В. Литуев
Эвтаназия экономики коммунизма 1917-2017

Предисловие

Кроме первой сатирической попытки понять в целом, что из себя представляла первая фаза коммунизма – социализм – предпринятой А. А. Зиновьевым[1] в «Зияющих высотах» к концу 70-х годов ХХ века, не сделано ни одного цельного исследования, не говоря уже об изучении экономических взаимосвязей показателей развития народного хозяйства Советского Союза, сформировавшихся и существующих до сего дня в форме экономических традиций коммунизма.

До сих пор, особенно за пределами России, повторяют одну и ту же экономическую мантру те, кто решил, что они-то и есть обладатели материализованной истины: «основными чертами экономики бывшего Советского Союза и дореформенного Китая были государственная собственность и централизованное планирование»[2].

С успехом процитированное выше утверждение можно отнести к экономике Древнего Египта. О чем для меня говорит эта цитата? Во-первых, о том, что это, как минимум, не полный перечень основных черт коммунистической экономики, которые определяют ее функционирование. Во-вторых, свалить в одну кучу экономические процессы, которые развивались в СССР и КНР – значит поставить искусственный предел для понимания места экономик двух великих стран в системе глобальных экономических координат.

Отсутствие истинных знаний о реально существовавшей экономике коммунизма породило не только легенду о развале и катастрофе коммунистической экономики, но и создало множество мифических концепций путей развития множества национальных экономик.

Самым грустным является то обстоятельство, что на основе придуманных экономических концепций квалифицируются реальные экономические процессы, которые, конечно, не имеют никакого отношения к существующим народнохозяйственным реальностям. А эти экономические фантазии не позволяют принять адекватных экономических решений и, как следствие, заставляют возвращаться к старым экономическим управленческим догмам, клише и способам действия.

Знание существа коммунистической экономической модели является спасительным, ибо позволяет отделить зерно от ядовитых плевел.

Конечно, было бы совершенной и абсолютной глупостью утверждение о том, что экономика коммунизма в том виде, в каком она существовала в 1917–1990 годы, являлась полным деструктивным элементом в развитии глобальных экономических процессов. Тем более что само появление коммунистического экономического вектора развития общества обязано своим возникновением и фактором своего дальнейшего существования капитализму как экономической системе для начала в Великобритании и Германии.

Понятно, что без достижений западноевропейской философской, экономической мысли ни марксизм, ни ленинизм, ни сталинизм не существовали бы как теория и практика пролетарской революции и строительства коммунистической экономики.

Коммунизм как экономическая система работала с 1917 по 1990 год и оставила после себя не преходящее наследство и к 2017 году.

До моей книги невозможно было найти в письменной форме понимание того, почему собственно тренды экономического развития советской экономики сначала были очень высокими, затем замедлились, а потом и вовсе были обнулены, став отрицательными.

Ленинизм-сталинизм, как реальное доказательство экономических теорем коммунистическими методами создания и регулирования народного хозяйства, свел хозяйственную деятельность к перманентному организационному решению экономических проблем, как я их называю, посредством фотем (от французского слова la faute – ошибка).

Источниками фотем коммунистов стало непонимание сути множества взаимосвязанных экономических категорий, оформленных как показатели, которые и определили эвтаназию экономики страны. Хочу подчеркнуть, что влияние множества взаимосвязанных категорий и показателей, которые стали факторами не регулируемого развала коммунистической экономики, получено исследовательским путем, а не с помощью филиации идей, а проще говоря – переписывания авторитетных мнений.

Лидеры коммунистического управления экономикой Советского Союза подтвердили уникальное право государства как института, который может как усиливать экономическое могущество социума, так и сдерживать и сокращать потенциал его развития.

Все зависит от того, кто определяет системные принципы развития национальной экономики. Это или разумные консерваторы, которые реализуют экономическую модель развития общества, которые понимают многообразный человеческий характер мира людей и их персональных интересов. Или это фанатики, набитые клише абстрактных «истин», которые они использовали или создали, а затем возвели в абсолют, и которые считают, что от прочитанных книг и полюбившейся им экономической теории они, наконец-то, «уточнив» в соответствии с их эпохой теоретические пассажи откроют соотечественникам и, конечно, человечеству истину, которая позволит привести «железной рукой» человечество к счастью.

Каждое утверждение, каждый вывод представленной вам книги об эвтаназии коммунистической экономики получены, измерены и верифицированы с помощью вероятностных математических моделей точными методами. Но в тексте практически нет математики, чтобы не отпугнуть от мыслительного процесса читателей со слабой психикой. Остались только элементарные математические сведения, для того чтобы понять семантические обороты изложения полученных основных выводов.

Обзор источников информации и аналитических методов настоящего исследования дан в последней главе книги.

Книга создана на основании идей А. Смита, Д. Рикардо, А. Маршалла, Д. М. Кейнса, Й. Шумпетера[3], М. Фридмена и моего учителя, академика АН СССР И. Д. Ковальченко[4].

Я стремился достигнуть части абсолютной истины. Книга написана для интернационала думающих людей, которым не безразличны судьбы своей родины и у которых нет национальности. Вернее есть, но только две «национальности» – умные и болваны.

Как мне представляется, что еще никто так не размышлял о коммунистической экономике, как мне удалось ее исследовать, а она, на самом деле, вернее ее отдельные части, никуда не исчезла с исчезновением Советского Союза. Прочитайте и подумайте. Это самое важное занятие в жизни. Для меня самое важное – сказать, а буду ли я услышан? Это не моя проблема, все равно я делал, делаю и буду делать то, что считаю нужным.

Глава 1. Большевистский прогноз развития России

1. Ленинские идеи о развитии России

Конечно, это не дело, когда уже больше двадцати лет нет системных объяснений предшествующих тенденций экономического развития самой большой по площади страны. Мне сразу могут возразить, что с 1917 по 1990 год шло непрерывное объяснение позитивной руководящей роли партии в социальном, экономическом и научном развитии страны.

Другими словами, вроде бы достаточно. Думаю, что нет нужды указывать авторов персонально, поскольку некоторые из историков КПСС, которые в конце 70-х годов ХХ века писали доносы на своих однокашников в университете, сейчас являются даже российскими сенаторами и стремятся «развивать» рыночные отношения. Мы видим, как это у них получается. Да, в общем так же как с доносами: и вольнодумцев с характерами не уничтожили, но и работать им не дали.

Но проблема-то в том, что, мягко говоря, сформировалась известная дихотомия: с одной стороны, в общественном сознании остались руины от результатов руководства мыслительной деятельностью общества со стороны ЦК КПСС, а с другой, существует до настоящего времени пост травматический синдром и интеллектуальная анемия в мыслительной деятельности по разработке и осознанию путей развития цельных совокупностей наций по пути коммунизма.

Чтобы из дихотомических представлений образовалась хотя бы элементарная частица абсолютной истины, надо, наконец, обратиться к рациональному мышлению, оставить в покое всяких начальников и нелепых «всезнаек» с их авторитетными мнениями и разрешениями и начать исследовать, осознавать пройденные этапы развития страны и в конце концов наметить путь рационального движения, когда не партия, а большинство населения великой страны будет обладать умом, честью и совестью и, наконец, самостоятельностью.

В нашем случае необходимо, как говорили римские патриции, начинать ab ovo. Речь идет о партийном съезде, с которого начался большевизм как течение в развитии коммунистических идей.

О II съезде РСДРП, программе и уставе, впервые принятых на этом съезде, написано очень много: от того что этот эпохальный съезд был подготовлен в ходе упорной борьбы против оппортунизма во главе с В. И. Ульяновым (Лениным) до утверждений о его всемирно-историческом значении.

Очень трудно анализировать трескучие и на первый взгляд бессодержательные фразы и, главным образом, погромные речи участников II съезда РСДРП.

Очевидно, необходимо с помощью эффективных методов анализа вернуться к аналитическим процедурам и восстановить содержание, структуру результатов работы съезда.

Время начала ХХ века характеризовалось в Европе и России промышленным подъемом и развитием, как говорили большевики, капиталистического способа производства. Интересы различных категорий наемных работников стали энергично отстаивать профсоюзные организации и социал-демократические партии.

Интеллектуальный потенциал рабочего движения сформировался в рядах представителей международной социал-демократии, разделявшей в той или иной степени марксистские взгляды на социально-экономические процессы. В среде социал-демократов сформировалось два течения: одно из них путем конкретных экономических исследований обнаружило эффективный потенциал капиталистического способа производства. Другое течение социал-демократических литераторов, претендующих на реальное участие в политических процессах, путем логических умозаключений из частично верных работ К. Маркса встало на радикальный путь уничтожения капитализма и пережитков «феодального» строя.

В реальной жизни российских социал-демократов эти два течения были микшированы самым причудливым образом.

Именно В. И. Ульянов (Ленин) стал создавать, начиная с августа 1903 года, силовые линии радикальных подходов по преобразованию одной социально-экономической системы в новую, социально-экономическую общность.

Первые прогнозы и планы по переходу от одной естественной общественно-экономической формации к другой, существующей на метальном уровне, были сформулированы на II съезде РСДРП. Это достаточно сложный документ, созданный в атмосфере трудно сопоставимых концепций и мнений.

Сама программа партии, принятая на II съезде РСДРП[5], определившая на перспективу пути развития революционного движения в России, была создана на основе консенсуса различных социал-демократических слоев.

Текст программы РСДРП состоит из четырех содержательных частей. В первой части программы дана экономическая характеристика капиталистического способа производства во времени и описана статика ужасных социальных последствий, порождаемых капитализмом.

Во второй части программы в 14 пунктах сформулированы конституционные требования российских социал-демократов: от необходимости осуществления самодержавия народа до обязательного общего и профессионального образования.

В третьей части обозначены конкретные рабочие требования: от ограничения продолжительности рабочего дня до требований соблюдения законов об охране труда.

Четвертая часть программы посвящена аграрным проблемам[6]. В значительной степени в 5 пунктах аграрной части программы обозначены проблемы прошлых несправедливостей по отношению к крестьянам и требования финансовых компенсаций.

Структурное моделирование четырех частей текста программы РСДРП, принятой на II съезде РСДРП, выявило очень интересную конкретно-историческую картину.

Текст программы состоит из одиннадцати взаимосвязанных структур. Эти содержательные особенности текста первой программы большевиков отражают существо прогноза развития рабочего движения в России.

Структура состоит из двух линейных образований взаимосвязей категорий из самого содержания текста программы и девяти ицидентно взаимосвязанных структур. Причем одна из структур является практически интегрирующей. В этой структуре расположены по типу матрешки одна в другой еще семь субструктур.

Вся система взаимосвязей имеет своим началом две взаимосвязанных категории «международная социал-демократия» и «РСДРП». Этот факт подчеркивает генетические корни российской социал-демократии. Она пришла в Россию из развитых стран Европы.

Российские социал-демократы на первом этапе освободительной борьбы предлагали добиваться в Российской империи осуществления конституционных реформ. Об этом свидетельствует взаимосвязь двух категорий «РСДРП» и «конституция».

Интеллектуальный штаб II партийного съезда в составе Г. В. Плеханова, Ю. О. Мартова и В. И. Ульянова (Ленина), конечно, понимал, что конституционные нормы могут развиться и работать в относительно развитом обществе. Поэтому, очевидно, не случайно в структурной математической модели с категорией «конституция» взаимосвязан циклический граф, состоящий из трех взаимосвязанных категорий: «капитализм как социально-экономическая система», «революция как конечная цель», «технический прогресс». Эта структура является интегральной и включает в свой состав другие субструктуры.

Далее, через категорию «великое освободительное движение» упомянутый выше циклический граф взаимосвязан с тремя категориями, образующими следующий циклический граф: «кризисы», «спрос на рабочую силу», «предприниматели».

Эта система взаимосвязей категорий последнего циклического графа открывает другое измерение эффективной капиталистической системы производства, ведущей, по мнению социал-демократов, к возникновению и развитию освободительного движения.

Через категорию «кризисы» зафиксирована взаимосвязь с самым большим циклическим, замкнутым графом взаимосвязей, состоящим из пяти взаимосвязанных категорий: «перепроизводство», «взаимное соперничество стран», «пролетарии как большинство населения», «докапиталистический порядок, пережитки», «царское самодержавие».

Собственно говоря, эта система взаимосвязей свидетельствует, во‐первых, о переориентации российских социал-демократов от логических умозаключений по поводу капитализма к российским реалиям, которые, строго говоря, не вписывались в стройную марксистскую теорию социально-экономического развития российского общества.

Во-вторых, эта система взаимосвязей категорий говорит о том, что российские социал-демократы считали центральными факторами развития освободительного движения в России: это проблемы перепроизводства (?!), взаимного соперничества стран, увеличение пролетариата до большинства населения, пережитки докапиталистического порядка и, соответственно, царское самодержавие.

Из этих социальных явлений и процессов в российском обществе начала ХХ века были научно осознаны только две проблемы: место самодержавия как реакционной социальной силы и динамика процессов развития пролетариата.

С экономической проблемой перепроизводства вообще были мало знакомы в России, не говоря о ее научной разработке. О взаимном соперничестве стран больше знали журналисты и чиновники Министерства иностранных дел, чем представители российской социал-демократии.

Более сложной ситуация была с изучением докапиталистических порядков и крепостнических пережитков. Это в первую очередь касалось анализа теории и практики аграрного вопроса в России.

К началу ХХ века в России была создана обширная источниковедческая база для изучения российских сельскохозяйственных проблем: от бюджетов крестьянских хозяйств до динамических рядов цен по мобилизации земельной собственности.

Объективно можно уверенно утверждать, что в деле теоретического анализа российских аграрных проблем В. И. Ульянов (Ленин) пропагандировал идеи К. Каутского, но развитие теории аграрного вопроса в России было остановлено и уничтожено самим же В. И. Ульяновым (Лениным) по политическим мотивам.

В самом деле, В. И. Ульянов (Ленин) на основании идей К. Каутского обратил внимание на фактор реального соотношения различных типов ренты в сельскохозяйственном производстве: абсолютной ренты, дифференциальной ренты I и дифференциальной ренты II.

В. И. Ульянов (Ленин) считал, что абсолютная рента это детерминирующий фактор феодализма, а не уже системная форма капиталистической частной собственности на землю, определяющая движение цен на земельном рынке в условиях господства товарно-денежных отношений.

Из того факта, что абсолютная рента является источником монопольного ресурса, не созданного трудом человека, но используемого для спекулятивного извлечения прибыли, В. И. Ульяновым (Лениным) было предложено социал-демократическое требование национализации частного землевладения. Но это была последовательная буржуазная мера, сокращающая издержки на сумму покупной цены земли, когда денежные ресурсы за счет уменьшившихся издержек могли быть направлены на расширенное воспроизводство сельскохозяйственной продукции или на фондовый рынок. Биржи в то время отчаянно нуждались в капиталах при доминировании золотого стандарта в развитых странах.

То есть прогрессивное развитие сельского хозяйства требует дополнительных вложений капитала в землю (дифференциальной ренты II), а эти дополнительные вложения капитала могут возрасти за счет сокращения затрат на приобретение участков земли. Конечно, эта мера, сокращающая издержки в аграрной сфере производства, могла только усилить динамику развития аграрного производства капиталистического типа в Российской империи, увеличивая предложение денежных ресурсов на рынке.

Следовательно, В. И. Ульянов (Ленин), не понимая преобразованного капиталистическими аграрными отношениями феодального типа абсолютной ренты в капиталистическую, по сути абсолютную ренту, как фанатичный и решительный политический практик, предложил вообще уничтожить частную собственность на землю в его общем контексте революционных преобразований, определяемых вообще уничтожением частной собственности на средства производства.

Для себя и читателя я впервые определяю разнообразие измерений абсолютной ренты по четырем типам.

Во-первых, классическая абсолютная рента I – это рента земельного собственника.

Во-вторых, абсолютная рента II – это рента человека, монопольного владельца трудового ресурса, определенной квалификации. Действие этого типа ренты в экономике проявляется как многократное пересечение «отдельных» абсолютных рент. Например, после реформы 19 февраля 1861 года до середины 70-х годов Х1Х века цена на землю в Российской империи непрерывно падала. Этот факт был известен В. И. Ульянову(Ленину), но не был продуман им.

Негативный тренд цены земли образовался из-за того, что собственность на землю дворян была директивно отделена от собственности на труд крестьян даже как самого эластичного товара. Без вложений крестьянского труда как вида капитала в обработку земельных участков фонд земель сельскохозяйственного назначения быстро стал терять свою стоимость. Только спрос на крестьянский труд по обработке земли определил перелом на рынке и цена на земельные участки стала расти.

Другой пример, индивидуальный труд высокой квалификации, признанный обществом, оплачивался, оплачивается и будет оплачиваться по самым высоким стандартам. Этот факт также был известен В. И. Ульянову(Ленину) и он легко отделял профессионалов от неумех и бездельников.

В-третьих, абсолютная рента III это рента владельцев нового технологического процесса или собственников удачных организационных схем организации производства. В качестве примера можно привести организацию нефтяной монополии начале ХХ века Д. Рокфеллером. Не знать об этом вождь российских социал-демократов просто не мог.

В-четвертых, абсолютная рента IV – это рента авторского типа (литературные произведения, научные открытия, изобретения и ноу-хау). В ленинском наследии более чем достаточно ссылок на этот тип абсолютной ренты.

