Татьяна Димина
Наяву

Посвящается человеку, который перевернул мой мир.

Самому сильному и необыкновенному.

Ты сделал меня счастливой.

P. S. Мои сны иногда сбываются…

© Татьяна Димина, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Перископ-Волга», 202

Пролог

На утреннем совещании следователь Константин Витальевич Быстрыкин отчитывался перед начальником отдела. Высокий и немного сутулый, с неизменной полуулыбкой, которая никак не вязалась с его колючим взглядом, говорил слегка женственным голосом:

– Мы снова обнаружили труп девушки. Как и предыдущие жертвы, она умерла от истощения, и заметьте, в ее крови тоже обнаружены наркотики. Она не была связана, следов насильственной смерти также не удалось обнаружить.

Внутри все противно скрутило от бессилия, и Быстрыкин тоскливо покосился на огромное приоткрытое окно в полтора человеческих роста. На улице звонко пели птицы, а легкий ветерок приносил запахи весны. Уже почти по-летнему яркое солнце заливало кабинет, отделанный рыжими деревянными панелями.

– То есть вы хотите сказать, что и эта девушка добровольно голодала?

Начальник следственного отдела, плотный и приземистый, как баскетбольный мяч, с раскосыми глазами, выдававшими в нем бурятские крови, уже ознакомился с очередным висяком, третьим за последние полгода. То, что дело может остаться нераскрытым, наводило на него тоску. Это уже не казалось простым совпадением. Все девушки были одиноки, молоды и очень красивы.

Он не сомневался, что им выпало «счастье» столкнуться с маньяком, очередным ненормальным, возомнившим себя черти чем. Не могли такие положительные, вполне обеспеченные дамочки просто взять и начать принимать немереное количество наркотиков, да и еще совсем не есть при этом. Все они были обнаружены в квартирах строящихся домов, каких очень много. Особенно в тихих спальных районах Москвы, до которых у хозяев еще не дошли руки или ремонт был приостановлен.

Злоумышленник вскрывал двери, вставлял свой замок и пользовался свободным жильем сколько хотел. Опаивал очередную девушку гремучей смесью, состоящей из метадона, опия и чего-то еще. А дальше? Что он делал дальше? Зачем? Какую идею пытался воплотить? Что его вело?

Нынешнюю жертву нашли в Бескудниково. Владелица заехала, чтобы посмотреть пустующую жилплощадь, но с удивлением обнаружила чужие замки и вызвала МЧС. Когда вскрыли дверь, на диване посреди пустой комнаты лежал труп. Бывшее когда-то очень красивым тело портила не только смерть, но и уродливые признаки давнего и изнурительного недоедания. Аккуратно расчесанные волосы обрамляли лицо с ненормально острыми скулами, готовыми вот-вот прорвать истончившуюся кожу.

Больше всего удивляло то, что за жертвой перед смертью явно старательно ухаживали. Экспертизы показывали, что девушки явно долго лежали без движения, однако пролежней не было. Даже ни одного синячка или царапинки. Какая-то очень старательная сиделка профессионально следила за своими жертвами, не допуская малейших повреждений.

Быстрыкин не сомневался, что в ближайших заключениях будут указаны спермициды и ни малейшего следа биоматериала преступника.

Сиделок-маньяков на его памяти еще не было.

Быстрыкин не выдержал и встал со своего места.

– Мы найдем этого гада, не может быть такого, что он не наследил.

– Я это понимаю, но если будет еще один труп, мы с вами вылетим отсюда, как торпеды. Вы понимаете, какой это резонанс? В городе маньяк! Если об этом узнает пресса, нам конец. И что там с ДНК? Что-нибудь есть?

– Да, образцы на всех местах преступления совпадают…

– Пересечения по базе?

– Никаких.

– Так я и знал. Что ж, вы свободны, продолжайте работать. Завтра утром жду от вас наконец результатов! Вы должны носом землю рыть!

Быстрыкин вышел из кабинета с опущенной головой, он так и не привык за все годы нелегкой службы получать нагоняй от начальства. Но это порой работало как спусковой крючок, мотивировало и дисциплинировало.

Возле кабинета он увидел плачущую пожилую женщину. Она подняла на него красные глаза и смачно высморкалась в носовой платок.

– Извините, – прогундосила она. – Я мама Полиночки Нечаевой…

– Что ж, – вздохнул следователь. – Проходите.

– Вы просили сообщить, если я вспомню что-нибудь необычное. И я вспомнила.

– Слушаю Вас.

– Моя Полиночка в последнее время, когда я ей звонила, была очень веселой, даже слишком, как мне казалось. Когда я спрашивала ее, в чем дело, она говорила, что у нее появилось какое-то хобби, и хоть она от него устает, ей оно очень по душе. Она не рассказывала, чем именно занялась. Но как-то обронила фразу, что пока ей нельзя много спать… Что-то в этом роде. Тогда я не придала значения ее словам, думала, может, танцы какие. – Женщина снова всхлипнула и засобиралась.

– Что ж, Вы нам очень помогли, – Быстрыкин задумчиво смотрел ей в спину, пока не захлопнулась дверь.

«Хобби? Какое хобби? Лежать без движения под наркотиками? И при этом не спать и не есть? Зачем? Только этого нам не хватало, но это действительно может помочь следствию».

Быстрыкин вновь открыл папку с заключениями экспертов и результатами обысков. Следов нет, биоматериалов нет, отпечатков нет, но есть три трупа и наркотики. И отказ от сна.

Он задумчиво уставился в окно, покусывая губу, а затем потянулся к телефону.

– Анна Леонидовна, добрый день. Следователь по делу Вашей дочери беспокоит. Скажите, Дарья не говорила о каком-то новом хобби в последнее время?

Глава 1
Алёна приходит в себя

Я открыла глаза от резкой головной боли и сильной жажды. Прямо надо мной склонилась пожилая и очень худая женщина. Толстый слой тонального крема только подчеркивал её глубокие морщины. Красная помада, выходящая за контур тонких губ, дополняла неприятный образ. По застиранному, некогда белому халату я догадалась, что она медработник. Тонометр в её руке только подтвердил мои опасения. Значит, я в больнице.

Заметив, что я проснулась, «старуха Шапокляк», как я мысленно её прозвала, неожиданно крикнула почти мужским басом:

– Она очухалась!

Я дернулась от неожиданности и с ужасом поняла, что не могу пошевелиться. Руки и ноги были крепко привязаны к кровати!

– Прокапаем её, да и всё. Глюкоза ещё никому не навредила! – протискиваясь в палату, ещё громче прокричала вторая медсестра.

«Господи, ну зачем же так орать!» – скривившись от слишком громких голосов, подумала я.

Тучная, с короткой завивкой, вошедшая медсестра напомнила мне Фрекен Бок. С детства не могу избавиться от привычки сравнивать незнакомых людей со сказочными персонажами или героями мультфильмов.

– Что со мной? Почему я связана?! – вместо нормальной речи я издала какой-то жалкий писк.

Я вдруг заметила, что из моей правой руки торчит игла капельницы. Всегда боялась сдавать кровь из вены, а тут капельница! Я почувствовала подкатывающую тошноту.

– Ты пока полежи, а то вдруг выкинешь ещё что-нибудь, – недобро ухмыльнулась Шапокляк.

Облизав пересохшие губы шершавым языком, я снова попыталась узнать, что произошло:

– Я ничего не понимаю! Что происходит, где я?! Принесите мой телефон!

Но медсёстры больше не обращали на меня внимания. Раскладывая таблетки по маленьким стаканчикам, они смеялись и обсуждали больных.

Извиваясь, я попыталась высвободить руки. Но ничего не вышло. Немного усмирив панику, я осмотрелась.

На соседней койке лежала старуха. Невидящий взгляд, всклокоченные, давно не мытые седые волосы. Меня передернуло от запаха, исходившего от неё. Неужели я в психушке? И что же я такого натворила?! Остальные пациентки были не в лучшем состоянии, никто из них даже не посмотрел в мою сторону. Стало страшно, все это напоминало кошмарный сон.

Я насчитала шесть коек, вместе со своей. Стены были выкрашены в невнятно-желтый цвет. За блёклыми занавесками я увидела решетки. Сомнений не осталось – это психиатрическая больница. Значит, отсюда не так просто выбраться, мелькнуло у меня в голове.

За окном удручающе завывал ветер и гнул ветви голых деревьев. Казалось, еще немного, и тонкие стволы берез сломаются. Я никак не могла припомнить, какой сейчас месяц, но, судя по всему, самый разгар зимы. Интересно, сколько времени я провела здесь? И что же со мной произошло?

Я опять попыталась освободиться. Но спустя несколько минут сдалась и простонала:

– Пожалуйста, можно попить?

– Что? – Фрекен Бок наконец перестала считать таблетки и повернулась. – Чего ты там пищишь? Не расслышала.

– Можно попить, пожалуйста? – ещё тише прошептала я.

– А-а-а, пить она попросила. Ну надо же, вежливая! – хмыкнула она. – А вчера что вытворяла? Помнишь?

– Я ничего не помню, – с трудом выдохнула я. – Что со мной случилось? И где я?

– В психушке! Где ж еще, – пожала она пухлыми плечами. – Вот девахи пошли, сначала наломают дров, а потом – расскажите, подскажите, ангелочками прикинутся и жрут тут халявную еду! – Фрекен Бок все же налила воду прямо из-под крана в пластиковый стакан и протянула мне.

Сделав несколько глотков, я скривилась от привкуса хлорки. Но все же стало немного легче.

– Я хочу поговорить с врачом! Что вы мне капаете? – мой голос приобрёл более уверенные нотки.

– А мы чем не врачи? – хохотнула Шапокляк. – Ты правда не помнишь, что было?

Я напряглась. Понемногу туман рассеивался, и я начала припоминать:

– Мне было очень плохо, я была дома и ждала Вадима, моего молодого человека…

– Да ты, детка, была накачана наркотой по самые уши и к тому же бросалась на санитаров. Скажи спасибо соседям, что скорую тебе вызвали. Когда они тебя нашли, ты лежала в холодной ванной прямо в платье и пыталась перерезать себе вены. Ты у нас тут теперь знаменитость. Сюда редко такие красотки попадают. Сразу видно: породистая. Видать, загуляла, да неудачно! – Шапокляк начала менять уродливое постельное на свободной койке.

