Рия Демпси
Роды с уверенностью. Грамотный выбор для нормальных родов

Посвящается Полли, которая первой заронила зерно.

© Издательство «Ресурс», 2021, оформление

© Екатерина Житомирская Шехтман, 2021, перевод

© Рия Дэмпси, текст

Предисловие

Doula link – это сообщество доул, которое проводит конференции о родах и создает программы подготовки для перинатальных специалистов. С 2014 года существует программа подготовки доул, осуществляющих эмоциональную и бытовую (немедицинскую) поддержку в родах, одна из первых в русскоязычном пространстве, затем появились программы для послеродовых доул и ведущих курсов подготовки к родам. В 2016 году Dоula link стала членом EDN – Европейской сети доул.

Эксперты Doula link имеют большой опыт работы не только в России, но и в других странах. Все лучшее, что возможно взять из опыта зарубежных коллег, мы стараемся передать перинатальному сообществу в России, в том числе и лучшие книги по перинатальной тематике. А книгу «Роды с уверенностью», безусловно, можно отнести к лучшим. Она помогает разобраться в том, что такое современные роды, женщинам, которые готовятся к своим родам и хотят избежать сюрпризов. Книга также станет незаменимым инструментом для тех, кто помогает на этом пути.

Рия Демпси несколько раз была спикером конференций Doula link, и всякий раз ее выступления заканчивались подобно историям Шахерезады – на самом интересном месте.

Книга Рии позволит дочитать эти истории до конца. Она стала первой в серии «Doula link рекомендует», и мы надеемся, что и дальше сможем предлагать читателям интересные и качественные книги.

Екатерина Житомирская Шехтман

Авторская ремарка

Во многих рассказах, приводимых в этой книге, имена женщин, их партнеров, младенцев, акушерок и медсестер подлинные, но в некоторых случаях они изменены из соображений приватности.

То, что я обычно говорю о младенцах в женском роде, объясняется, скорее всего, моими личными обстоятельствами – я родила трех дочерей.

Наконец, хотя цель этой книги – поддержать женщин в их стремлении к нормальным физиологическим родам, она ни в коем случае не предполагает, что нормальные роды возможны при любых обстоятельствах. Независимо от намерений женщины и человека, сопровождающего роды, всегда есть и будут ситуации, в которых для сохранения жизни и здоровья матери и младенца понадобятся наиболее продвинутые возможности современной медицины.

Вступление

Рождение моей старшей дочери было классической версией стандартных больничных родов того времени: стимуляция (использование синтетических гормонов для ускорения родов), петидин (наркотический препарат), эпизиотомия (рассечение промежности), экстренное ручное отделение плаценты после разрыва пуповины, которое произошло в процессе о-о-очень активного ведения третьего периода родов. И, наконец, рутинное разлучение с ребенком на первые шесть часов после родов.

Я ничего такого не ждала. Я была полностью уничтожена. Те два дня, что я провела в госпитале после родов, я чувствовала, что тихо схожу с ума, пока не обнаружила себя рыдающей в туалете. Я была в отчаянье и испытывала противоречивые чувства, еще не до конца понятные мне самой. Наконец, двое суток спустя, при поддержке мужа и мамы, следуя своим инстинктам, которые вели меня наперекор распорядку госпиталя и его правилам, я выписалась домой вместе с малышкой – вопреки совету «экспертов».

Забирая в тот день домой свою дочку, я руководствовалась глубоким материнским инстинктом, который пробудился сразу после родов. Постепенно все мои чувства раскрылись навстречу малышке. Меня захватил ее запах, ее бархатная кожа, ее звуки, ее вкус, когда я целовала ее пальчики. Я обожала ее, я могла бесконечно смотреть на нее, и наша связь становилась все крепче. В крови появились гормоны материнства, и они разбудили глубокую привязанность к ребенку.

То, что я тогда ушла с дочкой домой, стало началом огромных перемен и одним из самых важных решений в моей жизни. В этот момент я родилась как мать.

Уже много позже я поняла, что этот момент трансформации, это соединение со своими чувствами и инстинктами не обязательно приходит спустя несколько дней после родов. Не нужно проводить в глубоком отчаянье два дня. На самом деле я могла встретиться с этими глубокими инстинктивными изменениями прямо в родах. Вместо этого опыт родов подорвал мою веру в свои чувства, в мою связь с ребенком. Вот что мучило меня потом – упущенные возможности. Я спрашивала себя: «Да как же это случилось?»

Я подходила к своим первым родам с глубоким доверием, с верой в себя. Вера эта покоилась на годах тренировок, на длительном опыте преодоления препятствий. Я была здоровой, независимой и решительной молодой женщиной в прекрасной физической форме, в стабильных отношениях, готовой к рождению желанного ребенка. Я была учительницей физкультуры, путешественницей, любительницей приключений, феминисткой. Я доверяла своему телу: оно всегда верно служило мне. И я верила, что беременность, роды и кормление грудью станут новым опытом, который еще больше укрепит это доверие.

Я верила, что роды – это нормальная функция здорового тела, а не болезнь, и что мое тело будет знать, что ему делать. Я верила (как поняла позже, наивно), что культура родов, эксперты, принятые практики и процедуры призваны поддержать и обезопасить мою способность рожать, а не контролировать ее и мешать ей (как и оказалось на деле).

Оглядываясь назад, я вижу теперь, как постепенно теряла уверенность в своем теле и веру в свои инстинкты. Это началось еще во время беременности, под грузом бесконечных обязательных для всех анализов. Они вроде бы подтверждали, что я из группы низкого риска, но все-таки исподволь внушали мне, что я не могу полностью доверять своему телу. Ведь медиков, казалось, очень волновало мое состояние. Они все время настаивали, чтобы я сделала еще такой-то и такой-то анализ, понаблюдала за теми-то и теми-то показателями, – потому что беременность и роды, очевидно, были состояниями непредсказуемыми и опасными. И я сама начала в это верить. Это же, в конце концов, эксперты, они же знают, что делают, так? Постепенно, по мере увеличения срока беременности, я теряла доверие к своему телу – а с ним и свою автономию. Свою силу.

Так что в первую очередь я жалею о том, что позволила медикам разрушить доверие к своему телу, которое создавалось годами. Второе – и снова благодаря «безусловному» доверию к медикам и всей системе здравоохранения, – мне жаль, что я не послушалась своих инстинктов в вопросе выбора места родов.

Во время первой беременности я жила в Англии и дружила с женщинами, которые рожали дома. Это казалось мне правильным, хотя я не очень понимала, что откликалось во мне, когда я пыталась организовать себе домашние роды. Но попытки эти оказались безуспешными, потому что в то время в Соединенном Королевстве рожать дома разрешалось только второго ребенка и последующих детей. Таким образом, мне пришлось пойти против своих инстинктов. И вместо домашних родов, к которым я склонялась, я с неохотой согласилась рожать в крупном учебном госпитале на севере Лондона – в «миллионе миль» от того, что я хотела.

Третье, о чем я жалею, – это моя наивная покорность во время самих родов.

В день рождения моей дочери я вначале и не подозревала, что рожаю. Утром из Австралии приехала моя мама, и весь день мы обменивались новостями и открывали бесчисленные пакеты с открытками и подарками для будущего малыша от моих родных, которые остались дома. Это было так здорово и сильно меня отвлекло, и только поздно вечером я сообразила, что неудобство, которое я испытывала весь день, вызвано медленным подтеканием вод. Я вступала в роды.

Мы позвонили в госпиталь сообщить о подтекании вод. В ответ (без всяких объяснений) мне вызвали скорую помощь, чтобы та немедленно доставила меня в родильное отделение. Я очень разволновалась. Наверное, такое «быстрое реагирование» означает, что что-то идет не так?

В госпитале по результатам осмотра все, включая меня, с удивлением обнаружили, что я уже нахожусь в середине первого периода, раскрытие составляло 6 сантиметров, и все шло хорошо. Однако с этого момента роды (которые до того отлично прогрессировали, практически ничего не требуя от меня) полностью прекратились.

Следующие семь часов происходило противостояние между мной и мужем с одной стороны и персоналом госпиталя – с другой. Хотя и со мной, и с ребенком все было хорошо, медики настаивали на капельнице с синтетическими гормонами, чтобы снова вызвать схватки согласно рутинному протоколу, принятому в госпитале. Я по-прежнему доверяла своему телу и хотела, чтобы оно само вернулось в свой прежний ритм.