Вывод из показанного многообразия абсолютной ренты может быть только один: все измерения абсолютной ренты имеют монопольный приходящий и преходящий характер и мощное влияние на экономику – от динамичного развития до застоя и стагнации.

Без сомнения монопольный характер измерений абсолютной ренты должен регулироваться обществом (создаваться или уничтожаться) – органами государственного управления.

Поэтому ленинское понимание абсолютной ренты и ее экономического значения действительно является, мягко говоря, неполным и по сути дела антинаучным, и не таким безобидным как кажется на первый взгляд.

Конечно, ленинская идея национализации земельной собственности имела косвенное отношение к последовательно буржуазным мерам для российской действительности. Для вождя пролетарской революции земельный вопрос был, главным образом, частью вопроса о захвате государственной власти. А после захвата государственной власти В. И. Ульянов (Ленин) предполагал и решить земельный вопрос так, как «пролетарской» государственной власти это было нужно.

Но этот ленинский вывод по аграрной проблематике является только частью научной истины, а часть правды никогда не переставала быть основой для лжи.

Вся проблема в том, что абсолютная рента как основной фактор проявления монополии на земельную собственность тесно взаимосвязана с финансовым управлением. В начале ХХ века уже была известна, в том числе и В. И. Ульянову (Ленину), система закладных на земельные участки, которые использовались в качестве обеспечительных мер для получения кредитных денежных средств. Уже тогда в России развивалась динамика цен на земельном рынке в определенной взаимосвязи с движением ссудного банковского процента на денежные ресурсы. Соответственно, трактовать крупное землевладение в условиях капиталистической экономики в России (главным образом дворянское) исключительно как крепостнический пережиток – это тяжелая экономическая ошибка.

Дворянское землевладение к началу ХХ века было интегрировано в финансово-производственную систему российского капитализма. Правда, земля как монопольный товар, не созданный трудом человека, изымала из расширенного воспроизводства значительные финансовые ресурсы, одновременно обладая возможностью становиться и быть существенным и главным источником денежных средств в российской капиталистической системе для инвестирования в другие, в том числе промышленные, сферы производства.

Другими словами, рассматривать развитие сельскохозяйственного производства и поземельных отношений, включая развитие земельного рынка, без анализа сложных финансовых императивов, во‐первых, глубоко ошибочно, а во‐вторых, предложение ликвидировать частную собственность на землю в конкретных российских условиях лишало общество значительных денежных ресурсов и эффективных финансовых средств управления всем комплексом сельскохозяйственного и промышленного производств.

По моему глубокому убеждению, в начале ХХ века у российских социал-демократов при констатации фактов все возрастающей отсталости России сформировалась атмосфера суеты, торопливости, страха не успеть к эпохальным преобразованиям. Именно эта интеллектуальная истерика и непродуманность теоретических аспектов по аграрной, финансовой и организационно-экономической проблематике до понимания сути сложных и взаимно влияющих экономических процессов и породили в предложениях российских социал-демократов на II съезде РСДРП лозунг уничтожения частной собственности на землю, как будто не имеющих никакого влияния на сферу обращения.

В итоге менталитет российских социал-демократов преобразовал свои представления, упрощенную парадигму в сферу сложного и противоречивого сельскохозяйственного производства и систему обращения в тенденцию, стремление к уничтожению сложных и непонятных экономических процессов. В. И. Ульянову (Ленину) с сотоварищи оказалось проще перейти к простым ментальным (под названием революционных) экономическим изобретениям типа комбедов, колхозов и единого государственного банка. Что объективно создало еще более тяжелые проблемы в аграрном производстве и промышленности и стало фатальным для сферы обращения и финансов.

В итоге у российских социал-демократических деятелей сформировался только один метод технологического решения производственных проблем на селе и в городе – известный в легендарной Греции как Гордиев узел.

Все остальные структуры, включенные внутрь выше рассмотренной структуры, и представляют собой ленинские социально-экономические инновации для создания и развития нового типа общества.

Первая из внутренних структур образована из взаимосвязанных следующих категорий: «пролетарии как большинство населения», «взаимное соперничество стран», «отмена законов, ограничивающих распоряжение землей». Эта система взаимосвязей категорий характеризуется интернациональным характером развивающихся процессов освобождения от «экономического» гнета в сознании коммунистов-большевиков.

Категория «отмена законов, ограничивающих распоряжение землей» является первой в следующей внутренней структуре, состоящей из шести взаимосвязанных категорий: «широкое местное самоуправление», «право каждого лица преследовать в обычном порядке перед судом присяжных всякого чиновника», «надзор», «отменить выкупные платежи», «учредить крестьянские комитеты». В целом эта система взаимосвязей отражает нормотворческую базу для осуществления аграрной реформы в стране, в которой преобладало крупное частное землевладение с соответствующими финансовыми императивами для всех остальных типов земельной собственности, как это было с землевладением дворян в России в начале ХХ века.

Из оставшихся пяти внутренних структур взаимосвязей следующая структура состоит из трех взаимосвязанных категорий: «широкое местное самоуправление», «власть», «диктатура пролетариата». Ведущей компонентой взаимосвязи в данном случае является категория «широкое местное самоуправление» не только потому, что она является первой в системе зависимостей, но и потому, что от нее намечены взаимосвязи с оставшимися четырьмя структурами.

Большевики, известные со II съезда РСДРП как политическое течение, нигде не расшифровали, что они имеют в виду под термином, означающим «широкое местное самоуправление». Такое широкое «местное самоуправление» в период времени, когда состоялся II съезд РСДРП, существовало, по мнению социал-демократов, только в Швейцарии.

Вместе с тем выявленные взаимосвязи открывают большевистскую тайну содержания словосочетания «широкое местное самоуправление». По сути – это прежде всего везде проникающая и все пронизывающая вертикаль ВЛАСТИ, ВЛАСТИ ПРОЛЕТАРИАТА, сочетающая в своей основе и законодательную и исполнительную функцию социально-экономического управления.

В свою очередь, категория «широкое местное самоуправление», как показали измерения, была взаимосвязана с категорией «диктатура пролетариата». Получается, что интегрировать новые порядки в структуру старого общества предполагалось через широкое местное самоуправление в форме диктатуры пролетариата при минимальной численности последнего или вообще его незначительного присутствия в большинстве регионов Российской империи.

Интересно, что по результатам расчетов, тексту программы, принятой на II съезде РСДРП, если категорию «диктатура пролетариата» представить в качестве зависимой переменной, то независимыми переменными она будет на 20,0 % определяться категорией «власть», на 12,6 % категорией «пролетарии как большинство населения», на 11,0 % категорией «РСДРП», т. е. партией, на 8,0 % категорией «революция как конечная цель», на 7,4 % категорией «международная социал-демократия», на 6,3 % категорией «технический прогресс», на 4,9 % категорией «предприниматели» и на 3,1 % категорией «кризисы». То есть содержание категории «диктатура пролетариата» на 73,3 % определяется независимыми категориями показанного типа, и главной из них при всей сложности структуры является категория ВЛАСТЬ.

Таким образом, швейцарская модель «широкого местного самоуправления» была использована большевиками как форма, а на самом деле эта форма содержания власти в сознании большевиков была наполнена только смыслом создания вертикали власти среди большинства населения – пролетариата – которого еще не было и долго еще не будет, вплоть до известного советского времени первых пятилеток.

Следовательно, с высокой долей вероятности можно утверждать, что в основу понимания широкого местного самоуправления, сформулированного на II съезде РСДРП, положены швейцарская форма опыта самоуправления и ее ленинское содержание как категории властных полномочий.

В. И. Ульянов (Ленин) хорошо знал лично не только швейцарских руководителей социал-демократов в лице Ф. Платтена, но и осмысливал опыт местного самоуправления в кантонах Швейцарии. В итоге, начиная с 1905 года, В. И. Ульянов (Ленин) придал государственный статус Советам трудящихся в будущем государственном устройстве как форме «широкого местного самоуправления».

С категорией «широкое местное самоуправление» связана другая структура, насчитывающая пять взаимосвязанных категорий: «государственное страхование», «право судов», «замена постоянного войска всеобщим вооружением народа», «выборность судей», «свобода передвижения и промыслов».

Только что перечисленные пять взаимосвязей по своему контекстному содержанию представляют собой практически полную кальку швейцарских социальных норм.

Внутри этой структуры взаимосвязей категорий расположена еще одна структура взаимосвязей, состоящая из пяти взаимосвязанных категорий: «устанавливать уголовную ответственность», «воспрещение выдачи заработной платы товарами», «обязательства органов местного самоуправления», «воспрещение детского и женского труда», «отделение церкви от государства и школы от церкви». Эта система взаимосвязей ясно свидетельствует о русских проблемах социально-экономической жизни, которые предполагалось решить с помощью диктатуры пролетариата.

Если уж выражаться очень ученым языком, то необходимо признать, что большевики на своем II съезде РСДРП для своих социально-экономических инноваций при планах и прогнозах развития нашего национального общества взяли швейцарскую форму и стали пытаться приладить к ней российское революционно-фантастическое содержание. И нашли его в Советах депутатов трудящихся.

В целом содержание выше показанных структур отражает представление той части делегатов II съезда РСДРП, которые хотели реформировать традиционное российское общество «снизу» через реформу органов местного самоуправления.

Но другая часть большевиков, делегатов съезда настаивала на более радикальных методах общественных преобразований. Это нашло свое отражение в следующей структуре системы взаимосвязей, которая также расположена внутри «швейцарской» системы взаимосвязей. Структура состоит из трех взаимосвязанных категорий: «свобода перемещений и промыслов», «самодержавие народа», «учредительное собрание».

Содержание этих взаимосвязей достаточно ясно свидетельствует о стремлении части большевиков к овладению властью «сверху», но пока парламентским путем.

Содержание парламентской работы российских социал-демократов определяется из системы взаимосвязей категорий, образовавших внутри предыдущей структуры свою систему из следующих категорий: «неограниченная свобода совести», «возврат денежных сумм крестьянам из уже произведенных выкупных платежей за землю», «равноправие и неприкосновенность личности», «право на образование», «право на самоопределение», «прямое избирательное право».

Так, система только что продемонстрированных взаимосвязей категорий была достаточно сложной и отражает стремление большевиков к привлечению к своей партии сторонников и желанию создавать в России республику парламентским путем.

Таким образом, российские социал-демократы, под идейным руководством В. И. Ульянова (Ленина), на своем II съезде выразили свои претензии на овладение государственной властью в России, пока парламентским путем.

Концепция прихода к власти социал-демократов в России была достаточно сложной, поскольку ее создание происходило в разных масштабах исторического времени.

Во-первых, они предполагали, что центральную власть в стране можно получить парламентским путем. Это использование идей немецких социал-демократов, которых В. И. Ульянов (Ленин) впоследствии «перекрестил» в оппортунистов. Во-вторых, властными полномочиями на местном уровне предполагалось овладеть с помощью технологии диктатуры пролетариата, придуманной главным большевиком.

В дополнение к концептуальным планам российских социал-демократов, сформулированных на II съезде РСДРП, важно проанализировать, какими методами и действиями они предполагали осуществить свои прогнозы и планы.

Изучение максимальных частот и их колебаний употребления терминов и категорий текста первой большевистской программы позволяет определить наиболее значительные частоты встречаемости следующих категорий. Это – «запрещать», «ставить задачи», «даровать», «получать», «назначать», «преследовать». Таким образом, программа действий большевиков в грядущей революции планировалась ее создателем – В. И. Ульяновым (Лениным), как комплекс полицейских мероприятий.

В. И. Ульянов (Ленин) к тому времени уже выработал в себе навык и привычку всего того, что задумал добиваться во что бы то ни стало.

Даже свой псевдоним он, как доказал в своей книге М. Г. Штейн, В. И. Ульянов взял от имени С. Н. Ленина, действительного статского советника, который помогал В. И. Ульянову в экономических исследованиях. Будущий пролетарский вождь после начала своей криминальной революционной деятельности, через А. Д. Цюрупу, получил для себя от действительного статского советника паспорт с именем С. Н. Ленина для обеспечения личной возможности выезда за границу. Международные паспорта в тот исторический период не имели фотографий.

А, В. И. Ульянов, используя свое знакомство с одним из высших чиновников Российского государства, подставил С. Н. Ленина, начав подписывать свои революционные произведения его фамилией. Так, В. И. Ульянов стал сначала Н. Лениным, а затем В. И. Ульяновым (Лениным).

Конечно, охранка сначала пришла к настоящему С. Н. Ленину, а не к В. И. Ульянову – мифическому Н. Ленину[7].

Думаю, что этот факт в итоге стал системным в ленинском понимании революционной целесообразности. А далее В. И. Ульянов (Ленин) стал использовать форму существующего явления или объекта, наполняя их собственным, одному ему ведомым содержанием, заметать следы, в найденную им по случаю форму «вливать» свое собственное фантазийное содержание, настаивать на своей ошибочной концепции, а затем при естественных неудачах сваливать свои ошибочные выводы и действия на других – это характерная черта В. И. Ульянова (Ленина) – революционера. Не думаю, что все здесь можно объяснить условиями жизни самодержавной России.

Выше сказанное – мой обоснованный и доказанный вывод, а не мнение. Хотя потребуются еще исследования психологии вождя и его понимания революционной целесообразности, где другим штрихом к его портрету скорее всего выявится абсолютное равнодушие к людям, для которых он трудился день и ночь. Документов и методов для вождистской аналитики более чем достаточно. В этой связи достаточно обратиться к его опубликованным письмам.

Далее, итак: перечисленные тремя абзацами выше взаимосвязанные категории и термины представляют собой властный мини-словарь управления Российской державой В. И. Ульянова (Ленина) и его современников – самодержавных царей: Александра II, Александра III и Николая II: ставить задачи, даровать, получать, назначать, запрещать, преследовать.

Понятно, что российские социал-демократы, включая и вождя мирового пролетариата, выросшие в ауре самодержавной власти, на уровне генов и подсознания обладали самодержавным стилем социального поведения. Они так и не смогли оторваться от пуповины родины-матери, готовя российский революционный Армагеддон в самодержавном стиле, настаивая в программе РСДРП на самодержавии народа. Похоже, что В. И. Ульянова (Ленина) не волновало конкретно-историческое содержание категории: «самодержавие – это уголовное преследование инакомыслящих, ссылки, тюрьмы, казни». Ульяновская цель оправдывала средства, а будущим гражданам будущей страны предстояло еще узнать, что и средства влияют на цель фатально для ее реализации.

В российском обществе начала ХХ века накопилось огромное количество социальных и экономических проблем. Поэтому совсем не случайно, а в соответствии с теорией вероятности они сконцентрировались в одну взаимосвязанную структуру в тексте большевистской программы партии.

Для получения полной и объективной информации необходимо перечислить все категории, взаимосвязанные каждая с каждой: понижать цены на арендную плату, возлагать, назначать, требовать, отменить все косвенные налоги, обеспечить сосредоточение власти в руках законодательного собрания, учреждать, отвергать реформистские проекты, не допускать развития классовой борьбы, сохраняется варварская эксплуатация, обнаруживать и объяснять перед трудящимися безнадежность их состояния, развивать революционное движение, сохраняются докапиталистические пережитки, обеспечивать благосостояние, создавать материальную возможность замены капиталистического общества на социалистическое, растет недовольство, обостряется борьба, возрастает имущественное неравенство, концентрировать производство, увеличивать производительность труда, следуют периоды застоя, развиваться на основе капиталистического способа производства, развиваются кризисные явления, увеличивать производство товаров, ставить в зависимость, увеличивать значение крупных предприятий, вытеснять мелких производителей, расширяется развитие техники, средства производства принадлежат небольшому классу, обостряются противоречия, развивать революционное движение, установить прогрессивное налогообложение на доходы.

У кого хватило терпения прочитать состав этой структуры взаимосвязанных категорий, тот понимает, что для того чтобы исследовать и понять силы и направления действия взаимосвязей этих категорий, необходимы огромные человеческие ресурсы. Потенциал силы российских социал-демократов был скуден и ограничен. Похоже, что находясь в поиске возможного выхода из многозначного тупика и не желая пассивно ждать благоприятных обстоятельств, большевистская часть российских социал-демократов в начале ХХ века сознательно встала на путь разрушения достижений материальной и духовной культуры как потенциала силы, им препятствующей в захвате власти в России. Они решили довести уровень прошлой духовной культуры населения до нижайшего уровня, надеясь создать на замену новые элементы культуры.

Для решения этих масштабных задач уничтожения и созидания был необходим хорошо организованный легион единомышленников. Думаю, что поэтому значительное время в работе II съезда РСДРП заняло обсуждение и принятие устава партии.

Официальная историография КПСС утверждала, что при обсуждении на II съезде РСДРП была принята формулировка Ю. О. Мартова, бывшего личного друга В. И. Ульянова(Ленина), который стал одним из самых серьезных оппонентов вождя.

Укажем эти две формулировки. Первая – это принятая – мартовская. Вторая – ленинская.

1. Членом Российской социал-демократической рабочей партии считается всякий, принимающий ее программу, поддерживающий партию материальными средствами и оказывающий ей регулярное личное содействие под руководством одной из ее организаций.

2. Членом партии считается всякий, признающий ее программу и поддерживающий партию как материальными средствами, так и личным участием в одной из партийных организаций.

