Софья Маркелова
Затопленная комната

I

Этот сон приходил к нему не в первый раз. Сон иссушающий, изматывающий, отбирающий последние силы и заставляющий просыпаться утром в холодном поту на смятых влажных простынях. Было что-то в этом кошмаре, отчего Арсений никак не мог выбросить его из головы, и каждую ночь, проваливаясь в царство Морфея, где-то глубоко в душе опасался вновь оказаться в самом тревожном из всех когда-либо виденных им в жизни сновидений.

В затопленной комнате.

Он всегда был там один, словно это мрачное, угнетающее место не могло вместить больше никого и никогда, кроме Арсения. Полутёмная квадратная комната с единственным окном, за которым не было видно ничего, кроме тяжёлого неба, укрытого тучами цвета пепла. И, конечно, вода. Вода заполняла комнату на треть, ледяными тисками сжимая ноги, поднимаясь до середины бедра. Густая, непроглядно-чёрная жидкость, больше напоминавшая нефть, была безмятежна. Волны в пустой комнате поднимал лишь Арсений, пока пытался найти выход, блуждая из угла в угол, стуча в запертую дверь без рукояти и выглядывая в заляпанное отпечатками чьих-то ладоней окно.

Он никогда не чувствовал себя уютно в этом безмолвном месте. И в гладкой поверхности воды никогда ничего не отражалось, словно она безвозвратно поглощала любой падавший на неё свет. Так продолжалось ровно до тех пор, пока однажды, поддавший неясному для него порыву, Арсений не зачерпнул горсть студёной непрозрачной воды. Пропустив её через пальцы и взглянув на ладони, мужчина в ужасе отшатнулся назад, не веря собственным глазам. Руки его были испачканы кровью, густой и маслянистой, багряной практически до черноты.

И в следующий раз, когда подсознание вновь бросило его в знакомый кошмар, комната перестала казаться Арсению такой неживой. Он не смел больше касаться крови, плескавшейся в бетонной коробке, но комната вдруг решила показать ему нечто новое, будто желая поощрить за проявленное любопытство. Перед лицом остолбеневшего Арсения, до того мига считавшего себя хладнокровным и невозмутимым человеком, из воды вдруг один за другим стали всплывать трупы.

Безжизненные тела белёсыми призраками поднимались со дна комнаты, чтобы явить миру свои распахнутые в немом крике рты и помутневшие мёртвые глаза, из которых безостановочно сочилась кровь. И все эти лица были знакомы Арсению до дрожи. Немолодая мать с проступившими на лбу венами, единственная сестра Лида, на пухлых щеках которой виднелась россыпь потемневших веснушек, так явственно контрастировавших с бледной кожей. Там был и старый школьный друг Сени – Тимур, и на его застывшем лице не сияло привычной улыбки. Друзья, соседи, знакомые, родственники и много кто ещё. Тела неторопливо всплывали к поверхности, выглядывая из кровавой бездны и окружая Арсения со всех сторон.

И вскоре в комнате не осталось свободного места, что не было бы занято мертвецами.

Забившись в угол и забыв, как правильно дышать, Арсений не знал, что ему предпринять, ведь выхода из проклятой комнаты не было. Его не было прежде, не появилось и теперь. А лица мёртвых с молчаливым осуждением взирали на Сеню, словно лишь он был причиной их смерти, и с этим щемящим чувством собственной вины Арсений и проснулся, обнаружив себя лежащим на полу возле дивана, запутавшегося в мокрой простыне и совершенно разбитого.

Будто в насмешку запищал будильник, и следом в коридоре послышались шаркающие шаги. На пороге комнаты появилась кутающаяся в домашний халат мама с гулькой седых волос, собранных на макушке, и взглянула на сына.

– Сень, кофе будешь?

Арсений же едва мог дышать. Сидя на холодном полу, прислонившись спиной к дивану, он всё ещё явственно видел перед глазами бездыханные тела, всплывавшие из крови.

– Чего ты на полу-то расселся? – не дождавшись ответа, поинтересовалась мама. – Свалился во сне, что ли?

Сеня лишь коротко кивнул и поднялся на ноги, выключая мерзко пищавший будильник, действовавший на нервы в тусклом мареве очередного пасмурного утра.

– А я говорила, что давно пора тебе диван нормальный купить, раскладной. А ещё лучше – кровать! Ютишься тут на краешке, весь скособоченный со своей-то больной спиной. Ну вот захочешь ты домой девушку привести, и что, ей спать с тобой прикажешь на этом узком диване? Бог мой, Сеня! Он ведь тут со времён деда стоит. Нужно наконец собраться и съездить в магазин за нормальной мебелью!.. Или хотя бы объявления какие поглядеть в интернете, что-то крепкое и не сильно обтрёпанное найти…

Деятельность матери с самого пробуждения неимоверно раздражала Арсения, но всё, на что его хватило после изматывающего кошмара, так это на жалкие попытки огрызнуться:

– Мам, блин, ну какие девушки, какие диваны… Коммуналку бы оплатить в этом месяце, уже хорошо было. Я и так дополнительные смены в типографии взял на этот квартал.

