отличается государственное устройство наших держав. В реальности объединение невозможно. Прекращения войны можно достичь подписанием мирного договора, но, как вы сами знаете из истории, договор этот неоднократно нарушался Дафиаркамом, так что…

– Вы говорили, что империя формируется за счёт военного захвата земель, – перебила Виоланта, – но если это так, то люди, живущие в префектурах, должны быть недовольны властью императора, ведь они потеряли свой суверенитет. Мы с вами неоднократно обсуждали постоянные бунты и восстания на севере Дафиаркама и их жестокое подавление гвардией…

– Армией, – поправил Симун дер Лэк. – Да, вы правы. Дафиаркам – военная держава, где вертикаль власти построена на силе. Империя всегда стремится к захвату новых земель. Это, кстати, одна из причин, по которой говорить об окончательном прекращении войны весьма сложно.

– Это понятно. Но если предположить, что император – пусть не Хордрон, а, скажем, его сын, когда унаследует трон, принц Стратус Ликантор – решит изменить положение дел и преобразовать империю в королевство, сколько времени на это потребуется?

Учитель едва заметно поморщился. Имя дафиаркамского принца, как и все прочие северные имена и названия, она произносила на имперский манер: не Стратор, а Стратус. Из уст наследницы трона Нэскайларда это звучало неуместно и даже неприятно.

Вообще ко всему, что касалось империи, девушка проявляла повышенный интерес. Вот и сейчас она спрашивает про преобразование… Дафиаркам никогда не пойдёт на такое. Принцесса слишком юна, чтобы понять. Она грезит прекрасными сказками, мечтает о благородном принце, и даже представить себе не может, что сделает с ней этот принц, если огнём и мечом пройдёт по Нэскайларду и достигнет королевского дворца. Возможно, он сохранит ей жизнь как военному трофею. Но сперва…

«Мягче, – напомнил себе учитель. – Не забывай: перед тобой дитя».

– Такое преобразование невозможно, – грустно улыбнулся он. – Империя может вследствие революции либо захиреть, развалившись на отдельные провинции, либо стать качественно новым образованием, где власть принадлежит представителям земель. Но это очень кровопролитный процесс. Такого не было за всю историю.

– Почему?

– Потому что люди очень ценят свою жизнь. Они готовы мириться с гнётом, но жить, а не умирать на баррикадах.

– Я не согласна с вами. Нэскайлардцы будут сражаться за свою свободу до последнего.

– Вы правы, ваше высочество. Это так.

– Так почему в таком случае на нашем южном материке Эструдейл сформировались свободные королевства, а на северном Дипенхейле – империя? Там живут такие же люди.

– Немного не такие, – мягко пояснил Симун дер Лэк. Ему нравилось, что принцесса задаёт правильные вопросы. – Там север, холодно, люди за века привыкли к суровой жизни, поэтому и воспринимают суровость как должное. Они мирятся с холодами, с неурожаем, с падежом скота. Военный режим и строгая дисциплина – тоже часть их жизни, неотъемлемая и неотвратимая. Другое дело – плодородный и тёплый Эструдейл. Наш народ привык к хорошему и готов за это хорошее бороться. Потому жизнь для нас может быть только свободной и счастливой, а жизнь под гнётом – это не жизнь. Нэскайлард всегда будет противостоять захватчикам с севера. Всегда.

Виоланта надолго задумалась. Симун дер Лэк довольно, но по-доброму улыбнулся.

– Урок окончен, ваше высочество. Продолжим завтра.

***

– Готовы, ваше высочество?

– Готова.

Рай кивнул и напал первым. Рубящий удар мечом в ключицу. Виоланта ушла с линии атаки, развернулась, ударила из-за плеча. Блок. Полувольт. Широкий замах. Блок. Контрудар в бедро. Переход.

Капитан дер Ноорд предложил королю обучать принцессу самообороне после позорного случая, о котором во дворце никто не говорил вслух. Дэмиан дер Вэйл согласился, девушка ежедневно стала осваивать новую науку. Элементы рукопашного боя и приёмы самозащиты постепенно переросли в искусство владения мечом. Виоланте нравился меч, она ощущала его продолжением своей руки. Отец грустно наблюдал за занятиями. Он вспоминал королеву. Именно такой он увидел её впервые под Рахтаэлем – хрупкую рыжеволосую девушку с мечом в руке. Вергаэльская бестия сражалась наравне с мужчинами, недостаток силы восполняя умением и проворством. Дэмиан тяжело вздыхал, глядя на дочь. Принцесса тоже делала успехи, и постепенно король перестал контролировать её – то ли он полностью доверился Раю, то ли старался уйти от тяжких воспоминаний о жене. Вскоре Виоланта стала проводить со своим гвардейцем довольно много времени наедине. Два-три часа в день они целиком отдавались занятиям.

Связки менялись одна за другой. Рай двигался плавно, ни на шаг не отступая от классической схемы. Виоланта уже знала её наизусть, иногда пыталась импровизировать, но капитан Рай дер Ноорд постоянно возвращал её к уже изученным элементам.

Девушка опустила меч.

– Рай, это скучно! – сказала она. – Я всё это уже знаю! Покажи что-нибудь ещё!

Мужчина улыбнулся, описал мечом в воздухе восьмёрку.

– Весь мечевой бой строится на основных ударах, ваше высочество, – ответил он. – Я уже неоднократно говорил вам.

Принцесса надулась.

– Мы всегда делаем одно-о-о и то-о-о же, – протянула она. – Мне казалось, фехтование – это весело.

– Мы оттачиваем мастерство. Скорость, точность ударов.

– Рай, в реальном бою всё по-другому. – Девушка тоже сделала мечом восьмёрку. – У меня возникает ощущение, что всё это понарошку. Словно я играю в дурацкую детскую игру по дурацким правилам, а не сражаюсь.

Гвардеец усмехнулся и вдруг резко подался вперёд, толкнул её в плечо. Девушка упала, выронила меч. Рай навалился сверху, поднёс лезвие своего меча к её горлу.

– Вы правы, ваше высочество, – сказал он. – Вот как будет в реальном бою. Вас убьют за одну секунду. А если пощадят – то лишь для того, чтобы сначала изнасиловать. Как вам такая игра?

Виоланта замерла. Его лицо было совсем близко, ясные голубые глаза смотрели прямо в душу. В голове зазвучала одинокая струна, за ней вторая и третья. Приступ подкрался незаметно, мир вокруг поплыл. Странное чувство разливалось по жилам, будоражило, заставляло сердце учащённо биться. Оно очень походило на страх, но это был не страх.

Это была страсть.

– Пусти меня, – тихо сказала она.

– Нет, ваше высочество, это война. – Мужчина обжёг её своим дыханием. Его светлые волосы падали на лоб принцессы, одна рука сжимала её плечо, вторая, та, что с мечом, тыльной стороной касалась груди. Чувство крепло, медленно перетекая между ними.

– Раз это война и ты меня всё ещё не убил, значит… – девушка с вызовом взглянула ему в глаза.

Рай медленно встал, подал ей руку.

– Прошу прощения, ваше высочество, – произнёс он. – Вы сами просили меня показать, как будет в реальном бою.

Виоланта поднялась, но его руку не отпустила. Струны звучали всё сильнее, мелодия нервно толкалась, стараясь выплеснуться наружу. Разломов на зеркале восприятия становилось больше и больше. Чувство не покидало – наоборот, оно разливалось по животу и бёдрам, толкало вперёд. Мужчина пристально смотрел на неё.

– Если желаете, я могу показать вам, как избежать такого нападения, – произнёс он.

– Желаю, – тихо ответила принцесса.

– Хорошо. Толкайте меня.

Принцесса попыталась толкнуть его. Он развернулся, резко увёл плечо, она потеряла равновесие и вновь стала падать. Рай подхватил её за талию. Желание обожгло с новой силой, мелодия усилилась.

– Ещё раз? – спросил гвардеец.

– Да, – с вызовом ответила она.

В этот раз она дотянулась до его плеча, но он перехватил её руку, поставил подножку. Девушка вновь чуть не упала, Рай снова удержал её за талию.