По мнению многострадального студенчества всех факультетов МГУ 70–80 годов ХХ века, сдающих экзамен по истории КПСС, в содержании этих двух формулировок нет никакой разницы. Ответ на экзамене в подобном духе был бы воспринят преподавателем истории КПСС на факультете как наглое святотатство. Мы, конечно, этого не допускали, хотя иногда в нашей среде появлялись семантические комикадзе.

Между тем одна тонкость была известна В. И. Ульянову (Ленину), ученым из Института марксизма-ленинизма, преподавателям истории КПСС и примерным студентам, специализирующимся по изучению руководящей и направляющей роли Коммунистической партии. Эту полицейскую «тонкость» сформулировал В. И. Ульянов (Ленин) на II съезде, надо «отграничить болтающих от работающих»[8]. В добавление к этой ульяновской «тонкости» сформировалась еще одна ее сторона, суть которой состояла в том, что при идентичных формах утверждений содержание им мог придавать только вождь большевиков.

Надо было, как требовал В. И. Ульянов (Ленин), «резать» по живой действительности. Это надо было делать для того, как считал вождь, чтобы силу решения сложных организационных проблем направить для всемерного стимулирования развития российского освободительного движения.

Решение организационных проблем в РСДРП было той архимедовой точкой опоры, с помощью которой большевикам можно было перевернуть весь мир. И это, как выяснилось, не литературная гипербола.

Устав РСДРП, который был принят на II съезде, делегаты назвали конституцией партии.

Конституция РСДРП состояла из 16 институциональных категорий, объединенных в 7 взаимосвязанных структур, из которых одна является линейной, а остальные стали циклическими и замкнутыми.

Вся система взаимосвязанных категорий начинается с тесной связи «ЦК» и «Совета партии». Две институциональные структуры «ЦК» и «Совет партии» были взаимосвязаны с замкнутым, циклическим графом, состоящим из трех взаимосвязанных категорий: «член РСДРП», «партийный съезд», «местные комитеты».

Через категорию «член РСДРП» обнаруживается взаимосвязь с категорией «союзы комитетов». Эта категория имеет самое большое количество взаимосвязей с другими категориями, кроме указанной «член РСДРП», перечислим: «кооптация», «исключения из Устава РСДРП», «представительство», «ЦО», «все организации партии».

Имея более значительное число взаимосвязей, Союзы комитетов фактически могли быть дополнительной силой для ЦК РСДРП в деле практического руководства социал-демократическим движением.

В свою очередь, категория «союзы комитетов» была взаимосвязана с такой категорией как «иные организации партии». Данная категория имела также значительное количество взаимосвязей с такими категориями как «заграничная лига», «заявления», «устав», «члены ЦК».

Измеренная и положительная связь между категориями ЦК РСДРП, Союзы комитетов и иными организациями отражает очень мощный, трехкратный совокупный вектор организационного влияния и тенденций развития централизованного управления ЦК РСДРП революционными социал-демократами России.

С другой стороны, структурное моделирование позволило обнаружить сильное отрицательное влияние ЦК РСДРП, Союзов комитетов и иных организаций на местные организации РСДРП и на членов РСДРП. Понятно, что резкая смена приоритетов от анархического поведения социал-демократов к физической и идейной дисциплине не могла не вызвать отрицания, противодействия и формирования противоречий. Эти противоречивые тенденции в организационной сфере российского социал-демократического движения не были преодолены и к 1917 году.

Таким образом, делегаты II съезда РСДРП предложили реализовать такой путь развития России: самодержавие народа на основе диктатуры пролетариата, осуществленного с помощью жестко организованной партии, полицейскими методами.

Практику революционного преобразования они видели в разработке и осуществлении «научной» теории развития, основанной на ликвидации частной собственности во всех областях экономики.

Итак, после Робина Гуда, Степана Разина, Емельяна Пугачева, социалистов-утопистов и российских народников делегаты II съезда РСДРП под идейным руководством В. И. Ульянова (Ленина) продолжили многочисленные попытки преобразовать наш, российский и заодно весь несовершенный мир революционным путем.

Прогнозы, планы общественного и экономического переустройства российских социал-демократов огромной страны базировались, как они считали, на научном подходе к анализу мировых тенденций социально-экономического процесса. Де-факто большевики основывали свои планы на беспощадных полицейских мероприятиях.

Энергичная динамика развития капиталистического, а скорее всего его лучше назвать эффективным, способа производства вместе со скрытыми от социал-демократического непрофессионального взгляда на экономические процессы, которые интегрировали старые хозяйственные формы отношений в новые, обусловили неполноту научного познания капитализма ортодоксальными марксистами-ленинцами.

Соответственно, прогнозы и планы революционного преобразования такого сложного социума, каким до сих пор является Россия, содержали элементы позитивных откровений, неверных оценок, прогнозов, планов и выводов, которые могли стать явными только с течением времени.

Несомненно, позитивным итогом II съезда РСДРП по абсолютному знаку стала практика развития той общественной силы, которая может управлять развитием общества, – партии. Негативные тенденции состояли только в одном: диктатура при невыполнении поставленных иррациональных задач, как еще в «Политии»[9] предупреждал Аристотель, быстро превращается в тиранию, а говоря современным языком, в тоталитарную систему власти с полицейской системой управления социальными и экономическими процессами.

Уже в недалеком будущем, после 1917 года, пришлось отказаться от «самодержания народа», «широкого местного самоуправления» в пользу диктатуры пролетариата, прикрытой фиговым листком демократизма Советов депутатов трудящихся. Революционные социал-демократы – большевики, начали калечить сельскохозяйственное производство с его обитателями, поскольку аграрная действительность не смогла уложиться в прокрустово ложе глубоко вторичных и деформированных большевистских теоретических изобретений.

Все сказанное доказывает только одну мысль о том, что большевики во главе с В. И. Ульяновым (Лениным) создали традицию принятия решений, в том числе и экономических, когда они являются для членов партии и населения истиной в последней инстанции. Как тут не вспомнить пророческие слова Ф. М. Достоевского о россиянах современных и подобных В. И. Ульянову (Ленину) с сотоварищи: «Знаете ли, что весьма многие люди больны именно своим здоровьем, то есть непомерной уверенностью в своей нормальности, и тем самым заражены страшным самомнением, бессовестным самолюбованием, доходящим иной раз чуть ли не до убеждения в своей непогрешимости»[10].

Сформулированные мысли имеют отношение и к российскому эволюционному пути развития, поскольку он тоже не усыпан розами и многочисленные реформы тому свидетельство. Пока и у революционеров и у эволюционистов один учитель – катастрофа.

2. Смена ленинского политического курса

После 1903 года, когда большевики определили демократические и парламентские пути овладения властью в России, и до Первой мировой войны прошло немногим более десяти лет. Для экономических реалий, когда долгосрочное кредитование превышает семилетний период, трудно найти новое системное качество в массовых процессах, которые развиваются в течение десяти лет. Но В. И. Ульянов (Ленин) нашел их, поскольку очень хотел этого.

За это время в промышленности и сельском хозяйстве продолжали развиваться тенденции, присущие экономике цивилизации еще со времен Адама Смита[11].

Основатель политической экономии знал и анализировал факты монопольного хозяйствования в Великобритании и континентальных странах, обращал внимание на вексельное обращение и влияние курсовой разницы на процессы финансирования торговых трансакций, на состояние промышленности. Схемы вексельных расчетов за товары, которые описал и анализировал А. Смит, работают и в современной экономике.

В. И. Ульянов (Ленин), вслед за А. Смитом, Д. Рикардо[12], К. Марксом[13] и другими менее известными в России учеными, продолжил свои попытки изучения состояния и результатов развития капитализма в первые десятилетия ХХ века в русле своего политического вектора, определяемого ленинскими представлениями, созданными на основе устаревших марксистских идей.

Для российской интеллигентной публики, к сожалению, до сего дня верна формула русского гениального писателя о том, что «на западе… теория – гениальная гипотеза, а у нас давно уже аксиома»[14].

Во второй половине 1916 года, в своем популярном очерке «Империализм как высшая стадия капитализма» вождь российских социал-демократов на основе исследований Р. Гильфердинга, Д. Гобсона, К. Каутского, Я. Риссера, Г. Шульце-Геверница[15] усмотрел в тенденциях развития новое состояние экономики, которое он квалифицировал как империалистическую стадию капитализма, как конечный этап развития капитализма и основную предпосылку мировой социалистической революции, открывающий путь для развития новой экономической формации.

В популярном очерке, содержание которого стало альфой и омегой ленинского понимания динамики развития капиталистических экономических отношений, при измерении степени интереса В. И. Ульянова (Ленина), показало, что фундаментом ленинских представлений об империализме стали следующие категории: дороговизна, концентрация производства в форме картелей, синдикатов и трестов, крупные предприятия, финансовая олигархия, «переплетение» владения промышленным и финансовым капиталом, тенденция к «загниванию», монополия, империализм, оппортунизм, авторы-исследователи оппортунистического направления (Ю. О. Мартов, Я. Риссер, Г. Шульце-Геверниц), связь борьбы против империализма с борьбой против оппортунизма.

Еще более интересными являются ленинские структурные представления об «империалистической» экономике начала ХХ века.

Начальной ленинской семантической структурой, с которой собственно говоря формируются все остальные структурные представления вождя социалистической революции, является система взаимосвязанных категорий таких как финансовый капитал, монополия, эпоха империализма, и литераторы и ученые, исследующие феномены капитализма в начале ХХ века.

Как показывает анализ взаимосвязанных категорий, ленинские умозаключения относительно новых тенденций развития капитализма основывались на разномасштабных выводах исследователей, которые главным образом регистрировали факторы динамичного развития экономики в конце ХIХ – начале ХХ века.

Следующая структура взаимосвязанных категорий представляет собой ленинские оценки и прогнозирование тенденций развития капиталистической экономики: тенденция к загниванию капиталистической экономики на этапе развития империализма, «переплетение» владения акционерным капиталом банков и промышленности, частнособственнические отношения в промышленности, как оболочка, которая «будет устранена»[16].

На самом деле там, где В. И. Ульянов (Ленин) определяет свою оценку развивающегося капитализма как загнивающего, исследователи на основании данных, которые вождь партии использовал для формулирования своих экономических оценок, только сделали вывод об усложнении экономических процессов, которые требовали эффективного управления.

У исследователей речь шла о новом этапе развития промышленности, который определился в связи с интеграцией финансового капитала и достижений науки и техники в различные отрасли экономики при развитии акционерных форм собственности.

Иррациональные оценки В. И. Ульянова (Ленина) были основаны не только на классовых фантазиях лидера радикальных российских социал-демократов, но и на ленинской вольной содержательной интерпретации категорий, отражающих определенные и однозначные экономические процессы, имеющие преходящий характер.

Два замечательных примера. Во-первых, практически на одной и той же странице популярного очерка об империализме у автора при первом упоминании монополии она вырастает на «почве свободной конкуренции»[17] и здесь же «монополия выросла из концентрации производства на очень высокой ступени ее развития»[18].

Тот или другой экономический процесс могли бы быть генетическими корнями монополии при единственном допущении для литератора, претендующего на абсолютную научность, если этот факт должен быть подтвержден реальными исследованиями как по процессам свободной конкуренции на рынке, так и по явлениям развития концентрации производства в промышленности. Но этих исследований в арсенале В. И. Ульянова (Ленина) нет.

В. И. Ульянов (Ленин) в своем популярном очерке просто заключил, что монополия – это очень плохо, потому что очень хорошо ведет к развитию предпосылок к социальной и экономической революции.

Но для монополии всегда существуют свои значимые временные рамки, которые могут осознанно управляться социумами с помощью рыночных отношений или ресурсов государственной власти[19].

Возникновение, развитие, стагнация и исчезновение рынков, в том числе и монополистических может происходить как путем трансформации, так и способами революционного влияния на них, включая и уничтожение. Исчезновение рынков или их уничтожение – не одно и то же. Если развитие, стагнация и исчезновение рынков определяются эволюционными экономическими процессами, то их уничтожения – это практически всегда носит революционный характер.

В России путь тотального уничтожения земельного рынка определил большевистский менталитет о «феодальной» дворянской монополии на земельные ресурсы как важнейший компонент коммунистического мышления и действия.

Поскольку при системном качестве капитала как самовозрастающей стоимости не реформируемая монополия земельной собственности, по сути дела, поставила конечный предел расширенному воспроизводству сельскохозяйственных продуктов, изымая из расширенного аграрного производства денежные ресурсы на приобретение земли, которые могли бы быть применены для улучшения агротехники и производительности труда в преимущественно крестьянской стране, какой была Российская империя в первой четверти ХХ века.

Не реформируемая монополия на земельную собственность, в числе других причин, не оставила выбора сельскохозяйственному населению и привела крестьян к поддержке революционного передела основного ресурса производства, начиная с февраля 1917 года[20] в условиях Первой мировой войны.

В конечном итоге монополия имеет конкретно-исторический характер, границы которой практически всегда определяются политическими причинами. Монополия не всегда вредит любой хозяйственной деятельности потому, что установленная высокая норма прибыли с помощью развития экономической эффективности, административного ли ресурса, благоприятных или неблагоприятных социально-экономических обстоятельств генерирует единственный и мощный вектор – капитал, который как инвестиционный ресурс, определяемый размером прибыли, притекает главным образом к той или иной монополии.

Совсем другая экономическая история развивается тогда, когда монополия на тот или иной вид деятельности развивается при ликвидации системных отношений собственности, в которой государственная собственность становится главной как по значению, так и по удельному весу в народном хозяйстве страны.

Таким образом, рассмотренная ленинская семантическая структура определяет экономический аспект империализма только как гипотетические представления о современных ленинцам экономических процессах как об империализме, загнивающем капитализме, оставляя в тени реальные успехи развития и противоречия в экономике Российской империи в начале ХХ века, формирующиеся в хозяйственной деятельности.

Другим измерением ленинского типа мышления стали две структуры взаимосвязанных категорий, которые являются как бы продолжением рассмотренной выше системы взаимосвязей.

Одна из структур состоит из четырех взаимосвязанных категорий: тенденция к загниванию, Германия, США, Англия. Так, ленинское мышление определило географические центры образовавшегося империализма с сильными государственными властями, которые исполняли волю финансовой олигархии. Понятно, что Российская империя, где по мысли марксистов-ленинцев империалистическая стадия развития капитализма была на начальном этапе, во‐первых, могла быть слабым звеном в системе империалистического государственного управления, а во‐вторых, на российских просторах сложились все предпосылки для революционного преобразования общества.

Проблема для В. И. Ульянова (Ленина) была только в одном – в дееспособной партии революционеров, которая должна была стать и разрушителем консервативной социальной системы и созидателем, конкретным инициатором создания нового типа общества.

В другой структуре, которая очень развита и состоит из более чем двадцати взаимосвязанных категорий, впервые в ленинской системе мышления ясно проступают контуры конструкций нового общества.

Эта структура, связанная с предшествующей структурой, имеет четыре взаимосвязанных категории: В. И. Ульянов (Ленин) с ближайшими соратниками, А.-К. Сен-Симон, как представитель социалистов-утопистов, Центральный комитет, синдикаты. Внутри этой системы категорий, через термин «синдикаты» сосредоточены взаимосвязанные другие термины ленинского текста популярного очерка об империализме. Впервые содержательно термин «синдикаты» отражает ленинскую идею использования буржуазного монопольного права собственности применительно к строительству социалистической экономики на основе государственной монопольной собственности.

В соответствии с ленинскими планами будущее социалистическое общество должно было быть создано по типу синдикатов, картелей, трестов, т. е. экономической системы, состоящей из монопольных прав собственности пролетарского государства на различные хозяйственные виды деятельности. Основу будущей социалистической экономики должны были составить крупные государственные предприятия, объединенные в монополистические предприятия при помощи единого государственного банка.

Концептуально в этой социально-экономической структуре, по структурной мысли В. И. Ульянова (Ленина), совсем не было места для обсуждений, которые вождь мирового пролетариата квалифицировал как оппортунизм.

К сожалению, проектирование будущего общества по типу монополий несло в себе грозные ошибки, которые могли возникнуть по той простой причине, что тип монопольной экономики в условиях господства государственной формы собственности и возможные последствия ее существования не были исследованы достаточно ни оппортунистами, ни ортодоксальными марксистами-ленинцами.

Для компенсации неполного знания в качестве истины в последней инстанции были процитированы В. И. Ульяновым (Лениным) гениальные догадки великого социалиста-утописта А.-К. Сен-Симона о возможном направлении строительства нового общества[21].

Повторюсь, на самом деле там, где В. И. Ульянов (Ленин) определяет свою оценку развивающегося капитализма как загнивающего, исследователи на основании данных на которых сформулирована его оценка, сделали вывод об усложнении экономических процессов, повышении эффективности, росте производительности труда, увеличении эффективности управления предприятиями и о новом этапе развития промышленности, который определился в связи с интеграцией финансового капитала и достижений науки и техники в различные отрасли экономики.

Важно сказать, что в популярном очерке В. И. Ульянова (Ленина) нет определения, что такое монополия, какое значение этот тип хозяйственной жизни оказывает на развитие общества. И это при том, что тема монополии в экономике достаточно хорошо была разработана представителями классической политической экономии и современными В. И. Ульянову (Ленину) экономистами.

Понятно, что в контексте развития монополий в эпоху новой и новейшей истории сформировался целый список признаков и характеристик, характеризующих монополию в различных сферах экономики. Ниже представлены характерные черты хозяйственных монополий в тех содержательных значениях как они определены экономистами.