Моё левое запястье было забинтовано, значит, они не врут. Неужели я могла на такое пойти?!

– Но я же никогда не принимала наркотики!

– Анализ показал: крови в наркотиках не обнаружено, – пошутила Шапокляк, и медсестры снова рассмеялись.

Закончив с бельём, Шапокляк взяла поднос со стаканчиками и вышла из палаты.

Я лихорадочно пыталась вспомнить предшествующие события. Но ничего не получалось.

– Я хочу в туалет, – снова попросила я. – Пожалуйста…

– Будешь теперь тише воды ниже травы. Усекла? – сверкнула глазами-маслинами Фрекен Бок. Она подошла к кровати, вытащила иглу из моей руки, а затем развязала меня.

– Всю глюкозу на тебя извели. Смотри: будешь скандалить – к буйным отправим.

Я с трудом села на жёсткой продавленной кровати, застеленной белой простыней с жёлтыми разводами. О происхождении пятен оставалось только догадываться. Затёкшие ноги мучительно покалывало.

Непослушные руки, словно плети, висели вдоль тела. Казалось, слабость и тошнота стали моими спутниками. Осмотрев себя, я заметила, что сильно похудела. А ещё кто-то неровно остриг мои длинные ногти. Заметив мой взгляд, толстушка буркнула:

– Положено так, в приёмном тебя помыли и ногти обрезали. Неужто и это забыла? И давай быстрей, долго ты там копаться будешь? Мне ещё Маруську помыть надо, а то она опять под себя сходила!

– Сейчас, извините.

Приложив неимоверные усилия, я с трудом поднялась на ноги и нетвердой походкой направилась к выходу. Одна из пациенток, резво вскочив со своего места, преградила мне путь. Вскрикнув от неожиданности, я увидела женщину средних лет со спутанными жидкими волосами, что едва прикрывали блестящую кожу на макушке. Она улыбалась щербатым ртом.

– Пропустите, мне в туалет надо, – я содрогнулась от омерзения, увидев, что руки женщины были покрыты какими-то мелкими язвами.

– Прячь! Всё прячь, отберут! – озираясь по сторонам, прошамкала она.

Тошнота накинулась с новой силой.

– Пропустите, пожалуйста! – попросила я снова, стараясь не потерять самообладание. Мне не верилось, что всё это происходит со мной.

– Они всё украли! – причитала она.

– Не обращай внимания, у неё мания. Прячет свои вещи, думает, что мы отберём. Хотя зачем нам, подумай, её рваные трусы, огрызок помады и сломанная расчёска! – Фрекен Бок снова рассмеялась трескучим прокуренным смехом.

Медсестра повела меня по длинному коридору, в самом конце которого находился туалет. В больнице было тихо и пустынно. Типично больничные голубые стены и ощущение закоренелой грязи давили к земле. Такое впечатление, что кроме нас здесь больше никого не было. Войдя в узкие двери, я снова ужаснулась: в некоторые кабинки невозможно было зайти. Зловоние убивало моё тонкое от природы обоняние. Зажав нос рукой, я всё же отыскала более-менее приличную кабинку.

– Почему здесь так грязно? И нет дверей.

– Все санитарки разбежались. Платят мало. Должна быть одна, Алкой зовут, но не вышла она, запила, поди, – пояснила она. – А нам не по рангу сортиры намывать! А дверей нет, потому что нет. И вообще, поменьше вопросов задавай.

– Может, вы выйдете и в коридоре меня подождете? – предложила я.

С детства не могла справлять нужду при посторонних.

– Не положено, палата номер шесть под наблюдением, у нас правила!

Мне, честно говоря, было уже плевать, да и организму, пожалуй, тоже. Правила так правила. Пожалуй, так меня ещё никто не унижал.

В туалете над умывальниками висело треснувшее зеркало. Я, наплевав на приметы, все же посмотрелась. Уж лучше бы я этого не делала: мои блестящие черные волосы сейчас свисали длинными верёвками, под глазами темнели круги. Бледная и изможденная, я словно постарела лет на пять. Я брезгливо, кончиками пальцев выкрутила вентиль на умывальнике и сполоснула руки холодной водой.

– Налюбовалась? А теперь пошли, – скомандовала Фрекен Бок, когда я закончила свои дела.

Я медленно брела вдоль стены по узкому коридору, чуть впереди шла, словно конвоир, Фрекен Бок и с явным удовольствием рассказывала сплетни про пациентов и медсестёр. В коридоре никого не было, стояла тишина, но изредка её прерывали крики и стоны.

Увидев мой испуганный взгляд, медсестра засмеялась:

– Ты тоже вчера орала. Привыкай, чай не барышня, – и, отсмеявшись над собственной шуткой, продолжила. – В другие палаты переводят пациентов, которым стало лучше. Думаю, завтра тебя осмотрит врач и положит на свободное местечко. Ты ж не совсем ку-ку. Вроде оклемалась уже немного.

– А здесь у нас столовка. Завтрак в девять, обед в два, ужин в восемнадцать ноль-ноль, и не опаздывать. Лежачим еду подаём в палаты. Жрачка так себе, но со временем привыкнешь.

Возле столовой пахло борщом.

– Как «со временем»?! Скажите, меня надолго сюда положат? Я же не сумасшедшая! – разволновалась я.

– Деточка, у тебя попытка суицида! Ты здесь будешь как минимум пару недель.

Фрекен Бок смотрела на меня с брезгливым недоумением, от которого я почувствовала себя редкостной идиоткой. Внутри начало закипать раздражение. Я, запинаясь, зачастила:

– Но я никогда не думала о таком… И наркотики не принимала, я не знаю, что со мной случилось и почему я решилась на такой поступок. Я… я ничего не помню…

– Дорогуша! Как бы там ни было, мое дело маленькое, а врачи уже решат, сумасшедшая ты или нет. Просто так сюда не попадают!

Я пожала плечами. Пролежать здесь длительное время – перспектива так себе. И что же подумают коллеги и подчиненные? Вдруг узнают, в какое место я угодила?!

Я остановилась у двери своей палаты. Перед входом на табуретке, как цербер, восседала Шапокляк.

– Давай, заходи быстрей! – рявкнула она так, что я вздрогнула.

– Слушай, не пугай её так. Она такая худая и длинная, ещё сломается! – рассмеялась толстуха, ничуть не стесняясь моего присутствия, и снова мою голову словно разорвало на части от слишком громкого хохота.

Я моргнула, пытаясь прийти в себя от накатившей головной боли, пославшей противную липкую волну по всему телу.

«Что ж, придется вести себя хорошо, не стоит их провоцировать».

Я решила не нарываться, не хотелось снова оказаться привязанной к кровати. Поэтому смиренно легла на своё место, натянув тонкое одеяло до самого подбородка.

Сумасшедшим из этой палаты не было до меня никакого дела. Они витали в своих мирах.

Глава 2
Отделение «пограничных» и знакомство с пациенткой Машей

Сегодня я поняла, как мало нужно для счастья человеку! Меня перевели в отделение пограничных состояний. Как выяснилось, я забыла не только последние события. Я не помнила, кто мои родители, где я училась и росла и кто мои друзья.

Ранним утром меня пригласили к врачу, и вот уже час мы сидели напротив друг друга в тесном кабинете, доверху заваленном папками с документами.

Моложавая психиатр, поправляя очки, съезжающие на переносицу, спросила:

– Милая, почему Вы довели себя до такого состояния? – и, не дожидаясь ответа, продолжила. – Полежите немного под нашим наблюдением, поправьте здоровье. Побудете без телефона пока. Если нужно сообщить на работу, пожалуйста, придумайте легенду. Работодателю совсем не обязательно знать, в какой вы больнице. Вы должны чётко осознавать: мы не враги. Вам нужна помощь. А теперь ответьте мне на пару вопросов. Сколько вам лет? У вас есть родственники? Дети? Муж? В последнее время замечали что-нибудь необычное? Может, слышали какие-то голоса?

Я вздохнула:

– Ионова Алёна. Тридцать лет. Детей точно нет, не замужем… наверное. Родственники… я… я… не помню. Никаких голосов я никогда не слышала.

– Теперь давайте проведем несколько тестов, – мягко предложила она. – Посчитайте от одного до десяти в обратном порядке.

Потом я раскладывала какие-то карточки. Все задания были элементарны и даже насмешили меня. Удовлетворенно кивнув, психиатр продолжила:

– Ну что ж, в целом всё не так уж и плохо. Но меня беспокоят ваши провалы в памяти. Возможно, лекарства и покой помогут. Хотя я иногда говорю: не стоит вспоминать то, что организм пытается от нас скрыть. Может быть, ваш мозг пытается вытеснить негативные воспоминания. Но всё же в этом отделении вам не место, полежите в другом, двумя этажами ниже. Там вам должно понравиться. Алёна, вы очень красивая девушка, вероятно, вы попали в нехорошую компанию. Поймите, наркотики – это очень плохо.

– Я не наркоманка! Отпустите меня, пожалуйста. Я не хочу здесь находиться, здесь ужасно, кругом одни сумасшедшие. И этот запах, он не даёт мне дышать… – меня снова начало знобить.

– Милая, успокойтесь, а как же наркотики? И попытка суицида. Что вы об этом скажете?

Мой взгляд заметался по кабинету, перескакивая со старой мебели на большой горшок с каким-то фикусом, а с него на неуместно новое здесь пластиковое окно. Здесь было тепло.

– Я не знаю… Может, мне их подсыпали?

– Вот именно, «не знаю», «может». Слишком много вопросов. Вот и разберитесь пока. Две недели – не так уж много. Отдохните, – всем своим видом она дала понять, что уговоры бесполезны.

Я кивнула, решив последовать её совету. Ведь истерики в этом месте не имеют смысла и даже опасны.

– Сегодня я передам ваши документы заведующему отделением пограничных состояний. Его зовут Рустам Равильевич Кольцов. К слову, он большой молодец и профессионал. А теперь можете вернуться к себе.

Мне снова пришлось вернуться в свою палату и до утра слушать стоны больных и громкую ругань медсестер.