– Сеня, нельзя ведь так жить, сыночек. Тебе скоро тридцать шесть будет, а ты всё один. Я внуков хочу увидеть до того, как в могилу сойду, – завела свою любимую пластинку мать. – Долги-то, они всегда с нами будут, куда уж тут деваться, от отцовского наследства… Но нельзя же и себе отказывать в жизни из-за них. Нельзя только работать и экономить на всём. Вот я умру, кто с тобой рядом останется, а? Кто о тебе позаботится?

– Сам справлюсь, – раздражённо буркнул Арсений, проходя мимо матери в ванную комнату.

– Вечно ты так говоришь! Всё «сам», да «сам»! А я ведь…

Сеня предпочёл не слушать в который раз лекции о важности создания семьи для мужчины его лет и нахально захлопнул дверь прямо перед лицом причитавшей мамы, оставшись стоять в гулкой тишине ванной в одиночестве. Включив воду и уперев ладони по бокам раковины, Арсений долго смотрел на подрагивавшие пальцы. Кошмар всё не шёл из головы, заставляя раз за разом прокручивать в памяти отвратительные воспоминания о мертвецах, плававших в крови. И хладное лицо матери, неподвижное и одеревеневшее, так отчаянно не вязалось с привычным обликом пожилой женщины, что сейчас всё ещё настойчиво стучала в дверь, желая выплеснуть на сына весь объём накопленной за ночь энергии.

Ещё пару минут назад она была мертва, и Арсений даже успел в это поверить. Даже успел в какой-то мере обвинить себя в её смерти, хоть ничто на подобное не указывало.

– Бред, всё это бред, – шумно выдохнув, уверил себя Сеня и резко вскинул голову, сталкиваясь взглядом с отражением в зеркале.

Собственное худощавое лицо с фиолетовыми росчерками усталости под глазами показалось ему бесчувственной гипсовой маской. Но эта иллюзия вмиг разбилась, стоило Сене заметить неясную чёрную каплю у себя на лбу, чуть выше переносицы. Он неуверенно коснулся её, и на кончике пальца расцвело тёмно-бордовое пятно. Пятно свежей крови.

Сжав челюсти, Арсений в ужасе переводил взгляд с отражения на палец и обратно. Не было ни боли, ни царапин, ни каких-либо повреждений кожи. Была лишь тень навязчивого кошмара, просочившаяся из мира сновидений в его рациональную и такую обыденную реальность.

II

Весь оставшийся день прошёл для Арсения как в тумане. В кровавом тумане. Его мысли были далеки от происходящего: от приевшихся нотаций матери, от дурной погоды на улице, от однообразной давно осточертевшей работы в типографии. Выверенными, отточенными годами движениями он сталкивал стопы бумаги, ссутулившись и наблюдая, как острейшее лезвие резательного станка за секунду отсекает лишнее, и думая лишь о том, как было бы хорошо, если бы нож так же легко и быстро избавил его от воспоминаний о кошмаре.

А уже вечером, с внутренним содроганием укладываясь в постель, Арсений уповал лишь на то, что сон не повторится. Но надеждам его не суждено было сбыться, и, едва усталость подмяла под себя слабый человеческий разум, Арсений оказался в чудовищной комнате. Десятки бледных тел дожидались его там, будто верные псы, вперив безучастные взгляды в потолок.

– Боже, зачем я здесь?.. – прошептал Арсений, обращаясь больше к самому себе. Но тем неожиданнее был для него ответ, раздавшийся со стороны окна:

– Чтобы познать себя.

Тёмная гладь дрогнула, рождая высокую неясную фигуру. Из крови поднялся человек. Если можно было его так назвать. Ведь ничего человеческого в нём не было, кроме очертаний. Лицо его не имело глаз, рта и носа, а вместо кожи и одежды фигура была покрыта лишь блестящим слоем крови.

– Кто ты такой? – Арсений вздрогнул, не двигаясь с места и с опаской вглядываясь в силуэт, напоминавший неаккуратную слепленную из пластилина куклу, за одной разницей – тут материалом послужила кровь, и только лишь кровь.

– Тебе лучше знать, – ответила фигура, не пошевелившись.

– Что за загадки? – раздражённо воскликнул Арсений, почувствовав неожиданный прилив смелости. – Это мой сон! И я хочу знать, почему мне раз за разом снится ночами эта чёртова комната! И почему теперь она так изменилась! И кто ты такой?!