Во-первых, монополия генетически возникает из-за разницы состояния фауны и флоры в различных почвенно-климатических условиях. К примеру, культура чая никогда не произрастала в Великобритании, а начала продаваться в торговой сети Англии.

Во-вторых, монополия развивается на основании решения государственной структуры о предоставлении той или иной компании какого-либо преимущественного права, например, в сфере торговли. Другими словами, административный ресурс государства в лице чиновников является одним из источников монополии. Великий А. Смит показал это на примере изучения Ост-Индской акционерной компании.

В-третьих, монополия существует и развивается на основе абсолютного права собственности на средство производства, которое не создано трудом и предоставляется природой – это продукты недропользования и земля. Земля-то ведь ничья, как считали и говорили глубоко верно российские крестьяне, она Божья. Но при этом прибыль от использования этого права собственности, при соответствующем спросе на рынке, распределяется только исключительно в пользу того или иного собственника, включая государство в форме владения тем или иным предприятием.

В-четвертых, создание монополий может стимулировать политическая ситуация для усиления властных полномочий и создания вертикали власти. В этом случае монополии создаются на основе принадлежащих крупному собственнику, в том числе и главным образом в современных условиях – государству, владеющим абсолютным правом на недра – природными ресурсами.

В-пятых, при достаточно высокой степени развития производства для уменьшения издержек производства и логистики, увеличения прибыли создается монополия в производстве на основе создания вертикально интегрированных производств от, к примеру, добычи нефти до структур ее переработки и создания целого спектра нефтехимических продуктов.

В-шестых, монополия может возникнуть, когда создается определенная экономическая ситуация, например неуправляемая конкуренция, которая резко ограничивает инвестиционный процесс в пределах парадигмы эффективной экономики.

В-седьмых, известной монополией обладают люди, имеющие высокую квалификацию, или ученые, генерирующие уникальные знания, определяющие возникновение уникальных товаров или услуг.

В-восьмых, монополией на известное время обладают предприятия, имеющие правом собственности на уникальный и общественно значимый продукт.

В-девятых, для монополии становится возможным временно использовать цены на свои продукты не на основе закона стоимости, а исключительно на основе своих локальных издержек в форме тарифов, скидок и других экономических преференций.

В-десятых, любая развитая монополия осуществляет общественные функции типа совокупности филантропических и благотворительных акций.

Великолепный пример участия в развитии рынка представлен на примере деятельности монополии, созданной группой физических лиц, – «Стандарт ойл»[22].

Сами процессы динамики развития совокупности рынков, их трансформации, стагнации и исчезновения рыночных отношений в сфере производства и обращения вообще были не понятны ни В. И. Ульянову (Ленину), ни его соратникам, ни, вообще, одному революционеру. Они просто решили, что монополия это последняя стадия воплощенного зла, которое необходимо уничтожить.

Экономические отношения, которые В. И. Ульянов (Ленин) характеризовал как империализм, оказались на порядки сложнее, чем представлял их себе в ауре линейной революционной целесообразности вождь мирового пролетариата. Выявленная система взаимосвязей между экономическими категориями, отражающими реальные явления и процессы, только подтверждает сделанный выше вывод.

В Российской империи замедленное, мучительное для населения, развитие аграрного рынка сельскохозяйственных продуктов было интегрально определено дворянской монополией на земельные ресурсы. Поскольку при системном качестве капитала как самовозрастающей стоимости монополия земельной собственности при высоком спросе у российских крестьян на этот ресурс обусловила высокие темпы роста цены земли и, как следствие, изъятие громадных финансовых ресурсов из главнейшей сферы аграрного производства, так как Россия была преимущественно сельскохозяйственной страной к началу ХIХ века.

По сути дела, сформировавшаяся под воздействием товарно-денежных отношений монополия на земельную собственность у дворян, как и у любого другого крупного собственника, без различия сословий, поставила конечный временной предел расширенному воспроизводству сельскохозяйственных продуктов и их рынков в географических пределах Российской империи до момента мобилизации земельной собственности в руках непосредственных производителей.

Из экономической практики начала ХХ века земельная монополия, которая имела свой преходящий характер, была персонифицирована революционерами как вечное высшее зло, и как главная причина не оставила выбора населению, поскольку капиталистическая система экономических отношений только укрепляла экономические позиции крупных земельных собственников и из-за жизненных потребностей выживания не оставила крестьянству выбора. Крестьянство поддержало революционеров, которые вместе не смогли понять экономической природы земельной собственности и значения собственности вообще в системе экономических отношений. Это конкретное состояние российской аграрной экономики было использовано большевиками-коммунистами в переделе основного ресурса производства – земли в начале ХХ века.

Отсутствие понимания природы земельной собственности и ее монополии на землю в экономических отношениях позволило революционерам-большевикам, не понимавшим системного характера существования монополий различных типов, со времени революции в октябре 1917 года к концу 20-х годов ХХ века, привело к практическому уничтожению крестьянства с их хозяйством. Крестьянство в своей войне с большевиками за землю, конечно, осознало все бедствия неразумного отношения к земельной собственности, но коммунисты этого не поняли и до настоящего дня.

В целом, по ленинскому мнению, в мировой экономике к началу ХХ века сложилась следующая ситуация. Экономика в мировых центрах Англии, Германии и США стала очень мощной, институты государственной власти укрепились настолько, что они стали проводить политику картелей, синдикатов, трестов-монополистов.

Другими словами, В. И. Ульянов (Ленин) сделал вывод к середине 1916 года, что технология властных полномочий диктатуры пролетариата может быть реализована в форме огосударствления деятельности структур монополистического типа, а традиционная государственная «оболочка» капиталистического государства стала «паразитической» и излишней. Поэтому не случайно в ленинском популярном очерке об империализме как высшей стадии развития капитализма самое большое значение получила категория «неизбежно устранять» частнособственническую оболочку государственного управления.

Эта ленинская позиция, ставшая правилом и формулой управления монополиями без буржуазной «паразитической оболочки» в форме картелей синдикатов, трестов и концернов с помощью диктатуры пролетариата, радикально игнорировала саму основу, на которой зиждилось существо предприятий подобного типа, – частную собственность. Именно в этом коммунистическом недальновидном и механистическом понимании работы монополий в системной рыночной среде было намечено превращение монополии, созданной человеком как эффективного экономического механизма, в «естественную» монополию коммунистического или государственного типа, которые и могут работать и извлекать прибыль только за счет императивных тарифов, определяемых лишь потребностями существования самих монополий за счет ресурсов населения.

В. И. Ульянов (Ленин) поступил очень просто. Он взял основные, существующие на то время характеристики монополий, абсолютизировал их с ментальных позиций и представил их как абсолютное зло, которое, разумеется, должно уничтожить. Затем В. И. Ульянов (Ленин) монополии в системных качествах эффективной экономики попытался перенести в эру Советской республики, уничтожив «негативную» часть монополии в форме присвоения дивидендов от доходов акционерного капитала, добавив вместе этого присвоение прибыли государством при помощи административного монопольного ресурса.

В результате естественно складывающаяся монополия из среды эффективных хозяйственных решений капитализма могла стать и стала неестественной монополией коммунистического типа, прибавив к монополистическим чертам множество административного ресурса орды коммунистических чиновников, перераспределяющих монопольную прибыль существенным образом в административных личных интересах. В итоге монополия в коммунистической экономической парадигме не могла не усилить все худшие характеристики классической монополии, поскольку административный коммунистический ресурс являлся антагонистом экономическому здравому смыслу.

Сейчас, post factum, можно со 100,0 % вероятностью утверждать, что при ликвидации рыночных механизмов образования цены коммунистическая монополия, которая на самом деле стала монополистической государственной монополией и осталась таковой после дезинтеграции СССР, вместо рыночного регулирования цен получила исключительно тарифное регулирование, когда издержки производства практически не участвуют в образовании цены и даже не регулируются платежеспособным спросом. Другими словами, денежные доходы населения страны являются основным ресурсным источником для другого типа экономики. И это при том, что экономическая монополия при господстве административного ресурса создает иллюзию эффективного управления системой предприятий.

Другим экономический результат и не мог быть, когда В. И. Ульянов (Ленин) механистически разрушил системные принципы монополии, использовав ее отдельные характеристики для иных экономических целей при реализации неких идей политической абракадабры, на самом деле имеющей относительное отношение для развития существа хозяйственных и имущественных процессов.

Итак, вектор политического плана В. И. Ульянова (Ленина) и революционных российских социал-демократов от 1903 года к 1916 году изменился.

В 1903 году В. И. Ульянов (Ленин) настаивал на «овладении» действующей государственной машиной путем внедрения демократическими и парламентскими методами на имплантации диктатуры пролетариата с неограниченными властными полномочиями в местное самоуправление. Но к 1916 году интуитивное осознание противоречивой мощи динамичного развития экономики капиталистического типа и силы государственной власти, которая стала одним из источником монопольных тенденций развития, привело к тому, что В. И. Ульянов (Ленин) сделал катастрофический решительный вывод о необходимости уничтожения существующей государственной системы управления. А предыдущий вектор политического плана революционеров был назван оппортунистическим. Людей, продолжавших отстаивать этот план революционного действия, В. И. Ульянов (Ленин) стал называть пошляками и идиотами.

Так, с тяжелой руки В. И. Ульянова (Ленина) в России было определено формирование коммунистической печальной традиции фатальных последствий дискуссионного обсуждения действительных экономических проблем развития общества.

Весь этот изобретенный путь уничтожения государства после К. Маркса и Ф. Энгельса вновь открыл В. И. Ульянов (Ленин) в своей совместной с Г. Е. Зиновьевым работе, начавшей целую эпоху практически малоуспешных попыток уничтожения государства. Труд так и назывался «Государство и революция. Учение марксизма о государстве и задачи пролетариата в революции»[23].

В целом по ленинскому анализу в мировой экономике к началу ХХ века сложилась следующая ситуация. Экономика в мировых центрах Англии, Германии и США стала очень мощной, институты государственной власти укрепились настолько, что они стали проводить политику картелей, синдикатов и трестов. Следовательно, В. И. Ульянов (Ленин) полагал, что технология властных полномочий государства может быть реализована в деятельности производственных структур монополистического типа, а государство дублирует реализуемые властные полномочия через органы управления, и поэтому для «удешевления» процесса управления буржуазная государственная машина может быть уничтожена. Но оказалось, что в соответствии со старой истиной «свято место пусто не бывает», и временно это место попыталась занять диктатура пролетариата в лице деклассированных профессиональных революционеров. В итоге коммунисты, отправившие монополии как одну из систем существования экономики, образно говоря, на кладбище, тайно реанимировали ее и с успехом использовали как минимум три ее качества: вертикальную централизацию управления производством сложных систем; возможность почти мгновенной концентрации производства в критические моменты истории, как например в войну, возможность оперативной интеграции производственных усилий для развития ключевых технологий.

В целом можно сказать, что ленинские теоретические изыскания имели относительное значение к отношениям в сложившейся в Российской империи социально-экономической ситуации в 1917 году. Имели, конечно, но только как знаковый символ. Ответ революционных социал-демократов во главе с В. И. Ульяновым (Лениным) на реальные проблемы развития страны лишь в первом приближении удовлетворял разрешению экономической ситуации только в аспекте разрушения консервативных основ экономики. После захвата власти большевиками они стали создавать не существующие в стране экономические принципы явления и процессы, стали внедрять их исключительно с помощью силы и насилия.

Так, с самого начала для коммунистической экономики были созданы ограничения и противоречия в развитии хозяйственных и производственных процессов, которые не могли быть поняты и осознаны в течение всей эпохи существования социализма в Советском Союзе, поскольку для того чтобы понять и осознать закономерности развития экономических явлений и процессов, предстояло еще хотя бы для начала создать в реальности явления и процессы, получить необходимые данные, которые могли бы отразить придуманные вождем мирового пролетариата тенденции экономического развития.

Таким образом, трагедия экономики коммунизма была запрограммирована В. И. Ульяновым (Лениным) с сотоварищи с самого начала осуществления революционных большевистских планов создания новой экономики будущего вне их реального содержания.

Глава 2. Концепция и технология ленинской коммунистической власти в экономике страны

1. Разработка В. И. Ульяновым (Лениным) концепции и мероприятий по созданию экономики нового общества

Как теперь понятно, что В. И. Ульянов (Ленин) находил, а главным образом изобретал и конструировал необходимые ему «факты», которые в лучшем случае были маловероятны в поле действительной экономической реальности. Всю эту иррациональную абракадабру он называл марксистской методологией, а методы своего исследования историческими.

Он с помощью «исторического» метода успешно для себя и фатально для Российской империи объяснил тенденцию развития общества начала ХХ века.

Из ульяновского революционного мировоззрения следовало, что промышленные монополии захватили государственную власть. Этот созданный капиталистами симбиоз стал империализмом, то есть супермощной государственной системой, которая не может быть подвержена демократической трансформации общества для учета интересов большинства, по В. И. Ульянову (Ленину) – рабочего класса.

Это выведенное откровение В. И. Ульяновым (Лениным) в эмигрантской среде развитых стран для него, как для всех истинных революционеров с российским прошлым, представляло императив немедленного действия. Во-первых, от овладения государственной машиной, для реформирования которой не было реальных ресурсов, необходимо было перейти к ее уничтожению. Во-вторых, всех своих единомышленников из социал-демократической среды, которые определили исследовательским путем другие тенденции развития экономики общества на путях глобализации, необходимо было квалифицировать как оппортунистов, пошляков и идиотов. В этом смысле В. И. Ульянов (Ленин) был уникальным мастером защищать свои, с позволения сказать, незрелые идеи. Ведь мало кому придет в голову дискутировать с идиотами, ну разве что самим идиотам.

Концепция уничтожения государства была возведена ленинцами в ранг первостепенных революционных задач пролетариата, который, правда, еще долго не будет подозревать о своем вкладе в развитие процессов мировой истории.

Вместе с тем В. И. Ульянов (Ленин) подозревал о том, что отсутствие конкретных данных, а тем более исследований об отмирании государства с неизбежностью приведет к отмиранию самой идеи уничтожения конкретно-исторической формы государства.

И, конечно, при том значительном поле социал-демократических идей, которое существовало к 1917 году, вождь будущего Октябрьского переворота вынужден был находить и нашел историческую традицию определения точки начала отмирания государства.

В качестве пункта исторической традиции послужил факт возникновения Парижской коммуны, которая в середине 1871 года просуществовала 71 день. Понятно, что в рамках теории вероятности и концептуальных требований математической статистики, которые точно были известны на рубеже XIXXX веков, невозможно было распространять ограниченные данные временных рядов о фактах отмирания традиционного государства в бесконечность, или как минимум на несколько десятков лет. Но для В. И. Ленина (Ульянова), который на самом деле ошибочно считал термины «случайность» и «хаос» синонимами[24], конечно, такое обстоятельство не было для вождя камнем преткновения для строительства своих фатальных ментальных конструкций.

Конечно, на основании ограниченных данных по Парижской коммуне определили этот момент исторического переворота К. Маркс и Ф. Энгельс.

Сквозь отголоски схоластических споров социал-демократов о том, что взгляды К. Маркса и Ф. Энгельса на предмет тенденции отмирания не совпадают, В. И. Ульянов (Ленин) постарался доказать с помощью логических умозаключений, свойственных, главным образом, юристам, что взгляды классиков марксизма на предмет отмирания государства едины. С той только разницей, как указывал В. И. Ульянов (Ленин), что К. Маркс рассматривал функции государства в строительстве будущего коммунистического общества, а Ф. Энгельс сделал акцент на реальных процессах генезиса государства. Вот уж точно: тот же шар, но только вид сбоку и сверху.

Очевидно, что эта разница в рассмотрении предметов изучения не позволяет говорить о сформулированной В. И. Ульяновым (Лениным) идее об интеграции двух позиций классиков. Тем не менее эти две позиции вождем российских революционных социал-демократов были лихо проинтегрированы на основе революционной целесообразности.

Когда противники В. И. Ульянова (Ленина) поняли всю опасность большевизма для страны, то он летом 1917 года, совершенно справедливо опасаясь за свою жизнь, скрылся в Разливе, недалеко от Петербурга, в шалаше с Г. Е. Радомысльским (Зиновьевым).

По мнению квалифицированных историков и источниковедов[25], эта пара лидеров большевизма и создала этот труд о государстве (В. И. Ленин. Государство и революция)[26]. Причем ближайший сотрудник В. И. Ульянова (Ленина) И. В. Джугашвили (Сталин) постарался удалить в анналах истории упоминание о соавторстве ленинского приятеля Г. Е. Радомысльского (Зиновьева).

В итоге и были сформулированы задачи пролетариата для условий революционной целесообразности, которая положила начало искажению реальности в российской экономической действительности.

Истинное значение текста большевиков о государстве и задачах пролетариата в революции позволяет открыть структурное моделирование ленинско-зиновьевского текста.

В. И. Ульянов (Ленин) вполне научно рассуждал о тенденциях развития государства в таких институциональных категориях: К. Маркс и его произведения, Ф. Энгельс и его произведения, теория развития, коммунизм, общественная сила – пролетариат, современное капиталистическое общество, государство как институт управления, Германия, Швейцария, Англия, США, вопрос-проблема о превращении государственности в коммунистическом обществе, оппортунисты, утописты, коммуна, В. И. Ульянов (Ленин) и его выводы, разновидность, анализ.

Перечисление этих системных категорий показывает, что, конечно, вождь коммунистического движения в форме большевизма представил себя как продолжателя бессмертного учения.