Тем не менее в итоге мы устали от многочасовых баталий, в результате которых в какой-то момент меня взгромоздили на каталку и вывезли в какую-то каморку рядом с кладовой. В конце концов, мы покорились неизбежному; мне поставили капельницу, затем без предупреждения (и без запроса) сделали инъекцию петидина (и малышка при рождении имела проблемы с дыханием вследствие действия наркотика). Ноги привязали к ногодержателям, затем рутинная эпизиотомия, экстренное ручное отделение плаценты, так как во время очень активного ведения третьего периода произошел обрыв пуповины, и рутинное разлучение с ребенком на первые шесть часов. Этот шквальный «каскад вмешательств» (не то чтобы я в то время была знакома с этим термином) привел меня и мужа, не говоря уже о ребенке, в состояние шока. Что с нами только что произошло?!

Во время беременности я немного интересовалась рутинными практиками госпиталя и поэтому задавала, как мне тогда казалось, правильные вопросы. Помню, как я спрашивала на дне открытых дверей о политике госпиталя в отношении рутинной эпизиотомии. Меня заверили, что она делается только по медицинским показаниям. И теперь, на своих родах, я получила эпизиотомию без всяких объяснений.

Очень скоро, уже в послеродовом отделении, ситуация стала проясняться. Я обнаружила, что из двенадцати женщин в отделении эпизиотомию получили десять, а у двух оставшихся было кесарево сечение. То есть в этом месте реально считали, что эпизиотомия нужна всем! Это говорило о многом. Говорило об убеждении, что женское тело не приспособлено для родов, – и о влиянии этого убеждения на медицинскую практику. Еще один покров был снят, и он обнажил то, о чем я сожалела «в-третьих», – мою наивную покорность сотрудникам родовспомогательного учреждения.

Сейчас, с высоты своего опыта и знаний о том, как страх и адреналин влияют на роды, я понимаю, что мои роды могли бы разворачиваться по-другому, сами по себе, как я планировала. Если бы, когда мои роды остановились на 6 сантиметрах, я получила не давление и травлю (как случилось в действительности), а поддержку, если бы могла двигаться, ходить, вообще, доверять себе, то, уверена, я бы вернулась в свои активные роды.

На самом деле если бы мне просто посоветовали вернуться домой (или с самого начала позволили остаться дома!) и подождать, пока мои роды не активизируются, или если бы я знала, что в разных местах рутинные протоколы тоже разные, то все могло бы пойти по-другому.

Чего я не понимала в то время, а больше инстинктивно ощущала, так это важность моих чувств: ощущения безопасного и родного пространства, стабильности эмоциональной, которая обеспечивает психологический комфорт. Исследования последних лет показали, что оба эти фактора имеют большое влияние на наши гормоны и тем самым – на нашу способность рожать. Если бы я знала это тогда!

В попытках понять, что же случилось в моих родах, как вышло, что меня разделили с моими чувствами, с моим телом и с моей дочкой, я должна была подумать, какое влияние оказала на меня медицинская система, которой я доверилась. Теперь я вижу, что, как и многие молодые первородящие мамы, я впала в «транс покорности» – этот транс обусловлен нашей культурой, и мы впадаем в него при столкновении с представителями медицины.

После моих первых родов, согласно госпитальным правилам, нас с дочкой разлучили (а ведь во время беременности мне объясняли, что у них совместное пребывание), и ее приносили ненадолго на кормление раз в четыре часа. Но этого хватило, чтобы волшебство заработало. Я хотела все время быть рядом с дочкой, а не отдавать ее назад в детское отделение; и все же поступала так, как мне велели.

В течение этих сорока восьми часов пропасть между моими инстинктивными чувствами (тем, что мне хотелось делать) и моим культурно обусловленным взаимодействием с медицинским персоналом (подчинением тому, что от меня требовали) делалась все шире и шире. В итоге я решилась забрать дочку домой.

Таков был опыт моих родов; как он отличался от того, что я предполагала! Это глубоко ранило меня. И что же? – спросите вы. В конце концов, я родила здорового ребенка. Какая разница, как прошли роды?

За прошедшие годы я поняла, что для множества женщин разница есть. Я снова и снова слушаю женщин на своих семинарах (или на курсах подготовки к родам, или в кафе, в супермаркете, в гостях), как они говорят о тяжелом опыте родов, которые пошли не так, как предполагалось, не так, как могли бы.

Да, их малыш здоров, исход родов «хороший», если мы находимся в узких рамках медицины. Если же мы расширим эти рамки, чтобы туда попало и общее благополучие мамы и малыша, то у нас могут появиться вопросы к «хорошему» исходу, к методам, которыми этот исход достигается в существующей ныне культуре родов.

С ребенком на руках и с разрушенной самооценкой мать спрашивает себя: «Что произошло?» – как я в свое время спрашивала себя после своих первых родов.

Как и я, они думают, что же пошло не так. Как и я, они шли в роды, думая: «Роды это естественный процесс; я здорова. Решения, которые я принимаю, похожи на те, которых от меня ожидают, эти решения одобряются; большинство женщин принимают похожие решения; наверное, так и должно быть в нормальных родах. Я доверюсь этому».

И почему бы им не довериться? Почему любой молодой матери не довериться? Почему я, молодая мама, вступающая в неизвестность, доверилась тридцать пять лет назад? Кому же еще нам довериться, если не медикам, не медицинской системе, которой наша культура поручила привести нас к материнству, привести наших детей в этот мир?

Самым печальным для меня в моих первых родах было то, что я не имела представления, как помочь себе в родах. Еще печальнее было то, что люди, которым я доверила заботу о себе и о малышке, тоже не понимали, как должны прогрессировать нормальные роды; они тоже потеряли доступ к этим знаниям. Мы все согнулись под бременем этой потери.

В бесчисленных родах, которые я сопровождаю вот уже больше тридцати лет, я увидела: настоящая история родов, потенциал, которые есть у каждой женщины, – все это проявляется, если мы понимаем целостную природу опыта. На способность женщины рожать влияют культурные ценности и установки, ее собственные ценности и установки, ее жизненный опыт, телесный опыт и доверие к своему телу. Сюда относится и ее сексуальность, и опыт ее собственного рождения, и ее отношения с мамой (какую материнскую заботу получала женщина), и то, как вообще рожают женщины в ее семье. Способность женщины рожать также зависит от ее отношений с партнером, страхов, готовности к ребенку и ее желанию (или нежеланию) встретиться с важным элементом родов – болью.

Встреча с родовой болью, без сомнения, – самый важный вызов современной женщине, которой предстоит рожать в окружении, где повсюду искушают эпидуральной анестезией. Для меня боль не является чем-то неординарным. Годы физических упражнений приучили меня к выходу из зоны комфорта и работе с болевыми зонами. Неординарным стало для меня отсутствие какого-либо целостного подхода к этому вопросу.

Вот какое знание я бы хотела получить от мудрой женщины, которая уже прошла через роды, когда я ждала старшую дочку. Сейчас я понимаю, что мои роды не нуждались в каких-либо вмешательствах. Они могли бы подтвердить верность моей интуиции, усилить мою способность к материнству, облегчить формирование связи с малышкой. Когда мои роды остановились, мне нужен был человек, которому я бы доверяла, мудрый этой древней мудростью родов, терпеливый, подбадривающий, готовый вновь найти вместе со мной ритм моих родов.

Исследование за исследованием демонстрирует нам, что нормальные физиологические роды лучше всего проходят, если медики на этих родах умеют принимать естественные физиологические роды, знакомы с женщиной еще во время беременности и находятся с ней непрерывно в течение всех родов. В своих первых родах я не знала того, что понимаю сейчас: для того чтобы получить шанс на нормальные роды, нужно было очень активно защищать свой «родильный потенциал». Поднять истинную статистику госпиталя, а не дать себя убаюкать расплывчатыми ответами на дне открытых дверей. Посмотреть, не расходятся ли их слова с делами. Это помогло бы мне сделать выбор, который поддержал бы меня и соответствовал бы моим представлениям о родах.

К сожалению, в настоящее время условия для нормальных физиологических родов в гармонии с инстинктами, намерениями и возможностями еще менее доступны, чем раньше. Женщина, желающая родить нормально, как я хотела в свое время, обнаружит, что сегодня это гораздо сложнее.

Кроме просто счастья и радости от рождения дочки, дополнительным даром ее рождения стало мое знание о целостном понимании родов. В итоге это привело меня в работу по поддержке матерей и младенцев, такой поддержке, которую я бы сама хотела получить в своих первых в родах. Я начала сопровождать роды, затем выучилась на инструктора по подготовке к родам и начала вести семинары, курсы, тренинги. В заключение я получила образование психолога-консультанта, чтобы консультировать беременных женщин, молодых мам и пары.

