Переводчица
Александра Стрельникова

«Молодость – это недостаток, который быстро проходит».

(Иоганн Вольфганг Гёте)

© Александра Стрельникова, 2023

ISBN 978-5-0060-1866-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ГЛАВА 1. ДУШЕВНЫЙ КОРПОРАТИВ

– А, может, всё-таки передумаешь? – подруга зазывно и с надеждой глянула на Арину. – Сейчас всё так легко ещё переиграть…

– Нет. Решено окончательно и бесповоротно, Нонка, ты же знаешь, – Арина непроизвольно тряхнула копной белокурых волос. – Да и не прощаюсь же я с родным издательством, а всего лишь перехожу на полставки, – добавила она негромко.

– Ну, да. На полставки… Фриланс… Выходя на заслуженный отдых, – буркнула Нонна, – с глаз долой – из сердца вон, как говорится.

И Нонна отпила глоток шампанского.

– А чего мне тут маячить? – возразила Арина. – Не буду теперь в час пик толкаться в жутком московском метро. Умотал меня этот общественный транспорт. Мечтаю отоспаться сразу за все прошедшие годы.

– У тебя опыт. Ты – профессионал высочайшего класса, – продолжала наседать коллега-подруга.

– Ну, и что же? Всё моё останется со мной, – беззаботно сказала Арина.

Надобно заметить, что разговор этот происходил на корпоративном мероприятии в кабинете директора одного небезызвестного московского издательства.

– Вот полюбуйся на нашу Светочку: только что из института выпорхнула, а уже уселась по правую руку от самого главного нашего начальника, – ревностным шепотом заметила Нонна.– Не сомневаюсь, что она спит с Виктором Сергеевичем…

– Да хотя бы и так, нам что до этого? – усмехнулась Арина. – Мы на его внимание не претендуем. А он – на наше.

– Тебе хорошо говорить, а мне теперь одной, без тебя, все её огрехи придется исправлять. Вот уж бездарь несусветная! И обрати внимание, как смотрит в нашу сторону снисходительно! Мол, чего взять с этих тёток: одну сегодня выпроваживают, а другую – меня то есть, через три года. Мы для неё – отработанный материал.

– Да успокойся ты, наконец, подруга. Нас самих вспомни после института: нам тогда все старшие коллеги тоже тётками казались. Время так быстро летит, – вздохнула Арина. – И Светка не заметит, как в чьих-то глазах однажды тоже перейдет в разряд таких же точно тёток…

– Прошу внимания! – постучал оборотной стороной вилки о полированный стол светлого дерева мужчина лет сорока в бежевом костюме и в белоснежной сорочке с золотыми запонками.

И сразу же на лице молодой сотрудницы по имени Светлана отобразилось подобострастное внимание.

А розовощекий мужчина, хорошо пахнущий дорогим парфюмом, с гладко выбритым лицом, глядя на которого могла возникнуть только одна мысль – «жизнь удалась», продолжил свою речь.

– Прошу внимания, – повторил Сергей Викторович требовательно, обводя взглядом присутствующих за большим и хорошо сервированным столом. – Мне очень трудно подобрать нужные слова, помня о том, что здесь собралась публика, каждодневная деятельность которой связана именно с «его величеством Словом».

Мужчина самодовольно улыбнулся началу своей речи и продолжил, адресуясь к Арине.

– Давайте представим, что сегодня мы собрались, чтобы отправить нашу дорогую Ариночку Михайловну всего лишь… в месячный отпуск на какой-нибудь курорт… в Баден- Баден, например. Потому что произнести скучную и банальную фразу про «заслуженный отдых» мой язык просто не повернётся. Да и кому, глядя на эту очаровательную блондинку «без возраста», эту белокурую бестию, придёт мысль о каких-то там пенсионных летах? Я говорил не раз в личной беседе и повторю сейчас при всех: вы всегда можете вернуться на полную ставку штатного сотрудника. Но… Я не могу не уважать ваше желание. Вы знаете, как я ценю всё то, что вы, как великолепный переводчик, сделали для нашего издательства.

И тут все присутствующие захлопали в ладоши и подняли бокалы.

– А раз мы не расстаемся окончательно, значит, и грустить сегодня не будем, – весело добавил жизнерадостный Виктор Сергеевич, призывая всех собравшихся присоединиться к своему мироощущению.

Потом ещё были тосты, пожелания, подарки. Всё прошло вполне пристойно и непринужденно. Даже лучше, чем предполагала Арина.

Ну, а что до «полставки» надомницы… Не хотел, конечно, этот хитрый лис Виктор Сергеевич, действительно, терять такую сотрудницу. Даже предложил ей скрыть то обстоятельство, что она отныне будет работающим пенсионером. Чтобы, значит, из пенсии у неё ничего не вычитали. Но Арина сразу отказалась от каких-либо финансовых лазеек, сказав, что она всю жизнь была законопослушной гражданкой. И принципам своим изменять не собирается. Тем более, что сама прекрасно понимала: подобными «левыми» поблажками шеф закабалит её так, что потом мало не покажется.

А сразу с делом своей жизни расстаться она не решилась. Так просто взять – и всё обрубить? Да и стезя переводчика – не стезя шахтера в глубинных пластах под землей… Её ресурс не выработан ещё. Сиди себе дома и потихоньку трудись за станочком, именуемым компьютером. Вот и решила: пусть катится всё по прежним рельсам, только она чуток притормозит. А там – поглядим. Как карта ляжет. Да и как-то боязно после вполне приличной зарплаты штатного переводчика преуспевающего московского издательства сразу «пересесть» на пенсию. Пенсию, надо заметить, более, чем скромную.

А ещё, конечно – хотелось иметь больше свободного времени. Просто для себя: вот теперь-то точно она займется фитнесом, будет чаще ходить в бассейн, на выставки, путешествовать… И ей было куда поехать.

Так получилось, что вся её родня, кроме брата Виталия, оказалась за границей после падения железного занавеса. Сын – в Канаде, дочь – во Франции. Один племянник – в Голландии. Второй – на другом конце полушария вместе с двоюродным братом – в Аргентине. Все, конечно, бывали у неё наездами. Раньше – чаще. Теперь – реже. Оно и понятно: у всех своя жизнь.

Даже бывший супруг – тоже в Канаде. Ну, он как бы, вообще, не в счёт. Так давно всё это было. Поехал когда-то её родной муженёк, Вадик, в командировку в качестве представителя одного издательства, где тогда трудился переводчиком, на книжную ярмарку в Лейпциг. И там познакомился с некой мадам – гражданкой Канады. Так завязался роман, который однажды и закончился его переездом в другую страну. Да что вспоминать об этом теперь. Всё уже давно отлегло, отболело. Словно, было в какой-то совсем иной жизни.

Только братик Виталик из всех оказался поближе – во Владивостоке. Он, как грезил морем в детстве, так и остался верен своей мечте. В своё время, окончив ленинградское Нахимовское военно-морское училище, побороздил немало водных просторов, повидал немало стран. И в итоге осел во Владивостоке с супругой. Детей у них не было. Позванивая, он называл младшую сестричку «коллегой», подразумевая, что теперь у них одинаковый статус людей на заслуженном отдыхе.

Говорят, у кошки девять жизней. Глядя на двух очаровательных кошек сибирской породы, с которыми она теперь проживала в трёхкомнатной квартире, хозяйка сама не раз ловила себя на мысли, что за свою жизнь тоже проживала несколько жизней… Детство, школа – одна история. Потом юность, учеба в институте – другая. Замужество, рождение детей, семья – ещё очередное повествование. Развод и жизнь после него – тоже отдельное предание. И вот теперь, оказывается, у неё начинается ещё какая-то новая жизнь?

Как там сказала сотрудница, которая оформляла ей все необходимые бумаги: «В 55 лет жизнь только начинается. Наши дамочки в возрасте 55—65 лет за кордоном – самые востребованные невесты. Вы разве не знали?» – спросила бойкая симпатичная женщина лет двадцати восьми, глядя в удивлённые глаза Арины.

Женщина усмехнулась, вспомнив своё первое обращение в казенное учреждение, именуемое Пенсионным фондом.

В момент начала их общения сотрудницу раза три дергали к телефону, потом её вызвала ещё начальница. И каждый раз, возвращаясь к началу диалога, женщина трижды задавала один и тот же вопрос:

– Я никак не пойму: вы выходите на пенсию, что ли, раньше положенного срока, или по инвалидности?

– По возрасту, – тихо сказала Арина, кивнув на кипу бумаг, которые она предоставила.

– Вы хотите сказать… на пенсию… по старости? – изумилась сотрудница, пододвигая к себе документы. – Да я бы дала вам от силы всего года сорок два…

Арина пожала плечами.