У вождя русских революционных социал-демократов эти институциональные категории образовали пять взаимосвязанных структур.

Самая первая из них была, так сказать, всеобъемлющей. Она состояла из четырех взаимосвязанных категорий: К. Маркс и его произведения, Ф. Энгельс и его произведения, В. И. Ульянов (Ленин) и его выводы, анализ. Внутри этой структуры по типу матрешек находились другие структуры.

Эта система взаимосвязей подтверждает претензии В. И. Ульянова (Ленина) на статус новой научной мессии марксистской мысли, тем более что в научном экономическом смысле теория К. Маркса значительно устарела, поскольку она уже просуществовала около пятидесяти лет к моменту Октябрьского переворота и ее необходимо было срочно обновить для представления сообществу.

Через взаимосвязь категории «анализ» другими терминами такими как: утописты, коммуна, государство, образована следующая структура. Этой структурой В. И. Ульянов (Ленин) реализовал свое представление о содержательной модели будущего общественного устройства, которое уже и не могло быть по логике вождя классическим государством.

От категории «государство» образовалась взаимосвязь со следующей структурой, состоящей из следующих терминов: вопрос-проблема о превращении государственности в коммунистическом обществе, современное капиталистическое общество, общественная сила – пролетариат. Другими словами, эта общественная сила, образованная капитализмом из «компонентов» современного капиталистического общества должна была превратить их в некую новую общность, лишенную государственности – коммунизм, когда исчезнет и эта общественная сила, его породившая – пролетариат.

Вся описанная выше тенденция, ее итог сосредоточены в заключительной ленинской структуре, состоящей из трех взаимосвязанных категорий: пролетариат, теория развития, коммунизм.

Как показывают строгая логика рассуждений и точные измерения взаимосвязей показанных институциональных категорий, необходимо констатировать, что почти все они действовали друг на друга отрицательно, не оставляя простора для поиска и отражения позитивной динамики развития общества с помощью потенциала пролетариата.

Только на две категории из ленинского текста «Государства и революции» обнаруживается определяющее позитивное влияние институциональных категорий – это В. И. Ульянов (Ленин) и государство.

Таким образом, в культуре ленинского мышления о государстве обнаруживается закон диалектики «отрицания отрицания». Пример диалектического мышления в исполнении В. И. Ульянова (Ленина) – это самая лучшая ментальная технология объяснять зло перспективой появления добра через делание зла. Это очень сильно напоминает античную драму, когда в финале тяжелой трагедии, когда сложились неразрешимые противоречия между героями, возникает deus ex mahina, и все становится просто и справедливо, так как задумал пантеон античных богов.

В соответствии с ленинской диалектической логикой, в конечном итоге государство должно отмереть. Но империалистическая государственная машина может отмереть только насильственным путем, поскольку не может быть подвержена реформам. Из эффективно работающей части этой разрушенной государственной машины – монополий – с помощью «новой» общественной силы – пролетариата, возникшей из капитализма, необходимо создать новое супергосударство социалистического типа, экономика которого будет состоять из комплекса монополистических предприятий типа синдикатов или трестов. Затем, когда пролетариат овладеет всей системой производства, то государство посредством диалектического скачка отомрет. В результате этого «отмирания» образуется коммунизм.

Тот факт, что пролетариат как «новая общественная сила» вырастает исключительно из капитализма, представляет собой, мягко говоря, сильное научное марксистское преувеличение. Вся отечественная дореволюционная и советская историография полна тысяч примеров о том, что в рабочем классе значительна и доля, как бы сказали марксисты-ленинцы, средневековых типов и отношений подобного типа между ними и так далее.

Кроме того, в жизнедеятельности пролетариата есть и культурная составляющая. В самом деле, десять заповедей, знание о которых вошло в плоть и кровь трудящихся в форме категорий религиозной морали или их атеистического отвержения, какое они имеют отношение к капитализму?

В реальностях развития общества осуществление на практике диалектической логики может вести к деструктивным процессам. Я сказал – может! Ведь речь идет о сложных для анализа стохастических процессах в сфере экономики. Легко быть умницей задним числом. Мне такая слава отвратительна. На самом деле все зависит от существующего, а не фантазийного комплекса явлений и процессов и из их вероятностных взаимовлияний, в том числе и отрицательных.

Важно посмотреть, как В. И. Ульянов (Ленин) предполагал создавать новую систему государственного устройства.

В частной переписке К. Маркса и Ф. Энгельса со своими корреспондентами В. И. Ульянов (Ленин) нашел то, что ему было необходимо для создания технологии овладения властью.

Сам процесс возникновения и создания переходного рабоче-крестьянского государства, в соответствии с исторической концепцией классиков, должна была обеспечить диктатура пролетариата.

В ленинской традиции определение категории диктатура пролетариата предельно лаконично и означает положение рабочих как господствующего класса.

Содержательная ограниченность ленинского определения категории диктатура пролетариата совсем не случайна, а это сделано вождем осознанно.

Во-первых, публичное разъяснение содержания категории диктатура пролетариата, в силу ее исключительной формационной свирепости и дикости, могло нанести непоправимый вред развитию социалистического и коммунистического движения. Радикальный ленинский напор и так уже оттолкнул от магистрального социал-демократического движения его выдающихся мыслителей и идеологов К. Каутского и Г. В. Плеханова.

Во-вторых, овладение системой власти это достаточно сложный и не однозначный процесс даже в мирной демократической республике, не говоря уже о времени войны, когда могут возникнуть новые потребности в осуществлении государственных полномочий, которые невозможно изобрести или предвидеть. В этой связи необходимо вновь напомнить о том, что мой анализ содержания категории диктатура пролетариата, проведенный в предшествующей главе, в ленинской интерпретации показал ее определяющее и многообразное влияние как исключительного феномена для осуществления всей широты и глубины властных полномочий.

Структурный анализ знаменитого ленинского труда «Государство и революция» показывает, что по своему содержанию реализация функций диктатуры пролетариата предполагала решение следующих задач.

Прежде всего это использование возможностей, которые предоставляла обществу демократия как форма государственного устройства.

Другим ленинским требованием к осуществлению диктатуры пролетариата стало образование революционной партии рабочего класса. Как показал исторический опыт, этим авангардом стало меньшинство деклассированных, полуобразованных, то есть в основном самообразованных, в лучшем случае деятелей со средним образованием, из разных социальных слоев, которые по своим навыкам, занятиям и образу жизни имели очень относительное отношение к рабочим. Ведь и сам будущий вождь мирового пролетариата не доучился и до зимней сессии первого курса юридического факультета Казанского университета.

Потенциал авангарда революционной партии рабочего класса по-ленински должен быть реализован через диктатуру пролетариата путем захвата государственной власти.

Следующим шагом после овладения властными полномочиями самозванные представители диктатуры пролетариата начинают процесс ограничения демократии не только для ничтожного меньшинства богатых, но и для огромного числа представителей мелкой буржуазии, которая отражает интересы большинства населения в преимущественно крестьянской стране – России, но, а затем, процесс ограничения демократических свобод развивается и в отношении рабочих.

В. И. Ульянов (Ленин) считал, что ограничение демократии с помощью диктатуры пролетариата для большинства населения России должно заканчиваться подавлением всех буржуазных слоев населения, включая и тех, кто разделяет большевистские идеи о революционных преобразованиях. Оставшаяся часть населения, соответствующим образом преобразованная в горниле диктатуры пролетариата, должна выработать в себе привычку самостоятельно, путем самосуда, подавлять эксцессы в социальной среде. Об этой практике будущего самосуда исчерпывающе высказался сам В. И. Ульянов (Ленин).

При всей моей нелюбви к длинным цитатам эту часть текста из «Государства и революции» В. И. Ульянова (Ленина) следует привести целиком.

Вот ленинская цитата: «Мы не утописты и нисколько не отрицаем возможности и неизбежности эксцессов отдельных лиц, а равно необходимости подавлять такие эксцессы. Но, во‐первых, для этого не нужна особая машина, особый аппарат подавления, это будет делать сам вооруженный народ с такой же простотой и легкостью, с которой любая толпа цивилизованных людей даже в современном обществе разнимает дерущихся или не допускает насилия над женщиной. А, во‐вторых, мы знаем, что коренная социальная причина эксцессов, состоящих в нарушении правил общежития, есть эксплуатация масс, нужда и нищета их. С устранением этой главной причины эксцессы неизбежно начнут «отмирать». Мы не знаем, как быстро и в какой постепенности, но мы знаем, что они будут отмирать. С их отмиранием отомрет и государство»[27].

В данном случае трудно удержаться от энергичных комментариев по поводу коренной причины эксцессов, но важно заметить, что подобный ленинский диагноз социальных болезней был односторонним и тенденциозным, а в конечном итоге, ошибочным и в соответствии с полученными знаниями его современниками в первой четверти ХХ века. Ленинские откровения подобного рода позволили его преемнику с легкостью обращать жертвы в виновников преступлений и наоборот.

Между тем вектор силы «цивилизованной толпы» был применен В. И. Ульяновым (Лениным) и в его личной жизни в момент его отъезда из Цюриха в Петроград через Германию для участия в уже свершившейся революции в 1917 году.

Во время отъезда Ильич «интеллигентно», с помощью физических методов выяснял свои отношения на вокзале с литератором, писавшим о выдающихся личностях русской революции, и который, по слухам, якобы являлся доносчиком[28].

Итак, диктатура пролетариата как форма государственного управления стоит, образно говоря, на пяти китах: демократии, как считал В. И. Ульянов (Ленин), возникшей в недрах капиталистического производства; революционной партии рабочего класса, реализующей свою политику через авангард пролетариата; ограничения демократии для большинства российского населения в интересах того же большинства; функции подавления большинства интересов буржуазного и мелкобуржуазного населения; и конечно, самосуда.

Вот она четкая ленинская линия в соответствии с его теорией социального развития: использование, «завоевание» демократии, создание революционной партии рабочего класса, ограничение демократии, самосуд, отмирание демократии и государства.

Эта линия социального развития была сконструирована В. И. Ульяновым (Лениным) на основании диалектического метода, для которого он стал живым воплощением.

Все развивается в соответствии с тремя законами диалектики. Первый закон диалектики: переход количества в качество: демократия развивается, затем ей овладевает и ограничивает демократию авангард пролетариата в лице деклассированных литераторов, то есть демократия получает новое качество – из демократии для богатых она становится демократией для бедных. Но отделение одной части населения от другой в смысле использования прав может называться как и чем угодно, только не словом демократия, имеющим свою этимологию в греческом языке.

В этой связи необходимо упомянуть второй закон диамата: закон единства и борьбы противоположностей. Развиваясь демократия проникает во все социальные сферы, становясь из формальной демократии буржуазного права демократией по существу в переходную эпоху социализма.

И, наконец, вступает в действие третий закон диамата: закон «отрицания отрицания», когда демократия становится привычкой и за ненадобностью отмирает как качество по сути и по форме государственного устройства.

В целом диалектический метод – это литературный прием и нет инструментария для его применения в исследовательской практике и является клише для тех, кто не имеет реальных знаний о методах анализа и не может применять научные адекватные методы в силу разных причин, было понятно и тогда и сейчас.

В. И. Ульянова (Ленина) не интересовала система действительных взаимосвязей социальных и экономических категорий потому, что он не желал проводить эти исследования в силу своих политических интересов.

Применяемые В. И. Ульяновым (Лениным) характеристики государства диктатуры пролетариата представляют собой несущий каркас всей новой системы социально-экономического общества.

Следующим шагом в нашем исследовании должно стать определение теоретико-экономических основ того общества, которое замыслил создать В. И. Ульянов (Ленин).

Отправной точкой в теоретических изысканиях вождя мировой революции, конечно, стала «Критика готской программы» К. Маркса.

Основной позицией для В. И. Ульянова (Ленина) стали марксистские выводы о том, что при создании социалистического общества должен существовать переходный период, во время которого сохраняются узкие горизонты буржуазного права, согласно которому сохраняется равное распределение по труду по сути дела не равным людям.

Преодоление буржуазного права, по В. И. Ульянову (Ленину), начинается с момента перехода средств производства в общенародную собственность, когда становится возможным, с одной стороны, захватить собственность, а с другой – нельзя эксплуатировать трудящихся. Причем, по мысли В. И. Ульянова (Ленина), переход средств производства это не одномоментный процесс, а перманентная задача авангарда рабочего класса. Каждое новое создание эффективного производства подлежало обязательной конфискации в общественные, т. е. на самом деле в государственные фонды.

В целом, если преодолеть ленинские нелепые синонимические утверждения типа: общенародная собственность = государственная собственность, бороться = расстрелять, оппонент = идиот, то получается следующая реконструкция плана создания переходного общества.

Структурно новый тип социалистического общества состоит из каждого трудящегося, с известными ленинскими изъятиями. Созданное общество имеет реальные недостатки, которые проистекают из сохранившихся рецидивов буржуазного права.

Другими словами, В. И. Ульянов (Ленин) признает, что в условиях перехода к коммунизму не может не существовать сфера действия буржуазного права с соответствующими товарно-денежными отношениями капиталистического типа.

Наложением ограничений на действие буржуазного права, и соответственно капиталистической экономики, занимается авангард пролетариата в лице вождя мировой революции и его подручных. Но важнее всего то, что практически эти недостатки призвано компенсировать государство диктатуры пролетариата, аккумулируя общее количество труда и создавая общественные фонды потребления, развивая новый тип экономических отношений.

Так, из «головы» В. И. Ульянова (Ленина) со товарищи возникло, в буквальном смысле слова, начиная с конца 1917 года, две сферы экономических отношений: право экспроприировать и право даровать, распределяя. Эта система отношений может регулироваться только государственными чиновниками из среды авангарда трудящихся, приближенных к вождю, которые получили самодержавное монопольное право: даровать и лишать. Как видим, современная российская технология государственного управления частной и державной экономикой имеет почти столетнюю традицию.

Поскольку для В. И. Ульянова (Ленина) категории случайности и хаоса были синонимами, он не хотел знать, что большие массы людей по своим характеристикам и способностям укладываются в «колокол» кривой нормального распределения Гаусса. Около 3,0 % человечества являются гениями, 7,0 % – квалифицируются медициной как дебилы, а остальной состав человечества, т. е. 90,0 %, обладает средними способностями, имеющими значительный потенциал развития с помощью труда.

В конечном итоге человека от человека по качеству отличает накопленный опыт прошлого квалифицированного монопольного труда. Но другое качество монополии – государственный административный ресурс государственной машины, который может как придать значение труду и его источнику – человеку – так и не признать его и уничтожить.

В. И. Ульянов (Ленин) все свои интеллектуальные силы положил на то, чтобы лишить каждого человека его монопольного и накопленного квалифицированного труда с помощью монопольного государственного административного ресурса, имеющего форму общечеловеческого значения, обезличивая его и присваивая его плоды для возможного монопольного административного перераспределения.

Вероятнее всего, поэтому в создаваемом пролетарском государстве, говоря образами и обладая минимальным воображением, можно было бы со 100 % вероятностью утверждать, что мосты строились не через реки, а параллельно им, для реализации потенциала монопольного государственного административного ресурса.

Чем еще можно объяснить страсть строительства социализма в Монголии, минуя капитализм, как не желанием использовать мощный потенциал монопольного государственного административного ресурса в соответствии с ленинской доктриной, что всякое созидание должно начинаться с разрушения.

Пожалуй, это одно из основных противоречий в теории создания коммунистического общества. С этим тайным «червем» – монопольным административным ресурсом, – подтачивающим основы справедливости и уничтожающим все ресурсы, В. И. Ульянов (Ленин) начал разрабатывать и строить коммунистическое общество.

На первом этапе осознания проблем строительства рабоче-крестьянского государства В. И. Ульянов (Ленин) обращал особое внимание на экономические основы процесса возникновения и развития нового общества.

В качестве исследовательского инструментария вождь мирового пролетариата использовал следующие институциональные категории в популярном очерке о государстве и революции: работы К. Маркса и Ф. Энгельса, социализм как первая фаза коммунизма, производительные силы, государство, свобода, капитализм (буржуазное общество), экспроприация, труд, отмирание государства, пролетариат, борьба пролетариата, буржуазное право, контроль, учет, фабричная дисциплина.

Для иллюстрации векторов действия институциональных категорий В. И. Ульянов (Ленин) использовал следующие содержательные речевые формы: растут производственные силы, получать от каждого по способностям, а отдавать по труду, получать от каждого по способностям, а отдавать по потребностям, есть государство нет свободы, преодолевать буржуазное право, подчиняться вооруженным рабочим и Советскому государству, уничтожать чиновничество, применять насилие, наказывать.

Используя указанные категории и речевые формы, строитель нового типа государства наметил следующую структуру государственного устройства.

Все начинается с применения марксистской теории рабочими и их авангардом в борьбе пролетариата за новое общественное устройство.

В качестве первого шага на этом пути вооруженный пролетариат должен экспроприировать собственность под тщательным контролем авангарда, организованном в партию. На следующем этапе на основе экспроприированной собственности, называемой общественной, а на самом деле ставшей тотально государственной, создается новая государственная машина, с буржуазным правом без буржуазии. Границы действия буржуазного права в отношении нового типа государственной собственности определяет авангард партии трудящихся во главе с В. И. Ульяновым (Лениным).

