Дей Шиное
Обитель

От автора

Выражаю огромную благодарность Эльзе, которая создала Обитель и запустила меня, в один из дождливых дней, в свой дом. Я также благодарен человеку по кличке Пересмешник, что рассказал и показала мне Обитель. Спустя много лет это послужило вдохновением для моей книги.

Все события вымышлены, все совпадения с реальностью случайны.

Глава 1

Дверь в подъезде этого дома никогда не закрывалась, судя по виду. Припёртый кирпичом уголок стёрся давным-давно, а потом и вовсе покорно прогнулся, упираясь в асфальт, где ему и место.

Карина ещё несколько секунд рассматривала неоригинальные надписи на металлической ржавой поверхности: номера телефонов доступных дам перемешивались во всей этой беспорядочной борьбе краски и маркеров с обидными фактами о жильцах сталинки. И не важно, если это всего лишь выдумки – по крайней мере, теперь девушка имела возможность морально подготовить себя к тому, что на первом этаже её мог поджидать алкаш-уголовник, а сразу на следующем – мать мерзопакостного ребёнка, колющегося героином. Впрочем, что делать с этой бессмысленной информацией, она не знала.

Карина робко отошла в сторону, пропуская мимо себя пожилую даму. Немощная старушка проковыляла мимо Карины, наградив ту осуждающим взглядом из-под седых бровей. За женщиной тянулся специфический старческий запах с нафталиновой отдушкой.

– Опять вы, – кряхтела бабка, стуча тростью по асфальту в поиске удачной опоры. – Всё прётесь и прётесь сюда! – Казалось, будто она вела беседу сама с собой, но причиной её негодования абсолютно точно была Карина. – Распутницы! Своего дома нема? – Старуха махнула тростью, медленно оборачиваясь назад, но Карина решила не испытывать судьбу и быстро прошмыгнула внутрь подъезда, продолжая улавливать лишь отголоски чужого причитания: – Хоть бы постыдилась, девка!

Карина ухватилась за поручень, вернее, за то, что от него осталось, и поспешила взобраться на первый этаж. Её удивляло всё, что она имела возможность наблюдать сейчас. Карины внимательно рассматривала облупившуюся зелёную штукатурку, со временем утратившую свою привлекательность. Под её ногами хрустели осколки стекла, точно первый снег на улице, – так же неожиданно и завораживающе – это приводило её в восторг.

Девушка переступила через кучу разбитых бутылок, аккуратно поднявшись выше. Её пальцы скользили по засаленной поверхности металлического основания бывших перил, но руки Карина не отдёрнула. Она не обращала на это внимания, будучи слишком увлечённой изучением странной системы: на каждой ступени подъезда валялось минимум по одному бычку, а чем выше, тем больше было окурков.

В пролёте между первым и вторым этажом она притормозила, обнаружив переполненные до краёв банки, в которых принято хранить огурцы. Но жильцы этого дома хранили там исключительно сигаретные бычки, которые ждали судного дня, разместившись поверх почтовых ящиков без дверц. Кстати, на них также валялись бычки из-за нехватки места в банках. В некоторых ящиках даже лежали какие-то бумаги, письма или счета, но Карина предпочла не злоупотреблять любопытством – голос недовольной преследовательницы-старухи раздался вновь:

– Кыш, кыш! – донеслось с первого этажа, и Карина двинула дальше.

В доме было всего пять этажей. Ей нужен четвёртый.

Раньше она могла наблюдать подобное только на каких-нибудь картинках, но сейчас лицезрела воочию печальную разруху дома за МКАДом.

В подъезде воняло старостью и, что не удивительно, въевшимся в стены табаком. Вряд ли бы Карина когда-нибудь согласилась жить здесь по собственной воле, но у неё нет выбора. Ей нужно попасть в Обитель.

Замерев перед коричневой обитой кожей дверью, девушка извлекла телефон из кармана и бросила взгляд в экран своего сотового. Адрес, подъезд и этаж оказались верными. Восемьдесят шестая квартира прямо перед её носом.

Карине мерещилось, будто бы кто-то подглядывал за её нерешительными движениями через дверной глазок. Но девушка не спешила стучаться, собираясь с мыслями.

Она прокручивала слова, которые любила повторять её подруга: «Двери Обители открываются перед каждым, кто нуждается в убежище. Не имеет значения, кем ты являешься и от кого скрываешься – Обитель примет тебя, если ты умеешь подчиняться её правилам и неравнодушен к несчастьям других людей».

Девушка занесла руку, кладя палец на чёрную пимпочку звонка. За дверью раздался продолжительный свист. Она отодвинула палец, а затем нажала на кнопку повторно.

Сначала ничего не происходило, но чуть позже послышался интенсивный топот, а потом и скрип от тугого движения ключа в проржавевшем замке, чьи-то перешёптывания внутри восемьдесят шестой квартиры, нарастающий грохот сердца в собственной груди. Карина спрятала руки в толстовке, врубая диктофон, лежавший на дне её кармана, и делая шаг назад. Волнение сковало её, не позволив сдвинуться с места и убежать, как того хотелось.

Дверь резко распахнулась и врезалась в стену.

Её встретила девушка в несуразной многослойной юбке зелёного цвета. Незнакомка округлила глаза и вскинула брови, разглядывая Карину. Затем она наклонила голову, ища кого-то за спиной у нежданной гостьи.

– Ты чья? – спросила девица, торчащая в дверях. На её башке покачивались два небрежно собранных хвостика таких же, как юбка, зелёных волос. Она снова склонила голову набок, и выражение её лица постепенно приобрело дружелюбный вид. – Немая, что ли?

– Я не немая, – наконец-то ответила Карина, переборов цепенящий страх перед неизвестностью. – Можно войти?

– Ишь ты, – усмехнулась девчонка, демонстративно скрестив руки на груди с важным видом. Она подпёрла дверной косяк плечом, заглядывая Карине в глаза. – Как зовут, сколько лет, от кого скрываешься? – с порога начала она задавать такие вопросы, к которым Карина была абсолютно не подготовлена.

Надя не посвятила её во все тонкости правил Обители, так что внезапно начавшийся допрос заставил Карину вновь беззвучно замереть.

– Алло, гараж, – активно тряся рукой, звала её жительница Обители, а потом шагнула вперёд, переступив порог, и бросила взгляд на лестницу. С первого этажа до сих пор доносилась брань старушки. Теперь её могла слышать и эта обладательница странноватой одежды. – Ладно… – она поморщилась, а затем снова повернулась к Карине. – Заходи, а то эту престарелую пизду удар хватит, если она продолжит слушать наши, – прижав ладони ко рту, девчонка резко выкрикнула, будто в рупор: – шлюшьи, – и сразу же продолжила говорить спокойно: – шушуканья, понимаешь, да? – она подмигнула и развязно вплыла обратно в квартиру, кивком головы приглашая гостью войти следом за ней.

Вот она, точка невозврата, подумала Карина.

На окраине Выхино стояло множество похожих друг на друга домов с грязными перилами и обшарпанными лестницами. Там отовсюду торчали использованные шприцы и отсечённые горлышки стеклянных бутылок, а воздух пропитался никотином. В таких домах жить по собственной воле оставались разве что старики, да зеки с алкашами. Но лишь в одном из таких домов находилась квартира под номером восемьдесят шесть, истинное имя которой «Обитель». Место, где всё спрятано. Карина шагнула вперёд, переступая порог квартиры. Место, которое невозможно покинуть. Она прикрыла за собой дверь, оборачиваясь к причудливой девице.

– Я Гаер, – представилась та и протянула ладонь. На её запястье болтались разноцветные браслеты и фенечки, большая часть которых была ярко-жёлтого и салатового оттенка. Забавная мелочь.

– Карина. – Она пожала руку новой знакомой, разглядывая чужие аксессуары.

– Продолжим наше собеседование. – Не выпуская ладонь Карины, Гаер внезапно приблизилась к ней, вынуждая в очередной раз попятиться. Только вот бежать уже некуда. Дверь захлопнулась, а дальше по коридору раздавались только неизвестные голоса, визги и протяжное жужжание – сплошная ловушка.

Гаер слегка задрала голову и пристально посмотрела в лицо Карины своими огромными глазами. Она была ниже Карины, из-за чего бояться её совершенно не получалось. Это всего лишь дурная привычка Карины – отшатываться каждый раз, когда незнакомцы пытаются нарушить её границы. Почему-то подобного рода люди так и тянулись к ней, на скорости света врываясь в личное пространство девушки. Стоит отметить, что Карину это весьма раздражало, но не настолько, чтобы инициировать ссору. Хотя больше, чем неожиданные вопросы, она не любила только неожиданные прикосновения.

– Мне о вас рассказали.

– Кто? – Гаер кивнула зелёной башкой и приоткрыла рот. – Назови имя.

– Даша, – резко выпалила девушка.

Гаер вскинула бровь, будто бы пытаясь восстановить в памяти образ некой Даши. Она ещё долго стояла так, молча пялясь в верхний угол стены.

– Не помню, – беззаботно резюмировала Гаер, наконец-то отпустив руку Карины. – Что ж, значит, ты гость гостя! – Закинув руки себе за голову, Гаер широко улыбнулась и сама отошла от Карины, позволив последней расслабить плечи. – Обожаю возиться с новенькими! Я тебе всё покажу и расскажу. Снимай бахилы и погнали, – Гаер не стала дожидаться гостью и беззаботно двинула прямо по длинному коридору.

Карине пришлось согнуть колени и опуститься на пол, чтобы быстро расшнуровать кроссовки. Дюжина пар обуви валялась на коврике в прихожей, и из ящика выглядывало ещё как минимум штук восемь разных сандаль. А тапки стояли в коридоре вразнобой, будто мины на поле.

Карина точными движениями развязала шнурки, пока бегло осматривалась, после чего выскочила из ботинок и стремительно приблизилась к своему гиду.

– Это, – весело заговорила Гаер, ткнув пальцем в первую встречную комнату, – наша гастриловка. – Карина заглянула туда, куда указывала Гаер. Широкая, но заваленная всякой всячиной кухня предстала перед ними. Весьма скромно обставленная не самой новой мебелью. – Привет, Фор, – Гаер помахала девушке, разместившейся с сигаретой на подоконнике.

– Ебанулась, что ли, – беспристрастно ответила некая Фор. – Здоровались уже.

– Не обращай внимания, – Гаер шепнула Карине: – У неё те самые дни. Девочка не в духе, – а затем резко перешла на почти что крик: – Фор, это Карина, Карина, это Фор. Фор почти всегда торчит на кухне, когда не работает. Мы считаем, что она пытается выследить того самого негодяя, который позволяет себе больше одной конфеты. Ой, а может, это вообще всё одна сплошная наёбка настоящего вора конфет, – Гаер хихикнула. – Неужели тебя этому научили, а, Фор?

– Я уши тебе оторву, – пообещала Фор, пока затягивалась дымом. – Докурю и оторву.

– Да ладно тебе. Могла бы быть и поласковее в присутствии новенькой.

– Нахрена? – Фор и в самом деле докурила, но вместо охоты на уши Гаер взялась за ещё одну сигарету. – Всё равно не задержится.

Недружелюбный тон обитательницы кухни никоим образом не задел Карину. Девушка держала руки в карманах, стоя за спиной Гаер, и просто рассматривала скромный внешний вид помещения. Иногда её взгляд тянулся дальше по коридору, и она пыталась прислушаться, чтобы понять, о чём толкуют люди из распахнутых дверей по соседству. Но было и ещё кое-что: резкий и неожиданный удар в затылок. Хотя за спиной у Карины никого не было. Девушка даже не оглянулась, когда ощутила боль. Просто вытащила ладонь из кармана и накрыла место удара. Весьма неудачное стечение обстоятельств, но Карина надеялась, что ей просто показалось.

– Из-за таких, как ты, новички у нас и не задерживаются, – недовольно резюмировала Гаер, обращаясь, по всей видимости, к Фор и не дожидаясь её ответа, сделала шаг дальше по коридору. – Карина?

Карина хмыкнула и двинулась вслед за ней, пряча ладонь обратно.

– Так вот, – Гаер вновь подала голос, теребя браслеты на своих руках. – Ты хоть что-то знаешь об Обители?

– Только то, что здесь можно переночевать, если некуда пойти, – честно ответила девушка, заглядывая в комнату, мимо которой Гаер пронеслась. Мельком Карина заметила там несколько кроватей и широко распахнутую дверь, ведущую на балкон. Но людей там как будто бы не было.

– Верно, хотя это не всё, – Гаер сделала ещё несколько шагов, стуча в закрытую комнату. Не дождавшись ответа, она дёрнула ручку и толкнула дверь. – Всем приветик, – озаряя широченной улыбкой всех присутствующих, поздоровалась Гаер. – Карина, это девочки; девочки, это Карина. Всё узнаете сами, если интересно, – протараторила Гаер, быстро представив кучку расположившихся на диване девушек. Карина успела лишь мельком пробежаться по их лицам, до того как Гаер поспешно потянула за ручку двери, намереваясь её захлопнуть.

– Всё, нам пора, – пропела Гаер.

– Гаер, посиди с нами! – выкрикнула одна из толпы девчонок.

– Позже, позже! – пообещала она, закрыв дверь. Новая волна невнятного шёпота омыла захлопнувшуюся у Карины перед носом дверцу. Девушка попыталась вслушаться в разговор, но суть того долетала до неё лишь обрывками фраз, тонущих в хохоте.

– Обитель – это не только квартира, в которую ты можешь постучаться, чтобы переночевать. – Гаер привлекла внимание Карины, заговорив низким глубоким голосом. Она скрестила руки на груди, посмотрев на Карину неожиданно серьёзным взглядом, и просто застыла на месте, при этом её поза выглядела расслабленно. Гаер совершенно точно чувствовала себя комфортно, стоя на прохладном деревянном полу в этом коридоре в несуразной зелёной юбке и чёрной майке, без носок. – У нас нечто вроде общины. Какие тут только кадры не обитают, но мы стараемся поддерживать дружеские отношения и помогать друг другу. В последнее время у нас всё реже задерживаются новички. Наверное, это потому, что их приглашают другие новички. Ну, короче, абсолютно не въехавшие в суть Обители и не проникшиеся нашей системой. В итоге случаются ссоры с местными ветеранами, и новички сливаются, а старички точат зуб на беспристрастность хозяйки. Уголь не очень любит расхлёбывать последствия чужих драм, от этого много головной боли… – Гаер вдруг наклонила голову и стала пытливо разглядывать лицо Карины. – А у тебя, – заговорила Гаер вновь. – Необычные глаза. Разноцветные, – она неожиданно заулыбалась. – Как у кошки.

– Прости, – перебила девушку Карина, стараясь не обращать внимания на смущающий комплимент. – Уголь?

– Ах! – Гаер ударила себя ладонью по лбу. – Точно, ты ведь совсем зелёная. Зелёная… ха, ржака, – она хихикнула и сделала несколько шагов спиной назад, точно сумасшедшая. – Давай покажу оставшиеся комнаты, а потом расскажу подробнее обо всех тонкостях жизни в Обители, раз тебе так интересно.

Гаер прошла ещё немного и позволила Карине заглянуть сквозь её плечо в следующую комнату, где также никого не обнаружилось, ровно как и в первой.

– Вон моя кровать, – Гаер гордо ткнула пальцем в раскладушку в углу. Затем она обернулась к Карине, которая заинтересованно рассматривала большую комнату. – Здесь мы живём втроём: я, Фор и Зазола.

– Интересные у вас имена, – всё-таки отметила Карина.

– Это не имена, – отрицательно мотая башкой, протестовала Гаер. – Это клички. Некоторые приходят со старой, прослужившей верой и правдой годами, а другие получают её прямо здесь, от остальных жильцов Обители. Но до этого тебе ещё ой как далеко. – Гаер запрокинула Карине руку на плечо и притянула её к себе вниз, лучезарно улыбаясь. – Мы всех по именам зовём, кто здесь ещё не заслужил уважения и не обогрел себе место.

– А как же новенькие, которые приходят к вам с кличками? – Карина, под напором Гаер, двинула по коридору обратно.

– Мы узнаём их имя и зовём только так, – пожала плечами Гаер. – Если кто-то не называет нам своё имя из какого-нибудь глупого принципа, то быстренько оказывается за дверью.

– Жёстко.

– Нифига. – Гаер завела Карину на кухню, где Фор уже и след простыл. – Со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Круто звучит, да? Это Уголь придумала. – Гаер наконец-то отстранилась и проскочила глубже в кухню, подбираясь к ящикам. Девушка извлекла из нижнего две кружки и закинула туда по чайному пакетику. – Угощу тебя за свой счёт. Ты же пьёшь чай?

– Да, – Карина медленными шагами проникла глубже в кухню. – Спасибо, – она обвела глазами стену, к которой впритык был подвинут длинный кожаный диван. На этой же стене висели бумаги – в основном рисунки, на той части стены, что ближе к выходу, тянулись буквы, отдалённо напоминающие стихи, выведенные от руки чёрным маркером. Кто-то писал их в спешке. Вышло достаточно антуражно, но небрежно. Хотя всё внутри Обители пока что выглядело небрежно.

– Кстати, у нас есть правила, – вдруг невзначай бросила Гаер, выжидая, когда закипит чайник. – Во-первых, правило безопасности. Мы никогда не приводим сюда парней, мужчин, мальчиков – кого угодно с членом, проще говоря. Даже если это родственник. Исключением считаются только два праздника – день рождения Сахара и Новый год, но об этом пока рано думать.

– Сахара?

– Да, забей, – махнула рукой девчонка. – Ты слушай дальше…

И Карина внимательно слушала, пытаясь прочитать строчки стиха, пока Гаер продолжала посвящать её в законы Обители.

– Во-вторых, правило взаимовыгодного сотрудничества. Каждый, кто к нам приходит – платит. В коридоре за ящиком стоит банка для денег. Перед выходом девочки кидают туда любую мелочь, которая есть в их карманах. Можно засунуть туда купюру и побольше, но всё зависит от дохода и времени, которое они здесь провели.

– А если нечем платить? – Карина провела ладонью по лакированной поверхности деревянного стола, на котором местами виднелись тёмные разводы от дна чашек. На самом углу стояла пепельница, в которой тлела сигарета. Она недолго оставалась без дела. Болтушка-Гаер сунула пальцы в стеклянное блюдце и извлекла подпалённый окурок, делая короткую затяжку.

– Так не бывает, – выдыхая дым носом, заявила она. – У человека всегда есть, чем расплатиться, – Гаер затянулась ещё раз, чувственно вдыхая жжёный пластик горящего фильтра. – Девочки, по каким-либо причинам не обладающие денежными средствами, берутся за уборку, готовку и другую помощь. Мы не любим тунеядцев. – Наконец-то докурив, она вернула окурок обратно, тщательно втирая его в стеклянное дно. – Ты же не из таких?

– Мне нравится мыть посуду, – беспристрастно ответила Карина, ныряя в омут тёмно-зелёных глаз своей собеседницы. Удивительная игра с оттенками уже не казалась ей такой нелепой, как на первый взгляд. – И у меня нет проблем с финансами.

– Сама зарабатываешь, или предки спонсируют? – Гаер присела на край стола, продолжая перебирать между пальцев собственные браслеты не глядя. Её колено слегка подёргивалось, а глаза разбегались по сторонам.

Пока Карина думала, Гаер уже успела соскочить со стола, подобраться к чайнику, наполнить обе кружки кипятком и вернуться обратно, протягивая девушке горячий чай, перепрыгнув с темы:

– Только он без сахара. Сладкое в доме долго не задерживается.