Это новое знание помогало мне, когда два года спустя, уже по возвращении в Австралию, к нам пришла наша вторая красавица-дочка. Эта беременность и эти роды стали подтверждением того радостного пути, который начался с рождением нашей первой дочки. Это были сильные и ясные чувства. Я уверенно следовала им и взяла с собой людей, которые уважали мое «знание». Домашние роды на этот раз стали предсказуемым выбором, опиравшимся на все знания, которые я с тех пор приобрела, и на все перемены, которые со мной произошли.

Какое это было прекрасное время – в ту субботу тридцать три года назад, когда дочка пришла к нам. Праздник-встреча: ее отец, старшая сестра, группа поддержки, помощница в родах и врач – десять человек собрались, чтобы приветствовать ее. Мне не пришлось подавлять свои чувства и свои инстинкты, и связь с дочкой возникла немедленно.

Роды по-прежнему были непростыми, но с ними пришли чувство радости и ощущение поддержки. В начале второго периода, когда малышка уже начала опускаться, но чувство распирания от выхода головки еще не захватило меня и не вернуло меня назад в тело, я была в безвременье, в каком-то огромном пространстве, где чувствовала себя открытой всем энергиям Вселенной и слышала их торжественный гимн.

Я спела эту же родовую песню снова еще два года спустя, утром в среду, в рабочий день, когда наша третья дорогая дочка пришла в этот мир. Прекрасная мирная семейная жизнь разворачивалась во время еще одних прекрасных домашних родов – еще один опыт покорности ощущениям, еще один трансцендентный опыт. На родах были ее отец, две старшие сестры, ее тетя и врач, который успел приехать вовремя.

Это песня была старой, инстинктивной, даже архетипической. Я чувствовала связь со всеми роженицами, вне времени, – и с прошлыми, и с будущими. Песня возникла, когда я в родах сдалась своим инстинктам.

С тех пор я слышала эту древнюю песню сотни раз – песню родов, в которой слышны отголоски опыта Вселенной, а на это накладываются ноты и целые музыкальные фразы, уникальные для каждой женщины.

Моя работа в родах ощущается как путь в поисках утерянной мудрости, мудрости, которая повышает шансы на нормальные самопроизвольные роды. Мое понимание этой мудрости пришло ко мне через собственные роды и через благословение быть на родах с мамами и младенцами больше тысячи раз. А еще – из общения с женщинами и их партнерами на моих семинарах, курсах, тренингах и во время психологических консультаций.

Я также получила эту мудрость от множества акушерок, ведущих курсов подготовки к родам, с которыми я имела счастье работать. Так что в этой книге есть голоса, знания и дух множества людей. Кроме того, я опираюсь на инстинктивные знания, которые получаю от рожениц и из лепета новорожденных малышей; они отдают нам свои знания, когда мы берем их на руки.

Женщины, которые в наше время думают о нормальных родах, встречаются со всеми препятствиями, с которыми я столкнулась на родах своей старшей дочки, и даже более того. Они не могут себе позволить быть наивными, как в свое время я. Они должны захотеть встретиться со всеми аспектами родов; более того, им нужны знания о том, что именно поможет им раскрыть свой потенциал.

Помогая получать эти знания и делать разумный, грамотный выбор, поддержать способность женщины нормально рожать – вот цель этой книги.

1. Роды твоей мечты: что мотивирует волевую женщину?

Рия, что мне нужно знать о родах? Этот вопрос мне задают последние 35 лет. И я на него отвечаю! Но за это время мой собственный ответ коренным образом изменился.

Раньше я рассказывала о схватках, о дыхательных техниках, о периодах родов… все про тело. Сегодня, перед тем как ответить, я спрашиваю: «А какие роды ты хочешь?» Я знаю, что, конечно, мы все хотим здоровую маму и здорового ребенка. Но я спрашиваю не об этом. Я спрашиваю, как бы они хотели подойти к родам? Это важно прояснить с самого начала. От ответа на этот вопрос зависит, что именно я расскажу ей о родах.

Хочет ли она быть активной участницей своих родов? Хочет ли она, чтобы активным участником этих родов был ребенок? Или она считает, что медики могут представлять ее интересы и взять рождение ребенка на себя? Если коротко, готова ли женщина вложиться в роды, работать со своим телом и со своим ребенком, готова ли она к естественным физиологическим родам?

Что я понимаю под естественными физиологическими родами? Объясняю: я говорю о родах, начинающихся с гормонального сигнала, который подает малыш, когда он готов родиться, а мама готова его отпустить. Это роды, где схватки нарастают под действием гормонов, становятся все длиннее, сильнее, чаще… и открывают твое тело. Гормоны затем вызовут неукротимое желание потужиться («рефлекс изгнания плода»), когда головка малыша давит на промежность, это вызовет новый поток гормонов, а на пике – «окситоциновый приход» в самый момент рождения, многофакторный «взрыв любви». Почему многофакторный? Он станет основой для формирования привязанности, направит все твои чувства на прекрасного малыша и даст хороший старт грудному вскармливанию. Эти же гормоны одновременно запустят новые схватки для рождения плаценты, которое завершит роды.

Если женщина говорит мне, что хочет родить вот так, я называю ее «волевой». Она проявляет волю, чтобы включиться в процесс родов, включить в него свое тело, свои чувства, свои страхи. Имеет волю, чтобы ответить на вызов, который бросают ей роды.

Один из моих самых популярных семинаров называется «Обнимая Глубину: трансформация родовой боли». С таким названием, думаю, я могу смело сказать, что мои слушатели все сплошь «волевые».

На этом семинаре я прошу женщин, их партнеров и членов группы поддержки подумать, почему им так важны нормальные физиологические роды. Я спрашиваю об этом, потому что в наше время нормальные физиологические роды утратили ценность в глазах общества. И я знаю, что эти женщины должны предельно честно и точно ответить на вопрос о причинах своего выбора.

Вот несколько ответов на этот вопрос:

Вместо того чтобы лежать, я хочу активно двигаться, хочу использовать разные положения тела. Ведь это логично? Я знаю, что это даст малышу самый лучший шанс на хорошие роды. – Джейн

Я хочу сделать все самое лучшее для здоровья ребенка, хочу использовать все возможности моего тела и быстро восстановиться после родов. – Кэти

Хочу присутствия своего ребенка, а не чтобы его/ее «вытащили», когда придет время, я хочу чувствовать, как работает мое тело, чувствовать родовую боль. – Сандра

Я хочу оставаться в контакте с происходящим. У каждого вида обезболивания своя цена – тошнота, потеря подвижности и т. д. Я хочу сделать все сама и избежать двух кесаревых, через которые прошла моя мама. – Трейси

Я чувствую, что в моих последних двух родах обезболивание (веселящий газ, петидин, эпидуральная анестезия) не помогло; вообще-то, оно создало дополнительные проблемы, особенно эпидуралка, из-за которой мне в результате сделали кесарево. – Сьюзи

Мы зачали этого ребенка, и теперь я хочу активной работы с моим партнером, совместной работы над рождением нашего ребенка, не хочу, чтоб кто-то еще в это вмешивался. – Патрисия

Здоровье и благополучие

Одна из самых распространенных причин, по которым женщина хочет нормальных физиологических родов, – понимание преимуществ таких родов для здоровья малыша. Женщина понимает, что в целом беременность и роды – это «здоровые» функции тела, поэтому она хочет оптимизировать для себя этот нормальный физиологический процесс.

Во время беременности такая женщина, скорее всего, следит за своим здоровьем; она уделяет внимание питанию, уровню физической активности, сну и отдыху, балансу между стрессом и расслаблением. Эта женщина изменяет поведение, которое может помешать благополучию – ее или ребенка. Она больше не делает того-то и того-то, не ест такую-то и такую-то еду и, вообще, следует самым лучшим рекомендациям, чтобы будущий младенец хорошо рос и развивался.

Такой подход требует труда, но зато обычно дает хорошие результаты. Обидно будет перечеркнуть их капельницами с синтетическими гормонами, анальгетиками и антибиотиками; все эти препараты попадут в кровь ребенка, да и для здоровья женщины они небезразличны. Волевая женщина не хочет, чтобы ее ребенка толкали, тыкали, царапали, кололи, тянули, поворачивали, а потом забрали у нее сразу после родов и держали отдельно.

