Андрей Белянин, Дарья Менделеева
Возвращение царя обезьян

В тексте упоминаются социальные сети Facebook и/или Instagram (организации, запрещённые на территории РФ).

Meta Platforms Inc. признана экстремистской организацией на территории РФ.

* * *

У меня много имён, но моя суть одна. Итак…

Я – Гохомаосан, повелитель демонов, защитник Дхармы – дхармапала, Бхутанатх – повелитель духов, воплощение Шивы. Шесть с половиной миллионов лет назад я прилетел с Венеры и сошёл на эту жалкую планету на вершине горы Курама, чтобы спасти всё человечество. Миллионы лет мой великий дух обитал на Кураме, управляя жизнью всего живого на Земле.

Я – Гохомаосан. Я пришёл, чтобы достичь бессмертия и сравниться с богами. Миллионы лет я пожирал святых людей в надежде, что их святость перейдёт ко мне. Миллионы лет я правил кучкой жалких демонов и убивал их, когда они становились мне неугодными. Мой путь вымощен трупами и залит кровью.

Я – Гохомаосан. Все боги отстранились от меня, осознавая мою мощь и своё бессилие. Все демоны склонились предо мной, раболепно вылизывая грязными языками мои могучие копыта. Все, кроме одного. Но и этот враг будет повержен.

Ныне же я – У Мован! А имя моего последнего ничтожного врага, честно говоря, даже не хочется произносить вслух…

– Да ты издеваешься?! – Ольга прыгала, утопая по пояс в снегу, и размахивала руками. – Укун!!! Что за чушь ты мне несёшь? Ты о какую стенку головой ударился?

– Прости, благочестивая, твоего сахиба здесь нет, напрасно ты призываешь его, – покачал головой сидящий в снегу парень. – Ведь если бы он был здесь, я бы увидел его. Но, на твою беду, тебе встретился лишь ничтожный Хануман, который скоро превратится в ледяную глыбу в этом заснеженном мире…

Блондинка коротко прорычала – нервы, нервы, нервы…

– Ой, точно, – спохватилась она, пытаясь взять себя в руки. – Ты же околеешь тут. А ну давай поднимайся, домой поедем. Я тебе даже ванну наберу, так и быть.

– Нет, дэви, – с блаженной улыбкой горько всхлипнул её собеседник. – Оставь меня здесь. Холод замедлит ток моей крови, остановит моё дыхание, и я наконец приближусь к высотам просветления, как великие учителя…

– Угу, ты уже приблизился – вон на носу снежинка не тает! Слушай, давай без этих твоих китайских штучек, а? Сегодня Новый год, ты в курсе, вообще? Я хотела с подружками в «Хэ», но куда там… Давай просто поедем домой, закажем роллы – мне как раз зарплата на карточку упала, и мама денежный подарок подкинула. Чай заварим. Варенье откроем – я сама варила из арбузных корок, должно быть вкусное. Ну там… шампанское купим. Голицынский брют просто напиток богов! Только я бутылку с шампанским открывать не умею, поэтому это твоя обязанность. А! Вот, вспомнила! Ты мне ещё люстру повесить должен!

Она подняла указательный палец вверх и погрозила им, сурово сдвинув брови. Азиат понял, что процесс просветления откладывается. Да, люстру, конечно, повесить надо, учителям придётся подождать, но они поймут…

– Куда ты ведёшь меня по этой заснеженной дороге, великолепная дэви? – ныл Укун, или, как он теперь себя называл, Хануман, пока они долго-долго выбирались из старого фонда в цивилизацию – на остановку общественного транспорта.

– Слушай, вот не надо, а? – огрызнулась Ольга, упрямо топающая впереди него. – Ладно, в прошлый раз я накосячила, признаю, было дебильной идеей селиться в гостинице в такой дыре. Но теперь-то ты сам сюда зачем-то пришёл. Я в принципе не понимаю, каким чудом нашла тебя и зачем опять потащилась в это захолустье. И вообще… – Она остановилась и развернулась к китайцу лицом. – Если бы ты не свалил от меня в закат в буквальном смысле слова, нам бы сейчас не пришлось месить снег!

– Я ничего никуда не сваливал, уважаемая госпожа Олга. Я не знаю, как здесь оказался, – попытался оправдаться её печальный спутник, у которого опять глаза были на мокром месте. – Ты путаешь меня с кем-то другим, благочестивая, но я всего лишь…

– Ой, всё, пошли! – отмахнулась блондинка и снова зашагала вперёд по плохо протоптанной тропинке.

Дворников, расчищающих снег, разумеется, не было. Всё, что нужно, давно расчищено, а что нападает за день, уберут уже завтра, послезавтра, послепослезавтра, а кто-то и через десять дней. Потому что сегодня Новый год. Пожалуй, главный праздник в стране. И не только у нас.

Она на ходу вытащила из кармана телефон и написала подругам в общий чат в вайбере, что не пойдёт с ними в «Хэратс». Извините-простите, но у неё тут любимый Укун внезапно стал ненормальным Хануманом. Хотя какая разница! Главное, что он нашёлся. Он не ушёл в Китай пешком, он покорно плетётся за ней следом, тихо всхлипывая. И она будет встречать Новый год с ним! Потому что!

…В автобусе китаец уселся прямиком на грязный пол, сложив ноги в позе лотоса. Блондинка ругалась, призывая его переместиться на сиденье, упрекала, что ей теперь придётся стирать его вещи. И мало того что счета за воду и электроэнергию и так астрономические, так ещё этой вынужденной стиркой мы оставляем лишний углеродный след от своего существования, нанося непоправимый урон планете.

Последний аргумент вдруг оказался для Укуна-Ханумана убедительным, он подскочил и уселся рядом с девушкой, заинтересованно выспрашивая подробности про углеродный след.

– Ну… слушай, я сама ещё не разобралась толком, – неуверенно ответила Ольга. – Короче, это сейчас в тренде: сокращение выбросов углерода, экомышление, разумное потребление, сортировка мусора, «Проджэкт пэн» и апсайклинг. В «Перекрёстке» стоят контейнеры для сбора использованных зубных щёток. В «Эльдорадо», кажется, стоит урна для старых батареек. Они очень-очень вредные, токсичные, поэтому их обязательно надо собирать отдельно и потом перерабатывать. Ещё в тренде вегетарианство и веганство, сыроедение там всякое, питание солнечной энергией, прана, но это не моя тема, я по мясу.

Её собеседник смотрел на неё, вытаращив ничего не понимающие глаза, в которых чётко читалось, что из всего сказанного блондинкой он понял только слова «короче» и «мясо».

– Укун, давай мы приедем домой и ты загуглишь, а? Айпад тебе всё расскажет.

– Я Хануман, диди, – с горьким вздохом поправил её молодой человек. – Но что я должен сделать, Олга-джи? И кто этот почтенный сахиб Айпад, который готов поделиться со мной своей мудростью?

– Ты издеваешься? – У блондинки нервно дёрнулось нижнее веко. – Укун, вот только не надо говорить, что ты всё забыл и мне придётся заново учить тебя обращаться с техникой!

– Моё имя – Хануман, диди-джи… – занудно напомнил китаец. Или уже не китаец. Кажется, разрез глаз у него стал более индусским, чем азиатским. Что вообще происходит?!

– Укун, не строй из себя идиота! Почему тебя не удивляет автобус, в котором мы едем, но удивляет всё остальное?

– Я Хануман. Почему меня должна удивлять повозка рикши? В холодную пору рикша перебрался внутрь повозки, чтобы не замёрзнуть, это очень разумное решение.

– Ой, всё!

«Это какой-то бред! Он реально издевается, – быстро писала Ольга в Инстаграм, пока её гость заново изучал ванную. – Теперь он возомнил себя Хануманом! И прикидывается, что не знает меня, не помнит и вообще его здесь не было. А я загуглила про Ханумана, и что же? Это тот же Сунь Укун, только в Индии, а не в Китае! Вот какая, блин, принципиальная разница, а?! Но нет, этот артист включил умирающего лебедя и строит из себя совершенно другого человека. И мне теперь заново ему всё объяснять: про горячую воду, про газ, электричество, холодильник. Мне это надо? Мне вообще это всё надо? Почему я не спустила его с лестницы, как только он появился у меня дома? Хочу тишины и какао с печеньками…»

Она отправила пост с фотографией удивлённого китайца (или индуса) в ванной, которую успела сделать, прежде чем тот начал прямо при ней стягивать с себя штаны. Конечно, она тут же с воплем убежала, плотно закрыв за собой дверь. Однако сейчас её гость уже сильно задерживался.

Блондинка тихо подошла к ванной и прислушалась. Из-за двери доносилось монотонное бормотание.

– Укун! То есть Хануман! – она громко постучала. – Ты что там делаешь?

Но вместо ответа девушка услышала лишь лёгкий плеск воды. Она резко распахнула дверь, на всякий случай приготовившись зажмуриться. Ну, вдруг он там голый?

Китаец (индус, индокитаец, кто его теперь разберёт?), замотавшись в полотенце ниже пояса, стоял на коленях прямо на полу перед ванной, ловил руками тоненькую струйку воды, льющейся из крана, набирал полные ладони, возносил над головой и медленно выливал обратно в ванну, бормоча что-то непонятное.

– Ты что тут делаешь?

Молодой человек закрыл смеситель, встал, насухо вытер руки полотенцем и только тогда ответил:

– Я возносил молитву благодарности воде, Олга-джи.

– Что?..

– Молитву благодарности воде, благочестивая дэви.

– Зачем?!

– Ты не знаешь таких простых истин, несравненная? – вытаращив глаза, очень удивился Хануман. – Неужели ты смеешь прикасаться к воде и не возносишь потом молитву благодарности?! Ведь вода приносит Жизнь, наполняет наши сердца Миром и Покоем! Вода запоминает наши молитвы, наши слова и песнопения, исполненные благодарности и почтения, запоминает наши добрые и светлые мысли, которые мы обращаем к ней. Великая вода вернёт это добро нам и нашей семье, откроет наши чакры, просветит наш разум, если слова наши были святы и искренни! – Он закрыл глаза, согнул руки в локтях, подняв кисти вверх, и начал напевно бормотать, медленно раскачиваясь из стороны в сторону: – Носительница Жизни – Вода-а-а! Вода-а, ты сама Жи-изнь! Ты чиста-а, ты мудра-а, ты целительна-а, ты животворяща-а-а! Благодарю тебя за дар Жизни-и! За всё живое на земле-е! Прими мою любовь, Вода-а! Прими-и мою любо-о-овь!

– Ты больной? – с тяжёлым взглядом спросила Ольга.

– Я никогда не болею, благочестивая диди, ведь я – Хануман. А молитвы благодарения воде, которые я возношу ежедневно, делают воду, которую я пью, чистой, живительной и исцеляющей любые болезни тела и души.

Круто развернувшись и нарочито громко топая, Ольга ушла на кухню.

– Да когда же всё это кончится?!! – проорала она в потолок, из которого по-прежнему торчали оборванные провода от упавшей люстры.

Подумав с минуту, аспирантка нехорошо улыбнулась, вышла в подъезд и вырубила пробки. Нет, нет, только своей квартиры…

– Я не знаю, как вешать этот светильник, дэви!

– Аккуратно его вешать. И провода хорошо изолировать. Иначе молитвы воде уже никак не помогут.

Индокитаец тоскливо шмыгнул носом:

– Диди-джи, я – Хануман! Я могу летать на облаке, передвигать горы…

– О! Ну хоть что-то не меняется! – обрадовалась девушка. – Будучи Укуном, ты хвастался тем же самым!

– Я – Хануман!

– Ок, ты Хануман! – согласилась блондинка и встала в сторонке, скрестив руки на груди. – Вешай люстру, кому говорят!

– Моё имя – Анджанея, – вдруг сообщил парень, когда примерно через полчаса страданий, нытья, воплей и слёз совместными усилиями люстра криво-косо, но висела на своём месте.

– Что-о?! – Ольга подскочила до потолка. – Ты же весь день выносишь мне мозг, уверяя, что ты Хануман?!

Они сидели вдвоём на маленькой кухне при свете светодиодных свечей, потому что так романтичней. Перед блондинкой стояла тарелка пасты. Гость категорически отказался есть спагетти с говяжьим фаршем, заявив, что это грех, поэтому скромно жевал наскоро порезанный винегрет. За окном светили звёзды и пока ещё было тихо, даже тише, чем обычно.

– Да, благочестивая диди, – согласился он. – Моё имя – Хануман. Но также и Анджанея. Ведь моя мать, прекрасная апсара Пунджистала, была проклята и обращена в обезьяну-ванару, стала женой великого воина ванаров Кешари и носила имя Анджана. Когда она гуляла по горным склонам, собирая цветы и плоды, её увидел бог ветра Ваю. Он был так поражён её красотой, что немедленно овладел ею прямо там, где настиг. Так появился на свет я, Хануман, Анджанея – сын Анджаны, а также Марути – сын ветра.

– Я вообще не въехала, чей кто сын, что значит «диди» и «апсара» и кто вообще все эти люди? – Ольга сделала большой глоток крепкого чёрного чая.

Чай в старой картонной пачке со слоном был найден где-то на дне глубокого кухонного ящика. Наверное, когда-то его привезла мама. Хануман удовлетворился надписью «индийский» и позволил напоить себя этим напитком. Девушка переживала, что он будет привередничать, но нет: её собеседник, судя по всему, вообще забыл про свой щепетильный подход к выбору чая, но зато сокрушался отсутствием благовоний. Ольга глубоко вздохнула, сходила в туалет, вернулась оттуда с баллончиком освежителя воздуха и щедро распылила прямо перед носом своего гостя, а потом открыла планшет и просмотрела комментарии к предыдущему посту.

«Твой друг из Индии? Он веган? Вот я – веган и прекрасно себя чувствую!»

«Ты знаешь, что в Индии много болезней? А ещё они в речку свою трупы бросают! Фу!»

«Ты жила в Индии? Расскажи, в каком шелтере? Сколько стоит? Чем там питались, как просветлялись? Как индуса отхватила?»

«Туры в Индию. Комфортный гест для русских туристов. Всё включено. Стучись в директ, всем найдём место! Справки по телефону…»

Ольга нахмурилась и, загрузив фото новогоднего стола, написала новый пост:

«Без десяти минут Новый год. А я сижу и слушаю, как ветер изнасиловал обезьяну и у неё родился сын-обезьянобог. Один, но с тремя именами. Или это были три сына. Честно, я без понятия, я вообще уже ничего не понимаю. Напомните, зачем мне это всё надо? Что ж, по крайней мере, с ним не скучно. Сидит, пьёт чёрный чай, шумно прихлёбывая. А ещё вчера не признавал никакого другого чая, кроме зелёного китайского. И ещё он постоянно плачет и шмыгает носом. Простыл, наверное. Помочь, что ли? А то уже раздражает…»

…Следующие пять минут она бегала по квартире за возмущённо вопящим Хануманом, пытаясь заставить его прыснуть в нос назальным спреем. Тот высоко подпрыгивал, смешно изгибался, умолял не наказывать его такой страшной карой, просил прощения непонятно за что, клялся какими-то богами, что больше не будет шмыгать носом, и тут же снова шмыгал им, а потом просто заперся в ванной.

– Ну, выходи, я тебе хотя бы таблетку от аллергии дам!

– Зачем?!

– Вдруг у тебя аллергия!

– У меня нет этого неведомого слова, диди-джи!

– Ой, всё!

Когда мнительный китаец, индус или кто он там, наконец-то вышел из ванной, Ольга уже сидела за столом в красивом голубом платье чуть выше колен, с отрытыми плечами, включив на планшете прямую трансляцию с Красной площади и считая последние секунды уходящего года.

Кажется, её гость что-то спросил, но она лишь рассеянно отмахнулась. Забили куранты. Девушка встала, разлила по бокалам «Гримберген» и вручила один бокал Хануману.

– Что это, диди-джи? – Парень настороженно принюхался.

– Пей давай.

– Что это за зелье?

– Да пей шустрее! А то желание не сбудется!

– Какое ещё желание?

Ольга закатила глаза, раздражённо рыкнула и молча осушила свой фужер.

Вообще-то по традиции следовало купить шампанское. Но она же девочка – она не умеет его открывать. А просить этого полоумного теперь ей казалось плохой идеей – он зальёт шипучкой всю её маленькую кухоньку! Нет уж… себе дороже.