Всю ночь я не могла уснуть, вертелась с боку на бок. Зловоние, исходившее от всех этих женщин, убивало меня.

К счастью, утром мои мучения и страхи закончились: меня перевели с третьего этажа на первый.

Если отделения психиатрической больницы можно оценивать по уровню комфорта, то это был стопроцентный вип. В коридоре, переливаясь на все лады, сверкала глянцевая плитка. Приятная персиковая краска на стенах радовала глаз, особенно после кошмара на этажах выше. Большие напольные цветы в огромных плетёных горшках смягчали и украшали больничный вид. Но самым приятным оказалось то, что в этом отделении было что-то типа развлекательного уголка: несколько новеньких столов для игры в пинг-понг, большой кожаный диван и огромная плазма. Вдоль стен стояли стулья и пара столов, на которых лежали шашки и другие игры.

Палаты, рассчитанные на двоих пациентов, тоже приятно удивили: кровати с чистым бельем и вполне комфортабельная мебель, два небольших шкафа, тумбочки и письменный стол возле подоконника. Занавески в клеточку и теплые пледы создавали уют. Отдельный санузел – душевая кабинка и унитаз были совсем новыми. Если бы не все те же решетки, можно было подумать, что я нахожусь в санатории.

Юная медсестра, провожая меня в палату, объяснила:

– Здесь совсем недавно прошел капитальный ремонт. Пациентов пока мало, полежите одна, но, возможно, к вам кого-нибудь подселят. Если будет скучно, приходите в игровую зону. Познакомитесь со всеми.

– Да-да… – кивнула я машинально, мечтая сходить в душ и лечь.

После той палаты и запахов, что там витали, хотелось помыться и прийти в себя. Как мало надо для счастья…

Но, отдохнув, я всё же решилась и вышла посмотреть телевизор. Так странно быть не на связи с окружающим миром. Здесь не нужно никуда спешить, бежать и вертеться, словно юла. После тысяч сообщений в рабочих чатах, способных, кажется, достать даже из-под земли, местная тишина даже немного пугала.

В «живом уголке», как я окрестила это место, было почти безлюдно: высокий и худощавый старик сражался в настольный теннис с симпатичным, крепкого телосложения мужчиной лет сорока. На диване со скучающим видом сидела миловидная брюнетка из разряда вечных подростков. Её короткие темные волосы торчали в разные стороны. Присмотревшись, я поняла, что ей уже явно за тридцать.

– Здравствуйте! – я решила быть предельно вежливой, ведь неизвестно, что у них на уме.

Мужчина едва кивнул, чего не скажешь о старике. Он широко и добродушно улыбнулся и громко поздоровался. А девушка, погруженная в свои мысли, промолчала, словно не заметив меня.

Я скромно присела на край дивана и вместе с ней начала смотреть мультфильм про незадачливую маму-обезьяну.

С улыбкой я отметила, что эта девушка чем-то похожа на ту самую обезьянку из мультфильма. За пять минут моя соседка несколько раз меняла позу: то закидывала ногу на ногу, то садилась по-турецки, а потом и вовсе прилегла.

Во время рекламы девушка, наконец, меня заметила:

– Привет, я Маша. Ты давно здесь?

– Минут пять.

– Да я не об этом! – рассмеялась она. – В этой больнице ты давно?

– Сегодня второй день. Меня перевели с третьего этажа.

– Понятно. Это хорошо. Плохо, когда наоборот – из этого отделения туда наверх.

– И такое бывает? – удивилась я.

– Конечно! Нашу Киру вчера забрали. Она устроила скандал у главного. Требовала, чтобы её выписали. Но здесь это не работает. Попадая сюда, мы становимся безвольными рабами. Любой врач может затянуть лечение на долгие месяцы и даже годы. И никакой судья не поможет.

– Но зачем кому-то держать пациентов против воли? – я растерялась.

– Не знаю, может, у них свои планы, – вздохнула Маша. – Ну, а ты почему здесь? И, кстати, как тебя зовут?

– Алёна. Честно говоря, я не помню, как сюда попала и, главное, почему? Помню, как мне было плохо, это да. Помню своего парня, хотя уж лучше бы я его забыла. Работу свою помню… – я силилась вспомнить что-то еще, но в голове было пусто. К тому же меня снова начало знобить. Наверное, это последствия от наркотиков.

Я вдруг почувствовала отчаяние и беспомощность. Мне стало страшно, что я никогда не вспомню и ничего не узнаю.

– Просто так тебя сюда бы не загребли, это факт. Значит, что-то такое было, – убежденно заключила Маша.

В этот момент подошла медсестра, и я снова про себя отметила, насколько вежливые в этом отделении работники. Она с улыбкой попросила пройти всех на обед. В ее волосах поблескивала красивая золотая заколка.

– Потом договорим… – успела шепнуть Маша и быстро засеменила по коридору.

Я задумчиво поплелась следом. Столики в столовой были покрыты скатертями, а на окнах висели жалюзи. Но даже сквозь них я разглядела решетки. А за ними – внутренний дворик, заключенный между несколькими корпусами больницы, соединенными крытыми переходами. Голые ветви деревьев чернели на фоне хмурого неба. Нетронутый белый снег укрывал землю.

Здесь же приятно пахло сдобой, и я почувствовала, что проголодалась. Увидев количество пациентов отделения, я удивилась – их можно было пересчитать по пальцам.

Поспешив взять поднос с супом, картофельным пюре и котлетами, я направилась к Маше, сидящей за столиком у окна.

– Можно к тебе?

– Конечно! – улыбнулась она, уплетая за обе щеки. – Ты не смотри на меня. Это от антидепрессантов такой аппетит. Я тут уже килограммов пять набрала.

– Расскажи мне, кто все эти люди, – попросила я и, последовав её примеру, тоже принялась за обед.

– Это я с удовольствием, – улыбнулась Маша. – Начну с себя. У меня высшее образование. Красный диплом, прошу заметить! Разведена. В последнее время работала продавцом в секонде. Теперь вот, как видишь, здесь.

– Продавцом? Ты продавала ношеные вещи? – я удивленно подняла на нее глаза.

Она смешливо фыркнула.

– Не удивляйся. Ты многого не знаешь. Потом обязательно расскажу. Вон ту парочку ты уже видела, наши спортсмены. Каждый день машут ракетками. Старичок – многоуважаемый Иннокентий Петрович, вдовец, есть дочь и внук. Работал дворником, а кем был до пенсии – даже не знаю… Говорят, вроде на заводе трудился. Рядом с ним сидит Николай, к сожалению, он тоже овдовел совсем недавно. Всё убивается по жене, наверное, потому и оказался здесь, – Маша давно доела свою порцию, но словно не замечала этого.

Мне было с ней комфортно. Она живо осматривала окружающих, а не буравила взглядом меня или мои тарелки.

– Смотри, только что взяла поднос вон та кудрявая девушка, её зовут Лера, она глухая. Тоже недавно к нам поступила. Она отлично читает по губам. Поэтому можешь смело с ней общаться, будто не знаешь про её недостаток. А ещё у нас лежит Кира. Только вчера её забрали санитары. Я тебе рассказывала. Сирота, нигде раньше не работала. Очень хороший человечек. Бойкая и языкастая.

Когда обед закончился, мы вернулись в «живой уголок». Но не успела я присесть, как меня пригласили в кабинет заведующего отделением.

Глава 3
Знакомство с врачом

Наконец я увижу своего лечащего врача. Признаюсь, я немного волновалась по пути в его кабинет. Вероятно, он поможет мне вспомнить, что же со мной произошло? Никогда не думала, что могу забыть своих родных и близких, свое детство! Уму непостижимо и так страшно. Хорошо еще, что я помню хоть что-то из своей жизни. Никогда не задумывалась раньше, что чувствуют люди, страдающие амнезией. Память делает нас личностями, теми, кто мы есть. А утратив её, теряешь самого себя. Что может быть хуже?

Я чувствовала: пока всё не вспомню, часть меня будет потеряна.

В кабинете у заведующего пахло свежим ремонтом и новой мебелью. Это был тот вкусный сладковато-терпкий аромат, который будто обещает, что все теперь будет хорошо. Бежевые стены, стол и шкафы из светлого дерева замечательно с ними сочетались. Здесь, как и во всем отделении, стояли большие горшки с цветами. Я заметила, что и тут не обошлось без решеток на окнах, но они совсем не бросались в глаза и были намного тоньше, чем на третьем этаже.

– Здравствуйте. К вам можно? – на всякий случай я предпочла быть паинькой.

Упитанный, абсолютно седой психиатр сидел за столом и неторопливо просматривал истории болезней, когда я вошла. Его белоснежной и густой бороде позавидовал бы сам Санта-Клаус.

– Конечно, я Вас жду. Вы Алёна Ионова? Надо же, какая интересная у вас фамилия. Проходите. Присаживайтесь на стульчик и рассказывайте, как такая красавица могла попасть в наши края? Я заведующий данным отделением, и совсем скоро придет Ваш врач. А пока посидите немного, поболтаем, – мягко и по-отечески проговорил он, словно перед ним пятилетний ребенок. – Расскажите мне о себе, своей работе.

– Я работаю в фирме «Горизонт» начальником отдела продаж. Мы продаём товары для дома…

– Так-так, начальник? Это уже что-то. Вижу, Вы Елене Николаевне говорили, что у вас нет супруга. Ну, а парень? Сожитель? Бойфренд?

– Есть, его Вадим зовут, но, честно говоря, я не знаю. Наверное, он уже бывший…

– Как говорится, все беды от мужчин? Я угадал?

– Да, у нас все было очень плохо… Вернее, очень хорошо и только потом уже плохо, – я растерялась и не знала, как себя вести.

Я поняла, что за сладким видом заведующего скрывается настоящий мозгоправ, въедливый и проницательный. У него был такой взгляд, словно он сканировал мою голову. Мне стало не по себе. Заметив мои сомнения, он улыбнулся:

– Вы не волнуйтесь. Здесь я и врач, и отец, и друг, и даже священник! Можете быть уверены, я хочу Вам помочь, – и, помолчав, продолжил. – Алёна, Вы помните, когда Вас забирала наша э-э-э… бригада, Вы всё время твердили: «Я не хочу больше спать»?