– Всё, что возникает здесь, появляется не случайно. Только ты решаешь, как и чем заполнить эту комнату.

– Что?.. – Арсений осёкся, не до конца осознав всё услышанное.

– Она – отражение твоей сути.

Не в силах вымолвить ни слова, Арсений сглотнул и огляделся по сторонам, будто впервые оказался в этой комнате. Что же выходило? Что вся кровь и тела возникли тут не просто так? Что они стали воплощением неких глубинных подсознательных желаний Арсения?

– Этого не может быть… Я никогда подобного не хотел и не думал о таком…

Фигура молчала, ни на чём не настаивая. Но одно присутствие в комнате кровавого силуэта заставляло Арсения тревожиться. И с этой нервной мучительной дрожью мужчина и проснулся, выдернутый из сна пронзительным сигналом будильника.

– Ты какой-то тихий сегодня, Сень, – заметила за завтраком мама, пододвигая к сыну тарелку с незатейливыми бутербродами. – Болит чего? Или на работе совсем замотался?

– Я в порядке, – тихо откликнулся Арсений, не собираясь делиться с впечатлительной матерью подробностями своих ночных кошмаров.

– Тебе бы отдохнуть не мешало, – покачала головой немолодая женщина. – Отвлечься хоть немного от работы. А то ты скоро ночевать в этой своей типографии будешь.

Арсений лишь продолжил с хмурым видом прихлёбывать растворимый кофе из любимой кружки с отколотым краешком.

– Ты помнишь соседку нашу со второго этажа, Людмилу Петровну? Хорошая такая женщина, за палисадником следит круглый год. А уж какие у неё там тюльпаны по весне вырастают – загляденье!

Ограничившись лёгким кивком, Сеня продолжил пить несладкий кофе и потянулся к бутерброду. Сплетни, собираемые и распространяемые матушкой, его не особенно интересовали, но до конца завтрака сбежать из-за стола казалось невозможным.

– Так к ней пару дней назад дочка приехала на время отпуска. Ангелина зовут. Молоденькая, красавица такая: невысокая, сложена хорошо, личико ну чисто как у ангелочка!

– Угу, – безразлично буркнул Арсений, торопливо заталкивая в рот сухой хлеб с куском сыра.

– Я её в гости к нам позвала, – на одном дыхании призналась мать, беспокойно комкая ворот полинявшего халата. – Сегодня вечером они вместе с Людмилой Петровной придут. Я свою фирменную запеканку из кабачков сделаю…

Арсений, не слушая мать, проглотил последний кусок и спешно поднялся на ноги. В его голове не крутилось иных мыслей, кроме тех, что были обращены к кровавой фигуре чужака, появившегося прошедшей ночью в комнате и обрушившего на голову Сене роковые слова.

– Я очень надеюсь, что вы с Ангелиной друг другу приглянетесь! – настаивала мать, проскользнув с кухни в прихожую следом за сыном. – Она – красавица и умница, да и ты не дурак и не урод! Будь сегодня с ней обходительным, Сеня! Я очень тебя прошу!.. Ты меня услышал?

Орудуя обувной ложкой, Арсений перевёл на мать рассеянный взгляд.

– Что ты там говорила?

– Сеня! – воскликнула мама, всплеснув руками. – Для кого я тут распинаюсь? Я говорю, сегодня в гости придёт соседка Людмила Петровна с дочкой, Ангелиной! Поухаживай за ней! Вдруг у вас что-то да сложится…

Настроение сына вмиг претерпело изменения. Раздражённо фыркнув и закинув обувную ложку в угол, Арсений резко поднялся на ноги, окинув мать злым взглядом.

– Опять ты за своё?! Опять сватаешь меня каждой встречной?!

– Да я же о твоём счастье забочусь, неблагодарный!

– А ты никогда не думала, что именно из-за тебя у меня нет права на это счастье?! – в сердцах воскликнул Арсений, хватая с настенного крючка ключи и крепко сжимая их в ладони.

– Что?.. – выдохнула женщина, пошатнувшись.

– Если бы ты не связалась в своё время с этим чёртовым мудаком, проигравшим все наши деньги в автоматах, мне бы не приходилось сейчас вкалывать без продыху на работе, забыв о собственной жизни!

– Сеня, не говори так об отце!

– Ты защищаешь его даже сейчас, после всего! – бушевал Арсений. – А вот он никогда тебя не щадил! Разрушил наши жизни, вытряс всё до последней копейки, набрал долгов! Если бы тебе хватило мозгов развестись с ним в своё время, мы бы не побирались по соседям и родственникам, как нищие!