Поэтому, выйдя из автобуса на остановке, они забежали в ближайший «Магнит», чтобы закупиться полдюжиной «Гримбергена» по акции. Ну и фаршем для пасты. Да, изначально она хотела заказать роллы, но в новогоднюю ночь их бы точно пришлось ждать до утра первого января. Если не до второго.

– Желтоволосая женщина нашла его, император.

– Я знаю.

Седовласый старец с длинной узкой бородой улыбнулся тонкими губами. В уголках глаз морщинки-лучики сверкнули, как солнце. Подвески на шляпе коротко звякнули и сразу же затихли.

– Чего же теперь грядёт, великий Юй-ди?

– Всё будет зависеть от него.

– Или от неё?

– Или от неё.

…Сунь Укун любовался салютом, восторженно подпрыгивая и хлопая в ладоши. Ольга даже выключила свет, чтобы он мог лучше рассмотреть, как боги распускают волшебные цветы в небесах. Паста давно была съедена, поэтому девушка тихо утащила себе большую тарелку с остатками винегрета.

Её друг, повторно влюбившийся в «Гримберген», быстренько выхлестал все запасы, заливая пиво себе в рот прямо из бутылок. То ли он был демон, то ли бог, а может, просто невосприимчив к алкоголю, но совершенно не пьянел и даже требовал ещё ведро этого прекрасного пойла, но извините – после двадцати двух ноль-ноль алкоголь не продают даже в Новый год.

Да и вообще пить вредно. Тем более столько!

Примерно до часу ночи им обоим пришлось общаться на повышенных тонах, то есть попросту кричать, так как грохот фейерверков не позволял разговаривать нормально. Ольга быстренько написала поздравительное сообщение родителям и категорически отказалась выходить во двор. Нет, небесные цветы не опустятся к ним в руки! Нет, они не благоухают! Нет, орущим прохожим не нужна помощь, они просто пьяные в хламинго! Впрочем, как и он сам.

Китаец, которого резко накрыло запоздалым опьянением, с воплем побежал на балкон, открыл окно (спасибо, что не выбил!) и начал во всё горло звать какого-то Раму.

– Слушай, я понятия не имею, кто такой этот твой Рама. – Ольга, по пути накинув махровый халат и прикрыв за собой дверь, чтобы не выстудить квартиру, встала рядом. – Но мою оконную раму ты сейчас точно сломаешь. А я, знаешь ли, против! Мне только полгода назад пластиковые окна поставили! Чудом не в кредит. Родители помогли, да. А что делать? Я студентка, сама не потяну, вот они и помогают. Но я верну им деньги. Вот допишу диссертацию, получу степень, съезжу за границу, посмотрю мир и… Тебе, вообще, интересно?

– Я хочу улететь к моему господину! – твёрдо заявил он.

– Опять улететь?!

– Сними эту сеть с окна, благочестивая, пока я не разорвал её на тысячи мелких частей, как разрываю любые оковы, мешающие…

– Не-не, не надо ничего разрывать, я сниму, вот, пожалуйста.

Девушка ухватилась за ручки, слегка надавила и аккуратно втащила сетку внутрь, но даже не успела поставить её на пол.

– Держись, диди-джи! – крикнул Сунь Укун, ухватил её за талию и вывалился из окна с беспомощно барахтающейся блондинкой на плече.

Ольга зажмурила глаза и закричала. А кто бы не закричал? Сейчас, вот уже прямо сейчас ей предстоит больно упасть. Лететь недалеко – всего-то второй этаж. Конечно, под окном сугробы, но всё равно наверняка будет очень-очень больно! Возможно, она даже что-то сломает.

А потом гарантированно сломает шею этому пьяному обезьяну, потому что ключей-то у неё с собой нет, и зайти домой теперь как? Никак! Придётся топать в тапочках и халате к подруге, у которой хранятся запасные ключи. Не то чтобы подруга жила очень далеко, но зимой, ночью, в халате и тапках ходить по улице – это же чистой воды самоубийство.

Кстати, о самоубийстве. Почему они до сих пор не упали?

Девушка осторожно открыла глаза и увидела далёкие огоньки внизу. Сначала ей показалось, что это тлеющие угли костра. Или новогодняя гирлянда. И только потом, приглядевшись, она увидела змеистую полосу моста, подсвеченного яркими фонарями, тёмную реку под ним и ярко горящую надпись «САРАТОВ», обозначающую въезд в город. Подул лёгкий морозный ветерок. Ольга аккуратно повернула голову, чтобы посмотреть вверх, и увидела руку Укуна, откинутую назад, и всё быстрее мелькающие мимо маленькие тёмные облака, на мгновение перекрывающие собой яркие звёзды.

Она коротко вскрикнула и крепко-крепко обняла своего похитителя чуть ниже талии, чтобы ненароком не соскользнуть и не свалиться вниз. Огоньки города становились всё мельче и мельче, слово «САРАТОВ» на Предмостовой площади было уже не прочитать. А прямо перед носом блондинки мотался из стороны в сторону самый настоящий обезьяний хвост. С кисточкой.

– Куда ты меня тащишь?! Почему мы лети-им?! – крикнула она.

– Я слышу зов своего господина-а!

Кажется, она так и уснула, уткнувшись носом ему в копчик. То есть на мгновение провалилась в сон и тут же открыла глаза. И увидела, что они падают, вдвоём. Каким-то образом китаец перестал лететь и просто, выпрямившись, падал вниз. Ольга протестующе заорала и уже подготовилась к неминуемой смерти, но буквально за пару метров до падения на землю этот психопат снова начал как-то работать руками и ногами, так что приземлились они на удивление мягко.

Придя в себя и осмотревшись по сторонам, девушка не сразу осознала происходящее вокруг. Над головой встающее солнце, на горизонте горы и лес, лёгкий ветерок с незнакомыми ароматами, пышные взбитые облака, а справа и слева какие-то строения, заборы, палатки, павильоны, толпы ярко наряженных и накрашенных людей носятся словно угорелые, откуда-то периодически звучит торжественная восточная музыка.

Ну и ещё, кстати, тут было довольно жарко, потому что лето. А она в махровом халате, как дура. Да ещё босиком, потому что тапочки слетели по дороге. Впрочем, её спутник тоже был босым и с голым торсом. Благо что хоть в штанах. Ну не совсем, а так, вроде юбки, обёрнутой вокруг пояса и ног до колена. Фиг знает, как оно правильно называется и откуда оно на нём взялось…

– Ты куда меня притащил?!

– К моему другу и господину.

– К какому ещё господину?! Я-то здесь при чём?! Зачем ты меня с собой унёс?

– Ты спасла меня, диди-джи. Не мог же я оставить тебя в беде.

– В какой беде?! – в голос заорала Ольга. – Я была дома, мне было тепло, светло и вкусно! У меня там посуда немытая и окно нараспашку!

На её крик откуда-то выбежал мужчина со смуглой кожей и иссиня-чёрными волосами, собранными в низкий хвостик, и сердито шикнул, приложив палец к губам.

Он явно был каким-то администратором – чёрный брючный костюм, однотонная рубашка, хоть и слишком яркая, но, может, тут так носят. Кстати, тут – это где?

– Кто вы такие? – сердито сдвинув брови, обратился он к Сунь Укуну.

– Я пришёл к Раме.

– К кому?! – удивился мужчина. – Этот дурак совсем зарвался? Ещё и полоумных гостей сюда приглашает! Он занят, он вообще-то работает, ха-ха, да-а, – абсолютно без улыбки хохотнул он. – Встретитесь с ним потом.

– Раб, отведи меня к моему другу Раме, он ждёт меня, я слышал его зов.

Мужчина в костюме достал из кармана телефон, быстро набрал кого-то, отошёл на пару шагов и не очень тихо сказал в трубку:

– Ашиш, ты совсем с ума сошёл? Что ты вытворяешь? Зачем ты зовёшь сюда своих друзей?.. Как не звал?! Пришли к тебе двое: какой-то высокомерный полуголый парень, назвал меня рабом. А с ним девушка, блондинка. Не крашеная! В банном халате! Ты уже и любовниц своих сюда водишь? Или любовников?.. Откуда мне знать, может, ты – би! Ха-ха, да-а!

Он убрал телефон в карман, ещё раз внимательно окинул взглядом странную парочку, сказал ждать, предупредил, чтобы «не шумели тут», и быстро удалился.

– Кто такой этот Рама?

– Как, диди-джи, ты не знаешь Раму, великого царя Айодхьи, сошедшего в мир в последнюю четверть Трета-юги? – изумлённо вытаращил глаза Хануман.

– Чегось?..

– О благочестивая! – озадаченно покачал головой он. – Парашурама занят сотворением и сохранением мирового порядка, а Рама призван сохранить достоинства брака как единства и неразрывной благостной связи между мужем и женой! Рама, Марьяда Пурушоттама, – совершенный высочайший из мужей, старший сын правителя Айодхьи Дашаратхи и жены его, прекрасной и благодетельной Каушальи! Почему же ты молчишь, Олга-джи?

– Э-э… а кто все эти люди и с кем ты сейчас разговаривал?

В это же время, но очень далеко отсюда…

– Это невозможно! Что ты несёшь, Хуньдунь?! Видно, твои глаза из розового хайнаньского хрусталя не так хороши, как клялся стеклодув. Правильно, что ты разорвал его на части. Они искажают увиденное! Должно быть, какая-то крупная птица пролетела, а ты спутал её с обезьяной, слепой болван! Обезьяна не может быть в Китае!

Медведь напряжённо сжал челюсти, и вены на его шее вздулись, как канаты.

– Я со всей ответственностью заявляю, что это был Сунь Укун, господин, – сказал он после непродолжительного молчания. – Он летел по небу с какой-то огромной булавой и плакал.

– С булавой? Допустим. Но чтобы царь обезьян плакал?! – Демон-бык задумчиво пожевал губу. – Нет, это точно не обезьяна, Хуньдунь. Ты что-то путаешь. Наверное, тебе надо отдохнуть. Ты восстановил от ран свою плоть и заменил стеклом выжженные глаза. Но твоя чёрная душа не оправилась от того, что ты пережил в том варварском Саратове. Я отправлю тебя в отпуск.

У Мован поднялся из резного костяного кресла и взял со стола маленький колокольчик. В сводах пещеры зазвучал высокий звон и стих сразу же, как только колокольчик в его руке остановился.

Через минуту в пещеру вошли безликие стражи – голые по пояс двухметровые гуманоидные существа, покрытые шерстью. Никто не знал, кто они, так как их головы всегда были скрыты под шлемами, больше напоминающими перевёрнутые вёдра.

– В отпуск? – обрадовался медведь. – А куда?

– В Диюй, конечно. Для твоего уровня понимания скажу проще: в ад…

После того как стражи положили на стол два глаза из розового хрусталя и увели ослеплённого, вопящего от боли Хуньдуня, демон-бык вышел на смотровую площадку и задумался. Собака подошла неслышно и встала рядом.

– Вы правда отправили его в Диюй, господин?

– Ты думаешь, о подобном можно шутить? – не поворачивая головы в её сторону, тихо отозвался У Мован. – Шутить, пугая смрадным адом?

– Нет, господин. Хотите, я проверю его слова, господин?

– Не стоит. Ты уже провалила прошлую операцию, Тяньгоу. Теперь твоё дело – приносить мне документы и тапочки. На большее ты не способна.

Собака покаянно заскулила. Солнце медленно опускалось к горизонту.

…Хануман отрыдался, утёр слёзы кулаком и съел банан, проворно очистив его от кожуры. А потом резко расхохотался, катаясь по траве, и стукнул по земле булавой так, что горы на горизонте содрогнулись.

– Хи-хи-хи! Хи-хи-хи! Пора мне наведаться в небесные чертоги! Хи-хи-хи!

Он ухватился за свой хвост и вытянул его в длину. Покрутив им, как лассо, индийский вождь обезьян закинул его на верхушку дерева и повис вниз головой, продолжая громко хохотать.

… – Вы искали меня? – Из типовой дешёвенькой двери вышел невысокого роста мужчина, голый по пояс, в широких шароварах и с бусами на шее – золотыми, толстыми, в десять рядов. Его чёрные волосы были уложены в странную причёску – пучок, расположенный не по центру головы, а где-то ближе к правому виску. В ушах – массивные серьги, под своим весом оттягивающие мочки почти до плеч. А накрашен так, как не красится ни одна современная девушка «с пониженной социальной ответственностью».

– Это что ещё за клоун? – шепнула Ольга.

Китаец посмотрел на неё страшными глазами и низко поклонился незнакомцу.

Рагхупати Рагхава Раджа Ра-ам! –

на самый скучный мотив заголосил он.

Патита Павана Сита Ра-ам!
Рама Рама Джей Раджа Ра-ам!
Рама Рама Джей Сита Ра-ам!

Слава богу Раме,
Жемчужине династии Рагху!
Слава хранителю души,
Возлюбленному Ситы!

Блондинка несильно ударила себя ладонью по лбу и развязала пояс на халате – тут, мягко говоря, жарковато для такой одежды. Хорошо, что под халатом было короткое платье без рукавов.

Мужчина в бусах озадаченно посмотрел на ненормального китайца, сухо поклонился ему и решил обратиться к девушке:

– А что происходит с вашим спутником?

– Без понятия! – честно ответила она. – Он перегрелся, перелёт был сложный, а перед этим перемёрз и словил амнезию. Надеюсь, временную. А ещё… я, конечно, не психиатр, но… кажется, у него шизофрения. Или какой-нибудь навязчивый бред. Вы – Рама?

– Нет конечно! – усмехнулся мужчина в бусах. – Я Ашиш, актёр, играю Раму в сериале. Тут вообще-то съёмки, а ваш друг шумит.

– Кстати, а «тут» – это где?

– В Мумбаи, – пожал плечами актёр, увидел, что это название ни о чём не говорит странной девушке, и пояснил: – В Болливуде.

– Это… я не поняла… это типа в Индии, что ли!

Мужчина с улыбкой кивнул. Ольга почувствовала, как ей резко поплохело…

Но дальше всё завертелось быстрее, чем она успела выразить своё возмущение, упав в обморок. Сунь Укун допел свою хвалебную песнь и кинулся актёру на шею с рыданиями. Снова выбежал сердитый мужчина в костюме и начал ругаться на всех подряд. Сунь Укун принялся доказывать, что он – Хануман и цель всей его жизни – служить Раме. Причём именно вот этому конкретному Раме, который на самом деле Ашиш.

Актёр и мужчина в костюме многозначительно переглянулись, и последний отошёл в сторону, набрав кого-то по телефону.

– Слушай, тут какой-то придурок возомнил себя Хануманом, – устало сказал он, меж тем как любопытная блондинка, отойдя на пару шагов от своего шумного спутника, уловила нить разговора. – Да нет. Никакой он не актёр! Реально мужик считает себя Хануманом. Прыгает на нашего Раму, как собачка. Или как обезьянка. Хануман же обезьянка, ха-ха, да-а… Вот я что и говорю, нечего выкупать у мафии этого алкаша-актёришку, нашего бездарного Ханумана… И что?.. Да и пусть подохнет! А нечего ломить за неизвестного актёра, который ещё вчера по массовкам перебивался, такой ценник! Эти вшивые мафиози курс доллара видели?! Да и пёс с ним! Пусть сгниёт у них в плену. Надо просто брать полоумного на его место. Тем более что, раз он на полном серьёзе считает себя Хануманом, ему можно не платить… ВООБЩЕ не платить! Понимаешь, к чему я веду? Ха-ха, да-а…

Очень интересно… Ольга недовольно поджала губы. Внезапно мужчина обернулся и увидел её. Он замер на месте и долго-долго внимательно смотрел ей в глаза, как в самых настоящих индийских фильмах. Вспомнив, что она блондинка, девушка приняла разумное решение закосить под дуру.

– А-а… уф, тут так жарко-о-о… – похлопав ресничками, сказала она.

– А вы оттуда, где было холодно? – вновь окинув взглядом её распахнутый тёплый халат и платье выше колен, спросил мужчина в костюме. – Давно прилетели?

– Да вот буквально только что приземлились.

– Ха-ха, ну да-а… – одними губами улыбнулся он. – А каким рейсом вы летели?