– Конечно же, «по возрасту». Конечно, надо именно так и говорить, – затараторила бойкая сотрудница. – Просто термин такой существует казенный в нашей системе: «по старости». Давно бы пора заменить этот пережиток прошлого. Но, всё бюрократия, сами понимаете…

ГЛАВА 2. НОНКИНА ИСТОРИЯ

Когда Арина училась на четвертом курсе института, Нонка стала первокурсницей. Да, разница у них была три года. И в студенчестве они никогда не были приятельницами. Тогда у каждой из девушек была своя компания. Хотя друг дружке они успели примелькаться в студенческом буфете и институтской библиотеке. Зато потом, оказавшись в одном издательстве, стали очень близки.

Арина была свидетельницей на свадьбе подруги: тогда ещё со своим мужем Вадимом. А позже – стала крестной мамой её дочери Машеньки. И понятно, что они дружили семьями. И вот когда Нонке исполнилось 36 лет, с ней и произошла эта история…

Её муж – Вячеслав был старшим научным сотрудником одного из московских НИИ. Их дочери Машеньке было на тот момент десять лет.

У Вячеслава с друзьями-коллегами по пятницам, по давней устоявшейся традиции, происходил уик-энд. Компания из пяти мужичков собиралась всегда у Михаила – единственного неженатого сотрудника их отдела. Друзья играли в шахматы, смотрели видео, попивали в меру хорошее винцо, таким образом «отрываясь» от семейной жизни.

Мишу и Нонка, и Арина хорошо знали, бывали у него не раз в гостях со своими мужьями. И даже подшучивали над хозяином, обещая подыскать ему невесту или подругу.

А вышло однажды всё наоборот: неожиданно подыскалась подруга именно для Нонкиного супруга. Ею оказалась незамужняя сотрудница из соседнего отдела их же института. И понятно стало Нонке сразу, что изначально, конечно, не её супруг был ищущим. Ведь есть же пословица: от добра добра не ищут. А в своём Славочке она была уверена, потому что всё в их семье было ладно и складно уже много лет.

Обнаружилось всё случайно. Впрочем, разве супружеская неверность обнаруживается как-то иначе?

Однажды Нонка ждала Арину в кафешке, в которую они нередко наведывались. Но у Арины неожиданно поменялись планы, и она позвонила Нонке, что не сможет подъехать.

Подруга, в одиночестве допивая кофе, в большом обзорном окне вдруг увидела своего благоверного с некой дамочкой, которую он весьма доверительно держал под руку. Они, словно, проплыли у Нонки перед глазами, о чём-то увлеченно беседуя и не замечая ничего и никого вокруг…

Затаив дыхание, Нонна попыталась выследить парочку. Идти за ними по многолюдному московскому проспекту, прячась за спины прохожих, было не так уж и трудно. Она всё время держала в поле зрения силуэт мужа в элегантном импортном пальто, с перекинутым через плечо шарфом темно-синего цвета. (Кстати, это пальто они совсем недавно вместе купили в одном очень приличном магазине. И мягкий шерстяной шарф, как обязательный аксессуар, она уговорила приобрести супруга именно там же. И не далее, как сегодня утром, провожая его на службу, она сама красиво повязала ему этот шарф, сетуя, что он никак не научится делать это самостоятельно.)

И хоть была Нонка в тот момент почти в невменяемом лихорадочном состоянии, но название улицы запомнила. И номер дома. А также – подъезд.

Вот тебе и Москва – город, где можно затеряться! А выходит, всё одно – большая деревня, раз наткнулась на мужа с любовницей. Что они любовники, она даже ни на секунду не усомнилась. Этих двоих объединяла тайна, которая может связывать только мужчину и женщину. Главная тайна. И она это сразу почувствовала. Или, у неё как у любящей женщины, вдруг открылся некий «третий глаз», о существовании которого у себя она даже и не подозревала? Такой сумбур в голове и душе…

Нонка брела по проспекту, спотыкаясь на ровном асфальте. И ей казалось, что всё её тело – одна невыносимая распирающая боль…

«За что? Почему?» Эти риторические вопросы, наверняка, задавали себе и другие женщины, оказавшиеся однажды в подобной ситуации.

И первая мысль её была, когда бесцельно бродила под дождем по московским улицам: «Ну, устрою ему скандал сегодня вечером!»

(Однако женщине хватило ума не делать этого. Решила затаиться и виду не показывать. Но чего ей этого стоило!)

Сначала решила разобраться, что представляет из себя её соперница: кто она такая, откуда взялась, вообще. Короче, присмотреться. Потому что, «врага надо знать в лицо».

Очень скоро Нонка обнаружила, что интересующая её дамочка работает в том же самом институте, что и её супруг.

«Служебный роман, понятно», – горько выдохнула женщина.

Теперь ей предстояло выработать стратегию борьбы за любимого супруга и отца их единственного ребенка – Машеньки.

Она разобралась уже, что её соперница – одинокая женщина. Ухоженная, беззаботная, тщательно следящая за своими нарядами. Супруг видит эту мадам всегда подтянутой и напомаженной на работе или… в соблазнительном пеньюаре в спальне. И, конечно же, не в домашних тапочках и халате, как, допустим её, Нонку, рано утром или поздно вечером за годы из совместной жизни. А женщину (чтобы понять, что она действительно собой представляет) надо видеть именно в это время: вечером, когда косметика уже смыта, либо рано утром, когда она ещё без макияжа.

Да, и чем она лучше Нонки? Была бы она хотя бы её лет на десять моложе… Но внешне они – ровесницы. Фигура? Тоже ничего особенного. Возможно, фитнес-зал иногда посещает. Одевается, модно, со вкусом. Да, этого у неё не отнять. Ну, и что же из этого? Жену и дочку не бросают только из-за каких-то модных тряпок любовницы. И, вообще, если разобраться, по большому счёту, та женщина – «каких в Москве миллион», как выразился однажды какой-то писатель. А раз так… Нонка ещё поборется. Потому что ей есть что терять в этой жизни.

Ну, что ж, борьба – так борьба.

Однажды, придя на работу, Арина вдруг заметила перемены, произошедшие с подругой.

– Если бы я не знала, какая ты примерная жена, то подумала, что ты влюбилась, – сказала подруга. – Похудела, помолодела, блеск в глазах появился…

Прилагательное «лихорадочный» к существительному «блеск» Арина опустила сознательно. Помимо того блеска в Нонке временами проглядывала ещё не свойственная ей нервозность.

– А что – заметны положительные перемены? – попыталась отшутиться подруга.

Однако весёлость давалась ей с трудом. Арина и это подметила.

– Случилось что?

– Случилось, – ответила Нонка шепотом, судорожно заглотнув воздух, и готовая разрыдаться.

Но сдержалась. А уж вечером, после работы, когда обе заперлись в кабинете, подруга дала волю слезам.

– Чего ж ты мне раньше не рассказала? – сокрушалась Арина.

– Не могла. Понимаешь, просто не могла, язык не поворачивался, – хлюпая носом, сказала Нонка. – И потом… Что бы ты мне посоветовала? Ведь у тебя нет опыта в подобных делах.

– Что ты, что ты… Не дай бог, – испуганно замахала руками Арина. – Но две головы, всё же, лучше. И невозможно такую боль держать в себе.

(До развода в семье Арины на тот момент оставалось ещё пять лет. Целая вечность).

А Нонка продолжила свою борьбу: методом проб и ошибок, полагаясь на женскую интуицию. А что ей оставалось ещё делать, раз она избрала такую тактику? Однажды она вдруг заметила, как иной раз супруг украдкой смотрит на Машеньку. Раньше он никогда так на неё не смотрел. И во взгляде этом женщина увидела печаль и даже – боль. И с замиранием сердца поняла: от решительного шага её любимого мужчину на сегодняшний день удерживает не она, а дочь… «А раз так, – лихорадочно соображала женщина, – надо эту возможность тоже использовать». И использовала.

Как-то чуть засопливила Машуня именно в пятницу, а Нонка сразу её в школу и не пустила. Хотя, дочка была вполне здорова. (Случись такое в любой другой день недели, она бы этого даже не заметила). Ну, значит, придётся Славику отложить свой традиционный пятничный уик-энд.

Муж, само собой, возражать не стал. Но Нонка видела его глаза, когда он сказал, что прогуляется в булочную. И понимала: дело вовсе не в булочной. А в том, что муж выходил, чтобы позвонить той мадам и предупредить: сегодня он не приедет.