– Не помню. Совсем ничего не помню!

Головная боль вернулась с новой силой и обручем сжала мою голову. Обессилев, я осела на неудобном стуле.

– Хорошо, расскажите мне то, что помните, – мягко, но в то же время настойчиво попросил он.

В этот момент в кабинет вошел высокий темноволосый парень. Белоснежный халат был немного помят, что не ускользнуло от заведующего.

– Опять, Сергей Александрович, проспали?

– Пардон, – молодой человек отвесил реверанс и обворожительно улыбнулся. – Моя? Новенькая? – кивнул он в мою сторону.

Я почувствовала приятный аромат его парфюма.

– Знакомьтесь, Ваш лечащий врач, Филинцев Сергей Александрович. Прошу любить и жаловать.

Я смущенно кивнула, представив, какое у меня измученное лицо. Наверное, он подумал, что я наркоманка. Эх, сюда бы мою косметичку.

– Продолжайте, Алёна. Поделитесь с нами, – мне показалось, еще немного, и «Санта» достанет мешок с подарками.

И я, выдохнув, решила без утайки рассказать всё, что помню:

– Я работаю начальником отдела продаж одной известной фирмы и неплохо преуспела за несколько лет. Пару лет назад я, наконец, добилась повышения. Но с новой должностью я совсем забыла про личную жизнь. Так продолжалось, пока я не встретила Вадима. Он проработал в моей конторе несколько месяцев. Я совсем не обращала на него внимания, пока он не принёс заявление на увольнение.

* * *

– Подпишите, нам с Вами не по пути.

– Отчего же? – я взяла заявление, сразу поставив размашистую подпись.

Он наверняка не ожидал столь быстрого согласия с моей стороны, но и проигрывать не привык.

– Спасибо, не думал, что всё так просто. Наверное, и объяснять уже не стоит причину увольнения.

– Отчего же? – повторила я.

В этот момент я отсылала отчет и была словно на автопилоте.

Увидев, наконец, его возмущённый взгляд, я смутилась:

– Простите, как Вас… э-э-э… – снова оплошала я.

Тогда, наверное, впервые я посмотрела на него, как на живого человека, а не рядовую рабочую единицу.

Он стоял перед моим столом, такой уверенный и злой. Голубоглазый, такой мускулистый и сильный. Пожалуй, единственным недостатком были немного торчащие уши. Но в то же время это придавало ему шарм. Да и одет он был дорого и со вкусом. Черная рубашка, элегантные брюки и туфли, купленные явно не на рынке. В руке он небрежно держал легкую куртку.

Тем временем я покраснела, мучительно пытаясь вспомнить его имя.

– Вадим. Меня зовут Вадим. Вот так и работай, даже начальник не знает по имени.

– Простите, Вадим. Вы не хотите выпить со мной кофе? – я решила загладить свою вину за такое невнимание к уже бывшему подчинённому.

Вадим смотрел на меня несколько секунд неотрывно, немного дольше, чем того требовали правила приличия, а потом вдруг улыбнулся и кивнул.

– Так вы не против? – деловито осведомилась я, но в душе поняла, что пропала.

Этим же вечером мы встретились. Я не стала играть в недотрогу, он тоже был совсем не против продолжения. После ресторана мы отправились прямиком ко мне. Это была самая лучшая ночь в моей жизни.

С того вечера мы начали встречаться, он решил больше не возвращаться в офис, хотя я предлагала. Довольно быстро Вадим нашел другую работу, где его приняли на хорошую должность. В общем, я влюбилась до беспамятства. Чего не скажешь о Вадиме. Его эйфория длилась месяц, может, чуть дольше…

* * *

– И что же случилось? Что пошло не так? – Сергей Александрович всё это время делал записи в блокноте, словно не слушая мой рассказ. А Санта и вовсе надел очки и уткнулся в журнал.

Я продолжила уже куда более сконфуженно:

– А потом он начал часто пропадать, не отвечать на звонки. В его редкие визиты я находила кучу переписок с другими девушками. На мои истерики он отвечал, что ничего мне не обещал и всё в таком духе. Но и уходить насовсем не спешил, ему нравилось мое раболепие.

Зазвонил мобильный, и Рустам Равильевич, извинившись, вышел из кабинета.

Когда мы остались наедине с Сергеем Александровичем, я замолчала. Он с интересом ожидал продолжения моего рассказа. Вздохнув, я продолжила:

– Я похудела на десять килограммов, перестала есть и спать. Наверное, всё это вместе и дало такой результат. Но почему я оказалась в ванной, да ещё и в таком состоянии, совсем не помню.

– Вас это сильно беспокоит?

– Я многое забыла, но уверена, что никогда не принимала наркотики.

– Наша память – очень интересная штука. Я думаю, она к Вам обязательно вернется. Отвлекитесь, не стоит зацикливаться и ловить её за хвост. Лучше почитайте интересные книги, отдохните. Еще я назначу Вам курс медикаментов. Не бойтесь, к концу лечения будете как новенькая. Я наведу справки и обязательно свяжусь с Вашими родными. О работе тоже можете не переживать, мы выйдем на Ваше руководство и уладим этот момент. Вы можете обращаться ко мне в любое время. Если меня не будет на месте, можете всегда и обо всем рассказать Рустаму Равильевичу. Не переживайте, он Вас не обидит.

Уходя, я почувствовала прилив сил! Все проблемы показались надуманными, а жизнь – не такой уж беспросветной черной полосой.

В палате я с удивлением обнаружила Машу сидящей на соседней койке.

– Привет, соседка! Меня переселили к тебе, в моей палате будут менять батареи. Там какие-то неисправности, совсем холодно.

Я пожала плечами. Что поделать, здесь я не хозяйка и не могу решать, кого и когда подселять. Возможно, в этом есть даже какие-то плюсы. Мне не будет так одиноко.

– Извини, если я тебе помешала, – сказала Маша, заметив мою реакцию. – Пойдешь завтра на группу?

– Какую еще группу?

– Завтра начинаются сеансы групповой психотерапии. Их предложил врач, ну, тот, молодой. Их всего здесь два, один бородатый старикан, а второй – молодой красавчик. Тебе какой достался?

– Молодой, Сергей его зовут. Наверное, пойду, хотя мне никто не говорил, – пожала плечами я, подумав, что терять уже нечего.

А потом мы с Машей сидели друг напротив друга и пили ароматный, если можно так назвать обычный растворимый, кофе.

Вечером в «живом уголке» мы играли в настольный теннис, и я почувствовала, что всё не так уж плохо.

Глава 4
Первый сеанс

Ровно в полдень все пациенты нашего отделения собрались в просторном белом кабинете-аудитории с панорамными окнами, которые выходили в сад. За деревьями виднелся высокий каменный забор с колючей проволокой, а за ним возвышался темный лес, отсюда казавшийся дремучим.

Кроме стульев, составленных полукругом, мебели здесь не было. Интересно, они отпускают больных на прогулки?

Сегодня среди пациентов появилась красивая темноволосая девушка. Это, скорее всего, была Кира, про которую рассказывала Маша. Она сидела с отрешенным взглядом и смотрела куда-то вдаль. Я расположилась возле своей соседки.

Когда все оказались на своих местах, в кабинет, как вихрь, ворвался опоздавший молодой психиатр, на ходу застегивая халат.

– Всем привет! Меня зовут Сергей Александрович, хотя, наверное, мы уже со всеми знакомы. Сегодня мы собрались здесь, чтобы помочь друг другу. Прошу вас, будьте искренни. Не бойтесь показаться смешными или нелепыми. У каждого из вас своя история, своя жизнь. Для начала мне бы хотелось, чтобы вы раскрылись, рассказали, что с вами произошло, как вы оказались здесь. Попрошу вас всех следовать простым правилам: не перебивайте друг друга и, если кто-то хочет что-то сказать, поднимайте руку. Нам стоит вместе разобраться, что именно происходит с вами, а для этого необходим глубокий анализ всего случившегося. Быть может, есть желающие поделиться?

– Можно я начну? – робко спросила Маша. Я ободряюще ей улыбнулась. И она рассказала удивительную историю.

История Маши из секонд-хенда

Маша разбирала мешки, сортируя одежду по размерам. Вещи из Европы и Москвы попадали в один из самых популярных секонд-хендов на Севастопольском проспекте. Хозяйка самолично проверяла содержимое огромных баулов. Она трепетно относилась к каждой вещице.

– Ты, Машенька, не жалей себя, приводи одежду в порядок, даже если она тебе не нравится. Все зависит от энергетики, не зря мы к концу месяца распродаем практически всё!

Маша Архипова тридцати лет от роду, с высшим образованием и красным дипломом отчасти верила в слова хозяйки и даже соглашалась с ней. Но у неё был свой мотив в выборе этого места работы, о котором никто не догадывался.

Всё началось несколько лет назад. Маша устроилась менеджером по работе с иностранными партнерами в одну престижную и быстроразвивающуюся фирму. Андрей, её непосредственный начальник, красавец-карьерист, вскоре стал проявлять знаки внимания к девушке.

– Привет, Машенька! – однажды Андрей зашел в отдел и водрузил на ее стол букет белых лилий. – Пойдем сегодня поужинаем куда-нибудь?

Коллеги, затаив дыхание, наблюдали за реакцией девушки. Маша, густо покраснев, не знала, как себя вести, ведь Андрей – директор, и она совсем недавно в новом коллективе.

Девушка пробурчала что-то невразумительное и, извинившись, выскочила из кабинета. Только в туалете её сердце перестало бешено колотиться. Умыв лицо холодной водой, она выдохнула и вернулась на рабочее место. Ей казалось, что еще немного, и на спине появятся ожоги от взглядов любопытных сотрудников. Любой смех или шепот напоминал ей об утренней ситуации. Букет она поставила на подоконник от греха подальше. Так и просидев с прямой от напряжения спиной почти весь день, вечером она увидела в скайпе сообщение от Андрея.

«Извини, я не хотел тебя смутить. Сразу видно: ты девушка скромная. Маша, ты мне правда очень нравишься, мое предложение в силе. Но если ты не хочешь или твоё сердце занято, я всё пойму».