Музыка стала оглушающей. Его глаза манили.

– Теперь вы, – сказал он, поднимая её.

Он толкнул принцессу, она не сопротивлялась. Мужчина подхватил её вновь, не дав упасть. Мелодия неслась с бешеной скоростью, желание сводило с ума.

– Вы не поняли, как надо? – тихо спросил Рай.

– Я поняла, – шепнула Виоланта, обвивая руками его шею.

– Ваше высочество…

Резкий свист разрезал тишину сада. Рай оглянулся, принцесса выглянула из-за его плеча. Шут Кастра сидел на скамейке и что есть мочи дул в свистульку.

– Четыре-ноль в пользу гвардии, – насмешливо бросил он. – Продолжайте, прошу вас. Это очень познавательно. Виола, если что – я болею за тебя.

Музыка в голове оборвалась, мгновенно пришло отрезвление. Мир стал прежним. Девушка резко выпрямилась, сорвалась с места и побежала в сторону скамейки. Шут быстро соскочил и кинулся прочь.

– Стой! – ударил в спину девичий крик. – Ну погоди! Я тебе задам!

Кастра отлично знал, как поведёт себя принцесса. Он сделал круг по саду, легко ушёл от погони и, вернувшись к месту тренировки, затаился в зарослях пышной артунции. Его проницательный взгляд неотрывно следил за Раем, который долго стоял истуканом на одном месте. Затем гвардеец медленно поднял оба меча, положил их на скамью, сел сам. Даже издалека было понятно, что сердце его бьётся в сумасшедшем ритме. Шут подождал ещё немного, чтобы убедиться, что Виоланта не вернётся, и тихо пополз прочь. Выбравшись на дорожку на безопасном расстоянии, он тщательно отряхнул одежду, поправил колпак.

На аудиенцию к королю следовало являться чистым. Даже шуту.

Вскоре Кастра скользнул в приоткрытую дверь зала и направился прямиком к Дэмиану дер Вэйлу, насвистывая незамысловатую мелодию. Придворные заулыбались, когда он начал расшаркиваться и картинно отвешивать поклоны. Шут двигался пьяной походкой от одного вельможи к другому, шаги заплетались. У трона он шумно рухнул королю прямо в ноги.

Дэмиан недовольно оторвался от бумаг. Кастра лежал неподвижно, прижав лоб к каменному полу, молитвенно сложив руки перед собой.

– Чего тебе?

– Ваше величество! Позвольте и мне, убогому, подать вам прошение! Вот только одна беда: не могу я его начертать, как положено, на бумаге: грамоте не обучен… А сказать при всех стесняюсь. Засмеют! И как мне потом жить с таким позором?

Нервный смешок пробежал по залу. Король обвёл придворных взглядом, сделал короткий жест. Через минуту зал был пуст. Шут быстро выпрямился, почтительно поклонился.

– Благодарю, ваше величество. Вы, как всегда, проницательны. Лишние уши тут ни к чему.

– Слушаю тебя, Кастэр. Что-то срочное?

Старое имя резануло слух. Давно никто не называл его так, очень давно.

– Ваше величество, я считаю, что нужно оградить её высочество от контактов с капитаном Раем дер Ноордом.

Дэмиан дер Вэйл нахмурился:

– Рай – отличный гвардеец. Один из лучших. Лучший, я бы сказал. С ним принцесса в безопасности. К тому же, она с ним дружна. С кем ещё она дружна, скажи мне? Почему я должен лишать её единственного друга?

– Ваше величество, капитан позволяет себе нарушать церемониал, прикасаясь к принцессе.

– Он обучает её боевым искусствам. Нарушения этикета при этом неизбежны.

– Да, несомненно, но боюсь, что капитан Рай… он смотрит на вашу дочь с вожделением, – произнёс Кастра, тщательно подбирая слова.

Король задумался на миг.

– Не страшно, – ответил он после паузы. – Так он будет заботиться о ней ещё лучше.

– Да, разумеется. Однако смею напомнить, что принцесса зеркалит отношение окружающих её людей. Если и она начнёт относиться к нему… не просто, как к другу…

Теперь Дэмиан задумался надолго.

– Нет, – наконец сказал он. – Рай остаётся при Виоланте.

Кастра сжал за спиной потные кулаки. Он нервничал.

– Ваше величество, принцесса ещё слишком молода. К тому же, если между ними возникнет… связь…

– Этого не случится, я доверяю Раю.

– Несомненно, он – надёжный молодой человек. Я сам рекомендовал его вашему величеству. Однако, если, так сказать – инициативу проявит принцесса… Мне кажется, он может поступиться принципами морали. Ваше величество, я не знаю, чем это может закончиться, как это отразится на Даре Виоланты.

Дэмиан дер Вэйл нахмурился.

– Кого же приставить принцессе в охрану? – спросил он.

Кастра задумчиво почесал бритый подбородок. При дворе пришлось расстаться не только со старым именем, но и с бородой.

– Поищем. Не такого молодого и не такого смазливого. А Рая лучше отправить куда-нибудь, во всяком случае – на время.

– Я не хочу огорчать мою дочь. Приступов не было много лет. Может быть, она уже научилась справляться с собой.

Шут вздохнул. То, что Виоланта могла не только улавливать чужие эмоции, но ещё и передавать их другим, многократно усиливая, Кастра понял почти сразу. Но посвящать в это короля он не спешил. Страх перед дочерью совсем ни к чему. Страх? В случае чего принцесса могла шарахнуть и кое-чем похлеще страха.

Вот только, в случае – чего?

Он изо всех сил старался избегать травмирующих воздействий на девушку, потому что отлично видел: волевой регуляцией своих способностей принцесса по-прежнему не владеет.

– Ваше величество, приступов не было благодаря нашему неусыпному контролю…

– Нет, ты перестраховываешься, – прервал его король. – Рай остаётся при Виоланте. Всё.

Он вернулся к бумагам и махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. Кастра поклонился и, пятясь, вышел из зала.

– И о чём ты просил короля? – спросил один из придворных в коридоре, больно хлопнув шута по спине. – Опять жениться решил, старый дурак?

Удар заставил Кастру пробежаться вперёд, чтобы удержать равновесие. Шут зло обернулся, но через миг сморщился в притворном плаче.

– Да какая разница, если мне всё равно отказали! – взвизгнул он, затем упал на колени и возвёл руки к небу. – О Высший! Прочему этот мир так несправедлив? Почему просьба скромного шута осталась без внимания добрейшего из монархов?

˜ 2 ˜ Это крамола, ваше высочество!

Музыка лилась по саду. Кастра сидел на ступенях лестницы, хрустел плодом сочной двикки и внимательно наблюдал, как тонкие пальцы принцессы перебирают струны арфы.

Короля убедить не получилось. Но сводить на нет свой долгий труд во дворце он не собирался. Приступов не было много лет, это правда, именно поэтому Дэмиан и потерял бдительность. Однако Дар никуда не делся, Кастра знал это лучше кого-либо. Лекарь долго искал альтернативу – как безопасно направить способности принцессы, чтобы они не травмировали её. И он нашёл выход.

Музыка.

Когда Виоланта начала осваивать игру на музыкальных инструментах, ураган чувств девушки перешёл в мелодии – сначала робкие и местами фальшивые, но постепенно окрепшие, властные, беспощадно накрывающие всех, кто в этот момент находился рядом. К счастью, Кастра сумел добиться, чтобы слушал принцессу лишь он сам и учительница изящных искусств.

Эффект сброса эмоций лекарь наблюдал у девушки не впервые и был склонен считать его положительным. Ей на самом деле становилось легче. Носовые кровотечения прекратились, перепады настроения сгладились. Через музыку Виоланта давала выход тем чувствам, что пожирали её изнутри. И это не просто фигура речи.

Ах, как было бы замечательно, если бы чувства покидали принцессу во время музицирования, а для новых она была закрыта! Увы. Да, он не давал переполняться сосуду её души, как в детстве, открыв невидимый клапан и сливая излишки, но сосуд постоянно пополнялся снова. Только если раньше она мучилась от негативных переживаний и эмоций, сейчас её рвала на части страсть гвардейца.