В какой-то другой раз на пятницу совпадало родительское собрание. Нонна, сославшись на завал работы в издательстве, попросила Славу сходить в школу. Естественно, он это поручение выполнил. Но опять она видела его тоскливые глаза. И для себя решила, что больше никогда не станет удерживать его от уик-эндов, придумывая какую-нибудь причину. Хотя прекрасно понимала, что теперь конец недели он отмечает отнюдь не у Михаила с друзьями.

«Но, боже мой, как невыносимо это терпеть», – сокрушалась Нонка, меж тем продолжая делать вид, что ей ничего не известно.

Теперь она даже перестала встречаться в любимой кафешке с подругой. Женщина торопилась домой, чтобы приготовить что-нибудь вкусненькое. Стремилась, чтобы в квартире было уютно и прибрано. Да и сама к себе стала более критичной, сменив привычный халат на облегающие лосины с футболкой, которые выгодно подчеркивали её постройневшую фигуру. Кое-что изменила в своём гардеробе, чтобы не сильно бросалась в глаза и не могло вызвать подозрения у супруга.

Арина смотрела на подругу с жалостью: в каком затянувшемся стрессе та пребывает.

– Понимаешь. Я живу в агонии, – признавалась Нонка. – Каждое утро, просыпаясь, я прошу у бога дать мне силы пережить новый день и ничем себя не выдать…

Эта агония продолжалась десять месяцев. Как-то однажды в день пятничного уик-энда, на который Вячеслав не пошел, вся семья в составе трёх человек сидела на диване под включенный телевизор. И тут Нонкин супруг вдруг сказал, что у него есть сюрприз для его девочек. Как оказалось, сегодня он получил премию и хотел бы с ними посоветоваться по поводу летнего отдыха. Мол, что они предпочтут: поездку в Турцию или Египет?

При этом он так хорошо и открыто посмотрел на Машуню (как всегда это делал прежде). Не было больше того взгляда украдкой, в котором отражалась печаль и боль, неизбежные при расставании родителей. К тому же, до сих пор он избегал разговора о планах семьи на лето. А Нонка тоже вынужденно прикусила язык на заданную тему по понятной причине. И вдруг он заговорил о совместном отдыхе, как это всегда бывало прежде. Сам! А это означало… Означать это могло только одно! Она победила соперницу! И Нонка ощутила вдруг невозможно радостный испуг после её каждодневного хождения по собственным нервам, скрученным в канат.

Она на секунду прикрыла глаза, чтобы из них не брызнула её нечаянная радость. Сердце так бешено подпрыгнуло, что сбилось дыхание. Немыслимый, запредельный выброс адреналина в кровь вызвал эйфорию, которая оглушила её. Оглушила звоном в голове, шумом в ушах и слабостью в ногах. Именно в эту минуту она поняла, что победила соперницу.

– Ура! Хочу на море! – радостно запрыгала по комнате дочка.

– Весьма заманчивое предложение от нашего папочки! – радостно поддержала ребенка Нонка.

И чтобы не выдать переполнявшие её чувства, предложила:

– А пойду-ка я на кухню и испеку по такому поводу ваши любимые блинчики.

– Мне, как всегда, с творогом, – живо встрепенулся Вячеслав.

– А мне с вареньем и сметаной, – попросила Маша.

– Заказ принят, – сказала Нонка, намереваясь встать с дивана.

Но женщина вдруг поняла, что почему-то не может подняться. Это было так странно. Она вдруг ощутила непонятную заторможенность во всём теле. И жутко испугалась этого непонятного оцепенения.

– Ой, Слава, чего-то не так со мной, – сказала она негромко.

– Тебе нехорошо? – мужчина ринулся к ней.

– Я почему-то не могу подняться с дивана…

– Мамочка, ты шутишь? – резво подскочила Машка и стала теребить маму за коленку.

Но видя набежавшую слезинку на испуганном и растерянном лице мамы, тут же сбавила обороты.

Перепуганный супруг вызвал «скорую».

Молодой доктор внимательно осмотрел пациентку:

– Может, у вас было случайное падение? У вас не было травмы спины за последнее время?

– Ничего подобного, – растерянно констатировала Нонна.

– А вы случайно не страдаете ревматоидным артритом?

– Впервые о таком слышу, – ещё больше растерялась женщина.

– Возможно, в вашей жизни случились какие-то неприятности, из-за которых вы пережили сильный стресс? – допытывался врач.

– Да что вы! – ответил за жену удивленный супруг. – Не было никакого такого стресса. Правда, Ноночка?

Женщина тут же утвердительно кивнула, глядя в пристально нацеленные на неё глаза недоверчивого эскулапа.

– Что ж, – вздохнул медик. – Собирайтесь. Теперь в больнице будем разбираться, что с вами произошло.

Так Нонка оказалась в неврологическом отделении. Уколы, массажи и прочие медицинские процедуры… И конечно же, внимание и забота мужа. Подруга была здорова через пару месяцев.

И в то лето, они, как и мечтали всей семьей поехали к морю. В турецкую Анталию. И она никогда в дальнейшей их совместной жизни не проговорилась Славе, что знала о существовании любовницы. Лишь Арине призналась:

– Знаешь, что было самым невыносимым для меня в том периоде моей жизни? Постель… То, что обычно доставляло радость, удовольствие, наслаждение… превратилось в наказание. Даже – пытку. Но я ничем не должна была этого обнаружить.

Да, бедная, бедная Нонка, – сочувственно сокрушалась тогда подруга.

ГЛАВА 3. ДАРЕНОМУ КОНЮ В ЗУБЫ НЕ СМОТРЯТ?

Своё вхождение в новый социальный статус Арина решила отметить визитом к стоматологу. А почему бы и нет – если положено бесплатно? К тому же, её хорошая докторша – Марина, работавшая в платной поликлинике, неожиданно переехала на постоянное место жительство к дочери в Питер. Поэтому и сосватать её к какому-то другому своему коллеге просто не успела.

– Ты, что ли, и впрямь собралась в бесплатную стоматологию? – Арина услышала, как Нонка прыснула в телефонную трубку.

– Хочу проконсультироваться кое в чём, а заодно воспользоваться бесплатными благами, которые мне гарантирует государство по моему новому социальному статусу, – не без доли пафоса бодро ответила Арина на выпад приятельницы. – Завидуешь, что сможешь прибегнуть к подобной услуге не раньше, чем через три года?

– Да меня и через десять лет к ним не заманишь! – хохотнула подруга. – Ты, что ли, забыла историю моей мамы? Ей бесплатно такое «чудо» сварганили, что она до сих пор носит этот протез только… в кармане домашнего халата.

– К счастью, мне протез пока не нужен, – улыбнулась Арина. – Ты же в курсе, как моя докторша хорошо сберегла мне зубки.

– Сходи, сходи, а мне потом расскажешь, – не без сарказма заметила Нонна.

– А я схожу просто на консультацию, к тому же – бесплатную, – парировала Арина. – Чтобы знать, надо знать…

Впрочем, лучше бы она этого не знала.

Высохшая, как вобла, врач лет восьмидесяти, с глубоко морщинистой, пергаментной кожей лица, и крохотными глазками-щелочками, смерила Арину недружелюбным взглядом. Словно, холодным душем окатила,

– Садитесь в кресло, – так грубо и громко, абсолютно по-солдафонски, скомандовала медработник, что посетительница вздрогнула. – Посмотрим, что тут у вас во рту.

(Внешний вид докторши, властная манера разговора настолько ошеломили пациентку, что, думая о том визите, Арина так и не смогла вспомнить, вымыла ли медработник руки перед тем, как начать осмотр полости её рта. Была ли она в перчатках или нет… Тогда у неё вдруг промелькнула только одна мысль: а не работала ли эта мадам когда-то в тюремной больнице?)

– Так, – произнесла врач, – и стоматологический инструмент острым крючком впился Арине в десну, отчего она сразу почувствовала солоноватый привкус крови во рту.

– Так, так, – зычным голосом эксперта повторила доктор, – рыхлые десны, кровоточат… А что у вас тут за сборная солянка в нижнем ряду? Три металлокерамики, две пластмассы, три косметических пломбы, – произнесла она почему-то осуждающе.

(Что-либо возразить с открытым ртом Арина не могла, но точно знала, что с деснами у неё всё в порядке благодаря докторше Марине, которая теперь в Питере.)

Стоматолог постучала по зубам инструментом так, словно у пациентки была полностью потеряна чувствительность. И каждый этот звук ещё резким звоном сразу отозвался в голове Арины.

– Чтобы сильно не заморачиваться, советую вам сразу удалить десять зубов, – безапелляционно сказала врач.

И Арина испытала тихий ужас от того, что слова эти были произнесены на полном серьезе.