– Отлично, – кивнула Карина. – Я как раз не люблю сладкое.

– Совсем не любишь? – удивилась Гаер.

– Совсем, – подтвердила девушка. – У меня аллергия.

Гаер протянула сочувствующее «о» и принялась дуть в свою кружку. Карина же не спешила хлебать кипяток, некоторое время просто согревая пальцы о тёплый керамик в неожиданно повисшей тишине.

Немного погодя она поставила кружку на край стола и спросила:

– Можно сходить в туалет?

– Точно! – вновь ударяя себя по лбу, Гаер спрыгнула с края и, быстро топая по полу, замерла в дверном проёме, в котором, казалось, никогда и не было двери. – Прямо по коридору и направо. Только не направо в конце коридора, а первая дверь направо. В последнюю не ходи.

– А что в последней? – полюбопытствовала Карина, хотя сама же об этом пожалела. Она вдруг зажмурилась, пропуская мимо ушей половину объяснения Гаер.

– Комната хозяйки. У неё сегодня ночная смена, а сейчас она спит, и у неё очень чуткий сон. Чего, думаешь, девки шепчутся?

Гаер ещё несколько секунд ждала ответа, но её надолго не хватило:

– Короче, тут обычно гул стоит такой, что некоторых прибить хочется. Бабки на нас ментов пятнадцать раз вызывали из-за шума. Да только без толку. Уголь их дальше порога ни разу не пустила. Хотя девчонки всё равно орут, как резанные.

– Понятно, – Карина наконец-то открыла глаза и медленно выдохнула, действительно уловив краем уха неестественно приглушённые голоса за стеной.

– Иди. – Ладонь Гаер пихнула Карину в плечо, и девушка была вынуждена покинуть кухню. – Только возвращайся, – пропела обладательница зелёных хвостиков, ныряя обратно.

Карина оказалась в коридоре. Впервые в одиночестве. Она не раздумывая двинулась по направлению к нужной двери, протирая лицо руками.

Когда мигающий в глазах свет ненадолго приглушался, девушка заметила необычайно высокие потолки. Стены здесь были едва ли не в полтора, а может и во все два роста Карины. Местами облазили желтоватые обои в коричневый цветочек, особенно снизу, где чётко прослеживались следы от когтей животных – девушка предположила, что кошачьих.

Каждый её шаг сопровождался головной болью и скрипом половиц, и Карине казалось, будто бы все жители Обители слушали этот звук и замечали её состояние, затаив дыхание. Голоса из-за двери больше не раздавались, когда Карина почти к ней приблизилась. В этой квартире была чертовски хорошая слышимость – девушки за дверью действительно молчали.

И Карина шумно пронеслась дальше, ещё через тройку шагов ухватившись за дверную ручку.

Толкнув дверцу вперёд, она так и не вошла внутрь. Прямо перед Кариной стояла высокая и худая девушка, нет, женщина… со светлыми волосами. Она расположилась напротив зеркала, упёршись ступнёй в кафельную раковину. Под небольшим напором воды она промывала лезвие для бритья, а затем оттягивала кожу на своей голени, ведя бритвой вдоль по сухой коже.

Когда та заметила Карину, уже пол её ноги выглядело гладкой.

– Привет, – нежно улыбаясь отражению потревожившей её девушки, поздоровалась эта чудная блондинка.

– Здравствуй… те, – слегка ошалело ответила Карина и коротко кивнула.

– Ты новенькая? – продолжая водить бритвой по собственной ноге быстро и умело, расспрашивала эта женщина. – Заходи, не бойся.

– Как вы узнали? – робко делая шаг, спросила Карина.

– По взгляду, – туманно ответила незнакомка. – У тех, кто живёт здесь уже давно, взгляд пропитан безнадёгой. Те, кто уже поддался влиянию этого места, неизменно смотрят в пол, заходя в новую комнату. А те, кто ещё ничего не знает, смотрят прямо перед собой. – Она омыла большим пальцем лезвие под краном и выключила воду. – И глаза у них искрятся любопытством, будто небо фейерверками в новогоднюю ночь.

Эта женщина растягивала слова, будто пела, и говорила так медленно, словно планировала заколдовать, или как минимум усыпить. В любом случае, её хотелось послушать ещё немного хотя бы из любопытства. Странно поставленная речь и неспешные, будто течение воды, движения завораживали.

– Как вас зовут?

Она неспешно обернулась. В её ясно-серых глазах не было жизни, но губы всё равно растянулись в улыбке, когда та тягуче произнесла:

– Сахар. – Она убрала ногу с раковины и уверенно вытянулась перед новенькой во весь свой немалый рост. Только сейчас можно было заметить мешки под её глазами и весьма измождённый вид. – А тебя, милая?

– Карина, – прошептала девушка.

– Карина, – будто бы пробуя имя на вкус, повторила Сахар. – Чудное имя.

Карина не перебивала, слушая высокий бархатный голос новой знакомой до очередного приступа. Когда в затылок снова ударили острым молотком, вся эта очаровательная беседа резко обернулась в мучительную словесную пытку. Карина не подала виду, но всё же опустила глаза в пол, крепко вцепившись пальцами в дверной косяк.

– Ты хотела уединиться здесь? – спросила Сахар, и Карина молча кивнула. – Прости, что помешала.

– Ничего, – девушка незримо махнула головой и тут же отступила в сторону, когда Сахар двинулась на выход. Карина пропустила её, а затем молниеносно проникла в освободившееся помещение, уже схватившись за край двери.

– До встречи, – произнесла Сахар.

Ничего не ответив, Карина закрылась в ванной комнате и наконец-то смогла выдохнуть.

Затем она накинула крючок на петельку, чтобы точно никто не вошёл к ней, как вошла она к Сахару.

Девушка облокотилась на раковину, ища в переднем кармане своих штанов блистер с таблетками. Выдавив белую капсулу в ладонь, она закинула её в рот и выкрутила кран на полную мощность. Жадными быстрыми глотками Карина запила таблетку, тут же стекая на пол. Грохот бьющей из-под крана воды заглушал голоса за стеной. Кто-то пронёсся мимо. Кто-то постучался в дверь. Карина прижалась лбом к кафельной выкладке пола, вжимая ладони в собственные уши. Острая боль пронзала её затылок насквозь вот уже несколько минут, не позволяя даже закричать.

Такое случалось и раньше. Но за последний год частота приступов приобрела постоянство. Триггер уже давно известен. Неизвестно только, как с этим дальше жить.

Карина пыталась думать о хороших вещах, лёжа на холодном полу в Обители. Она вспоминала, как Надя тепло отзывалась о здешних особах, и в каком восторге пребывала, обзаведясь настоящей семьёй. Надя была простой девчонкой, не избалованной роскошью и изысками, со своими простыми и непритязательными мечтам, исполнившимися в этом месте.

А потом Надя исчезла. Растворилась, как фигура в густом тумане, оставив после себя вереницу вопросов, на которые не было ответа. Но даже когда её нашли, ответить на них она уже не могла.

Очередной пульсирующий выстрел в голове перешёл куда-то в висок, и Карина стиснула зубы. Она провыла едва слышно, забиваясь в пустой угол уборной. Невыносимая острая боль сжимала голову девушки, как острые латные перчатки, едва ли не до слёз. К счастью для Карины, на сегодняшний день она накопила слишком мало слёз. Хотя думать всё равно не получалось. Ничего не получалось, с приходом приступа Карина сжималась, её ладони дрожали, мысли путались, а вечно поджатые губы размыкались, и вместо молчаливой собранной девушки можно было лицезреть бессвязно лепечущую испуганную девчонку. Стыд и позор.

Больше чем неожиданные вопросы, и больше чем неожиданные прикосновения, она ненавидела только неожиданных свидетелей её приступов.

Когда боль начала отступать, Карина открыла глаза и тут же поморщилась от вспышки белого света. Поднявшись с пола, она первым делом закрутила кран. Затем бросила взгляд в зеркало. Мокрые пряди волос прилипли к лицу, и Карина неспешно стащила со своего запястья резинку, собирая волосы в высокий хвост. Несколько хлопков по щекам, и всё пришло в норму.

Она сняла крючок с петельки и вышла в коридор, где на другом конце её ждала новая фигура и смотрела чётко в её сторону. Незнакомка прятала руки в карманах спортивных штанов, испытывая Карину тяжёлым взглядом. Не прошло и минуты, как растрёпанная брюнетка махнула головой, подзывая её к себе.

– А вот и виновница, – произнесла она так, что Карина смогла расслышать её даже на расстоянии.

Из дверного проёма мигом показалась голова Гаер:

– Карина! – выкрикнула она. – Я думала, что ты там с концами. Трубу прорвало, да?

Заметив её, Карина наконец-то сдвинулась с места, приближаясь к кухне.

– Это Уголь, – бодро произнесла Гаер, указав рукой на девушку по соседству.

Уголь выделялась на фоне всех тех, кого Карине посчастливилось сегодня встретить: она походила на сплошное чёрное пятно, даже её кожа выглядела весьма загорелой. Чёрные запутанные волосы слегка прикрывали лицо, и Уголь отстранилась от двери, убирая их назад обеими руками, будто бы уловив мысли Карины.

– Карина, – протянула Уголь, разглядывая девушку сверху-вниз. – Пожалуйста, не выжимай кран на всю мощность больше. – Её голос был спокойным и пронизывающим. От неё исходила необъяснимая уверенность, даже когда Уголь просто отчитывала. – И добро пожаловать, – добавила девушка, протягивая ладонь и опуская её на макушку Карины. Карина вся сжалась, оцепенела под широкой рукой, не в силах отшатнуться, но втайне мечтая об этом. Будучи выше Карины на целую голову, Уголь казалась старше, даже если её лицо выглядело весьма молодо. – Планируешь остаться на ночь?

– Сегодня уже нет, – глядя на неё из-под чужой руки, пробурчала Карина.

– Ты так и не ответила, есть ли у тебя предки, – в их разговор вклинилась Гаер, уже давно заменившая кружку чая бутылкой лаймового пива. Девчонка сидела на столе, покачивая ногами, и просто разглядывала Карину, как любопытный новый декор.

– У меня есть предки.

– Понятно, – неоднозначно отозвалась Уголь и убрала руку. Карина бесшумно выдохнула.

Зато Гаер проявила максимум своего интереса:

– Они живы или мертвы? – сразу же задала вопрос девушка.

– Живы, – ответила ей Карина через несколько секунд.

– Бьют тебя?

– Что?

– Они бьют тебя? Насилуют? Алкоголики, нарики, зеки? Это из-за них ты такая зашуганная? – Гаер спрыгнула со стола и протянула ладонь, от которой Карина отшатнулась, точно от огня. – О. В яблочко? – Гаер ухмыльнулась, искренне довольная тем, что ей удалось что-то разгадать. Рука Гаер продолжила тянуться за Кариной, но Уголь её остановила, сжимая за запястье.

– Достаточно, – она сказала это. Гаер тут же прекратила и задрала руки в примирительном жесте, беспечно возвращаясь на краешек стола. В её бутылке отсутствовала половина напитка, поэтому Карина предположила, что такая напористость вспыхнула в ней именно по вине алкоголя. Хотя Гаер и до этого вела себя легкомысленно. – Не обращай внимания, – вдруг снова заговорила Уголь. – Гаер не умеет пить. После алкоголя она ведёт себя развязно и плохо фильтрует базар. Но больше она не пьёт.

– Не пью, – утвердительно кивнула девушка, улыбаясь не только ртом, но и прищуренными глазами. – Просто кто-то оставил эту бутылочку в холодильнике! Кто-то очень нехороший. Это будет ему уроком. – Гаер смазано кивнула ещё раз. – Хотя я надеюсь, это не пиво той, на кого я думаю. Иначе мне пиздец, – она нервно захихикала.

– Кстати, – неожиданно Карина заговорила по своей инициативе, а не вынужденно отвечая на чьи-то вопросы. – В туалете была девушка. Сказала, что её зовут Сахар. – Она взглянула на Уголь, что продолжала её спокойно слушать. – Как её зовут?

– Так и зовут, – ответила Уголь.

– Я про настоящее имя, – объяснила Карина.

– А мы не храним в памяти настоящих имён друг друга, – снова влезла в разговор дурашливо лыбящаяся Гаер. – Вот как меня зовут, Уголь?

– Гаер, – ответили ей, едва заметно хмыкнув.

– Во-от, – протянула Гаер. – А ты Карина. Пройдёшь обряд посвящения, и я забуду, кто такая Карина.

– А что за обряд посвящения?

Улыбка Гаер вдруг померкла. Девушка отвела глаза в сторону и сделала вид, будто этого вопроса не задавали. Тогда Карина взглянула на Уголь, но та тоже молчала. Под пристальным взглядом Карины, перемещающимся от одной девушки к другой, которой неожиданная тишина ничуть не доставляла дискомфорта, сдалась именно Гаер.

– Ладно, я скажу! – та задрала локоть и выхлебала всё содержимое бутылки залпом. После этого она поставила бутылку на стол, протирая губы рукавом. – Я уже говорила тебе о кличках. Так вот, чтобы её получить, нужно пройти обряд посвящения. Обычно его проходят только те, у кого нет своего крова – вроде меня, Фор и немногих других, – рассуждала она, покачивая ногой. – Но до этого пройдёт какое-то время. Мы к тебе привыкнем, поймём, что ты за человек и с чем тебя есть. Узнаем, о чём ты лжёшь, проберёмся во все твои трещинки, расколупаем слабые места. – Гаер вдруг замолчала. Она обвела Карину взглядом снизу-вверх. – Кажется, у тебя есть семья и кров. Выглядишь так, словно у тебя нет проблем. Но я могу ошибаться. – Она сложила руки на своих коленях, вновь мило улыбаясь. – Моя интуиция подсказывает, что с тобой очень, – она повторила. – Очень, – и ещё раз, по слогам. – Очень весело.

– Тебе пора на работу, – невзначай напомнила Уголь. – И мне тоже, – она протянула ладонь. – До встречи, – и Карина пожала её ладонь.

После рукопожатия рука слегка побаливала. У Угля были сухие, но крепкие ладони. К слову, пока она удалялась, пол под её ногами ни разу не скрипнул.

– Засматриваешься на наш Уголёчек? – шепнула Гаер, выдёргивая Карину из размышлений. Та резко обернулась, накрывая ухо рукой. Лукаво щурящиеся глаза Гаер смотрели точно в упор, лицо этой девушки вмиг оказалось предельно близко. – Шучу. – Она махнула рукой.

Карина бросила беглый взгляд в коридор, но там уже никого не оказалось. Затем она обернулась к Гаер, в то время как та, слегка пританцовывая, выискивала нечто в общем холодильнике.

– Гаер.

Девчонка промычала, вытаскивая откуда-то из недр холодильника уже открытую банку колы.

– Скажи, есть ли здесь кто-нибудь, кого стоит бояться?

Гаер вскинула голову и удивлённо посмотрела на Карину, покачивая алюминиевой банкой, а потом вдруг отпила немного, слегка морща нос.

– Бляха, все пузырики выветрились, – сетовала она, пытаясь заглянуть внутрь. – Есть кое-кто, – вдруг сообщила Гаер. – Вообще, лучше на первое время всех опасайся, кроме меня. – Гаер приблизилась к столу и подхватила кружку с остывшим чаем. Затем она протянула руку, и Карина переняла свой нетронутый напиток. – Я точно не советую тебе перечить Углю. С Фор у тебя может случиться конфликт, только если ты сама решишь к ней лезть. Так-то она тихушница, хоть и бубнит. Есть ещё несколько стерв, с ними ты обязательно столкнёшься… Ох, блять, точно, – она уже как-то даже привычно хлопнула себя по лбу в озарении. – Забыла тебя предупредить. Смотри под ноги.

– Чего?

– Под ноги смотри, чего-чего, – потирая собственный лоб, говорила она. – Когда заходишь в новую комнату, смотри вниз. Даже если просто идёшь по коридору. Не дай Бог ты столкнёшься с Волче. А если увидишь её без маски – тебе крышка. – Гаер демонстративно провела пальцем по собственному горлу и на долю секунды высунула язык изо рта.

– Это ещё почему?

– Она долбаная психопатка с изуродованной рожей, – объяснила Гаер. – Поговаривают, что её рот разорвали кладхантеры, когда она ещё работала с дилерами. В общем-то, всё её тело изуродовано, но шрамы на руках есть почти у всех местных, никого этим не впечатлишь, а вот лицо… В позапрошлом году одна любопытная дура рискнула заглянуть Волче под маску.

Карина нервно сглотнула, пробуя опустить глаза. Смотреть в пол ей никогда не нравилось. Хотя бы потому, что это стало привычным делом. Куда бы Карина не шла и кто бы не брёл ей навстречу, глаза девушки всегда тянулись вниз, но рано или поздно она заставляла себя смотреть перед собой.

– И что было?

– Избиение, – нагнетала Гаер. – В общем, – она снова улыбнулась. – Не ссыкуй. Просто не забывай об этом правиле и гляди в оба. Ты узнаешь её из тысячи.

Девушка смяла алюминиевую банку и потянула за ручку нижней тумбы. В корзину, притаившуюся внутри неё, полетела пустая кола.

– Лан, мне пора работать, – с этими словами Гаер направилась в коридор, минуя Карину. – Ты останешься?

– Нет. Мне надо домой.

– Очень жаль, – Гаер поджала губы. – Чё ты пришла всего на час? Тебе у нас совсем не понравилось?

– Нет, что ты, – Карина вдруг притихла, пытаясь судорожно подобрать правильное оправдание, которое бы не выглядело подозрительно. – Я не знала, правда ли все то, что я слышала про Обитель… мне просто хотелось проверить.

– Ясненько, – Гаер наградила Карину широкой улыбкой. – Тогда идём, я закрою за тобой.

Карина вышла следом за Гаер, по пути вырубив диктофон. Уже в коридоре она неспешно обулась и распустила свой хвост, чтобы волосы защищали уши от противного ветра.

На незамысловатом синем календаре в прихожей значился конец осени – непредсказуемый мерзкий ветер так и норовил отморозить конечности дурной Московской молодёжи.

– Заглядывай ещё, – сказала Гаер. – Ты отличный собеседник, – а потом она подмигнула. – Такой отзывчивый.

– Ха-ха, – иронично протянула Карина, из-за чего Гаер коротко рассмеялась. – У меня есть мать, – неожиданно призналась девушка, стоя в прихожей, уже готовая к выходу на улицу.

Гаер склонила голову набок, внимательно слушая её.

– И отчим.

– Какая знакомая песня, – усмехнулась Гаер, потирая переносицу. Она хотела добавить ещё что-то, но передумала, минуя Карину и открывая дверь. – Обитель открыта для тебя, подруга, – она сказала это располагающим, лишённым навязчивости тоном, которым оказались пропитаны все её слова до сих пор. – До встречки. – И тут же налегке вернулась в образ.

Карина кивнула и вышла в обшарпанный подъезд. Гаер махнула ей рукой и тут же захлопнула дверь.

За крохотными верхними окнами, до которых не дотянуться, виднелось вечернее, по осеннему тёмное небо. Карина двинула по лестнице вниз, только сейчас замечая, что на четвёртом этаже нет света – лампочка выкручена, но благодаря освещению с нижнего этажа всё ещё можно рассмотреть ступени.

Пряча руки в карманах, Карина прошла третий этаж и спустилась ещё ниже. Между вторым и первым этажом наконец-то почувствовался свежий воздух. Минное поле из окурков начало стремительно сокращаться.