Если она уже хоть что-то читала, то понимает, что в нормальных физиологических родах ребенок получает защитную микрофлору, проходя по родовым путям; а это минимизирует вероятность астмы, аллергии и инфицирования у малыша. Женщина думает о пользе для ребенка: для его нервной системы, для процесса адаптации к внеутробной жизни; о пользе родов, в которых ребенок не «в отключке» от различных препаратов, где он не должен избавляться от синтетических гормонов, анальгетиков или антибиотиков, назначенных «на всякий случай». Ей известна статистика, которая говорит, что дети, рожденные с помощью кесарева сечения, в три раза чаще попадают в отделение реанимации новорожденных. Она хочет, чтобы малыш, используя свои инстинкты, благополучно прошел через роды и был готов к формированию привязанности и к грудному вскармливанию.

Некоторые женщины также знают, что существует связь между налаживанием грудного вскармливания и нормальными физиологическими родами. Эта связь объясняется тем, что сразу после нормальных физиологических родов (а это очень важный период) мать и малыша никто не беспокоит. Гормоны в этот первый «золотой» час пробуждают у мамы и у малыша инстинкты, дающие успешный старт грудному вскармливанию.

По сравнению с детьми, появившимися на свет в нормальных физиологических родах (такие младенцы обычно сразу оказываются на руках у мамы), детей, родившихся с наложением щипцов, вакуум-экстрактора или в результате кесарева сечения, чаще разлучают с матерью для осмотров и необходимых манипуляций. А это может означать отложенное начало грудного вскармливания, часто сопряженное с осложнениями.

Мои слушатели знают, что вероятность быстрого послеродового восстановления выше, если в родах не использовались синтетические гормоны и другие препараты, от которых организму потом нужно избавляться, если не было щипцов, вакуум-экстракции, эпизиотомии, чреватой гематомами, швами и общим дискомфортом. И, конечно же, эти люди в курсе, что восстановление после нормальных физиологических родов пройдет быстрее, чем после полостной операции (кесарева сечения).

Наконец, многие женщины на моих семинарах хотят пройти через нормальные физиологические роды, потому что знают о гормонах, которые высвобождаются в этом процессе. Ведь такие гормоны не только вызывают схватки, но и обеспечивают в самый момент родов «взрыв любви» и формируют основу для возникновения безопасной привязанности, которая будет способствовать физическому и эмоциональному благополучию малыша.

Они понимают, что нормальные физиологические роды требуют мощной физической и эмоциональной поддержки, а это означает интенсивную совместную работу с партнером и другими участниками родов, много пота, напряжения, много препятствий – преодоленных, много контакта глаза в глаза и дыхания в унисон, много прикосновений, телесного контакта, массажа. Все это сближает. А еще каждый из участников получает свою дозу гормонов любви, и всех накрывает «взрывом любви», когда рождается ребенок.

Конечно, я сопровождала роды, где эпидуральная анестезия была необходима, и должна сказать, что есть разница в «энергии встречи», в «вибрациях»… Называйте это как хотите! Это так, несмотря на любящую поддержку, которую все сопровождающие продолжают оказывать маме и малышу. В отсутствие бурлящих вокруг гормонов – окситоцина, эндорфинов – пазл просто не складывается так, как надо!

Волевые женщины, которые ходят ко мне на курсы, понимают, что без абсолютной необходимости никто не должен лишиться этого многократно усиленного гормонами эффекта естественных родов, этого «взрыва любви». И главное, его не должен лишиться младенец при появлении на свет.

Дорога к изменениям

Многие слушательницы моих семинаров чувствуют также, что пройдя через нормальные физиологические роды, они получат возможность расширить свой потенциал, обрести внутреннюю силу и увеличить свои внутренние и внешние ресурсы.

Эти женщины рассматривают роды как «перспективу роста» или «расширение потенциала». Они могут поставить роды в ряд с другими жизненными событиями, требующими, как сказала Джули, одна из моих клиенток, «всего упорства, всей смелости, всей стойкости» – очень важных качеств.

Установка на личностный рост дает женщине мотивацию включиться в процесс преодоления. Неважно, касается ли это физической стойкости и выносливости, встречи со страхами, развития взаимопонимания или эмоционального интеллекта, увеличения своего «запаса прочности» или духовного роста.

Общественное мнение высоко ценит личностный рост. Под личностным ростом мы понимаем получение опыта, который требует выхода из зоны комфорта, – не важно, интеллектуальная она, эмоциональная, физическая или психологическая. Наше общество поддерживает и прославляет людей, которые такой опыт получают, дает им высокую оценку.

Но вот что удивительно: это касается многих жизненных сфер, а в связи с родами ничего подобного не наблюдается. Скорее, наоборот, мы видим какое-то «личностное уменьшение»: все жалеют женщину, повторяют «ой, бедняжка!» и т. д. Волевые женщины на моих семинарах не покупаются на такое. Они хотят, чтобы опыт их родов тоже стал одним из этапов личностного роста.

Зачастую женщины затрудняются объяснить, что заставляет их стремиться именно к нормальным физиологическим родам. Однако есть несколько психологических теорий, помогающих понять эту мотивацию.

Женщины могут инстинктивно склоняться к идее естественных физиологических родов, чувствуя, что это один из способов расширить и наполнить свою жизнь, достичь того, что в терминах позитивной психологии¹ (которая изучает наши сильные стороны, возможности реализации и все, что делает нашу жизнь наполненной) называется «процветанием»[1].

Вот как описывает свои роды молодая мама Сью: «Это событие привело меня на совершенно неизведанный путь. Я тоже как будто родилась, ведь я позволила этой силе распространиться и на другие стороны моей жизни, я разрешила себе прожить роды так, как не позволяла себе прожить многие важные события в жизни. Это полностью изменило все».

Родственные позитивной психологии теории «потока»[2] и «надежды» также хорошо объясняют желание волевых женщин пройти через нормальные физиологические роды.

С точки зрения теории «потока» такие роды – прекрасный способ попасть в «поток». Как бы мы ни обозначали для себя это состояние, мы ищем его повсюду: в творчестве, в учебе, в интересной работе, хобби, спортивных достижениях, медитациях, техниках релаксации… Список можно продолжить.

Когда мы в «потоке», когда все идет само собой, одно мгновение за другим, наше внимание полностью фокусируется на текущем моменте. Мы перестаем осознавать себя, время течет быстрее, чем обычно, и в работу включается интуиция, благодаря которой мы предчувствуем следующие события и безошибочно на них реагируем. В своей недавней статье об олимпийских спортсменах журналистка Аманда Хутон очень точно описывает это явление, которое называет «таинственным благословением разума».

Нормальные физиологические роды сами по себе – глубокое погружение в «поток». Когда роженице не мешают, когда она получает правильную поддержку, подчиняется собственным гормонам и вызванным этими гормонами инстинктам, ее энергичная и вместе с тем свободная работа со своим телом создает «поток». Исследования показали, что достигнутое однажды состояние потока дает жизненные силы, ведет к росту и развитию. Какая же это награда для рожающей мамы и ее малыша!

«Теория надежды»²³ исходит из того, что поведение человека, как правило, соотносится с некоторой целью. Эта цель может быть осознанной или неосознанной, а поведение – «достигающим» или «избегающим». У кого-то из нас надежда достаточно сильна, чтобы двигаться к цели (развиваться, учиться, учить, решать сложную задачу и так далее), у кого-то нет. Тогда мы как будто нарочно стараемся тем или иным способом уклониться от цели – переключаемся на другие занятия, прокрастинируем… Причина такого поведения – в желании защититься от возможной неудачи, отвержения, осуждения окружающих, стыда. Тип поведения на самом деле зависит от того, есть ли у нас адекватная поддержка  – именно она дает надежду и уверенность в собственных силах. Ну, а при нехватке поддержки или при неподходящей поддержке мы терпим неудачу за неудачей и в итоге начинаем считать себя безнадежными и ни на что не годными.

В случае родов, впрочем, не так-то легко разобраться, где «достижение», а где «избегание». Дело в том, что каким бы ни был опыт современной роженицы в отношении «надежды» и «безнадежности» в других сферах жизни, в вопросе родов она практически обречена ощутить некоторую «безнадежность» под влиянием рассказов женщин, у которых от этого события остались негативные впечатления.

Из-за такого положения дел цели размываются и теряют четкие очертания. Чего эта конкретная роженица стремится избежать и чего хочет достигнуть? Ей нужно приобрести телесный опыт работы в родах или контролировать происходящее и снизить чувствительность в теле?

