А.Р.С. Хоркка
Свинцовый город

Hæc meditare, in adinventionibus tuis

A.R.S. Horkka

Nordic Horror – Book 2. The Clockwork Whisperer

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © A.R.S. Horkka, 2022

Original edition published by Tammi, 2022

Russian edition published by agreement with A.R.S. Horkka and Elina Ahlback Literary Agency, Helsinki, Finland

© Чайкина У., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2023

Глава 1
Лавка чудес

Хельсинки

Свинцовый город

– VOILÁ![1] ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МИР ИЗОБРЕТЕНИЙ! – хриплый голос Заводного Суфлёра эхом отдавался в медном сиянии стен мастерской. Всё внутри заволокло густым паром, как если бы весь город окутал вдруг непроглядный туман.

Восьмилетние Вапор и Орка, новые ученики часовых дел мастера Аэриса по прозвищу Заводной Суфлёр, обуреваемые волнением, сидели за рабочим столом с ребристой поверхностью. Дым, клубящийся в мастерской, щекотал нос и глаза, как локон, который так и норовит выпасть из причёски.

На детях была одинаковая школьная форма: небесно-голубая куртка с капюшоном и на шее белоснежный галстук-бабочка. Орка перевязала длинные волосы шёлковой лентой на затылке. Ребята были лучшими в классе, за что и стали учениками мастера. Они с любопытством смотрели по сторонам в ожидании начала занятий.

Мастерская была настоящей сокровищницей. В ней можно было найти всё что угодно, начиная от телескопа и заканчивая водолазными колоколами. Мерцающий свет языков пламени, падающий на турбины, цилиндры и шестерни, создавал ощущение пребывания внутри живого существа.

Заводной Суфлёр Аэрис (а ещё он являлся профессором паровых технологий в ведущей научной академии империи) выскочил из густого пара и вытер руки о почерневшую тряпку. У него были густые седые усы и большая шляпа-цилиндр на голове.

– Voilá! – снова воскликнул он и ритмичными движениями повернул рукоятку, чтобы закрыть раскалённый бронзовый котёл.

При закрывании люков котёл забавно стонал, посвистывал и шипел. Под конец он издал ещё несколько резких свистящих звуков из своих клапанов, как кипящий чайник. Профессор развёл руками и поклонился. Это рассмешило ребят.

Аэрис перевернул прибор на другой бок, остановился, приподнял шляпу и приложил уши к трубам. Он слушал шум и грохот воды. Затем он довольно хмыкнул, поднял запотевшие очки над полями цилиндра и обвёл детей взглядом своих маленьких блестящих глаз.

– Ну, начнём, – загадочно пробормотал профессор, прошёл мимо гигантских паровых машин к Вапору и Орке и сел на высокий табурет, взмахнув полами мантии. – Я хочу познакомиться с вами, поэтому ваша задача сейчас состоит в том, чтобы создать механическое игрушечное животное, которое являлось бы отражением вас самих, – объявил он, подмигнув.

Маленькие ученики в изумлении посмотрели друг на друга.

Кончики усов Заводного Суфлёра затрепетали, когда он подумал о том, что эти дети сегодня сделают что-то такое, на что они даже не думали, что способны.

Аэрис терпеливо представил ученикам материалы, с которыми им предстояло работать: рычаги, шестерёнки, медные трубки, заклёпки, крошечные клапаны, а также необходимые для работы инструменты, – и дал подробные инструкции. Наконец он выставил на хронометре время, в течение которого предстояло выполнить задание, и скрылся в густом облаке пара среди жужжащих приборов.

Тепло мастерской отражалось на щеках маленьких мастеров заводных механизмов, когда они работали в защитных очках, а их глаза были спокойно сосредоточены под ярким светом газовой лампы. Вряд ли Вапор и Орка обращали внимание на шум и грохот в мастерской, в которой ни на секунду не останавливалась работа, шум пара в поршнях, движение поворотных механизмов, вращение лопастей вентиляторов и монотонный стук хронометра.

Время, предназначенное для выполнения задания, стремительно летело вперёд. Вскоре профессор снова материализовался перед курсантами, появившись из-за завесы дыма с кувалдой и большим латунным вентилем в руках.

Дети очень спешили, чтобы успеть завершить задание. К счастью, Заводной Суфлёр остановился, освободил руки от тяжёлой ноши и на мгновение отвлёкся, поправляя голубоватое мерцающее пламя в печи. Земляной запах, похожий на ладан, распространился по мастерской.

Начинающие ученики успели завершить изготовление крошечных заводных животных в последний момент.

– Какой зверь получился у тебя? – обратился профессор Аэрис к Вапору, подняв кустистую лохматую бровь.

Мальчик взволнованно улыбнулся, сдул падающую на лоб прядь русых волос и поднял на вытянутых руках сконструированное им механическое животное.

– Лев! – провозгласил он.

– Значит, ты лев, – с улыбкой сказал профессор.

Вапор потянул за пружину и завёл механизм. Миниатюрный механический лев медленно поплёлся по деревянной поверхности стола, сопровождая свои движения рёвом и выпуская из пасти пар.

– Почему же ты лев? – спросил Аэрис, опёршись локтями на стол. Он с любопытством смотрел в глаза мальчика.

– Я такой же смелый, как лев, – ответил Вапор. – И хочу повидать всё на свете: песчаные дюны, тундру, джунгли… – с воодушевлением начал перечислять он, параллельно следя, как заводной лев продолжает движение, постепенно замедляясь. Завод пружины кончился, и лев остановился на полпути.

Затем профессор повернулся к Орке:

– А кого же сделала ты?

Орка решила поступить так же, как её одноклассник, и подняла игрушечного зверька на вытянутых руках так высоко, как только могла.

– Медведя! – гордо выкрикнула девочка.

– Почему же ты медведь? – спросил Аэрис, нетерпеливо постукивая пальцами по краю стола.

Девочка сосредоточенно завела пружину и поставила мини-медвежонка на стол. Игрушка, качаясь, начала двигаться в сторону заводного льва Вапора.