Когда Карина отвела взгляд от ступенек, её глаза наткнулись на шагающего по лестнице человека, что двигался ей навстречу: серый бомбер, серые джинсы, и короткие серые волосы. Человек пронёсся мимо, даже не взглянув на Карину. Его лицо было прикрыто медицинской маской, а сам он двигался рывками, шустро взбираясь выше.

Карина успела спуститься на первый этаж, дойти до метро, проехать три станции, и сейчас плелась по направлению к своему дому, но её голову так и не покинула та вереница знакомств, которыми её наградил сегодняшний день.

***

Отвратительный лязг связки ключей в её руке навевал дурные воспоминания. Когда дверь открывалась, подвешенный к потолку колокольчик издавал протяжное неприятное бряцанье.

– Кариночка? – А удручающий женский голос, раздающийся из кухни, легко доводил до истерики.

– Я дома, мам, – выкрикнула девушка, стягивая с себя обувь. Она аккуратно сложила кеды в ящик и прошла глубже в вылизанное до блеска помещение, сворачивая в обеденный зал, который блестел, как и любая другая комната этой квартиры. – Привет, – поздоровалась Карина, фиксируя взгляд на женщине, сидящей у окна.

Миловидная блондинка со светлыми глазами приветливо улыбнулась, но в её взгляде не было жизни.

– Что делала? – спросила женщина.

– Гуляла.

– Ясно. – Женщина продолжала улыбаться, даже когда разговор, казалось, был окончен. Карина подошла к столешнице и ухватилась за графин с водой. – Завтра вернётся отец. – Часть воды выплеснулась мимо стакана, заливая гарнитур. – Карина! – выкрикнула женщина, мигом подскочив на ноги. – Боже, ну как так можно? Тебе руки на что даны? А глаза? Глаза, чтобы видеть, – нервно причитала эта женщина, вытирая столешницу подхваченным по пути вафельным полотенцем.

– Мам.

– Можно быть поаккуратнее, Боже, ну новая ведь мебель. Серёженька купил нам, а ты такая безалаберная. А вдруг бы поцарапала?

– Мам. – Карина дёрнула её за локоть, и женщина тут же прекратила бормотать, растирая воду по мраморной поверхности. – Не та тряпка, – уведомила её Карина, протягивая матери другое полотенце. Но женщина оцепенела. Тогда девушка ненавязчиво отстранила её в сторону и протёрла сама, возвращая полотенце на место. – Я пойду… учёбой займусь, – доложив об этом, Карина направилась в свою комнату.

– Хорошо, – раздался слабый голос матери, который остался там, за дверью спальни дочери. Карина прислонилась позвоночником к деревянной поверхности, смотря перед собой, и медленно защёлкнула замок в своей комнате. Ничего страшного не произошло, хотя ладони всё равно тряслись. Дрожь пронеслась по всему её телу, вынуждая передёрнуться. И так каждый раз, когда она переступала порог дома. Золотая птичья клетка. Ничего родного в знакомых сводах – и всё, от парадной двери до обратной стороны стёкол в окнах – сплошная хуйня.

Но всё-таки ей предстояло отвлечься от реальности. Сделав три широких шага к письменному столу, девушка извлекла цепочку из-под толстовки, на которой болтался ключ. Сняв его, она открыла ящик и вытащила наружу папку.

Листая белые страницы на ходу, она переместилась на кровать. Вот оно. На двадцать второй ксерокопия фотографии, где миловидная брюнетка улыбается в камеру, оказавшись в объятиях Сахара. Позади на фотографии мелькает силуэт Угля и даже обрезанный краешек лица Гаер. В центре снимка её подруга – Надежда Ларина, похороненная две недели назад. Староста журфака, отличница, красавица, светлая девушка Надежда, с которой проститься не пришли даже родители.

Карина хорошо запомнила тот пасмурный холодный день, зарёванное лицо убитой горем бабушки её подруги и ещё нескольких близких ей людей, подкидывающих в могилу сырую землю.

Это был самый холодный день апреля. Тело продрогло до костей. Но Надя всё равно улыбалась, или так могло показаться. Карина подпалила сигарету, как только зашло солнце. Последние участники мероприятия отбыли примерно несколько часов назад, а Карина никак не могла покинуть кладбище. На душе было паршиво, и даже сигарета не помогла расслабиться, опровергая заявление Надежды, заядлой курильщицы, что никотин – лучший блокатор напряжения.

Карина потеряла подругу. Карина осталась одна. Есть ли смысл жить дальше? У неё ничего не осталось. Последний лучик надежды оказался погребён двадцатого апреля. Заключительная сцена. Титры. Точка.

Но нерешённые вопросы не позволили Карине наложить на себя руки. Почему Надя умерла? Никто так и не смог дать вразумительный ответ на этот вопрос.

Мать Надежды слегла в больницу, а отец пил день за днём, узнав о смерти дочери. Их из списка причастных к смерти подруги Карина вычеркнула. Пока только карандашом.

Тело Надежды Ларины выловили из Москвы реки местные кладоискатели. Три рваные раны в правое лёгкое. Раздробленный тяжёлым предметом череп. И сигаретный ожог на губе. Жестокое убийство молодой безобидной девушки. Об этих подробностях Карина узнала не сразу. Применив свои весьма скудные навыки журналистики, она проявила настойчивость, чтобы допросить мать покойной.

Благодаря этим шокирующим подробностям Карина приняла решение пожить ещё немного.

Прислонив лист бумаги ко рту, Карина упала на кровать, задерживая взгляд на потолке.

Секундная стрелка на часах медленно скакала по циферблату, погружая в транс. Карина за столько лет так и не научилась определять по ним время.

Распечатки с перепиской и другие подробности, задокументированные на бумажных листах, были бережно помещены в пластмассовую папку. Карина полна решимости выяснить, что на самом деле случилось с Надеждой Лариной. Девушкой, подарившей ей шанс на счастливую жизнь.

Но все улики, имеющиеся на руках у Карины, вели её в Обитель.

Глава 2

Если бы мёртвые имели право на последнее слово, в нашем мире было бы гораздо больше мёртвых.

Выводя ручкой эскиз на пустой странице, Карина заштриховывала стрелку на веке нарисованной девушки.

– В журналистском расследовании существуют следующие виды сбора информации: наблюдение, интервью, работа с документами и эксперимент, – сдержанный голос молодого преподавателя разносился по кабинету, приводя девушек в трепет. Девицы в светлых кофточках, сидевшие на первом ряду, взбудоражено перешёптывались, поглядывая на мужчину в костюме-тройке, зачитывающего материал лекции. – Вам уже известно, что метод наблюдения – один из наиболее эффективных. Наблюдать за ситуацией вы можете как открыто, так и нет. Как только вы получаете необходимую информацию, вы можете раскрыть истинную цель вашего мотива, либо остаться инкогнито. Хочется также отметить, что наиболее сложная разновидность метода наблюдения – включённое наблюдение. В данном случае вы не просто наблюдаете за процессом, но и активно в нём существуете. А наиболее специфическим способом получения информации в журналистском расследовании является метод эксперимента. С его помощью вы можно получить эксклюзивную информацию об изучаемом вами объекте или ситуации. Использование данного метода требует от вас тщательной подготовки и вдумчивого планирования. Этот метод, несомненно, схож с приёмом «включённого наблюдения»: оба способа получения информации основаны на скрытом наблюдении. Однако, метод эксперимента подразумевает более активное участие журналиста в процессе выяснения обстоятельств, нежели включённое наблюдение. Репортёр в данном случае выступает не как вынужденный наблюдатель, а непосредственный участник события.

Скомканная бумажка прилетела на задний ряд, пройдясь через четыре пары рук. Карина отвела взгляд от своего рисунка, замечая стайку хихикающих девиц. Они уделили ей секунду своего времени, после чего продолжили упиваться голосом преподавателя.

Карина дёрнула рукой, стряхнув записку со стола. Вжав большой палец в кнопку, она выдавила стержень ручки, и через пару секунд отпустила, пряча стержень обратно под щелчок.

В одном её наушнике играли «Нервы». За окном холодный ливень барабанил по толстым стёклам, и шум едва доносился до студентов, находящихся в аудитории. Будет проблематично добираться до дома. С другой стороны, после дождя почти всегда солнце светит особенно ярко.

Снова щёлкнув ручкой, Карина продолжила рисовать. Но лекция закончилась слишком быстро, чтобы успеть накалякать шедевр. Через десять минут студенты подскочили со своих мест, стремительно покидая аудиторию с позволения преподавателя.

Карина сложила вещи в рюкзак и запихнула в свободное ухо второй наушник, быстро прошмыгнув мимо точащих лясы одногруппников.

Эффективность использования методов сбора информации во многом зависит от опыта и сути расследования. Карина знала, что одного наблюдения может быть недостаточно. Чтобы выяснить, какая цепочка событий подвела Надю к гробовой доске, ей предстоит проявить не присущее ей любопытство. Не только наблюдать, но и участвовать в жизни Обители.

Дёрнув за дверную ручку, девушка вошла внутрь уборной. Быстрым движением она собрала волосы в хвост и приблизилась к раковине.

Ей предстояло сконцентрироваться не только на словах и поведении людей в Обители. Ей было необходимо стать в разы внимательнее, чтобы не упустить из виду важные детали. Любые улики могут пригодиться, даже если она просто наткнётся на завалявшийся Надин шампунь в ванной комнате или выяснит, на какой кровати Наденька чаще всего засыпала – тогда у Карины, по крайней мере, появится повод, чтобы расспрашивать о погибшей.

Открыв кран, Карина сунула руки под воду и несколько раз подряд умыла лицо.

Ей казалось, что милиция слишком быстро замяла дело о смерти Нади. Имитация бурной деятельности не продлилась и недели. Когда Карина принесла им новые улики, те закатили глаза и прогнусавили: «да, да, девочка, сложи это вон в ту кучу». В итоге Карина вернулась в участок через четыре дня после первой неудачной попытки помочь с поиском виновного: все распечатки последнего разговора, фотографии и другая информация, которая могла привести милиционеров в Обитель, лежала на том же самом месте. Тогда Карина их забрала, начав собственное расследование.

Пока Карина размышляла, уставившись в зеркало перед собой, чья-то рука мелькнула в кадре, выдёргивая наушник из её уха. Девушка тут же отдёрнулась, рефлекторно оборачиваясь назад.

Обладательницы гладких белоснежных рубашек с ажурными воротничками выстроились перед Кариной прямой линией. Одна из них ухмыльнулась, скрестив руки на груди.

– Снова делаешь вид, что нас не существует? – процедила та, что стояла по центру. – Кариночка, – и протянула до ужаса медленно, смакуя каждую букву.

Эта девушка шагнула в сторону, проехавшись пальцами по мокрой раковине, и застыла рядом с Кариной.

– Депрессия, да? – наигранно грустно спросила она. – Блин, слушай… так жаль Надьку. Хорошая была девка. Удобная. – Её палец угодил Карине в плечо, отталкивая назад. – Кто ж теперь будет вместо неё?

Девочки синхронно рассмеялись.

– Отстань от меня, Даша, – выплюнула Карина, протирая влажное лицо рукавом. Её глаза непроизвольно уткнулись пол. Тогда Карина одёрнула себя, вынужденная поднять их снова, заглядывая Даше в глаза.

– У-у, – протянула та самая Даша, пока огибала Карину, точно охотилась. Она махнула головой с широкой ухмылкой, и девчонки шустро взяли Карину в круг. – Огрызаешься, да? – продолжила говорить Даша. – Ой зря, Кари, – и она повторила, повышая голос. – Кари.

– Кари, – подхватили другие девушки с застывшими на лицах улыбками. – Кари, – вторили они хором, почти перейдя на крик. – Кари! – кто-то из них выдернул и второй наушник Карины из её уха. Тогда она накрыла руками уши, непроизвольно вжимая голову в плечи.

– Кари! Кари! Кари!

Не в силах терпеть, Карина резко рванула вперёд, проталкиваясь мимо двух девушек.

– Кариночка! – бессовестно заливаясь, выкрикнули они ей вслед.

И даже когда Карина выбежала в коридор, их звучащий на повторе крик продолжал играть в голове на повторе. Давление в затылке и височная боль постепенно догонял девушку, вынуждая экстренно извлечь из кармана блистер и разжевать таблетку.

Суть чужих издевательств до сих пор ей неизвестна. Да и должна ли была быть у всего этого суть?

***

Стоя в наушниках перед дверью, Карина ждала, когда та распахнётся. Секунды тянулись, будто вечность. Ей даже начало казаться, что никто не откроет, когда «Нервы» сменил «БумБокс».

Но дверь всё-таки распахнулась. Её встретила Сахар. Карина не уловила смысл слов женщины сквозь музыку в ушах, но нежная улыбка, застывшая на губах напротив, мимо внимания Карины не ускользнула. Она выдернула наушники и поздоровалась:

– Здравствуйте.

– Привет, – ответила Сахар, пропуская Карину внутрь. – Ты не промокла? Там ужасный ливень. – Уже знакомая чудная манера речи снова побудила Карину замереть рядом с женщиной в прихожей.

Сахар протянула худые бледные пальцы и осторожно смахнула промокший капюшон с головы Карины.

– Тебе нужен тёплый чай, – ласково подметила Сахар, оглядываясь назад. – Ступай на кухню. – Затем она шагнула вдоль по коридору, заглядывая в первую комнату, а Карина принялась развязывать шнурки. – Девочки, налейте чаю, – послышался голос Сахара, которая быстро пропала из виду, как только Карина вскинула голову.

Девушка выбралась из своих мокрых кед и прошла дальше, заруливая на кухню.

За столом сидело три человека: Гаер, пристроившаяся к краю стола и возбуждённо пересчитывающая свои карты, Фор, сидящая на диване и зажимающая в уголке своего рта сигарету, и кудрявая блондинка на стуле с веером карт.

Как только Гаер отвлеклась, замечая Карину, её лицо просияло.

– Малышка! – выкрикнула та, подскакивая и подбегая к Карине. Не успела последняя среагировать, как Гаер неожиданно заключила её в объятия, широко улыбаясь. – Вот так сюрприз. Ты вернулась!

– Будешь сшибать её с ног и дальше – больше не вернётся, – буркнула Фор, швыряя карту на стол. – Бито?

– Хрен там! – возразила Гаер, отпустив Карину и метнувшись обратно к столу. Она вытащила из своей колоды ещё две карты и бросила те поверх карты Фор. – Карина, возьми красную кружку и налей туда кипяток, лады? – не оборачиваясь, попросила Гаер.

– Лады, – сухо ответила Карина, минуя девушек. Её взгляд на секунду привлекла обладательница кудрявых волос, что молча вскинула ладонь. Карина кивнула ей в знак приветствия, а затем подошла к полке. Извлекая из неё кружку, девушка наполнила её кипятком и снова обернулась к столу. – А чай? – спросила она.

– В нижнем ящике, – бросила Фор, задумчиво пожёвывая сигаретный фильтр.

Вытащив из ящика чайный пакетик, Карина поместила его в кружку и наконец-то смогла насладиться согревающим чаем. Она встала неподалёку от Гаер, наблюдая за ходом игры.

В карточные игры Карина играла всего несколько раз в жизни, и все разы оказались неудачными. Только для её соперников.

– Вы на интерес? – полюбопытствовала Карина.

– Если бы, – ухмыльнулась Гаер. – В Обители запрещено играть на интерес.

– Тогда на что?

– Да на всё подряд. Сейчас мы играем на право не идти в магаз. – Гаер оглянулась, тут же улыбнувшись собеседнице. – Тот, кто продует, пойдёт мочить жопу под дождём. Сахар попросила сгонять за мясом и овощами, а нам всем так смертельно лень.

– Не пизди давай, – бросила Фор. – Вы, блять, главные местные шулеры. – Она ткнула пальцем сперва в Гаер, а затем и в молчаливую кудрявую девчонку.

– Точно, – шлёпнув себя по лбу, выпалила Гаер. – Это Зазола. – Она указала на девушку рядом с собой.

Та снова обернулась к Карине, протягивая ладонь, которую пришлось пожать.

– Карина.

Зазола открыла рот и тут же его закрыла. Положив карту на стол, она сунула ладонь в свой карман и извлекла небольшой блокнот и ручку, быстро выводя короткое: «Рада знакомству».

– Зазола немая, – объяснила Гаер. – Когда она училась в школе, одна из долбанутых училок напала на неё и отрезала Зазоле язык маникюрными ножничками, чтобы та больше никогда не перебивала её во время урока.

Зазола внезапно пихнула Гаер локтём, начав интенсивно дёргать руками. Гаер в тот же момент заливисто расхохоталась, потирая лицо ладонью.

– Она пиздит, – поспешила перевести действия Зазолы Фор. – Зазола родилась немой.

– Да, да, – хохоча, подтвердила Гаер. – Просто шутка. Шучу! – Виновато вскинув ладонь, Гаер зажмурилась, получив слабый хлопок по щеке от Зазолы. – А ты уже мне поверила, да? – обращаясь к Карине, Гаер нервно хихикнула.

– Да, – абсолютно серьёзно ответила Карина.

– Легко же тебе лапшу вешать на уши. Будь осторожна, здесь любят прикалываться, – предупредила Гаер, подмигивая Карине. – Иногда шутки бывают даже обидными. Порой и вовсе жестокими. Многие из нас незнакомы с эмпатией. А кое-кто вообще любитель причинять боль. – Скидывая разложенные на столе карты в бито, Гаер взяла ещё несколько новых из колоды.

– И как тогда вы тут все уживаетесь? – делая глоток чая, спросила Карина.

– Это всё Сахар, – произнесла Фор. – Если бы не она, Обители бы не было. Как и не было бы многих из тех, кого ты здесь уже видела, – Фор весьма странно взглянула на Карину. – Или увидишь… бито. – И тут же перевела взгляд на Зазолу. Карты снова отправились в тонкую использованную стопку.

– Сколько всего здесь людей? – обращаясь к Фор, Карина задала очередной вопрос, но Фор её проигнорировала, вновь увлёкшись процессом игры.

С заметным опозданием, ответ дала Зазола. Цифра «26», выведенная аккуратным почерком на её блокноте, оказалась прямо перед лицом у Карины. Девушка благодарно кивнула, и Зазола робко улыбнулась ей, отводя лицо в сторону.

– Может, у вас есть какие-нибудь совместные фотографии?

– А тебе зачем? – выпалила Гаер, распределяя свои карты.

– Просто любопытно.

– Меньше знаешь – крепче спишь, – туша окурок в пепельнице, добавила Фор.

– Вообще-то есть, – протянула Гаер. – Могу тебе показать, но только если я проиграю, и только если ты сходишь в магазин вместо меня, если это произойдёт, – ухмыльнувшись, заверила Гаер.

– Эй, – возмутилась Фор. – Это против правил!

– А предлагать шашки, в которых тебе нет равных, не против правил? – вступила в спор Гаер, не теряя своей весёлой улыбочки.

Карине на секунду данная перебранка показалась до ужаса забавной. Она позволила себе скупую улыбку, пока наблюдала за тем, как Фор в качестве протеста стучит кулаком по столу, а Гаер продолжает из вредности спорить с ней.

Кажется, такими темпами Карина даже сможет понять Надю. Здесь действительно лучше, чем дома.

Девушка поднесла чашку к губам, намереваясь сделать глоток. Но вместо глотка ей предстояло резко отринуть в сторону под напором чужой и небрежно толкнувшей её ладони. Добрая часть чая оказалась на полу. Чужой силуэт мелькнул перед глазами у Карины. Кто-то забежал на кухню.

Гаер вскинула голову, и её радостное выражение лица как ветром сдуло. Девчонка в серой безрукавке занесла руку. Её ладонь резко рассекла воздух, с громким звонким ударом прилетая в лицо Гаер. Последняя свалилась со стола на край дивана.