Кастра в самом деле не знал, как Дар проявит себя, если они всё-таки… До сих пор удивительным образом служители Высшего не пытались выйти на принцессу, он внимательно за этим следил. Но сила Дара может увеличиться в разы, если девушка и капитан переступят черту. Тогда тёмные служители наверняка почувствуют всплеск и найдут способ прийти за ней. Они всегда приходят. Всегда. Это лишь вопрос времени.

Музыка неспешно растекалась по саду. Шут выплюнул семечки в траву, вытер рот рукавом. Он отлично помнил своего первого Одарённого пациента. Женщина со слезами на глазах умоляла о помощи именитого лекаря: её сына бросало то в гнев, то в панику, то в эйфорию. Через несколько дней в село пришли они – необычные служители Высшего в тёмных мантиях. Кастэр увидел их случайно, он как раз возвращался из города со снадобьями. Подойти не решился, спрятался и наблюдал, как они разговаривают с мальчиком, спокойным впервые за много дней. Вскоре служители уехали вместе с ребёнком. Не веря своим глазам, лекарь подбежал к матери мальчика, но и она была умиротворена и даже радостна.

«Наконец ему помогут», – сказала женщина с улыбкой.

Ни крупицы тревоги, ни тени обвинения, ни капли страха. Ещё бы, бесплатное лечение в закрытом заведении – для бедной крестьянки о таком можно было лишь мечтать. Что же, мечта осуществилась. Кастэр пожал плечами и покинул село.

Через шесть с лишним декад к нему обратились с похожей симптоматикой во второй раз. Лекарь чуть-чуть не успел – служители опередили его на несколько часов. Пациент находился в соседнем городке, но когда Кастэр добрался до семьи ребёнка, услуги лекаря больше не требовались – мальчик покинул семью для лечения под опекой Высшего.

В третий раз он уже ждал появления необычных служителей, поэтому старался не быть на виду. Осмотрел девочку, убедился, что случай аналогичный, и затаился в ожидании, наблюдая издалека. Служители появились на третий день. Девочку забрали, родители вели себя спокойно, словно ничего не случилось. А Кастэр начал с особым рвением заниматься такими детьми, параллельно изучая, какое отношение к ним имеют необычные служители культа Высшего.

Результаты поражали.

Мужчина боялся говорить об этом вслух. Он столкнулся с тайной организацией, обладающей огромной властью над сознанием людей. И прикрывал её культ Высшего, общенародный и всеми любимый, не знающий ни сословий, ни границ. А может, не прикрывал, а наоборот – был её детищем? Возможно, нерушимую веру в Высшего создало не вмешательство божественной силы, а люди? Люди, способные заставить мать забыть родное дитя.

Люди, когда-то сами бывшие детьми с необычной болезнью.

Впрочем, слово «болезнь» лекарь отмёл сразу, как понял: приступы обуславливает пробуждение удивительных способностей. Он назвал их словом «Дар» – и не промахнулся. Кастэр много раз испытывал влияние Дара на себе, когда прикасался к особому ребёнку во время осмотра. Чаще всего его накрывал страх, иногда – боль, ненависть, злоба. Очень редко – любопытство.

В полной же мере шут ощутил всё это возле принцессы. Сколько труда стόило ему оградить от чувств девушки короля и придворных! Как сложно порой было обернуть всё в шутку, прикрыть дурацким розыгрышем, оправдать спонтанные нехарактерные эмоции глупой шутовской проделкой… Порой он понимал, что уже дошёл до грани. Теперь ещё и эта ситуация с Раем… Рост силы мог привести к плачевным последствиям. Кастра с каждым днём всё яснее понимал, что Виоланте нужен настоящий учитель, а не просто буфер в виде музыки и шута, которые служили ненадёжными громоотводами для её Дара.

Он потёр переносицу, вновь взглянул на принцессу. Виоланта сидела на скамейке вместе с учительницей изящных искусств, пожилой дамой, строгой и прямой. Учительница внимательно следила за постановкой пальцев и одобрительно кивала. У девушки хорошо получалось, плавная мелодия разлеталась по саду и плыла дальше, вдоль дворцовых стен. В ушах фоном рождался тихий звон, словно надоедливое насекомое кружилось и никак не могло решить, ужалить свою жертву или нет. Вскоре к нему присоединилось ещё одно, и ещё. Зазвенел целый рой. Мелодия тоже усиливалась. Она вела за собой, уносила прочь из сада, дальше и дальше, вдоль течения реки Кайвэс к бескрайнему антару. Вперёд, сквозь пространство, мимо городов и деревень! Быстрее! Ещё быстрее!

Внизу по реке медленно ползли кораблики, волны облизывали их смолёные борта и гнали дальше, к морю. Морская синь раскинулась бесконечным покрывалом. Стремительный полёт сквозь туманы и ветра продолжился. Волны поднимались, белые барашки пены летели вместе с мелодией вперёд. Далёкий берег быстро приближался. Вот уже стал виден город, военный порт, галеры и дромоны под дафиаркамскими флагами. Лонгард, вражеская столица. Военные гарнизоны империи Дафиаркам. Музыкальные фразы летели дальше, через город, по улицам, мимо каменных домов, площадей, прямо к замку. Они стремительно ворвались в хитросплетение анфилад и заметались по залам; заглядывали в комнаты и покои, шевелили гобелены. Громче, ещё громче. Стрелой, пущенной из дворцового сада Антариана, они всё искали цель. И вдруг – нашли. По коридору шёл мужчина. Светлые волосы зачёсаны назад, широкая спина, сильные руки, на боевом поясе – прямой меч. Звон струн стал оглушающим. Мужчина оглянулся, голубые глаза сверкнули.

Мелодия ударила ему в грудь, расплескалась отдельными нотами, резко оборвалась. Кастра моргнул, ошарашено посмотрел вокруг. В наступившей тишине медленно проступили очертания сада, стали слышны птичьи голоса. Он тряхнул головой, окончательно прогоняя наваждение, взглянул на принцессу. Девушка сидела, замерев, и смотрела в сторону реки, на север. Учительница тоже не двигалась, остекленевшие глаза застыли на арфе. Неимоверным усилием шут заставил себя пошевелиться. Тело слушалось с трудом. Наконец он встал, вытер бисеринки пота на лбу, громко присвистнул. Виоланта оглянулась, недовольно сдвинула брови. Стало легче, оцепенение проходило.

– Браво! – громко и размашисто захлопал в ладоши Кастра. – Давай теперь эту… про солдата. Как там поётся… «Обнажаем мы мечи, Тихо, девка, не кричи…».

Старая дама пошевелилась, тоже постепенно оттаивая. Принцесса поднялась, шагнула в сторону шута. Тот показал широкий, словно лопата, язык и быстро застучал пятками вверх по ступеням.

– Кастра! – раздался недовольный крик девушки. – Вечно ты лезешь, когда не просят!

Шут сделал широкий крюк по верхней террасе, и, убедившись, что Виоланта ушла, вернулся к скамейке. Учительница сидела неподвижно, лишь тонкие музыкальные пальцы бестолково гладили инструмент. Кастра подошёл к ней, присел рядом. Снял колпак с бубенчиками, провёл рукой по волосам. За годы во дворце в них значительно прибавилось седины.

– Хорошо играет? – спросил он.

Женщина вздрогнула, перевела на него растерянный взгляд.

– Хорошо, – кивнула она.

– Вот вы много лет учите изящным искусствам, – продолжил шут, внимательно глядя на неё. – Вы должны знать. Способна ли музыка рождать в голове слушателей образы?

– Разумеется, – учительница взглянула на водную гладь. – В этом и есть главное назначение искусства.

Разумеется. Хороший ответ. Он долго искал её – учительницу, которая не будет удивляться возникновению образов во время игры принцессы. Лекарь понимал, что видения будут щедро сыпаться на старую даму во время каждого – нет, не занятия – сеанса терапии. Именно терапией стала для девушки музыка с первого дня, как только она взяла в руки арфу.

Женщина вздохнула.

– Однако…

– Однако? – Кастра подался вперёд. Неужели она что-то подозревает?..