– Никаким рейсом, – задумавшись на мгновение, честно призналась девушка. – Мы летели вот на нём. – Она кивнула в сторону слезливого Укуна, который что-то объяснял «Раме».

– Э… у…???

– Ну, то есть я летела на нём. А он сам по себе летел… Может, размахивал руками, как птица, может, ногами дрыгал, не знаю, мне не очень видно было. А есть тут какая-то обувь? Асфальт горячий, а я тапочки во время перелёта посеяла. – Ольга переступила с ноги на ногу.

Мужчина в костюме помолчал несколько секунд, а потом, широко расставив руки в стороны, пригласил всех пройти за ним.

В огромном павильоне, состоящем из одной стены дворца, роскошных золотых дверей и куска крыши, посреди камер, софитов и микрофонов стояла полноватая девушка в сари с огромным кольцом в носу.

– Мадиракши, мы привели нового Ханумана, – заявил мужчина в костюме.

– Ханумана? – Девушка вскинула брови и озадаченно посмотрела на Раму. Тот кивнул и одновременно пожал плечами. – Но у нас же был другой Хануман.

– А теперь будет этот. Это лучший Хануман! – с нажимом сказал мужчина в костюме.

– Как вас зовут? – с улыбкой поинтересовалась девушка, обратившись к Сунь Укуну.

– Моё имя Хануман, мата Сита! – Счастливый царь обезьян повалился на колени и поцеловал край подола её платья. – Я услышал зов Рамы и пришёл, чтобы служить вам!

«Сита» улыбнулась самой благожелательной улыбкой, а потом шепнула подошедшему Раме:

– Он сумасшедший, Ашиш? В нашем контракте это не прописано.

– Ничего, Мадиракши, он вроде бы не буйный, пока только обнимается и плачет. В любом случае лучше того пьяницы. Да и когда его выкупят у мафии – неизвестно, а снимать надо уже сейчас. Подыграй ему! – Он ободряюще улыбнулся и вновь раскрыл объятия Хануману. – Мой друг, мой брат! Мы так ждали тебя! Наконец-то ты пришёл на наш зов и поможешь нам победить всех злобных демонов!

Потом все примирительно танцевали под непонятно откуда взявшуюся музыку. Даже Ольга. Ей нашли самые дешёвые китайские шлёпки, пошло-розовые и великоватые, но других не было. Мужчина в костюме, оказавшийся помощником режиссёра, лично закружил её под причудливую музыку, пообещал показать съёмочную площадку и помочь с беспроблемным возвращением домой в составе какой-то экспедиции, которая как раз заканчивает раскопки в соседней провинции и уже через пару дней вылетает в Россию.

– А в качестве кого они меня провезут? – не унималась блондинка.

– Да хоть в качестве экспоната, ха-ха, да! – улыбнулся он, обнажив абсолютно белые и какие-то непривычно странные зубы. На первый взгляд только так их и можно было описать.

Саратовская аспирантка повела плечами, сделав вид, что заинтересованно осматривается по сторонам. Какой-то мутный тип этот помощник режиссёра. Вроде бы и одет прилично, и вежливый, и не лезет, а всё равно отталкивающий. Ещё эти его постоянные хихиканья, когда нет ничего смешного. Это он над ней смеётся? Или сам по себе с дурнецой в мозгу? Кто их знает, этих индийцев… индусов… режиссёров…

Она быстрым широким шагом, насколько позволяли шлёпки, подошла к Укуну и настойчиво постучала ему по спине.

– Ты звала меня, благочестивая? – спросил он, обернувшись.

– Отлепись наконец от своего Рамы! И объясни мне некоторые несостыковки. Если мы в Индии, то почему я понимаю местный язык? Или это они все без акцента чешут на русском?

– Язык? А что же в этом такого? Ведь я же понимал твой северный язык, когда попал в твою страну. Теперь ты попала в мою страну и тоже понимаешь мой язык. Это нормально.

– Да, но ты-то бог. Или демон. Или ещё кто-то там. Может, ты и знаешь сто пятьсот языков. А я – обычный человек. Я и с английским-то не очень дружу, только в рамках учебного курса, а уж за остальные языки даже не пыталась браться. Откуда я знаю индийский?

– Диди-джи, это же так просто! – удивлённо пожал плечами Сунь Укун. – Это Рама!

– Что Рама? – после непродолжительной паузы уточнила блондинка.

– Ра-а-ама! – «для тупых» пояснил Сунь Укун, вытаращив глаза для пущего эффекта.

– Что – Ра-а-ама?!

Китаец вывел её на улицу из павильона, поставил под палящее солнце и, благоговейно протянув: «Ра-а-ама…», провёл рукой по воздуху.

– Я не понима-а-аю! – передразнила его девушка и развела руками.

Укун кротко вздохнул, страдальчески поднимая глаза к небу.

– Рама везде, Рама во всём, Рама – суть. Рама в тебе, мата Олга. Ты понимаешь наш язык, потому что слышишь ушами Рамы, говоришь устами Рамы, смотришь глазами Рамы, чувствуешь сердцем Рамы, чуешь носом Рамы. Даже чресла Рамы…

– Стоп! А вот этих подробностей я не хочу знать, спасибо, достаточно, логику бреда я уловила, в тонкостях не нуждаюсь. Как у тебя всё просто, Ук… хм… Хануман.

– Всё просто, мата Олга, потому что Рама во всём. А там, где Рама, всё легко, красиво и…

– Хануман!!! – нервно сорвалась девушка. – Я больше не хочу слышать от тебя имя «Рама». По крайней мере, сегодня. Хотя бы в ближайшие пять минут. На большее ты вряд ли способен.

– За что такие строгие запреты? Разве я в чём-то виноват, диди-джи?! – И он традиционно на ровном месте залился слезами, брызнувшими из глаз, словно два ручья.

– А-а-а-а-а-а-а… – уставившись взглядом в ненавистные розовые шлёпки, тихо простонала Ольга.

– Что случилось, мата?! – тут же подорвался ненормальный китаец. – Где демоны, которые терзают тебя? На небе? На земле? Ты сама демон? Кого мне убить?!

– Да убейся ты сам наконец, хоть вот об эту стенку, только отстань от меня!

Блондинка круто развернулась и зашла в павильон. Там опять все танцевали.

…В забегаловке было тихо. Сонные мухи беззвучно топтались по тарелкам приунывших клиентов. Уставшие люди вполголоса обсуждали рыбную ловлю и работу в рисовых полях. Прокисшее рисовое вино пузырилось в грязных кружках, и даже мухи обходили его стороной.

Вошедший открыл дверь с ноги, и она с грохотом ударилась о стоящую за ней бочку. Трактирщик нахмурил брови и нервно повёл тонкими усиками.

– Что тебе надо, немытый грубиян?! – сердито сказал он. – Ты чуть не вышиб мою дверь! Знаешь, сколько стоит хорошая дверь? Явно подороже, чем ты!

Немногочисленные посетители дружно засмеялись.

– Проваливай туда, откуда пришёл! Ты воняешь, как грязная обезьяна!

Ударом булавы гость разбил ближайший стол в щепки. Вязкая рисовая похлёбка вывалилась из тарелок на пол. Все напряжённо притихли.

– Принеси мне лучшего виноградного вина, служка. И подай самое изысканное блюдо. Ты запомнишь этот день навсегда, потому что сегодня в твой жалкий сарай пришёл прекрасный царь обезьян, Великий Мудрец, Равный Небу, Сунь Укун.

– Сунь Укун? – переспросил трактирщик.

– Сунь Укун?! – удивились посетители.

Хануман встал у стойки и, запрокинув руку, почесал спину булавой.

– Ты Сунь Укун? – вновь спросил хозяин заведения.

– Да, я Сунь Укун, Великий Мудрец…

– Что-то раньше ты выглядел посимпатичнее! – крикнул кто-то сзади.

Хануман озадаченно обернулся. Крестьянин залил в себя кружку забродившего вина и продолжил:

– Видел я тебя. И был ты постройнее, а теперь жиром заплыл. Вон и второй подбородок нервно подрагивает.

– Да где ты мог видеть меня, ничтожный земляной червь?!

– Так в собственном курятнике и видел. Ты там выл, как волк, и курей гонял с перепоя. Это было перед тем, как ты умер.

– Я умер?! Как я мог умереть, если я сейчас стою перед тобой, бестолковый?!

– А кто вас, демонов, знает? – встрял в разговор трактирщик, на всякий случай протирая барную стойку грязной тряпкой. – Только говорят, что ты умер, опившись вина, тебя похоронили, а ты взял да и вычеркнул своё имя из книги мёртвых.

– А давайте сдадим его куда следует? Пусть его обратно в книгу запишут?

– Хи-хи-хи! – громко рассмеялся Хануман. – Сначала вы сыграете со мной в чжимоу! – Он довольно осклабил жёлтые клыки. – Служка, неси сюда самое отвратное пойло!

Все присутствующие озадаченно переглянулись. Разговорчивый крестьянин неуверенно сел обратно на табурет.

– С чего бы мы стали играть с тобой в чжимоу, демон?

Хануман подбросил булаву, оружие завертелось в воздухе, ударилось в самый центр потолка и упало в руку своего хозяина за секунду до того, как по грязному потолку поползли тонкие трещинки. Вождь обезьян запрыгнул на стол и ударил крестьянина по щеке кисточкой длинного хвоста.

– С того, что меня зовут Сунь Укун, – прорычал он прямо в лицо мужчине. – Я могу просто убить вас всех, жалкие земляные черви. А хозяина этой землянки ещё и освежевать. За то, что он не торопится подносить мне вино. Но я пребываю в хорошем расположении духа и хочу поиграть в чжимоу. И если кто-то из вас сможет переиграть в чжимоу Великого Мудреца, Равного Небу, то выйдет отсюда живым. Или выползет живым из-под обломков этой лачуги. Если сможет. По крайней мере, я не разорву его на куски и не заглочу сырым. Да я никого из вас не заглочу сырыми, – спрыгнув со стола, решил он. – Вы слишком грязные, хи-хи-хи! Вас придётся хотя бы час вымачивать в вине, чтобы не подцепить какую-нибудь заразу и потом не разнести её по всему миру.

Хануман быстро поймал опустившуюся из-под потолка муху и забросил её в рот.

Повисла очень длинная пауза. Никто уже не собирался поймать Великого Мудреца, чтобы сдать его куда надо. Наоборот, те, кто поумнее, решили медленно двигаться к выходу. Но вождь обезьян, метнувшись к двери, начал увеличиваться в размерах, пока не упёрся головой в потолок, перекрыв своим телом путь к бегству.

– Мы. Будем. Играть. В чжимоу, – повторил он и, вытянув огромные ноги, уселся прямо на грязный пол. – Всё…

– Великий Юй-ди! Царь обезьян вновь устроил переполох!

– В Индии?

– У нас в Поднебесной! – Взволнованный страж сорвался на крик.

Нефритовый император лениво сощурился, глядя на заходящее солнце.

– Ты заблуждаешься, Ли. Сунь Укун в Индии, таков его путь.

– Император! – Страж поклонился, и модель пагоды едва не выскользнула из его рук. – Великий Мудрец разнёс трактир, в котором кормились нищие землепашцы!

Небесный император не произнёс ни звука, лишь удивлённо вскинул брови вверх.

– Он вошёл в харчевню и заставил крестьян и хозяина играть с ним в чжимоу!

– И что же?

– Он выпил столько дурного вина, что снова чуть не умер. А когда ошибся, неправильно сосчитав пальцы, которые ему показывал трактирщик, то просто оторвал лишние до нужного количества, схватив несчастного за руку, и съел их. А потом разнёс весь трактир!

– Цзиньгубаном, надо полагать? Этот его посох страшная игрушка.

– О нет, великий император! – покачал головой страж Ли. – Он нашёл себе новое оружие – огромную золотую булаву. Этим оружием он бил всех посетителей трактира, переломал им кости, а из одного пьяницы даже выбил дух!

Нефритовый император поцокал языком и покачал головой. Подвески на его шляпе сердито зазвенели.

– А когда бить стало некого, Сунь Укун разломал стены трактира, так что крыша рухнула. Сам трактирщик чудом спасся, спрятавшись в погребе.

– Слушай же меня, страж небесных врат, – сурово сказал император. – Эту обезьяну, кем бы она ни была, нужно найти.

– Всем тихо! Папа звонит! – крикнула Ольга, выуживая из кармана халата смартфон. Как ни странно, но её все послушались, тут же захлопнули рты и выключили музыку, а Хануман даже застыл в причудливой позе.

– Да, пап! Ага, и вас с мамой с Новым годом. Не-е… – Она неуверенно оглянулась по сторонам. – Мы с друзьями сняли домик в деревне, будем тусить тут до конца выходных… Нет, не собиралась, ну так получилось. Да не волнуйтесь, у меня всё ок! Я попозже заеду. Маме не…

Связь оборвалась. Девушка схватилась за голову, осознав, что папа звонил ей аж в Индию и, наверное, обнулил свой баланс. Ладно. Он не очень-то разбирается в новых технологиях. Может, и не поймёт, почему за звонок в пензенскую деревню столько содрали.

– Вы тут главный? – Ольга решительно обратилась к помощнику режиссёра. – Надо пополнить телефон моего отца. И найти зарядное устройство для моего смартфона.

– Почему я должен пополнять телефон вашего отца? – удивился мужчина.

– А кто его должен пополнять? Я, что ли! – от души возмутилась блондинка. – Я не рвалась в вашу страну. Раз вы тут главный, то вы и пополните. И мой телефон, кстати, тоже.

Помощник режиссёра только прищурился, но ничего не ответил.

– Ладно, ладно. Хотя бы зарядку можете найти?

Индус подозвал какого-то рабочего сцены, указал пальцем на Ольгу, что-то сказал, и через несколько минут рабочий принёс ей маленький тазик, полный самых разных зарядных устройств.

– Вы удовлетворены? – спросил помощник режиссёра.

– Да. Нет. То есть я хочу есть. Где у вас тут можно чего-нибудь перекусить?

– Я подскажу вам и вашему спутнику.

…Они шли по шумной улице городка Мумбаи, среди обшарпанных зданий и левых магазинчиков, ароматов благовоний и вони обыкновенной, везде толкались люди, сновали машины, велосипедисты жали на клаксоны, загорелые до черноты рикши таскали свои тележки, собранные, казалось, ещё в позапрошлом веке. Индия остаётся Индией во все времена.

Напряжённая блондинка крепко вцепилась в руку Укуна, халат она сдавать отказалась, ещё упрут, но распахнула его полностью. Помощник режиссёра, вызвавшийся их сопровождать, двигался на шаг впереди. Царю обезьян выдали какую-то яркую рубашку из реквизита киностудии, чтобы он не светил голым торсом – местные жители впечатлительны в этом плане.

Но, должно быть, их впечатлительность касается только наготы человеческого тела. А вот при всём народе справить нужду на угол дома – это пожалуйста, чему же тут впечатляться?

– Укун! Ты посмотри, что делает этот нахал?! Он даже не отвернулся толком! Он улыбается! Ладно я, взрослая современная девушка, но дети же увидят!

– Я – Хануман!

– Да что же в этом такого, почтенная? – развернулся их неулыбчивый спутник. – Ну увидят детишки лингам. Мальчики и так каждый день видят его. Девочки наверняка тоже видели не раз линги своих друзей по играм, линги братьев, отцов, дядей. – Он обернулся к ней, размахивая руками. – Вот только не надо так округлять глаза. Это бедный квартал. Большинство людей живут в крохотных бараках целыми семьями. И конечно, видят все члены человеческого тела в открытом доступе, так сказать, ха-ха, да…

– Бедный квартал, говорите? – усмехнулась блондинка, чудом уворачиваясь от пронёсшегося на огромной скорости мотоцикла. – Смотрите, как расписаны дома! Такие красочные! И везде ваши разнообразные боги.

– Так дома и разрисовывают для того, чтобы случайные прохожие не справляли нужду на стены. Раз здесь изображены боги, то большой грех мочиться на богов, – пояснил мужчина.

– О! Смотри, прекрасная мата, это же я! – Сунь Укун довольно улыбнулся, подведя блондинку к углу дома, на котором была изображена толстая обезьяна в высокой шапке и тяжёлых украшениях на шее. В одной руке обезьяна держала золотую булаву, а в другой маленькую гору.