– Твою мать, – выпалила Фор, подхватив бутылку пива, что до сих пор стояла на пошатнувшемся столе. Зазола вздрогнула, отодвинувшись вместе со своим стулом в противоположную от событий сторону.

– Приве-ет, Волче, – протянула Гаер, когда та самая Волче схватила её за грудки. – Тихо, тихо, не кипишуй. – Прикрываясь руками, Гаер поползла, пытаясь забиться в угол дивана. Её глаза застыли на девушке перед собой. Вмиг всё веселье испарилось, а некогда оживлённая атмосфера на кухне обратилась в мрачное ожидание предстоящей драки. Девочки насторожились. Всё внимание было обращено на самодовольную Гаер и копошащуюся в кармане Волче. Ещё через несколько секунд она извлекла из кармана кастет, который крепко сжала в своей руке.

– Пиздец, – едва слышно протянула Фор, приложившись губами к бутылке.

На сей раз Волче занесла кулак с кастетом.

– Не-не-не, – затараторила Гаер, растопырив пальцы перед чужой фигурой. – Давай обсудим. Давай поговорим.

– Волче! – крик Сахара, которая внезапно образовалась в проходе, пронёсся по всей кухне. Она тут же понизила голос: – Пожалуйста, помоги мне.

Заслышав Сахар, Гаер даже не оглянулась, чтобы отыскать спасение или поблагодарить вступившуюся за её шкуру. Она лишь небрежно развернула ладони в псевдо-примирительном жесте, натянув на лицо ухмылку. Волче ещё какое-то время крепко натягивала её воротник на кулак, но уже хотя бы опустила руку с кастетом.

– Шавка, – впервые раздался низкий холодный голос Волче. – Тебе повезло. – Она сказала это и разжала руку.

– Кто бы говорил, – едко протянула Гаер, которая, почувствовав свободу, моментально опустила ладони.

Волче обернулась. Карина впервые увидела её лицо, большая часть которого была прикрыта белой маской с молнией посередине. Серые, как небо в пасмурную погоду, глаза Волче наградили Карину пустым холодным взглядом полного безразличия. Она замерла на месте, преградив Волче путь, и бессовестно разглядывала девушку, не в силах отвести взгляда. Тогда Волче подождала совсем немного, прежде чем сделала выпад вперёд. Карина машинально отступила в сторону. Странная девушка с кастетом покинула кухню, оставив после себя повисшую тишину.

– Фух, – Гаер первая подала голос. – Пронесло! А могли и помереть. – Она веселилась, потирая покрасневшую щёку ладонью.

– Кто это был? – спросила Карина.

– А-а, это, – нараспев заговорила Гаер. – Кстати, ты только что избежала скоропостижной смерти. Помнишь, я говорила тебе про девку, которой лучше не смотреть в глаза?

– Да.

– Так во-от, – продолжила вещать Гаер, встав с дивана. – Это она. Та самая, у которой лицо разорвано. И, видимо, пизда тоже, – она хихикнула, собирая свои упавшие на пол карты. – Раз она вечно злая ходит.

– Нехер было её еду трогать, – бросила Фор, возвращая бутылку на стол.

– Да это даже не еда! – возмутилась Гаер. – Просто бутылка пива, подумаешь. Она просто жадная озлобленная сука. Жду момента, когда она заведёт себе отдельный замок от дома. – Гаер брезгливо поморщилась. – Фу, блять, бесит.

– Не доставай её, – Фор положила свои карты на стол, закурив очередную сигарету. – Может, тогда и проживёшь подольше.

Гаер хмыкнула, вытащив из своей колоды козырь, который она тут же швырнула поверх чужой карты. Зазола подкинула ей ещё одну.

– Волче живёт в Обители? – продолжила расспрашивать Карина.

– Ага, – безрадостно ответила Гаер. – На чердаке. Но ты туда прям железно не суйся. Она прикончит на месте любого, кто туда залезет. Кроме Сахара. Они, типа, неплохо ладят. Сахар даже без маски её видела.

– Вот как…

Гаер кивнула, сбросив оставшиеся карты. Недолго на её лице сохранялась недовольная гримаса. Прошло всего два раунда, прежде чем руки Гаер взмыли в воздух и девушка победно воскликнула:

– Я выбыла!

– Черт, – цокнула Фор.

Сразу следом за Гаер из игры вышла Зазола. Фор осталась в неудачниках с целым веером плохих карт.

– Не забудь надеть тёплую курточку, Фор, – с наигранной заботой произнесла Гаер, когда Фор собирала все карты в одну стопку.

– Чё ты там хотела? – спросила у неё Фор. – Баунти? Твикс? Сникерс? Так вот, хуй тебе, а не баунти, твикс и сникерс.

– Да ладно! – вскрикнула Гаер, в моменте, казалось, даже испугавшись. – Я же пошутила. Пошутила! Ну купи!

Фор сердито крутила головой, встав из-за стола и двинув на выход. Гаер поплелась прямо за ней. Её нытьё ещё долго было слышно в коридоре.

Карина поставила чашку на стол и опустилась на диван, встречаясь с отрешённым взглядом Зазолы. Немая положила блокнот на стол и быстро вывела несколько слов поверх бумаги. Затем оттолкнула блокнот в сторону Карины, и девушка заглянула внутрь.

«Ты кого-то ищешь?» – таким был вопрос, выведенный корявым почерком на жухлом листке.

Карина моргнула и тут же взглянула на Зазолу, не шевеля головой. Она даже и не думала, что кто-то догадается об этом так рано.

– Нет, – как обычно безразлично ответила Карина. – Я прячусь.

Зазола понимающе кивнула, отводя взгляд. Она не глядя притянула к себе блокнот, написав ещё кое-что.

«Мне не отрезали язык», – вновь толкая блокнот в сторону Карины, девушка даже на неё не взглянула. Кончики чужих ушей смущённо покраснели. Зазола теребила край своей жёлтой футболки с принтом персонажа комикса.

– Ты родилась немой?

Зазола трижды интенсивно кивнула.

Карина облокотилась на стол, подавшись к своей собеседнице.

– Тебя хозяйка сюда привела?

Зазола снова кивнула.

– И Фор тоже привела Уголь?

Карие глаза Зазолы неожиданно обратились в сторону Карины. Зазола нахмурилась, напряжённо притягивая к себе блокнот. Через секунду на листе бумаги появился очередной текст:

«Хозяйка Обители – Сахар».

– Но… – Карина хотела задать очередной вопрос, когда на кухню влетела Гаер, победно улыбаясь. Зазола тут же притянула к себе блокнот. Гаер вытянула руки перед собой и громко дотопала до стола, потеснив Карину, рядом с которой она плюхнулась.

– О чём щебечем? – подперев лицо обеими руками, спросила Гаер. – Блин, если Фор всё-таки не купит мне батончик, я буду реветь всю ночь и никто из вас не выспится. – Она пригрозила пальцем Зазоле, после чего перевела взгляд на Карину. – А ты чего?

– Что я?

– Останешься на ночь? – пояснила Гаер.

– А есть свободные кровати?

– Сегодня есть, – улыбочка Гаер стала ещё шире. – Но есть ли у тебя что-то, чем ты сможешь расплатиться за ночлег?

– У меня есть деньги.

– Не-ет, – Гаер с силой шлепнула ладонями по столу и навалилась всем телом сверху. Девушка упёрлась подбородком в стол, смотря перед собой, и несколько обиженно произнесла: – Деньги не подойдут. Я хочу слушать истории. – Одна её рука взмыла в воздух, и палец указал на Зазолу. – Эта сегодня уходит на работу. А Фор никогда со мной не сплетничает. Уснуть без хорошей сказки на ночь я не могу.

Зазола слегка занервничала, интенсивно выводя буквы в своём универсальном блокноте. Но рука Гаер, опустившаяся поверх бумаги, помешала Зазоле донести какую-то мысль.

– Знаю, знаю. – Гаер улыбнулась, не сводя с Зазолы взгляда. – Тебе не хочется идти на работу? Как я тебя понимаю, солнышко. Мне тоже каждый раз так лень. Искренне тебе сочувствую, но такая уж у нас судьбинушка. Работать на работе.

Зазола опустила блокнот и ручку. Её губы разомкнулись, но девушка не произнесла ни слова, покорно кивая.

– Ладно, не будем тебя больше отвлекать, – заключила Гаер. – Собирайся, Зазола.

И Зазола встала из-за стола, подхватив блокнот. В конце концов, на кухне осталась только Карина и Гаер.

– Ты останешься? – грустные зелёные глаза смотрели на Карину со стола.

– Если мама разрешит.

– А-а-а, – пропела Гаер, будто в озарении. – Так вот какой у твоих предков изъян. Гиперконтроль, да?

– Да.

– А они тебя бьют, если ты ослушиваешься?

– Да, – без колебаний ответила Карина.

– Очевидно, не по лицу. – Гаер улыбнулась. – Пока есть время, можешь сходить в магазин и купить зубную щётку. Если всё-таки надумаешь ночевать, – сказав это, девушка подскочила и направилась на выход. Но будучи уже в дверях, она резко обернулась и жалобно добавила: – И возьми мне сникерс… пожалуйста. Самый-самый малёхенький.

***

Стоя на кассе в магазине с зубной щёткой и сникерсом, Карина смотрела на родинку под нижней губой у кассирши. Женщина открывала рот и переговаривалась с покупателями, тогда её родинка слегка подрагивала вместе с губой. Карина наблюдала это, слушая музыку в одном наушнике.

Когда очередь дошла до неё, девушка сложила покупки на кассовую ленту.

Карина обернулась, чтобы ухватиться за ограничительную подставку покупок, но чья-то рука коснулась её раньше Карины. У себя за спиной девушка наткнулась взглядом на Волче, отделившей свои покупки от жалкой зубной щётки и шоколадки Карины.

Серые глаза требовательно уставились на Карину, которая поспешила отвернуться.

– Сто пятьдесят восемь рублей, – сообщила сотрудница магазина.

Карина извлекла из кармана зелёную тысячу. Через пару мгновений к ней в ладонь вернулась сдача. Тогда девушка убрала её обратно в карман и отступила в сторону.

Пряча зубную щетку и сникерс в широком кармане толстовки, она принялась украдкой разглядывать Волче: светло-серый образ начинался с грязных чёрных кроссовок и таких же заляпанных грязью штанин, которые чуть выше выглядели совсем белыми. Затем шёл серый бомбер, а уже за ним – маска в тон всему образу Волче, и пепельные волосы, отдающие блеском металла.

Когда серые глаза взглянули на Карину вновь, Волче уже подхватила набитые продуктами пакеты и стремительно двинулась прочь из магазина. Карина пошла за ней, ненавязчиво преследуя девушку. Она держалась поодаль, сохранив дистанцию ради приличия, и уже давно подстроившись под чужой темп.

Пройдя так некоторое время, Волче неожиданно остановилась. Карина тоже замедлила шаг, притормозив в нескольких шагах от жительницы Обители.

Абсолютно неожиданно Волче бросила пакеты на землю и рывком обернулась к Карине, мгновенно сократив между ними расстояние. Тонкие мозолистые пальцы Волче вцепились в плотный воротник толстовки. Другая её рука стащила с Карины капюшон. Волче впилась в затылок Карины ногтями, рывком притянув девушку к себе.

– Кажется, – хрипло раздалось из-под защитной маски. – Им безразлична твоя судьба.

– Чёрт, – Карина поморщилась от боли, ухватившись за запястье Волче. – Отпусти! – Эта долбанутая слишком неожиданно нарушила личное пространство Карины, вмиг оказавшись пугающе близко. – О чём ты?

– Они тебе не говорили? – в чужом вибрирующем голосе не было ни удивления, ни сострадания.

Холодок пробирался под задравшуюся толстовку Карины, и нельзя было определить, мурашки бежали по коже из-за колючего ветра или чужого пронизывающего тона. Волче смотрела стальным не моргающим взглядом исподлобья. Из-за этого казалось, что она немного ниже самой Карины, но по факту Волче просто вся пригибалась к земле, подогнув колени. Действительно, будто бы обещая вцепиться зубами в глотку. Карина с ужасом осознала, что рада тому, что не может видеть всего лица Волче прямо сейчас.

– Слушай правило четырёх «не». Первый и последний раз. Никогда не смотри на меня. Не преследуй. Не разговаривай. Не лезь ко мне, – сделав короткую паузу, Волче рывком руки отшвыривая её от себя. – Если хочешь жить.

Карина попятилась и накинула капюшон на голову обратно.

– Больно надо, – выпалила она, не отводя взгляда. – Просто нам в одну сторону.

Волче шумно выдохнула:

– Да мне поебать, – и отвернулась, возвращаясь к пакетам. Подхватив свою ношу, она двинула дальше.

Карина подождала несколько секунд, прежде чем последовать за ней снова, увеличив дистанцию.

Правда в подъезд за Волче Карина заходить не стала. Девушка подождала некоторое время на холоде, до того как позволила себе войти внутрь.

Она прислушалась и, убедившись, что Волче уже вошла в квартиру, быстро взобралась на четвёртый этаж. Её ладонь дёрнула дверную ручку. Закрыто.

– Стерва, – заключила девушка, протягивая палец к дверному звонку.

После двух нажатий дверь ей распахнула Фор.

– Ты чё? – спросила Фор.

– А ты? – удивилась Карина. – Разве не должна быть в магазине?

– Так Сахар Волче в магаз отправила, – пояснила Фор, привалившись к стене плечом со скрещенными на груди руками. – Вы не пересекались, что ли?

– Лучше бы так и было, – Карина нахмурилась.

– Ну, то, что ты до сих пор жива и здорова, добрый знак.

– И что это за знак? – рывками стягивая с себя толстовку, раздражённо уточнила Карина.

– Знак того, что тебя не замечают…

Карина была готова с ней поспорить. Добрый знак – это несколько улик или разговор по душам с той, с кем Надя запечатлена на последнем снимке, а не молчаливое пренебрежение от какой-то сумасшедшей. Не на это рассчитывала Карина, когда согласилась остаться в Обители на ночь.

Дверь за спиной у Карины неожиданно распахнулась. Из подъезда в квартиру вошла Волче, которая остановилась рядом с Кариной. Фор тут же опустила глаза и протянула в руку, в которой буквально сразу же оказалось два пакета.

– О, – радостно перенимая чужую ношу, Фор кивнула башкой. – Спасибо. – Но так и не взглянула на ту, что их притащила.

А вот Карина уставилась на девушку удивлённо и немного испуганно, так, будто увидела того, кого видеть была не должна.

– Как ты… – заговорила Карина, которую Волче перебила:

– Стерва, – и шагнула дальше по коридору не разуваясь, оставив Карину и Фор в прихожей.

Лицо Фор вытянулось. Она покачала головой, кинув беглый взгляд в спину удаляющейся Волче.

– А может и нихуя не добрый, – решила Фор, унося покупки на кухню.

***

Гаер расстелила свежее бельё на кровати, принадлежащей Зазоле. Облачившись в короткие салатовые шорты и пижамную рубашку с длинными рукавами, девушка валялась на чужой кровати, вытянувшись берёзкой вдоль стены.

– Ка-ри-на, – по слогам пропела Гаер, пока лежала вверх ногами. – Ну как поход в магазин?

Вытащив из кармана сникерс, девушка протянула Гаер сладкую закуску, заприметив которую ещё издалека, Гаер принялась радостно стучать ногами по стене.

– Спасибо! Спасибо! Спасибо! – повторяла вполголоса девушка, поспешно разорвав упаковку, оказавшуюся у неё в руках, и потащив сладость в рот.

Присев на краешек кровати, Карина спросила:

– В чём проблема Волче?

Гаер довольно промычала, пока жевала. Легко сбросив ноги со стены, она подогнула те под себя и подползла к Карине.

– Что сделала эта гадина моей зайке?

– Мы встретились в магазине, – объяснила Карина.

– Ах, да, точно. Сахар отправила её вместо Фор, – невзначай проронила сладкоежка. – Ну… не знаю, в чём проблема Волче, но я повторю: не общайся с ней, – внезапно серьёзно заговорила Гаер. – Ведь у тебя есть я! – приобняв Карину за плечи, Гаер вновь улыбнулась. – Со мной не пропадёшь. И весело, и безопасно. А Волче неуравновешенная дура. Ходит слух, что она даже грохнула человека.

Карина судорожно вдохнула, оборачиваясь к Гаер. Та продолжала наслаждаться сникерсом.

– Какого?

– Да, какого-то, – ответила девушка, протягивая батончик Карине. – Будешь?

Отрицательно качнув головой, Карина напомнила:

– У меня аллергия.

– Ах, точно! – шлёпая себя по лбу, опомнилась Гаер.

– Так кого она убила? Этот кто-то из… Обители?

Гаер ухмыльнулась, дёрнув бровями.

– Почему ты так решила? Думаешь, кто-то в Обители умирал?

– Нет… просто интересно.

– Так мило, – Гаер коснулась пальцем кончика носа Карины. – Твоё любопытство восхищает. Но это может быть опасно. Кое-кто из Обители сидел за убийство, поэтому лучше не болтай об этом со всеми подряд.

Свет в комнате неожиданно погас с глухим щелчком. Половицы скрипнули, и внутрь комнаты вошла Фор, снимая с себя олимпийку.

– Детки ложатся спать, – она поставила девушек перед фактом, и Гаер шустро опустила ноги на пол, шаркая в сторону своей раскладушки.

– Весь кайф обломала, – высказала своё недовольство Гаер, швырнув фантик на пол, а сама завалилась на кровать.

– Завтра попиздите, – отмахнулась Фор, подхватив плечики с прибитого к стене крючка. – Всё равно будильник прозвенит в шесть, – она повесила на него одежду и добралась до своей кровати, врубая тусклый ночник.

Карина потянула руки к застёжкам, неловко снимая с себя джинсы. Сложив их, девушка положила одежду на пол и накрылась тонким синтепоновым одеялом до самой шеи.

– Фор, – вякнула Гаер, шлёпая по кнопкам в своём смартфоне.

– Чего тебе?

– Можно я включу шум дождя?

– Валяй, – шурша одеялом, Фор отвернулась к стенке.

По комнате начал разноситься свист ветра и барабанящий стук дождя по асфальту. Весьма успокаивающе, если не вспоминать погоду на улице. Прикрыв глаза, Карина вдохнула полной грудью, медленно и осторожно выдыхая носом.

– Сладких снов, – тихонько шепнула Гаер.

Карина ответила спустя несколько секунд:

– Доброй ночи.

Глава 3

Утро следующего дня началось с выстрелов. Карина подскочила, вцепившись пальцами в одеяло и нервно осматриваясь по сторонам.

– Господи, вырубите его, – пробурчала Гаер.

Фор вытянула сотовый перед собой, уже сидя на кровати. На глазах у Карины она щёлкнула по кнопке и звук оборвался. Вместо пожеланий доброго утра, Фор махнула рукой, побуждая Карину продолжить спать. Но сна уже не было ни в одном глазу.

Водя ладонями по лицу, девушка крепко зажмурилась. Из-за резкого пробуждения она даже не запомнила событий её кошмара. Впрочем, ничего нового. Карина редко запоминала сны, даже если они были плохими.

Отбросив одеяло в сторону, Карина опустила ноги на пол. Фор уставилась на неё, медленно облачаясь в повседневную одежду, но ничего не сказала.

Первой покинув комнату, Фор оставила Карину наедине с крепко дрыхнувшей Гаер.