Маша была свободна, мало того – у неё никогда не было мужчины. Встречалась в институте с одним, но до серьёзных отношений так и не дошло. Андрей ей очень понравился, и поэтому её практически парализовало, когда он находился рядом. А тут ещё и цветы подарил! Дрожащей рукой Маша набрала ответ:

«Я согласна, это Вы извините, что убежала не ответив».

Этот вечер они провели вдвоём, а после ресторана Маша не посмела отказать Андрею, и они поехали к нему домой. Андрей был очень удивлен и обрадован, что до него у Маши никого не было.

Буквально через несколько месяцев Андрей, подарив дорогое кольцо с бриллиантом, сделал Маше предложение.

Девушка радовалась, как ребенок: какое счастье быть замужем за таким красавцем, да еще и директором преуспевающей фирмы! Андрей был остроумен и к Маше относился с нежностью.

После свадьбы новоиспечённые супруги решили отправиться в свадебное путешествие в компании друга Андрея Влада и его супруги Светланы. Они дружили ещё со школы, и Андрей часто рассказывал, как внешне некрасивый Влад часто уводил у него девчонок.

– Не понимаю, что они в нём находили? Белобрысый, ни бровей, ни ресниц, еще и маленького ростика! – смеялся он, играя своими мышцами.

В Симферополе компанию молодых путешественников ожидал комфортабельный трансфер до Ялты, но неприятности настигли их сразу в отеле:

– Извините, вышла неувязочка, мы не можем предоставить вам тот номер, который вы оплатили, но с радостью компенсируем этот досадный момент. Бунгало в вашем распоряжении, как раз на четверых! – улыбчивая администратор пыталась избежать назревающего конфликта.

– Но как же так? Я лично обо всем договаривалась! Мы хотели именно в этот, для молодожёнов! – Маша медленно покрывалась красными пятнами. Так было всегда, когда она волновалась.

– Прошу заметить, домик расположен прямо у берега моря!

Андрей, обычно непреклонный в подобных вопросах, неожиданно принял сторону администратора.

– Нас всё устраивает! Заселяйте, будет веселее, правда, Маш? – он обнял её за плечи и успокаивающе прошептал. – Ну не злись, кисуль, мы же не будем портить отдых такими мелочами?

И Маша решила не лезть на рожон.

Домик у моря всё же вполне понравился молодым парам. Просторная летняя кухня с навесом выходила прямо на пляж. Большая гостиная на первом этаже и две уютных спаленки на втором добавляли домику ощущение спокойствия и размеренности.

Рыжеволосая Светлана придирчиво осматривала комнаты.

– Хм… Чистенькое и даже отглаженное! – удивилась она, держа в руках белоснежный пододеяльник. – О… Боже! Да тут ещё и зеркало напольное!

Позже выяснилось, что зеркало было только в одной из спален. Светлана, хлопая в ладоши, объявила комнату с зеркалом своей.

Маша, напротив, не любила зеркала, они раздражали её. Возможно, это были комплексы и вечное недовольство своей внешностью. Ведь в сравнении с модельной внешностью Светланы Маша сильно проигрывала. Маленького роста, худая, она до сих пор удивлялась, что в ней такого нашел Андрей. Первый красавец во всём офисе! Да что уж говорить – во всем холдинге!

Может, ему понравились детская непосредственность и милые веснушки на гладкой сияющей коже, делающие Машу похожей на озорного ребенка?

Светлана свысока поглядывала на Машу и мягко давала понять, что общается с ней только из-за большой дружбы супругов.

В остальном, если не считать мелочей, всё было просто чудесно! Пляски до утра, тёплое море, вкусная еда, дорогие напитки, незабываемые закаты и рассветы.

После одной из таких весёлых ночей Маша проснулась от раскатов грома. Часы показывали пять утра. «Самое время полюбоваться стихией», – подумала она и, захватив пляжное полотенце, перелезла через крепко спящего мужа.

Дождя не было, но черные тучи сгущались вдалеке. Маша подумала, что, пожалуй, успеет искупаться, да и волны пока были небольшие. Плавала она прекрасно, поэтому с наслаждением вошла в прохладную воду. Мерно покачиваясь на волнах, Маша расслабленно плыла, сливаясь с природой. Каждой клеточкой она чувствовала заряд энергии и бодрости.

Перевернувшись на спину, она плыла и радовалась: «Гроза явно обойдет стороной». Как вдруг ветер резко сменил направление, и Машу с головой накрыла первая волна. Очутившись под водой, поначалу она ничуть не испугалась. Вынырнув, девушка, будучи опытной пловчихой, развернулась к берегу и оценила обстановку. До пляжа рукой подать, даже учитывая силы нарастающих волн, она должна успеть. Но разъярившееся море бросало её из стороны в сторону. Измучившись в борьбе со стихией, Маша поняла, что находится в смертельной ловушке, сил уже почти не осталось. Время словно замедлило свой ход. Всё было как будто во сне. Маша пожалела о своей самонадеянности. Проснётся Андрей и, наверное, не скоро забьёт тревогу… Картинки счастливых моментов, его нежных рук и голоса будто обволакивали, втекая в легкие вместе с солёной водой. Было нестерпимо больно, грудь словно разрывало изнутри.

Очнулась Маша на берегу. Море ласково лизало её ноги, словно извиняясь за содеянное. Маша, испуганно озираясь по сторонам, откашлялась. На небе ни облачка. Рядом безмятежно ходили чайки, крупные, словно куры. Неужели её все же прибило к берегу?

И тогда Маша поняла: сегодня у неё второй день рождения. Девушка пошатываясь медленно брела к бунгало, свинцовая тяжесть и какое-то безразличие вдруг наполнили всё её существо.

Зайдя в домик, Маша глянула на настенные часы – всего половина седьмого утра. За полтора часа она успела встретиться лицом к лицу со смертью и необъяснимым образом победить в этой неравной схватке.

Андрею она решила не говорить о том, что произошло. Не хотелось, чтобы любимый переживал.

Стараясь никого не разбудить, Маша сняла купальник. Даже не приняв душ, поднялась наверх и, стараясь не шуметь, легла рядом с Андреем. В этот момент её переполняло радостное чувство, что она жива и здорова. Она пообещала себе впредь быть осмотрительнее. Ведь если бы её не выкинуло волной на берег, любимый мог остаться вдовцом прямо в медовый месяц! От этой мысли девушке стало так страшно, как никогда ранее. Обняв Андрея, она долго слушала монотонный стук его сердца и медленно успокаивалась.

После обеда Андрей, Света и Влад захотели прокатиться на яхте. Маша, сославшись на головную боль, решила остаться.

– Тогда пусть ребята едут, я с тобой побуду, – расстроился Андрей.

– Нет-нет! Что ты! Катайтесь на здоровье! Я приму таблетку и немножко посплю. Вечером буду как новенькая.

Но спать Маша не хотела, воспоминание об утреннем происшествии было слишком свежо, и она решила, что нужно немного отдохнуть от моря. Например, посмотреть комедию и съесть ведерко бесподобного мороженого! Оно как раз преспокойненько лежало в морозильной камере.

Включив кондиционер, Маша блаженно растянулась на кровати прямо в пляжной тунике, не снимая сланцы. Иногда она могла позволить себе маленькие приятные шалости. Разумеется, так, чтобы никто не узнал. Большая банка с мороженым была поставлена на кровать. Наконец, включив какую-то комедию, Маша, съев несколько ложек, увидела большое желтое пятно на груди.

– Вот растяпа! – раздеваясь на ходу, она прошлёпала в ванную и застирала пятно. А потом решила заодно принять душ. Ведь утром у неё совсем не было сил.

Когда Маша вышла из душевой кабины, как назло, поблизости не оказалось полотенец. На крючке сиротливо болтался шелковый халатик Светланы. «Добегу в нём, а потом повешу назад», – решила она и надела его. В эту же секунду в ушах зазвенело, на мгновение наступила темнота, словно кто-то сначала выключил, а затем включил свет.

Маша с удивлением обнаружила себя в спальне Влада и Светы, за окном было темно. Странное чувство усиливалось, Маша будто не могла контролировать своё тело. Ей захотелось кричать от ужаса, когда в зеркале вместо неё отразилась Света!

Загадочно улыбаясь, Света придирчиво осмотрела свою безупречную фигуру и явно осталась довольна! Белое кружевное белье выгодно контрастировало с загаром. Запахнув халатик, Света презрительно глянула на мужа.

Наклонившись к беспробудно спящему пьяному Владу, Света позвала его. Мужчина никак не отреагировал.

Света выскользнула из бунгало и направилась к берегу. Маша смотрела на тёмное море глазами Светланы и не могла понять, что с ней происходит.

Вдруг из темноты кто-то резко развернул девушку. Маша от страха и неожиданности закричала, но её крик не был услышан.

– Ну зачем ты меня пугаешь? – томно проворковала Света и прижалась к молодому человеку.

«У Светы любовник», – догадалась Маша и с интересом продолжила наблюдение. Странно, но она чувствовала всё то же самое, что и Света.

Когда мужчина заговорил, земля ушла из-под ног Марии – это был её Андрей!

– Ну что, спит твой?

– Спит, спит. До утра будет спать.

– И моя Машка спит. Эх, Светка, как же я соскучился, – Андрей прижал её к себе, яростно целуя.

– Ну подожди, – Света жеманно отстранила Андрея. – Я так не могу. Давай прогуляемся.

Андрей хмыкнул, но всё же ослабил напор. Обняв Свету за талию, он повёл её по кромке моря.

– Слушай, что ты в ней нашел? – в голосе Светланы заиграли ревнивые нотки.

– А ты? Что ты нашла во Владе?! Ладно, извини, – Андрей развел руками в знак примирения. – Свет, когда я увидел тебя с Владиком, помнишь, на дне рождения? Ты была в таком потрясном платье, у меня просто дар речи пропал. А когда ты заговорила, я влюбился. Как школьник. Эх, Влад, Влад… Он ведь мой лучший друг еще со школы. Он тогда мне сразу сказал: «В эту сторону даже не думай смотреть… Убью». Вот тогда я посыпался окончательно. Но хитрюга-Владик понял, что я к тебе неровно дышу, недаром он мент! Перестал тебя брать на вечеринки, а потом и сам сливался со встреч.