А на завершающем этапе строительства нового общественного строя начинается развитие производительных сил с помощью строжайшей фабричной дисциплины. Заключительным итогом создания коммунистического государства должно стать общество, где все граждане превращены в наемных рабочих, чуть не обмолвился – рабов, громадного государственного синдиката, в котором невозможно уклониться от всеобъемлющего контроля и учета труда. Кроме того, для образованных граждан уровень свободы и горизонты буржуазного права, необходимые для их труда, будут регламентироваться вооруженными рабочими и их авангардом – партией пролетариата.

Такова ленинская линейная концепция строительства нового общества. Она понятна и проста и может быть реализована вооруженными рабочими, которые, по ленинскому выражению, шутить не любят.

Все вроде бы хорошо и ленинская созидательная логика безупречна. Но почему советская государственная машина со своих первых шагов начала агонизировать – уничтожать своих собственных граждан и задерживать развитие производительных сил.

Почему?

По моему глубокому убеждению, это произошло потому, что ленинская концепция создания новой экономической системы не учитывала, во‐первых, системных взаимосвязей экономических явлений и процессов существенно существующего прошлого, и, во‐вторых, из-за отсутствия взаимосвязей созданных коммунистами «законов и правил» как явлений и процессов системы, вовсе не существующих.

Прежде всего нужно отметить, что экспроприация собственности для многих буржуа в кризисных условиях войны и разрухи была лучшей формой лживого благодеяния и способом уйти от социально-экономической ответственности. Поскольку основные фонды предприятий российской промышленности были основательно изношены в годы войны и не обновлялись как минимум в течение пяти лет. Восстановление и обновление основных фондов предприятий требовало затрат, сопоставимых с затратами на создание всей уже существующей российской промышленности.

Экспроприация поставила перед новым собственником – пролетарским государством – тяжелейшие проблемы. Необходимо было управлять собственностью, которая без управления быстро превращалась в развалины и металлолом.

Критически важно стало для коммунистов найти квалифицированных проектировщиков машин, оборудования, привлечь громадные объемы финансирования на определенных условиях, обновлять основные фонды, покупать новые машины, разрабатывать схемы логистики, выплачивать заработную плату, нанимать оптимальное количество рабочих.

Представителям диктатуры пролетариата такие конкретные проблемы производства не были, к сожалению, знакомы (кроме единичных персон из кагорты коммунистов) с этими аспектами производства, как и впрочем вся верхушка большевистской рати не была знакома и имела о нормах и регламентах развития производства фантастические представления, и при этом поучавшая народные массы как надо развивать народное хозяйство.

Кроме того, большинство реальных пролетариев не имело конкретных знаний о технологических процессах, а их самозванные представители из состава «авангарда» в лице деклассированных интеллигентов, самообразованных «литераторов» представляли дело так, что они могут все это переписать из книг, как они переписывали с вольной интерпретацией сентенции из трудов квалифицированных специалистов и ученых. В итоге управлять помогли старые специалисты, не разделявшие радикальных коммунистических идей, но поддерживающих революционный процесс отхода от средневековых, самодержавных традиций.

Вообще, в условиях господства диктатуры пролетариата на предприятиях собственно труд на предприятии для рабочих вовсе стал совсем необязательной процедурой. Об этом тотальном сокрушении процесса труда на производстве, где все определяли принципы господства диктатуры пролетариата, очень хорошо написала жена В. И. Ульянова (Ленина) – Н. К. Крупская.

Предоставим ей слово: «В первое время заводские организации очень легко отпускали рабочих с фабрики на разные собрания. Помню такой случай. Пришла ко мне раз в Наркомпрос работница за какими-то справками, разговорились. Я ее спрашиваю, в какой она смене работает. Думала, в ночной, потому и могла прийти в Наркомпрос днем». Далее уже работница отвечает этой представительнице высшей большевистской власти, которая своим вопросом очень хотела таким образом быть близкой к народу: «У нас никто сегодня не работает. Вчера общее собрание было, у всех домашних дел много накопилось. Ну и проголосовали не работать сегодня. Что же, мы теперь хозяева»[29].

Далее, жена В. И. Ульянова (Ленина) умозаключает: «А между тем для начала 1918 г. этот факт был характерен. Хозяев-эксплуататоров прогнали, их приказчиков, понукальщиков прогнали, а то, что фабрика стала общественной собственностью, что надо эту общественную собственность беречь, укреплять, поднимать производительность труда, этого сознания еще не было. Ленин поэтому так и напирал на эту сторону дела: правде он умел смотреть в глаза. Надо было поднимать сознательность рабочих, их сознательное отношение к труду, надо было организовать по-деловому весь труд, всю жизнь»[30].

Народ оказывается во всем виноват, россияне оказались не столь развиты для реализации передовых ленинских социальных и экономических идей. Ну и принялись большевики-коммунисты переделывать народные массы и паралельно разрушать и строить новую экономическую систему, которая не могла работать по определению, а затем снова разрушать и строить новую экономическую систему, ставшую старой.

Пророчески о качестве ленинских экономических идей, напоминающих собой проскрепционные списки, выразился безымянный крестьянин, который продавал хлеб на рынке и с которым В. И. Ульянов (Ленин) и его жена встретились на Воробьевых горах во время прогулки в конце 1918 года. Крестьянин, который эффективно торговал хлебом, выразился очень просто: «Ленин вот только мешает. Не пойму я этого Ленина. Бестолковый человек какой-то»[31].

Проблемы управления экспроприированной собственностью в революционные годы были в высшей степени тяжелы. В России в первой четверти ХХ века существовало значительное аграрное перенаселение и быстро увеличивались размеры трудовых ресурсов. Соответственно, при росте численности занятого рабочего класса увеличился износ парка машин, возрастали и фактические размеры амортизации, что выливалось в бесконечные ремонты и длительные простои оборудования. Плюс к этому, военные действия и производство вооружений изымали из расширенного воспроизводства значительные средства. Объективно, эффективность производства уменьшилась на порядки.

Расчеты, основанные на ленинских данных, показывают, что экспроприация оказывала отрицательное влияние на эффективность труда и развитие производительных сил в различных регионах России выше 50,0 %!!!

Другими словами, гегемония пролетариата и экспроприация средств производства, провозглашенные В. И. Ульяновым (Лениным) и руководимым им авангардом, приводили к окончательной деградации производства.

Кроме того, конечно, проблемы строительства нового пролетарского государства не исчерпывались экспроприацией.

В. И. Ульяновым (Лениным) как самообразованным юристом были предприняты действия в сфере буржуазного права «без буржуазии». На самом деле ленинская экспроприация привела не к обобществлению средств производства и созданию нового типа собственности, а к их тотальному огосударствлению.

В. И. Ульянов (Ленин) практически безгранично расширил пределы буржуазного права на всю собственность, которая стала государственной, а по сути дела монопольной государственной собственностью. Во мгновение ока все граждане могли стать виновными в неадекватном использовании государственной монопольной собственности. В условиях эффективной экономики капитализма, в том числе у коллективных владельцев собственности в форме долей или акций существуют пределы ответственности. Государственная собственность в ленинской интерпретации становится еще и абсолютной и не имеет границ ответственности. Владение собственностью со стороны граждан стало просто греховным и наказуемым.

В. И. Ульянов (Ленин) и представители авангарда партии рабочего класса стали тотальными жрецами монопольной государственной собственности. Они решали, кого лишить собственности, кто из граждан, наемных работников государственного синдиката будет ее использовать, кто из представителей авангарда и как будут распределять ее продукты.

Истина состоит в том, что это ульяновское создание, по сути, лучше всего было бы назвать не социализмом или коммунизмом, а государственной, экономической монополистической системой государства, которая не имела никакого отношения к эффективной экономике.

На самом деле в этом расширении пределов буржуазного права до придания абсолютного значения государственной собственности в качестве системной монополии и есть истинный вклад В. И. Ульянова (Ленина) в мировой исторический опыт экономических преобразований. А лозунг общественной собственности на средства производства это ленинская легенда для привлечения новых апологетов коммунистического социального движения. И не более того, как показал исторический опыт. И вся печаль этой, установленной В. И. Ульяновым (Лениным) традиции, действующей и в современной России, абсолютизации государственной монопольной собственности состоит в том, что чиновники, управляющие объектами государственной монопольной собственности, имеют исключительное право и возможности, поскольку монопольная собственность не устанавливает границ ответственности, в том числе и в воровстве. Голубой воришка, государственный социальный чиновник Альхен в «Золотом теленке» у Ильфа и Петрова, крал без ограничений, но ему было при этом стыдно.

Похоже, что совесть и стыд – это единственные пределы ответственности государственных чиновников. При этом государственные чиновники не отвечают за нанесение ущерба той же государственной собственности. А с другой стороны, абсолютизация права государственной собственности не может не искажать правосудия, ведь судьи, насаженные на вертикаль власти, при примате государственной собственности и защищающие государственные интересы перед гражданами по сути дела являются профессиональными беззаконниками и негодяями, в действительности исключая граждан из системы правосудия общества.

Все, что сказано выше – правдиво и объективно. Но вместе с тем понятно, что концентрация государственной собственности в форме различных монополий при известных конкретных и критических обстоятельствах может дать и положительный эффект только при экстремальных обстоятельствах, как показывает история советской коммунистической экономики.

В контексте человеческих отношений, возникающих при строительстве нового общества, В. И. Ульянов (Ленин) рассматривал и граждан различной культуры и национальностей как часть института государственной собственности.

По-ленински, вся система отношений граждан в государственном строительстве заключена в жесткой системе координат, состоящей из трех вершин: все подчиняются вооруженным рабочим, устраняется разница между физическим и умственным трудом, и, наконец, самое важное – пролетарское государство берет от каждого по его способностям и дает каждому по труду.

Внутри этой жесткой структуры расположена вся проектируемая В. И. Ульяновым (Лениным) система взаимоотношений граждан с соотечественниками по несчастью в связи со строительством нового, пролетарского государства: осуществлять экспроприацию в качестве необходимой потребности вооруженными рабочими и не задумываться в своих действиях об их действительной сути; внедрять всеобщий и упрощенный учет как непосредственную задачу пролетарского государства, создавать для достижения этих целей новую государственную машину, не останавливаясь перед применением насилия при строительстве нового общества, требуя при этом строжайшего контроля. Все происходящее в экономике страны имеет право анализировать только Вождь, авангард пролетариата во главе орды государственных чиновников является идеальным исполнителем экономических планов в коммунистическом государстве.

В итоге по ленинскому плану между тремя полюсами нового общества: вооруженными рабочими, государственным принуждением к труду, которое осуществляет диктатура пролетариата, и гражданами, от которых государство берет все по их способностям, должно было сформироваться новое общество.

Вот его ленинское описание. Авангард пролетариата создает новую государственную машину. Каждый гражданин нового государства является трудящимся и участвует в управлении государством, осуществляя всеобщий учет и контроль. Эта процедура участия граждан в такого рода управлении государством становится жизненной потребностью и все члены общества непрерывно борются за всеобщее равенство. Государство диктатуры пролетариата с помощью мер принудительных осуществляет важнейший социально-экономический принцип «от каждого по способностям, каждому по труду», а в результате длительной борьбы за равенство, по сути дела против свободы, начнется осуществление коммунистического лозунга «от каждого по способностям, каждому по потребностям».

В лозунгах «от каждого по способностям, каждому по труду» и «от каждого по способностям, каждому по потребностям», как видим, первые части этих двух формул одинаковы.

По своей семантике оба императивных лозунга объединяет предлог «от». При развитии процессов всеобщего равенства осуществляют это «от каждого» представители новой государственной машины в лице вооруженных рабочих, которыми руководит авангард пролетариата. Изъятый прошлый и накопленный труд в форме неких продуктов те же представители авангарда трудящихся распределяют в соответствии с содержанием вторых частей коммунистических лозунгов. Кому-то по труду, кому-то по потребности.

Таким образом, вклад ленинцев в развитие представлений и практических мер создания государственной монопольной собственности простирается и до включения трудовых ресурсов в монопольную собственность коммунистического государства. Феодалы и капиталисты отдыхают в профессиональном деле присвоения коммунистами трудовых ресурсов.

А поскольку чиновники пролетарского авангарда захватили государственную административную монополию на трудовые ресурсы и использование продуктов труда, постольку, не обладая культурой расчета норм труда, они, мягко говоря, субъективно устанавливали меру труда и его цены, а в конечном итоге обесценивали его как в виде живого труда, так и в форме объектов и средств производства.

Представители авангарда видели в учете только одну его сторону – возможность быть одной из форм контроля. С 1917 по 1990 год они так и не узнали, что учет может быть эффективным средством развития производства, но является в эффективных экономиках только одним из важнейших факторов производства. От того как проведены в активной и пассивной частях по счетам бухгалтерского баланса предприятия финансовые ресурсы и объекты основных фондов, зависят размеры налоговых и других изъятий, а в конечном итоге зависит производственное состояние предприятий. Но сложное производство, требующее множества комплектующих, не может быть ограничено упрощенным учетом, но на упрощении учета настаивал В. И. Ульянов (Ленин). Упрощенный учет при все усложняющихся производствах мог стимулировать только процесс деградации промышленных предприятий. Исторически получилось, что система «от каждого по способностям…» стала государственным инструментом выкачивания и выколачивания ресурсов и жизненных сил из граждан страны с новым государственным устройством с волюнтаристской и тоталитарной системой распределения.

В итоге В. И. Ульяновым (Лениным), накануне Октябрьского переворота, была разработана достаточно цельная концепция строительства общества нового типа с новой государственной машиной, обладающей монополией на все виды собственности ресурсов и объектов производства.

Правда, эту концепцию государственного строительства с известными ограничениями можно назвать новой. Не ссылаясь на достижения Аристотеля в сфере разработки проблем государственного строительства в его «Политике», В. И. Ульянов (Ленин) напрямую использовал идеи античного классика о переходе одной формы государства в другую вплоть до терминологического сходства.

Новым в ленинизме было только то, что вождем пролетариата была использована придуманная К. Марксом с помощью диалектической игры ума концепция «отмирания» государства, а вклад В. И. Ульянова (Ленина) состоял в том, что для «отмирания» буржуазного государства должна быть практически применена диктатура пролетариата.

В целом В. И. Ульянов (Ленин) еще до Октябрьского переворота разработал и подготовил план необходимых мероприятий, которые были осуществлены сразу после большевистского захвата власти в ходе Октябрьского переворота.

1. Экспроприация ключевых организаций, предприятий, банков, включая государственный банк, имущества состоятельных граждан, вплоть до отбирания шуб у женщин солдатами, матросами, пролетариями и пролетарками, как это эмоционально описано в мемуарах о тех днях, которые потрясли мир.

2. Осуществление подавления и насилие вооруженными рабочими над гражданами, которое В. И. Ульянов (Ленин) культурно обозначил как ограничение демократии.

3. Уничтожение буржуазной государственной машины.

4. Расширение пределов буржуазного права до абсолютного значения государственной монопольной собственности, возможной только при созданной коммунистами монополии административного государственного ресурса.

Это стало реальной базой создания различного рода хозяйственных монополий в социалистическом народном хозяйстве, включая монополию на трудовые ресурсы. Различные монополии: от монополии на недра до монополии на отсталое железнодорожное хозяйство, монополии на трудовые ресурсы и продукты труда стали генетическим свойством тоталитарного общества. В итоге коммунистическая экономика сформировала традицию, согласно которой количество созданных и «работающих» монополий пропорционально степени тоталитаризма любого общественного устройства любого государства.

Каждое из этих большевистских мероприятий практически мгновенно создало ответную волну реактивной силы. Часть сопротивления диктатура пролетариата подавляла страхом перед смертельным насилием путем самосуда. В такой ситуации тотального подавления инакомыслящих и инакодействующих значительная доля имеющихся жизненных сил и интеллектуальных ресурсов населения загонялась большевиками в глубины общества. Оппоненты и техническая интеллигенция стали эмигрировать, ослабляя интеллектуальный потенциал российского общества.

Тотальное уничтожение государственной и частной банковской системы критически опустошило кредитные портфели. Финансирование предприятий стало возможным только путем эмиссии денежных средств государственным банком Советской республики, и в результате инфляция стала катастрофической. Применение государственной административной монополии большевистским правительством стало приносить ощутимые потери в экономике, политике и социальной сфере. К 1919 году требовалось проанализировать пройденный путь создания нового общества. Анализ в форме очередных фантазий был осуществлен В. И. Ульяновым (Лениным). Пути движения были намечены – была принята вторая программа РСДРП(б).

2. Начала реальной ленинской технологии захвата власти

Время и милостливо и безжалостно. Оно милостливо, когда с помощью знания позволяет избегать сложно преодолеваемые трудности. Оно безжалостно, когда общество с грустным постоянством занимается решением одних и тех же проблем около ста лет. Ко времени, когда пишутся эти строки, от событий октября 1917 года прошло уже почти 100 лет. Уже точно наступает время подводить итоги и делать какие-то выводы.

А как подводить эти итоги? Одна часть населения огромной страны пытается обожествить прошлое, другая часть, представители которой управляют страной, считают, спотыкаясь о советский народнохозяйственный комплекс, что не имеют никакого отношения к накопленному социалистическому историческому опыту и втихую продолжают использовать монопольный характер созданной коммунистами экономики, «управляют» денежными потоками, третьей части граждан – вообще все равно – они еще до сих пор не понимают сути произошедшего, происходящего, да и не поймут, скорее всего. Они просто живут.