– За-за-чем? – произнесла женщина, сплевывая набежавшую кровавую слюну и замечая, что здесь нет даже банального стаканчика, чтобы прополоскать рот.

– Зачем удалять сразу десять зубов? – Арина, наконец, перевела дух. – Моя доктор всегда говорила, что надо беречь не только каждый зуб, но даже – каждый корешок. Ведь новые уже не вырастут.

На пергаментном лице медработницы отразился нескрываемый скепсис.

– А чего вы так разволновались вдруг? – сказала она спокойно. – У вас ещё вполне достаточно зубов во рту.

– Так именно поэтому их и надо удалить сразу в количестве десяти штук?

При этом вопросе у Арины неожиданно возникла странная ассоциация: ей докторша представилась в виде злой хозяйки птичьего двора, которая приказала зарубить сразу с десяток кур только потому, что вокруг было ещё много птицы… Просто так ей захотелось.

– От меня вы, собственно, чего хотите? – тускло, и в то же время грубо, прозвучал голос врачихи, которая даже не собиралась отвечать на вопрос пациентки.

И понимая уже, что слова её падут сейчас в абсолютный вакуум, Арина, всё же, их произнесла. По этому поводу она, собственно, и хотела проконсультироваться.

– Мне в своё время сказали, что на два зуба, которые у меня сейчас под косметическими пломбами, хорошо бы сделать вкладки, на которые одеть металлокерамику, – тихо заметила Арина, – так ведь зубы лучше и дольше сохранятся?

– Какие ещё вкладки? – глазки-щелочки с откровенной неприязнью впились в пациентку. – Да я и слова такого никогда в своей жизни не слыхала. Ну, и идите туда, где вам эти вкладки предлагали сделать.

– Вы шутите? – Арина судорожно дернулась в громоздком кресле явно устаревшего дизайна.

И тут у неё мелькнула мысль: либо это явно клинический случай, и докторше и впрямь пора на заслуженный отдых, либо… Либо – это просто проявление садизма, явно не уместное для человека в белом халате. Что, между прочим, является отклонением от нормы. Однако, врачи – тоже люди, мелькнула мысль. Стало быть, ничто человеческое им не чуждо…

«Впрочем, зачем мне вникать в такие сложности? – подумала пациентка. – По-моему, самое время «делать ноги».

И Арина поднялась с кресла.

– Если не хотите протез на нижнюю челюсть, то могу предложить коронки, – сказала стоматолог и извлекла из кармана врачебного халата пригоршню металлических фикс.

– Вы это серьезно? – начавшая было приходить в себя Арина вновь остолбенела. – Да такие точно коронки носили мои родители… покойные уже, – она запнулась. Но то было совсем другое время. Сейчас на дворе 21 век! Как вы можете мне предлагать подобное сегодня? Ведь существует же ещё такое понятие, как эстетика…

Врачиха выжидательно-враждебно молчала, абсолютно уверенная в исходе подобного диалога.

– Впрочем, меня предупреждали, когда я сюда собиралась… Но я не подозревала, что всё это окажется… до такой степени, – произнесла Арина.

И выскользнула из кабинета.

Она шла по коридору, и эмоции клокотали у неё в груди.

«Эта эскулапиха всё прекрасно понимает. Да она вполне сознательно издевалась надо мной! Она с самого начала поняла, что мадам – просто не её пациентка, и валандаться со мной ей ни к чему. Поэтому и предложила мне удалить сразу десять зубов, уверенная, что я, конечно же, не соглашусь на подобную экзекуцию»…

В конце длинного коридора Арина притормозила у двери с табличкой «Заведующий зубопротезным отделением». Она была заперта. И тут же пациентка услышала, как громко скрипнула другая дверь. Арина обернулась и увидела физиономию мумии, показавшуюся в проёме.

«Она проверяет, не пойду ли я жаловаться на неё руководству после столь радушного приема, – подумала женщина. – Впрочем, если подобная мымра до сих пор находится на рабочем месте, значит, у неё здесь должны быть очень хорошие покровители».

– Уже так быстро освободились? – любезно-угодническим голоском пропела в своём окошке регистраторша, когда Арина проходила мимо неё.

Посетительница притормозила.

– Я просто хочу вас проинформировать, что у нас два отделения: платное и бесплатное.

– А в платном принимают другие специалисты?

– Врачи у нас те же самые, – и администратор кивнула на вывеску с фамилиями, висевшую у окошка. – Могу записать вас к доктору Протасовой, у которой вы только что были, но уже на платный прием, – глупо улыбнулась пожилая молодящаяся женщина с вычурной прической, словно, не замечая некой двусмысленности своего предложения.

– Ну, уж нет! – аж вздрогнула Арина. – С меня вполне достаточно бесплатного приёма. Зачем же ещё дополнительно оплачивать чьё-то хамство и такой сервис?

– Если вам почему-то не понравилась доктор Протасова, могу записать вас к другому специалисту, – тут же любезно предложила регистраторша и снова улыбнулась, обнажив некрасиво выпирающие вставные зубы из потемневшей пластмассы в верхнем ряду.

– Нет, уж. Благодарю, – обрубила Арина, – сюда я больше не ходок.

Она вышла на улицу, и её всю передернуло от произошедшего.

Уж если регистраторше, своей сотруднице, они по блату «сварганили» такие жуткие лошадиные зубы, то, что говорить о прочей публике, пришедшей сюда за бесплатным медицинским обслуживанием? – подумала клиентка. – Большей АНТИРЕКЛАМЫ придумать просто невозможно. Да, видать, эта представительница «старой гвардии» в лице Протасовой выполняет здесь роль тяжелой артиллерии, сразу отсеивая «не их контингент». А посему выходит: или сразу соглашайся на вставную челюсть, метко прозванную в народе «лягушкой», или – одевай допотопные металлические коронки. Третьего не дано. (Якобы, не дано. Ай-яй-яй, как не стыдно! Тем более, в сегодняшнее время.)

«И, вообще, как нормальный доктор может предложить пациенту удалить сразу десять хорошо залеченных и сохраненных для её возраста зубов? Десять! – всё ещё никак не могла остыть от нахлынувших чувств Арина, глядя на мелькавший пейзаж за окном трамвая. – И это – даже не районная, а окружная поликлиника! На весь большой административный округ столицы».

А ещё она вспомнила, как сидя в ожидании под дверью кабинета эскулапа Протасовой, стала свидетельницей такой сцены. Дверь в соседнюю комнату была открыта. И там, на обозрение всех присутствующих, ожидавших своей очереди, врач – сам уже глубоко пожилой мужчина, обтачивал зуб пациентке лет семидесяти: её вопли были невыносимы.

– Вот доктор – сволочь, – к Арине наклонилась женщина пенсионного возраста. – Ведь, если его не попросить, сам он обезболивающий укол не предложит сделать. Будет пилить зубы по живому нерву, как у этой бедолаги. Укола ему, что ли, жалко бесплатного? – сказала она негромко. – А мне теперь ходить именно к нему. Хотела у регистраторши переписаться к другому доктору, так она сказала: «Не положено. К которому записали, к тому теперь и ходите».

И Арина опять содрогнулась, ощутив, как больно кольнуло сердце от всех её стоматологических впечатлений: и личных, и случайно подсмотренных.

Вечером позвонила приятельница.

– Ну, и как твой визит к бесплатному стоматологу?

– Нонка, ты как всегда, была права. Вот сейчас полощу ромашкой расцарапанную до крови десну, пока не случилось стоматита. А про большее – даже не спрашивай. Я пока что даже не в силах это пересказать. Как-нибудь потом. При встрече. Потому что подобное надо показывать в лицах…

Арина так сильно впечатлилась от произошедшего, что, даже засыпая, не стала, по давней своей привычке, считать до пятидесяти «баранов». Обычно женщина засыпала на медленном счете между тридцатью и сорока. А сейчас она всё думала, думала… Она так чётко ощутила, что сегодня переступила некую черту, о существовании которой знала, но так близко с ней не соприкасалась ещё никогда. Конечно же, она жила не в вакууме. И окружающую действительность видела не только в розовом цвете. Но работая в издательстве, получая приличную зарплату и зная, что у неё в банке есть какие-то сбережения про «черный день», она чувствовала себя вполне уверенно. Да и сейчас продолжает трудиться на полставки. Всего лишь месяц назад она вернулась из 10-дневной поездки в Чехию. Пусть и по «горящему туру», но всё было вполне пристойно. А зачем переплачивать?

Да и, если «не дай бог что»… У нее есть дети, родственники, наконец, к которым всегда можно обратиться за помощью.