– Вообще-то Влад – инспектор ГИБДД, – поправила его Света.

– Да какая, к черту, разница! Я не мог есть, спать. Думал только о тебе. Ты же знаешь. И однажды у меня в голове родился план. Я должен жениться. Поверь, Машка просто подвернулась под руку. Она, конечно, добрая и любит меня. Но ты – это другое. Видишь, как я всё придумал? А как я провернул с бунгало? Это чтобы быть поближе к тебе!

– Так это ты отменил бронь? – усмехнулась Света.

– А кто же ещё? Я всё спланировал заранее. И завалил весь домик вискарём, зная, что твой Владик любит его больше, чем тебя.

– А если бы я не ответила тебе взаимностью? – продолжала кокетничать Света.

Маша от возмущения хотела высказать им всё. Но ничего не получалось, и видение, такое реалистичное и кошмарное, продолжалось.

Андрей ничего не ответил. Ловко повалив Свету на песок, он принялся ласкать её разгорячённое тело. То, что испытала Маша, было как атомный взрыв. Зная, что именно в этот момент её семья, мечты и все старания будут стерты с лица земли, она тем не менее замерла в восторге. Никогда ещё любимый муж не прикасался к ней с такой страстью, никогда она не чувствовала его настолько сильно. В этот момент она забыла о существовании Светланы и наслаждалась, быть может, в последний раз его любовью. Которой, как оказалось, никогда и не было.

Как только всё закончилось, Маша снова услышала звон и погрузилась в темноту. Через несколько секунд она оказалась снова в ванной.

«Господи! Что же происходит? Неужели я схожу с ума? У меня начались галлюцинации!»

Маша забегала по комнатам в поисках успокоительного. Она поняла: о том, что произошло, никому нельзя рассказывать. Сразу примут за сумасшедшую. Лучше всего обратиться к психиатру. «Наверное, я слишком долго пробыла под водой», – подумала Маша и решила взять себя в руки.

Позже, немного успокоившись, Маша пришла к выводу, что нужно немного понаблюдать за Андреем и Светой.

Девушка пошла в спальню к Владу и Свете и решительно открыла шкаф. Конечно, она никогда не позволяла себе рыться в чужих вещах. Но на кону стояла её семья. Сама не понимая, что именно ищет, Маша пересмотрела всё содержимое карманов Светиной одежды, а потом открыла ящик с нижним бельём. Сердце пропустило удар. То самое кружевное!

«Может, этот комплект я видела на ней раньше?» – предположила Маша. Но руки сами потянулись к бюстгальтеру. Он оказался на несколько размеров больше, чем у неё. Маша горько усмехнулась. Когда застёжка щёлкнула, она вновь выключилась и оказалась в теле Светланы.

– Иди ко мне, родная. Почему раньше ты не надевала это бельишко? – голый Влад лежал на белых простынях.

– Дорогой, я хотела сделать тебе маленький сюрприз, – Света по-кошачьи подползла к мужу.

«Только не это!» – безмолвно взвыла Маша. Она не хотела чувствовать прикосновения чужого мужчины. Но видение не прекращалось, и Маша внутренне зажмурилась.

Когда её снова «выкинуло», она стремглав кинулась в свою спальню, рывком открыла шкаф Андрея и надела его кепку. Эту брендовую вещицу она сама приобрела в одном известном спортивном магазине и подарила незадолго до свадьбы.

Как и в прошлые разы, всё на секунду померкло, и Маша оказалась в какой-то незнакомой квартире. Андрей, насвистывая под нос, наливал текилу в четыре рюмки.

На кожаном диване сидели две сногсшибательные блондинки, а между ними пьяно посмеивался Влад.

«Боже, за что мне это? Это наказание – видеть то, что не предназначено для чужих глаз».

Андрей, обойдя мраморную стойку, поднес девушкам рюмки.

Дальше Маша предпочла бы не смотреть и тем более не чувствовать…

Когда она снова очнулась, прошел почти час. Скорее всего, вещь «запоминает» самые яркие воспоминания владельца. Сомнений быть не могло: способности «видеть» действительно появились.

Маша и дальше продолжила бы экспериментировать, но скоро должны приехать с прогулки «изменщики»! По-другому Маша не могла их называть. Сколько грязи она узнала о таких близких людях всего за один день.

Когда нагулявшиеся, немного выпившие и счастливые молодые люди ввалились в бунгало, Андрей первым делом подбежал к неподвижно сидящей в гостиной Маше.

– Дорогая, прости, у меня села батарейка и я не мог тебе позвонить! Как ты себя чувствуешь? – участливо заглядывая в глаза Марии, он всячески проявлял беспокойство. – Ты такая бледная! На тебе лица нет!

– И так бедняга никак не может загореть, а тут совсем зелёная стала! – сладким голосом добавила Светлана.

– Может, вы ждете пополнения? – хохотнул Влад и пошатываясь пошёл к бару. Он снова был пьян.

Света и Андрей напряженно переглянулись. Андрей едва заметно пожал плечами.

Маша через силу улыбнулась. Теперь она была почти уверена: все её видения – не галлюцинации, а чистая правда. Раньше бы ей и в голову не пришло так пристально отслеживать чужие реакции. Внутри застыла выматывающая боль, заливающая тело свинцом.

– Я, пожалуй, приму снотворное и посплю.

От всех потрясений Маша едва держалась на ногах. «Боже! Их связь так очевидна! Как я могла не заметить?!» – корила себя девушка.

– Поспи, конечно, дорогая. Я даже лягу здесь, на диване! – Андрей взял Машу под руку и проводил в спальню.

Маша знала, стоит ей только открыть рот, и она не сможет сдержаться. Разревётся, и, самое худшее, у неё случится банальная истерика. А ведь и предъявить ему нечего.

– Может, тебе стоит выпить сразу две таблетки? Я за тебя боюсь. Эх, лучше бы я с тобой остался, – Андрей беспокойно всматривался в глаза Марии, и на секунду ей даже показалось, что всё это ей приснилось, и на самом деле она самая счастливая женщина, каковой себя и считала до сегодняшнего дня.

Послушно достав таблетки, Маша попросила воды. Андрей принес стакан и внимательно наблюдал, как она пьёт.

Как только он вышел, Маша выплюнула пилюли и прополоскала рот. Сегодня она проверит свои догадки. Только уже не в видениях, а наяву.

Спустя двадцать минут она услышала, что кто-то зашел в спальню. «Наверное, проверяет». Маша притворилась, что крепко спит.

Как только стемнело, она осторожно спустилась вниз. В гостиной раздавался чудовищный храп. На диване полулежа-полусидя спал пьяный Влад. Почувствовав мощный запах перегара, Маша еле сдержала рвотный позыв.

На улице теплый морской воздух обласкал Машу. Казалось, что всё происходящее – просто дурной сон.

Девушка направилась в ту сторону, где Андрей и Света гуляли в её видениях.

Как она и предполагала, сладкая парочка предавалась любовным утехам.

Маша молча развернулась и пошла прочь…

* * *

– Тогда я думала, что моя жизнь закончилась, – продолжила Маша. – Я так любила Андрея. Я ушла прямо ночью, отключив телефон. А после возвращения сразу пошла в отдел кадров и уволилась. Вычеркнула его из своей жизни. Конечно, он искал со мной встречи, но я была непреклонна. Вскоре мы развелись.

Когда Маша замолкла, я ошеломленно прошептала:

– Маш, ты поэтому работала в секонд-хенде?

Казалось, Маша вот-вот расплачется, ее глаза наполнились влагой, кончик носа покраснел, но, сдержав эмоции, девушка продолжила:

– Таким образом я ушла от реальности… Вы даже представить не можете, сколько разных вещей я перемерила за два года! Я была и негром, и азиатской сиротой, и известным политиком! И даже проституткой! Что только я не испытала на себе! И измены, и потерю невинности, и даже роды! Я стала настоящей наркоманкой, гоняющейся за интересными вещами. Иногда я покупала вещи через объявления. Что уж говорить, даже воровала одежду у приехавших с экзотических курортов людей… Но однажды, побывав в теле какого-то гнусного урода и испытав его «удовольствия», я решила завязать с этим раз и навсегда. Тогда я побежала в отделение полиции, но они мне не поверили и вызвали псих-бригаду. Неблагодарные, они не нашли ничего лучше, чем отправить меня сюда.

– Маша, спасибо Вам за откровенность, – Сергей встал со своего места и подошел к окну.

Девушка судорожно вздохнула.

– Я очень рада, что мои глаза открылись. Но теперь я постоянно хочу взять чью-нибудь вещь и примерить. Вы понимаете?

После этих слов Маша, закрыв лицо руками, всё же разрыдалась.

– Не плачь, все образуется, – я взяла её за руку.

Она сквозь слезы благодарно улыбнулась.

– Вы можете меня спрашивать, всё нормально, – всхлипывая, пробормотала она.

– У кого есть вопросы к Марии? – Сергей Александрович обвёл взглядом присутствующих. И, глядя прямо на меня, спросил. – Алёна, скажите, Вы верите в историю Маши? И ещё раз напоминаю, поднимайте руку, прежде чем сказать.

Я растерялась, когда все обратили внимание на мою персону, и невнятно пробормотала:

– Я… не знаю, наверное, да.

– Теперь вы понимаете, что чувствует врач-психиатр, когда пациент открывает ему душу? Наши сеансы как раз и нацелены на наблюдение, мы должны открыться друг другу со всех сторон. Так уж устроен мозг человека: если что-то из ряда вон произошло не с вами лично, то всё, что случилось с другими, будет казаться выдумкой, не более. Но это нормально, и вы не должны обижаться друг на друга. Это нормально – не верить! Маша, Вы не должны обижаться, но Ваша история фантастична, хотя я лично знаю людей, у которых есть схожие способности. К сожалению, таким людям нелегко приходится. На сегодня мы, пожалуй, закончим. Прошу завтра всех собраться в это же время здесь.

Я шепнула Маше, чтобы она не ждала меня.

Когда все разошлись, я немного задержалась и нерешительно подошла к психиатру:

– Сергей Александрович, может, Вы мне поможете? Мне очень нужно позвонить одному человеку.