– Почему я выбрала медведя? – задумчиво переспросила девочка и дождалась, пока медведь не заключил льва в объятия и не выпустил немного пара из ушей. – Потому что я обнимаюсь, как медведь! – хихикнула девочка и обняла сидящего рядом Вапора. Она сжимала мальчика в объятиях изо всех сил.

Смущённый Вапор заморгал большими чёрными глазами, но его щёки раскраснелись от удовольствия.

Профессор рассмеялся.

– Значит, лев и медведь.

Аэрис изучал детали механических животных сквозь увеличительное стекло и кончиками пальцев ощупывал их металлические бока, шероховатые углы и крошечные заклёпки. Эти юные ученики не просто были лучшими на курсе, в них также было нечто особенное, отличавшее их от всех остальных.

– Восхитительная работа! – довольно воскликнул учитель и аккуратно поставил заводные игрушки рядышком на подоконник. – Мне кажется, это достойное место для них – место почёта, – задумчиво добавил Заводной Суфлёр. – Словно им всегда нужно держаться друг друга.

Глава 2
Грандиозная авантюра профессора Аэриса

Семь лет спустя

В 30 километрах от Свинцового города

ОДЕТЫЙ В ШЛЯПУ-ЦИЛИНДР ЗАВОДНОЙ СУФЛЁР стал замечать, что страстно тоскует по загадочному свечению газовых уличных фонарей.

Только тогда, когда война лишила метрополию света, стало понятно, насколько тёмным местом являлся мир. Хотя в период белых ночей в этих северных широтах солнце скрывалось ненадолго.

Квадратный рюкзак, своим видом напоминающий какой-то прибор, болтался на спине профессора Аэриса, когда он спешно проходил, пытаясь оставаться максимально незамеченным, мимо больших каменных домов с мансардными крышами. Булыжная мостовая была влажной от выпавшей росы. Из-за комендантского часа мощёные улицы стояли пустынны. Они были усеяны сброшенными с дирижаблей листовками, предупреждающими об опасности заражения чумой Фуриоза.

Из-за войны стены были защищены мешками с песком, несмотря на то что здания по своему строению и так напоминали маленькие крепости. Казалось, что эркерные окна, покрытые клейкой бумагой и затемняющими шторами, смотрели на всё и на всех с осуждением.

Работа по проектированию нового оружия сделала Заводного Суфлёра великим героем войны в Медном городе. Несмотря на своё исследование, посвящённое чуме Фуриоза, профессор Аэрис никогда не задумывался о том, что сам может умереть от чумы. Однако его заболевание отнюдь не вызвало удивления. Профессор так долго пытался найти панацею от дрянной болезни, что в конечном итоге заразился сам.

Один из домов был помечен буквой Х, свидетельствующей о том, что в этом доме есть заражённый. Аэрис мельком увидел фигуру в окне нижнего этажа. За стеклом на него смотрел искалеченный Фуриозой дрожащий старик, за почерневшими губами которого виднелся беззубый рот. Мёртвая, свисающая кожа мумифицированного лица была испещрена синеватыми фурункулами. Жизнь старика, казалось, висит на тонкой ниточке, протянутой от мира живых к миру мёртвых.

Заводной Суфлёр не раз видел, что из себя представляет Фуриоза. На месте сероватых и чёрных отметин появлялись нарывы, распространяющиеся затем по всему телу. Лихорадка, озноб, скованность тела и фурункулы делали сон невозможным; обуреваемая затуманенным сознанием и мучимая рвотой жертва теряла контроль над телом, и сердце останавливалось.

Та же судьба ожидала самого профессора.

Аэрис всегда стремился жить так, чтобы жизнь его имела смысл. Теперь он хотел бы убедиться в том, что и у его смерти есть смысл. Поэтому он собирался вернуться домой, в свою мастерскую, которую вынужден был покинуть из-за войны. Там было кое-что, в чём он нуждался. Огненный камень.

Железнодорожные шпалы пахли дёгтем. Зловещий визг, доносящийся со двора станции, заставил профессора остановиться на углу депо и вжаться в углубление в кирпичной стене.

Он вынул из заднего кармана платок, украшенный его инициалами, сложил его пополам, приподнял поношенный цилиндр и вытер капли пота со лба. Из-за Фуриозы он быстрее утомлялся и даже после непродолжительной ходьбы у него появлялась одышка.

Аэрис вытащил из внутреннего кармана жилета серебряные карманные часы на цепочке. До прибытия поезда оставалось ещё несколько минут.

Во времени он пока разбирался, но некоторые события уже выходили иногда за пределы сознания. Факты перемешивались между собой, а порой обрывалась связующая их красная нить. Прядь за прядью седели его волосы, и также фрагмент за фрагментом разрушалась его память.

Чума, казалось, отбирала у него язык и речь. Аэрис постепенно превращался в немого. Он частенько безмолвно бродил по коридорам Императорской академии паровых технологий, неловко молчал в лекционном зале, а временами даже в компании своих любимых учеников, Вапора и Орки. Он принял решение уйти, пока не стал слишком слаб и Фуриоза не перешла в инфекционную стадию.

Заводной Суфлёр достал из кармана трубку, с силой ударил чашей трубки о каблук ботинка и наполнил трубку ароматным табаком. Он держал шипящую спичку в дрожащих руках, одновременно активно потягивая воздух через трубку, чтобы она раскурилась.

Выпуская дым большими кольцами, профессор наблюдал из своего укрытия за длинным чёрным товарным поездом, который с грохотом катил на станцию.

Раздался визг тормозов, и тяжёлые вагоны с военным снаряжением внутри затряслись при остановке локомотива.

Среди самого впечатляющего военного снаряжения было зловещее множество погружённых в первые вагоны гигантских механических мамонтов, спроектированных самим профессором Аэрисом.

В утренних сумерках можно было разглядеть фигуры перепачканного помощника машиниста, загребающего лопатой уголь, начальника станции, зажигающего карбидную лампу, и двух солдат императорской армии с винтовками на плечах.

Один из них остановился и с силой распахнул дверцы товарного вагона, другой швырнул внутрь почтовый мешок с корреспонденцией, направляющейся на передовую. Начальник станции перевёл стрелку в нужное направление, открывая поезду новый путь. Путь, ведущий в Свинцовый город.