Получается, что в этой социальной ауре нет места для анализа, потому что нет.

Но российская обыденная жизнь подталкивает к развитию аналитических потребностей. В самом деле, почему на отечественных просторах преобладают плохие дороги, медицина, которой нет никакого дела до пациентов и продолжительности жизни соотечественников, почему говорят о развитии предпринимательства, а поддерживают обанкротившееся государственное производство, а дураки всем скопом прутся управлять гражданами, которые уже давным-давно самостоятельно все для себя решили, как и где они будут работать и жить. Почему? Традиции???

Именно российский народ совершил великий подвиг в экономической практике, реализовав ленинские коммунистические идеи производства. Поставлена жирная точка на идеях марксизма-ленинизма о формационных путях развития общества. Социализм в его советской форме испарился, исчез, его нет. На самом деле нет? Почему? А может быть экономическая система коммунизма осталась, мимикрировала и существует в реальных вероятностных измерениях?

Потому что для существования огромного, разнородного общества условия экономической жизни, созданные коммунистами, оказались неприемлемы. Российский социум решил это на интуитивном уровне. Российский народ больше не идет на баррикады из-за каких-то придуманных кем-то целей. До сего дня его представители предпочитают тихо паковать свои эмигрантские чемоданы или абстрагируются от прокламируемых государственных целей, занимаясь собой и своей семьей. Это, конечно, ослабляет силы общества, когда у его представителей нет мощных интегральных целей.

Кроме того, а что произойдет, если носители интуитивного восприятия истины в силу установившегося порядка уйдут из системы общества. А произойдет следующее: новые поколения опять будут колотиться с идеями социализма и возвращаться к продуктам прошлой жизнедеятельности, как тот пес, только потому, что гражданского аналитического осознания прошедших процессов до сих пор не произошло.

В этой связи надо четко осознать, была ли альтернатива общественному развитию в 1917 году.

Конечно, вся советская историография с большевистскими и коммунистическими традициями подавления инакомыслия в России в течение 70-ти лет утверждала о том, что созрели все предпосылки социалистической революции в Российской империи и альтернативы общественному переустройству не было.

Время в отечественной и мировой истории в 1917 году действительно было сложнейшим временем развития и преодоления кризисных событий: завершающийся процесс поражения в Первой мировой войне немецких войск перед странами Антанты. Поражения и победы Русской армии на фронтах Первой мировой войны, «Брусиловский прорыв», гибель сотен тысяч кормильцев больших семей, сильная инфляция и дезорганизация финансового управления, громадное сокращение производства, отречение царя, масштабное дезертирство из действующей армии и разрушение управления воинскими частями, забастовки трудящихся на системных предприятиях, фантастическое казнокрадство на оборонных поставках, крах единой системы управления сложной страной, резкое сокращение продовольственных поставок из аграрных областей страны, неэффективная деятельность Временного правительства, возникновение армейских комитетов, управляющих солдатской массой в соответствии с ее ежедневными запросами, деятельность губернских комитетов, пытающихся обсуждать и проводить аграрную реформу, истерическая суетня различных политических партий, включающих большевиков, предлагающих фантастические рецепты спасения родины.

Все это выражалось в большом количестве общественных разногласий, волнений, восстаний и бунтов. Для современников ленинцев в этом ряду насильственных действий как уже обыденных методов решения кризисных проблем в 1917 году совершенно незамеченным прошел Октябрьский переворот, совершенный под руководством решительных деятелей из фракции большевиков РСДРП, которая жаждала материализовать новые ментальные конструкции новейшего изобретенного общественного устройства.

Замечание о том, что Октябрьский переворот прошел для населения страны и различных политических деятелей незамеченным, не является досужей выдумкой автора этих строк. Вождь мирового пролетариата осознавал этот факт острее и глубже всех своих соратников, но для спасения российского радикализма ему была жизненно необходима точка отсчета для принятия решительных мер.

В 19 тезисах об Учредительном собрании В. И. Ульянов (Ленин)[32], написанных им в конце декабря 1917 года, он открыто признает этот факт. Для подавляющего числа российских сторонников формационного взгляда на развитие исторических процессов необходимо напомнить о словах радикального преобразователя России.

Во-первых, отметим слова Ильича о том, «что выборы в Учредительное собрание произошли тогда, когда подавляющее большинство народа не могло еще знать всего объема и значения Октябрьской, советской, пролетарски-крестьянской революции, начавшейся 25 октября 1917 года»[33].

Во-вторых, несколькими строками ниже В. И. Ульянов (Ленин) сформулировал глубоко верное отношение своих соратников к Октябрьскому перевороту: необходимо: «Предостеречь всех и каждого от этой ошибки, в которую впадают немногие из верхов большевизма, не умевших оценить октябрьского восстания и задач диктатуры пролетариата, есть безусловный долг революционной социал-демократии»[34].

На самом деле это неигнорирование знания «всего объема и значения Октябрьской, советской, пролетарски-крестьянской революции» определяло отношение к Учредительному собранию. А просто существовали недавно возникшие институты власти под эгидой Временного правительства, которые старались реализовать свои полномочия.

Вторая половина 1917 года характеризуется известной стабилизацией в промышленности и аграрном производстве России, началось самостоятельное перераспределение земельных ресурсов, набирали силу процессы борьбы за мир, опубликовывались договоры тайной дипломатии. По сообщениям с фронтов Первой мировой войны в обществе ощущалось близкое прекращение мировой бойни и переход общества на мирные пути существования.

К концу 1917 года В. И. Ульянов (Ленин) своим фанатическим сверхчутьем развития тенденций общественных процессов понял существо развивавшихся социально-экономических процессов, что время революционной социал-демократии безвозвратно уходит. А тут еще, по мнению В. И. Ульянова (Ленина), большинство народа и активных политических лидеров не осознает представившимся им с Октябрьским переворотом возможности создать по фантазийным рецептам коммунистическое общество.

В обществе с помощью пропагандистской трескотни большевики создали в сознании населения Российской империи альтернативу развитию российского общества: или медленное, мучительное и бесперспективное для российских революционных социал-демократов развитие демократических институтов и экономики, или разбойный путь энергичных преобразований – разрушений. Что выбрать? Лидер большевиков – В. И. Ульянов (Ленин) выбрал разрушительный путь строительства социализма и его экономической системы.

В самом деле, вторая половина 1917 года характеризуется стабилизацией в промышленности и в сельскохозяйственном производстве.

По сообщениям с фронтов Первой мировой войны в обществе ощущалось близкое прекращение мировой бойни. Другими словами, пик тотальных разрушений мирового сообщества и глобальной экономики был пройден.

Для восстановления и развития разрушительных социальных процессов В. И. Ульянову (Ленину) необходимо было создать эпохальное, поворотное событие. И он нашел его в комедийном жанре. Нападение обозленной солдатской массы и матросов на девушек и женщин, охранявших царскую резиденцию – Зимний дворец. Восстание 25 октября 1917 года закончилось грандиозной попойкой солдат в винных подвалах Зимнего дворца.

Вообще-то день 25 октября 1917 года очень интересен. Вечером этого дня инициаторы и руководители восстания «распределяли» награбленное на шумном заседании II Всероссийского съезда Советов, а пролетариат вместе с «солдатами» и «матросами» в Зимнем дворце потреблял хорошие вина в неумеренных количествах в подвалах Зимнего дворца.

Но поскольку социальные и экономические явления и события развиваются с громадной инерцией, постольку все еще действовали страсти и императивы «разрушить до основания, а затем…»? Зачем? Затем, что все было уже придумано бессовестным прожектером.

Очень важно, что в Россию уже была экспортирована и освоена марксистская теория прибавочной стоимости. В соответствии с рецептами которой все мировые несчастья происходят от того, что бессовестные буржуа присваивают прибавочный продукт, созданный благородными пролетариями и пролетарками.

А те существенные обстоятельства, что буржуа, т. е. предпринимателю необходимо еще найти интеллектуальные, физические и финансовые ресурсы для осуществления самого труда и возможного получения новой, добавленной стоимости и прибавочного труда, которая к тому же имеет еще и относительный характер, зависящий напрямую от спроса тех же масс населения, ни пролетариат, в силу его естественных ограниченных обстоятельствами мыслительных способностей, которые, конечно, могут быть преодолены, ни самозванных представителей пролетариата, реализующих свои амбиции и комплексы, в принципе никогда не интересовали.

Существующие к тому времени исследования великого экономиста А. Маршалла[35] доказали, что прибавочная стоимость вместе с реальной стоимостью понесенных затрат может просто исчезать как фантом при отсутствии спроса на произведенный товар на рынке, за который никто не платит и не будет платить реальные деньги.

Революционеров этот научный факт, и в частности В. И. Ульянова (Ленина), ни в чем не убеждал, кроме того, что в этом случае и рынок надо было уничтожить как системный элемент. Это происходило потому, что В. И. Ульянов (Ленин) понимал: для рационального развития национального хозяйства, при учете всех экономических процессов, места для реализации революционных концепций не остается.

Таким образом, единственным человеком, который осознавал, что время социальной революции уходит, был В. И. Ульянов (Ленин), а желание и революционные концепции-утопии, облеченные в эмоциональную форму, у него были всегда. Им была разработана и предложена реальная альтернатива эволюционному пути развития.

В. И. Ульянов (Ленин) разработал план революционных преобразований, главным методом в котором было убийство, подавление инокомыслящих и уничтожение их идей: «только беспощадное подавление…»[36].

Первым его шагом на пути придания реальных очертаний глубоко трагичным мыслительным конструкциям – это было придание значения качества мифа рядовому бунту 1917 года – он сказал, что произошла Великая Октябрьская социалистическая революция. И этот ленинский лозунг стал приговором многим поколениям россиян.

Попробуем восстановить замысел социального архитектора В. И. Ульянова (Ленина), который состоял в том, чтобы из остатков сохранившихся прекрасных идей, знаний, проектов и конструкций построить коровник со страдающим и умнеющим пролетариатом в качестве бесплатного приложения.

В результате метаматематических источниковедческих процедур и математического моделирования получается следующая картина.

Для описания состояния российского общества к концу декабря 1917 года в тезисах ЦК РСДРП(б) об Учредительном собрании В. И. Ульянов (Ленин) применил около ста категорий, раскрывающих существо протекавших тогда социально-экономических процессов.

Каковы же были приоритеты вождя в стимулировании революционных процессов. Это становится ясным и понятным из данных нижеприведенной таблицы 1.

Таблица 1

Уровень восприятия В. И. Ульяновым (Лениным) социально-экономических категорий и их положительное или отрицательное влияние на ядро взаимосвязей

Предварительно, для понимания приводимых данных я позволю себе некоторые объяснения.

Первая колонка отражает название категорий, сформулированных В. И. Ульяновым (Лениным), которые необходимо квалифицировать как зависимые переменные. Вторая – уровень интереса В. И. Ульянова (Ленина) по тексту тезисов об учредительном собрании, измеренного по частотным характеристикам обозначенных категорий и определенных по вычисленным значениям коэффициентов соответствующих уравнений. В третьей колонке зафиксировано положительное значение влияния независимых переменных (категорий) на зависимую переменную (категорию), обозначенную в первой колонке в относительных величинах.

В четвертой – отрицательное значение независимой переменной (категории) на зависимую переменную (категорию), обозначенную в первой колонке также в относительных величинах. Причем в математической модели каждая из независимых переменных в известные моменты времени ее обозначения становится зависимой величиной.

Каждая из приведенных категорий взяты в том виде и форме, в которых они написаны В. И. Ульяновым (Лениным) в тексте Тезисов об Учредительном собрании.

Мне, как автору расчетов и таблиц, представляется, что это интересные и красноречивые данные.

Из всей совокупности явлений и процессов, зафиксированных вождем мирового пролетариата в тексте Тезисов, обнаруживается тринадцать ядер этих системных событий. Характерно, из данных таблицы это очевидно, что ранжированные частотные характеристики категорий, отражающие интерес В. И. Ульянова (Ленина) к важности явлений и процессов, практически все, кроме двух последних, при округлении относятся к одному порядку чисел.

Другими словами, уровень колебаний интереса В. И. Ульянова (Ленина) таков, что он практически отражает равную степень его восприятия и интереса к важнейшим процессам и явлениям.

Вероятнее всего, В. И. Ульянов (Ленин), рассматривая кризисное состояние развития российского общества и разрабатывая план захвата власти и преобразования общества, считал большинство существующих институтов и развивающихся событий в равной степени важными для осуществления своих личных планов. Перед революционерами он ставил задачу, во‐первых, стимулировать развитие кризисных явлений угасающей революционной волны, поскольку на российский народ большинство факторов революционных событий действовало отрицательно по своим суммарным значениям (см.: строка 5 табл. 1).

И, во‐вторых, с настойчивостью в высшей степени убежденного революционера вождь требовал заниматься всем и всеми для всей и полной победы.

Если посмотреть по данным, зафиксированным в колонках 3 и 4, как различные факторы влияли на динамику развития категорий, которые по В. И. Ульянову (Ленину) отражали развитие явлений и процессов, то получается, что из тринадцати позиций на развитие девяти мощных жизненных сфер, определяющих развитие кризиса, категории (факторы) действовали с отрицательным знаком. То есть революционное движение затухало.

Но вместе с тем при общей неблагоприятной для В. И. Ульянова (Ленина) и его партии РСДРП(б) социально-экономической ситуации, которая точно показала вектор затухания революционных событий, вождь российских пролетариев нашел четыре ядреных фактора (категории), которые помогли ему вновь стимулировать развитие революционных процессов и основательно разрушить Россию и встряхнуть весь цивилизованный мир.

На определенные В. И. Ульяновым (Лениным) четыре ядра категорий объективные социально-экономические факторы действовали положительно.

Вот эти четыре рычага, с помощью которых В. И. Ульянов (Ленин) перевернул Россию и пытался перевернуть весь мир.

Первый – это формальное буржуазное право (см.: строка 7 табл. 1), которое население России получило в ходе настоящей, Февральской буржуазной революции, а не придуманной большевиками Великой Октябрьской социалистической революции. Обретенная свобода собраний и митингов породила не только освобождение от самодержавной власти, но и буквальную вакханалию разбоя.

По сути дела В. И. Ульянов (Ленин) со товарищи использовал Февральскую революцию, формальное буржуазное право, усталость народа от войны и от традиционной российской системы подавления личности как главное для революционного переворота, когда формальное право свобод большевики превратили в вседозволенность, когда массовые убийства и грабежи лидеры РСДРП(б) ассоциировали с благом. Иди в Советы и грабь награбленное. Даже благородная большевичка, дворянка по происхождению, Коллонтай в особняке М. Кшесинской напяливала на себя нижнее белье и шубы из гардероба знаменитой балерины.

Второй рычаг – это условия перехода от буржуазного строя к социалистическому, которые обеспечивают наиболее «безболезненный» переход к социализму. В качестве центра тяжести работы для достижения условий «безболезненного» перехода к социализму В. И. Ульянов (Ленин) рассчитывал на определяющее влияние фракции РСДРП(б) на Учредительное собрание.

Для путей влияния большевиков на Учредительное собрание вождь мирового пролетариата определил два направления.

Одно направление – это, когда Учредительное собрание присоединяется к решениям Второго Всероссийского съезда Советов, где были в основных чертах определены пути перехода к социализму.

Другое направление – отряд матросов разгоняет Учредительное собрание. Понятно, что большевики должны были выбрать и выбрали самый простой и линейный путь действий. Так, практически в первый раз люди и реальные институты власти были принесены в жертву, чтобы реализовать иррациональные ментальные конструкции. В самом деле, В. И. Ульянову (Ленину) трудно было предположить, находясь в здравой памяти, что «мертвые» с его ментальных позиций могут испытывать боль.

Третий рычаг – это партия РСДРП(б), так В. И. Ульянов (Ленин) называл однопартийцев – это рыцари из чистой стали, с головы до ног. О сердце, мозге и их работе в этом случае вождь мирового пролетариата не упоминал, он считал, что уровень абсолютной истины им достигнут, а все остальное от лукавого.

Четвертый рычаг – это партия эсеров. Понятно, потому что руководителям пролетариата был нужен мощный союзник в деревне. Революцию ведь назвали рабоче-крестьянской, а влияние эсеров в деревне на крестьян, как еще установила советская историография, было на порядки выше и значительнее по сравнению с социал-демократами всех мастей.

Вождь пролетариата, планируя стимулирование и развитие революционных процессов, обнаружил десять уровней социальных и экономических явлений, оформленных в соответствующие структуры к концу 1917 года.

Эти структуры представлены системами взаимосвязанных общественных и экономических категорий.

Вся система структур имеет своим началом категорию народные массы. В этом смысле надо признать, что, очевидно, В. И. Ульянов (Ленин) вполне искренне хотел осчастливить все народы России, рассказав им, что надо делать.

Категория народные массы взаимосвязана через категорию Октябрьская революция с другой структурой, состоящей из трех взаимосвязанных категорий: Октябрьская революция, выборы в Учредительное собрание, большинство народа. Так, математическая модель четко зафиксировала тот факт, который признавали большевики во главе с В. И. Ульяновым (Лениным) – идея Учредительного собрания была популярна на российских просторах в то время.

От категории выборы в Учредительное собрание образована следующая структура, состоящая из следующих категорий: «… немногие из верхов большевизма, не умевших оценить октябрьского восстания и задач диктатуры пролетариата…», условия перехода от буржуазного строя к социалистическому.