– Когда я слушаю принцессу, передо мной возникают странные картины. – Учительница нахмурилась. – Если я сама играю ту же мелодию, или кто-то из других моих учеников, мы представляем природу, пение птиц, шелест волн. Или какие-то приятные грёзы, нежные воспоминания из прошлого, мечты… Когда же играет принцесса, я почти всегда вижу…

– Что? Что вы видите? – спросил шут, хотя уже знал ответ.

Дама задумалась на миг.

– Картины, конечно, разные, – негромко ответила она. – Порой нейтральные, порой – стыдно сказать – весьма непристойные. Но неизменно одно: в них всегда присутствует один и тот же светловолосый мужчина. Дафиаркамец.

– Дафиаркамец… – эхом повторил Кастра, глядя на реку Кайвэс. Потом непонимающе моргнул, сбрасывая оцепенение, потёр переносицу. – Как дафиаркамец? Почему? Разве не гвардеец?

Учительница неопределённо пожала плечами и стала убирать инструмент. Шут снова взглянул на водную гладь реки Кайвэс.

Там, далеко на севере, лежала империя.

Туда неотрывно смотрела принцесса, пока играла.

***

Император Хордрон Ликантор Вестаний пристально наблюдал, как эскадра отползает от пристани. Более четырёхсот кораблей Дафиаркама отплывали на юг, к побережью Эструдейла. Император положил руку на гарду меча, довольно усмехнулся, затем взглянул на сыновей. Его серые глаза сверкнули сталью.

– Мы вернём её любой ценой, – произнёс он.

Принц Стратус кивнул. Он тоже смотрел вслед кораблям. Лёгкий бриз дул с моря, мягко трогал светлые волосы принца. Он провёл рукой, вновь зачёсывая их назад. Взгляд льдисто-голубых глаз был прикован к флагману эскадры. Светлая кожа казалась ещё светлее на фоне тёмного доспеха и красного плаща-сагума.

Корабли медленно удалялись.

– Я знаю, что ты сам хотел возглавить войска, – вновь сказал император. – Но ты нужен мне здесь. Тебе, как будущему императору, необходимо набираться опыта в государственном управлении.

Стратус снова кивнул. Предлетье выдалось тёплым, солнце щедро поливало своими лучами море и берег. Яркие блики на волнах слепили.

Хордрон перевёл взгляд на младшего сына. Мантис Ликантор стоял, недовольно сдвинув брови и сжав кулаки. Он был очень похож на отца и брата, но ещё по-юношески гибким, с мягкими чертами лица и волосами чуть темнее, чем у Стратуса. Император незаметно тронул Мантиса за руку, улыбнулся краем губ. Тот насупился ещё больше, но промолчал. Любое упоминание о власти и троне принц воспринимал болезненно, Хордрон знал это. Однако слова, сказанные сейчас старшему сыну, были необходимы.

– Возвращаемся в замок. – Император сел в седло, гордо выпрямился. – У нас ещё есть дела.

Гвардейцы, что держали под уздцы пуина, почтительно склонили головы. Хордрон Ликантор оставался высоким и крепким воином, невзирая на годы, а начищенные чёрные доспехи и украшенный золотым шитьём красный палудаментум делали его ещё величественнее. В серых, как предзимнее небо, глазах императора горел живой огонь. Мало кто выдерживал этот взгляд, пронзающий насквозь.

– Мантис! Едем! – приказал он, пришпоривая пуина.

Младший принц взобрался в седло, злобно взглянул брату в спину и поехал вслед за отцом. Гвардейский расчёт синхронно развернулся и отправился следом.

Стратус не сводил глаз с моря.

– Не переживай, вернётся твоя невеста, – произнёс командующий имперской гвардией Равистер Горн, подойдя к принцу и положив ему на плечо свою тяжёлую ладонь.

Тот коротко взглянул на импер-командора и вновь перевёл взгляд на удаляющиеся суда. Нет, принц не переживал. Его сковывали иные чувства. Равистер Горн, первый наставник и давний друг, всегда говорил именно то, что так хотелось слышать из уст отца. Он с детства поддерживал престолонаследника, находился рядом и в радостные, и в трудные минуты. Но сейчас… сейчас что-то было не так. Что-то фальшивое сквозило в простых и правильных словах. Фальшь окутывала липким коконом, мешала думать.

– Отец беспокоится за тебя, – тихо продолжил командор, проведя рукой по седым волосам тем же жестом, что и принц, затем указал на отплывающие корабли. – Всё это – ради тебя и твоего будущего.

– Я знаю, – ответил Стратус, думая о своём.

Двадцать дней. Две странные, абсурдные, сумасшедшие декады. Военные советы. Войска, наводнившие столицу и расквартированные вокруг Лонгарда. Сотни дромонов, галер и галеасов, готовящихся к отплытию.

Грядущая война. Настоящая, полномасштабная, в отличие от локальных стычек на северных рубежах империи. Один из таких конфликтов на границе протекторатов Дарф и Ронвейр только что был подавлен принцем. Однако по возвращении его ждала новость, круто изменившая весь уклад жизни Дафиаркама. Княжну Олириадну, ту, что Стратус отправил в столицу девять декад назад из княжества Варф-Дорлон, похитили лазутчики с Эструдейла.

Он уже забыл о девушке и своём спонтанном порыве жениться: долгий поход и очередное ранение вытеснили все мирные планы. Жизнь принца и солдат, которыми он командовал, превратилась в череду тяжёлых переходов сквозь снега и ожесточённых подавлений восстаний. Он проредил непокорные племена и кланы, во многих из них оставил в живых лишь женщин и детей. Он укрепил позиции империи на рубежах, казнил зачинщиков бунтов, наказал виновных. Он пополнил казну за счёт сокровищниц мятежных князей, а также финансовых вливаний рабовладельческой гильдии «Мергетус Седар», захватив немало пленных. Он потерял своего друга Келсия, а сам снова выжил и вернулся – назло всему.

И вот, по возвращении – такая новость.

Но поразила не сама новость, а отношение к ней отца. Император был очень раздосадован исчезновением княжны. Он – удивительно! – проникся жалостью к бедной девушке. Вместо недовольства желанием сына жениться Хордрон Ликантор одобрил выбор принца, поддержал его и высказал глубокое сожаление.

Войска трёх армий подтянулись в столицу и стояли наготове. Слишком быстро, подумал бы в иной ситуации Стратус. Но внимание и забота отца обескураживали. Император впервые за много лет поднял вопрос наследования трона старшим сыном. «Я был недальновиден, – говорил он. – Да, я признаю, что хотел видеть Мантиса своим преемником, но он не оправдывает моих надежд, в отличие от тебя. Возглавить силы империи и самому плыть на юг? – Нет, ты нужен мне здесь. Восстанавливайся после ранения, готовься в будущем принять власть. Войска поведёт маршал-командор Сентариус Невилл. Две военные ноты уже составлены, одна – для Нэскайларда, вторая – для Фольнарда. Будь уверен, мы отобьём княжну у подлых южан».

Бухта пестрела от кораблей. Якоря со скрипом ползли в клюзы, паруса наполнял тёплый предлетний ветер. Имперская эскадра отплывала на юг к берегам Эструдейла.

Чувства рвались на волю. Хотелось остаться в одиночестве и всё обдумать.

Равистер всё ещё держал Стратуса за плечо.

– Поехали, – сказал импер-командор. – Будем ждать хороших вестей.

Один из гвардейцев подвёл пуина, протянул поводья принцу. Пуин дружелюбно фыркнул при виде хозяина и забил копытом, стараясь выщербить каменный причал. Сильный зверь – чёрная лоснящаяся шерсть, широкая морда, крепкие ноги. Такому не на привязи стоять, а свободно нестись по бескрайним далям до самого горизонта. Стратус любил таких.

– Отправляйся в замок без меня, – произнёс принц, легко запрыгивая в седло. – Я подъеду позже.

Равистер усмехнулся.

– Да, погода балует. Самое то для верховой прогулки. Этот год вообще обещает быть отличным.