Я исхожу из того, что волевая женщина, хотя бы в теории, будет стремиться к продуктивной работе со своим телом. Но мы все выросли с доминирующими культурными установками о родах, в том числе и со многими предрассудками. Эти предрассудки в любой момент могут вырваться на волю и разрушить сознательные намерения женщины. Особенно по мере прогресса родов, когда проживать схватки становится все сложнее и сложнее.

Никто пока не анализировал роды с точки зрения позитивной психологии, а также теорий «потока» и «надежды». Но если бы такие исследования существовали, вывод, скорее всего, был бы в пользу родов, которые дают женщине возможность увеличить стрессоустойчивость и, как следствие, повысить свои внутренние ресурсы. Подобный опыт заложит хороший фундамент и для материнства.

С этими теориями во многом перекликаются мотивы волевых женщин, которые рассматривают роды как «инициацию» – испытание на смелость, способ укрепить свои силы для предстоящего материнства, квест – только не сказочный и не игровой, а реальный – по преодолению препятствий и самих себя.

Вот что рассказывает Нэнси:

Мне интересно узнавать себя – еще лучше, еще глубже, – и я знала, что роды смогут дать мне это. Такой шанс я пропустить не могла. Я хотела использовать все возможности. Это инициация. Я должна была заглянуть глубоко-глубоко в себя. Я давно этого хотела.

Некоторые, как Джули, чувствуют, что это инициация и для ребенка:

Я хотела, чтобы дочка родилась, получив все ресурсы, необходимые для естественных родов: упорство, смелость, выносливость. Она получила эти ресурсы, когда рождалась. Я хотела, чтоб все эти качества проявились в момент, когда она придет к нам.

Другие женщины рассматривают роды как «духовную практику». Они понимают, что боль во всех ее обличьях – это опыт, присущий человеку. Он может дать возможность духовного развития или, наоборот, привести к духовным потерям. Вот что говорит Кайли, молодая мама:

У каждого выбора и каждого поступка есть последствия. А цена, которую мы платим, – это то, какими именно мы потом становимся. Я хотела стереть некоторые старые черты своей личности и продолжить развитие своей внутренней сущности, своей души. Делая свой выбор во время родов, я формировала себя как маму.

Таким образом, для волевой женщины ее мотивация: физический ли, психологический, духовный или личностный рост – предлагает (даже с учетом болезненных ощущений) принять опыт родов, а не просто перенести их.

Какие-то женщины описывают нормальные физиологические роды как целительное путешествие после предыдущих родов, которые их ранили, травмировали. Речь при этом идет не только о физическом восстановлении, но и об эмоциональном состоянии. У многих женщин, например, как у Таис, предыдущие роды оставили «глубокую тоску и множество вопросов в душе и в теле». Те роды «разрушили» их, и сейчас, перед родами предстоящими, они хотят получать информацию о своих возможностях, а не приказы; хотят уважительного отношения к себе как к взрослым самостоятельным женщинам; хотят быть со своими детьми, а не разлучаться с ними, и обрести ту силу, которая дается в родах и в материнстве.

Социальная грамотность

Другие причины, по которым мои слушательницы выбирают естественные физиологические роды, относятся к социальным жизненным ценностям. Наверняка на выбор волевых женщин, ездящих на велосипеде и заботящихся об экологии, влияет желание уменьшить вред, который наносят нашей планете считающиеся в социуме «нормальными» роды⁴. Этот вред включает большие энергетические затраты, необходимые для технологических родов, синтетические гормоны, оказывающиеся в итоге в водостоках, рост использования антибиотиков «на всякий случай», трату 30 % бюджета здравоохранения на «отходы» или «излишнее лечение».

Возможно, социально грамотные «гражданки мира» также сравнивают среднюю стоимость наших высокотехнологичных, полных вмешательств, социально одобряемых, «приемлемых и удобных» родов со стоимостью родов женщин в развивающихся странах.

Всемирная организация здравоохранения, конечно, уделяет внимание этому неравенству. В 2010 году она провела специальное исследование для оценки разрыва между странами, где роженицам не делают необходимое кесарево сечение из-за нехватки средств, и странами, где его проводят без медицинской необходимости. Как сказано в отчете, «в мировом масштабе на операции кесарева сечения, которые, возможно, не обоснованы с медицинской точки зрения, тратится непропорционально большая доля мировых экономических ресурсов»⁵. Для Австралии эти затраты были оценены в 37 990 115 долларов США.

Ребенок правит бал

И наконец, многие женщины стремятся пройти через нормальные физиологические роды, чтобы получить для себя и ребенка те преимущества, которые в естественных условиях вырабатывают в организме гормоны схваток, потуг и лактации.

Такие женщины знают, что малыш на самом деле во многом сам управляет своим рождением и, если дать ему время, в нужный момент запустит из матки родовой процесс. Они хотят дать ребенку возможность использовать свои инстинкты и станцевать танец родов вдвоем с мамой.

Не странно ли, что женщин, которые хотят этого для своих детей, часто обвиняют в эгоизме из-за желания получить опыт нормальных физиологических родов?

Правильная ли у вас мотивация?

Вот некоторые мотивы, которыми – осознанно или нет – руководствуются женщины, когда выбирают для себя естественные физиологические роды. Может быть, какие-то из них важны и для вас.

Они прекрасны, но, к сожалению, просто желания по многим причинам недостаточно. Самая очевидная из них: нормальные физиологические роды, особенно первые, – это чертовски трудная работа, недаром они называются тем же словом, что и труд (англ. Labour. – Прим. перев.).

Поэтому на своих семинарах я прошу женщин дополнительно поисследовать свою мотивацию.

Поскольку женщины, настроенные на нормальные физиологические роды, настроены также и на то, что в родах не все будет просто, они понимают необходимость сильной мотивации. И вот первое, что я говорю им по этому поводу на своих семинарах: ценности волевой женщины должны формироваться изнутри. Мотивация должна быть внутренней.

Если женщина выбирает нормальные физиологические роды, чтобы кому-то понравиться, последовать чьему-то примеру / произвести на кого-то впечатление, кому-то что-то доказать, то… не знаю, работает ли подобное где-то еще, но на нелегком пути родов такой мотивации заведомо недостаточно.

Многие участницы моих семинаров говорят о позитивных последствиях естественных физиологических родов – о более тесной связи с младенцем, о том, что детей никто «не обкалывает», о быстром восстановлении. Я всегда подчеркиваю, что сама по себе эта мотивация прекрасна, но ее одной тоже недостаточно. Роженице нужно что-то такое, что поможет ей продержаться во время самых сложных моментов в процессе родов: мотивация, которая опирается на будущее, на фоне реальности родов может показаться не такой уж и важной!

В нормальных физиологических родах ценен именно физический опыт, и волевой женщине необходим способ работы с ним: может быть, она настроится на ощущение давления, сигнализирующего о движении малыша по родовым путям, может быть, сумеет прочувствовать работу собственного тела: растяжение, раскрытие, желание потужиться, ритм дыхания, инстинктивно приходящие движения (например, покачивание, вращение тазом).

Главное здесь – найти для себя то, на что можно будет опираться в каждый момент в течение родов. Для Мишель Б. это оказалось несложно. Она пишет:

Я вся в поту, мне хочется кричать. Я хочу почувствовать, как мое тело наполняется вековой силой. Я снова хочу ощутить ее мощь. Полное погружение в телесность потрясло меня – я ощутила касание божества. И я хочу вновь пережить этот момент облегчения, высвобождения. А ощущение в своих руках скользкого теплого малыша – и это мое дитя!

Вот это умение работать с телесным опытом и поможет волевой женщине остаться в контакте со своими убеждениями и ценностями, направленными на плюсы в будущем. А таких плюсов множество: здесь и «взрыв любви», и крепкая связь с малышом, и здоровье, и энергия ребенка, который родился не «обколотым», и быстрое восстановление (включая хороший старт грудного вскармливания), и укрепление внутренней силы и внутреннего ресурса, которые наверняка пригодятся в непростые моменты будущего родительства.

Еще одна вещь, на которую я регулярно обращаю внимание пар: нормальные физиологические роды – это сложный проект. Поэтому желания и ценности женщины, на которых базируется ее решение, должны быть живыми, актуальными для нее уже сейчас, во время беременности. Вдохновляющие идеи, безусловно, необходимы, но целиком строить на них свое желание нормальных физиологических родов, не позаботившись о прочной основе в виде реальных действий… думаю, это кончится печально.

Если вы планируете работать с родовой болью, но никогда не выходили из физической зоны комфорта… что тут скажешь? Если вы планируете следовать в родах своим инстинктам, но не узнаете инстинкт, даже если он свалится вам на голову… что тут скажешь? Если вы хотите выяснить, что там предлагает врач или акушерка (и даже, возможно, возразить), но редко берете на себя ответственность за свое здоровье и благополучие… что тут скажешь?