Он удивленно и настороженно посмотрел на меня.

– Я могу Вам дать свой телефон, но это против всех инструкций. Вы хотите позвонить своему э-э-э… молодому человеку?

– Да, – я вдруг почувствовала, что румянец заливает мои щёки.

– Держите, – Сергей Александрович достал телефон и протянул его мне.

Озираясь по сторонам, словно воришка, который боится быть пойманным на месте преступления, я набрала номер Вадима.

– Номер не существует или набран неправильно, – равнодушно проговорила трубка. Я, внимательно просмотрев набранные цифры, убедилась, что всё верно. Его номер я помнила так же хорошо, как и свою собственную дату рождения.

Попробовав еще несколько раз, я поняла, что всё бесполезно.

Поблагодарив молодого мозгоправа, я вышла из кабинета и побрела в свою палату. Сколько раз я обещала себе, что больше никогда не позвоню Вадиму. По всей видимости, мне нужно лечиться от этой зависимости. В груди, как раковая опухоль, снова расползалась уже ставшая привычной боль.

Глава 5
Второй сеанс

После ужина я снова пошла в «живой уголок».

Но там никого не оказалось, кроме Иннокентия Петровича. Старик приветливо кивнул и спросил:

– Будешь в шашки играть?

– Конечно буду! – с радостью согласилась я.

Когда мы доигрывали первую партию, я неожиданно вспомнила, как в детстве мы с отцом играли в шашки. К сожалению, я забыла его лицо, его образ был словно размыт. Но я явственно ощутила его теплые большие руки, мягкий голос. Надеюсь, что папочка ещё жив. Но почему я совсем не помню маму? Может, меня растил только отец? Нужно обязательно рассказать всё Сергею Александровичу. Возможно, ему уже удалось связаться с моими родными.

Иннокентий Петрович оказался интеллигентным, обходительным человеком и очень внимательным слушателем. Его тонкие длинные пальцы бережно обхватывали каждую шашку, словно боясь навредить.

Я рассказала, что меня тревожит.

– Мне очень плохо, я ничего не могу вспомнить, как я здесь оказалась и что со мной произошло. Я ничего не помню, и это сводит меня с ума! Я не понимаю, почему мой молодой человек не приезжает за мной. Я ничего не понимаю! – я снова почувствовала страх, к горлу подкатил ком.

Старик задумчиво смотрел на меня, как на родную. А потом словно маленькую погладил по голове. Я внезапно успокоилась, стало хорошо и уютно, совсем как в детстве.

– Иннокентий Петрович, можно нескромный вопрос?

– Спрашивай, – разрешил старик.

– Вы тут долго лежите? И, главное, по своей воле?

– Я думаю, сюда мало кто попадает по своей воле… месяца два уже кукую, а в это отделение перевели меня месяц назад. Я был первым после ремонта. В мужском, конечно, плохо было. Силой меня туда привезли, соседка моя, Нинка, расстаралась, упекла. Но в пограничном мне нравится, да и дочь с внуком приезжают. Еду привозят. Честно сказать, не хочу я назад. Там дочка только жить начала, мужичок к ней стал захаживать. А отдельного жилья у них нет. Пусть лечат. Пусть. Здесь хорошо мне. И ребята здесь хорошие.

* * *

Перед сном мне стало так плохо, как никогда. Меня всё раздражало, я не хотела никого видеть, кроме Вадима… Это была настоящая любовная ломка. Неужели он обо мне даже не вспоминает? Сейчас я бы всё отдала, лишь бы он был рядом.

Маша, понимая, что со мной происходит, не стала приставать с расспросами. Я пролежала полночи ворочаясь. Ближе к утру я всё же провалилась в короткий и беспокойный сон.

Утром, как ни странно, я проснулась в куда более хорошем настроении. По крайней мере, мне не хотелось реветь. Маша поставила передо мной чашку с горячим чаем.

– Попей, станет легче. Вижу, ты опять мучилась.

– Я должна поговорить с врачом. Ты не знаешь, он у себя будет сегодня? – я сделала глоток и чуть не обожгла нёбо.

– Не знаю, – Маша, пожала плечами.

В эту минуту меня снова пронзила острая боль. Я схватилась за голову.

– Что с тобой? – участливо спросила подруга.

– Кажется, уже проходит, – я, скривившись, продолжила. – Я не хочу здесь больше находиться! Пусть объяснит мне, на каких основаниях я должна здесь торчать!

К горлу подступала истерика, от которой мне самой было плохо, но и остановиться я не могла. Я устала от того, что ничего не помню, от неопределенности, от самой этой больницы, первые воспоминания о которой больше походили на отвратительный фильм ужасов, а не на реальную жизнь.

– Я выйду и разыщу Вадима! Мне нужно поставить точку в наших отношениях.

Не успела я произнести последнюю фразу, как дверь в палату открылась, и мы увидели Сергея Александровича. Как оказалось, он каждый день делал обход.

– На ловца и зверь бежит, – усмехнулась Маша. – Извините, я пока схожу в туалет, – Маша поспешно оставила нас.

– Доброе утро! Как Вы себя чувствуете? – он поставил стул возле моей кровати. – Лежите, отдыхайте, я на минутку. Пришёл посмотреть на Ваше самочувствие. Как у Вас со сном?

– Плохо, – я всё же села и, накрыв ноги покрывалом, сделала глоток чая.

– Что случилось? – он участливо посмотрел на меня.

– Я практически не сплю, даже ваши таблетки не помогают. И боли головные иногда…

Врач задумался, а потом, достав блокнот, что-то записал.

– Постепенно всё наладится. Будем надеяться, наркотической зависимости у Вас нет. А по поводу бессонницы – мы попробуем поменять препарат; возможно, тот, который мы прописали, Вам просто не подошёл. И вообще, после сильных стрессов и переживаний очень часто у людей бывают различные нарушения сна. Это нормально. Всё лечится покоем и отсутствием раздражающих факторов.

– Послушайте, я хочу покинуть вашу больницу. Немедленно. Мне здесь плохо. И я ничего не могу вспомнить. Хотя нет, я вспомнила папу! Где он сейчас? Почему ко мне никто не приходит?

Истерика, чуть отступившая с приходом врача, вновь набрала обороты.

– К сожалению, это невозможно. Алёна, прошу, успокойтесь и возьмите себя в руки. Вам совершенно точно необходимо лечение. У Вас была попытка суицида и употребление наркотиков.

Я почувствовала, что мне не хватает воздуха.

– Ваш диагноз ещё не полностью подтверждён, я не могу понять природу вашей амнезии. Не исключаю, что она случилась на фоне приёма наркотических средств. Тем более у Вас была попытка суицида. Мы просто обязаны Вас понаблюдать. И еще, Алёна, я не хотел Вам говорить, но посещений не будет.

– Это почему? Я ничего не понимаю.

– Дело в том, что Ваши родные… В общем, у Вас нет родных. Родители погибли при пожаре, когда Вам было пять лет. Вы выросли в детском доме. Других родственников пока не удалось отыскать. Мне очень жаль.

В глазах потемнело. Так вот, оказывается, как бывает. Вопросы, точно комариные укусы, принялись колоть меня: а вдруг он говорит неправду, лишь бы удержать меня здесь? Почему я не помню никакого пожара? Вдруг они все преследуют свои цели и теперь пытаются мне навязать другую жизнь? Кажется, я видела такое в кино.

Но подумав, поняла, что, скорее всего, я себя просто накручиваю.

Я решила не паниковать, но и доверять пока никому не собиралась.

– А как же мой Вадим… Почему он меня не ищет?

Сергей Александрович, поднявшись со стула, мягко добавил:

– Мы обязательно разыщем кого-нибудь из ваших близких. Алёна, прошу Вас, следуйте нашим правилам и моим советам. Вы хорошая девушка, я это вижу. Многие люди, столкнувшись с проблемами, ломаются. И Вы не исключение. Даже если Вы принимали наркотики, пили, гуляли и бог знает что ещё, я Вас не осуждаю. Я врач. Только я лечу не тело, а душу. Вы выросли в детском доме, значит, Вы должны быть сильной. Вы справитесь.

– Где мой Вадим? Неужели он оставил меня в такой трудной ситуации, – забормотала я.

– Этого я не могу знать. Не думаю, что он вообще знает, где Вы находитесь. У вас есть его телефон? Когда Вы звонили, я на всякий случай стёр его из памяти. Мы снова позвоним ему. Но… э-э-э… я бы советовал Вам с ним больше не видеться. Хотя дело, конечно, Ваше.

– Я поняла. Спасибо Вам. Я постараюсь успокоиться. Но всё же я бы хотела его увидеть или хотя бы поговорить.

Я снова продиктовала номер Вадима. Быть может, сегодня удастся до него дозвониться.

Когда психиатр вышел из палаты, я, не сдержавшись, расплакалась. Совсем не ожидала, что мои родные погибли, да еще и при пожаре. «Мне будет не хватать тебя, папа», – прошептала я и пошла умываться, совсем забыв, что Маша так и сидит в туалете.

Новоиспеченная подруга сидела прямо на полу и сотрясалась от рыданий.

– Маша! Машенька, – испугавшись, я подскочила к ней и схватила за руки. – Что с тобой?

– Ничего, я просто услышала ваш разговор и поняла, что всё ещё люблю своего бывшего. Ты даже не представляешь, каково было пережить эти полчаса в теле его любовницы, – и Маша снова разревелась.

Я, ласково гладя её по голове, пробормотала:

– Ничего, у нас с тобой ещё будут хорошие и верные мужья. Не переживай. Мой Вадим вообще пропал. Я пыталась позвонить ему с номера Сергея Александровича.

– Да ладно? – Маша отстранилась и с интересом уставилась на меня.

– Он разрешил.

– Но ведь это же нарушение правил. За это могут вернуть назад, на третий этаж. К остальным дурикам.

– Не в этом суть. Я звонила Вадиму несколько раз и оказалось, что номера не существует.

– Но как же так? Может, он просто сменил телефон, а этот заблокировал? – гадала Маша, забыв о том, что несколько минут назад плакала.

– Не знаю. Скорее всего.

– Слушай, Алён, мне кажется, наш Сергей Александрович на тебя запал.