Стратус пришпорил пуина и поскакал вдоль доков. Хотелось уехать как можно дальше. Никого не видеть и не слышать, не думать о княжне, о кораблях, о брате и отце. Но мысли вертелись, как заведённые, делая круг за кругом. Что-то во всём происходящем было не так, фальшь проглядывала сквозь слова императора и Равистера Горна – словно это лишь постановка. Лицедейство. Игра.

И главный лицедей – он, Стратус Ликантор.

Импер-командор долго смотрел принцу вслед.

– Год обещает быть отличным, – тихо повторил он, тоже взбираясь в седло и переводя взгляд на море. Корабли почти скрылись из виду.

***

– Ваше высочество, что вы там рассматриваете?

Симур дер Лэк недовольно сдвинул брови. Виоланта подняла голову, смущённо покраснела.

– Карту городов Дафиаркама, – произнесла она, вытаскивая измятый лист из-под стола.

Учитель протянул руку.

– Отдайте, ваше высочество, сейчас у нас урок языка, а не географии.

Девушка подала карту учителю, но в последний момент передумала и положила перед собой, снова внимательно взглянув на неё.

– Если у нас урок языка, я хочу кое о чём спросить. – Она провела пальцем вдоль побережья, останавливаясь на круглых обозначениях населённых пунктов. – Интересное название городов в дафиаркамской империи. Столица, например, у них Лонгард. Если двигаться на восток, то дальше стоят города Нордтрон, Ардрос, Гордрус, севернее – Ард-Караин… Везде есть эта языковая единица – Ард или Орд. Что она означает?

– Очевидно, место. Или местность, – Симун дер Лэк вытер пот со лба. День выдался довольно жарким. – А почему вас это заинтересовало, ваше высочество?

– Нэскайлард. Наше королевство. Его название тоже оканчивается на Ард. Почему?

– Ваше высочество, это совпадение, не более.

– Фольнард. То же окончание.

Учитель вспотел сильнее.

– В Нэскайларде нет похожих названий, – продолжила принцесса, глядя на учителя в упор. – В Фольнарде тоже, кроме реки Нард. Наш народ даёт другие имена своим географическим объектам. Такое чувство, что эти названия давали… давали дафиаркамцы.

Симун дер Лэк вытер мокрый лоб платком. Как же он не задумывался об этом раньше?.. У наследницы престола цепкий взгляд. Но её повышенное внимание к Дафиаркаму не нравилось никому: ни учителю, ни – тем более – королю.

– Это крамола, ваше высочество, – твёрдо сказал он. – Забудьте эти мысли и больше никогда не произносите их слух. Нашему королевству много веков, оно возникло задолго до того, как на его берегах высадились первые дафиаркамские завоеватели.

– А древнейшая история? Есть книги по древнейшей истории? Я бы хотела ознакомиться с ними.

– Что вы хотите узнать из них, ваше высочество? – повысил голос старый учитель. – Что дафиаркамцы бывали здесь и раньше? Что они уже высаживались на наших берегах и берегах нашего ближайшего соседа Фольнарда?

– Это выглядит вполне логично, если учесть карты нападений империи на Эструдейл. Сколько раз армии Дафиаркама ударяли именно по удобным бухтам Фольнарда и Нэскайларда – у крепостей Рахтаэль и Менгериан… Возможно, они приплыли сюда задолго до нас. Возможно, именно первые колонисты Дафиаркама и дали названия – и жизнь! – нашим королевствам.

– Это не так, ваше высочество. – Учитель попытался вложить в голос металл, но в горле предательским образом запершило.

– Наши языки очень похожи, несмотря на разное географическое положение. – Виоланта встала. Странные чувства обуяли её. Девушка сначала пыталась сопротивляться им, но вскоре поддалась яростной волне, поднимающейся изнутри. Глаза её загорелись. Она должна была произнести вслух то, о чём думала уже сотню раз. – Горцы Досдэрра, нашего ближайшего соседа, или степняки Васланд-Дэрра изъясняются совершенно иначе. Может быть, у Нэскайларда и Дафиаркама одни корни?

– Ваше высочество, вы говорите крамольные вещи.

– Но что, если дафиаркамцы нападают лишь потому, что пытаются вернуть свои исконные земли? Вдруг они вовсе не захватчики. Захватчики – как раз мы?

– Прекратите, ваше высочество! Это уже чересчур! – Симун дер Лэк вскочил, стукнул кулаком по столу. Чернильница подпрыгнула и перевернулась, уродливая чёрная лужа быстро растеклась по карте. Девушка замолчала, глядя, как пятно поглощает прибрежные города, ползёт к горам, погребает под собой северные протектораты. Учитель тоже перевёл взгляд на карту. Исчезающий под огромной кляксой Дафиаркам подействовал на него успокаивающе, Симун дер Лэк овладел собой.

– Это неправда, ваше высочество, – сказал он почти спокойно. – Это не может быть правдой. Северное побережье Эструдейла изначально принадлежало народу Нэскайларда. Дафиаркамцы – наши враги. Так было всегда. И так будет всегда.

Виоланта всё ещё смотрела на изуродованную карту.

– И всё же дайте мне книги по древнейшей истории, – тихо произнесла она. – Я хочу знать.

– У меня нет таких книг.

– А у кого есть? – Девушка подняла глаза, но наткнулась на холодный взгляд учителя.

– Ни у кого. Таких книг, где говорится о нашем родстве с Дафиаркамом, нет. И быть не может.

***

Кастра медленно шёл по коридору. День выдался не из лёгких. Король устроил во дворце приём, и пришлось неотрывно находиться около принцессы. Виоланта весело щебетала и кружилась в танце, а шут то и дело отвлекал внимание придворных на себя. Танцевать девушка очень любила, к тому же музыка… Растворяясь в ней, отдаваясь без остатка плавным мелодиям вальсов и мазурок, принцесса источала образы, словно бутон источает сладкий аромат. Люди заворожено смотрели на неё, отвлечь их глупыми шутками и смешными выходками было ох как непросто. Впрочем, шут справился, как всегда. Придворные хохотали, король то и дело усмехался в кулак, лишь генерал Бейрас ни разу не улыбнулся за весь вечер. Казалось, ничто на свете не способно хоть немного изогнуть его железные губы. Ну и наплевать на него. Вряд ли старый солдафон станет задумываться о странных образах, которые столь щедро рассыпала принцесса в танце.

Однако с каждым разом лицедейство давалось тяжелее и тяжелее. Годы брали своё, да и сила Дара принцессы росла. Король нежно смотрел на дочь, а на тревожные замечания Кастры лишь отмахивался. Принцесса счастлива, гости довольны, что тебе ещё надо? Дай ты девочке хоть немного радости, она и так безвылазно сидит во дворце. Лишать её ещё и балов? Ни за что.

Конечно. Нет истерик – нет проблем. Чего же стόил этот ровный эмоциональный фон Виоланты шуту, никого не волновало. Кастра вздохнул. Бросить всё и уехать домой. Хватит. Десять лет жизни пролетели, как один миг. Изучить Дар так и не получилось, вести заметки во дворце было опасно. Сколько можно-то? Пусть сами разбираются – и с девушкой, и с тёмными служителями.

Шут устало улыбнулся. Нет, он не мог оставить Виоланту. Чем дольше он находился рядом с ней, тем сильнее привязывался к принцессе.

Отеческая любовь и забота всегда были чужды лекарю. Ну, не совсем всегда… Когда-то давно в родном Фольнарде он любил.

Анрина, так её звали. Её заливистый смех часто звучал в небольшом, но чистом доме. Кастэр обожал этот смех, он с радостью смешил её, выдумывая шутку за шуткой. Их маленькая дочка должна была родиться в самый разгар лета. Молодой лекарь готовился принимать роды сам, собирал травы, с десяток раз напрашивался к роженицам с повитухами. Анрина улыбалась и говорила, что справится.

Не справилась. Роды всё длились, измучив отца и доведя до отчаяния мать. Три долгих дня непрерывной пытки. На второй день Анрина умоляла позвать повивальную бабу, но Кастэр сопротивлялся. Он был уверен, что всё делает правильно. На третий день сил не осталось ни на мольбы, ни на борьбу.