Эра «обхода родов»

Еще одна причина, по которой просто желания получить нормальные физиологические роды недостаточно, чтобы они состоялись, – это, к моей великой печали (и злости), существующая система родовспоможения. Она не поддерживает нормальные физиологические роды. Скажу больше: она очень хорошо и эффективно работает против таких родов.

На своих занятиях я объясняю женщинам и их партнерам, что они рожают во времена, которые я называю «эрой „обхода родов“».

В следующей главе вы лучше поймете, что я имею в виду: я познакомлю вас с австралийской статистикой. Впрочем, возможно, вы уже догадываетесь, о чем идет речь.

Если вы хотите испытать нормальные физиологические роды, если вы волевая женщина, то, скорее всего, уже в курсе, что со своими представлениями о родах выбиваетесь из социальных норм. Если вы уже что-то кому-то сказали о своем желании нормальных физиологических родов, вы, не сомневаюсь, получили в ответ обычное: «Не дури», «Зачем тебе мучиться, кому это надо?», «Эпидуралка – наше все», «Погоди, узнаешь!»

Эти реакции говорят нам, что мы живем в эпоху, когда попытка естественных физиологических родов даже не рассматривается. Она кажется странной. Да разве это необходимо? Общественное мнение не придает этой попытке никакой ценности.

В эру «обхода родов» роженица не должна больше взаимодействовать со своим напряженным, работающим, рожающим телом. Вы не хотите рожать? Можно получить готового младенца, вообще не вступая в роды. А если вы все-таки вступаете в роды, то вам не обязательно чувствовать боль. Ребенка можно получить с помощью кесарева сечения, полностью «в обход родов»; или избежать сильных ощущений – эпидуральная анестезия сегодня широкодоступна. Во время схваток вы можете читать воскресную газету, обновлять свой статус в «Фейсбуке» или спать.

А послание, которое направляет женщинам культура эры «обхода родов», гласит: самое главное – здоровая мать и здоровый ребенок; эффективные, хорошо организованные, удобные роды возможны; и это ваше право. Вам должно быть удобно и не больно. Основная мысль такого послания состоит в том, что усилия в родах и опыт рождения ребенка не имеют никакой ценности, да и особого смысла в них нет.

Что понимается под родами в эпоху «обхода родов»? Уж точно не нормальные физиологические роды, управляемые гормонами, – те, в которых женщина находится в контакте со своим телом и своим ребенком и в результате получает гормональный «приход», дающий начало привязанности к малышу.

Сейчас, когда в родах принято пользоваться все бо́льшим количеством аппаратуры (а аппаратура эта все совершенствуется), когда время родов можно сократить по заказу и сделать их более «удобными», большинство женщин считают, что их надо спасать от естественных родов. Спасать от «работы, труда».

Добро пожаловать в эру «обхода родов»!

3наю, это противоречивая тема, но когда вы ознакомитесь со статистикой в главе 2, вы сами увидите, что говорят цифры. Все меньше и меньше женщин рожают своих детей путем нормальных физиологических родов и еще меньше получают поддержку, которая им в таких родах была бы нужна.

А в данный момент прошу просто поверить мне: женщина, которая сегодня хочет нормально родить в Австралии, должна понимать, с какими препятствиями она столкнется, и быть к этому готовой.

Поэтому когда я на своих семинарах говорю о волевых женщинах, я провожу различие между двумя их типами.

Первый тип я называю «наивная волевая женщина», второй, соответственно, – «грамотная волевая женщина».

Раз вы читаете эту книгу, думаю, вы считаете себя волевой женщиной – или как минимум интересуетесь нормальными физиологическими родами. Или, возможно, хотите так родить. Если в эру «обхода родов» у вас есть такие намерения, то, чтобы их осуществить, вам нужно будет стать грамотной волевой женщиной.

Помочь в таком превращении – цель этой книги. Темы, которые мы затронем, выбор, о котором будем говорить, – все это интересно любой роженице, но критично для тех, кто выбирает нормальные физиологические роды.

Грамотный выбор

Грамотная волевая женщина отличается от наивной, прежде всего, решениями, принимаемыми ею относительно собственных родов. Эти решения показывают, насколько полно женщина понимает процесс родов, каков ее подход, каков подход тех, кто ее окружает, какова культура родов в ее кругу.

В следующих главах мы подробно разберем, что это за факторы и что они означают для ваших родов. А сейчас я сделаю краткий обзор по теме «Что мы выберем», а вас попрошу отмечать по ходу чтения свои мысли и чувства – это важно. Читая каждый пункт, спрашивайте себя, согласуется ли ваш выбор с намерением получить нормальные физиологические роды? И если да, то как?

Место родов

Где вы планируете рожать – в крупном перинатальном центре или в маленьком роддоме? В городском роддоме или сельском? В государственном или в частном? В роддоме с палатами «мягких родов»? В независимом родильном центре? Или это будут домашние роды в кирпичном домике, пригородном особняке или в городской квартире? Независимо от выбранного места, что оно предлагает вам в плане нормальных физиологических родов?

Сможете ли вы получить активную поддержку в родах одновременно с медицинским наблюдением, необходимым для здоровья и благополучия – вашего и ребенка? Есть ли там возможность свободно двигаться? Можно ли на схватках выходить на улицу? Есть ли ванна, в которую вы сможете залезть? Предлагается ли тепло? Личное пространство? Другими словами, созданы ли там условия для нормальных физиологических родов?

Ваша команда

Кто будет с вами на родах? Понимают ли они, как ответить на ваши запросы?

Мировые исследования, в том числе вошедшие в Кокрейновскую базу данных⁶, утверждают, что лучшую поддержку в нормальных физиологических родах женщина получает от заранее знакомого опытного специалиста, который неотлучно находится с роженицей на протяжении всех родов⁷.

Гарантировать вам такое ведение родов… легче сказать это, чем сделать.

В описании, приведенном выше, слово «знакомый» подразумевает, что у женщины и специалиста возникли доверительные отношения, основанные на общих убеждениях и общих взглядах на роды. «Опытный» означает имеющий опыт в ведении нормальных физиологических родов (а не просто родов). А «неотлучно находится с женщиной на протяжении всех родов» подразумевает, что этот человек находится с вами все время, а не по системе «зашел-вышел» с еще тремя роженицами в соседних боксах.

То есть стандартная ситуация в роддоме совершенно сюда не вписывается. Там штатные акушерки и другие специалисты работают посменно, так что возле роженицы появляются (а потом исчезают) незнакомые люди, вся система ориентирована на соблюдение субординации, а не на сотрудничество, а «неотлучно находиться с женщиной на протяжении всех родов» часто может только аппарат КТГ.

Думаете, «знакомым», о котором говорится в последних упомянутых Кокрейновской базой данных исследованиях, может стать ваш партнер? Ведь он вам знаком, он разделяет ваши взгляды на роды, и он, скорее всего, неотлучно будет с вами, а не начнет убегать в коридор, чтоб помочь другим роженицам? А вот и нет! Ведь его никак нельзя назвать опытным, а значит, он не подходит под описание, данное в исследовании.

Далеко не в каждом роддоме вам предложат специалиста с набором качеств, необходимых для эффективной поддержки нормальных физиологических родов. Поэтому волевая женщина должна быть достаточно грамотной, чтобы за этим проследить или организовать свою собственную команду, привлекая независимых специалистов.

Так как австралийское правительство поддерживает частную медицину, более 30 % родов в Австралии проходят в частных медицинских учреждениях. Это означает, что множество беременных устанавливают предварительный контакт («знакомство») с частным врачом-акушером.

Но эксперт по «сложным родам» далеко не всегда имеет опыт в организации нормальных физиологических родов без вмешательств. К сожалению, в современном акушерстве с его использованием мониторного контроля, жесткими временны́ми протоколами, с вмешательствами, которые ограничивают маму, скорее, высока вероятность нарушения физиологического процесса. Добавим, что в функции врача, очевидно, не входит «неотлучное присутствие на родах»; врач не будет сидеть с вами, дышать в унисон и подбадривать вас во время схваток. Это – задача акушерки.

Для повышения шансов на нормальные физиологические роды авторы исследований настоятельно рекомендуют устанавливать предварительный контакт с акушеркой, которая, в частности, будет работать с вами индивидуально, формируя доверительные отношения в течение беременности, родов и послеродового периода. Профессор Лесли Пейдж, президент Королевского колледжа акушерок (Великобритания), пишет о такой акушерке, как об «умелой компаньонке», сопровождающей вас на пути материнства⁸.