Тогда профессор Аэрис понял, что настал подходящий момент. Он плотнее застегнул пальто и поднял воротник. Затем он тяжело вздохнул и с трубкой в зубах, выйдя из-за угла покачивающейся походкой, направился в сторону станционных путей. Перепрыгивая через многочисленные пути, профессор на всякий случай пригнул голову, надеясь, что так его будет сложнее обнаружить. Аэрис спешил к самому дальнему вагону, как можно дальше от своих творений, механических боевых мамонтов. Он шаркнул ногами на железную ступеньку, стремительно забрался в поезд и быстро забился в самый дальний угол вагона. Там он на некоторое время притаился, посасывая трубку и внимательно прислушиваясь к звукам железнодорожной станции.

Когда глаза привыкли к темноте вагона, Аэрис различил многочисленные деревянные ящики, содержащие, как он знал, укутанные в сено винтовки, патроны, реактивные бомбы, а также круглые мины с шипами по краям – всё, что могло потребоваться для убийств.

Профессор тяжело дышал и сел, обессиленно прислонившись к стене. Война делала из людей пацифистов, это же случилось и с ним.

Наконец хронометр станции пробил полночь, и раздался громкий гудок поезда. Паровоз под давлением выпускал воздух под визг колёс, начинающих движение.

Поправив густые усы, профессор с облегчением вздохнул и вытер лицо носовым платком. Ему удалось сбежать никем не замеченным, и смерть его ни капли не пугала. Потому он продолжал спокойно покуривать трубку, сидя в вагоне, забитом взрывоопасным грузом.

Вскоре поезд уже на полной скорости мчался вперёд. Паровоз грохотал, а густой дым валил из его трубы, как развевающиеся на ветру волосы. Дым цеплялся за деревья, истончался и растворялся в бронзовых лучах восходящего солнца как раз перед тем, как поезд погружался в глубины тёмного туннеля.

Равномерное покачивание поезда успокаивающе действовало на профессора Аэриса. С ним он то входил, то выходил за рамки заражённого чумой сознания, перекатываясь туда-обратно от снов к воспоминаниям, от недавнего к давно минувшему.

Профессор прислонился к стене вагона и сомкнул глаза. Паровоз держал путь по направлению к Свинцовому городу, в никому не принадлежащую страну, туда, где помимо прежнего дома его ожидали чума, война и кроклоки, величайшие ужасы этого мира.

Глава 3
Рассветная встреча с заводными зомби

В километре от передовой

ЗАВОДНОЙ СУФЛЁР распахнул дверь мчащегося вперёд товарного поезда и принюхался. Порывы ветра трепали полы пальто, надувая его, как шар и в следующее мгновение снова возвращая обычную форму.

По вагону разлился дремлющий свет раннего утра. Аэрис схватился за дверную ручку и выглянул из вагона, чтобы оценить местонахождение. Поезд как раз пересёк большой железнодорожный мост станции Небесный Ледник, под которым по поверхности Парового моря скользило несколько военных кораблей. Свинцовый город был уже близко.

Вскоре впереди показался пригород, грохочущий ритм идущего на восток поезда замедлился. Звуки мегаполиса не достигали ушей прибывающих, как раньше, и из ржавых фабричных труб, обрамлявших трассу, не поднимался дым. Огромные нефтеперерабатывающие заводы стояли заброшенными. Свинцовый город был нем, и ведущие в него пути призрачно пустынны.

Повиснув в дверях вагона, профессор схватился за цилиндр, глубоко вздохнул и приветливо улыбнулся виду старого знакомого мегаполиса, хотя и угасшего сейчас, и окружавшей его Бронзовой стены.

Высокая массивная стена закрывала собой море кажущихся лоскутками стёганого полотна крыш. Врата Хельсинки, открывающиеся под сторожевой башней, напоминали пасть хищного зверя. Аэрис ещё на мгновение спрятался в тени вагона, позволив поезду доставить его прямиком в объятия своего прежнего дома, Свинцового города.

Когда сторожевая башня и стена остались позади, Заводной Суфлёр осмелился вернуться к двери вагона. Он потрясённо смотрел на находящиеся на грани обрушения многоквартирные дома, где раньше жили представители голубых кровей.

Стены были все покрыты пятнами грязи, большая часть окон была разбита, и практически все балконы обвалились или грозили рухнуть в любой момент. Из поломанных труб на улицы лилась красноватая вода. Теперь Свинцовый город был домом лишь для воронов, кроклоков и полчищ солдат императорской армии.

На разрушенном главном железнодорожном вокзале, как и раньше, царила суматоха из-за проводимых ремонтных работ, в которых была задействована целая артель из десяти солдат императорской армии, работающих с голым торсом. Тут и там мелькали ломы, лопаты, кирки и кайлы, двигались рельсы и шпалы, перевозился щебень. Работа сопровождалась монотонным гулом и отпускаемыми солдатами остротами.

Когда товарный поезд прибыл на станцию, мужчины притихли, и на мгновение работа остановилась. Механические военные мамонты, находящиеся в первых вагонах, являли собой внушительное зрелище, заставляющее всех и вся вокруг замолчать.

Раздался громкий визг воздушного тормоза, и поезд остановился.

Солдаты тут же принялись разгружать военное снаряжение. По быстроте их движений можно было сделать вывод, что долгой стоянка не будет, поэтому профессор проворно выскочил из вагона и пересёк пути. Нужно было максимально быстро отойти как можно дальше от поезда, на который было обращено всеобщее внимание.

Выйдя на улицу, Заводной Суфлёр раскрыл телескопическую трость и направился к своему бывшему дому. Он шёл по пустынному переулку, а под подошвами его ботинок хрустели осколки стекла.

Зубчатые стены некогда столь величественных каменных домов вырастали серой изгородью вокруг, и вороны, устроившиеся на ночлег в пустых оконных проёмах, насмешливо каркали. Аэрис покосился на двух чёрных птиц, прищурившись. Когда-то столь оживлённый мегаполис больше напоминал теперь некрополь, город мёртвых, а его разбитые мощёные каменные улицы – катакомбы.