Внутри выше обозначенной структуры находится другая структура, состоящая еще из двух категорий (вопрос о мире и борьба за мир), взаимосвязанных с категориями «немногие из верхов большевизма…» и «условия перехода…»

Очевидно, что судя по содержанию взаимосвязей «немногие из верхов большевизма» рассчитывали на революционный путь развития России и на революционные потрясения. Как видим, В. И. Ульянов (Ленин) учитывал это неудобное состояние инакомыслия в рядах собственной партии и, в итоге, поставил «немногих из верхов большевизма» на их революционное место.

Сочетание следующих двух структур показывает факт того, как В. И. Ульянов (Ленин) это делал, развивая революционный процесс на своих соратниках.

Эти две структуры образованы через взаимосвязь категорий «условия перехода…» и «попытка … в рамках обычной буржуазной демократии». От этой последней категории и образованы упомянутые выше две структуры.

Первая структура состоит из четырех взаимосвязанных категорий: 1) попытка… в рамках обычной буржуазной демократии, 2) заявление Учредительного собрания о присоединении к решениям II Всероссийского съезда Советов, 3) осуществление права, 4) присоединение о присоединении Учредительного собрания к решениям II Всероссийского съезда Советов.

Вторая структура состоит из трех взаимосвязанных категорий: 1) попытка… в рамках обычной буржуазной демократии, 2) развитие классовой борьбы, 3) революционная социал-демократия – РСДРП(б).

По сути дела, этими двумя структурными взаимосвязями В. И. Ульянов (Ленин) определил возможные пути захвата власти для обретения возможности перехода от буржуазного к социалистическому обществу.

Между тем анализ содержания этих взаимосвязанных структур показывает, что вождь революции всех направлял по единому деструктивному пути. Так, присоединение Учредительного собрания к решениям II Всероссийского съезда Советов делало существование первого института власти просто бессмысленным. А второй путь революционных преобразований, по мысли вождя РСДРП(б), должен быть осуществлен через развитие классовой борьбы. Это наглядное проявление целевого и интегративного ленинского стиля мышления для достижения задуманного результата: жертве предлагалось на выбор яд или пуля. Извращенцы могли и выбирать, но представители цивилизации не могли не выбрать – только борьба.

Справедливости ради надо сказать, что интеллектуальный потенциал В. И. Ульянова (Ленина) и его ближайших соратников всем предшествующим опытом был подготовлен именно к борьбе. Революционеры знали, что за рубежом они гарантированно были защищены в бытовом, культурном и социально-экономических планах. А в России, точно, им терять было нечего.

Конечно, В. И. Ульянов (Ленин) отчетливо представлял себе к 1917 году сложившуюся в российском обществе ситуацию. Этот факт отражает самая большая структура, образованная взаимосвязями из пяти категорий. Причем самая значительная из структур стыкуется с вышерассмотренными структурами через категорию революционная социал-демократия – РСДРП(б). Другими словами, состояние российского общества и тенденция его развития определялись через лично ленинское, партийное восприятие.

Итак, вот самая значительная из структур и ее пять взаимосвязанных категорий: формальные права, Учредительное собрание, Российская империя, II Всероссийский съезд Советов, Контрреволюция. Эта система взаимосвязей отражает наличие тех мощных сил, которые противостояли РСДРП.

Вместе с тем В. И. Ульянов (Ленин) понимал, что все эти мощные силы имеют преходящий, временной характер и они могут быть замещены другими векторами образующихся сил.

Внутри этой развитой кольцевой и взаимосвязанной структуры, по принципу матрешки, было расположено еще четыре структуры.

Первая из этих четырех внутренних структур состоит из пяти взаимосвязанных категорий: II Всероссийский съезд Советов, пропорциональная система выборов, партийные списки, партия эсеров, несоответствие между волей выбиравших и составом избранных.

Вторая внутренняя структура состоит из трех взаимосвязанных категорий: II Всероссийский съезд Советов, созыв Учредительного собрания, республика Советов. Как видим, в составе этих двух внутренних структур есть одна и та же категория, а именно II Всероссийский съезд Советов.

Получается, что формальное буржуазное право, введенное Февральской революцией в России, позволило В. И. Ульянову (Ленину) создать тот рычаг, который дал возможность большевикам реализовывать свои ментальные конструкции, которые часто возникали по ходу их активной деятельности. В самом деле, до решений II Всероссийского съезда Советов, где среди делегатов были в основном эсеры и большевики, приблизительно поровну, как установила еще советская историография, не было ни одного общественного форума, не считая, конечно, партийных съездов большевиков, где бы в качестве государственной программы прозвучали идеи строительства социализма. Именно поэтому В. И. Ульянов (Ленин) ухватился за факт существования решений II Всероссийского съезда Советов как первую успешную фазу деятельности большевиков в строительстве нового общества, которую необходимо развивать дальше.

После этой успешной акции использования «творчества» народных масс В. И. Ульянов (Ленин) начал одновременно реализовывать и другие методы преобразования традиционного российского общества.

В этой связи интересно упомянуть еще о двух внутренних структурах: третьей и четвертой.

Третья структура состоит из трех взаимосвязанных категорий: формальные буржуазно-демократические права, гражданская война, победа рабочих и крестьян методом беспощадного подавления. Очевидно, что в сложившихся политических, социальных и экономических условиях строительства нового общества гражданская война как метод была задумана В. И. Ульяновым (Лениным), а реализована его соратниками.

Четвертая внутренняя структура состоит, в свою очередь, из трех взаимосвязанных категорий: Учредительное собрание, кризис, отнять всякую попытку решать вопросы формально-демократическим путем. И взаимосвязи этой внутренней структуры отражают факт выбора В. И. Ульяновым (Лениным) гражданской войны как способа перехода и строительства, как утверждали большевики, социалистического общества самого гуманного и демократического.

Таким образом, впервые именно вождь мирового пролетариата использовал формальное буржуазно-демократическое право как мощный фактор захвата власти. Это историческое обстоятельство, открытое и примененное В. И. Ульяновым (Лениным), было использовано и другими деятелями в иные исторические эпохи и периоды.

Начало реализации технологии захвата власти понятно через формальное буржуазно-демократическое право, то есть через общечеловеческое право существования. В этом смысле очень интересна и сама технология захвата власти большевиками. С этой целью обратимся к данным в табл. 2.

Таблица 2

Уровень степени восприятия В. И. Ульяновым (Лениным) политических, социальных и экономических явлений и процессов в декабре 1917 года

Сначала, как и в предыдущей таблице, для адекватного понимания данных математической модели в табл. 2, несколько предварительных замечаний: в колонке 1 перечислены значимые категории в том виде, как они были сформулированы В. И. Ульяновым (Лениным), под статусом зависимой переменной. В колонке 2 указаны суммарные абсолютные значения коэффициентов уравнений. Каждая из зависимых переменных при математическом моделировании принимала значения независимой переменной. Во второй колонке зафиксированы суммарные значения зависимой переменной по абсолютному знаку. В третьей колонке показаны суммарные значения независимых переменных, которые влияют на зависимую переменную со знаком плюс. В четвертой колонке зафиксированы числовые значения независимых переменных, которые влияют на зависимую переменную отрицательно. Данные в третьей и четвертой колонках указаны в относительных величинах.

Ранжированные данные табл. 2 четко показывают, что вождя российского пролетариата к концу декабря 1917 года, главным образом, волновали две проблемы: 1) лишать возможности бороться за мир, 2) быть пособником контрреволюции.

И вновь здесь мы видим ленинский принцип, усвоенный им от римских сенаторов: «devide et impera», следование которому всегда было предтечей смуты и гражданской войны.

Кроме того, более половины значимых факторов, выраженных через категории, балансировали на грани отрицательных и положительных значений, отрицательно влияя на саму вероятность лишения возможности бороться за мир. Первая мировая война к концу 1917 года не была закончена, и в кругах российских военных очень сильным был тренд во что бы то ни стало закончить войну. В. И. Ульянову (Ленину) для стимулирования развития революционных явлений также было необходимо сохранить статус-кво военных событий для реализации тогда еще теоретического тезиса большевиков о превращении войны империалистической в войну гражданскую.

Отсюда понятен итог переговоров по Брестскому миру в самом начале 1918 года, которые проводил Л. Д. Троцкий: «ни войны, ни мира, а армию распустить». Он действовал по прямому указанию В. И. Ульянова (Ленина) с долговременной целью стимулирования революционных процессов в России.

Другая проблема, которая очень волновала В. И. Ульянова (Ленина) – это состояние постоянных рецидивов самостоятельного мышления его соратников, которые в революции выдвинулись на первые роли. Тот из революционеров, кто был в состоянии делать самостоятельные выводы, вне парадигмы абсолютной революционной ленинской мысли о революционной целесообразности и действовал самостоятельно, не в русле моментных ленинских указаний, был просто, волевым указанием вождя революции, «переведен» в статус контрреволюционеров. Так, революционные процессы начали пожирать своих отцов, а не детей по расхожему классическому диагнозу.

Следовательно, ленинские идеи выживали только за счет обструкции других мнений и уничтожения самого самостоятельного способа мышления на тему революционных преобразований.

Само исследование с помощью математических моделей ленинской технологии захвата власти для материализации мифических и ошибочных социально-экономических концепций показывает, что это был многоуровневый и углубляющийся процесс.

Математическое моделирование ленинских тезисов об Учредительном собрании показывает, что само представление В. И. Ульянова (Ленина) о процессах захвата власти и формационного перехода власти от …изма к …изму носит структурный характер и имеет непреходящее значение.

Сама ленинская технология захвата власти состоит как минимум из десяти уровней не последовательных шаг за шагом, а одно моментных в одном реальном масштабе времени.

Прежде всего необходимо отметить, что вся технология овладения властью строится у В. И. Ульянова (Ленина) на том, что он собирается достичь нового, более высокого по сравнению с буржуазным уровня развития общества. Собственно на этом невинном и прогрессивном моменте и «подвешена» вся ленинская технология овладения властью.

В целом вся структура ленинского подхода к краже властных полномочий состоит из десяти уровней. Причем три структуры расположены последовательно одна за другой, а в двух последних имеются внутренние структуры, которые сосредоточены внутри каждой кольцевой структуры по типу матрешки.

Итак, первая из последовательно расположенных структур состоит из четырех взаимосвязанных категорий: отнять всякую возможность решать острые вопросы формально-демократическим путем, перевыбирать старые верхушечные организации, …быть пособником контрреволюции, готовить подделку. Именно эта структура является водоразделом в 1917 году между разумным эволюционным преобразованием общества и революционным типом перетряски общества.

Через категорию готовить подделку отмечается взаимосвязь со следующей структурой, которая сформирована взаимосвязями трех категорий: быть осужденным на политическую смерть, осуществить право перевыборов в Учредительное собрание, разрешать только революционным путем.

Внутри этой структуры находится другая, состоящая из четырех взаимосвязанных категорий: быть осужденным на политическую смерть, присоединяться к закону ЦИК, признать советскую власть, признать рабочий контроль над производством.

Так, В. И. Ульянов (Ленин) предложил членам Учредительного собрания две возможных альтернативы, которые в любом случае кончались политической смертью.

Через категорию быть осужденным на политическую смерть образована самая значительная структура, состоящая из семи взаимосвязанных категорий, включая только что названную. Это категории: идет борьба между буржуазным национализмом и Советской властью, не может быть соответствия между массой и составом избранных членов Учредительного собрания, проходить (избрание членов Учредительного собрания) по спискам, предъявленным в половине октября 1917 года, давать истинное выражение воли народа при соответствии реальному партийному разделению, исключать возможность правильного выражения воли народа, быть единственной формой безболезненного перехода к социализму.

При анализе этих взаимосвязанных категорий, содержащихся в ленинском тексте, В. И. Ульянов (Ленин) находится самое слабое звено в формирующейся системе демократической власти – это была система Учредительного собрания с его губернскими комитетами как не имевшими статуса органов государственного управления. Большевики использовали это состояние слабого звена регионального государственного управления таким образом, чтобы на место формирующейся системы государственного управления Учредительного собрания внедрить Советы как органы диктатуры пролетариата. В. И. Ульянов (Ленин) тут же стал стремиться к тому, что на место формирующейся системы государственного управления Учредительного собрания стал внедрять Советы как орган демократической власти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Зиновьев А. А. Собрание сочинений в 10 т. Т. 1: Зияющие высоты. – М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф, 2000.

Вернуться

2

Макконнелл К. Р., Брю С. Л. Экономикс: принципы, проблемы и политика. – М.: ИНФРА-М, 2002, с. 412.

Вернуться

3

Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. – М.: Эксмо, 2007; Рикардо Д. Начала политической экономии и налогового обложения. /Избранное/. М.: Эксмо, 2008; Маршалл А. Основы экономической науки. – М.: Эксмо, 2008; Кейнс Д. М. Общая теория занятости, процента и денег. – М.: Эксмо, 2008; Шумпетер Й. А. Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия. – М.: Эксмо,2008.

Вернуться

4

Ковальченко И. Д., Милов Л. В. Всероссийский аграрный рынок, ХVII – начало ХХ века. Опыт количественного анализа. – М.: Наука, 1974.

Вернуться

5

КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК (1898–1986). Издание девятое, дополненное и исправленное. – М.: Издательство политической литературы, 1983. Т. 1 (1898–1917), с. 58–99.

Вернуться

6

КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК (1898–1986). Издание девятое, дополненное и исправленное. – М.: Издательство политической литературы, 1983. Т. 1 (1898–1917), с. 85–95.

Вернуться

7

КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК (1898–1986). Издание девятое, дополненное и исправленное. – М.: Издательство политической литературы, 1983. Т. 1 (1898–1917), с. 87.

Вернуться

8

Штейн М. Г. Ульяновы и Ленины: тайны родословной вождя. – М.: Алгоритм, 2013, с. 206–256.

Вернуться

9

Аристотель. Политика. Метафизика. Аналитика. – М.: Эксмо; Спб.: Мидгард, 2008, с.779–782.

Вернуться

10

Достоевский Ф. М. Дневник писателя. – СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2012, с. 401.

Вернуться

11

Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. – М.: Эксмо, 2007. с. 701.

Вернуться

12

Рикардо Д. Начала политической экономии и налогового обложения. / Избранное / Д. Рикардо. – М.: Эксмо, 2008.

Вернуться

13

Маркс К. Капитал. – М.: Издательство политической литературы, 1979. Т. 1.

Вернуться

14

Достоевский Ф. М. Указ. соч., с. 105.

Вернуться

15

Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Империализм, как высшая стадия капитализма (Популярный очерк). – М.: Издательство политической литературы. 1977. Т. 27, с. 299–426; Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Тетради по империализму. – М.: Издательство политической литературы, 1977. Т. 28.

Вернуться

16

Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Империализм, как высшая стадия капитализма (Популярный очерк). – М.: Издательство политической литературы. 1977. Т. 27, с. 425.

Вернуться

17

Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Империализм, как высшая стадия капитализма (Популярный очерк). – М.: Издательство политической литературы. 1977. Т. 27, с. 421–422.

Вернуться

18

Там же.

Вернуться

19

См.: Невинс Аллан. Джон Рокфеллер: Промышленник и филантроп. – М.: Центрполиграф, 2014.

Вернуться

20

См.: Литуев В. Н. Земельная собственность как дворянская монополия в капиталистической России. – М.: ТОО ИИК «Калита», издательство «Собрание», 1997.

Вернуться

21

Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Империализм, как высшая стадия капитализма (Популярный очерк). М.: Издательство политической литературы. 1977. Т. 27, с. 426.

Вернуться

22

Невинс Аллан. Указ. соч.

Вернуться

23

Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Государство и революция. – М.: Издательство политической революции. 1977. Т. 33.

Вернуться

24

Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Империализм как высшая стадия капитализма(Популярный очерк). М.: Издательство политической литературы. 1977. Т. 27, с. 421–422.

Вернуться

25

См.: Труды В. С. Голубцова и его спецкурс по источниковедению ленинских трудов, прочитанный этим выдающимся историком в 1979 году студентам кафедры источниковедения исторического факультета МГ У.

Вернуться

26

Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Государство и революция. Учение марксизма о государстве и задачи пролетариата в революции. М.: Издательство политической литературы. 1977. Т. 33, с. 1–120.

Вернуться

27

Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Государство и революция. Учение марксизма о государстве и задачи пролетариата в революции. М.: Издательство политической литературы. 1977. Т. 33, с. 91.

Вернуться

28

Платтен Ф. Ленин. Вождь мировой революции. М.: Алгоритм: Эксмо. 2012, с. 32–33.

Вернуться

29

Крупская Н. К. Мой муж – Владимир Ленин. – М.: Алгоритм, 2013, с. 369.

Вернуться

30

Там же.

Вернуться

31

Там же, с. 373.

Вернуться

32

Тезисы ЦК РСДРП(б) об учредительном собрании. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК (1898–1986). Издание девятое, дополненное и исправленное. М.: Издательство политической литературы. 1983. Т. 2 (1917–1922), с. 16–20.

Вернуться

33

Там же, с. 17.

Вернуться

34

Там же, с 19.

Вернуться

35

Маршалл А. Основы экономической науки. М.: Эксмо, 2008, с. 337–483.

Вернуться

36

Тезисы ЦК РСДРП(б) об учредительном собрании. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК (1898–1986). Издание девятое, дополненное и исправленное. М.: Издательство политической литературы. Т. 2 (1917–1922), с. 18.

Вернуться