– Ты такой жирный и у тебя в руках гора?

– Да, благочестивая! Разве ты не слышала о моих подвигах? Однажды…

– Пройдёмте сюда, – быстро перебил его помощник режиссёра. – Вот тут на углу вы сможете утолить свой голод.

Кафе выглядело не лучшим образом. Обшарпанная дверь, вывеска, нарисованная вручную на ватмане. Стекло в окне треснуто и заклеено скотчем. Второе окно просто закрыто каким-то листом фанеры. Они прошли в длинный, узкий зал с низким потолком и уселись за ободранный стол.

Ольга сморщила нос.

– Мы будем тут есть? А это, вообще, безопасно?

– Все тут едят, – успокоил помощник режиссёра. – Как видите, мисс, люди не всегда падают замертво, а чаще уходят отсюда своими ногами. Или вы думали, что я буду кормить вас и вашего друга за свой счёт в элитных ресторанах?

Он помахал рукой, подзывая официанта. Потом помахал ещё раз, но к их столику никто не торопился. Блондинка предупредила, что пойдёт вымыть руки, однако тут же вернулась, заявив, что мыть руки в местном туалете – это только пачкать их ещё сильнее. А вот Укун совершенно спокойно и, очевидно, надолго удалился в уборную.

– Как вас зовут? – спросила блондинка, протирая руки влажной салфеткой, взяв её из специальной подставки на столе.

– Зовите меня господин Ранджит, – после непродолжительного молчания отозвался помощник режиссёра. – А теперь, – он оглянулся, проверяя, не возвращается ли Сунь Укун, – у меня есть к вам несколько вопросов, если ваш друг не…

– О, не волнуйтесь, он не вернётся так быстро, – поняла его взгляд Ольга. – Наверняка ещё с полчаса будет петь молитву воде.

Тем временем к их столику наконец подошёл официант – высокий, чернокожий, в грязной рубашке и таком же грязном фартуке. Господин Ранджит, ни с кем не советуясь и не требуя меню, быстро сделал заказ, официант поспешно удалился.

– Ваш спутник действительно считает себя Хануманом или просто прикидывается идиотом?

– Да нет, он правда Хануман! Ну то есть… – Ольга на мгновение нервно замялась. – Вообще-то он Сунь Укун. Ну, есть такой в Китае премудрый царь обезьян. Но вдруг с ним что-то случилось, перемкнуло, и теперь он считает себя Хануманом. На полном серьёзе. Я не знаю, может, он замёрз тогда, потому что я нашла его в снегу и он…

Помощник режиссёра хлопнул ладонью по столу. От неожиданности блондинка замолчала.

– Вы говорите, что ваш мужчина Сунь Укун, китайский царь обезьян? – с придыханием спросил он.

– Ну да.

– Вы отдаёте себе отчёт в том, что вы говорите?

– Ещё как отдаю! Я сама видела – у него в ухе посох. А ещё он познакомил меня с демонами. Ну как познакомил, мы с ними подрались на кафедре, я даже одну крысу завалила. Так что он сделал меня своей ученицей.

– Вы ученица царя обезьян? – Господин Ранджит каким-то образом стал ещё серьёзнее, чем раньше, выпрямился и даже немного вытянул шею.

– Ну да. А ещё я…

– Шшш! – сердито шикнул он. – Умоляю, не сейчас!

За столик вернулся Укун. Официант принёс две тарелки жёлто-оранжевого нечто, отдельно миску с рисом и две полулитровые бутылочки воды. Он молча поставил заказ на стол, развернулся и ушёл по своим делам.

– Ну и сервис тут у вас, – неуверенно хмыкнула блондинка. – Это что?

– Карри.

Сунь Укун, блаженно улыбнувшись, подцепил вилкой фасолину из тарелки и забросил в рот. Ольга придирчиво покопалась своей вилкой в тарелке, рассматривая содержимое.

– Фасоль, фасоль, ещё какие-то бобы, лук, томатная паста… А где же курица?

– Какая ещё курица? – немного раздражённо спросил помощник режиссёра.

– Ну как… – Она подняла взгляд на Укуна, ожидая поддержки, но того явно всё устраивало, он лишь равнодушно пожал плечами. – У нас карри принято называть блюдо с курицей, – пояснила девушка. – А тут одна фасоль.

– Курица карри дорого стоит, моя дорогая, ха-ха, да! Советую побыстрее съесть всю эту питательную пищу, нам ещё нужно вернуться на съёмки – ваш друг должен отработать затраты на обед. Я отнюдь не намерен кормить вас за свой счёт, ха-ха, да-а…

Что ж, блюдо и правда оказалось сытным – ещё бы, столько фасоли, удар жирными бобовыми по поджелудочной! Впрочем, наблюдательная аспирантка заметила, что сам господин Ранджит ничего не ел. С одной стороны, это выглядело странно. Хотя, скорее всего, такая дешёвая забегаловка просто не его уровень. Примите как данность.

Когда все трое вышли на улицу, сразу несколько индусов кинулись к Ольге, громко крича, указывая на неё пальцами и хватая за руки. Но господин Ранджит как-то выразительно посмотрел на них, сдвинув брови, и мужчины исчезли так же стремительно, как и появились.

– Лучше бы вам не ходить тут одной, милая. В нашей стране блондинки – редкость, ха-ха, да! – сказал он, осклабив острые зубы. Но не просто острые, а странно заточенные под непривычным углом.

Ольга краем сознания отметила это как факт, но была слишком напугана, чтобы уделить ему серьёзное внимание. Она просто вцепилась в царя обезьян, молчаливого и блаженного, позволяя вести себя, куда ведут. А вели обратно, на ту же съёмочную площадку.

…В павильоне было всё так же шумно, ярко и весело. Полуголый Рама читал книгу Агаты Кристи. Сунь Укун тут же кинулся к нему. Разнаряженная Сита всё время улыбалась и беспечно болтала с другими женщинами о способах естественного похудения. Причём так, чтобы худела талия и лодыжки, а вот грудь и бёдра оставались такими же круглыми.

Видимо, перерыв на обед ещё не закончился. Ольга присела на стульчик на свежем воздухе. Ну или просто в тени, куда не добивало солнце. Внезапно рядом с ней возник блаженного вида столетний старец с тщательно расчёсанными белыми волосами, белой бородой, живыми карими глазами и красной точкой на лбу.

– Наша гостья заскучала? – спросил он, игриво улыбнувшись.

– Немного. Я тут ненадолго, через пару дней меня отправят домой.

– Мюсли материальны…

– Что, простите? – Задумавшаяся о своём блондинка резко вернулась с небес на землю.

– Мюсли, – повторил старец. – Не желаете ли мюсли?

Он достал из кармана помятый батончик в цветной упаковке с завлекающей картинкой: на тоненький кирпичик, слепленный из семечек, овсянки и изюма, сверху щедро лилась карамель. Или мёд, или патока, или ореховый сироп, или ещё что.

– А. Нет, спасибо, – отказалась девушка.

– Как хотите, – сказал её собеседник, распаковал батончик и счастливо захрустел мюсли, периодически промакивая губы рукавом халата. – Но и мысли тоже материальны. О чём вы думаете?

– О том, что это ненаучная чушь, простите за прямоту.

Старец вскочил, поставил ноги на ширину плеч, чтобы было удобнее стоять, тщательно прожевал мюсли, после чего наставительно поднял указательный палец к небу.

– Будда говорил: «Наше сознание – это всё. Вы становитесь тем, о чём думаете». Ваше мышление определяет действия. Ваши действия определяют результат. Правильные мысли дадут всё, что пожелаете. Неправильные мысли – зло, которое разрушит вас. Если вы измените мысли, вы измените жизнь. Будда учит нас: «Все проступки возникают из-за разума. Если разум изменится, останутся ли проступки?»

После всей этой высокопарной тирады старец медленно развернулся и ушёл практически в закат. С той лишь разницей, что до заката было ещё далеко. Он просто скрылся за углом павильона. А минутой позже Ольга увидела тонкую жёлтую струю, льющуюся из-за этого самого угла.

– Есть же биотуалет, до него не так уж и далеко, – смущённо отворачиваясь, проворчала она, скрипя зубами. Но, видимо, об этом Будда ничего никому не говорил.

Сам снимаемый сериал «Сита и Рама» оказался очередным пересказом древнеиндийского эпоса «Рамаяна», что дословно переводится как «Путешествие Рамы». Об этом девушка узнала, подключившись к вайфаю студии. Монументальное литературное произведение создавалось коллективом неизвестных, но просвещённых авторов аж четыреста лет. В настоящее время «Рамаяна» признан священным текстом индуизма. Что совершенно заслуженно!

Конечно, образованная аспирантка слышала о том, что Индия – страна древней культуры. Но читать индийские тексты никогда не пробовала. Да и зачем? Не стоит забывать, что ей надо писать собственную диссертацию. А как она может трудиться над этой проклятой диссертацией, если ей приходится сидеть тут на раскладном стульчике, обмахиваясь какой-то бракованной страницей из сценария попсового сериала?!

– Диди-джи! Диди-джи! Большое горе! – Встревоженный царь обезьян, подбежав к ней, упал на колени и сложил брови домиком. – Рама изгнал Ситу из дворца!

– Что? Почему изгнал? Зачем? – Вернувшаяся в реальность блондинка не нашла ничего умнее, чем нахмуриться. – Вот только не надо втягивать меня в эту мыльную оперу…

– Потому что один из старейшин сказал, что мата Сита нечиста! – громко рыдая в голос, объявил Сунь Укун.

– Э-э… Хануман, дружище, не расстраивайся ты так. Это же просто кино.

Царь обезьян непонимающе пожал плечами и продолжил реветь.

– Мы закончили, мисс. – Помощник режиссёра вместе с актёром Ашишем вышли из павильона. – Теперь можно ехать к российским учёным, которые отвезут вас домой. Думаю, они смогут сделать это уже сегодня. Я позвонил, куда надо, надавил, на что надо, подёргал за ниточки, так сказать, ха-ха, да! Автобус нас ждёт…

– Укун никуда не поедет. У него стресс и слёзы.

– О, не сомневайтесь, поедут все, вся съёмочная группа!

Действительно, все организованно построились и начали набиваться в старый автобус.

Подумав, Ольга решила не спорить – намного лучше ехать куда-то вместе со всеми, чем оставаться тут одной или вдвоём с рыдающим царём обезьян.

В набитом автобусе, катящемся по шоссе, Великий Мудрец занял уголок на полу и горько всхлипывал.

– Послушайте, – Ольга, встав со своего места, подсела к господину Ранджиту, – может, ему как-то объяснить, что это всё неправда? Он так переживает из-за изгнания этой вашей Ситы…

– Ха-ха, ну нет, – холодно ответил помощник режиссёра, приспустив на нос чёрные солнцезащитные очки. – Пока не надо. Объясним. Как-нибудь. Потом.

– Когда потом, если завтра мы уезжаем?

– Вы, – уточнил мужчина, – уезжаете вы, мисс. А Хануман остаётся здесь. Ха-ха, да.

– У вас зубы акулы.

– Что? Да вы шутите, я сейчас всё объясню…

И девушке быстро объяснили, что она столкнулась с результатом древнейшей индуистской традиции заострения зубов у мальчиков, исключительно в религиозных целях. Вообще-то такие обычаи были популярны ещё в Мексике, Индонезии, даже в Ирландии, но вот выходит, что в Индии они живы до сих пор.

Повеселевший Укун, которого долго успокаивал «Рама» и тот самый старец, проповедовавший про материальные мюсли, подошёл и сел рядом, прямо на пол, в проходе.

– У Рамы открывается третий глаз! – счастливо заявил он.

– Что за чушь? – нервно хохотнула блондинка.

– Не чушь, диди! Его бинди на лбу чешется!

– Это аллергия на краску. У вас в аптечке есть антигистаминные? – обратилась она к господину Ранджиту.

Автобус резко остановился. Блондинка выглянула из окна и увидела группу мужчин, перекрывших дорогу. Они были грязными и абсолютно голыми. Прямо посреди дороги горел высокий костёр, в котором все и сжигали какие-то тряпки. Вероятно, свою же одежду.

– Что за хреноте… – удивилась девушка, но спросить было некого – все вышли из автобуса прямо на жару.

Вздохнув, она поплелась за остальными. Рабочий сцены любезно подал ей руку, но оказалось, что он просто искал повод потрогать белую женщину. Тьфу, дикое Средневековье!

– Что они делают? – спросила Ольга у старца, блаженно щурившегося на безжалостное солнышко.

– Не знаю.

– Как? Но… почему они голые? Почему они танцуют и жгут свои вещи?!

– Ну, хотят они так… – пожал плечами невозмутимый дедушка.

– А где полиция? Почему их не арестуют? Они же перекрыли дорогу и препятствуют движению. Они же нарушают общественный порядок!

– Порядок невозможно нарушить, – философски изрёк старец и добавил: – А ты знаешь, что у Рамы открывается третий глаз?

«У Рамы открывается третий глаз, чтоб вы знали», – написала Ольга.

Почему-то комментариев под последними постами никто не оставлял. Её контент стал непопулярным? Ничего, фотка голых мужиков, танцующих вокруг костра, точно привлечёт внимание.

«Это самая важная новость за сегодня. А то, что вот эти голые психи перекрыли нам дорогу и мы никуда не можем проехать, никого не удивляет и не бесит. Видите ли, всё ок, потому что порядок невозможно нарушить. Нет, может, это, конечно, звучит по-философски мудро, но меня жизнь к такому не готовила. Как и к тому, что тут все испражняются на улице. И ко многому другому.

Укун как полоумный вертится вокруг фальшивого Рамы и поёт ему песни. Впрочем, сейчас он с гиканьем побежал в толпу голых мужиков и танцует вместе с ними. О, вот к ним подтянулись и Рама со своим сериальным братцем. Прекрасно, все поют и пляшут, все счастливы!

Мы куда-то ехали? Забудьте об этом! Разве может быть что-то важнее танцев с грязными голыми мужиками вокруг костра?

Кстати, о Раме. По сюжету этой их древней книги он тот ещё моральный урод! Сначала он издевался над своей «любимой» женой, потом изгнал её беременную из дворца, а потом вообще убил, закопав заживо! Конечно, кто же ещё заслуживает хвалебных песен, как не он? Тем более что у него, блин, прямо сейчас открывается третий глаз! А вы верите в третий глаз и прочую муть? Напишите в комментариях!»

– У Рамы открывается третий глаз! – Какая-то радостная нарядная девушка из актёров массовки, пританцовывая, протянула Ольге бутылку воды. Не Сита. Ситу, видимо, опять прячут от Укуна, чтобы поддерживать легенду.

Тем временем голые мужчины резко перестали танцевать, пообнимались с царём обезьян, затушили костёр «пионерским способом», собрали остатки тряпок и организованной группой ушли в ближайший пролесок. Водитель автобуса радостно завёл мотор.

На этот раз Ольга уселась подальше от всех, выключила звук на телефоне и тихо «щёлкала» для своего блога всё, что видела в окно. За окном вдоль дороги не спеша шло стадо коров, лениво размахивающих хвостами. На такой контент тоже найдутся свои подписчики – люди любят смотреть фоточки из путешествий, особенно из-за границы. Ну да, коровы. Надо только придумать какой-нибудь интересный текст. Вот она погуглит про индийских коров и…

– А потом он сказал, что у бодхисатвы Гуаньинь толстые икры!

– Что-о?! – От возмущения богиня улетела на облаке так высоко, что превратилась в мелкую точку.

– Да-да, толстые икры-ы! – задрав голову, крикнул в небо страж. – И все в трактире смея-али-ись!

Прекрасная Гуаньинь, красная как мак, опустилась на балкончик Небесного императора, выпустив две тонкие струйки пара из крошечного носика.

– У меня не толстые икры!

– А что хозяин трактира? – перебивая её, заинтересовался император. – Не истёк ли он кровью от ран, которые нанёс ему Сунь Укун?

– Нет никаких ран, великий Юй-ди, – помедлив, ответил страж. – И пальцы все у него оказались на месте.

– Удивительно! А те несчастные пьяницы, из которых царь обезьян выбил душу, уже преданы земле? Их семьи носят траур?

– Они не преданы земле, великий Юй-ди, они живы, здоровы и уже трудятся в рисовых полях.