Он долго не верил в произошедшее. Держал холодную отвердевшую руку жены и всё говорил, что ей делать, подбадривал, пытался шутить. Когда в дом заглянули соседи и подняли переполох, он криками и руганью прогнал их – роженице нужен покой, а они вломились тут! От тела, уже начавшего синеть, его отрывали вчетвером.

Пустота в душе разинула свою чёрную пасть и поглотила лекаря на полгода. А потом к Рахтаэлю подошли дафиаркамские корабли. И он снова лечил – бесчувственными пальцами вправлял переломы, зашивал раны, извлекал осколки арбалетных болтов.

Руки часто дрожали после ночной попойки – многие умирали от резких ошибочных движений. Тот солдат с раскуроченным животом тоже должен был умереть. С такими ранами не выживают, Кастэр недовольно поморщился, когда его внесли в палатку – зачем? Всё равно не жилец. Мужчина кривился от боли, но ясным голосом давал чёткие инструкции, что делать с его ранением. Лекарь удивлённо смотрел на него, руки же сами следовали точным указаниям, ни разу не дрогнув. Солдат выжил. Похвалил хорошую работу. И позвал с собой – в Дафиаркам.

Непривычное имя Рарфий резало по ушам. Он оказался шпионом. Тоже лекарь, выпускник имперской академии. Да, и такое бывает – молодого, ещё неопытного специалиста завербовали сразу после практики. Рарфий согласился: от имперской тайной службы не отказываются. К тому же он не думал, что начальство отправит его на Эструдейл, да ещё и в самое пекло. После ранения Рарфий уже решил, что ему конец. Хвала Высшему, фольнардцы приняли за своего, притащили в лагерь.

Кастэр удивлённо смотрел на мужчину.

– Ты точно дафиаркамец?

Тот усмехнулся.

– Был бы не похож на местных – не взяли бы агентом на Эструдейл, – ответил Рарфий. – Мать была рабыней, из Нэскайларда. Чего ты удивляешься? Нас таких – пол империи.

Шпион или нет, а парнем он был неплохим. Звал с собой в Дафиаркам, обещал написать рекомендательное письмо своему бывшему преподавателю, которое откроет двери академии даже перед южанином. Уверял, что у Кастэра есть талант, и этот талант надо шлифовать.

Лекарь готов был согласиться, но вертлявый въедливый червячок всё не давал покоя. Когда Рарфий поправился настолько, что смог самостоятельно садиться, Кастэр на очередное приглашение решительно покачал головой.

– Я понимаю, куда ты клонишь, – прямо сказал он. – Нет. Я не поеду. Вернуться на Эструдейл предателем, связанным невозвратным долгом с имперской разведкой? Спасибо, я уж как-нибудь обойдусь без этого.

– Да ты чего? – искренне удивился дафиаркамец. – Я разве вербовку тебе предлагаю?!

– Ты – нет, но твоё начальство наверняка не упустит такой прекрасный шанс. Ты же сам говорил, от имперской тайной службы не отказываются. Я не гоню тебя, поправляйся. Но если будешь вынюхивать, что да как тут устроено…

Рарфий надолго задумался.

– Не буду, – наконец сказал он. – Ты спас мне жизнь. Я в долгу не останусь.

Он не соврал. Долгие три декады, вечер за вечером, когда Кастэр завершал свои дела, он надиктовывал южанину содержание основных фолиантов по медицине, которые отлично помнил со времён обучения в Академии. Делал подробные зарисовки, окуная кончик писчего пера в чернильницу; многое показывал на практике – благо с поля боя приносили новых и новых раненых. Классификации физических и эмоциональных недугов, способы лечения, приготовление мазей, притирок и снадобий – за три декады Кастэр узнал больше, чем за всю предыдущую жизнь.

На прощание Рарфий подарил ему свой дорожный набор инструментов: небольшую аккуратную коробочку со скальпелями, ланцетами, зажимами, запасом тонких игл и удивительным приспособлением для инъекций. На основе этих инструментов, а также зарисовок и описаний Кастэр впоследствии создал свой уникальный набор: дотошный мастер в далёком Досдэрре сделал всё тонко и аккуратно.

Собственно, в Досдэрр лекарь и направился после окончания войны. Вернулся он спустя несколько лет – нет, не в Фольнард – здесь всё напоминало Анрину – в Нэскайлард. Начал совершенно новую практику, быстро заработал себе имя и славу. Сердце молчало, отвергая малейшую мысль о любви и привязанности. Что-то вновь всколыхнулось внутри, когда он встретил первого Одарённого. Эти необычные дети, лишь они вызывали живой интерес и симпатию.

Виоланта же…

Он полюбил её, полюбил всей душой. Нет, не как женщину – она росла на его глазах, превращаясь из маленького напуганного зверька в светскую даму. Не как дочь – ему слишком часто приходилось обижать её, обжигать жестокими словами, чтобы отрезвить, снизить накал эмоций, переключить с Дара на реальность. Кастэр не мог найти определения своей любви, однако мысль о расставании с девушкой рвала сердце на части. Он никогда не оставит её, всегда будет рядом, как бы ни было сложно. Раз король утратил бдительность, надо обдумать новые стратегии поведения.

Но – всё завтра, завтра… Сегодня он слишком устал.

Какое-то шестое чувство заставило сделать крюк и пройти мимо покоев её высочества. Одинокую фигуру он заметил издалека. Стражи не было. Шут пригляделся, нахмурился. Только этого сейчас не хватало. Рай дер Ноорд неподвижно стоял у дверей.

Кастра неслышно подкрался сзади, сложил руки на груди.

– Службу несём? – спросил он, задрав подбородок.

Гвардеец вздрогнул, резко обернулся.

– Понимаю принцессу, ты действительно, как заноза, – негромко произнёс мужчина.

– Кто бы говорил, – ответил Кастра ему в тон. – И чего ты тут забыл в такой час?

– Я выполняю свой долг. – Рай сжал кулаки. – Я защищаю её высочество принцессу Виоланту-Иолу.

– Неужели? Значит, мы коллеги? – Шут положил руку капитану на плечо. – Видишь ли, я делаю то же самое. Вот только защищаем мы её от разного. Понимаешь, о чём я?

– Нет, – ответил Рай, сбрасывая его руку.

– Жаль. Я думал, ты умнее. А ещё меня дураком называют. Думаешь, для тебя её тут холят и лелеют, пылинки сдувают?

Всё-таки он поднаторел в остротах за годы при дворе. Насмешка разила без промаха. Гвардеец побледнел, в глазах вспыхнул гнев, но через миг угас. Кастра довольно улыбнулся.

– Значит так, коллега: ставь-ка обратно стражу, а сам топай спать. Или хочешь, чтобы король узнал про твои поползновения? Он узнает, будь уверен, у слухов быстрые ноги. Тогда тебя к ней на лигу близко не подпустят. Тебе оно надо?

Рай промолчал, плотнее сжал губы. А ведь шут прав. Тот сердито сдвинул брови, вновь сложил руки на груди.

– Ну что, идём баиньки? Или будем дальше в гляделки играть?

Гвардеец молча развернулся и пошёл прочь.

– Эй! – окликнул его Кастра. – А спасибо где?

– Спасибо, – не оборачиваясь, буркнул Рай.

– Надо же. Не дурак, – хмыкнул шут, бросил взгляд на покои принцессы и побрёл к себе.

˜ 3 ˜ Дафиаркаму не нужны заверения

Волны озера Энтури облизывали пришвартованные корабли, которые мерно поднимались и опускались в своём неспешном ритме. Остроносая шебека, иглой вонзившаяся в залив, причалила в порту Антариана в полдень. Сигнальные флаги и красный штандарт издалека предупредили дозорных, что на борту необычный визитёр, поэтому на пристани уже стоял усиленный гвардейский расчёт.

С корабля бросили трап. Королевский распорядитель Индэрр внимательно разглядывал прибывшего. Дорогие сапоги, тёмный дуплет, кожаные перчатки. Щёки гладко выбриты, светлая, почти белая кожа.

Дафиаркамец.

Посол.

Трап заскрипел под тяжёлыми подошвами.