Натянув джинсы, Карина заправила кровать и подхватила свой рюкзак. Выйдя в коридор, она бесшумно прикрыла за собой дверь и бросила взгляд в телефон. Шесть тридцать утра и один пропущенный от матери. Ничего страшного. Как-нибудь переживёт.

Закинув рюкзак на плечо, Карина прошла дальше и безуспешно подёргала ручку двери ванной комнаты. Логично было предположить, что там уже разместилась Фор, так что девушка решила переждать на кухне.

Но на кухне тоже оказалось занято.

Подпалённая сигарета тлела в пепельнице, а за столом, изучая свежую газету, сидела Уголь. Она перевела взгляд на Карину, и они молча уставились друг на друга.

Карина чувствовала себя вполне комфортно, но их молчание слишком затянулось.

– Можно войти? – она первой нарушила их тихую идиллию.

Тогда Уголь взглянула на соседний стул и махнула на него головой, возвращаясь к газете.

Карина сбросила рюкзак на пол и приблизилась к предложенному месту, опускаясь рядом. Её взгляд замер на заполненной окурками пепельнице. Похожие остатки от сигарет покрывали ступени в подъезде этого дома.

– Куришь? – спросила Уголь, перелистывая страницу.

– Иногда.

Пачка сигарет, зажатая в чужой руке, зависла перед Кариной. Она заглянула в глаза её владелице.

– Будешь?

Карина молча взяла сигареты и достала одну. Из своего заднего кармана девушка извлекла зажигалку, несколько раз чиркнув колёсиком в воздухе. Третьим щелчком она выбила искру и подкурила, неумело затягиваясь горьким дымом.

– Жители Обители никогда не завтракают, – поделилась с ней Уголь, не отводя глаз от утренних новостей. – Только кофе и сигареты – вот и весь рацион.

– Почему?

– Кто знает, – туманно ответила Уголь, сложив газету пополам и отбросив на стол. Видимо, в новостях не оказалось ничего достойного её внимания. Затем она подхватила сигарету, что тлела в пепельнице, и вдохнула немного дыма.

Внимание Карины привлекла синяя униформа собеседницы. Она запихнула руку в карман штанов и щёлкнула по кнопке записи диктофона.

– Вы работаете в милиции? – спросила Карина.

– Ты.

– Что «ты»?

– Давай на «ты», – попросила Карину Уголь, обернувшись к ней. – И да, я работаю в милиции. А что? – поднося сигарету к губам, Уголь едва заметно ухмыльнулась.

– Просто… любопытно. Я не думала, что кто-то из Обители может работать в такой структуре, – ответила Карина, опуская глаза.

– Как думаешь, кем работают остальные девочки? – неожиданно спросила Уголь.

Карина стряхнула пепел щелчком пальцев.

Прежде она не задумывалась об этом. Раз уж даже Уголь работала в столь уважаемой структуре, то, возможно, другие девочки тоже.

– Думаю, Гаер работает с детьми, – предположила она. – Сахар – врач, Зазола – продавец, а Фор… сотрудник метрополитена?

Уголь громко хмыкнула. Её глаза прищурились, а пальцы забарабанили по гладкой поверхности деревянного стола. Она не отводила от Карины пронзительного взгляда, словно испытывая ее.

– Минус десять очков, гриффиндор, – произнесла Уголь наконец-то. – Фор таксует, Гаер и Зазола работают с людьми, а Сахар – домохозяйка, – закончив говорить, она опустила бычок в пепельницу, раздвигая накопившиеся окурки и ввинчивая его в гладкую стеклянную поверхность. – И я следователь.

– Звучит весьма солидно.

– Мой отец – представитель федерального комитета по борьбе с коррупцией. Я с детства мечтала связать свою жизнь с силовыми структурами, – поделилась Уголь, резко съезжая с темы под конец. – Дай свой телефон.

Карина поспешила пропихнуть руку в карман, извлекая сотовый. Уголь быстро набила нужные цифры, возвращая мобильник Карине.

– Раз уж ты теперь часть Обители, у тебя есть все её привилегии, – и она добавила, только тише: – Будут проблемы – звони – решим.

Карина не знала, как на это реагировать, поэтому просто поблагодарила, кивая.

– Ты же учишься?

– Учусь.

– Где?

– На журфаке, – ответила Карина, пряча телефон обратно в карман. – На Волгоградском проспекте.

– Это близко, – подметила Уголь. – Я подброшу тебя. – Залпом прикончив утренний кофе, она встала из-за стола и отправила кружку в раковину, где уже валялось несколько десятков грязных тарелок и чашек.

Карина не стала отказываться от столь удачного предложения. Быстро поднявшись, она пропихнула руку в карман и вырубила диктофон, подхватив свой рюкзак по пути.

Уже в коридоре Уголь быстро надела ботинки и достала бумажник из кармана. Тысяча рублей, зажатая в её пальцах, оказалась внутри стеклянной банки, наполненной мелочью и бумажными купюрами. Карина пошарила по карманам и вытащила двести, просовывая своё подношение в общую копилку.

Зашнуровав кроссовки, она вышла вслед за Углём. Последняя закрыла дверь на ключ, и они спустились вниз. Хруст битого стекла под ногами преследовал их шаги, даже когда девушки оказались на улице.

Взмахом руки Уголь разблокировала чёрный мерседес, затерявшийся среди других тачек.

Оказавшись внутри машины на переднем сидении, Карина пристегнула ремень и обняла свой рюкзак.

– Кстати, – голос Угля перебил взревевший мотор. – Зачем ты пришла в Обитель? – Тачка тронулась с места.

Уверено вертя баранку, Уголь вырулила из узкого пространства и прибавила газу, пробираясь сквозь оживлённые улицы к главной дороге.

– Мне сказали, что в Обители можно укрыться от родителей.

– И что ж такого сделали твои родители?

Карина бросила взгляд окно, провожая сразу несколько красных машин подряд. Слава Богу, что на этот вопрос у неё уже был заготовлен убедительный ответ.

Вновь просунув руку в карман брюк, Карина щёлкнула по кнопке диктофона. Это могло войти в привычку.

– Мой отчим – педофил, – совершенно буднично ответила она. – Мать – просто поехавшая.

– Весьма печально, – не менее сдержанно прокомментировала чужую историю Уголь, притормаживая на светофоре. – Кто рассказал тебе об Обители?

– Даша.

– Даша?

– Да. – Карина медленно закивала. – Познакомились на какой-то пьянке.

– Даша… не помню такую.

Внезапный рёв клаксона просочился сквозь опущенное окно. Протяжный настойчивый звук вынудил Карину резко накрыть уши руками, что не скрылось от внимания Угля. Она наблюдала за съёжившейся девушкой несколько секунд, прежде чем догадалась нажать на кнопку, поднимая стекло.

– Не любишь шум гудка?

Карина выдохнула, медленно отстраняя ладони от своей головы. Она забралась пальцами в волосы, нервно перебирая те, чтобы успокоиться.

– Не люблю громкие звуки, – поморщилась Карина, собирая волосы в хвост.

– Тяжёлая у тебя судьба, – стуча пальцами по баранке руля, протянула Уголь.

– Можно вопрос?

Машина тронулась с места. Уголь не произнесла ни слова. Карина приняла безмолвие за одобрение, потому продолжила:

– Почему Гаер называет тебя «хозяйка», хотя Зазола считает, что настоящая хозяйка – Сахар?

Уголь ухмыльнулась, роняя косой взгляд на Карину.

– Четыре буквы, – ответила Уголь. – Если не догадаешься сама, значит, тебе пока рано знать.

Машина притормозила на обочине. Карина отстегнула ремень, в очередной раз кивая головой.

– Спасибо, – произнесла она. – За то, что подвезла, и за разговор.

– Без проблем, – пожимая плечами, ответила Уголь.

Карина вышла из машины, осторожно захлопнув за собой дверцу. Чёрный мерседес резко сорвался с места, и Уголь быстро умчалась вдаль.

***

Тяжёлые металлические двери лифта разъехались в разные стороны, и Карина шагнула внутрь. Ненавязчивая музыка, доносящаяся из колонок, должна была расслабить жителей многоэтажки, но каждый раз, слыша один и тот же звон колокольчиков с тихим завыванием солистки, Карине хотела только одного – бежать отсюда прочь.

Но вместо этого она лишь смотрела в зеркало. Вот бы его разбить. Впрочем, это всего лишь детская мечта. Подростковый бунт неудавшейся анархистки.

Остановившись на восьмом этаже, лифт выпустил Карину на волю.

Она прошла по длинному коридору новостройки, пихая ключ в замочную скважину. Несколько оборотов, и дверь со скрипом открылась. В нос тут же забился запах свежей выпечки.

Мать всегда пекла капустный пирог, когда отчим возвращался из командировки.

Захлопнув дверь, Карина стряхнула обувь. Голоса родителей доносились из кухни. Она последовала на звуки, натыкаясь взглядом на расслабленную фигуру Сергея.

– Привет, Карина, – заметив девочку, поздоровался мужчина, сдержанным жестом приглашая её за стол. – Присоединишься?

Взгляд Карины переместился с его физиономии на мать, что безмятежно намывала посуду, даже не оглянувшись в сторону дочери.

– Да, – ответила Карина. – Только брошу рюкзак.

Оставив вещи в своей комнате, она быстро вернулась обратно, присаживаясь напротив отчима. Их разделял метр мраморного стола, в центре которого красовалась хрустальная ваза с белыми розами.

– А вот и пирог, – воодушевлённо сообщила женщина, плавной походкой приближаясь к Сергею. – Серёженька, тебе кусочек побольше. – Поставив горячий пирог на край стола, она подхватила тарелку, что стояла перед мужчиной, и подцепила металлической лопаткой самый внушительный кусок. Переместив его с блюдца на тарелку, она поставила еду перед своим мужем. После этого женщина наклонилась, мягко касаясь губами его щетинистой кожи на лице. – Приятного аппетита.

– Спасибо, дорогая, – отстранённо поблагодарил отчим. – Карина?

Карина подхватила свою тарелку и приблизилась к родителям, самостоятельно наполнив свою тарелку едой.

– Спасибо, мама, – произнесла девушка отстранённо, возвращаясь на своё место.

Женщина не обратила на дочь никакого внимания, лишь странно покивала, продолжая порхать перед Сергеем. Через пару минут перед ним уже стоял бокал с вином, а сама она влюблённо стреляла глазами, сидя на ближайшем к мужу стуле.

– Ну как тебе, дорогой?

– Так же прекрасно, как и всегда.

– Слава Богу, – выдохнула женщина. – Попробуй вино, ну же. Продавщица сказала, что это лучшее итальянское, которое у них когда-либо было.

– О, Честе Бароло, – с интонацией истинного ценителя протянул Сергей, принюхавшись к аромату.

– Да, да, оно самое. – Женщина интенсивно махнула ладонью, побуждая Сергея к дегустации. – Подлить тебе ещё, дорогой?

– Карина, не хочешь немного вина?

Девушка застыла с куском пирога в руке, медленно пережёвывая еду, уже оказавшуюся у неё во рту. Её взгляд гораздо больше привлекали крошки в собственной тарелке, чем милая беседа предков.

– Карина? – повторил вопрос отчим, и ладонь её матери тут же оказалась на его груди, расправляя и без того идеальный воротничок.

– Мы не милы Карине, – безобразно ласковым голосом сообщила мать. – Вчера она не ночевала в родном доме, а сегодня не хочет общаться с единственными родителями. Переходный возраст, дорогой, – ужасная вещь.

– Как будто нам есть, о чём говорить, – бросила Карина. Из-за тишины в квартире эта фраза прозвучала гораздо громче, чем девушка планировала.

– Если бы ты училась, а не бессмысленно просиживала штаны в университете, у нас могло бы быть гораздо больше тем для разговоров, – с натянутой милой улыбкой подметила женщина.

– Если бы тебе было интересно, кем я хочу стать, ты бы не потратила столько денег на моё бессмысленное просиживание в универе.

Когда Карина подняла глаза, мать холодно смотрела на неё. Она больше не улыбалась, а на её лице, припрятанном под штукатуркой, не было ни намёка на радостную игривую юность, все морщины повыступали.

Мать покачивала в руке стакан с вином, разглядывая бестолковую дочь. Отчим покорно продолжал поглощать пирог. Такой чертовски вкусный и сытный, немного подгоревший снизу и непрожаренный изнутри, но всё равно безупречный. Как и всё, что находилось в этой квартире. Одна лишь Карина не подпадала под сфабрикованные характеристики.

– Карина, – строгим тоном обратилась к ней женщина. – Если бы ты не шлялась по ночам неизвестно где, может, тебе бы начала нравиться твоя будущая, весьма прибыльная профессия.

– Если бы всё в этом мире можно было купить деньгами, то меня бы здесь не было, мама.

– К чему ты клонишь?

– Дорогая, – неизбежно вмешался отчим. На сей раз он опустил ладонь поверх руки своей женщины.

– Подожди, милый, – она улыбнулась и тут же повысила голос, будто бы пытаясь докричаться до человека на противоположной стороне стола: – Карина?

– Да брось, – сказала девушка, возвращая пирог в тарелку. – Ты всё поняла.

– Нет, Карина, я не поняла. Если бы ты умела говорить более внятно и смотреть в глаза своему собеседнику, то всё было бы куда проще.

– Если бы ты не родила инвалида, то всё точно было бы проще.

– Да как ты смеешь! – швыряя белоснежную шёлковую тряпку, что до сих пор лежала поверх коленей, прямо на стол, женщина подскочила на ноги. – Если бы не я и моя забота, тебя бы вообще не было! – закричала мать. Сразу за ней из-за стола встал Сергей, пробуя угомонить разгорячившуюся жену.

– Дорогая…

– Нет, – спокойно возразила Карина, заглядывая матери в глаза. – Если бы твой первый ребёнок не умер, – она понизила тон: – Тогда меня бы не было.

Бокал с вином, до сих пор находившийся у женщины в руке, вдруг оказался занесён назад, точно кулак. Мать швырнула его через весь стол. Хрусталь со свистом прилетел в мраморную поверхность, разлетаясь осколками у Карины перед лицом.

– Тварь! – выкрикнула женщина.

Карина прикрылась руками, заваливаясь назад от испуга вместе со стулом.

– Неблагодарное чудовище! – хватаясь за ближайшую тарелку, женщина попыталась швырнуть её точно также, как стакан с вином, но Сергей вовремя подоспел, хватая её за руку. Тарелка всего лишь упала на пол рядом с супругами. – Дрянь! Малолетняя сучка! – пытаясь вырвать руку из крепкой хватки мужа, женщина всё-таки смогла дотянуться до бутылки вина, которая вскоре тоже оказалась на полу. Вилки. Ложки. Ещё несколько бокалов. Всё в осколках. – Лучше бы я согласилась на аборт!

Карина провела ладонью по полу. В глазах двоилось, а громкий голос матери обращался в гудящий шум. Багровое нечто стекало с лица, крупными каплями падая на пол. Девушка дрожащей рукой провела по своей щеке, смахивая вино. Или кровь. Или кровь и вино.

– Убирайся прочь, дрянь!

– Дорогая, успокойся…

Карина пулей вскочила с пола и бросилась в свою комнату.

– Сдохни!

Она дёрнула за ручку, влетая внутрь своей маленький цитадели. Наспех запихнув внутрь рюкзака кое-какие вещи, Карина вновь показалась на глазах у родителей, стремительно проносясь в сторону прихожей.

– Куда ты намылилась? – преследовал её отвратительный женский голос.

Не завязывая шнурков, Карина натянула обувь и быстро открыла дверь, выбегая в подъезд.

– Карина! Вернись немедленно!

Но Карина даже не оглянулась. Вместо монотонного ожидания лифта девушка сиганула вниз по лестнице, быстро перебирая ногами. Она стремительно преодолевала пролёты, почти перепрыгивая ступени. Крепко цепляясь за поручень трясущейся рукой, она спустилась на первый этаж и вылетела из дома. По наушнику в уши. А дальше – только шла. Нет, бежала. Изо всех сил. Прочь. Прочь. Спотыкалась, когда заканчивался весь кислород, и неслась вдоль тёмной улицы, подсвеченной яркими фонарями. Холодный апрельский ветер услужливо смахивал с её лица слёзы. Музыка помогала не сбиться с темпа. А сердце, громыхавшее в грудной клетке, заглушало ноющую боль в затылке. Если ноги откажут – она поползёт, – если руки – покатится, – совсем прижмёт – будет цепляться за землю зубами – лишь бы не догнали.

И они не догнали.

Через минут двадцать состояние аффекта подавила головная боль, а ноги привели её в уже хорошо знакомый район. Карина рванула по известному маршруту в сторону Выхинской сталинки. Где милые задрипанные ступеньки с хрустящим под ногами снегом из перемолотого стекла и приветливо покачивающиеся распахнутые почтовые ящики. Карина пропускала их мимо себя, цепляясь за перила, пока шагала вверх.

Сил терпеть мигрень уже не оставалось. Она поднялась на четвёртый этаж и пропихнула руку в карман толстовки, с ужасом обнаружив, что блистера там нет.

– Нет, нет, нет, – испуганно вторила Карина, рыская по карман в поиске заветных лекарств. – Пожалуйста, нет, – она притулилась поясницей к перилам, бросая взгляд на дверь Обители.

Нельзя, чтобы другие увидели.

Сжимая рукой металлические перила, она поползла выше. Туда, где заманчиво распахнутая дверь площадки, ведущей на крышу, манила её укрыться от любопытных взоров. Карина пробралась внутрь маленького помещения и осела на пол, подгибая колени и утыкаясь лбом в них же.

Пульсирующая боль в висках затмевала сознание. Карина зажмурила глаза, надеясь на то, что когда она откроет их вновь, всё вокруг просто исчезнет.

Не нужно было идти на поводу у Нади. Нужно было решить всё ещё тогда – несколько широких порезов и томительный час ожидания сменился бы блаженной смертью. Даже если после этого её бы ждал ад – плевать – условия одинаковые что тут, что там.

Во всём виновата Надежда Ларина. Лучше бы они убили не её, а Карину. Лучше бы всё решилось ещё тогда. Лучше бы…

– Свали отсюда, – металлический голос с хрипотцой раздался где-то сбоку.

Карина вздрогнула, убирая руки с головы и поднимая лицо. На пороге хозяйственного этажа, лестница на котором вела на крышу, застыла Волче. Её взгляд бегло скользнул по Карине, тут же перемещаясь к генератору на стене. Девушка взвесила пачку сигарет в своей руке и быстро пронеслась мимо Карины, подбираясь к генератору. Но её интересовал отнюдь не он. Опускаясь на корточки, Волче смахнула торчащую под запертым ящиком тряпку, которая скрывала за собой небольшую картонную коробку.

– Привет, – без какой-либо интонации сказала она, протягивая ладонь внутрь. Через секунду над коробкой показались несколько светлых пушистых существ со свалявшейся шерстью. Животные начали истошно мяукать, тычась Волче в ладонь. Тогда та вытащила из коробки миску, наполняя её свежей водой из бутылки. Затем она вернула её на место и вытащила другую. Из кармана девушка извлекла пакет с влажным кормом, вывалив в миску всё содержимое небольшой упаковки. Эта миска также вернулась обратно в коробку.

– Почему ты ещё здесь? – не оборачиваясь, Волче задала вопрос. Но Карина не смогла на него ответить. Очередная вспышка мигрени вынудила её промычать, сжимая руками виски. – Твоё?

Карина наклонилась так низко, что её лоб почти коснулся бетонного пола. Она не смогла посмотреть сразу, о чём толкует Волче, но когда боль отступила и Карина вновь подняла лицо, её глаза округлились.