– Вот как! – искренне удивился император. – А разрушенный трактир, наверное, совсем невозможно восстановить?

– Трактир не разрушен, император, – нервно кашлянув, признал страж. – Лишь крыша прохудилась да дверь сорвана с петель.

– Так, значит, всё хорошо?

– Всё хорошо, великий Юй-ди! – радостно подтвердил страж небесных врат.

– Так, значит, у меня толстые икры?! – тихо сказала Гуаньинь, мстительно сощурив глаза.

Массивный китаец сидел на скамейке в парке, с довольным видом надкусывая пшеничный макси-ролл с курицей. Соус стекал по коротким пальцам. Он отпустил пару сальных шуточек вслед проходящим мимо девушкам, но, не удостоившись их ответного внимания, вздохнул и откинулся на спинку скамейки. Где-то поблизости заплакал капризный ребёнок. Залаяла пробегавшая собака. Китаец недовольно поморщился и откусил огромный кусок ролла, наблюдая, как высокий незнакомец садится рядом.

– Ты выглядишь больным, твоя кожа серая и тусклая.

– На себя посмотри, – недовольно отозвался подсевший к нему прохожий. – Скоро твоё пузо тебя перевесит и тебе придётся ползать на четвереньках.

– А ты и ползать не сможешь, будешь извиваться, как слизень, пока не подохнешь на солнышке.

Они замолчали. Толстый китаец умял свой перекус, скомкал упаковочную бумагу и бросил на асфальт перед собой.

– Я не ругаться пришёл, – заметил его собеседник.

– Мне плевать, зачем ты пришёл. Проваливай, ты отпугиваешь от меня девочек.

– Их отпугивают твои сальные руки и щёки, заплывшие жиром. – Высокий мужчина встал, подобрал брошенную упаковку и аккуратно выбросил в урну. – Как ты был свиньёй, так свиньёй и остался, – добавил он, присаживаясь обратно на скамейку.

– Как будто это что-то плохое.

– Уж точно ничего хорошего.

– Зато ты никогда больше не сможешь стать тем, кем был раньше, – легко парировал толстый. – Как идёт твой бизнес? Ещё не разорился?

– Не дождёшься. – Высокий достал смартфон и открыл видео. – Ты видел это?

– Этот позор уже все видели.

– Ты думаешь, это он?

Толстяк пожал плечами и достал из раздутого кармана второй ролл.

– Наверняка. Он слишком тощ для индийского божка.

– Точно. А вот ты со своим тройным подбородком там запросто сошёл бы за местного.

– Урод.

– Свинья.

На скамейку опустился голубь, рассчитывающий, что ему достанутся крошки. Высокий китаец огляделся по сторонам и, убедившись, что никто не видит, быстро схватил нерасторопную птицу и оторвал ей голову. Его собеседник выразительно молчал.

– Что будем делать? – спросил высокий через минуту, выбрасывая в урну остатки голубиного хвоста.

– Не знаю, что будешь делать ты, а я буду есть свой ролл.

– Не подавись.

– Не дождёшься.

– Так мы идём?

– Естественно.

Царевна Яшмовое Личико, абсолютно обнажённая, стояла на смотровой площадке. Ветер развевал её идеальные чёрные волосы. Демон-бык молча встал рядом.

– Гохомаосан, муж мой, я замёрзла.

– А чего ты ожидала, выйдя голой на ветер? – равнодушно спросил У Мован.

– Накрой мои плечи своим плащом.

– Я в пиджаке, царевна.

Он протянул ей высокий фужер, наполненный шампанским, и сделал глоток из своего фужера. Царевна выпила напиток залпом, выбросила фужер в пропасть и обняла себя руками за плечи.

– Муж мой, почему мы переехали сюда? Ведь в нашем современном доме было так комфортно.

– Я переехал сюда, потому что захотел. Вот с какого вонючего обезьяньего хвоста ты сюда заявилась, мне непонятно.

– Как? Ведь я твоя жена, я всегда буду с тобой, наш союз нерушим. И позволь напомнить, возлюбленный муж мой, что ты должен почитать и уважать меня.

У Мован раздражённо сжал челюсти. Хрустальный бокал из-под шампанского прощально захрустел на его крепких зубах…

– И почему мы опять стоим? – спросила Ольга.

– Корова, – коротко пояснил актёр Ашиш и улыбнулся, потирая зудящую красную точку на высоком лбу.

Конечно, блондинку этот ответ не удовлетворил. Поэтому словоохотливый старец вновь согласился разъяснить ей очевидное: корова встала посреди дороги. Почему? Неизвестно. Как долго она будет там стоять? Кто знает. Он лично подходил к ней и смиренно просил пропустить автобус, но она не вняла его просьбам. Просто проигнорировала, но им, коровам, такое можно. Ибо корова – священное животное. Коров нельзя обижать, нельзя прогонять и уж тем более нельзя давить автобусами. Поэтому автобус и вся остальная пробка автомобилей за ним будет стоять, пока священное животное не соизволит уйти. Или остаться на ночь. Почему нет?

Деятельная россиянка логично возразила, что тупая скотина просто стоит и гадит лепёшками на проезжую часть. Старец радостно кивнул, расплывшись в счастливой улыбке. Ольга загуглила и обличающе сообщила, что Индия – первая страна в мире по экспорту говядины. Типа а где тут ваша хваленая святость, а?

Старец пожал плечами и без извинений скрылся в ближайших кустиках. Может быть, выпил слишком много воды, а может, спасся бегством от назойливой и ничего не понимающей иностранки. А может быть… да всё что угодно может быть, с этой чудесной Индией вообще ничего не понятно.

– У Рамы открывается третий глаз, – сообщил ей подошедший сзади Сунь Укун.

– Я знаю, ты говорил. Сто раз. Мне уже все об этом рассказали, – устало отозвалась девушка. – Хануман, ты можешь убрать корову?

– Нет, я не могу прогнать…

– Разве я сказала «прогнать»? – Блондинка заискивающе посмотрела ему в глаза. – Ты говорил, что способен переносить горы. Ну вот. Корова – намного легче, чем гора. Не мог бы ты аккуратно взять корову, поднять её, сделать несколько шагов в сторону и так же аккуратно поставить её на землю за обочиной? Она даже не заметит, что что-то пошло не так. Более того, – Ольга подняла вверх указательный палец, – там травка, которую она сможет есть. Кормить священное животное – это же благо?

– Благо, – согласно закивал Укун. – Но я не буду этого делать, диди-джи.

– Почему?

Сунь Укун замялся, прикусил нижнюю губу, медленно вдохнул полную грудь воздуха и так же медленно выдохнул его обратно.

– У Рамы…

– Стоп! – оборвала его блондинка. – Мне неинтересен Рама и количество его глаз. Почему ты не будешь переносить с дороги корову?

– Она… меня обгадит…

– Ой, всё, – раздражённо согласилась девушка.

С таким аргументом было сложно спорить: корова это может, причём запросто. А им всем потом ехать с обгаженным царём обезьян, «благоухающим» на весь автобус. Нет уж, пусть эта рогатая сволочь продолжает стоять.

Ольга, смирившись с необходимостью ждать свободного волеизъявления коровы отвалить, сошла с дороги и прошла в небольшие заросли кустиков. В конце концов, биолог она или нет? Да, ботаника не её специализация. Но когда ещё ей удастся изучить индийскую флору в естественной среде обитания?

– Съешь ягодку.

Девушка подпрыгнула от неожиданности и резко повернулась на сто восемьдесят градусов. Под низким кустарниковым деревом сидел грязный мужчина лет сорока. Почти голый – вместо трусов какие-то тряпки, обмотанные вокруг бёдер. Волосы свалявшиеся, а зубы такие гнилые, что «свежестью» его дыхания разило, наверное, за километр.

– Что?!

– Съешь ягодку, желтоволосая дэви, – щербато улыбнулся мужчина.

– Спасибо, нет.

– Съешь ягодку, – снова повторил он. – Будешь спокойной, будешь счастливой. Безмятежность окутает тебя, как кокон. Ты услышишь голос йони.

– Кого?

– Йони, – пошло подмигнул этот странный тип.

– Так, похоже, мне пора возвращаться, – пробурчала Ольга, развернулась и пошла назад, к дороге. Но никакой дороги не было.

Она покрутилась, глядя в разные стороны. Заросли, кусты, высокая трава, вдали деревья со стволами, изогнутыми так странно, словно они намеревались завязаться в узел. Только сейчас девушка почувствовала странный запах. Не то чтобы неприятный, но от него болела голова, и весь мир стал каким-то…

– Съешь ягодку!

Полуголый встал и медленно пошёл к ней. В его руке что-то дымилось. Что-то простое и настолько очевидное, чего Ольга никак не могла назвать. И это пугало…

– Дай мне поговорить с твоей йони. Дай мне услышать её голос.

… – Вот видишь, Тяньгоу, наш Сунь Укун находится в Индии. Этот идиот уже снимается в их мыльном сериальчике, выставляя себя на посмешище.

Рогатый У Мован развернул ноутбук, и собака действительно увидела Укуна. На нём была смешная шапка, куча украшений и пошлая набедренная повязка. Он с глупейшим видом кланялся какому-то обвешанному бусами актёру. Потом заиграла торжественная музыка, после которой началась реклама.

– Н-но Хуньдунь сказал… – неуверенно и осторожно начала говорить Тяньгоу и осеклась, встретившись с жёстким взглядом демона.

– Хуньдунь выжил из ума и сгниёт в смрадном Диюе. Или ты так уж хочешь составить ему компанию?

– Нет, господин! Простите, господин!

На экране ноутбука вновь возник царь обезьян. Он плакал, кланялся и нелепо застывал в неестественно торжественной позе, выставив перед собой дешёвую пластиковую булаву.

– Какой позор, – тихо пробормотал У Мован, качая головой. – И это Великий Мудрец, Равный Небу, мама не горюй…

– О-о-о-ом!.. О-о-о-ом!.. – напевал полуголый мужчина, согнувшись в три погибели, чтобы его лицо оказалось на уровне бёдер Ольги.

– О-о-о-ом!.. О-о-о-ом!.. – в том же ритме распевно повторяла блондинка, медленно раскачиваясь из стороны в сторону.

– Бхур-бхува-сваха-та-а-ат!.. – продолжал гудеть её новый знакомый.

– Бхур-бхува-сваха-та-а-ат!.. – с остекленевшими глазами напевала Ольга.

– Савитур-вареньям-бхарго-девасья-а-а!.. – Завывая, мужчина погладил её по бедру.

– Савитур-вареньям-бхарго-девасья-а-а!.. – заголосила она, делая шаг навстречу.

– А ну, пошёл отсюда! – между ними вдруг вырос черноволосый мужчина в костюме. Он ухватил озабоченного певца за горло и как следует встряхнул.

Ольга растерянно заморгала, как будто только что проснулась.

– А что, собственно, происходит? – спросила она.

– Он вас окурил! – злобно огрызнулся господин Ранджит. – Ничтожный червь, исчезни, пока я не вырвал твой лингам с корнем, излив кровью твою муладхару прямо на эту траву!

Усталая блондинка сделала шаг назад и упала. Когда странный помощник режиссёра повернулся к ней, девушка сидела в траве, растерянно потирая пальцами виски.

– Голова болит, – сообщила она.

– Это у нас голова болит, дорогая мисс. – Мужчина схватил её за локоть и рывком поднял на ноги. – Сколько можно вас искать? Мы и так потеряли много времени из-за этой… почтенной коровы! И кто только вас надоумил отходить от автобуса в незнакомом месте? – Он широким шагом ринулся вперёд, взяв Ольгу за руку, так что девушка еле успевала за ним. – Нам надо развезти всех актёров по домам, некоторых ещё и подбросить до гостиницы. А солнце уже садится!

– Как? Вы же обещали отвезти меня к археологам, чтобы завтра… – От быстрой прогулки по высокой траве дыхание Ольги сбилось.

– Корова! И голые танцующие мужчины! Вы же сами видели! Да?

Ольга лишь взволнованно пыхтела в ответ.

– Сегодня уже не успеем, – терпеливо пояснил господин Ранджит. – Завтра поедем.

– Да почему же не успеем?!

Господин Ранджит меж тем вывел её на дорогу. Автобус радостно затарахтел. Все уже действительно сидели внутри с недовольными лицами. Даже Сунь Укун заметно приуныл.

– Потому что, мисс! Вы свалились нам на голову, как град. От вас слишком много проблем: води вас везде, вози, корми, спасай. Почему актёры и персонал площадки должны терять своё время только ради того, чтобы вы попали к русским археологам именно сегодня, ха-ха, да? Сначала мы развезём всех по домам. А потом уже и солнце сядет, где мы будем искать тех учёных ночью, скажите мне?

Как только Ольга вошла в салон автобуса, машина тронулась. Блондинка ойкнула и неуклюже повалилась прямо на колени Укуна.

– Диди-джи, осторожно, ты же меня раздавишь! – капризно возмутился Укун.

Она молча пересела на свободное сиденье рядом и уставилась в окно.

Всё не складывалось. Её обаяшка Укун, став Хануманом, очень изменился. У папы теперь будет куча вопросов по поводу списания с баланса телефона астрономической суммы. Господин Ранджит обманул её, не познакомил с археологами. А что, если и завтра он тоже её кинет? Кто он вообще такой? Странный тип с заточенными зубами…

Автобус остановился, и двое рабочих сцены вышли, направившись к низенькому бараку. Минут через десять, помахав всем ручкой, автобус покинули сразу пятеро актрис массовки. Ольга прижалась головой к дребезжащему стеклу и задремала. А когда проснулась, салон опустел. Да и водителя не было на месте. Вообще никого не было. Машина не двигалась, а на небе за окном сияла полная луна.

– Хануман! – крикнула девушка, кидаясь к выходу, но двери оказались закрыты.

– Твоего учителя здесь нет.

Ольга медленно повернулась на голос и увидела чёрный мужской силуэт в самом конце салона.

– Что вам нужно?

– Мне? Ничего. Мне не нужны даже деньги, которые за тебя заплатят.

Господин Ранджит поднёс к уху телефон и сказал лишь одно слово: «Да».

Хануман прыгал с ветки на ветку, срывал спелые бананы, ловил цветы, подбрасываемые вверх, глубоко вдыхал их аромат и бросал обратно. Он оттолкнулся от мощного ствола обеими ногами, раскинув руки в стороны, перевернулся в полёте и приземлился в самом центре небольшого холма, неуклюже повалившись на бок и беспомощно размахивая всеми пятью конечностями – руками, ногами и длинным хвостом. Кажется, он ушиб плечо.

Толпа обезьян радостно взревела. Мартышки, лемуры, толстые лори, долгопяты и крошечные игрунки, краснобрюхие тамарины и белолобые капуцины, ревуны и макаки, настоящие гиббоны, хулоки, сиаманги и прочая, и прочая кричали, рычали, улюлюкали, били себя кулаками в грудь, высоко подпрыгивали и даже колотили друг друга от переизбытка чувств. Они все торжественно встречали своего нового царя.

– Обезьяны! – отряхнув правое бедро и локоть от налипшей травы, закричал царь. – Я узнал великую истину!

Крики стихли. Тень от проплывающего облачка скользнула по лицу Ханумана, придавая ему таинственности. Все присутствующие внизу, у подножия холма, подались вперёд, желая получше услышать, что скажет царь.

Хануман выдержал паузу, дождавшись, пока все успокоятся и усядутся, где кому удобней, и продолжил:

– Люди произошли от нас!

Толпа разношерстных обезьян дружно ахнула. Самые впечатлительные повскакивали со своих мест, удивлённо озираясь по сторонам.

– Да! – важно продолжил царь. – Люди – наши потомки, которых мы породили!

Теперь толпа замолчала. Поднялся лёгкий ветерок. Макак-крабоед с громким хрустом надкусил клешню краба и тут же получил затрещину от соседа. Пауза была слишком многозначительна и торжественна…

– А видели ли вы богов? Гуаньинь или самого Будду? Разве они не люди?

Семейная группа широконосых ревунов согласно заревела. Остальные обезьяны одобрительно закивали: конечно, боги похожи на людей.