Австралийское исследование (Мельбурн, 2012)⁹ подтверждает преимущества этих, используя выражение профессора Пейдж, «непрерывных доверительных отношений» между матерью и акушеркой. Как установили авторы, женщина, ведущая беременность в акушерской практике (где акушерки знакомятся со своими пациентками еще в беременность, принимают у них роды и ведут послеродовой период), «с большей вероятностью избегает различных вмешательств в роды, включая кесарево сечение». Такая модель предпочтительнее и для новорожденных, так как она снижает необходимость в дополнительном наблюдении после рождения¹⁰.

Волевой женщине нужно найти место, где за ней закрепят определенную акушерку, или найти индивидуальную акушерку. Эта акушерка будет и консультировать ее во время беременности, и принимать роды, оставаясь с ней неотлучно во время нарастающих схваток и потуг.

Эта древняя роль акушерки сейчас возрождается в современных концепциях, таких как «акушерское партнерство»¹¹, «акушерское опекунство»¹², модели «нового акушерства». Все они строятся на идее «сохранять роды нормальными».

«Новая акушерка» знает, как усиливать гормональный потенциал женщины и как поддерживать ее в работе с болью; как обращаться с роженицей, уважая ее автономность; как следить опытным взглядом за безопасным течением родов, не нарушая его; как определить, что роды отклоняются от нормы и следует вызвать врача. Такая модель минимизирует вмешательство без необходимости и повышает вероятность того, что оно будет применяться только по «жестким медицинским показаниям».

Автономия пациента и медицинская грамотность

Понимать, что вы можете выбирать, – это одно дело, а договариваться о конкретном выборе – совсем другое. Поэтому волевая женщина должна ориентироваться в вопросе автономии пациентов и иметь достаточный уровень медицинской грамотности.

Это большая тема, и для многих из нас совершенно новая. Речь о законодательной норме, согласно которой рожающая женщина имеет право перед любой медицинской процедурой или вмешательством, которые ей предлагают, получить информацию об этом действии и сказать «да» или «нет».

Звучит довольно логично, правда? К несчастью, – процитирую здесь профессора факультета акушерства Университета Западного Сиднея Ханну Дален, – «хотя право женщины контролировать происходящее с ее телом во время беременности и родов закреплено законом, на практике это право часто нарушается»¹³.

Вот как должны выглядеть медицинская грамотность и принятие медицинских решений в рамках «автономии пациентов»¹⁴ со стороны пациента (в нашем случае – беременной, роженицы): женщина имеет право делать выбор, опираясь на факты, учитывая свои ценности и научные данные, здоровье – свое и малыша, оценивая свою ответственность и свои возможности.

Выбор может заключаться либо в «информированном согласии», либо в «информированном отказе», то есть в ответ на то или иное предложение женщина может сказать «да» или «нет». Предполагается, что это независимый выбор и что он принимается в любом случае, то есть как бы ни ответила женщина, реакцией не будет принуждение или отказ в поддержке и хорошем отношении.

Теоретически медики должны в своей практике уважать автономию пациентов, а в нашем случае предоставить женщине «мамо-центрированный уход», обеспечивая ее информацией на базе доказательной медицины. В идеале медики рассчитывают риски, специфические для конкретной женщины, и действуют в рамках этического кода своей специальности.

Так это должно выглядеть. На практике гораздо чаще мы видим пассивную пациентку, которую лишь информируют о происходящем. Или вообще не информируют. И чтобы получить объяснение, почему врач назначает ту или иную процедуру или вмешательство, роженица должна просить проинформировать ее.

Развитие сюжета в такой ситуации может быть описано как «транс покорности». В медицинских учреждениях уровень медицинской грамотности большинства пациентов довольно низкий, и многие, вероятно, не понимают, что имеют право выбора. Выглядит это так, будто мы автоматически отказываемся от своей автономии и впадаем в «транс», покорно соглашаясь на любую предложенную процедуру или вмешательство, не задаваясь вопросами, хотим ли мы этого, нуждаемся ли в этом и что вообще за этим стоит. Это пассивное трансовое состояние на самом деле – психологический эквивалент реакции замирания в случае опасности.

По этим причинам взаимодействие медиков и пациенток часто выглядит следующим образом: «транс покорности» со стороны испуганной пациентки и, конечно, «принятие этой покорности» со стороны медиков.

В большинстве случаев мы встречаемся с «информированным согласием». «Сама женщина часто не понимает, что согласие – это выбор, а не смирение перед неизбежностью», – объясняет почетный профессор факультета акушерства Эдинбургского университета Розмари Мандер¹⁵.

Кроме того, мы склонны впадать в «транс» и «покорность по умолчанию», многие из нас «неконфликтны». Мы готовы любой ценой сохранять хорошие отношения, и это для нас гораздо важнее и приоритетнее, чем встать на защиту своих интересов в неоднозначной ситуации. Тем более что роженица предрасположена к неконфликтности, ведь в ее крови много окситоцина, гормона привязанности, гормона любви. Ей так хочется быть хорошей абсолютно со всеми! В ситуации жестких переговоров по поводу процедур и вмешательств в родах такая женщина с высокой вероятностью даст слабину.

Наша культура родов подразумевает избегание рисков и опасение судебных преследований. Поэтому те процедуры и вмешательства, которые раньше использовались только для женщин и детей из группы высокого риска, стали рутинными для всех мам и детей. Волевой женщине нужно очнуться от этого навязанного «транса покорности» и заранее выяснить, какие процедуры и вмешательства ей будут рутинно предлагать. Это нужно, чтобы ответить на предложение действительно информированным согласием – либо информированным отказом, защитившись с его помощью от нежелательной процедуры или вмешательства. Учитывая, что обычно речь идет о действиях, предназначенных для экстренных ситуаций, а не для нормальных родов, отказ более вероятен.

Так что, возвращаюсь к вопросу выбора, волевая женщина должна знать не только об информированном выборе и согласии, но также и о своем праве на информированный отказ.

Общность взглядов

Очень важно, чтобы специалист, которого вы найдете, придерживался одинаковых с вами взглядов в вопросах автономии пациента и адекватного медицинского ухода.

Конечно, идеальным вариантом для волевой женщины, стремящейся сохранить свою автономию, будет специалист, фокус работы которого – сама женщина. Такие специалисты и сами хотят работать с женщинами, понимающими, что такое личная ответственность за информированное согласие или информированный отказ. В этом случае взгляды по вопросу об автономии пациентки совпадают, а значит, между специалистом и беременной будет взаимопонимание.

Это вряд ли произойдет, если волевая женщина, осознающая свои потребности и право на автономию, попадет к специалисту, который ожидает от нее покорности. Тут они начнут мериться силой, и для родов такая борьба ничего хорошего не даст.

Джесс, помощница в родах, описывает такую ситуацию:

Не успели мы оглянуться, как к нам пришли со следующим вагинальным осмотром. У Кэрин были очень сильные схватки, которые она проживала на полу в ванной, и она не хотела переходить на кровать. Тем не менее сотрудница настаивала, что вагинальный осмотр должен быть проведен именно на кровати.

Не меньше проблем создаст и противоположная ситуация: женщина в «трансе покорности» хочет, чтоб ею руководили, а специалисты ждут, что она возьмет ответственность на себя и будет делать выбор на основании предоставленных ей данных. В лучшем случае обе стороны останутся недовольны друг другом, в более серьезном варианте может возникнуть угроза для безопасности пациентки, и она не получит должную помощь.

В основе любого подхода к родам лежат здоровье и благополучие матери и ребенка. Однако, как вы, надеюсь, теперь начинаете понимать, пути достижения этих целей могут сильно различаться в зависимости от взглядов на роды. Либо это доверие к родам и, соответственно, поддержка физиологического процесса, либо управление родами и, соответственно, контроль происходящего с помощью технологизации и медикализации процесса. Если вы не знаете, каких взглядов придерживаются ваши (обычно ранее незнакомые) специалисты и совпадает ли их мнение с вашим, то, скорее всего, будете настороже. Вы займете оборонительную позицию и все время будете оценивать ситуацию, стараясь предугадать, что вам сейчас предложат. Возможно, спросите себя, зачем делается то-то и то-то: потому что с вами или малышом действительно что-то не так? Или причина в том, что в этом учреждении такой протокол? Или дело в чем-то еще?