– Отдай, – прошептала девушка, замечая блистер, зажатый в руке Волче. Та отдёрнула руку и развернула упаковку лицевой стороной, читая вслух:

– Суматриптан.

– Отдай! – повторила Карина, протягивая ладонь. – Прошу.

Волче взвесила блистер вместе с сигаретами в своей руке. Карине показалось, что эта сучка не вернёт таблетки, но лёгким движением руки та отбросила лекарство на пол. Пинком Волче оттолкнула упаковку в сторону Карины, и та молниеносно схватилась за спасительные колёса, тут же выдавливая в ладонь одну штуку. Пока Карина разжёвывала горькую таблетку, раздалось несколько щелчков зажигалки.

– Это моё место, – сообщила Волче, опускаясь по стене на пол напротив Карины.

– С чего бы, – пряча таблетки в карман, вяло оспорила чужое заявление Карина.

– С того бы, – и Волче ткнула пальцем в бычки, которых в помещении скопилась целая куча. Эти же бычки валялись на лестничной клетке. Целая коллекция бычков одной марки – красного Мальборо. – У тебя вообще нет инстинкта самосохранения. – Вытянув перед собой одну ногу, Волче подхватила собачку на молнии маски и уставилась перед собой, натыкаясь на чужой пристальный взгляд. – Отвернись.

Карина упёрлась подбородком в собственное колено, не в силах пошевелиться. Её щёки горели огнём, а губы неприятно жгло, когда она пробовала заговорить. Отвернуться у Карины не вышло, поэтому девушка просто прикрыла глаза.

Этого оказалось достаточно, по крайней мере, Карина услышала визг молнии и последующий глубокий тягучий вдох напротив. Потом снова визг молнии. А потом она нерешительно посмотрела. Пустые серые глаза Волче до сих пор наблюдали за ней.

Слабый треск сигареты, зажатый в руке у девушки в белом, был едва различим. Но стоило шуму в ушах заглушиться, как Карина вновь могла слышать и топот из соседних квартир, и жалобное мяуканье котов, и даже дыхание под маской напротив. Волче не отводила взгляда, не смотрела сквозь чужой лоб, и даже не моргала, а глазела чётко Карине в лицо, безмолвно пробираясь под кожу. Этот пугающий неизвестностью взгляд, казалось, выворачивал наизнанку, и Карине безумно хотелось отвернуться в сторону. В тоже время, это напоминало безмолвный вызов. Волче будто бы брала её на слабо, и Карина снова вскидывала голову всякий раз, как инстинкт побега брал над ней верх, отвечая Волче точно таким же немигающим взором.

– Отвернись.

И Карина наконец-то выдохнула, прикрывая глаза. Снова повторилась та же самая схема: звук расстегивающейся молнии, вдох, молния, выдох. И можно было вернуться в игру, но в этот раз Волче смотрела в сторону коробки под ящиком генератора.

– Откуда они? – чувствуя прилив сил благодаря отступающей мигрени, спросила Карина.

– Заткнись, а, – резко попросила Волче. – Мало того, что торчишь здесь, так ещё и подумать не даёшь.

Карина хмыкнула, протягивая ноги и пряча ладони в карманах своей толстовки. Кончики её кроссовок почти дотягивались до бежевых берц Волче. Наверное, Карине повезло. Кто знает, что бы тогда произошло.

– Их мать загрызли собаки, – неожиданно произнесла Волче. – Пару дней назад. Сама кошка понесла у пятёры в прошлом месяце.

– И откуда ты всё знаешь, – съязвила Карина, прощупывая большим пальцем порезы на своих губах.

– Не всем суждено влачить жалкое существование, сидя на таблетках, – ответила ей Волче, снова поворачивая голову в сторону Карины. – Чёртова барбитурщица.

– Барби… чего? – увлечённо пальпируя переносицу на наличие ран, девушка вскинула голову, требуя объяснений. – И что это значит?

Волче лишь вскинула бровь, но ничего на чужой вопрос не ответила. Её глаза проследили за движениями пальцев Карины, исследующих лицо.

– Болит?

– Ага, – не особо дружелюбно отозвалась девушка.

– Дай угадаю, – Волче отшвырнула бычок, пропихивая руки в серые спортивные штаны. – Кто-то сказал тебе не лезть к нему, а ты положила на это огромный хер, за что получила по заслугам?

– Ха-ха, – наигранно протянула Карина, закончив с обследованием. Она уложила голову на собственные колени и обняла их руками, тихо вздыхая. – Не угадала, – даже прикрыла глаза, но всё равно спросила: – Ещё одна попытка?

– Не люблю одни и те же игры.

– Да что ты?

– Постоянство – скука смертная.

Карина снова вздохнула. Кажется, от беседы с этой противной особой у неё начиналась новая, но уже какая-то другая мигрень.

– Стерва, – чётко и громко произнесла Карина, смело взглянув Волче прямо в глаза, но особо не шевелясь. – В прошлый раз ты притаилась здесь, да?

– Точно жить не хочешь. – Волче наклонила голову, демонстративно щёлкая шейными позвонками, а затем и другой стороной.

– Да валяй. Всё равно у тебя кишка тонка.

– Я не бью инвалидов.

– Я не…

Волче её перебила:

– И ущербных.

Карина дернулась, как от пощечины, и тут же вскрикнула, саданувшись рукой о какую-то железную балку. Девушка притянула руку к своей груди, шипя от невыносимой боли.

– Ты ужасна, – вплетая грамотную речь в процесс матерного страдания, Карина наградила Волче взглядом, полным осуждения. – Я больше сюда ни ногой.

– Чума, – удовлетворённо кивнула Волче, хотя в её интонации все так же не читалось никакой радости.

– И не заговорю с тобой.

– Блеск.

– Даже смотреть в твою сторону не буду.

– Долго же до тебя доходит. Это именно то, чего я хотела.

Карина поднялась на ноги, задрав голову. Она глубоко вдохнула и выдохнула ноздрями. Волна ярости окатила её, точно холодная вода, и девушка передёрнула плечами, громко произнося:

– Спасибо!

Волче неожиданно вскинула бровь, отвечая:

– Какого хуя?

– Ты меня разозлила. – Запуская пальцы в волосы, Карина собрала их в хвост и ловко скрепила резинкой, вечно находящейся на её запястье. – Остальное временно не имеет значения.

Развернувшись к выходу из клетки, Карина выбралась из хозяйственного помещения и спустилась на четвёртый этаж, вжимая палец в кнопку звонка. Уже хорошо знакомый свист раздался за дверью, которая сразу же распахнулась.

– Карина! – охнула Сахар, встречая девушку на пороге. – Что с твоим лицом… Карина?

Карина не произнесла ни звука, молча застывая перед дверью Обители. Стиснув зубы до скрипа, она зажмурила глаза, а когда открыла снова, то зрение её окончательно подвело. Силуэт Сахара растекался перед глазами, точно иллюзия. В переносицу ударил острый запах слёз, что предательски струились по щекам Карины, будто она несчастный младенец. Стыдно, но сил держаться не было. Душу рвало так, что даже мигрень  казалась небольшой неприятностью, а то что царапины от слёз щипало – это и вовсе детский лепет.

– Карина…

– Спрячьте меня, – на одном дыхании прошептала девушка.

– От кого?

– От всего.

Глава 4

Иногда Карине снился дождь. Тёплый летний ливень, омывающий её тело, дарил ощущение умиротворения, веру в светлое будущее и надежду на спокойное настоящее. Не то чтобы она в красках запоминала подробности подобных снов. Карина в принципе плохо визуализировала любые сны после пробуждения, но отголосками запах мокрой земли и озона навязчиво лез в ноздри именно после снов о дожде ещё какое-то время, даже когда девушка открывала глаза.

– Доброе утречко, – прощебетала Гаер, чьё лицо первым угодило в поле зрение Карины и оказалось слишком близко на её взгляд.

Медленно моргнув, Карина отодвинулась спиной к стене позади, чтобы сохранить своё право на личное пространство.

– Как себя чувствуешь? – но Гаер это ничуть не смутило. Она сложила локти на матрас и продолжила глазеть на пробудившуюся.

– Как говно, – Карина заговорила охрипшим тихим голосом, чему сама удивилась. Прислонив ладонь ко рту, она прокашлялась несколько раз подряд, чтобы прочистить горло. – Но вроде пойдёт, – только это не помогло ей вернуть привычный голос. – Где я?

– В гостиной! – весело уведомила её Гаер.

– Она очнулась? – раздался незнакомый голос.

– Правда очнулась? – и ещё один.

Карина приподнялась, слегка поморщившись от яркого солнечного света.

В гостиной, помимо самой Карины и Гаер, находилось ещё пять неизвестных девушек, двое из которых сидели на кровати в углу комнаты и занимались весьма странными вещами. Одна в латексных перчатках зажимала металлическими клещами губу другой.

– Давай, соберись, а. Я так никогда не проколю, – сказала девчонка в перчатках.

– Не обращай на них внимания, – Гаер привлекла внимание Карины, и та обернулась. – Обычный спонтанный пирсинг после ночи пьянства в девять утра, – доложила Гаер, тыча пальцем в собственную щеку. – Ты вчера пришла вся порезанная. Сахар тебя подлатала. Когда она вышла из этой комнаты, ты уже спала. Я хотела поболтать с тобой, но мне запретили тебя будить. – Гаер поджала губы. – Рассказывай. Что случилось?

– А, – Карина глупо моргнула. – Да так, ссора с предками.

– Это они тебя так? – Гаер удивлённо раскрыла рот. – Нихуёво. Это был нож?

– Стекло. – Карина отбросила одеяло в сторону, но тут же схватилась за край и прикрылась им обратно. Кто-то её раздел. – А где… моя одежда?

– Вся в грязи! – хихикнула Гаер. – Стирается, где ж ещё. Надень мою?

И тогда Гаер шустро подскочила, стремительно покидая гостиную. Карина осталась наедине с незнакомыми ей девушками. Некоторые поглядывали в её сторону с нескрываемым любопытством, особенно те, что разместились на кровати напротив. Девушки лежали вверх ногами и странновато улыбались, пока их взгляды блуждали по лицу Карины.

– Как житуха? – поинтересовалась одна из них.

– У меня? – уточнила Карина, натягивая край одеяла выше.

– Нет, блин, у папаши твоего, – усмехнулась спрашивающая. Кажется, остроумная шутка зашла её компаньонке, которая  хихикнула, аккуратно топая ногами по стене.

– Блять, можно, пожалуйста, заткнуться? – рявкнула пирсерша, крепче сжимая металлический инструмент. – А ты не кряхти. Давай, делай вдох и завались нахер. – После этого она поднесла иглу к дрожащей девушке в её руках. Дальше Карина не видела, но слышала, как одна из них пискнула. Ещё через несколько секунд активного копошения девушка в латексных перчатках убрала инструменты и отстранилась. – Готово, на, смотри, – и протянула своей жертве маленькое зеркальце. Та, кто ещё секунду назад хныкала и дрожала, просияла, точно первый солнечный луч, любуясь новой примочкой под губой.

– Вера, это чудо! – высказала своё мнение девушка с пирсингом.– У тебя золотые руки.

– Ещё бы.

– Эй! – Карина вновь обернулась на голос грубиянки напротив. – Так чё, как жизнь?

– Уж получше твоей, – огрызнулась Карина.

– Да ты на, угараешь? – захохотала та. – Не ты ли вчера всю ночь бубнила: «мама», «мамочка», «не надо, пожалуйста», – наигранно протянула девушка, и Карина, не дожидаясь продолжения чужих издевательств, молниеносно схватилась за подушку, отправляя ту в сторону своей обидчицы.

– Воу, – грубиянка резко приподнялась, принимая вертикальное положение. – Офонарела? – и хотела уже было отправить пронёсшуюся подушку обратно, но в комнату вовремя ворвалась Гаер с целой кипой тряпья.

– Вот футболочка, штанишки, майки, рубашки, топики, юбочки, – перечисляла Гаер, швыряя кипу одежды на кровать Карины, но та даже не взглянула. Уж слишком она была увлечена их беззвучной баталией взглядами с грубой девкой напротив, которая отпустила снаряд-подушку и скрестила руки на груди, нахмурилась. Её компаньонка уселась с такой же хмурой рожей, только руки закинула за голову. – В общем, выбирай, Карина. Карина? Так… – упирая руки в боки, Гаер посмотрела туда, куда смотрела Карина. – Слышьте, куры, – обращаясь к двум агрессорам, заговорила Гаер. – Опять дедовщину устроили?

– Да какая дедовщина, – отмахнулась грубиянка. – Просто хотели пообщаться. А у этой мыши ни манер, ни гордости.

– Так и было, – поддакнула её соседка.

– Знаю я вас, – хмыкнула Гаер. – Одна хулиганка, другая подлиза, – с этих пор Карина решила называть вторую девушку именно так – подлиза. – Вечно новеньких запугивают, ведьмы, – пригрозив девушкам кулаком, сказала Гаер. – Вы Кариночку не трогайте, она мне симпатична.

– Даже так? – хихикнула подлиза.

– Всё, завалитесь, пока я Уголь не позвала.

Девушки переглянулись и решили всё-таки остановить завязавшуюся перебранку. Хотя в глубине души наверняка затаили обиду.

– Вот, – Гаер рухнула на край кровати, указывая рукой на одежду. – Выбирай, подруга.

Карина нерешительно взглянула на предложенную одежду. Выбор был весьма внушительным, но на скромный вкус Карины – наряды оказались чересчур броскими. Из всех тряпок она подтянула к себе серые свободные джинсы и светлую вельветовую рубашку, которую тут же накинула на свои голые плечи. Из своей одежды на ней осталась только майка и нижнее бельё. После этого Карина надела штаны и поблагодарила Гаер своим коронным немым кивком.

– Ты вчера бред несла, – поделилась с девушкой Гаер. – Так Сахар сказала. Наркотой не балуешься?

– Нет, – резко заявила Карина. – Никогда. И не планирую. А что?

– Да странная ты была, говорю. Ну, со слов Сахара. Непонятное бормотала, за голову хваталась. Правда тебя никто, кроме Сахара, так и не увидел. Она тебя быстро в комнате спрятала.

Карина не смогла придумать внятного оправдания. Тем более она сама этого не помнила, как и не помнила в принципе, в какой момент вошла в Обитель. После неожиданной встречи с Волче в подъезде все воспоминания как водой смыло. Ну вот, стоило подумать о Волче, как Карина снова начала злиться.

– Стресс от родительского воспитания, – сообщила Карина, поднявшись с кровати. Она отыскала свой рюкзак и резко бросилась к нему, вытряхивая всё содержимое на кровать. Сердце в её грудной клетке забилось чуть быстрее. Внутри были наушники, телефон, тетради. К счастью, ключ от ящика в её комнате до сих пор болтался на груди. Но таблеток и диктофона нигде не было. Когда она метнула взгляд в сторону Гаер, та вздрогнула. По одному взгляду на неё стало понятно, что девушка не при делах. Тогда где сейчас столь нужные ей вещи? А если диктофон сейчас стирается вместе с джинсами?

Карина резко вдохнула, произнося следующее:

– Где стиральная машина?

– А? – удивилась Гаер. – Ну, где и должна быть… в ванной комнате.

Не дожидаясь окончания чужой фразы, Карина бросилась прочь из комнаты, вылетая из дверей под взволнованный оклик Гаер:

– Карина?

Но Карина прошла по коридору в сторону ванной, резко распахивая дверь. В окне стиральной машины кружились её толстовка и брюки. Это конец, подумала девушка, наблюдая за тем, как вертятся вещи.

– Свали, – снова этот металлический голос с хрипотцой. Карина могла отличить его от любого другого, звучащего в стенах Обители. Медленно оборачиваясь назад, она столкнулась с холодными стеклянными глазами местного дьявола. – Вечно мешаешься под ногами.

– Это утро ты уже не испоганишь, – заявила Карина непривычно смело.

Волче лишь вскинула бровь, ожидая продолжения чужого гнева, но ничего такого не произошло. Карина просто стояла в проходе, мешая Волче проникнуть внутрь.

– Один, – начала отсчёт Волче.

– Два, – с вызовом продолжила Карина.

– Два на ниточке.

– Два, блять, на иголочке.

– Карина! – из-за двери показалась Гаер, чьё обеспокоенное лицо тут же сделалось возмущённым. Гаер нахмурилась, быстро подбираясь к комнате, рядом с которой застыли две девушки. – Ты чего тут трёшься? – очевидно, она обращалась к Волче с показательным пренебрежением. – У тебя есть своя уборная.

– Тебя мои перемещения ебать не должны, – даже не взглянув на Гаер, холодно произнесла Волче. Протянув ладонь, она схватила Карину за плечо. – Три, – и грубо оттолкнула в сторону Гаер, проникая внутрь ванной и захлопывая за собой дверь.

Гаер обхватила ладонь Карины, побуждая девушку идти за ней.

– Вот и чего ты с ней тёрлась? – негодовала Гаер. – Я же тебе говорила – от Волче добра не жди, – забавно ворча, Гаер повела поникшую Карину за собой.

Потеря лекарств и диктофона больно ударило по самочувствию и без того угрюмой Карины. С одной стороны, купить лекарства она всегда может, да и диктофон тоже. Только вот это был подарок. Последний подарок покойной Надежды Лариной.

Войдя на кухню под чётким руководством Гаер, Карина окинула безрадостным взглядом присутствующих. Её глаза ненадолго задержались на неожиданно присутствующей там Сахар.

Женщина расположилась в конце комнаты у подоконника, методично помешивая ложкой утренний кофе. И о чём-то болтала с уже экипированной в униформу Уголь.

– Доброго утра! – громко заявила о себе Гаер, и все обратили взор в их сторону. Удивительно, но наибольшее внимание заслужила именно молчаливая Карина. Сахар в тот же момент передала свою кружку Углю и проделала небольшой путь, чтобы приблизиться к ней, совершенно не замечая Гаер. Впрочем, та уже занялась обычным утренним ритуалом – потянулась за чашками.

– Солнце моё, – мягко и располагающе заговорила Сахар. – Как лицо? – кончики бледных пальцев женщины мимолётно скользнули по щеке Карины, но она не отшатнулась. Уж больно Сахар напоминала ей её собственную мать, что очень давно, но всё же являлась эталоном хорошего родителя.

– До свадьбы заживёт, – Карина попыталась обнадёжить её, и тут же перешла к сути, но только заговорила шёпотом: – Это вы раздели меня?

– Нет, – ответила Сахар. – Это была не я, – но продолжать не стала. Просто разглядывала Карину, пока последняя ждала более подробного рассказа.

– Ты чего это ещё не на работе? – снова начала болтать Гаер, уже закуривая сигарету в качестве завтрака.

– А меня уволили, – послышался спокойный голос Угля.

– Не шутишь? – охнула Гаер.

– Да какие шутки, детка. Трижды забыть снабдить начальника кофе – это как заслужить пожизненный бан в наше секретное общество синих фуражек. – Уголь глубоко затянулась, потом продолжила: – Форму на память оставили. Я уже тоскую по рутине, вот и не вылезаю из неё.

Девчонки за столом захихикали, но Карина не смогла их разглядеть, слишком была занята игрой в молчанку с Сахар.

– Да ты шутишь, блин…

Впрочем, Сахар даже спустя минуту не догадалась, что Карине нужны подробности, так что она вздохнула и наклонилась к чужому уху снова:

– Так кто меня раздел? – шепнула Карина.

– Ах, – словно опомнившись, вздохнула Сахар. – Ты упала в обморок, когда пришла, – тихонько поведала ей женщина. – Слава Богу, что в этот момент вернулась Волче. Она помогла мне перенести тебя в комнату и согласилась приглядеть за тобой, пока я искала, чем обработать твои порезы.