– Они наши неразумные дети! – в полный голос закричал Хануман. – Дети, не уважающие своих отцов! Они возвысились до небес, оставив нас прозябать в диком мире! Они не чтят нас! Они используют нас для развлечений, тяжкой работы, даже для преступлений перед законом! Перед законом, который выдумали сами! Из нашего меха они делают шубы, только потому, что не сумели сохранить свой собственный мех!

Возмущённые обезьяны повскакивали со своих мест и, подняв руки вверх, потрясали кулаками, стуча хвостами по земле.

– Люди убивают нас, чтобы продать в рабство наших детей, наших братьев и сестёр! Они убивают нас ради нашего мяса! А боги позволяют им уничтожать нас, своих родителей! Хватит это терпеть! Мы сами станем богами! Мы будем есть персики бессмертия! Кататься на крылатых конях! Управлять миром! Мы наконец-то поставим на место наших потомков, и люди будут служить нам, принося бананы, инжир и финики, когда мы того пожелаем! Хватит прыгать по деревьям и висеть на лианах, наше место – во дворце Небесного императора!

Наэлектризованная толпа взорвалась. Под вопли, крики, писк и рёв, под овации, прыжки, драки, объятия, нервные почёсывания случился даже один случай восторженного членовредительства. Э-э, не совсем так чтобы именно… Короче, львинохвостый макак закусил собственный хвост и тут же обиженно взвыл от боли. Дурак, что с него возьмёшь…

Когда обезьяний народ чуточку успокоился, начался праздник. Ханумана короновали поделочной императорской шляпой пин тянь гуань, наскоро собранной из коры деревьев и травинок, выполняющих роль драгоценных подвесок лю. Травинки колыхались на ветру, щекоча кончик носа новому «небесному императору». Он почесал нос рукой. Пару раз попытался отплеваться от настырных травинок, набрал полную грудь воздуха и постарался задержать дыхание, но природа взяла своё.

– Апчхи!!! – крикнул он так громко, что веселящиеся подданные аж присели, прикрывая головы руками. – Апчхи!!!

«Император», утирая слёзы, шумно высморкался в широкий лист падуба. Пин тянь гуань съехала набок, травинки беспомощно повисли, а через мгновение вся конструкция развалилась и упала в траву. Обезьяны взволнованно зашептались.

– Я отменяю эти дурацкие шляпы! – вовремя сориентировавшись, закричал царь обезьян. Он встал в полный рост и даже поднял остатки шляпы на вытянутой руке вверх, размахивая ими над головой, чтобы привлечь к себе как можно больше внимания соплеменников. – Не шляпа красит императора, а император шляпу!

– Великий Мудрец! Великий Мудрец! – затараторили обезьяны, раскрыв глаза от удивления таким могучим умом своего правителя. Некоторые прикрывали рты руками, другие, наоборот, скалили зубы в одобрительной улыбке, но умилились и поддержали все.

– Великий Мудрец, Равный Небу! – наконец-то вспомнив полузабытый титул, прокричали вразнобой несколько голосов, и толпа счастливо заревела.

Ольга открыла глаза, но увидела лишь темноту. Её тело затекло и ужасно ныло. Ноги оказались связаны. Неестественно вывернутая стопа вдруг дёрнулась, пальцы сплелись в какой-то немыслимый узел, и девушка взвыла от боли. Впрочем, выть оказалось плохой идеей: она сразу же почувствовала, как по голове словно ударили молотком. И ещё раз. И снова.

И сильные, болезненные периодические удары в левый висок и затылок продолжались с изощрённым садизмом. Девушка попыталась откинуть голову назад в надежде, что это уменьшит боль, но шею заклинило и тоже пронзило судорогой. Ольга закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

– Укун… – сквозь сжатые зубы прошептала она.

Понятно, что никакого Укуна поблизости не было и быть не могло. Но остальные, кто мог бы прийти на помощь, – папа, мама, подруги были ещё дальше – в России.

Полежав несколько минут и выровняв дыхание, блондинка снова открыла глаза. Что ж, судороги прошли – уже хорошо. Теперь пора бы понять, где она и как отсюда выбраться.

Вокруг всё так же было темно. Девушка попробовала пошевелить пальцами, но в запястья тут же врезались верёвки. Руки за спиной были связаны, да так крепко, что она уже почти не чувствовала собственных кистей.

Воздух был тяжёлый, пахло сыростью и ветошью, а ещё какой-то сухой травой. Где же она? В тюрьме? В подвале? В сарае? Ольга попыталась прислушаться: тишина. Ни звука.

Это всегда странно, ведь полная тишина – редкое явление. Обязательно что-то где-то должно шуршать, стучать, шептать или шастать, в общем, проявлять признаки жизни, тем самым обозначая своё присутствие. Хотя бы кузнечики или цикады в траве уж точно должны стрекотать по ночам. Но сейчас не было слышно ничего.

Девушка попыталась встать, но, конечно же, не смогла. Когда-то в детстве отец учил её, что в такой ситуации нужно сесть, пролезть ногами через руки, и тогда последние окажутся впереди, а значит, можно будет развязать верёвку зубами, а потом уже при помощи рук развязать ноги. Так всегда делают суперагенты в кино, тот же Стэтхэм или Джеки Чан.

И да, это всё очень хорошо в теории. Так же хорошо и весело в игровом варианте, когда тренируешься с папой, как в детстве. Но, оказывается, в реальности, если пролежать энное количество времени связанной, то тело совершенно неспособно на подобные гимнастические подвиги. К тому же дико болит голова.

Спустя несколько долгих минут упрямой борьбы с самой собой Ольге наконец удалось сесть, но она тут же повалилась на бок, не удержав равновесия. Примерно в это мгновение наконец-то послышались хоть какие-то звуки помимо шума от её возни. Она услышала, как совсем рядом отпирается дверь, затем в углу мелькнул тусклый свет, чьи-то шаги шуршали соломой на полу.

– Нравится?

– Хорошая, – удовлетворённо сказал один из мужчин другому, осматривая пленницу при свете дешёвого слабенького фонарика. Ольге не было видно его лица, но почему-то она подумала, что индус улыбается, глядя на неё.

– Попробуешь? Или мне начать?

Девушка смотрела на индусов затравленными глазами и беспомощно извивалась, как червяк.

– Нет, не надо, смотри, какая хорошая, какая светлая. Глаза голубые, как небо. Испортим – дорого не продадим.

– Она из Европы, дорогой Камал, наверняка уже порченая.

Тот, кого называли Камалом, пожал плечами. Он был невысокого роста и среднего телосложения. Пожалуй, это всё, что блондинка могла бы о нём сказать, так как луч фонарика светил ей прямо в лицо и она почти ничего не видела.

– Ну тогда давай попробуем… – неуверенно решил Камал. – Прямо здесь?

– А где ещё? – Второй негодяй был чуть-чуть повыше и, судя по голосу, старше. – Не тащить же её в дом? У меня там мать, жена, сестра, брат, младший брат, у сестры ребёнок, муж, у брата жена, дочь, тётка, у тётки дочь, у дочери тётки сын и дочь, а дочь дочери тётки…

– Амал, я знаю всю твою семью, – слегка покачивая головой из стороны в сторону, остановил его Камал. – Зачем ты про всех так долго рассказываешь?

– Да чтобы ты понял, дорогой Камал, – так же качая головой, ответил Амал, – почему я не хочу тащить её в дом. Куда я её там положу? И где мы там ляжем? А если брат тоже захочет? А если дядя потребует уступить ему по старшинству? А если проснётся дедушка?

– Твой дедушка не просыпается уже пять недель, Амал! Он не проснётся!

– Что ты говоришь, дорогой Камал? Разве ты Будда, знающий истину? Разве ты можешь определять судьбу и путь человека по одному взгляду на него? Я говорил тебе, несчастный упрямец, мы не будем сжигать дедушку, потому что он может проснуться в любой день!

– Да он уже дурно пахнет, Амал! – снова покачал головой Камал, эмоционально взмахнув фонариком.

– И что же? Доживи ты до его лет да полежи несколько недель немытым, и ты тоже будешь пахнуть, как тухлая требуха! Какой же ты непочтительный человек, так говоришь о моём дедушке, а ещё друг!

– Да вы все не моетесь, однако плохо пахнет только он один!

– Ну хоть бы и так! – нервно качнул головой Амал. – Мы повесили в доме пучки ароматных трав, зажгли агарбатти, и дедушкой не пахнет, если не особо его нюхать. А вот зачем ты принюхиваешься в чужом доме, а? Такого вредного гостя никто не пустит на порог!

Всё это время Ольга пыталась распутать верёвки на руках, но куда там. Отползать в сторону ей показалось бессмысленным – но разве она сможет сбежать от похитителей, связанная по рукам и ногам? Наконец чуть не поссорившиеся индусы вспомнили о ней.

– Значит, начнём прямо здесь? – спросил Камал друга, снова светя ей в лицо фонариком.

– Я… я не порченая! – удивляясь сама себе, крикнула девушка. – Я чиста и невинна! Меня можно дорого продать!

Индусы неуверенно переглянулись.

– Говорит, не порченая.

– Да врёт, блондинки все порченые.

– А вдруг не врёт?

– Тогда её можно дорого продать, – после непродолжительного молчания, качая головой, заключил старший из сообщников.

– Она так и сказала!

– Какая разница, как она сказала? Она женщина, дорогой Камал!

– Если вы найдёте Ханумана, он заплатит за меня большой выкуп! – вновь вмешалась Ольга.

– Посмотри, дорогой Камал, вот что бывает, если позволить женщине открыть рот: она уже поучает нас, кому выгоднее её продать!

Тот в знак согласия возмущённо покачал головой.

А в следующее мгновение в рот ей запихали какую-то старую, грязную тряпку. Девушка протестующе замычала, но внезапно от этой гадости во рту её накрыл приступ тошноты, поэтому Ольга приняла единственно верное решение – успокоиться, расслабиться и глубоко дышать носом.

Самолёт плавно набирал высоту. За окном иллюминатора черным-черно. Облака закрыли звёзды, и никаких городов, сверкающих огнями, внизу видно не было. Стюардессы и стюарды в ярких эффектных брючных костюмах разносили пассажирам еду. Сонные и усталые люди медленно открывали горячие крышечки из фольги и, зевая, ковыряли вилками в предусмотренном авиакомпанией питании.

– Не мог взять билеты на приличный самолёт?

– Заткнись и ешь. Вот, съешь и мою порцию тоже. Я такое не ем.

– Вообще-то я тоже не ем такую бурду, но раз больше нечего… – Толстый китаец в две минуты расправился с содержимым своего контейнера и принялся опустошать контейнер своего соседа. – Сандвич с чем у тебя? А, без разницы, давай сюда, я голоден!

Он выхватил из рук худощавого товарища треугольный бутерброд, запаянный в пластиковую коробочку. Пальцы не слушались, мужчина никак не мог ухватиться за «язычок» на упаковке. Наконец он догадался просто сломать сандвич пополам. Пластиковая упаковка треснула и раскрылась, и пассажир доставал из неё свою еду по кускам, быстро запихивая их в рот и наскоро пережёвывая.

– Есть сок?

Его попутчик скривил губы и протянул голодающему свой стакан сока.

– Как же отвратительно ты ешь…

– Кто бы говорил, а ты бы молчал.

– Я-то молчу, а вот ты похрюкиваешь от удовольствия.

– Урод.

– Свинья.

– У вас всё хорошо? – Над ними склонилась улыбчивая стюардесса. – Могу я чем-нибудь вам помочь?

– Не волнуйтесь, да-да, у нас всё хорошо, – сказал худощавый китаец таким холодным тоном, что у девушки мороз пробежал по коже.

– Вы очень поможете мне, – неожиданно обратился к ней толстый, вытирая жирные пальцы бумажной салфеткой. – Если повернётесь спиной и позволите ущипнуть вас.

– Что?!

– Ущипнуть вас за задницу, милая девушка. Это мне очень поможет!

Напуганная стюардесса что-то нервно протараторила и убежала вперёд по проходу. Люди в соседних креслах удивлённо перешёптывались.

– Если ты не прекратишь вести себя, как свинья, нас высадят, – оскалив неожиданно внушительные зубы, предупредил тощий китаец.

– А что я сделал? Что я не так сказал? Разве от неё убудет? Раз она работает на такой работе, значит, подсознательно хочет, чтобы к ней приставали! Да и вообще! Ты видел эту ужасную форму? Широкие штаны. Длинные пиджаки. Где мини-юбки, обтягивающие все округлости тела? Где декольте и пошловатые шарфики? Где сексуальные шпильки? Как я могу представить себе её фигуру, если она запрятана в этот ужасный бесформенный костюм? Остаётся только щупать! А она не даёт! Что за сервис, хуже некуда…

– Первыми это придумали украинцы, – раздражённо ответил другу тощий китаец. – Вообще-то это сделано для удобства женщин, Бацзе.

– А что сделано для удобства мужчин?! Почему теперь я лишён возможности погладить стюардессу по голой коленке?!

– Знаешь, я бы тоже предпочёл удовлетворить свои желания. Например, съесть вот эту полную женщину, которая сидит впереди нас.

Пассажирка с впередистоящего кресла затравленно оглянулась.

– О, Бацзе, с ней ещё и ребёнок, не старше десяти лет! Мм… ты не забыл вкус парного детского мяса?

…Перепуганная пассажирка несколько раз нажала на кнопку вызова стюарда.

Ольга валялась в кузове старого грузовичка, который ехал, казалось, по самой раздолбанной в мире дороге – она то и дело подскакивала на кочках, перекатывалась и больно ударялась о бортики. Палило солнце. Девушка изнывала от жары и была по-прежнему связана.

Грузовик остановился, хлопнули дверцы кабины, раздались голоса, но Ольга не могла расслышать, что происходит. Говорящих было трое. Значит, кто-то встречал здесь их грузовик. После непродолжительных приглушённых споров в кузов запрыгнул Амал и накинул на голову блондинки мешок.

У Мован раскрыл ноутбук и зашёл в браузере в раздел необычных новостей. Что ж, посреди всего прочего восстание обезьян с Горы Цветов и Плодов набирало силу. Вчера они спустились в долину и быстро захватили ближайшую деревню.

– Эти беспечные люди не восприняли всерьёз миленьких маленьких обезьянок, – вслух пробормотал демон-бык. – Отвлеклись на их смешные мордашки и не успели вовремя отреагировать, когда пришли их большие сородичи. Люди слишком глупы. И как они заняли главенствующее место в мире, Тяньгоу?

– Я не знаю, господин, – после секундной заминки отозвалась собака.

– Тут написано, что обезьяны испортили рисовые поля. И выпустили на волю всех сельскохозяйственных животных. И ушли дальше. Но нагулявшиеся животные быстро вернулись к людям. Глупые обезьяны не понимают, что коровы и лошади, которые родились и выросли в неволе, не смогут жить в диких условиях.

– Такую же ошибку совершают и люди, господин, – зачем-то вставила собака. – Они ворвались в научно-исследовательский институт и повыбрасывали из клеток лабораторных кроликов. Прямо с четвёртого этажа. Кролики разбились, господин.

– Зачем они это сделали? – удивлённо вскинул брови У Мован.

– Потому что они зоозащитники…

– Всё-таки люди и обезьяны и правда родственники. Они одинаково глупы и неспособны подумать о последствиях. Где Сунь Укун?

– Он командует обезьянами.

У Мован раздражённо захлопнул ноутбук и закрыл глаза. Этого никак не могло быть. Верховный демон абсолютно точно знал, что Сунь Укун сейчас в Индии, снимается в каком-то низкопробном сериальчике. Но кто тогда командует революционными стаями обезьян?

– Всё сходится, – заключил он и достал сигару. Секретарь тут же подошла, услужливо щёлкнула зажигалкой. – Я хочу встретиться с предводителем обезьян, Тяньгоу. Организуй всё.

Когда с головы Ольги сняли пыльный мешок, она обнаружила, что вновь находится в каком-то сарае. Или беседке. Или в чём-то таком, чему наверняка есть особое местное название, которого она не знает.

Сначала её, как картошку, перекидывали в этом паршивом мешке, а потом тащили куда-то. И вот теперь она, связанная, с тряпкой во рту, сидит на земляном полу. А напротив неё на низеньком стульчике расположился господин Ранджит. Он со скучающим видом ковырял зубочисткой в зубах и смотрел куда-то вдаль через окно без стекла.

– У-у-ы!!! – возмущённо заявила блондинка.