А если… И она подумала о тех, кто, перейдя эту черту, остался по разным жизненным обстоятельства лишь с пенсией, как единственным источником дохода. Что тогда? Вот такое бесплатное протезирование, в которое её сегодня ткнули носом? Да ещё потребительская корзина, про которую только и твердят по телевизору, что она всё время дорожает, несмотря на то, что набор необходимых продуктов в ней постоянно уменьшается? И без конца дорожающие лекарства и коммунальные услуги? Неужели только это и остаётся? Как-то печально всё это. Чтобы не сказать – тоскливо. И засыпая, она подумала о пожилых людях – иностранцах, которых она успела увидеть в своих поездках по Италии, Турции, Германии и Канаде, той же Чехии, например, где она побывала впервые. Сравнение было разительным.

А под утро ей приснилась докторша-вобла. Она грозно надвигалась на Арину, сверля её глазами-щелями и швыряя в неё металлическими коронками, которые доставала из кармана халата. Коронки разлетались, словно, горошины, звонко ударяясь о стоптанный казенный кафельный пол. Кажется, от этого звука женщина и проснулась, понимая, что ей снился кошмар.

А ещё по поводу вчерашнего события ей вспомнилась пословица про «дареного коня, которому в зубы не смотрят». Потом другая: «На тебе боже, что нам не гоже». В размышлении, какая бы лучше подходила под её ситуацию, пришла к выводу: обе хороши. И ещё раз удостоверилась, как же велик и могуч русский язык!

Затем она потянулась на широкой тахте, подумав, как здорово, что она приобрела новый абонемент в бассейн. Сегодня же сходит туда обязательно, чтобы смыть с себя все вчерашние отрицательные эмоции. Ведь она начинает новую жизнь…

ГЛАВА 4. ВАША КАРТА БИТА…

Выходя из филиала Сбербанка, Арина была абсолютно в стрессовом состоянии. И в голове у неё вдруг неожиданно зазвучала знакомая ария из «Пиковой дамы», в том, самом роковом моменте для Германа, помните: «Ваша дама бита. Какая дама? Та, что у вас в руках – дама пик»…

Только в голове Арины эти слова зазвучали в неком перифразе: «Ваша карта бита. Та, что у вас в руках»…

В руках она, действительно, держала разрезанную пополам (а значит, уничтоженную) кредитную карточку, от использования которой отказалась ещё год назад. Пластик сохранился по чистой случайности. И в этой истории теперь тоже вырисовывалась дама. Только не старуха в лице «дамы пик». А весьма миловидная светловолосая девушка, которая на карточном жаргоне вполне могла бы сойти за «бубновую дамочку».

Впрочем, всё по порядку.

Такие неизбежные и прозаические коммунальные услуги Арина, как правило, оплачивала в двух отделениях Сбербанка. Один филиал был рядом с её домом. А во второй она заглядывала, когда раз в месяц ей приходилось отвозить показания приборов учёта воды. Тоже жутко прозаические. Но и неизбежные тоже.

– Почему вы не забираете свою подарочную карту? – грузная женщина лет пятидесяти с тяжелым подбородком и волосатой родинкой, скорее похожей на бородавку, недружелюбным взглядом уставилась на Арину.

И Арина, ожидавшая по талончику электронной очереди, с тоской подумала: «Опять. Опять она попала к сотруднице, которую про себя уже давно окрестила «дамой с камнем во рту». (С легкой руки любимого писателя, известного своими искрометными сравнениями и эпитетами.)

– Вы задаёте мне этот вопрос многократно, – ответила клиентка. – И каждый раз я говорю «нет». Думаю, что вы должны были бы меня уже запомнить,

– Ещё чего. Вас много, а я одна, – безапелляционным тоном продавщицы советских времен резво огрызнулась оператор Сбербанка.

– Тогда я вынуждена повториться. Во-первых, подарок не предлагают приказным тоном. А, во- вторых, – усмехнулась Арина, – следует называть вещи своими именами. Вы почему-то хотите навязать мне кредитную карту, а вовсе не «подарок». Я в такие игры с государством не играю.

– Государство о вас заботится, – начала было женщина низким, почти мужским голосом, и закашлялась, словно, подавившись своим «камнем во рту».

Сотрудница банка с нескрываемой недружелюбностью посмотрела на миловидную и моложавую блондиночку.

Очевидно, от нахлынувших отрицательных эмоций, которые пришлось подавить. Потому что клиент, как известно, всегда прав.

«Слишком умная» – прочитала Арина в её глазах, когда, дама со всевозможными неблагоприятными гормональными сдвигами, которые отпечатались на её внешности, наконец, молча, стала оформлять квитанции по оплате коммуналки.

«Ну, да, а ей бы хотелось, чтобы я была дурой, – усмехнулась Арина, выходя из Сбербанка. – Чтобы на мне заработать ещё какой-то бонус. Наверняка, с каждой такой сбагренной кредитки сотрудники банка что-то имеют».

«О вас заботятся»… Заботятся, значит. А вы тут такие неблагодарные ходите. Где-то Арина уже слышала подобное. И память выдала неожиданную ассоциацию.

Это была давняя история, связанная с её отпрысками, которые учились в одной школе. Виталик был на два года старше сестрички Алины. Внимательная докторша, у которой ребятишки наблюдалась в детской поликлинике, посоветовала все необходимые возрастные прививки делать только у них, минуя услуги школьного медкабинета. Арина последовала этому совету, написав отказ от проведения вакцинации в школе. История, которая произошла, имела отношение к дочери.

Однажды в квартире Арины раздался звонок (она случайно оказалась не на работе, так как была на больничном по случаю ОРЗ).

– Мы сейчас вашей дочке сделаем укол от кори, – проинформировала металлическим голосом «железная леди» на том конце телефонного провода, представившись школьной медсестрой. Причем, голосом, не допускающим никаких возражений.

– Ни в коем случае нам не надо никакого укола. У нас запланирована ослабленная прививка в детской поликлинике. И у вас есть моё заявление об отказе.

– Нет у меня никакого заявления. И я вас предупредила, мы сейчас будем делать укол вашей дочери, – повторила медработник.

– Я буду в школе через пятнадцать минут, – только и успела почти выкрикнуть Арина и услышала, как на том конце провода положили трубку.

Она быстро скинула фланелевую пижаму и утеплилась, как могла. На дворе был март, а у нее – температура 37,5. И бегом – в школу, которая находилась неподалёку.

Когда мамочка влетела в медицинский кабинет, всё уже произошло. Других учеников не было. Очевидно, дочка была последней на этой процедуре. Если бы на её месте оказался брат Виталик, то он, конечно же, в подобной ситуации смог бы постоять за себя, элементарно улизнув из кабинета.

Алина, одевавшая школьную форму, увидев маму, всхлипнула:

– Я сказала, что все прививки мы делаем в нашей поликлинике. И слышала весь ваш разговор по телефону. И… и хотела вернуться в класс. Но мне не разрешили выходить из кабинета.

– Ну, не драться же воспитанному ребенку с двумя взрослыми тётями, которые используют психологическое давление.

– Какое ещё давление? – недовольно буркнула ассистентка медсестры из поликлиники, присланная в помощь по поводу вакцинации.

– Объясните, зачем вы это сделали? – обратилась Арина конкретно к школьной медичке. – И что решают пятнадцать минут? Если вы потеряли моё заявление, я бы написала новое. Ведь почему-то же именно мне вы позвонили? В классе – 30 учеников. Неужели вы обзванивали всех родителей?

Женщина красноречиво промолчала на вопрос, поставленный в лоб.

– Мы должны были сделать эту прививку ослабленной вакциной, а вы…

– Да какая разница: ослабленной или обычной. Не понимаю, чем вы недовольны. Вам сделали бесплатную прививку, – выдала она Арине. И добавила, – несчастные дети Африки были бы только счастливы, если бы о них так заботились и прививали бесплатно.

Выдав подобный аргумент, «сестра милосердия» недружелюбно посмотрела на Арину. Очень недружелюбно. Как на классового врага всех обездоленных детей планеты.

– Вы… вы, – Арина аж запнулась, – вы себя слышите? Слышите, что говорите?

И направилась к двери, взяв дочь за руку. Но на выходе из кабинета обернулась, так и не услышав логического объяснения произошедшему:

– Можете не сомневаться, что я обращусь, куда следует.

– Да жалуйтесь, кому хотите, – огрызнулась медичка, и тут же гадливо-трусливенько добавила в спину Арине, – да я, вообще, скоро ухожу из этой школы. Была охота горбатиться за такие копейки…

Ну, «охота-не охота», «копейки – не копейки», а работа медсестры в школьном кабинете существенно отличается от работы её коллеги, скажем, в отделении хирургии.