Рядом с бывшим кинотеатром профессор остановился изучить наклеенный на стену предостерегающий плакат. На нём был изображён кроклок. Согласно плакату кроклоки представляли собой звероподобных существ-людоедов, которым не было равных в жестокости по отношению к своей добыче, заключающейся также в том, что они сдирали с неё кожу. Из человеческой кожи кроклоки изготавливали себе одежду, а на своих телах делали разрезы для установки внутрь различных устройств, работающих по принципу паровых машин. Несмотря на непрекращающиеся попытки, их не удалось истребить.

Посвящённые кроклокам исследования Императорской академии породили ещё больше новых вопросов, нежели дали ответы, позволяющие разгадать тайну их сущности и происхождения. Оставалось загадкой, как эти безумные и смертоносные существа смогли внедрить в свои тела сложную паровую технологию, которая наделила их могущественными способностями. Кроме того, они казались невосприимчивыми к чуме и беспощадно нападали на всё живое. Аэрис подозревал, что в подземных туннелях и канализационных сетях Хельсинки могла жить и размножаться гораздо более сложная колония, чем предполагалось.

Вдруг профессор почувствовал движение рядом с собой и замер на месте. Несколько теней бесшумно проскользнуло по улице.

Аэрис крепче сжал трость и внимательным взглядом попытался рассмотреть блуждающие фигуры. Словно огромные стервятники, они перемещались по обочине дороги в полусогнутом положении. Мужская и женская фигуры в отрепьях. Кто знает, может, они были жертвами войны, потерявшими свой дом?

Нет. Это кроклоки!

Аэрис повернулся, проскользнул в ближайший переулок и, не оглядываясь, пробежал мимо обломков и пары разбитых паромобилей. В воздухе витал странный запах гнилой смазки и машинного масла. Он пробежал через внутренний двор и выскочил из ворот на большую широкую улицу, по которой шли трамвайные пути. Там он остановился.

Этот район был зоной боевых действий, повсюду виднелись обломки и следы разрушений. Прямо посреди улицы лежал перевёрнутый трамвай, но рухнувший купол Императорского дворца по другую сторону улицы по-прежнему являл собой потрясающе захватывающий вид.

Профессор остановился отдышаться.

Капли пота стекали по вискам. Далеко, в западной части Эспланады, несколько кроклоков бродили плотным стадом, освещаемым прекрасным сиянием летнего утра.

Где-то поблизости послышался пронзительный царапающий звук, и выброс адреналина разлился по венам Аэриса, обостряя онемевшие от болезни чувства.

Кроклоки выныривали из теней и обломков. Казалось, они надвигаются со всех сторон – из окон и дверей паромобилей, из каменных фундаментов и водостоков зданий. Вскоре они заполонили всю улицу, напоминая причудливую цирковую труппу.

Но эти существа были отнюдь не воздушными гимнастами, не чудаковатыми людьми – пушечными ядрами в шлемах, пожирателями огня или меча, заклинателями змей, клоунами или живыми мишенями для дротиков, – а пугающе реальными зомби-монстрами в заштопанных лохмотьях из человеческой кожи.

Кроклоки безумно рычали, уставившись на профессора пустыми серо-стальными глазами. Когда они подошли ближе, профессор отчётливо увидел, насколько изрезанными были их лица и что в их тела действительно были встроены всевозможные приборы, детали орудий и разнообразные датчики. Животы этих изувеченных существ пересекали шланги и трубки, у одного из них в череп был ввинчен металлический увеличительный прибор, который попеременно приближал и отдалял изображение.

У бледно-белых кроклоков не было ушей. Головы их венчали странные изогнутые слуховые трубы, напоминавшие лошадиные удила и уздечки.

Жестокие изменения, которым они себя подвергали, должно быть, причиняли кроклокам огромную боль и доводили их до грани безумия. Или же они просто были невосприимчивы к боли.

Кроклоки издавали низкое пугающее рычание, направляясь в сторону профессора, как стая лунатиков. На какой-то кошмарный миг Заводной Суфлёр подумал, что в мире всё-таки есть вещи пострашнее, чем смерть, например, перспектива оказаться живым в лапах кроклоков.

Затем он насторожился и крепче сжал трость. «Sauvez-vous! En garde! Allez!»[2] – произносил Аэрис про себя, удерживая трость, как рыцарь меч. Одному кроклоку, однако, удалось подобраться к Заводному Суфлёру сзади и вонзить острые клыки в его плечо.

Профессор выпрямился, обернулся и ударил телескопической тростью по мерзкой морде кроклока. От удара кроклок рухнул на мощёную улицу. Аэрис нервно оглянулся вокруг и почувствовал, как волосы у него на затылке встали дыбом.

Кроклоков было слишком много, и Аэрис был окружён целой стаей. Существа приближались к нему, странно подёргиваясь. Они были уже слишком близко, как вдруг в пустынных стенах улицы раздался выстрел, затылок ближайшего кроклока взлетел в воздух.

В начале квартала появился механический боевой мамонт. На нём восседал солдат императорской армии, ведущий огонь по кроклокам.

Приближающийся металлический мамонт уже издалека выпустил в сторону орды зомби огненный столб из наконечника огнемёта, большинство кроклоков попытались бежать, сопровождаемые выстрелами.

Профессор отбежал в сторону и присел за обломками трамвая, чтобы защититься от пламени. Из своего укрытия он наблюдал за тем, как часть зомби предприняла попытку начать бессмысленную атаку, но сидящие на боевых мамонтах солдаты вели по ним отчаянный огонь. Мамонт выпустил ещё один столб пламени из пылающего красным хобота, отчего часть нападавших охватил огонь.

Несколько кроклоков, трепещущих, как живые факелы, корчились в агонии, а остальное стадо, осознав безвыходность ситуации, расползалось в укрытия среди завалов и развалин разрушенных домов.

Ещё один боевой мамонт с грохотом прибыл на место, и несколько солдат по тросам спустились на землю.