Честно признаться, Карина была шокирована таким заявлением. Подобный жест шёл вразрез с тем образом Волче, который успел сложиться за последние несколько дней. Карина нахмурилась, пока пыталась прикинуть в голове, насколько это вообще правдоподобная ситуацию. Тем более это утреннее столкновение в дверях ванной комнаты выглядело весьма недружелюбно. Вряд ли Волче стала бы ей помогать, если бы не преследовала каких-то своих целей. А, может, она преследовала? Тут у Карины неприятно прихватило сердце, затем оно громко ударило в груди и резко остановилось. Девушку прошибло неприятным холодком изнутри. Мало того, что Волче застала её не в самой лучшей форме, так она ещё и, возможно, обнаружила её диктофон. А что ей делать, если именно Волче убила Надю? Карине поплохело от этого предположения.

– Ты чего? – сквозь размышления девушки прокрался мягкий голос Сахара. – Вся позеленела, – подметила женщина.

– Всё хорошо. Просто не выспалась, – отрешённо отозвалась Карина, продолжая размышлять.

Карина больше боялась быть раскрытой, чем убитой из-за своего же любопытства. Даже если Волче не убивала Надю, что больше похоже на правду, чем вероятность не встретить на Выхино бомжа, Волче попросту могла оказаться причастной к этому. Или могла знать, кто совершил это.

В любом случае, перспектива быть раскрытой абсолютно не порадовала Карину. Возможно, стоило поговорить с Волче с глазу на глаз, но девушка никак не могла найти общий язык с этой стервой. Придётся пренебречь собственной гордостью, и это удручало ещё сильнее.

– Нифига вас тут. – На кухню вошла грубиянка в компании подлизы. Девушки, ещё только завидя Уголь, покорно склонили головы в уважительном приветствии. Карина на тот момент уже сидела за столом с чашкой чая. Рядом с ней расположилась Гаер, что продолжала трещать:

– Так тебя уволили или нет? – не унималась она.

– Сама подумай, – ответила Уголь, бычкуя сигарету в пепельнице и тут же передавая её Гаер. Затем она ненавязчиво подцепила край футболки Сахара, побуждая женщину приблизиться к подоконнику, на котором расположилась. Странная атмосфера между этими двумя вынудила Карину отвести взгляд, но в тоже время привлекала взглянуть снова. Уголь и Сахар смотрелись как ночь и день. В заботливых жестах Сахар читался необъяснимый трепет. Она водила руками по плечам Угля, будто бы приободряя девушку. Уголь, в свою очередь, смотрелась неестественно покорно. Склонив голову, она неотрывно наблюдала за светящимся мягкой радостью лицом Сахара.

– Опять любопытствуешь? – шепнула Гаер Карине на ухо, и та отвела глаза. Столкнувшись взглядом с Гаер, Карина непроизвольно нахмурилась. Тогда Гаер, весьма неожиданно, впервые за всё время, уловила чужой немой вопрос, застывший в глазах напротив. – Они очень близки, – делая акцент на каждом слове, отметила она почти шёпотом.

– В каком смысле?

– Да кто ж его знает, – Гаер передёрнула плечами. – Просто они давно знакомы, а ещё Уголь постоянно вытаскивала Сахар из дерьма. Это всё, что мне известно, – договорив, она тут же раскинула руки и потянулась всем телом, заговорив вновь обычным голосом: – Кстати, Уголь, эти двое опять себя плохо вели. – Гаер указала пальцем на грубиянку и подлизу.

– Мы? – возмутились они обе хором.

– Вы, – подтвердила своё заявление Гаер. – Предлагаю наказать их тремя днями исключения!

– Какая степень провинности? – спросила Уголь.

– Мы просто болтали с новенькой, – попыталась отмазаться грубиянка, копошась в ящике.

Но взгляд Карины привлекла бесшумно проникшая в комнату Волче. Казалось, никто не обратил на неё внимания, и только Карина проводила взглядом её до холодильника, за дверцей которого она скрылась.

– Думаю, будет достаточно, если они просто помоют посуду, – продолжил прорываться в сознание Карины голос Угля.

– Да ну, это слишком легко, – это уже Гаер.

– Мы правда пытались подружиться с ней…

На какой-то момент вниманием Карины полностью захватил человек, укрывшийся за металлической дверцей. Девушка прикидывала, как ей поступить дальше. Неспешно помешивая ложкой чайный пакетик в кружке, до краёв залитой кипятком, она никак не могла отвести взгляда от ряда потёртых магнитов.

Если Волче прикарманила себе её вещи, каковы шансы, что она согласится вернуть их ей обратно по собственной воле?

– А-а! – раздался оглушительный протяжный крик, и Карина поморщилась, пока медленно оборачивалась на звук. – Крыса! – кричала грубиянка, отшатнувшись от ящика. Следом за ней как волной от стеллажа отдёрнулась и подлиза. – Она укусила меня! – продолжала кричать грубиянка.

– А! Уберите её, – визжала подлиза, запрыгивая на диван.

Гаер, что до сих пор сидела рядом с Кариной, тоже вскрикнула, но это звучало странно. С ощутимым промедлением она тоже отдёрнула ноги от пола и вскочила на диван.

– Убейте её! – вопила подлиза, а затем и грубиянка, прижавшаяся спиной к Сахару.

– Не волнуйтесь, девочки, – попыталась успокоить их Сахар, на плечо которой опустилась ладонь Угля. Та подкурила очередную сигарету, беспристрастно наблюдая, как упитанное тело грызуна выскочило из ящика и залезло на столешницу.

Тогда девчонки закричали ультразвуком, а дверца холодильника захлопнулась. Карина, наблюдавшая за крысой, сместила взгляд на показавшуюся Волче. Девушка сделала несколько спокойных шагов, пока крыса металась по столешнице. В следующую секунду Волче сняла кухонный нож с петельки на стене и со всего маху всадила лезвие в животное. Крыса издала глухой писк, а девочки в последний раз взвизгнули. Неожиданное молчание вновь опустилось на кухню. Почему-то так всегда происходило, стоило в ней появиться Волче. Она посмотрела на девочек, и они синхронно отвели взгляды.

– Волче! – Только Сахар обеспокоенно шагнула к столешнице.

– Стой там, – приказала Волче, ввинчивая нож глубже. Когда крыса перестала сопротивляться, Волче потянула за хвост и швырнула окровавленный нож в раковину, а сама ушла, прихватив с собой животное.

Уголь шумно выпустила дым ноздрями, провожая Волче всё тем же нечитаемым взглядом.

– Она меня укусила, – опомнилась грубиянка, спрыгнув с дивана. – Что мне делать? – едва ли не хныкала она.

– Ох, деточка. – Сахар приблизилась к ней и взяла за руку. – Идём, надо промыть, – и увела за собой пострадавшую.

Гаер беззаботно села обратно, закидывая руки за голову.

– Ишь ты, выпендрилась, – неодобрительно хмыкнула девушка, вцепившись в свой чай.

– Она её убила… – подала голос подлиза. Карина краем глаза заметила, как девушку пробило лёгкой дрожью, и та неспешно вернулась на пол, прикрыв рот рукой. – Взяла и убила…

– Подумаешь! – возмутилась Гаер. – Много ума не надо.

– Да о чём ты?! – кричала подлиза. – Она убила живое существо!

– И что? – Гаер абсолютно не разделяла чужого удивления. Более того, в её голосе сквозило раздражение.

– Да то! Она монстр!

– Не ты ли просила её убить? – вмешалась Уголь, наконец-то встав с подоконника. Та подошла к подлизе и схватила её за плечо, наклонившись у чужому лицу слишком близко. Карине даже показалось, что Уголь сейчас начнёт что-то шептать подлизе, но та только посмотрела. Посмотрела так, что подлиза задрожала лишь сильнее.

– Я… – бормотала осипшим голосом подлиза. – Я… нет.

Уголь забросила окурок в пепельницу, даже не потушив. После этого она обратилась к Гаер:

– Есть разговор, – и покинула кухню.

– Разговор так разговор. – Вновь сладко потянувшись руками вверх, Гаер ненадолго обернулась к Карине и сверкнула широкой улыбкой сквозь зевок. – Ещё поболтаем, – сказала она и встала из-за стола, последовав за Углём.

Признаться честно, Карина даже не поняла, что произошло. Когда она пришла в себя, в кухне сидела только она и подлиза. Девушка нервно печатала что-то в телефоне одной рукой, а другой докуривала сигарету, оставшуюся от Угля.

Небольшой кровавый след от убийства остался на столешнице, а орудие валялось вместе с остальной посудой в раковине. Карина нервно сглотнула, представив, как нечто подобное Волче могла сотворить и с Надей, значит, могла и с ней. Впрочем, перспектива быть проткнутой ножом уже не казалась такой беззаботной. Стало в разы тревожнее.

– Как эта сучка вообще может работать с животными, – нервно покуривая сигарету, болтала подлиза. – Так хладнокровно взять и прикончить живое существо… пиздец, – она пробубнила это и заблокировала телефон, метнув в Карину напряжённый взгляд. Поднеся сигарету ко рту, она жадно затянулась и резко выпустила дым. – А ты чё сидишь? Тоже сумасшедшая?

– Что значит «тоже»?

– Да они все здесь ебанутые. – Передёрнувшись всем телом, подлиза спрятала телефон в карман и забычковала сигарету в пепельницу. – Ебанутые ебнутые ебанашки. И ты, судя по всему, такая же.

– А ты просто чья-то шестёрка, – огрызнулась Карина, наконец-то разжав руку, которой до сих пор держалась за свою кружку чая. – Наверное, в твоей роли жить гораздо проще.

– Охуела? – рявкнула подлиза. – Давно за патлы не таскали тебя, а, сучка?

– Только попробуй.

Подлиза даже не попыталась. Она, конечно, попыталась просверлить в Карине несколько сквозных дыр одним взглядом, но девушке недоставало смелости, чтобы сделать что-то больше этого. В конце концов громко выматерившись касательно низкого положения Карины в обществе,она подскочила и унеслась прочь, состроив обеспокоенную рожу. По всей видимости, решила разузнать о состоянии своей подруги. Но выглядело это все весьма гадко.

***

Положение Карины в обществе всегда вызывало сомнения. Всё шло из детства. Сперва её просто не существовало, и невозможно объяснить, чем Карина заслужила социальную роль под кодовым «никто». Когда Карине исполнилось шесть лет и пришло время выйти в большой мир, дабы наладить общение с другими детьми, первое время с ней ещё пытались контактировать. Но со временем другие дети прекратили попытки вовлечь Карину в игру или даже просто с ней поговорить. Доктор вызвал мать Карины на встречу и чуть позже в медкарте ещё маленькой Карины появился смутно установленный диагноз «аутизм». Но «аутизм» так и остался под вопросом. Продолжать обследование мать не стала, и Карина просто решила жить, как и жила, выделяясь из толпы только тем, что почти не шла на контакт с социумом.

 Сколько Карина себя помнила, для неё не существовало любимых игрушек, как и не существовало оттенков эмоций – только белый шум и абсолютный разрушительный хаос, который невозможно выносить.

 Мать припоминала Карине каждую детскую истерику, осуждала Карину за те случаи приступов асоциальности, когда девушка не желала идти в детский сад и, вместо этого, просто истерила в коридоре, пробуя расшибить голову о комод. Но лет до шести мать возилась. Мать правда пыталась поставить ребёнка на ноги, познакомить с миром, облегчить общение Карины со сверстниками, но потом отец ушёл из семьи, и отзывчивая сердобольная мать Карины обратилась в безразличную холодную незнакомку.

– Карина, – обратился к ней преподаватель по криминалистике. – Ты уверена, что выбранная тема для доклада… приемлемая? – Двадцативосьмилетний мужчина в клетчатой рубашке, от которого за три версты пасло свежим мужским одеколоном. Тонкая оправа на переносице с горбинкой скрывала прищуренные веки охотника за короткими юбками. Самый явственный представитель перспективных самцов, на которого охотилась половина университетских девиц, а достался он Дарье Фоминой, дочери бизнесмена.

 Дарья Фомина училась на одном факультете с Кариной и нередко позволяла себе вещи, которые не одобрили бы другие преподаватели. Но только не этот. Из связи препода и молодой студентки могли раздуть большой скандал, тем более весь поток знал об их взаимной симпатии. Но пока Дарья Фомина счастлива и еженедельно удовлетворена, никто не посмеет заикнуться. Другим девчонкам приходится молча кусать локти и улыбаться Даше, пуская грязные слушки лишь за спиной. А Карина… а что Карина? У её голоса нет веса в этих стенах.

– Я уверена, – ответила девушка, непроизвольно отводя глаза.

– Чтобы осветить тему работы нашей милиции, тебе придётся сильно потрудиться, – сложив руки на груди, хмыкнул преподаватель. – Убийство Надежды Лариной – не слишком ли противоречивый случай? Её друзья и близкие ещё не отошли от похорон, а ты хочешь напомнить им об этом ужасном событии на летнем семинаре?

– Я обещаю вам основательно подготовиться к семинару.

– Подготовиться-то ты подготовишься, я не сомневаюсь… – неоднозначно протянул преподаватель, стуча пальцами по гладкой поверхности стола. – Другое дело, что это не очень этично.

– Я с вами не согласна.

– Подумай ещё немного над темой, хорошо? – протягивая Карине листок, настаивал учитель. – Предлагаю тебе выбрать что-то попроще. Тем более тебе будет весьма не просто добиться от наших властей комментариев по делу. Лишнюю мороку ты себе придумала зачем-то.

Карина переняла листок и тут же сложила его на стол. Подхватив карандаш, она быстро чиркнула в пустой ячейке под надписью «подтверждаю» и тут же вернула карандаш обратно на стол. В этот раз она взглянула преподавателю в глаза, уверенно заявляя:

– Я вас не разочарую.

И учитель сокрушённо закатил глаза.

У Карины никогда не было права голоса, но Карина часто оказывалась в нужном месте в нужное время. Именно поэтому ей было о чём поведать этому миру.

Глава 5

После занятий Карина не вернулась домой. Впрочем, мать Карине тоже не звонила. Взаимное игнорирование и бездействие стало их привычным стилем общения, но Карине было необходимо наведаться в дом матери хотя бы через несколько дней, чтобы забрать уже имеющийся материал на Обитель. Только вот нести в Обитель доказательства о причастности Обители к смерти Надежды Лариной нельзя, а кроме Обители, Карине просто некуда больше идти. Такая вот западня.

Конечно, можно было бы вернуться в отделение милиции и положить улики на стол следователя по делу, всё равно их там никто не трогал, но мало ли. Карина считала это неплохой альтернативой, но для начала ей необходимо вернуть диктофон. Новую пачку лекарств от мигрени она уже прикупила в аптеке, а вот с диктофоном всё было не так просто.

– Здорова, – поприветствовала Карину Фор, распахнувшая перед ней дверь. – Чёт ты зачастила, – подметила она.

– Просто не в ладах с семьёй сейчас, – Карина попыталась ответить максимально отстранённо, однако Фор эти подробности были не к чему. Девушка помахала Карине рукой, побуждая скорее войти, и уткнулась обратно в свой сотовый, возвращаясь на кухню.

Сама Карина разулась и вошла следом за Фор. Кроме неё на кухне никого не было, поэтому Карина решила уточнить у неё о возможности очередной ночёвки:

– Я могу остаться на ночь сегодня?

Фор отвлеклась от переписки и окинула Карину беглым взглядом, чтобы быстро нырнуть в виртуальную беседу обратно. Попутно она подхватила пачку со стола и вытащила оттуда одну сигарету зубами. Несколько щелчков зажигалки и долгий жадный вдох подчеркнули её безразличие к положению Карины, но Фор всё же угукнула сразу после того как выпустила дым.

– В какой комнате мне можно остаться?

– Спроси у Сахара, – отмахнулась Фор. – Или у Гаер, она ж с тобой нянчится.

– А где сейчас Гаер?

– В нашей комнате, – абсолютно теряя интерес к беседе, пробубнила Фор. Карина решила не беспокоить её лишними вопросами больше и быстро вернулась в коридор.

За прошедшие несколько дней визуально ничего не изменилось в Обители, но ощущения поселились странные. Просыпалась подозрительная тревожность, когда Карина осторожно ступала по коридору, стараясь не издать ни звука. Увы, но половицы предательски скрипели каждый раз, когда она делала шаг. Тёплый свет тусклых ламп над головой под одеялом пушистой пыли приманивал взгляд точно так же, как наклеенные на стену рисунки и фотографии. Некоторых из людей на снимках Карина даже знала лично. В основном там мелькала Сахар, примерно столь же часто на фотках показывалась Уголь. Но почему-то на рисунках, если говорить о тех, на которых рисовали людей, прослеживался образ именно Сахара: нежный и мягкий, как хлопья первого снега в безветренную погоду.

Карина остановилась напротив двери в комнату Гаер и медленно обернулась дальше в коридор, задерживая взгляд на двери в центре. По идее, именно она должна вести на чердак. Но соваться туда без подготовки Карине очень не хотелось. С другой стороны, вдруг ей повезёт? Если верить словам подлизы, Волче работает с животными, а такие люди обычно не торчат дома днём и вечером.

Нерешительно толкая дверь, Карина шагнула в комнату не глядя, а когда посмотрела вперёд – просто обомлела.

Гаер стояла перед зеркалом в одном нижнем белье, а по всей её спине тянулись свежие рассечения. Словно удары тонким ремнём или связкой проводов.

Гаер абсолютно спокойно обернулась, поприветствовав Карину неожиданно широкой улыбкой, и тут же продолжила рассматривать свою кожу на грудной клетке и животе. Краем глаза Карина заметила, что там имелись точно такие же раны.

– Ты чего-то хотела, зайка? – спросила девушка, обмакнув палец в какой-то мази в металлической баночке, и быстрыми движениями нанесла её на рассечения спереди. – Щас не самый лучший момент, конечно. Но раз уж ты никак не научишься стучаться в двери и смотреть под ноги, что с тобой поделаешь.

– Откуда эти шрамы? – опомнившись, спросила Карина, вот только её голос предательски дрогнул.

– А-а, блин, эти, – Гаер хихикнула, будто бы Карина спросила нечто смешное. – Наказание. – Закрыв крышкой банку, Гаер убрала мазь в шкаф и извлекла из него футболку. Но она не надела её, лишь полностью повернулась к Карине с весьма странным выражением лица. Слишком весёлым даже для Гаер. – Знаешь, любопытные и болтливые люди никому не нравятся, – всё ещё улыбаясь, она сказала это тихим безжизненным голосом. – Одних жизнь наказывает ударом колена о стол, другим достаются побои от родителей, третьи напарываются на нож из-за нездорового интереса, а кому-то достаётся, – она провела ладонью по воздуху, указывая на россыпь рассечений на своём животе, наконец-то прекратив улыбаться, – в общем, такое дерьмо. – Гаер усмехнулась, опуская глаза в пол. – Как думаешь, что уготовлено тебе?

Карина выдохнула слишком громко. Не так, как хотела. От Гаер неожиданно повеяло таким холодом, какой даже в самый холодный январский день не застанешь. Тощий и измождённый образ девушки с зелёными растрепавшимися косами и равнодушными глазами с этих пор, возможно, будет навещать Карину в кошмарах. Не так страшны старые и новые шрамы, как то, что Гаер говорила сквозь улыбку, неизбежно выпуская из своих рук взятый на поводок образ радостного человека.

– Ничего, – внезапно ответила ей Карина, побудив Гаер снова на неё взглянуть. – Я никто, и ждёт меня ничего.