Слезы на Машином лице высохли и появилась задорная улыбка.

– Да ну, ты что! Он не в моем вкусе. Да и молодой он совсем.

– А ты уже прям старушка?

Мы дружно рассмеялись и, спохватившись, принялись собираться на групповую терапию.

Когда мы пришли, все уже были на месте, даже вечно опаздывающий психиатр. Мне было интересно, кто из больных решится сегодня рассказать свою историю. Как оказалось, этим смельчаком оказался Иннокентий Петрович.

История Иннокентия Петровича

Отставив метлу в сторону, Иннокентий устало вздохнул. В его возрасте мести дворы было уже нелегко. Но крохотная пенсия диктовала свои условия.

«Скоро у Сеньки день рождения, вот получу зарплату – куплю самокат, побалую внучка», – подумал старик и снова взялся за метлу, решив домести треклятые листья.

Двор был большой, единый для нескольких многоэтажек. Огромные клены прятали в тени уютную детскую площадку и сейчас осыпали ее желто-красными листьями. Ее недавно установили по какой-то городской программе. Теперь малышня вовсю ползала по ярким горкам. Вокруг расположились скамеечки. У бордюров стояло несколько машин, но к вечеру их станет совсем много.

Вдруг во двор на большой скорости влетел ядовито-алый хэтчбек, резко затормозив перед дворником. От неожиданности Иннокентий Петрович выронил метлу, пошатнулся и чуть было не упал. Ворох только что собранных в кучу сухих листьев разлетелся по двору.

– Совсем обнаглели! – возмутился он, приближаясь к тонированному авто. Но из-за громко орущего радио, звучавшего из салона, его замечания не были услышаны.

Тогда дворник подошел к машине, решительно открыл водительскую дверь, решив разобраться с негодяями, и остолбенел – за рулем никого не было!

– Что за дела? Эй, что за шутки такие? – кряхтя, Иннокентий наклонился в поисках шутников.

Убедившись, что машина совершенно пуста, старик решил сделать радио потише и подождать сорванцов внутри. Он был уверен, что это подростки из соседнего подъезда, с которыми он вел непрекращающуюся войну с незапамятных времен.

– Ну, я вам задам! Ещё небось машину у родителей без спросу взяли! Могли же покалечить кого! – рассуждал дворник.

Послышался лёгкий щелчок. Подёргав ручки дверей, Иннокентий понял: двери заблокированы и ему не выбраться. Стекло тоже не опускалось.

– Этого еще не хватало!

И вдруг завёлся мотор. Вот тогда он по-настоящему запаниковал. Машина медленно тронулась.

– Да что ж это за шутки такие! Или управляет кто пультом? – предположил старик. В мире появлялось столько новых технологий, что он не переставал удивляться.

– Эй, а ну-ка остановите немедленно!

Но машина бездушно молчала, лавируя по дворам и улицам. Когда автомобиль покатил по шоссе в плотном потоке, Иннокентий Петрович, крестясь, взмолился.

– Господи Иисусе! Спаси и помилуй!

Машина с пассажиром двигались уже больше двух часов. К этому моменту Иннокентий немного успокоился. За окном мелькали пейзажи, многоэтажки сменились на жёлто-красные деревья. Осень Иннокентий Петрович не любил: слишком много возни с листьями. То ли дело весна и лето! В эти сезоны Иннокентий отдыхал больше. Как ни странно, жильцы на вверенной ему территории были вполне аккуратными и много не мусорили.

Повернув на грунтовую дорогу, хэтчбек поехал гораздо медленнее.

– Вот я болван! – хлопнул себя по лбу старик и трясущейся рукой достал кнопочный телефон. От испуга он совершенно забыл про мобильный, лежащий в кармане рабочей жилетки.

Руки тряслись от накатывающего страха. Несколько раз набирал он номер дочери Анны, внука Сеньки, сменщика Гришки-алкоголика и Нинки-управдома, к которой захаживал с незапамятных времен. Но сеть была недоступна. Иннокентий, успокаивая себя, решил, что это явные происки шутников и скоро его привезут домой.

В какой-то момент старик задремал.

– Просыпайтесь, Иннокентий Петрович!

Старик встрепенулся и уставился непонимающим взглядом на миловидную рыжеволосую девушку в деловом костюме.

– Добро пожаловать, Вы приехали. Прошу пройти в гостиницу. Там Вы отдохнете после дороги, а потом Вам всё объяснят. Вы умерли, и я вас искренне поздравляю с этим радостным событием!

Иннокентий недоверчиво уставился на незнакомку. Осмотрел ее с ног до головы, надеясь увидеть свечение или крылья. Но ничего такого не разглядев, рассмеялся:

– Ну ладно, будет вам! Посмеялись над стариком и хватит. Хорошо у вас с машиной получилось. И как Вас там, девушка, теперь давайте, везите меня домой. Мне к внуку надо.

– К сожалению, это невозможно. Ровно в полдень констатирована Ваша смерть. Да Вы и сами скоро всё увидите. А теперь, прошу, не сопротивляйтесь и пойдёмте со мной, – она говорила профессионально-участливо.

– Тогда почему я не вижу своего тела? И где Ваши крылья? И кто Вы вообще?

– Я понимаю Ваше беспокойство, но все вопросы Вы сможете задать немного позже. Прошу Вас, следуйте за мной и ничего не бойтесь. Вам никто не причинит вреда.

Иннокентий осмотрелся. Они стояли напротив белой многоэтажки, а вокруг раскинулось сплошное зеленое поле. Ни деревьев, ни кустарника, как ни силился, старик не смог разглядеть. Он понял, что бежать глупо, тем более с его здоровьем, и решил проследовать за девушкой. Наверное, сюрприз продолжался, и сейчас он увидит всех родных и близких.

– Главное, сохраняйте спокойствие, Вы должны быть рады, ведь то, что Вы продолжаете существовать, – великое счастье! Верно? Просто теперь всё будет немного иначе, и Вы скоро убедитесь в этом.

– И отчего же я умер? – Иннокентий начинал верить в происходящее.

– У Вас случился сердечный приступ, – коротко ответила спутница старика.

– Но я, хм… но как же так? Ведь я хорошо себя чувствовал…

– О, неужели Вы все еще верите в эти сказки, что умирать больно? – рассмеялась девушка. – Чушь несусветная, выдумки. Люди просто боятся всего неизведанного, вот и думают, что все так плохо, – продолжала она, поднимаясь по гранитным ступеням в фойе гостиницы.

Здание поражало чистотой и новизной. Причудливые изгибы каменных стен заинтересовали дворника. Он силился и никак не мог вспомнить, к какому стилю можно отнести строение.

– А еще, скажу Вам по секрету, Вас ждет Ваша жена. Не здесь, конечно. Но совсем скоро вы встретитесь.

Возле стойки администратора Иннокентия радостно приветствовала еще одна девушка, точная копия первой.

Старик протер глаза и обернулся. Нет, ему не показалось, девушки и впрямь были одинаковые.

– Мы сестры-близнецы. Вернее, когда-то ими были, – объяснила администратор.

Ему выдали ключ-карту и объяснили, как пройти в номер. Всё ещё пребывая в недоумении, Иннокентий послушно поднялся на второй этаж и приложил карту к двери. Послышался щелчок, и старик вошел.

Белые стены украшали репродукции знаменитых художников, полуторная кровать была идеально заправлена. На журнальном столике ни пылинки. «Как в музее», – подумал старик и присел на край кровати.

«Неужели всё-таки умер?! И что сейчас делает дочка? Да и Сеньке не успел самокат купить», – расстроился он.

«А с другой стороны, с Раюшей встречусь, сколько лет прошло, как похоронил. Эх, хорошая баба была!»

Он вспоминал, как они, двадцатилетние, почему-то стеснялись, подавая заявление в ЗАГС. Вспомнил скромную свадьбу, рождение дочери Анечки. А потом проклятый рак унёс Раюшу! Врут они всё, больно ей было умирать, ох как больно!

Мысли прервал короткий стук в дверь.

– Иннокентий Петрович, это горничная. Вы пока переоденьтесь, там в шкафу висит одежда, приведите себя в порядок и спускайтесь, Вас уже ожидают.

– Кто меня ждёт? – старик выбежал в коридор, но там никого не оказалось. – Вот диво, то машины без водителя, то горничные-невидимки. Может, и впрямь я умер?

В двустворчатом шкафу он нашёл вполне приличный темный костюм, белую рубашку и даже схватился за галстук, но в последний момент передумал и отложил в сторону.

– И куда я наряжаюсь? На собственные похороны что ль?

В коридоре Иннокентий заметил большое зеркало, висящее на стене. Он ожидал, что не увидит своё отражение или что-то в этом духе. Но на него глянул бледноватый старик с редкой бородкой, немного помолодевший в хорошем костюме.

Выдохнув с некоторым облегчением, Иннокентий спустился вниз и подошел к стойке администрации. Всё та же рыжеволосая девушка приветствовала его:

– Добрый вечер! Иннокентий Петрович, костюм Вам к лицу! – улыбнулась она. – Вас уже ожидают!

Они прошли по длинному коридору. Обилие картин и в этот раз порадовало старика. Ведь когда-то на заре юности он так любил рисовать. А потом пошел в армию, женился и как-то забросил своё увлечение. Девушка остановилась у массивной двери из темного дерева. Рядом на стене висела табличка «Управляющий».

Постучав, она жестом пригласила старика войти.

В просторном и светлом кабинете было прохладно и пахло кофе. Иннокентий усмехнулся: новомодный компьютер, ксерокс и другие атрибуты человеческой жизни были здесь на каждом шагу. Здесь была даже кофемашина. Она стояла в углу кабинета и жужжала, издавая приятный аромат.

Возле неё колдовал молодой симпатичный мужчина. Уголки его губ поползли вверх при виде посетителей.

– Здравствуйте, дорогой Иннокентий Петрович! Мы Вас очень ждали!

– Здравствуйте. – От такого радужного приема старику стало не по себе.

– Вы присаживайтесь! Хотя можете и постоять – теперь это не составит вам труда! Вы больше не будете чувствовать боли и других неприятных симптомов, связанных с жизнью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.