Следом спустился небольшой отряд дафиаркамских гвардейцев в тёмных доспехах – охрана.

Посол остановился перед распорядителем, слегка поклонился.

– Приветствую, – произнёс он, по-северному растягивая слова. – Я – полномочный посол императора Хордрона Ликантора Вестания. Меня зовут Норвус Аристор.

– Приветствую, – ответил Индэрр. – С чем прибыли, уважаемый посол?

– У меня послание для Его Королевского Величества Дэмиана дер Вэйла от императора Хордрона Ликантора. Прошу проводить меня во дворец.

Распорядитель кивнул, махнул рукой. Гвардейцы подвели пуинов.

Улицы, очищенные от зевак, заливал солнечный свет. Солдаты плотным строем стояли у домов и лавок, не позволяя прохожим приближаться, но сотни взглядов вприпрыжку бежали следом за процессией: нэскайлардцы перешёптывались и открыто таращились на гостей из-за спин гвардейцев, из окон и приоткрытых дверей, самые дерзкие – с крыш. Посол ехал через город, не глядя по сторонам. Он был здесь не ради праздного интереса. Дафиаркамские гвардейцы также хранили на лицах невозмутимое выражение, лишь капли пота медленно ползли по их вискам из-под шлемов. Предлетье выдалось тёплым, солнце нещадно пекло, предвещая знойное лето.

Норвус Аристор подъехал к воротам дворца, спешился. Индэрр проводил его внутрь.

Дэмиана дер Вэйла уже предупредили. Он ожидал посла в зале, сидя в высоком кресле. Рядом стояли генерал Бейрас дер Ластэр, военный министр, а также один из лордов Совета Восьми – Гернэр дер Сторн, прибывший в столицу накануне по важным делам. Далее расположились придворные. Норвус вошёл в зал, почтенно поклонился.

– Приветствую, ваше величество. Примите официальную ноту империи Дафиаркам.

Он сделал несколько шагов, с поклоном протянул королю бумаги, отступил назад. Тот переломил печать, развернул послание.

– Как это понимать? – Дэмиан перевёл растерянный взгляд на посла. Норвус стоял, невозмутимо глядя правителю в глаза.

– В ноте всё чётко изложено, – сказал он. – У вас есть время для обдумывания ответа.

– Но это же абсурд!

– Официальная нота империи Дафиаркам вручена. Через сутки я отплываю назад в Менгериан, с ответом или без него.

Дэмиан протянул бумаги канцлеру, тот просмотрел их, удивлённо взглянул на короля, затем чётко зачитал ноту присутствующим.

– Империя Дафиаркам во главе с Императором Хордроном Ликантором Вестанием, единовластным правителем Дарфа, Ронвейра, Нагарха и Рабанд-Гора, выдвигает официальное обвинение Королевству Нэскайлард в похищении и насильном удержании княжны Олириадны, дочери князя Третада княжества Варф-Дорлон, невесты наследного Принца Стратуса Ликантора Хордрона. Причиной этого коварного похищения могут быть только агрессивные планы Королевства Нэскайлард – прервать священную родовую линию Императора Хордрона Ликантора Вестания, деморализовать народ Дафиаркама и в дальнейшем нанести агрессивный военный удар. Прямая угроза продолжению династии Императора, чья власть является священной и непререкаемой, очевидна. Основываясь на изложенных фактах, Император Хордрон Ликантор Вестаний заявляет, что Королевство действует против Империи и подрывает основы правящей династии Императора. Ненависть Нэскайларда к народу Дафиаркама в целом и к наследнику престола, в частности, оказалась сильнее политического разума. Таким образом, доверие между Империей и Королевством подорвано. Император не может безучастно относиться к судьбе невесты наследника трона. Поэтому Хордрон Ликантор Вестаний указывает на необходимость незамедлительно выдать княжну Олириадну представителям Империи и обеспечить беспрепятственное возвращение её наследному Принцу Стратусу Ликантору Хордрону. В случае отказа или игнорирования данного требования Император готов отдать приказ вооружённым силам всеми имеющимися в их распоряжении средствами противостоять угрозе, которую несёт Королевство Нэскайлард своими вероломными действиями. Народ Дафиаркама осознаёт, что в предстоящей борьбе он призван не только вернуть невесту наследника, но и защитить свою Родину от посягательств. Срок исполнения законных требований Императора – сутки.

В зале повисла гробовая тишина. Все затаили дыхание, глядя на короля. Дэмиан сидел, сцепив руки в замок и положив локти на подлокотники, и смотрел прямо перед собой. Посол выдержал положенную этикетом паузу и произнёс в полной тишине:

– Какой официальный ответ ваше величество намерены дать моему императору?

Король Дэмиан пошевелился, поднял тяжёлый взгляд.

– Должно быть, произошло недоразумение, – сказал он. – Мы приложим все возможные усилия, чтобы помочь нашему соседнему государству в поисках пропавшей невесты наследника. Но на это потребуется время.

Норвус Аристор поклонился.

– Смею напомнить, что у вас есть сутки для официального ответа. Завтра в это же время я отбываю назад в империю. Если законные требования императора не будут удовлетворены, по моему прибытию верховное главнокомандование армии Дафиаркама оставляет за собой право на принятие ответных действий по возвращению княжны.

Посол вновь поклонился, развернулся на каблуках и вышел из зала. Его шаги гулко отдались от молчавших стен и потолков.

Первым подал голос Бейрас дер Ластэр.

– Ваше величество, срочно готовьте Указ о военном положении.

Дэмиан перевёл на него взгляд.

– Ты уверен?

Генерал кивнул.

– Ваше величество, – военный министр неуверенно переступил с ноги на ногу, – мы должны попытаться решить данный вопрос миром. Вы отлично понимаете, что такое армия Дафиаркама. Предлагаю подготовить письмо с заверениями и …

Он натолкнулся на холодный взгляд Бейраса и замолчал.

– Вы правильно заметили – это армия Дафиаркама, – произнёс генерал в тишине. – Дафиаркаму не нужны заверения. Дафиаркаму нужна война.

***

Охлаждённый нектар не спасал от жары.

Горячий воздух врывался в распахнутое окно и прятался в страницах толстых книг, разложенных на столе. Большое писчее перо шевелилось под его умелыми пальцами и постукивало о край чернильницы.

Виоланта медленно тянула нектар и играла выбившимся из причёски локоном. Сегодня она едет на прогулку за город, Рай будет сопровождать её. После осторожной просьбы принцессы отец разрешил далёкую поездку на целый день.

Целый день с Раем.

Она должна его спросить.

Пальцы порхнули по корешку фолианта, задержались на узорном переплёте. Живое тепло молоком разлилось внизу живота. Страсть… Девушка плотнее сжала колени, вздохнула. После вчерашней тренировки тело до сих пор хранило память о прикосновениях гвардейца, сейчас же она вспыхнула с новой силой. Страсть возникала между ними не впервые, Виоланта силилась побороть себя, но каждый раз млела от сильных горячих рук, касающихся её запястий, плеч, талии. Однако те случайные вспышки чувств, которые возникали у неё к гвардейцу, никогда не имели продолжения.

Хотела ли она этого продолжения? Принцесса не знала. Две вещи не давали покоя, грызли голодными зверьми – это страх двухлетней давности и сны о дафиаркамском принце. Со страхом она почти справилась: Виоланта понимала, что Рай никогда не прикоснётся к ней против её воли, не обидит её, не позволит себе причинить ей боль, но сны…

Сны. Девушка ещё раз взглянула на фолианты, лежащие на столе. История Нэскайларда. История Дафиаркама. Вековая вражда – с призрачной, едва уловимой надеждой на мир: Пророчеством. О нём не говорили вслух, лишь шептались по тёмным углам. Объединение двух держав? Что вы, что вы! Это невозможно! Объединяться – с дафами? Этими зверями? Грязными рабовладельцами? Ни за что! Лучше – смерть!

Пророчество кружилось над королевством гигантской хищной птицей, и все боялись, что оно однажды спикирует вниз в стремительном броске.