Сначала действительно ничего не происходило. Но через несколько секунд внезапный звонкий смех с надрывом начал постепенно заполнять небольшую тёмную комнату.

– Ну и дичь же ты сморозила!

Гаер смеялась так заразительно, что даже Карина позволила себе улыбнуться.

***

– Мне нужен человек, который занимается расследованием убийства Надежды Лариной.

– Нет его, – незамедлительно ответил хмурый дядька в униформе.

– Но у меня есть улики для дела, – не унывала Карина.

– Девочка… – протянул недоброжелательный милиционер. – Сложи вон в тот ящик и не мешай дядям работать.

Не сдвинувшись с места, Карина продолжила:

– Пожалуйста, дайте мне телефон следователя. У меня есть материалы, которые могут помочь в расследовании.

– Да ты глухая что ли? – буркнул мужчина в синей фуражке, наконец-то оторвавшись от увлекательной игры в змейку и метнув взгляд на Карину. Только вот его весьма приличной длины змейка тут же врезалась в стену, и милиционер проиграл. – Черт… дети! Одни убытки, – вздохнул он. – Ну? – затем рявкнул. – Чё хотела?

– Мне нужен номер следователя по делу Надежды Лариной.

– Ой, иди ты уже отсюда, надоедливая. – Он махнул рукой, вставая из-за стола вместе со своим багажом в виде мясистого пуза, чудом не выглядывающего из-под ремня. Карина рефлекторно шагнула от него на шаг назад. – Иди, кому говорю! Или мне твоим родителям позвонить?

Карина отрицательно завертела головой, делая ещё несколько шагов назад.

– То-то же.

Он уставился на Карину в ожидании того, что она уйдёт. Но Карина не покинула отделение даже после того, как офицер счёл нужным повысить голос:

– Да скройся ты уже с глаз моих!

– Дайте мне телефон следователя, занимающегося расследованием убийства Надежды Лариной, – с трудом выговаривая слова и едва сохранив зрительный контакт с милиционером, протараторила Карина.

– Да ты заела, что ли! – продолжил кричать он, резко выбросив руку вперёд и схватив Карину за ручку рюкзака.

– Отпустите!

– Пошли-ка. – Он потащил её на выход, по пути собирая десяток любопытных взглядов сотрудников. – Нечего глазеть, просто хулиганка мелкая! – заявил мужчина, пока выпроваживал настойчивую девицу.

– Мне нужен человек, расследующий убийство Надежды Лариной! – пытаясь выкрутиться из крепкой руки офицера, не унималась Карина. Впрочем, её борьба не увенчалась успехом. Милиционер распахнул дверь и весьма грубо выставил девушку. Карина чудом не расшибла колени о бетонные ступени, успев сбалансировать в последний момент.

– Пошла отсюда! – напоследок прикрикнул милиционер и захлопнул дверь. Хотя, почему же «милиционер»? Тупорылый ленивый жирдяй, вот кем он был в глазах Карины.

Девушка схватилась за ручку рюкзака, повисшего на её плече, и яростно сдёрнула его, а затем швырнула на землю. Из её рта вырвался отчаянный крик, и так на протяжении нескольких секунд: он то заглушался, то становился громче. Под конец Карина и вовсе пнула свою ношу, отправляя рюкзак стекать по ступенькам вниз.

Три глубоких вдоха и выдоха. В затылок неприятно кольнуло, и только после этого Карина начала устало спускаться вниз, чтобы подобрать свой рюкзак. Она закинула его обратно себе на спину и опустилась на ступени, глубже закутываясь в свою толстовку.

Пары закончились час назад. За это время она успела доехать до отделения и три минуты доставать глупого человека за столом информации. Погода стояла холодная, а день был долгий, нудный и нервный. К счастью для Карины, матери в доме девушка не застала, хотя отснять материал она всё равно предпочла быстро, нежели качественно.

Только вот что делать теперь? Караулить входящих и выходящих из здания офицеров? Звучит как глупость, хотя с другой стороны, имеют ли право сотрудники милиции препятствовать Карине в распространении информации?

– Прошу прощения, не вы расследуете убийство Надежды Лариной? – И она решила начать своё нелегкое дело прямо сейчас, преградив путь идущему внутрь офицеру. Тот отрицательно махнул головой и Карина отступила.

Подобным образом продлились следующие три часа её жизни. Карина стояла на ступеньках участка, тревожа прохожих до тех пор, пока не пошёл дождь.

Карине пришлось вернуться в Обитель. Примерно в девятом часу на её телефон начали поступать звонки от матери. Вряд ли она заметила, что Карина была дома. Скорее всего, срок её молчания истёк, и теперь та хотела наладить их общение вновь, чтобы вернуть себе контроль над Кариной.

Девушка безразлично пробежалась глазами по тексту смс, которое пришло от мамы после трёх холостых звонков, и сразу же после этого поспешила убрать телефон обратно в карман.

Войдя внутрь дома, Карина приветственно кивнула встретившей её Сахару.

– Опять ты вся вымокла, – подчеркнула Сахар некую закономерность в их встречах у порога. – Любишь бродить под дождём?

– Есть такое, – сухо отчиталась Карина.

– Ты совсем как щенок, – улыбаясь, сказала женщина. – Или котёнок. Неудивительно, что Волче ты приглянулась.

Карина сбросила кроссовки и подняла глаза на Сахара, разглядывая расслабленное бледное лицо напротив.

– Волче занимается благотворительностью?

– Нет, – медленно качая головой, ответила Сахар. – Она ветеринар.

– Удивительно, – хмыкнула Карина, пока расстёгивала олимпийку. – Как с таким характером её вообще подпустили к животным.

– Волче своеобразный человек, – согласилась с ней Сахар. – Не для всех.

– Да уж.

– Но у каждого из нас есть свои плюсы и минусы. – Снимая с себя вязаный кардиган, Сахар шагнула к Карине и лёгким взмахом рук перекинула одежду, опуская ту на плечи продрогшей собеседницы. – Достаточно отпустить обиды и проявить каплю милосердия, чтобы начать видеть то, чего видеть озлобленному и завидующему не дано.

Карина сжалась и растерянно посмотрела на Сахара, пробуя отказаться от предложенного кардигана, да только вот не смогла произнести ни слова. Это было слишком вовремя и слишком правильно.

– Когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас, на моём пути подвернулся один помотанный жизнью мужчина, – продолжила свой рассказ Сахар. – Он был зол на мир и полон обид, – заговорила она с тоской в голосе. – Оказалось достаточно доброго слова, чтобы он меня осчастливил.

– И как он вас осчастливил?

– Он подарил мне ребёнка, – с улыбкой произнесла Сахар, однако, её теплота постепенно померкла и обратилась в тоскливую печальную маску.

– Извините, но, – неуверенно подала голос Карина, когда Сахар замолчала. – У вас есть дети?

Сахар приобняла её за плечи, побуждая идти с ней.

– Когда-то были, – ответила она, подводя Карину к кухне. – Гаер, – Сахар позвала сидящую за одним столом с Зазолой девчонку. – Налей Карине чаю. Она вся промокла.

– Карина! – радостно выкрикнула Гаер, бросая шашки.

– Не печалься, – напоследок шепнула Сахар. – И не верь слухам. Не так страшны волки, о которых кричат. – Чужая ладонь отстранилась от плеча, только для того, чтобы Карина смогла оказаться в крепких объятиях Гаер.

Этот вечер в Обители оказался безмятежен, как никогда прежде. Партию в шашки, которую Карина позорно продула, скрасил задорный хохот Гаер и странный смех Зазолы. Карина ещё удивилась, как это у Зазолы получается смеяться, если не получается говорить.

В итоге Карине пришлось вымыть всю скопившуюся в раковине посуду в качестве наказания за проигрыш. Гаер перед последней партией отлучилась, и через несколько минут заглянула на кухню, тихонько сообщая:

– Фор сегодня не придёт, у неё какие-то там тёрки с родственниками. А мы с Зазолой сейчас отчалим по работе, так что ты заходи, как закончишь. Я тебе застелила свою кровать и одежду ночную сложила!

– Работа в такой поздний час? – удивилась Карина, бросив взгляд на настенные часы. Впрочем, смотрящие в разные стороны стрелки никак не помогли ей определить время.

– Ну, – Гаер хихикнула. – Просто мы эскортницы, – девушка задрала указательный палец и тут же потянула его к своей пятой точке, издавая ртом шипение. – Горячие вип шлюшки, давалки и другие обидные прозвища, которые пишут на двери.

– Прикалываешься, – догадалась Карина, ухватившись за очередную кружку.

Гаер хихикнула снова и подбежала к Карине, проводя пальцами по её рёбрам. В эту же секунду Карина дёрнулась, чуть не выронив мокрую грязную кружку.

– Так нельзя! – возмутилась Карина, которой жест Гаер совсем пришёлся не по вкусу.

– Кто-то боится щекотки? – развеселилась Гаер, подкрадываясь к Карине.

– Нет!

– Ага!

Пока Гаер мелькала перед глазами, Карина заметила, как из-под неприметного плаща девушки выглянул тёмно-зелёный кожаный воротник, а прямо под ним – ещё не затянувшееся красное рассечение. Тюбик вываленного на лицо тонального крема скрывал синяки под глазами, а красивый вечерний макияж грамотно подчёркивал губы сердечком и большие блестящие глаза Гаер. Та застыла на месте, услышав, как Зазола стучит по дверному косяку. Вынужденно обернувшись, она протянула досадное «эх», и не глядя махнула Карине, приближаясь к напарнице.

– Сладких снов, Карина, – произнесла Гаер.

Зазола прощально кивнула, и они обе скрылись за дверным косяком.

Как только входная дверь захлопнулась, Карина запоздало произнесла:

– Спокойной ночи. – И продолжила домывать посуду.

Сегодня в доме было удивительно мало людей. Даже гостиная, где время от времени ночевали девочки, казалась пустой.

Карина закончила на кухне и бесшумно прошлась по коридору, замирая напротив двери, ведущей в комнату Гаер.

Оглядываясь дальше, Карина попыталась прислушаться к звукам. Казалось, в доме действительно никого, значит, у неё есть все шансы провернуть одно отчаянное дело.

Отпустив дверную ручку, она всё-таки решилась и шагнула к двери в самом конце. Дверь оказалась не заперта, но лёгкое волнение заставило Карину помедлить.

Лестница, ведущая вверх, могла стать её западнёй. Если Волче окажется дома, неизвестно, что будет ждать Карину. Тем не менее, она шагнула вперёд, переступая порог. Мышцы напряглись, а сердце заколотилось в грудной клетке со сверхзвуковой скоростью. Она не отдавала отчёт своим действиям. Всё, о чём мечтала Карина – найти свой диктофон и тут же скрыться с радаров. Скрип под ногами сопровождал каждый её шаг. И когда до очередной двери оставалось ещё несколько шагов вверх по лестнице, Карина задержала дыхание.

В эту же секунду злосчастная дверь, ведущая на чердак, резко отворилась. И Карина замерла.

В паре ступеней от неё стояла Волче: как и всегда, в маске, спортивных брюках и здоровенной футболке. Она не говорила ни слова, лишь смотрела. Это продолжалось так долго, что Карина в какой-то момент даже начала медленно отступать назад.

Это как играть в гляделки – первый, кто отведёт взгляд, упустит соперника из виду, совершит оплошность и отвернётся – проиграет. И Карина проиграла. Она резко отвернулась и побежала вниз, громко топая по ступеням, лишь чудом не споткнувшись на предпоследних. Только вот выбежать у неё не получилось. Гранитная ладонь Волче вцепилась в её плечо и отшвырнула Карину к стене. Молниеносно Волче сжала рукой девушку за горло, не позволяя пошевелиться.

– Какого хера ты делаешь? – зашипела хозяйка чердака, препарируя Карину пристальным разъярённым взглядом. – Безмозглая инвалидка, тебя за километр слышно.

Карина вцепилась в чужое запястье, пробуя отстранить руку Волче, но та в неё как клещами вцепилась, перекрывая кислород. Судорожно вдыхая воздух, Карина заглянула в глаза напротив и просипела:

– Мои вещи. – Она беспомощно впилась в чужую руку ногтями. – Отдай их. – Страх сковал всё тело, не позволяя отдёрнуться или оказать должное сопротивление.

В небольшом пространстве метр на метр Карина чувствовала себя, как заключённая на смертной казни. Только вместо веревки её шею сжимала городская сумасшедшая.

Небольшая борьба приобрела совсем нехороший исход, у Карины начало темнеть перед глазами, как только Волче навалилась на неё сильнее, припечатав к стене локтём.

– Пожалуйста, – начала вторить Карина так тихо, что едва можно было расслышать. – Прошу, не надо, – и предприняла очередную попытку отстранить от себя Волче. Но она не отошла, а пугающе прошептала:

– Следующего раза не будет. – Она рывком отстранилась, позволив Карине громко вдохнуть.

Пошатнувшись, девушка упёрлась в стену руками и резко закашлялась. Всё вокруг сделало круговорот во тьме и через секунду вновь проявилось. Карина снова могла видеть. И первое, что она увидела – непривычно злой прищур Волче. Затем Карина моргнула, и Волче снова выглядела равнодушно. Пока Карина кашляла, пробуя отдышаться, Волче стояла рядом и просто наблюдала. Едва сдержав слёзы, Карина начала спускаться дальше, чтобы как можно быстрее покинуть долбанную лестницу, ведущую в проклятое логово.

– Стоять, – спокойно произнесла Волче, и Карина оглянулась.

Волче бесшумно поднялась наверх. Странной змейкой взобралась на последнюю ступень, переступая сразу несколько подряд. После этого этого она скрылась за дверным косяком. Карина успела выйти за дверь на всякий случай. Ещё через несколько секунд Волче снова показалась на лестнице, спускаясь к Карине. Та отшатнулась назад, боясь оказаться с Волче в замкнутом пространстве вновь.

– Держи, – сказала Волче, демонстрируя кулак. Карина неуверенно протянула свою ладонь, заполучив таблетки. Блистер с тремя пустыми ячейками оказался в её руке.

– А мой диктофон? – спросила она, но в тот момент Карине было отнюдь не до диктофона. Дёрнувшаяся в её сторону Волче со всего маху нанесла девушке удар в живот кулаком, и Карина рефлекторно согнулась пополам, опускаясь на пол под сдавленный вой.

– Сучка разноглазая, – резко выдохнула Волче, и встряхнула рукой. Пряча руку в кармане спортивок, она захлопнула за собой дверь и оставила Карину в коридоре.

Карина могла слышать, как гневно Волче топает по лестнице, по которой прежде взбегала без единого звука.

Пожалуй, это был самый болезненный удар, который Карина когда-либо получала. И всё же не настолько мучительный, как последний приступ мигрени.

Глава 6

– Привет, – поздоровался щуплый молодой милиционер, протягивая Карине свою мозолистую ладонь. – Мне передали дело Нади Лариной. Я Михаил, – он учтиво представился, продолжая удерживать свою руку на весу. – Мне сказали, у тебя есть улики по делу.

Карине он сразу не понравился. Слишком молодой и наивный – так решила девушка, когда недоверчиво рассматривала его руку. Плотно прилегающие к запястьям рукава оказались застёгнуты на все пуговицы, а воротник впритык упирался Михаилу в шею. И лицо без единой морщинки, ноль изъянов, не считая свежей царапины на скуле.

Кареглазый Михаил, чей дружелюбный жест оказался тотально проигнорирован, занервничал не сразу. Сперва он спрятал руку в карман и намеренно покачнулся, на долю секунды становясь выше Карины. Затем он вернулся в исходное состояние и всё встало на свои места. Одним словом, эти гондоны подсунули на дело Нади какого-то нелепого простофилю. Карине это очень не понравилось.

– Кто расследует дело моей подруги? – повторила вопрос девушка.

– Я, – ответил Михаил, вскинув брови как дурачок.

– Ты не похож на следователя. – Скрестив руки на груди, Карина отрицательно махнула головой и тут же бросила взгляд дальше в отделение, где мясистые дядьки обсуждали вчерашний футбольный матч. Вот они уж точно походили на настоящих профессионалов своего дела, в меру ленивых и зажравшихся, но прагматичных и, по крайней мере, хоть что-то смыслящих в расследованиях. А парень, что мямлил перед Кариной, больше напоминал посыльного за кофе, только-только дембельнувшегося. Коротко стриженный метр с кепкой тюбик, свистнувший униформу своего папаши – ну точно, иначе быть не могло – именно так и выглядел Михаил. Тьфу ты, Михаил… Миша.

Эта мысль ещё сильнее взбесила Карину, и та развернулась на носках, приближаясь к дядькам поблизости.

Побеспокоив их взмахом руки, она сказала:

– Мне нужен человек, который занимается расследованием убийства Нади Лариной.

Один из милиционеров обвёл Карину небрежным взглядом, а двое других скупо взглянули в её сторону, чтобы тут же забыть о её существовании.

– Вон он, – ответил тот мужчина, что выделил больше всего времени на изучение фигуры девушки. – Миша, займись ты уже этой малявкой. Не первый день тут мельтешит.

– Так точно, товарищ лейтенант, – отозвался Миша и сгрёб Карину за плечо. – Идём, а то они уже едва держатся, чтобы не послать тебя, – шепнул ей парень.

Карина машинально дёрнулась, но всё же решила прислушаться. Напоследок бросив взгляд на надменных милиционеров, она двинула за Мишей, покидая участок.

Уже будучи снаружи они встали в проходе и уставились друг на друга. Карина до сих пор не могла поверить своим глазам и ушам.

– Серьёзно… – не выдержала она. – Ты ведь студент.

– Эй, – возмутился Миша. – Нахалка… я выпустился в этом году.

– И сколько тебе лет?

– А самой-то?

– Господи, – схватившись за голову, Карина опустилась на корточки. – Это абзац.

Миша последовал её примеру.

– Мне с утра передали дело. Прошлый следователь от него отказался. Куча других висяков. А ты… доверься мне. – Он махнул башкой и протянул руку в её сторону снова. – Кстати, как тебя зовут?

– Карина. – Она взглянула на чужую ладонь и, не сразу, но всё-таки пожала руку.

С того момента началась их «командная игра». Карина принесла улики в участок, а Миша развесил имеющиеся материалы на своём долго пустовавшем стенде. Фотографии девочек и переписки украсили его доску.

Из-за неимения диктофона они могли упустить большой объём полезной информации. Впрочем, Карина ещё надеялась его вернуть.

Деньги в её кошельке постепенно тратились на разного роды нужды, так что перспектива обзавестись новым диктофоном казалась невозможной, а мириться с матерью Карина не планировала вплоть до тех пор, пока Миша не раскроет дело.

Они встречались по понедельникам и четвергам. Карина предпочла Котельники как точку их еженедельного обмена информацией. Она приносила Мише новые улики.

В прошлый понедельник этой уликой оказался гель для душа. Грубиянка случайно заикнулась во время завтрака, что некая Надежда оставила свой гель с блёстками в ванной и уточнила, можно ли ей его использовать, раз уж никто за ним не вернулся. Карина оказалась быстрее. Пока все остальные были отвлечены беседой, она вынесла гель из ванной и предоставила его Мише как улику.

В четверг Карина явилась без рюкзака. Вещей у неё с собой не было. Ничего, кроме телефона, на который она запечатлела фотографии. На днях Гаер показывала их общий альбом. Когда Карина осталась с альбомом наедине, то быстро отсняла все страницы. На некоторых из них была Надя.

– А чем они там занимаются? – спросил Миша, рассматривая снимки, пока помешивал кофе ложечкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.