– Не шумите.

– Ы-ы-у!!!

– Я же просил не шуметь, – раздражённо вздохнул мужчина, встал, сделал два шага и, наклонившись, вытащил тряпку изо рта девушки.

Ольга закашлялась. По подбородку потекли слюни. Должно быть, выглядит она сейчас просто ужасно.

– Что вы делаете? Где мы? Как вы смеете? Я гражданка другого государства! Индия дружит с Россией! Где Хануман? Тьфу! То есть где Укун? Вы в курсе, что похищение людей – это преступление? Что за вонь?

– Слишком много вопросов, мисс. Не заставляйте меня снова затыкать вам рот.

– Хорошо, я задам один вопрос: что вам нужно?

– Вы, разумеется, – улыбнулся господин Ранджит.

Где-то кричали дети и блеяли козы. Видимо, это какое-то селение. Ольга пока не придумала, как выпутаться из этой ситуации, но лучше проявить наблюдательность и отмечать полезные детали. Например, этот тошнотворный запах, это…

– Зачем?

– Чтобы совокупиться с вами. Только не подумайте, что вы мне так нравитесь, мисс. – Он ловко сделал самокрутку и закурил. – Вы не кажетесь мне красивой. Хотя светлая кожа, золотистые волосы и голубые глаза, конечно, выделяют вас среди местных женщин и придают особый шарм, ха-ха, да… Но у меня к вам другой интерес.

Девушка молчала, ожидая продолжения его монолога.

Господин Ранджит протянул вперёд руку с самокруткой и вопросительно вскинул брови.

– Не курю, – ответила Ольга.

– Зря.

– Курить вредно.

– Вредно для бренного тела, – едва заметно качнул головой он. – Зато полезно для духа, сознания. Ваша западная цивилизация вообще слишком зациклена на теле, пренебрегая духом, ха-ха, да… А меж тем именно дух, заключённый в бесполезной телесной оболочке, и есть человек. – Он помолчал, нетерпеливо раскуривая вторую самокрутку. Вряд ли в ней был обычный табак… – Курение расширяет горизонты. Можно узреть много невидимых глазу истин и достичь просветления в максимально сжатые сроки. Уверены, что не хотите? Вам же понравилось ощущение одурманенности, которое нашло на вас в кустах, когда вас окурили?

– Не хочу. И нет, не понравилось.

– Ваш учитель ничему не научил вас. А между тем кто, как не Сунь Укун, должен знать о преобладании сознания над телесностью.

– Кто вы? – спросила блондинка.

– Не задавайте смешных вопросов, мисс, вы прекрасно знаете, кто я. Я совокуплюсь с ученицей царя обезьян, через ваши соки впитав его мудрость! И посажу в вашу белую йони семя новой жизни. Когда оно прорастёт, конечно, вы умрёте, что поделать, ха-ха, да! Ведь дитя должно питаться, чтобы расти. Как только от вашего тела останется лишь каркас из костей, мой ребёнок взломает их и выйдет в мир, чтобы им править. Так что примите с благодарностью мою заботу о вашем духе и закурите косячок.

Ольге очень захотелось покрутить пальцем у виска и настучать кое-кому кулаком по башке, но руки-то связаны, поэтому она просто подняла брови, наморщив лоб.

Конечно, теперь ей стало ясно, что помощник режиссёра – демон. Она должна была догадаться, ещё когда увидела его острые зубы. Впрочем, она ведь догадывалась, верно? Просто позволила себе задурить свою же голову. Правильно говорил преподаватель по психологии в универе: «Если вам что-то кажется, то вам это не кажется».

– Чем так воняет? – Она решила задать самый нейтральный вопрос.

– Тем, что вы будете пить перед соитием. Но не волнуйтесь, к тому времени оно не будет так вонять.

Ольгу замутило. В их беседку (землянку, хижину) заглянула собака. Совсем ещё щенок, молодой, любопытный и дружелюбный. Но собака – не корова, собаку можно прогонять. Господин Ранджит вскочил и просто пнул несчастного щенка под брюхо. Собака с визгом вылетела прочь.

– Да вы!.. Щеночка!.. – заорала блондинка. – Что он вам сделал?!

– Не кричите, мисс, не отравляйте мой слух, – раздражённо поморщился демон. – Не вынуждайте меня предстать перед вами в своём истинном обличье.

– Да вы уже предстали во всей красе! – окончательно завелась девушка. – Похитили меня, сами продали, сами же и купили, собираетесь изнасиловать и держать в репродуктивном рабстве! Так мало того, вы же ещё и собаку под живот пинаете! Она теперь будет бояться людей! Вот такие вот пинают собак, а потом возмущаются, что они агрессивные, а сами…

Помощник режиссёра глубоко вздохнул и вышел вон, оставив её одну.

Если девушка ждала подходящего момента, чтобы выплакаться, то, наверное, это стоило бы сделать прямо сейчас, да? И она расплакалась, тихо всхлипывая. Ну где этот дурацкий Укун? Который Хануман. Её тут похитили, а он и не чешется. Ему вообще на неё плевать.

А говорил, что любит. Наверное, уже разлюбил. А может, и никогда не любил. Мало ли что говорят мужчины. Словам нельзя верить, можно верить только поступкам. А он сейчас наверняка прыгает вокруг своего Рамы… Хотя…

Она же не видела его. Когда она проснулась в автобусе, Укуна там не было. Вдруг с ним что-то случилось? Вдруг этот острозубый психопат и его похитил? Вдруг он будет накачивать его наркотиками до беспамятства и заставлять всю жизнь играть в глупых сериалах?

– Сунь Укун, Сунь Укун, как же ты хорош, – всхлипнув, тихо пропела Ольга для успокоения. Говорят, привычная музыка успокаивает, выполняя функции фона для напряжённого сознания. Знакомые ритмы, знакомые слова – всё это настраивает мозг на более спокойную волну и…

– Я Хануман!

Он стоял перед ней, весь в придорожной пыли, с огромной бутафорской булавой на плече, и поправлял дурацкую шапку на голове, размахивая хвостом и тяжело дыша.

– Укун?!

– Я Хануман!!! – чуть громче, чем нужно, вновь поправил её Укун. – Дэви, почему ты поёшь мантры своему сахибу, а меня несёт к тебе неведомая сила, будто именно я должен откликнуться на этот зов?

– Сейчас именно это самый важный вопрос, который ты хочешь обсудить, да? – Ольга выразительно окинула себя взглядом.

Укун тоже осмотрел её с ног до головы.

– Ты связана по рукам и ногам, диди-джи.

– Да неужели?! С прозрением! – раздражённо съязвила блондинка. – И? Ты собираешься что-то с этим делать?

– А с этим нужно что-то делать? – Он уселся на ободранный стульчик, на котором не так давно сидел демон – помощник режиссёра, и облегчённо вздохнул.

– Да, – в тихом изумлении сказала девушка. – Развяжи мне, пожалуйста, руки, чтобы я могла сделать фейспалм. Потому что слов у меня нет.

– Но кто связал тебя? И для чего? – упёрся герой китайского или индийского эпоса. – Я не могу развязать тебя, пока не узнаю, кто это сделал. Вдруг это сделал Будда? Или Рама?

Он тут же вскочил, аккуратно прислонил к стулу булаву, развёл руки, развернул ладони к небу и запел, прикрыв глаза:

Рагхупати Рагхава Раджа Ра-ам!
Патита Павана Сита Ра-ам!
Рама Рама Джей Раджа Ра-ам!
Рама Рама Джей Сита Ра-ам!
Слава богу Раме,
Жемчужине династии Рагху!
Слава…

– Хануман!!! – заорала несчастная блондинка. Вот только мантр Раме ей сейчас не хватало для полного счастья.

Её спутник тут же прекратил петь и вернулся на стульчик, уселся поудобнее и задумался, рассеянно почёсывая спину.

– Но если тебя связал Будда, Рама или другие боги, вожди, герои и славные святые люди, то поделом тебе, коварная женщина, они раскусили твою лживую змеиную натуру, и я не могу тебя развязать. А если это сделал какой-то негодный демон, – он сурово свёл брови и покачал головой, – то, конечно, я сразу же спасу тебя, благочестивая дэви! Так поведай же мне, что привело тебя в эту нищую деревню, и кто связал тебя, и почему, и зачем, и когда, и где он, и куда пошёл, и когда вернётся, и…

– А-а-а-а-а-а! Я сама тебя придушу!

Солнце медленно катилось к горизонту. Маленький городок не имел никаких выдающихся черт. Даже дорога в нём была всего одна. По обе стороны от неё стояли дома жителей «побогаче» – те же убогие хижины, но окна в них – не просто дыры, а дыры, затянутые полиэтиленом.

Как выглядят дома, расположенные вдали от основной артерии города, – страшно даже представить. Вокруг валялись горы мусора, и невозможно было расслышать даже собственных шагов из-за громкого жужжания жирных мух.

– Из-за тебя всё! – Тучный узкоглазый мужчина со всей силы пнул ботинком камешек, чтобы хоть как-то сорвать зло. Не помогло. – Зачем ты скалил на стюардессу свои гнилые зубы? Понятно, что она испугалась.

– Она испугалась, что из-за твоего жира самолёт перевесит набок и мы все упадём и утонем в море.

– Очень смешно!

Высокий китаец вырвался вперёд. На нём был лёгкий бежевый пиджак, белая рубашка, такие же бежевые брюки. Он шёл налегке, периодически проверяя сотовый в кармане пиджака.

– Хорошо ещё, что нам удалось быстро выпутаться из полицейского участка, – проворчал толстяк. – Наверняка тоже благодаря твоим гнилым зубам.

– Не моим зубам, а моим деньгам, брат Бацзе.

– Да-да, не забудь в очередной раз попрекнуть меня деньгами! А то ты уже пять минут этого не делал!

Брат Бацзе тяжело дышал, с трудом поспевая за своим худощавым товарищем. Он спотыкался на каждой кочке, нервно сплёвывал и то и дело утирал со лба пот рукавом розовой рубашки. Штанины серых брюк были в грязи, а сандалии вообще превратились в пыльное ископаемое.

– Кстати, о деньгах, – сказал он. – Мне нужен головной убор. Лучше широкополая шляпа, они мне идут.

– Не облезешь?

– Ты же знаешь, Уцзин, я не переношу солнце, мне может стать плохо.

– Потому что ты безмерно толст.

– Я не переношу солнце, бестолковое ты создание! – Толстяк остановился и топнул ногой, поднимая в воздух облачко пыли. – При чём тут мой вес? Какая связь?!

– Связь между жиром и солнцем очевидна каждому образованному человеку, – надменно отозвался высокий, но примирительно продолжил: – В любом случае здесь пока не наблюдается торговцев шляпами, как видишь. Как только встретим торговую лавку, куплю тебе белую панамку.

– Я голоден.

– Кто бы сомневался?

Торговцев шляпами не встречалось, впрочем, как и какой-либо еды. За странной парочкой настороженно наблюдали местные жители. Дети, не имеющие страха, выходили на дорогу и смотрели на них, открыв рты. Из-за поворота выползла грязная повозка рикши. Китайцы молча посмотрели друг на друга и недобро улыбнулись.

– Лучше плохо ехать, чем хорошо идти! – крикнул толстый китаец, поудобнее усевшись на пассажирском сиденье.

– Плохо еду я, – проворчал тот, кого назвали Уцзином. – Кручу педали ржавого велосипеда по пыльной и неровной дороге. А ты, как всегда, сидишь и ничего не делаешь!

– Как это ничего? Я ем! Тут завалялась пара каких-то лепёшек.

Рикша, если кто не понял, был пинком выброшен за горизонт. Его дальнейшая судьба никому не интересна. Увы. Не съели – уже спасибо!

Хануман покачивался на лиане, раскрывая очередной банан. Вокруг предавались отдыху и безделью его беззаботные подданные. Правда, некоторые из них вполне даже работали, а именно готовили обед для своего царя. Однако в единый миг все вдруг дружно насторожились и замерли. Гора Цветов и Плодов нечасто встречает чужаков.

Мужчина шёл, утопая в траве почти по колено. Его смоляные волосы были стянуты тугой заколкой, а одежда была бела, как снег на горных вершинах. На минуту его остановили дозорные, но потом один из них попрыгал перед гостем, сопровождая его к царю.

Хануман поудобнее уселся на низкой ветке и молча ждал. Мужчина подошёл к нему и слегка поклонился в знак приветствия. Взглядом царь обезьян отослал всех подальше, чтобы остаться с пришедшим наедине.

– Кто ты и что тебе нужно? – спросил Великий Мудрец.

– Я Ли, страж небесных врат, носящий пагоду, отец Ночжи, а кто ты?

– Где же твоя пагода?

– Я… я не взял её с собой, – растерялся гость.

– Как же ты можешь называть себя носящим пагоду, если не носишь никакой пагоды? Может, ты никакой и не страж? Может, ты лжец? Как я могу доверять тебе? Вдруг ты никакой не отец Ночжи? Вдруг ты её мать?

Сбитый с толку мужчина отступил на шаг назад, неуверенно озираясь по сторонам.

– Я страж…

– Ладно-ладно, – добродушно перебил его вождь обезьян. – Допустим, ты и правда страж небесных врат. Зачем же ты пришёл?

Он очистил банан и бросил кожуру прямо под ноги гостю.

– Ты называешь себя Сунь Укуном, Великим Мудрецом, Равным Небу, царём обезьян.

– Прекрасным, – напомнил вождь.

– Но ты не Сунь Укун.

– Хи-хи-хи! – Хануман вскочил на ноги и закричал так, что едва не сорвал голос: – Обезьяны! Этот человек пришёл в мой дом и говорит мне, что я – это не я!

Все подданные дружно захохотали. Кое-кто даже повалился на спину и стал кататься по траве, дрыгая лапами. Ревуны счастливо ревели, одобряя хорошую шутку.

– Кто же я тогда? – спросил Хануман у пришедшего.

– Это я и спрашиваю у тебя. Кто ты? Зачем ты смутил обезьян горы Цветов и Плодов? Зачем ты поднимаешь их на борьбу против людей и богов?

– Хи-хи-хи! Я поднимаю обезьян на борьбу?! – Хануман спрыгнул с дерева, уселся на траву прямо перед стоящим мужчиной в белом и откусил банан. – Вот что я скажу тебе, пришелец. Никакой ты не страж, и не отец, и не носитель пагоды. Ты безумец.

Страж Ли молчал, сжав губы в тонкую ниточку.

– Я никогда не поднимал свой народ на борьбу. Зачем мне это? Нам и так хорошо на горе Цветов и Плодов! Тут есть фрукты, овощи, ягоды и цветы. Тут тепло и солнечно. Мы танцуем, поём, спим и едим до отвала. Зачем нам нужны твои боги и тем более люди? Пусть живут как хотят!

– Но, по моим сведениям… – озадаченно пробормотал страж небесных врат. – Кто же тогда поднимал обезьян на борьбу!

– Никто! – Хануман весело прищурился. – А ты знаешь, что у Гуаньинь под юбкой коровий хвост?

Ольга плелась за Укуном, разминая затёкшие ноги. Солнце уже практически опустилось за горизонт. Китаец так принципиально не желал развязывать её, что девушке пришлось соврать. Ну или умолчать, что связавший её демон – господин Ранджит. Иначе все вопросы пошли бы по второму кругу. Того и гляди этот блаженный отправился бы искать фальшивого помощника режиссёра, чтобы спросить: а точно ли ему можно развязать коварную женщину?

Отвратительный запах бил в нос, и, кажется, царь обезьян привёл свою спутницу именно к его источнику. В кривой беседке, грубо собранной из четырёх брёвен и плетёного навеса, прямо на земляном полу сидели грязные, оборванные и страшные мужчины. В руках мужчины держали маленькие глиняные чаши с мутным чем-то, что и являлось причиной ужасного запаха.

Сунь Укун молча поклонился. Сидящие ближе всех ко входу индийцы так же молча передали ему две чаши. Он протянул одну Ольге.

– Это что? – спросила девушка.

– Пей, – тихо сказал её спутник.

– Я не буду пить непонятно что из грязной посуды! Тем более что оно воняет!

– Прошу тебя, пей, благочестивая, иначе нас побьют.

– Но…

– Умоляю, выпей это зелье, диди-джи.