Заводной Суфлёр знал, что не должен быть пойманным, поэтому перепрыгнул через обломки пылающего кроклока и, пригнувшись, убежал сломя голову. Солдаты могли бы его спасти, да и боролись они на одной стороне, но они немедленно отправили бы его обратным поездом в Медный город.

За спиной Аэриса раздались приказы солдат, следовавших за ним с винтовками наизготове и именем императрицы требующих, чтобы профессор немедленно остановился.

Заводной Суфлёр ослушался приказа. Задыхаясь от усталости, он пробежал мимо обрушившихся фасадов, пронёсся через дворы, свернул за угол и добрался до квартала с рухнувшими трёхэтажными жилыми зданиями. На них упал огромный боевой дирижабль. Как мёртвая туша, он лежал между разрушенными домами, зарытый в землю.

Профессор Аэрис вконец обессилел.

Он лихорадочно обходил упавший дирижабль в поисках двери, окна, лестницы, помоста, хоть чего-либо, что могло бы помочь ему забраться внутрь и спрятаться.

Наконец он заметил небольшое окно, через которое можно было пробраться в каюту, частично погрузившуюся в землю при столкновении. Аэрис пролез через узкое отверстие и быстро заложил его кирпичами.

Когда опасность миновала, сердцебиение и дыхание Заводного Суфлёра понемногу выровнялись. Внутри дирижабля витала пыль, пахло древесным лаком и старой краской. Заводной Суфлёр вытащил из кармана куртки платок и вытер пот с лица, одновременно осматриваясь вокруг.

Постепенно глаза привыкли к темноте.

Каюта была перевёрнута вверх дном, потолок был полом, а пол – потолком. То, что сейчас служило полом, было покрыто толстым слоем пыли, на котором виднелись свежие следы. Кто-то побывал здесь совсем недавно или всё ещё был здесь.

Профессор стоял на месте не двигаясь. Он отчётливо ощущал, что в каюте кто-то ещё притаился и теперь наблюдал за профессором. Этот кто-то не издавал ни звука, не двигался и, казалось, даже не дышал.

Внезапно раздался грохот, и Аэрис резко обернулся. От испуга он широко раскрыл рот.

Из тёмного угла на него пристально смотрели яркие холодные глаза. Побледневший от ужаса Аэрис уставился на существо, словно увидев привидение.

Но это было не привидение.

Он, сам того не ведая, запер себя в одном пространстве вместе с кроклоком.

Глава 4
Пропавший профессор паровых технологий из Медного города

ПЯТНАДЦАТИЛЕТНИЕ ВАПОР И ОРКА сидели на своих привычных местах в первом ряду изогнутых скамеек в переполненном лекционном зале академии в ожидании Заводного Суфлёра.

Перед ними стояли кафедра лектора и стул, а над ним огромный написанный маслом портрет императрицы, которая словно наблюдала за всем происходящим и давала своё благословение этому очагу просвещения.

Стрелки большого хронометра, висящего на стене лекционного зала, свидетельствовали о том, что профессор Аэрис опаздывал уже на полчаса.

Открывающаяся вниз аудитория с отделанными состаренным дубом стенами была забита различными приборами и оборудованием. Весь этот хаос, который все они вместе образовывали, был своеобразной попыткой собрать все времена, формы и миры в одном месте.

Студенты также являли собой очень интересную и яркую группу. Разноцветные накидки, брюки и юбки свидетельствовали о принадлежности к разным факультетам и уровням образования. Общим для всех нарядов были лишь вышитый на левом рукаве герб академии и девиз на латинском языке.

Hæc meditare, in adinventionibus tuis. Размышляй над своими открытиями.

В связи с уже стучавшимися в дверь летними каникулами и отсутствием лектора в лекционном зале царило чувство суеты и непривычной бодрости. Один дерзкий курсант астрологического факультета с напыщенным видом встал перед аудиторией и надел на голову большую медную чашу. Затем машинным маслом он нарисовал под носом усы и стал забавно передразнивать манеру ведения лекций профессора Аэриса.

– Паровые технологии не должны быть рассадником иррациональных сил, – произнёс молодой человек в школьной форме в широкую полоску, подражая чересчур восторженному лекторскому голосу профессора и размахивая гаечным ключом в руках в свойственной Аэрису манере. – Необходимо изучать перебои в работе паровой техники и многообразие явлений! – продолжал он, делая вид, что случайно натыкается на рабочий стол лектора. Это вызывало визг и смешки.

Хоть студент и пародировал профессора достаточно точно и правдоподобно, Вапора и Орку это совершенно не забавляло. Они были старшими учениками профессора Аэриса и вместе с ним с началом войны сбежали из Свинцового города. Они очень уважали Заводного Суфлёра и не могли позволить себе сейчас смеяться над происходящим. После всего, что им довелось пережить вместе, это выглядело бы предательством.

Вапор откинулся назад и посмотрел в мансардные окна. Школьная форма была ему уже мала. За прошлый год он здорово вырос. Утреннее солнце сияло за стёклами окон, отчего невольно вспоминался Императорский ботанический сад. Потолок был выполнен из стекла для проведения ночных лекций по астрономии. Их Вапор и Орка любили больше всего.

Из лекционного зала в куполообразную обсерваторию, где большой латунный телескоп торчал из открытого окна, как язык из гримасничающего рта, вела металлическая винтовая лестница.

Лекции Заводного Суфлёра всегда стоили того, чтобы ради них просыпаться в несусветную рань. Но сейчас невыспавшаяся Орка была расстроена тем, что ей, возможно, зря пришлось покинуть тёплую постель, прервав сладкие сны. Она лежала поверх поднятой на парту кожаной сумки, уткнувшись лицом в рукава с оборками, и зевала.

Красивое сердцевидной формы лицо Орки стало ещё очаровательнее. У неё были тонкие угольно-чёрные брови, и из-за утренней спешки она собрала густые каштановые волосы, зацепив их канцелярскими скрепками, в небрежную причёску, ниспадающие пряди которой очень изящно вились за ушками.

Орка с беспокойством думала о профессоре, поведение которого уже долгое время казалось ей несколько странным.

Заполненный курсантами лекционный зал оживлённо шумел. Некоторые из них, уже устало вздыхая, собирали свои принадлежности для лекции обратно в школьные сумки.