Между тем, сын с дочкой уже давно распрощались со школой, а упомянутая мадам всё еще продолжала там трудиться.

Сколько потом по жизни приходилось сталкиваться с навязанными услугами.

Собственно, история с навязанным «подарком» случилась не в том филиале банка, где работала уже упомянутая «дама с камнем во рту». А в другом. В том, что находился рядом с конторой, куда Арина раз в месяц отвозила показания приборов учёта воды.

Симпатичная девушка блондиночка вежливо поинтересовалась: не желает ли клиент получить подарочную карту.

– Нет. Никогда и ни за что на свете. Ведь это – кредитная карточка. А я не собираюсь брать деньги в кредит у Сбербанка..

– Нет проблем, – улыбнулась обладательница волос цвета блонд. – Тогда просто напишите заявление, что отказываетесь от карты.

– Так просто? И никто никогда больше не станет приставать ко мне с подобным вопросом?

– Никто и никогда, – уверенно пообещала девушка.

– Странно, что до встречи с вами мне этого никто не разъяснил, – сказала Арина, которая всё больше проникалась симпатией к блондиночке.

– Вот, – девушка протянула в окошко стандартный чистый лист бумаги. – Пишите отказ. А я пока что введу ваши данные в компьютер. Только для этого мне понадобится ваш паспорт.

Когда Арина отдала ей заявление, сотрудница банка откуда-то вынула пластиковую карточку серебристого цвета, взяла ножницы и надрезала её до половины. А затем вручила клиентке.

Выходя из солидного учреждения, которым, несомненно, является Сбербанк России, женщина вздохнула с облегчением. И забыла об этом. Ровно до того момента… пока не стали происходить непонятные странности с ее пенсионной картой. Один раз её баланс уменьшился на тысячу с копейками, как будто был куплен какой-то товар. Потом – ещё раз. И – третий. Снятые суммы варьировались произвольно. Арина удивилась. Ведь на ту карточку она никогда не покупала никакие товары и никогда не расплачивалась ею за услуги. Туда просто перечисляли пенсию. А она снимала по мере надобности.

И тогда она решила позвонить на «горячую линию» Сбербанка. А там ей сообщили совершенно потрясающую новость! Вдруг оказалось, что она… должница. Потому что с «подаренной» ей кредитной карты, где находилось 30 тысяч рублей, она, якобы, трижды снимала деньги! И вот теперь за непогашенный ею долг начисляются ещё и проценты, которые снимают с её пенсионной карты… Что называется – приехали! Типа: любишь кататься, вся из себя такая кредитная мадамочка, – люби и саночки возить!

– А как я могла снимать деньги с уже несуществующей, аннулированной карты? – этот вопрос клиентки поставил в тупик сотрудника так называемой «горячей линии» на том конце провода.

И он, взяв паузу для служебных выяснений, попросил Арину оставаться с ним на проводе. Тут же извинился, сказав, что ей пришлось столкнуться с… мошенниками. И рассказал, какие шаги теперь необходимо предпринять для выяснения ситуации.

– Да это просто детектив какой-то, – невольно вырвалось у женщины.

А ещё её позабавило, что оператор «скорой помощи» банка, который так любезно с ней беседовал минут двадцать по поводу решения её московских проблем, сам находился в это время во… Владивостоке. И даже поспешил заверить, что звонок – бесплатный. Чтобы она ещё не беспокоилась и на этот счет.

«Ну, если меня в этой ситуации ещё может что-то позабавить, – подумала Арина, значит, не всё ещё потеряно».

Однако, как показали дальнейшие события, кому-то очень сильно захотелось поубавить её жизненный оптимизм.

Первым делом она намеревалась отправиться в тот филиал Сбербанка, где ей выдали на руки аннулированную, порезанную пополам, кредитную карту. Она вспомнила, что тогда, по чистой случайности, не выбросила её. А, придя домой, сунула в ящик стола. (Неужели что-то подобное предвидела интуиция?) И теперь Арина очень обрадовалась, найдя такой важный вещдок.

С ним и отправилась в отделение Сбербанка. Талончик электронной очереди привел её именно к заветному окошку всё той же симпатичной блондиночки. Арина ещё успела подумать, что, наверное, это удачное совпадение. Ведь именно год назад она общалась с ней по поводу навязанного «подарка».

– А с чего вы вдруг решили, что ваша карта была уничтожена? Её действие было всего лишь приостановлено, – блондиночка поджала губы и обдала клиентку ледяным душем серых глаз.

– Как приостановлено? – изумилась Арина, демонстрируя порезанный банковский пластик. – Вы уничтожили эту карточку на моих глазах…

– А карту, вы, вообще, могли и сами дома порезать, – повела плечом девушка.

От такой неожиданной наглости Арина поперхнулась воздухом. Но в возникшей паузе она заметила, что блондиночка явно нервничает, глядя в экран рабочего монитора.

– И учтите: никакого вашего заявления об отказе от кредитной карты в нашем компьютере не числится, – выдала, как последний веский аргумент, девушка.

И тут же исчезла из пределов видимости озадаченной клиентки.

Появившись снова, она протянула Арине отпечатанный типографским способом бланк и сухо сказала:

– Заполните. Это необходимо для отказа от кредитной карты, – и опять убежала куда-то.

«Наверное, сейчас она советуется с подельником, как делать хорошую мину при плохой игре», – подумала женщина.

Начав заполнять форму, женщина тут же вспомнила, что год назад эта самая сотрудница дала ей не специальный бланк, отпечатанный типографским способом, а обычный лист бумаги. Она отлично это помнила. Но вот попробуй докажи теперь, если, даже кредитную карточку она, разрезала, якобы, сама у себя дома… И понятно стало женщине, почему её заявления не оказалось в компьютере. Потому что оно сразу полетело в мусорную корзину.

Выйдя из Сбербанка, Арина споткнулась о ступеньку. И именно в ту секунду в её голове вдруг зазвучала та самая ария Германа из знаменитой оперы Петра Ильича Чайковского про битую карту в облике дамы пик…

Придя домой, женщина засела за компьютер, чтобы на просторах интернета поинтересоваться, как правильнее составить Претензию по поводу случившегося.

И как же удивилась, узнав, на какую широкую ногу был поставлен сей лохотрон! Оказывается, она не одинока в своих несчастьях! Интернет пестрел возмущенными возгласами детей и внуков дедушек – бабушек, которые получили в своё время такой «подарок»! Пожилые люди действительно наивно полагали, что им вручили некий безвозмездный денежный презент. И искренне радовались: «А что, неужели не заслужили за свою трудовую и нелегкую жизнь? Вот даже банк им решил сделать подарок».

И можно ли винить их в том, что даже не успевали при этом подумать: «Папа» (как на профессиональном сленге называют Сбербанк РФ) просто разорится, если станет всем пенсионерам страны раздавать такие «гостинцы»… Если бы у них честно спросили: «Хотите взять кредит»? А то ведь уговаривали: «Получите подарок». Ну, а кому охота отказываться от подарка? На это и был сделан хитрый расчёт. А ещё – на правовую и юридическую безграмотность наших граждан. Тот ещё котик в мешке оказался!

Особенно запомнилась Арине одна история из просторов интернета.

«Мой дед в качестве сына полка дошел до Берлина и прожил достойную жизнь, – писал возмущенный молодой человек. – А теперь его сделали должником, чуть ли не преступником. Я, как любящий внук, не могу допустить, чтобы он ходил по инстанциям, судам и оправдывался. Я просто заплатил его долг и проценты, образовавшиеся по кредитной карте. Как можно так обманывать людей? Да к тому же, стариков».

Короче, весьма неприглядная картинка вырисовывалась по случаю «развода» пожилых людей на кредитование. Они сами, как говорится, ни слухом, ни духом, а их уже «обули на обе ноги»…

Ну, она-то, Арина, прекрасно с самого начала всё понимала! Поэтому и отказывалась от такого «гостинчика». А оказалось, что и её все равно «обштопали»! Её – Арину! Никогда в жизни не бравшую ни единого кредита! Её, всегда с насмешкой воспринимавшей явно неудавшуюся и приевшуюся по телевизору социальную рекламу о пенсионерах, которые буквально млеют от счастья, пользуясь кредитными картами Сбербанка… Причем, «обштопали» в тот самый момент, когда попросили написать отказ от того самого злополучного подарочка. И сделали это по какой-то «системе онлайн-банка по линии Билайна». Так ей потом сказали. Но от этого не стало легче. Раз такое стало возможным, да ещё с таким количеством пострадавших, значит, кто-то оставил хорошую лазейку для мошенников.