Блондинка неуверенно поднесла чашу к лицу и скривилась от резкого запаха. Мужчины сидели и молча смотрели, ожидая, когда гости выпьют напиток. Первым с этой задачей справился Сунь Укун. Ну оно и понятно, он мужчина, какую дрянь только не пил за свою жизнь. Ольга недоверчиво посмотрела на мутную жижу и…

– Это что тут, таракан, что ли! А, нет, муравей! Да крупный какой! Я не буду пить, у меня в напитке муравей!

Она с облегчением протянула свой сосуд царю обезьян.

Мужчины сурово сдвинули брови.

– Конечно, муравей, дэви! Это ведь самогон из муравьёв! Выпей же его!

– Что-о?! – округлила глаза блондинка. – Я самогонку пить не буду!

Трое мужчин угрожающе поднялись на ноги.

Сунь Укун извинительно улыбнулся и, оскалив зубы, сказал:

– Выпей самогон из муравьёв, и эти мужчины тебе ничего не сделают. И мне!

– Да? Ты же типа Хануман! Вот и защити меня! Не буду я пить! Я вообще не пью крепкие напитки! Я пью бельгийское пиво!

– Почему я должен защищать тебя, великолепная? Ведь я служу не тебе, а Раме!..

– Ой, всё…

Рагхупати Рагхава Раджа Ра-ам! –

по привычке запел он, бросив булаву на землю и воздев руки к небу.

Патита Павана Сита Ра-ам!

Хозяева беседки неуверенно переглянулись, но через мгновение дружно вскочили и подхватили не очень дружным хором:

Рама Рама Джей Раджа Ра-ам!
Рама Рама Джей Сита Ра-ам!

Ольга незаметно выплеснула самогон на землю за своей спиной. И готова была поклясться, что видела, как муравей, плавающий в этом ужасном пойле, икая, счастливо уполз в ближайший муравейник. Пьянь эдакая…

Когда на горе Цветов и Плодов вновь появились гости, обезьяны как-то сразу поняли, что в этот раз всё кончится плохо. Двум здоровым дозорным бабуинам попросту сломали шеи. Один из пришельцев поймал неудачно пробегавшую мимо верветку и откусил ей голову. Обезьяний народ быстро попрятался кто куда. Их царь и вождь сидел на большом камне, задумчиво глядя на агрессивных пришельцев.

У обезьян горы Цветов и Плодов никогда не было армии. И теперь Великий Мудрец пожалел об этом, но было поздно. Пришелец, доев верветку, вытер о чёрные штаны окровавленные руки. Птицы перестали петь. Кажется, никто из обитателей горы даже не дышал. Гости схватили вождя под руки и потащили в неизвестном направлении. Он не сопротивлялся. Он чувствовал, как обезьяны испуганно провожают его взглядами, но не мог ничего сделать для своей защиты, чтобы не навлечь гнев пришельцев на свой народ.

Но зато когда гора Цветов и Плодов осталась позади…

– Хи-хи-хи!!! – Прямо в руках похитителей Хануман сделал сальто, одновременно изворачиваясь и высвобождаясь из мёртвой хватки пришедших за ним. Одно плечо он при этом вывихнул, поэтому, когда приземлился на приличном расстоянии от противников, с хрустом вправил его на место. – Хи-хи-хи!!!

– Обезьяна! Ты пойдёшь с нами, – сказал тот, который съел верветку.

– Неужели?! – делано удивился Великий Мудрец.

– Тебя ждёт…

– Вонючий бык! Вонючий бык меня ждёт! Старый и вонючий, как навозная куча!

– Как ты смеешь?! – взревели демоны, но Хануман лишь рассмеялся в ответ, взмыл в небо и побежал вдаль по маленьким белым облакам. Там он спрыгнул вниз ровно перед входом в неприметную пещеру.

– Вонючий бык, ты искал меня?

У Мован почувствовал, как его левый глаз начал нервно подмаргивать. Он сидел и работал. Просто работал в поте лица своего, чтобы упрочить финансовое положение, достигнуть вершины, наступить на горло этой прекрасной и отвратительной женщине и стать наконец тем, кем он и должен быть…

– Вонючий бы-ы-ык!

Пожалуй, это точно Сунь Укун.

Тот вприпрыжку вошёл в пещеру и запустил мелким камушком, завалявшимся в проходе, прямо в У Мована. Демон-бык едва успел увернуться, резко наклонив голову вправо, и всхрапнул, не в силах сдержать эмоций. Из его ноздрей вырвались два небольших облачка пара.

– Мне надоело топтаться в проходе и звать тебя, поэтому я решил зайти сам – проверить, уж не разжирел ли ты настолько, что не можешь выйти из своей норы, хи-хи-хи!

– Как ты попал в Китай? – скрипнув зубами, спросил У Мован.

– Хм, дай-ка подумать… – Хануман возвёл глаза к своду пещеры и задумчиво поковырял пальцем в ухе. – Если я не утратил память, то дело было так. Когда не было ни богов, ни такого ничтожного демона, как ты, на горе Цветов и Плодов проснулся вулкан. Он мирно попыхивал своим дымком, прогревая воздух и землю, превращая гору Цветов и Плодов в чудесное место, о котором даже Нефритовый император может только мечтать. Вот на этом вулкане я и родился из небесного камня, нагретого…

– Не делай из меня идиота, проклятая обезьяна! – вскочив на ноги, взревел бык.

– Зачем же мне стараться делать из тебя идиота, если ты уже идиот стараниями твоей матушки, из нутра которой ты так неудачно выпал, что, наверное, расшиб голову о какой-нибудь камень, повредившись умом?

– Я убью тебя!!!

– Попробуй! Хи-хи-хи!

Ольга сидела у костра, обхватив руками свои колени. Индусы о чём-то тихо беседовали, мерно покачивая головами и изредка улыбаясь. Сунь Укун, мнящий себя Хануманом, подошёл сзади и сел рядом, поджав под себя ноги в позе лотоса.

– Ты грустишь, диди-джи?

– Да, – резко ответила блондинка, кутаясь в халат. Благо его не отобрали.

– Почему, благочестивая?

– Потому что. Я не хочу здесь спать – на улице, фактически на земле, среди этих людей. А вдруг тут есть дикие звери? Вдруг тут водятся ядовитые пауки, змеи и насекомые? Хотя что значит «вдруг»? Это же Индия, они точно здесь есть! А я непривитая, уставшая и вообще хочу вернуться в цивилизацию. Но не могу этого сделать, потому что… – Она сделала трагическую паузу, силясь не разреветься. – И вообще, меня достали эти индийские приключения. Ты неадекватен, люди вокруг вообще ненормальные, меня похитили, хотели изнасиловать, подсадить на наркотики и напоить вонючим самогоном из муравьёв. Ой, всё! Это ты во всём виноват, вот ты и разруливай! Ты меня сюда перенёс, так срочно неси меня обратно, домой!

– Хорошо, – вдруг совершенно спокойно согласился Хануман. – Завтра утром я отнесу тебя в твой заснеженный мир.

– Вот так просто? – не поверила Ольга.

А потом поверила. А почему бы и нет? Ведь он вот так просто перенёс её сюда. Значит, может перенести и обратно, это же логично. А потом пусть возвращается в свою Индию и служит своему Раме хоть до посинения, на здоровье! А она на это всё не подписывалась, она хочет домой, у неё диссертация горит, окно открыто и посуда немытая.

– Спи, диди-джи, я буду отгонять от тебя змей, – успокоил её Укун, бросая рядом раздобытый где-то валик, которым местные, видимо, заменяли подушку.

– И пауков?

– И пауков, прозорливая дэви.

– Ты меня бесишь…

Ольга, как могла, уютно устроилась, закутавшись в длинный халат и опустив голову на подушку. Её спутник сидел рядом и медленно раскачивался, задумчиво глядя в костёр.

Она проснулась от того, что кто-то волочит её по земле, и увидела, что снова связана по рукам и ногам. Над головой сияло звёздное небо, где-то стрекотали кузнечики, а её с большой скоростью тащили куда-то. Ольга чувствовала, как ветки, попадающиеся в траве, обдирают ей ноги. Руки были связаны над головой. Блондинка пыталась кое-как повернуться, чтобы рассмотреть похитителя, но ничего не смогла разглядеть в темноте.

– Укун! – закричала она, но никто не отозвался. – Хануман!!!

Никто не отозвался, надежды не было, зато девушка вдруг почувствовала приятный запах воды. Далее – тишина и мрак…

У Мован медленно прохаживался по помещению внутри пещеры. Его всё здесь раздражало. Как бы ни не хотелось повелителю демонов признавать правоту жены, но красавица-принцесса была права – переехать в эту дыру было глупым решением.

Демон-бык скрипнул зубами. Не так ли становятся подкаблучниками? Сегодня он признал её правоту, завтра вернётся в цивилизацию в угоду ей, а послезавтра эта мерзавка будет забавляться с ним в постели, чтобы потом вытирать ноги о его шерстяную спину. Или ещё обо что-нибудь… Нет уж!

Он развернулся и посмотрел на гостя. Обезьяна всё так же сидела на полу, играясь с дурацкой булавой, как ребёнок.

– Кто ты? – напрямую спросил бык.

– Я Сунь Укун, прекрасный царь обезьян.

– Ты хочешь сказать, что ты – Сунь Укун?

– Я не хочу этого говорить, потому что уже сказал это, бестолковый бык. Ты лишился ума от старости или тебе забило навозом уши? Хи-хи-хи!

– Ты не Сунь Укун, – глубоко вздохнув для успокоения, продолжил У Мован. – Даже если сам считаешь себя царём обезьян! Но меня ты не проведёшь.

Он сел в кресло, раскрыл ноутбук и рассеянно посмотрел на гостя.

– Ты слишком толст. Укун в хорошей форме, даже несколько тощ. А у тебя вон пузо торчит. Да не втягивай ты его, не работает это…

– Я поправился.

– А куда ты дел Цзиньгубан?

– Потерял!

– Ты не Сунь Укун. Ты – Хануман, индийский божок на побегушках у Рамы, – с раздражением выпалил демон-бык. – Убирайся прочь в свою Индию с моей земли.

– Твоя земля в коровнике, хи-хи-хи! А я Сунь Укун, Великий Мудрец, Равный Небу!

Но У Мован уже не слушал его. Он небрежно махнул рукой, чтобы гостя выпроводили из пещеры. Кажется, завязалась драка, и два его верных помощника неслабо получили булавой по лбу, но выпуск спортивных новостей был интереснее.

Британский журналист увлечённо рассказывал, что находится на ежегодной гонке рикш. Рикши неслись по городу, маршрут был отмечен лентами, толпы народа приветственно кричали, болельщики размахивали кулаками, делая ставки. Но все участники дружно пытались перегнать самый старый и раздолбанный велосипед, на котором…

– Тяньгоу! Мать твою… – вскочив, крикнул бык и через мгновение услышал шаги верного секретаря.

Долговязый китаец старательно крутил педали. Он выехал на широкую, ровную улицу с каким-то подобием асфальта, теперь дела должны были бы пойти лучше. Но те, кто гнался за ним, тоже увеличили скорость.

– Почему медленно крутишь педали ты, а палкой по хребтине получаю я?! – взвыл его толстый пассажир.

– Таков твой духовный путь! – огрызнулся узкоглазый рикша.

Слева их велосипед догнала машина с надписью «Пресса», и мужчина с диктофоном по пояс высунулся из окна.

– Скажите, каково вам быть первым в этой гонке? – спросил он по-английски. – И сможете ли вы сохранить своё первенство до финишной ленты?

Китаец оскалил на него страшные зубы, но журналист не испугался.

– Кто ваш спутник? Тренер? Как его имя? Как долго вы тренировались? Кто был инициатором гонки? Рассчитываете ли вы получить какой-то денежный приз за победу? Что вы можете пожелать своим соперникам и нашим зрителям?

– Сдохни! – прошипел демон Ша Уцзин.

– О, понимаю, все ваши усилия сосредоточены на цели, и вы не можете говорить, пока не вырвете победу из-под колёс соперников! Могу ли я…

Когда Хануман, раскидав добрую половину охранников, ушёл, чтобы продолжить драку за пределами пещеры, У Мован вскочил, захлопнул крышку ноутбука, нервно прошёлся из угла в угол и вновь вызвал секретаря.

Уже через несколько часов он сидел в удобном кресле бизнес-класса, надев на глаза маску для сна, и чувствовал, как самолёт, набрав высоту, мягко зависает в воздухе.

Я – Гохомаосан, повелитель демонов. Я пришёл в этот мир, чтобы сравниться с богами и достичь бессмертия. Мой путь вымощен трупами. Мои мысли черны. Мои планы непостижимы.

Я – Бхутанатх Бхутешвара, повелитель духов, воплощение Шивы, Белый бык, царь лингама и непорочности. Я отрёкся от желаний плоти, и плоть моя стала сосудом для моего духа. Мои рога – серебряный серп луны. Мои глаза – чёрная бездна воплощений.

Я – У Мован. Тысячи лет я строил империю, пережив гибель цивилизаций, смерть правителей, вымирание династий. Я – отправитель в лабиринты Диюя, я – освободитель от оков морали, я – вершитель судеб, я – У Мован…

Толстые губы быка нервно дёрнулись от плача ребёнка. Нет, этот жалкий маленький человечек не раздражал его. Кто он перед ним? В конце концов, У Мован мог прямо сейчас просто съесть его вместе с его юной неопытной матерью.

Повелителя демонов раздражало другое: конечный пункт полета – Индия. Эта страна всегда угнетала его. Сейчас он прилетит и вновь будет вынужден мазать лоб коровьим помётом и принимать абсурдные почести и подношения. Нет уж, лучше оставаться инкогнито. Сделать это не столь уж легко, как кажется. На этой святой земле светлое начало так и струится из ненадёжной плоти серебристым светом. И как скрыть этот свет, который давно уже погребён во тьме?

А всё он – паршивая обезьяна! Это из-за него У Мован вынужден мотаться по миру. Этот жалкий конюх Небесного дворца снова создаёт ему проблемы, хотя, казалось бы… Гениальный план Мована должен был сработать! Если бы…

Если бы полоумный Хануман не поселился на горе Цветов и Плодов. Если бы два демона не катались по Индии в повозке рикши, если бы он мог разгадать коварные планы своей прекрасной жены, если бы он знал настоящие мысли Укуна, если бы…

Пройдя таможенный контроль, демон-бык вышел из здания аэропорта и поймал такси. Больше никаких посредников. Глупая собака натворила таких дел в Саратове, что он чуть не погиб. Никому нельзя доверять. Хочешь сделать хорошо – сделай сам. Кто это сказал? Не важно, как звали этого мудрого человека. Важно лишь то, что теперь У Мован сам решит все свои проблемы. И первая из них – обезьяна…

Сунь Укун сидел у погасшего костра, заваленный кокосами. Кто-то из местных распознал его по хвосту, и уже через четверть часа вся деревня принесла ему подношения.

– Говорю же вам, почтенные жители этого чудесного места, кокосы нужно подносить Ганеше, а я – Хануман! Я не смогу устранить препятствия на вашем пути, даже если вы принесёте мне все кокосы мира! Поймите, неразумные, ваши препятствия и есть путь!

Крестьяне молча переглянулись между собой и ушли. Но очень быстро вернулись с верёвками, грубо сплетёнными из каких-то растений, и побросали верёвки к кокосам.

– Нет! Подношения верёвками тоже не помогут! Я не тот бог!

Индусы непонимающе качали головами и улыбались в ожидании неминуемых милостей от бога. Хромая старушка, протиснувшаяся через толпу, поставила перед капризным божеством глубокую глиняную тарелку с пшённой кашей.

– Мата, я не хочу эту кашу! Я не люблю пшено, у меня от него изжога! – Сунь Укун решительно отодвинул от себя сомнительное угощение. – Лучше скажите, не видели ли вы желтоволосую женщину, которая вчера была со мной? Я не могу найти её с самого утра, а ведь мне уже нужно возвращаться к Раме… – Он подумал несколько секунд, а потом всё же запел:

Рагхупати Рагхава Раджа Ра-ам!
Патита Павана Сита Ра-ам!..

Собравшийся народ легко подхватил всем известную мантру, сначала просто раскачиваясь из стороны в сторону, а потом перейдя к танцам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.