– Может, нам просто уже нечего изучать, – угрюмо произнёс кто-то из учеников.

– Идёт война, поэтому у профессора есть дела и поважнее, – сказал, выходя из зала, старшекурсник металлургического факультета в тёмно-зелёном жакете с крупными пуговицами.

– Он просто раньше времени уехал в отпуск, – предположила девушка из группы воздухоплавательного факультета, спокойно надевая накидку и завязывая ленты шляпы бантом под подбородком. – Да и день сегодня просто прекрасный, – добавила она, грациозно спускаясь по крутым ступеням лекционного зала.

Отмена лекции означала, что и у студентов каникулы начались немного раньше положенного времени.

– Старик наверняка пошёл загорать и купаться, – усмехнулся кто-то.

– Нагишом, – со смехом добавил другой, а остальные рассмеялись, представив эту забавную картину.

Вапор и Орка переглянулись. Они знали, что Заводной Суфлёр никогда не брал ни дня отпуска.

Неожиданно в лекционный зал запыхавшись вошла молодая девушка-наездница. На дворе был знойный летний день, и потому на ней была лишь рубашка песочного цвета на пуговицах, шорты цвета хаки и украшенная подковой кепка. Все присутствовавшие в зале подумали, что она новобранец Императорской Кавалерии или Железной Армады Флота, которых всё чаще можно было встретить в коридорах академии по мере приближения летних каникул.

– Я пришла сообщить, что лекция отменяется, – по-военному строго сообщила наездница. Затем она сняла затемнённые солнцезащитные очки и убрала их в кобуру на поясе. – Курсанты Вапор и Орка здесь?

Испуганные Вапор и Орка осторожно подняли руки. Девушка прошла мимо студентов, выходящих из лекционного зала, и остановилась перед Вапором и Оркой.

– Г-где профессор? – заикаясь, спросила Орка.

Лицо незнакомой девушки было покрыто прыщами, от неё пахло порошком от насекомых. Она протянула Орке письмо. Письмо предназначалось им, но кто-то уже вскрыл тёмно-синюю печать на конверте и, очевидно, прочёл его.

Орка вытащила аккуратно сложенную бумагу. Письмо было от профессора Аэриса, хотя это трудно было назвать полноценным письмом, скорее это всё-таки была записка на листе бумаги из блокнота.

Письмо было написано мелким дрожащим почерком, а текст был плотным от края до края листа. Было несложно представить, как Заводной Суфлёр произносил слова вслух, медленно и сосредоточенно их нацарапывая.

Орка попыталась успокоиться и прочесть письмо, а Вапор выглянул из-за плеча девочки и тоже углубился в чтение.

Дорогие курсанты Вапор и Орка!

Когда вы прочтёте это письмо, я буду находиться в своей последней исследовательской поездке. К сожалению, мне не удалось избежать заражения, и я чувствую, как Фуриоза медленно одерживает надо мной верх. Поэтому я не могу больше ждать.

Я отправился в Свинцовый город, в мой старый дом, чтобы забрать один оставленный там важный объект для моих исследований.

Надеюсь, однажды, когда война наконец закончится и жителям Свинцового города позволят вернуться обратно в свои дома, вы найдёте меня, ожидающего вас, в мастерской моего старого дома.

Если же случится по-другому и чума заберёт меня, хочу поблагодарить вас за ваше усердие, и, пожалуйста, берегите себя.

С самыми тёплыми пожеланиями,

профессор паровых технологий Аэрис,

Императорский Заводной Суфлёр

Дрожащими руками побледневшая Орка сложила письмо, убрала его обратно в конверт и взглянула на Вапора.

– Вам нужно незамедлительно явиться к главе императорской шпионской сети Ступрану. Проследуйте за мной, – деловым тоном сообщила девушка-наездница и повернулась, чтобы уйти.

Вапор и Орка ошарашенно уставились друг на друга. Явиться к главе шпионской сети? С чего это вдруг? Побледневшие курсанты слишком хорошо знали, как, по слухам, несколько учёных исчезли, после того как посетили кабинет Ступрана.

С серьёзными лицами молодые люди следовали за девушкой-наездницей по гулким, чисто вымытым коридорам академии до входной двери, у которой стоял конный экипаж. Девушка открыла им дверцу, а сама запрыгнула на место извозчика.

– Я думал, что у Заводного Суфлёра всё под контролем, – наклонившись, прошептал Вапор Орке. Он был уже почти на голову выше её.

Орка задумчиво схватилась за дверную ручку кареты.

– Ты ведь тоже наверняка заметил, каким он был в последнее время. Тихим и рассеянным, – сказала она, подбирая подол своей школьной юбки до колен и садясь в экипаж.

Вапор тоже запрыгнул внутрь. Он закрыл за собой дверь и в знак готовности постучал костяшками пальцев по потолку. Экипаж тронулся в путь.

Молодые люди с задумчивым видом сидели друг против друга на сиденьях, обтянутых лиловым бархатом. Копыта лошадей цокали по мощёной улице на пути к штаб-квартире главы императорской шпионской сети Ступрана.

Вапор смотрел из заднего окна на отдаляющееся главное здание академии. Восемь мощных труб на его крыше пронзали полотно неба, как огромные шипы. Позади них парили заградительные аэростаты, защищающие от дирижаблей-бомбардировщиков противника. Они были похожи на ряд огромных наполненных газом подводных лодок, привязанных к земле канатами.

Из труб всегда шёл густой дым, потому что мастерские школы работали днём и ночью. И сейчас в запотевших от конденсата окнах светились огни, словно в глубине дома дышал какой-то газовый гигант. Огонь не погаснет даже на время летних каникул, потому что исследователи и разработчики оружия продолжат работу.

Орка тихо сидела, теребя латунные пуговицы корсета. Её мысли скакали под стук копыт лошадей.

Несколько блестящих чёрных закрытых повозок с боковыми фонарями на большой скорости промчались мимо. Должно быть, пассажиры на их борту очень спешили и выполняли важные поручения.