Работая переводчиком, всю жизнь общаясь с «его величеством словом», Арина знала, что хорошо запоминается то, что написано эмоционально. Поэтому составить Претензию так, чтобы она не потерялась среди моря жалоб, ей не составило особого труда.

«Я, как рядовой клиент, никак не могу отвечать за то, что пластиковые карты Сбербанка не обеспечивают сохранность денежных средств своих доверителей. За это должны нести ответственность службы безопасности и кредитования банка, а также те подразделения, которые выпустили в обращение безыменную кредитную пенсионную карту и создавшие удобные условия для финансовых нарушений и мошенничества, – излагала женщина. Почему меня попросили написать отказ? Насколько это было, вообще, правомочно: ведь лично я эту карту себе не заказывала. Хотя мне пытались многократно её навязать. О каком кредитном контракте в 30 тысяч рублей может идти речь, если никакого Договора я в глаза не видела? Ничего не подписывала. Карточку не активировала, так как при выдаче мне она была сразу уничтожена. Денег с аннулированного пластика, естественно, в руках никогда не держала. А теперь я должна ещё платить долг и проценты? Найдите тех, кто мою уничтоженную карточку „реанимировал“. Вот они пусть и заплатят».

Далее Арина живописала, в какие инстанции будет вынуждена обратиться в случае игнорирования её претензий: суд, средства массовой информации, Общество защиты прав потребителей и даже – в самую главную приёмную страны. А в самом конце ещё пририсовывала зримую картинку: она отныне так не доверяет сей финансовой структуре, что отныне будет получать деньги… только на почте. И ещё расскажет об этом всем-всем своим знакомым. Чтобы они тоже распрощались с этим банком. Потому что…

Ну, насчет почты, Арина загнула, конечно. Загнула намеренно. И что уведёт из этого банка за собой всех знакомых, сказала тоже умышленно: ведь при существующей конкуренции Сбербанк должен бороться за каждого своего клиента. Вот пусть и поборется. Но то, что пенсионную пластиковую карточку сменит теперь на такую не современную сегодня, почти старорежимную, сберегательную книжку, решила для себя окончательно.

Разбирательство длилось более двух месяцев. И на протяжении всего этого времени Арине упорно звонили из какого-то «Управления просроченных задолженностей» и напоминали, что на ней числится долг по кредитной карте. И каждый раз Арине хотелось послать всех куда подальше! Как же они её достали! Но она брала себя в руки и, разговаривая с невидимым абонентом менторским тоном, вещала о том, что в банковской системе должна на первом месте стоять забота о безопасности клиентов от мошенников, а уж на втором или десятом – карательная функция. Ну, никак не наоборот. Но всё же наступил день, когда в банке шустрая начальственная дамочка, которая занималась делом Арины, предоставила ей бумаги, знаменующие конец этой неприглядной истории. В том числе, и извинительное письмо из «Отдела удержания клиентов Сбербанка». (Есть, оказывается и такой отдел! Значит, не зря она грозилась уйти сама и увести всех своих знакомых из «зоны действия» означенной конторы.)

И Арина, наконец, выдохнула с облегчением.

– Да, кстати, – усмехнулась начальница, – на ваше имя уже получена «золотая» кредитная карта, – и показала клиентке отливающий ярким жёлтым цветом пластик.

Арина аж вздрогнула:

– Я даже дотрагиваться до неё не хочу. С меня вполне хватило и серебряной.

– Не волнуйтесь, – засмеялась сотрудница. – Мы сейчас сделаем вот так, – и она полностью разрезала пластик и тут же выбросила две его половинки в корзину.

И потом, бывая в том филиале, Арина не раз ловила себя на мысли, что больше не встречает там блондиночки или «бубновой дамочки», как она её про себя окрестила. Ну, мало ли по какой причине…

ГЛАВА 5. КАКАЯ-ТО ЖИЗНЬ ОКАЯННАЯ…

По телевизору Арина смотрела в основном информационные программы, причём, по разным каналам. Просто так привыкла. Просто, одно мнение – хорошо, два – лучше, а три – вообще замечательно, считала женщина. Потому что одно и то же событие в зависимости от комментария может приобретать совсем другое значение. И не переставала иной раз удивляться: как при наличии такого количества каналов некоторые программы умудряются быть похожими, как близнецы-братья? Особенно порою напрягала молодая журналистская поросль, которая с пылом, достойным лучшего применения, озвучивала такие комментарии, что им могли бы позавидовать даже журналисты-международники советских времён, которые рассказывали тогдашним телезрителям про паразитирующий и загнивающий капитализм. Который, и по сей день, между прочим, загнивает и паразитирует. А мы почему-то так и продолжаем зависеть от скачков курса иностранных валют…

Порою, когда ей надоедало всё это трескучее журналистское словоблудие, она вырубала голубой экран, который теперь отображался на плоском мониторе, точно таком же, как и у компьютера. И тогда она включала старенький, но такой безотказный и добротный, ещё советский, магнитофон «Весна», по нынешним временам уже являвшийся раритетом.

Записей у неё имелось множество: классика, блюзы, мелодии оркестра под управлением Поля Мориа, музыка в стиле кантри. Особенно, любила песни в исполнении Джона Уильямса. А также Арине очень нравилось музыкальное творчество группы «Дюна». Ей весьма импонировал тот саркастический задор, который, к тому же, был так актуален в лихие девяностые – времена, которые потом доморощенные историки окрестят началом дикого капитализма в России.

Арина нажала клавишу магнитофона и зазвучала песенка:

Арина усмехнулась: как же всё актуально до сих пор! Ну, разве что, мы перешли на некую иную ступень всё того же рыночного или дикого капитализма? И «усатые жучки» (считай, братки) сменившие спортивную униформу или малиновые пиджаки на костюмы «от кутюр» превратились в чиновников, восседающих и заседающих на всех уровнях… Сколько их сбежало за кордон, разыскиваемых сегодня ФСБ и даже – Интерполом? Короче, «иных уж нет, а те далече», как сказал однажды поэт. Так почему жизнь до сих пор «окаянная»? И с валютой одна канитель? И в газетах такие подробности? И что нам сегодня, мешает, наконец, «утроить дела по уму»?

Конечно, в своих рассуждениях Арина не замахивалась на геополитические масштабы. Она прекрасно понимала, что Москва – это далеко не вся Россия. Но, будучи коренной москвичкой, она обостренно подмечала все перемены.

То, что Москва слезам не верит, известно всем и давно. Она не верила им даже в те времена, которые сегодня, оглядываясь назад, принято называть добрыми, когда про неё искренне пелось «дорогая моя столица, дорогая моя Москва».

Но вот парадокс: как бы ни прихорашивалась на лад «европейской красавицы» наша столица, за ней почему-то всё равно и сегодня тянется, словно шлейф, это давнишнее определение… А именно: Москва – большая деревня. Очевидно, дело тут вовсе не в зеркальных витринах, красивых набережных, обновлённых стенах старого Кремля, роскошных новых высотках и завлекательных вывесках казино, баров и ресторанов не на русском языке, освещаемых ночью так, как их днём не освещает даже естественное небесное светило. На зависть некоторым европейцам, испытывающим проблему с энергоресурсами. Куда им до нас, с их ветряными мельницами… Всё это, так сказать, Москва – парадная, которой приятно любоваться из окна добротного авто, проезжая по центру мегаполиса.

Но всегда была и другая столица. Москва – не парадная. И сегодня она тоже есть. Она, родимая, никуда не делась. Это целый «город в городе». И прежде всего – Москва провинциалов, многие из которых в своё время приехали сюда отнюдь не потому, что когда-то прочитали знаменитое чеховское «в Москву, в Москву»… Отнюдь. Но огромный город принял их в свои объятья, растворив в многомиллионной толпе.

К тому же, далеко не все из приезжающих в российскую столицу едут, чтобы танцевать на сцене Большого театра или учиться в МГИМО. Масса народонаселения большой страны, постоянно мигрируя, занимает далеко не самые престижные у коренных москвичей профессии – строителей, водителей троллейбусов и автобусов, заводских рабочих. Мегаполис, нуждающийся в рабочих руках, заглатывает их всех. Так было раньше, так остается и сейчас. Москва полнится не только слухами, но и провинциалами, возможно, тем самым отчасти оправдывая и сегодня название «большой деревни». Но… Большой город, поманив праздничными огнями и надеждой на лучшую жизнь, может и обмануть. Мегаполис разобщает, здесь много одиноких, несчастливых людей с неустроенной судьбой. И Арина, будучи, коренной москвичкой, так хорошо это понимала.