Виоланта горько вздохнула. Стратус Ликантор Хордрон – враг, она отчётливо понимала это. Он на другом конце света. С чего она вообще взяла, что Стратус любит её? Может, он даже не знает о её существовании?.. А она напридумывала себе невесть что, не замечая того, кто здесь, рядом. Кто каждый день защищает её и заботится.

Рай появился во дворце несколько лет назад. Сколько? Девушка не помнила. Может, пять, может, все семь. Ей казалось, что Рай был с ней всегда. Сначала он приезжал с отцом – лордом Варианом дер Ноордом, чтобы выразить почтение королю и решить какие-то вопросы. Потом участвовал в состязании, устроенном в честь юбилея Дэмиана дер Вэйла. Король тогда отметил молодого человека, высоко оценил его воинское искусство и пригласил возглавить гвардейское соединение. Юная принцесса вопреки церемониалу смотрела на него во все глаза – сильного, красивого, искусно владеющего мечом. Рай смущённо поклонился и ответил согласием. Через несколько декад, решив все дела прежней службы в далёком Менгериане, он вернулся в Антариан. И больше не уезжал.

Род дер Ноордов не владел землями, но всегда был предан дому дер Вэйлов. Хорошее воспитание, ум и доброта Рая вызывали у Виоланты самые тёплые чувства. Она часто рассказывала ему, что узнала на уроках Симуна дер Лэка, делилась успехами, жаловалась на неудачи. Капитан поддерживал её, выражал живой интерес. Он стал ей хорошим другом. Лишь две тайны девушка не могла доверить Раю: это свой Дар – и сны о дафиаркамском принце.

Страсть впервые вспыхнула между ними после того рокового дня рождения. Виоланта страшилась её, надёжно прятала внутри, но она настойчиво вновь и вновь прорывалась сквозь воздвигнутые бастионы запретов.

Нектар стал тёплым. Виоланта отставила бокал, взглянула в окно. А если она ошибается и Рай не любит её? В последнее время что-то было не так между ней и гвардейцем. Рай становится каким-то далёким. Он лишний раз не прикасался к ней, вёл себя официально и даже сухо. Тренировки потеряли былую прелесть. Да и во время верховых прогулок он старался быть немногословным, смотрел на неё украдкой, а если она ловила его взгляд – виновато отводил глаза.

Вчерашняя вспышка стала приятным исключением, которая необыкновенно взволновала девушку.

Принцесса встала и медленно пошла вдоль стеллажей с книгами. Она хотела знать наверняка. Она должна спросить Рая напрямую.

Зал томился от духоты, несмотря на распахнутые настежь окна. Одиночество шалью окутывало со всех сторон – когда Виоланта посещала библиотеку, писари и хранители куда-то уходили, ссылаясь на придуманные неотложные дела, и она оставалась наедине с книгами и собой. Принцесса уже выучила все звуки и запахи библиотеки, они давно стали ей родными: шелест переворачиваемых ветерком листов, скрип стеллажей под тяжестью фолиантов, запах пыли и чернил, свежей и исписанной бумаги, шуршание переплётов… Всё это привычно кружилось в голове девушки, даря покой и уверенность. Дар мягко качал её в своих ладонях. Мир зиял едва заметными разломами, тело было расслаблено и спокойно.

И вдруг – звук хлопнувшей двери. И шаги.

Шаги Рая, она узнала бы их из тысячи других.

Уверенность стала быстро таять, сомнение завертелось внутри червячком. Через несколько бесконечно долгих мгновений Рай появился среди стеллажей и в нерешительности встал в нескольких шагах от девушки.

– Ваше высочество, пуины и эскорт готовы, – проговорил он, глядя на неё. – Сегодня жарко, вы уверены, что хотите уехать на весь день?

– Да, я хочу, – тихо ответила Виоланта, поднимая на него глаза.

Он немного смутился.

– Жду ваших указаний, ваше высочество, – сказал мужчина. – Мы можем отправляться в любой момент.

Девушка кивнула, потупилась. Они поедут с эскортом. Возможности остаться наедине не представится. Надо спросить сейчас.

– Рай, скажи мне… – Она стала теребить кружево рукавов, чтобы унять дрожь в пальцах. – Я должна знать…

– Слушаю, ваше высочество?

Сердце забилось чаще, на лбу выступил пот. Принцесса сосредоточилась. Разломы склеились, ощущения слегка померкли. Нет, она не сможет. Сейчас не сможет.

– Пустяки, не обращай внимания, – тихо сказала Виоланта. – Пожалуйста, проводи меня в мои покои. Мне нужно сменить наряд.

– Конечно, ваше высочество.

Рай отступил на шаг, пропуская её вперёд.

***

Едва принцесса отправилась на верховую прогулку, во дворец прибыл первый визитёр. Лорд Блорэйн дер Варгет, владелец замка в Делэсиане и сопредельных территорий. Основной поставщик зерна и мяса в столицу был невысок, но крепок. Кучерявые каштановые волосы тронула седина, аккуратная бородка скрывала широкие скулы. Королевский распорядитель Индэрр низко поклонился лорду, провожая его в отведённые покои. Дом дер Варгетов, хоть и не самый древний, слыл одним из самых богатых в Нэскайларде, а Блорэйн, благодаря мудрости и справедливости, снискал глубокое уважение не только своих подданных, но и короля.

К полудню прибыл второй лендлорд, старый Тирсэн дер Лозвулл. Владения дома дер Лозвуллов кольцом раскинулись вокруг Орниана и занимали обширные территории в центральной части королевства. Годы сделали лорда грузным, однако в седле он держался уверенно. Сопровождал его племянник, молодой Дивар. Тот уже бывал в столице, но с официальным визитом прибыл впервые, поэтому гордо держал осанку и то и дело норовил обогнать старого дядю. Дядя незаметно одёргивал парня, строго сводил брови, не позволяя нарушать церемониал. Уж кто-кто, а Тирсэн знал, как вести себя при дворе – более полувека назад он присягнул в верности отцу короля Дэмиана, и с тех пор свято хранил клятву чести.

А к вечеру прибыл третий лендлорд, уверенный и резкий Гарт дер Луон, владелец замка в Нуристеле. Он совсем недавно сменил отца: старый лорд дер Луон сильно простудился и, к сожалению, так и не оправился после болезни. За полгода у власти сын успел поднять налоги, жениться, сжечь две деревни, поссориться с соседом из Форниэла, лордом Карлайном дер Пуэном, и потерять на охоте глаз. Его многие недолюбливали, но Гарт дер Луон владел шахтами с ценными рудами и поставлял королевству оружие. Конечно, мечи и пики уступали качеству знаменитых оружейников Досдэрра, но отличались дешевизной и доступностью. Девяносто процентов вооружения армии Нэскайларда поставлялось именно домом дер Луонов.

К тому же, через владения Гарта проходил единственный торговый путь на восток, в Фольнард, Досдэрр и Васланд-Дэрр.

Отдав почести королю и отужинав, лорды собрались на террасе. Три удобных кресла, несколько бутылок хорошего вина, красивый закат и вид на озеро Энтури сгладили тяжёлое настроение.

– Скажите, любезный, я правильно понял, лорд Гернэр дер Сторн присутствовал в замке, когда прибыл дафиаркамский посол, а затем уехал? – спросил Блорэйн дер Варгет распорядителя, когда тот уже собирался удалиться, оставив лордов для их светской беседы.

– Вы правы, милорд, – ответил Индерр с поклоном. – Лорд Гернэр отбыл из столицы сразу после того, как была зачитана нота Дафиаркама.

– Значит, он не будет присутствовать на Совете Восьми?

– Нет, милорд. Он вверил свой голос на Совете наместнику, а сам срочно отправился в Санвентум.

– В этом есть рациональное зерно. – Блорэйн сделал короткий знак рукой, отпуская распорядителя, затем перекатил вино в бокале, взглянул сквозь него на заходящее солнце, остался доволен. – Менгериан и Санвентум первыми попадут под удар.

– Полагаете? – Тирсэн сделал небольшой глоток и отставил бокал. Возраст уже не позволял ему обильных возлияний. – Менгериан – несомненно, но вряд ли у Дафиаркама будет интерес в Санвентуме.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.