– Вапор, – из-за тона голоса Орки имя мальчика прозвучало как приказ. – В поведении Заводного Суфлёра было много вызывающих беспокойство моментов, которые мы находили странными. Он мог часами сидеть, уставившись в одну точку.

– Аэрису следовало обратиться к врачу, – добавил Вапор.

– Что он и сделал на прошлой неделе. Ты что, не помнишь? – фыркнула Орка. – Я совсем не уверена, что он сейчас, ну, понимаешь, в своём уме.

– Я верю, что с профессором Аэрисом всё в порядке, – заверил Вапор.

Он нервно ослабил галстук-бабочку на шее и глубоко вздохнул. Внезапно он почувствовал недомогание. Может быть, от переживаний или просто из-за покачивающегося движения кареты, духоты в салоне и спёртого воздуха.

– Он… Кто угодно был бы несколько рассеян, если бы ему приходилось дни напролёт читать лекции и в то же время пытаться изобрести лекарство от чумы. А ещё до поздней ночи проектировать оружие для войск императрицы, – продолжил Вапор.

– Да, я знаю, – вздохнула Орка. – Но в этой ситуации Заводной Суфлёр важнее, чем что бы то ни было – мы, чума или война. Его нужно вернуть обратно!

Орка рассматривала гуляющих по улицам джентльменов и прекрасных дам в шляпках и с солнечными зонтиками. В красоте начинавшегося лета единственным признаком войны и чумы было плохое состояние зданий, так как со стен вычурных мещанских и патрицианских домов опала штукатурка. Изящно украшенные балконы из кованого железа и изогнутые ворота также покрылись ржавчиной. По тротуарам нельзя было идти бок в бок, потому что по ним парами маршировали матросы в тёмно-синих мундирах.

– Ты, кажется, слепа ко всем рискам и трудностям, – сказал Вапор. Он знал, что ситуация отнюдь не так проста, чтобы они могли просто упаковать рюкзаки и ранцы и отправиться на поиски профессора на охваченное чумой поле боя, кишащее вдобавок ко всему полчищами кроклоков.

– Разве ты не понимаешь? – вспыхнула Орка. – Мы нужны Заводному Суфлёру сейчас, как никогда раньше. Нам нужно быть сильными и держаться вместе. Медведь и лев, – подчеркнула, нахмурив брови, Орка, однако для Вапора, даже злясь, она выглядела очень мило.

Вапор усмехнулся, глубоко вздохнув, затем снова стал серьёзным и спросил:

– И что, по-твоему, мы можем сделать?

– Он наш наставник! – сердито отрезала Орка.

Вапор кивнул.

Экипаж остановился на повороте. На краю площади стояло большое круглое здание, самое известное исправительное учреждение в империи, заработавшее дурную славу. Молодые люди никогда раньше не бывали в этом месте.

Когда Вапор наклонился, чтобы слезть с конного экипажа, Орка схватила его за руку и с придыханием сказала с мокрыми от слёз карими глазами:

– Он наш отец во многих смыслах этого слова.

Глава 5
Поющая скрипка мастера шпионажа

НАД ВОРОТАМИ было высечено название учреждения: «Императорский паноптикум».

Девушка-наездница бодро шагала впереди, ведя Вапора и Орку в круглый внутренний двор тюрьмы, в центре которого возвышалась многоэтажная смотровая башня. Под ней, по слухам, были камеры пыток.

Камеры располагались на нескольких этажах по внешнему периметру высокого каменного здания. Кабинет мастера шпионажа находился в расположенной в центре башне. Через его затемнённые окна хорошо просматривалась каждая камера, но заключённые не могли видеть ни башни, ни того, наблюдают за ними или нет.

Вентилятор, напоминающий пропеллер дирижабля, асинхронно жужжал на потолке. За массивным письменным столом сидел человек с хитрым выражением лица и узкими плечами. В нём молодые люди сразу узнали куратора сети шпионов Ступрана.

У мужчины были круглые очки с металлическими дужками, тонкие усы тщательно напомажены. На руках кожаные перчатки, несмотря на то что в кабинете стоял жаркий застоявшийся воздух. Пиджак висел на спинке стула.

Перед столом мастера шпионажа на коленях стоял солдат императорской армии с повязкой на глазах. Руки юноши были подняты вверх, а ладони сжаты, казалось, что он умолял сохранить ему жизнь или предлагал связать ему руки. По обе стороны от мальчика стояла вооружённая стража.

Курсанты стояли рядом в дверном проёме. Животы сводило судорогой от страха. О Ступране ходила жестокая слава. Тело всячески сигнализировало, что отсюда нужно бежать, но положение было безвыходным.

– Господин мастер шпионажа, военный дезертир готов… в соответствии с вашим приказом… – объявил один из стражников.

– Я бы не отдал такого приказа, – фыркнул мастер шпионажа и встал со стула.

– Конечно же, нет, мастер шпионажа, – понимающим тоном сказал стражник и уставился перед собой.

– Этот приказ был отдан императрицей… я имею в виду императорский трибунал, – сказал мастер шпионажа, расхаживая перед коленопреклонённым солдатом и ощупывая усы.

– Так точно, мастер шпионажа, – согласился стражник.

– Всего лишь один дезертир? – спросил Ступран и остановился перед солдатом.

– Только этот, мастер шпионажа.

– Ясно. Идите и позаботьтесь об этом. Сделайте всё быстро и милосердно.

Стражники схватили дезертира и подняли на ноги, чтобы вывести из кабинета. Вапор и Орка потрясённо наблюдали за происходящим, не в силах поверить в то, свидетелями чему они только что стали. Только что совсем юный солдат был приговорён к смертной казни.

На глазах у курсантов приговорённый внезапно распахнул куртку и обнажил худощавую грудь.

– Стреляйте прямо сейчас! – завизжал он, обращаясь к стражникам.

Ступран несколькими озлобленными прыжками подошёл к пленнику.

– Совсем скоро, но только не в грудь, а вот сюда, – сказал он, шипя, как змея, и ткнул приговорённого пальцем между глаз.