Ах, какая это жизнь окаянная —
Не устроить дела по уму.
Беготня, суета постоянная.
Почему это так – не пойму.
Один трудится пчёлкой в полях.
А жучок деловой в королях.
Один хитрый усатый жучок
Попивает в обед коньячок.
А шмели все на мели.
Даже тля – без рубля. Расскажу я всё знакомым:
Тяжело быть насекомым.
Тяжело быть им…
Что ни день – криминальные новости.
И с валютой одна канитель.
А в газетах такие подробности,
Что забиться мне хочется в щель… ¹

ГЛАВА 6. ЧТО НЕ ТАК В ДАТСКОМ КОРОЛЕВСТВЕ?

Как-то позвонила Нонка и невесело хохотнув трубку, сказала:

– Как хорошо, что мы вовремя успели выйти на пенсион. Слышала поговорочку, что, мол, повышая пенсионный возраст, нам просто хотят отодвинуть старость…

– Не дай вам Бог жить в эпоху перемен, – в унисон подруге процитировала Арина классика.

– Ой, эти перемены как начались в горбачёвскую перестройку, так и не заканчиваются по сей день, – вздохнула приятельница,

– Ну, может быть, они начались даже гораздо раньше перестройки, если посмотреть на ситуацию в историческом разрезе, – многозначительно заметила Арина на другом конце телефонного провода.

Действительно, разговоры об увеличении пенсионного возраста велись уже давно. Но как-то вяловато и исподволь. А тут вдруг прорвало…

Ежедневно, с утреца, подходя к своему станочку-компьютеру, Арина начинала рабочий день с просмотра новостей. Если честно, её не сильно волновали игры на нефтяных биржах или на сколько вырос-опустился, допустим, какой-то непонятный для неё «доу-джонс».

Подумаешь, какой-то то там чужеродный иностранный индекс. Такой же далёкий и загадочный для неё, как Туманность Андромеды.

А вот узнавать разнообразные новости внутри родной страны – это было, как своеобразная гимнастика для мозгов. Причем, ей были интересны не только новости, но, особенно, комментарии к ним. Очень нравилось, как её сограждане живо, саркастично, с возмущением откликались на рост различных налогов, цен услуг ЖКХ, а также принятие народными избранниками не всегда понятных законов, которые потом приходилось переделывать, а то – и отменять вовсе.

Сюда же, само собой, относились и многочисленные дебаты, касавшиеся увеличения пенсионного возраста. Наиболее интересные сообщения, цеплявшие «за живое», Арина сохраняла в компьютере. И таким образом, у неё насобирался небольшой архив. А по сути – новости и события, живописующие новейшую историю. Летопись будней. Как бы пафосно это не звучало.

Ну, например весьма интересно было узнать, какое место заняла Россия из 43 возможных в Глобальном пенсионном индексе текущего года. Это констатировала некая финансовая корпорация Natixis. Кстати, сей индекс показывает, насколько комфортно выходить на пенсию в той или иной стране. К тому же, Natixis – один из крупнейших французских банков, который для своих вычислений применяет данные Всемирного банка, а также информацию Национальных статистических ведомств. Так что данным можно доверять. Ведь пичкают нас зачем-то каждый день по ТВ и в интернете этим туманным индексом «доу-джонс» в то время, как «пенсионный индекс» звучит куда понятней и злободневней. Тем более, что при таких расчётах использовались четыре ключевых фактора, влияющих на итоговую оценку: уровень здравоохранения, размер пенсий, качество жизни, материальное благополучие. Короче: где на пенсии жить хорошо, и отвечает этот индекс. И констатирует он, что Россия опять в самом хвосте… Плохи дела и в сфере здравоохранения: по этой группе показателей Россия оказалась на предпоследнем 42-месте, опередив лишь Индию…

«Но хуже всего, по мнению составителей индекса, в стране обстоят дела с финансовым состоянием пенсионеров: по этой группе показателей мы занимаем последнее 43-место (причем, уже третий год подряд.»)

Короче, до пенсионного рая Швейцарии, Норвегии и прочих мировых лидеров, попавших в десятку лучших по всем четырем показателям, нам – как до Луны, или до той же Туманности Андромеды… Потому что у нас свои заморочки…

Да, кстати вот, о материальном благополучии и вытекающем из него качестве жизни. Недавно интернет буквально взорвался от высказываний одной мадам. Была бы это просто дамочка, приятная во всех отношениях – куда ни шло… Но она оказалась чиновницей высокого ранга областного масштаба. Народной избранницей, так сказать. И заявила она буквально следующее: если жить на 3,5 тысячи рублей в месяц (а это – величина потребительской корзины того региона в тот год), можно стать «красивой, молодой и стройной».

«Макарошки всегда стоят одинаково, кефир – тоже недорого, сказала весьма ухоженная дамочка, наверняка знакомая с недешёвыми косметическими и прочими спа-салонами. – Я вам подберу меню из тех магазинов, в которые я сама хожу, со скидками. Это будет сбалансированное, но диетическое меню».

Опаньки! Так решительно заявила своему оппоненту, который доказывал, что нормально жить с подобной ежемесячной «корзиной» невозможно. Впрочем, дамочка тут же заявила, что сама питаться так не будет. Дескать, ей не позволяет «статус». Надо полагать, слишком высокий статус высокой чиновницы… За подобные высказывания большая начальница сразу стала бывшей.

Впрочем, даже те же самые «макарошки» весьма разнятся в цене, между прочим. Есть среди них 30-рублевые за пачку. Это не из самых хороших, так называемых, мягких сортов пшеницы. А есть такие, что стоят в 5, а то и в 10 раз больше означенной суммы. (Такие макароны позволяют себе даже очень модельные девушки, потому что от них не прибавляют в весе). Арина ни на секунду не сомневалась, какие из них употребляет (если употребляет) означенная мадам, очень метко в народе сразу прозванная «диетологом».

Однако, при таком явном «проколе», при всей циничности высказывания, всё же… Всё же, не данная чиновница, устанавливала «потолок» цены потребительской корзины для пенсионеров того региона. И Арина это прекрасно понимала. Дамочка просто этот «потолок» озвучила. «Не совсем корректно» – как выразился кто-то из её коллег. И лишь после этого звёзды на небосклоне так неудачно сошлись для означенной мадам. А если бы не озвучила? Так что, по большому счёту, копать надо глубже…

Как же страшно далеки все эти чиновники от народа! Точнее, «страшно далеки они от народа!» Эта фраза просто цитатой невольно прозвучала в голове у Арины (хорошо училась в школе по литературе и истории). Фраза эта, вообще-то, относилась к декабристам. А высказал её известный классик-марксист, заявивший однажды, что «мы пойдём другим путем» (после того, как его родной брат покушался на жизнь российского самодержца).

Потом, как известно, были «вихри враждебные». Чтобы тот, «кто был никем», смог, наконец, стать «всем»…

Так боролись, вроде, против «всех паразитов трудящихся масс», как пелось в революционной песне: «царей-плутократов» и прочих буржуев и капиталистов… А что наблюдаем сегодня? Спустя столетие после пронёсшихся вихрей? За что боролись, на то и напоролись?

В школе на уроках истории Арина прилежно изучала, что в её стране существует два класса – рабочих и крестьянства, с затерявшейся между ними какой-то непонятной «прослойкой», именуемой интеллигенцией. Впрочем, ладно. Это было давно. А что сегодня?

Только и слышишь по телевизору бесконечно про олигархию. Финансовую, партийную, правящую, российскую, новую… Одно слово: ЭЛИТА напирает со всех сторон. Как ни крути, а приучили нас к мысли, что это – истеблишмент, лучшие из лучших, наш высший класс, знать, так сказать. Избранные…

Вот только ведут себя эти «избранники» порою совсем не аристократично, допуская грубейший моветон.

Как-то в новостях Арину привлек сюжет о том, что 86 депутатов Госдумы прошедшего созыва вопреки закону отказались освобождать служебные квартиры. А мотивировали свой отказ ВИП-персоны тем, что, дескать, тогда их детям пришлось бы поменять школу… Арину до глубины души тронула такая трогательная забота о собственных отпрысках! А что: разве эти бывшие парламентарии и не думали возвращаться в свои родные регионы, чтобы отчитаться перед народом, который их делегировал в столицу? Или – местные школы после московской жизни перестали устраивать?

Ну, если уж так не хотелось расставаться со столицей, то тогда надо было бы элементарно снять жилье. Как бы не так! Ведь за аренду пришлось бы платить из своего кармана. Наверное, поэтому некоторых представителей подобной элиты спустя год после окончания их полномочий выселяли из служебных квартир с помощью суда… А пока одни народные избранники упорно цеплялись за служебную жилплощадь, другие – уже нового созыва – никак не могли туда въехать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Шмели», гр. Дюна

Вернуться