– Господи, да что же ты такое говоришь?.. – В глазах матери блеснули слёзы.

– Я положил всю свою жизнь, чтобы расплатиться по его долгам! Пашу, как проклятый, не видя белого света, чтобы не пришлось спать на улице! Ещё ты тут достаёшь с этим своим сватовством… Я хочу, чтобы ты уже окончательно поняла, что к отцу у меня нет ни любви, ни тем более какого-то уважения или благодарности. Благодарность я испытываю лишь к одному человеку на этом свете. К тому бухому гопнику, который в переулке всадил отцу розочку в печень, и этот старый козёл не добежал до очередной конторы микрозаймов!

Оглушительно хлопнув дверью, Арсений выскочил из квартиры, оставив за спиной побледневшую рыдающую мать. От волнения у неё на лбу вздулись вены, и теперь этот облик ещё больше напоминал Сене виденное в комнате мёртвое тело. Может, окровавленная фигура из кошмара права? И потому в комнате находилось именно то, что находилось. Потому что Арсений на самом деле мечтал не о покое и тишине, а о том, чтобы утопить весь свой мир в крови.

III

Станок угрюмо гудел, где-то далеко на задворках огромного цеха еле слышно играло радио, а Арсений делал привычную работу совершенно бездумно, механически, разумом пребывая вовсе не здесь. Он нажимал кнопки, настраивая машину под разные размеры, тягал стопы бумаги, убирал обрезки и переваривал в голове одну-единственную мысль.

Сможет ли он когда-нибудь кого-нибудь убить?

Даже не ради какой-то мифической мести, призрачных благ, а исключительно для собственного успокоения. Избавиться от всех тех, кто контролировал его жизнь с самого детства, кто диктовал его поведение и хвалился собственными достижениями, невольно вгоняя его в депрессию.

Нож резательного станка легко опустился вниз, разделив стопку на две части. И Арсений подумал, что это ведь не должно быть так тяжело, как кажется. Наверняка убийство ничем не сложнее его привычной работы. Р-раз! Опустить лезвие на бумагу, отсечь мусор! Р-раз! Опустить нож на чью-то шею, отсечь всё лишнее.

Он замер на секунду, попытавшись представить, что бы он испытал, если бы избавился от матери, исковеркавшей всю его жизнь своим неосторожным выбором. Как бы он себя чувствовал, попрощавшись с сестрой-зазнайкой Лидой, вечно ставившей свою семью в пример Арсению? Успокоилось бы его сердце, если бы старый друг Тимур, купавшийся в деньгах богатых родителей, вдруг навеки замолчал, а с его губ наконец сползла ослепительная улыбка, озолотившая целую стоматологическую клинику в своё время?

Замечтавшись, Арсений не уследил за руками. В какой-то момент неаккуратно вскинув кисть, он на миг ощутил холод лезвия, а после обжигающую резкую боль. Гильотина станка легко отсекла ему кончик пальца, и на стальную поверхность рабочего стола одна за другой шлёпнулись капли густой свежей крови. Металлический запах заполнил собой воздух, пока Сеня в смятении наблюдал, как багряные лужицы медленно и неумолимо притягивались друг к другу, словно намагниченные. Они скользили по гладкой плоскости, пока не слились в единое пятно. И в отражении этого пятна Арсений вдруг необыкновенно чётко разглядел стены знакомой комнаты, всплывшие тела и замершую посередине фигуру, будто дожидавшуюся его с нечеловеческим терпением.

Ощутив проступившую на висках испарину, Арсений торопливо накрыл лужицу носовым платком, чтобы никто из работников цеха случайно не заметил то, что отражалось в крови. Чтобы ни одна живая душа не догадалась, какие мысли терзали этого одинокого худощавого мужчину, проведшего большую часть своей жизни за резательным станком и обзавёдшегося к тридцати пяти годам лишь обширной лысиной и прогрессирующей ненавистью к людям.

А вечером за накрытым столом Арсений, в который раз лишённый права выбора, всё же встретился с соседской дочкой Ангелиной. Едва увидев её, он мгновенно вспомнил, что некогда уже встречал это ангельское личико, обрамлённое волнами светлых волос. В раннем детстве, когда жизнь ещё не подкинула ему неразрешимых забот, Сеня играл с этой девочкой во дворе. Он ломал её кособокие песчаные замки, а она в негодовании кидалась в него песком. Ангелина была на несколько лет младше Арсения, потому в детстве он и относился к ней как к надоедливой противной девчонке, только и умевшей, что кричать и копаться в песочнице.

– Что? Так сильно изменилась? – почему-то с улыбкой поинтересовалась Ангелина, пока Сеня не мог отвести взгляд от красивой молодой женщины с ясным взором.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.