– Выслушайте меня. Прошу, – умолял солдат. – Я оказался в ожесточённом бою в Свинцовом городе и наверняка погиб бы… как и многие другие там, если бы не перешёл на сторону врага… Как только стало возможно, я вернулся на свою сторону, – завыл приговорённый, отчаянно сопротивляясь и пытаясь вырваться из цепких лап стражников.

Затем, к большому удивлению Вапора, в ситуацию вмешалась Орка, сочувственно обведя руки вокруг солдата-дезертира и обняв его, как медведь. Она охрипшим голосом, почти ласково, прошептала на ухо приговорённому к смерти:

– Послушай… всякий, кто может взять судьбу в свои руки, в моих глазах является настоящим героем.

После этих слов юноша успокоился, выпрямился и согласился проследовать с расстрельной группой. Орка смотрела им вслед, пытаясь сдержать слёзы.

Произошедшее, казалось, нисколько не задевало мастера шпионажа. Он вытер носовым платком палец в кожаной перчатке, которым ткнул приговорённого в лоб, и достал из футляра, стоявшего на столике, скрипку.

Затем решительными шагами подошёл к окну, положил скрипку под подбородок, закрыл глаза и начал играть. Вапор и Орка не узнали мелодию, струящийся мотив которой эхом разносился по тюремному двору, словно зверь, кружащий над добычей перед нападением. Несмотря на гармонию и плавность, в ней было что-то упрямое и властное.

Как раз в то время, когда мастер шпионажа играл sul ponticello[3], то есть очень близко к тому, чтобы издаваемый скрипкой звук был подобен звуку разбивающегося стекла, со двора донеслись перемешивающиеся с эхом выстрелы.

Орка и Вапор вздрогнули. Перешедший на сторону врага дезертир был расстрелян.

Ступран закончил играть, положил скрипку обратно в футляр и громко пристукнул каблуками. Затем он обернулся к курсантам.

– Ваш немногословный профессор, должно быть, перебрался в зону боевых действий в Свинцовом городе, – лаконично констатировал Ступран и резким рывком поправил свою клетчатую жилетку. На губах его скользнула злорадная улыбка. – Чокнутый старик. Совсем из ума выжил из-за чумы.

Лицо Вапора стало багровым, а руки его сжались в кулаки так, что ногти больно вонзились в ладони.

К счастью, мастер шпионажа не заметил этот всплеск эмоций, так как был поглощён изучением документов и поднял глаза только тогда, когда Вапор успел скрыть свою ярость.

– Знаете ли вы, что у меня здесь? – спросил Ступран, постукивая пальцами по верхнему листочку в стопке бумаг на столе.

Вапор и Орка покачали головами, а мастер шпионажа выжидающе смотрел на них. Казалось, будто он наводит прицел винтовки на двух резвящихся в пруду оленят.

– Это план Заводного Суфлёра по разработке лекарства от чумы, – сказал Ступран, не дожидаясь ответа. – Хоть мы и потеряли профессора Аэриса, его важная исследовательская работа всё ещё в нашем распоряжении. И говорят, вы знаете, где хранится столь ценный для нас Огненный камень.

– Да. Мы знаем, где он… он спрятан в Свинцовом городе, – тихо бормоча, начала Орка.

Вапор украдкой пнул девочку ботинком по сапогу.

– Естественно, я знаю, что он там, – холодно улыбаясь, ответил Ступран. – Я лишь хочу узнать, видели ли вы когда-нибудь, где именно Заводной Суфлёр прятал Огненный камень?

– Я только мельком видела, когда мы покидали Хромовый дворец, – правдиво начала Орка, опасаясь, что мастер шпионажа сразу заметит, если она попытается солгать. – Тогда, семь лет назад, мы прибежали с Вапором в мастерскую поторопить профессора и увидели…

– Увидели что? Продолжай, – приказал Ступран.

– Увидели, что большой камень на одной из стен мастерской покачивался, когда профессор Аэрис спешил к дверям, – на одном дыхании продолжила Орка, боясь, что рассказала уже слишком много.

Ступран расхаживал по кабинету взад-вперёд, заложив руки за спину, и ничего не говорил.

– Ну а что же профессор? – спросил Вапор. – Разве его не следует вывезти из Свинцового города?

Мастер шпионажа почти вплотную подошёл к курсантам, внимательно изучая выражения их лиц. Изысканное украшение в виде орхидеи, прикреплённое под воротником мужчины, странным образом контрастировало с его в остальном воинственным внешним видом, а уголки его губ подёргивались, когда он скрипел зубами.

– Никто и никогда не отправится туда на поиски одного чумного психопата, – прорычал он и развернулся.

– Я мог бы… – успел начать Вапор, прежде чем внезапный громкий рёв Ступрана прервал его:

– Нет! Если вы не заметили, всё ещё идёт война, – с сарказмом сказал он. – Ведомые благословением, мы выиграем эту войну, и никакой Заводной Суфлёр и другие помешанные на так называемой науке не встанут у меня на пути.

Мужчина раскинул руки, ступая, как покачивающий хвостом павлин, и бесстрастно продолжил:

– Я отправлю отряд забрать Огненный камень из Хромового дворца, но вы должны завершить работу по разработке лекарства от чумы Фуриоза. Это приказ. И вы будете выполнять его под надзором назначенной мной охраны. Теперь ясно?

Мастер шпионажа взмахнул рукой, и два стражника тут же оказались рядом с ним.

– Вы сделаете так, как я приказал. Я лично за этим прослежу, – добавил он, скрестив руки за спиной, после чего, демонстрируя хорошую выправку, спокойно вышел из кабинета.

Охранники проводили Вапора и Орку к воротам.

Конный экипаж ещё не прибыл, но вместо него перед воротами тюрьмы остановился срочный посыльный на паровом велосипеде с коляской. Стояло безветренное жаркое утро, потому посыльный снял не только шлем, но и куртку, и поспешил внутрь для представления срочного донесения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Вуаля! (фр.)

Вернуться

2

Спаси себя сам! На страже! Вперёд! (фр.)

Вернуться

3

Sul ponticello – букв. «на подставке», играть на струнном инструменте рядом с подставкой для извлечения более сильного, блестящего звука.

Вернуться