Несходство воззрений может превратить роды в поле битвы, что обернется потерями для всех, а особенно – для ребенка. Именно поэтому так важно, чтобы взгляды специалиста на роды совпадали с вашими. Недаром одно из ключевых требований к специалисту – это чтобы он был «знакомым»: из общих взглядов и прочных отношений рождается доверие.

Заключение

Стремление к нормальным родам начинается с готовности к попытке родить естественно. Для этого нужно понимать свою мотивацию. Это действительно ваша внутренняя мотивация или вы просто хотите произвести на кого-то впечатление? Как эта мотивация поможет вам на этапе сильных ощущений? Касается она самих родов или того, что случится после них?

Конкретная ситуация конкретной женщины, ее сильные и слабые стороны помогут определить, каким путем она получит опыт родов. Но на нее также будет влиять «дух времени»: наше поведение и наш выбор зависят от таких факторов, как культурные стереотипы и современные тенденции, принятая философия, давление, а также регламенты, практики и мелкие «затыки» системы родовспоможения.

Таким образом, волевой женщине надо быть не просто «волевой», а еще и очень подкованной, потому что, как мы узнаем в следующей главе, вся австралийская культура родов сплотилась против нее.

Что касается социальных норм, касающихся родов, то волевая женщина оказалась в неправильном месте в неправильное время. Так что, волевая женщина, если вы никогда раньше не считали себя радикалкой, сообщаю, что вы – она!

Информация к размышлению

• Вы волевая женщина?

• Какова ваша мотивация рожать естественным физиологическим способом?

• Какие жизненные ценности поддерживают эту мотивацию?

• Какие общечеловеческие ценности вдохновляют вас на естественные физиологические роды?

• Поддерживают ли в том месте, где вы собираетесь рожать, естественные физиологические роды?

• Что статистика родовозбуждения, кесаревых сечений, эпидуральной анестезии и других вмешательств говорит вам о нашей культуре?

• Можно ли в выбранном вами месте наблюдаться у акушерки (индивидуальной или в составе акушерской практики), чтобы увеличить шансы на нормальные роды?

• Каков уровень вашей медицинской грамотности?

• Насколько вы способны обсуждать свое «информированное согласие» или «информированный отказ»?

• Совпадают ли взгляды на роды у вас и у выбранного вами специалиста?

2. Действительность ранит: роды в эпоху «обхода родов»

Вы беременны и уже рассказали об этом родным и друзьям? Или у вас виден животик? Тогда вы, наверное, уже вовсю слушаете истории о родах – от подруг, от вашей тети, от мамы, от женщин в очереди на кассу, на работе и в парикмахерской. Просто удивительно, откуда берутся эти истории! Они – свидетельство человеческого стремления объединяться и делиться друг с другом информацией.

И теперь, если только вы не сверхвезучая, а это, скажу я вам, редкость, вы обязательно услышите рассказы «слава богу». Ну, вы знаете! Истории, где все пошло не так, а потом «слава богу, доктор был рядом», «слава богу, сделали кесарево», «слава богу, наложили щипцы», «слава богу, вытащили вакуумом», «слава богу, вызвали роды».

Такие истории звучат повсеместно, и вы поневоле начинаете думать, что роды – дело крайне хитрое и ненадежное, что и у вас они, скорее всего, закончатся благополучно лишь благодаря кесареву сечению, щипцам или вакуум-экстракции.

Да, у неопытной роженицы действительно велики шансы столкнуться с вмешательством – но не обязательно потому, что это нужно ей или ребенку.

Когда я слышу такие рассказы на тему «слава богу», мне всегда очень грустно. Я знаю, что в большинстве случаев вмешательство, «спасение» посредством роддома, врача, акушерки не было необходимым. Или как минимум не было необходимым вначале, а стало таковым в результате предыдущих рутинных процедур и вмешательств, в которых тоже не было необходимости.

Мне грустно, потому что я знаю: с высокой вероятностью мама и малыш, которых пришлось спасать с помощью экстренных мер, перед тем подвергались ненужному вмешательству – оно и привело к таким последствиям. А роженица, пережившая все это, даже не представляет себе, что события могли развиваться по-другому.

Они могут развиваться по-другому, если беременная не только настроена на естественные роды, но и владеет информацией, которая помогает подготовиться к родам с учетом всех реалий. Сегодня грамотная волевая женщина должна знать, с чем ей придется столкнуться, если она хочет родить в эру «обхода родов».

Родить вопреки прогнозам

Если вы знакомы со статистикой родов, то, наверное, уже пришли к выводу, что сегодня в Австралии, особенно в первых родах, у роженицы высокие шансы на оперативное вмешательство – если не кесарево сечение, то как минимум щипцы или вакуум-экстракцию.

Кому-то это нужно по медицинским показаниям (для матери и/или малыша), а некоторые женщины сами выбирают для себя оперативные роды. Но я также знаю, что многие из вас смотрят на эту статистику с грустью и сожалением, а кто-то, понимая, к каким последствиям может привести (или уже привело) вмешательство, погружается в депрессию.

Вы рожаете в эпоху, когда кесарево стало рутинной процедурой. Такое количество кесаревых сечений означает, что все остальные роды оцениваются именно в сопоставлении с ними. Все, что не кесарево, сегодня именуется «нормальными родами».

Но пусть слово «нормальные» не вводит вас в заблуждение, речь вовсе не о нормальных физиологических родах. Большинство этих родов какие угодно, только не физиологические. В них используются вакуум-экстракция, щипцы, эпидуральная анестезия, эпизиотомия и еще многое другое. Единственный аспект, в котором о подобных родах можно говорить как о нормальных,  – социальный. Потому что сегодня вмешательства в роды настолько распространены, что, без сомнения, стали социальной нормой.

В современной Австралии очень легко получить роды с вмешательствами. «Легко» не в том смысле, что вам в этих родах будет легко; я пишу «легко», потому что эти вмешательства – неважно, предлагаются ли они рутинно, выбраны женщиной по социальным причинам или производятся по медицинским показаниям, – всегда к вашим услугам. Все они, включая кесарево сечение, возможны по умолчанию. Как считает профессор кафедры акушерства Университета Западного Сиднея Ханна Дален, «у первородящей женщины в Австралии сейчас больше шансов подвергнуться во время родов хирургическому вмешательству, чем обойтись без него»¹⁶.

А это нормально?

Может быть, вы считаете, что это совершенно нормальное и разумное положение вещей. Давайте посмотрим на данные австралийской статистики более широко. ВОЗ недавно провела исследование, чтобы оценить количество вмешательств «по медицинским показаниям»¹⁷. Результаты исследования предполагают, что уровень родовозбуждения не должен превышать 10 %, а уровень кесаревых сечений – 10–15 %.

При этом про Австралию, судя по опубликованным цифрам (Австралийский отчет в области материнства и детства, 2009)¹⁸, можно сказать, что уровень родовозбуждения у нас 25 %, а уровень кесаревых сечений подбирается к 32 % (и в некоторых клиниках превышает 50 %). Так что можно заключить, что здесь, кроме «медицинских показаний», играет роль еще какой-то фактор.

В Австралии, в дополнение к высокому уровню кесаревых сечений и родовозбуждения, мы имеем уровень вакуум-экстракции 8 %; применения щипцов 4 %; родостимуляции (ускорения родов) 19 % от всех родов, а общий уровень обезболивания составляет 75 % (и 85 % для первых родов). Как бы тревожно ни выглядели эти цифры, при ближайшем рассмотрении они еще более противоречивы. Давайте посмотрим на стимуляцию родов (ускорение схваток): если мы уберем 43 % родов, которые не начинаются сами, а возбуждаются (25 %), и кесарево сечение по выбору женщины (18 %), мы видим, что самопроизвольно вступают в роды 57 %. Из этих самопроизвольно начавшихся родов 34 % будут простимулированы.

И к этим цифрам мы добавим активное ведение третьего периода (использование синтетических гормонов для отделения плаценты), которое, за небольшими исключениями, применяется всюду.

Теперь оценим результат: немногие мамы и малыши проходят через роды без какого-либо вмешательства.

Учитывая, что статистические данные публикуются за 2009 год, уровень вмешательства сегодня еще выше. Также это статистика по всем родам, показатели же для первых родов более высокие.

Даже при этом вы можете рассудить, что все не так уж плохо, приняв показатели для «спонтанных вагинальных родов» (57 %) за показатели для «нормальных физиологических родов». К несчастью, это совсем не одно и то же.

Термин «спонтанные вагинальные роды» всего лишь означает, что ребенок родился через естественные родовые пути, а не при помощи кесарева сечения, щипцов или вакуум-экстрактора. Однако ниоткуда не следует, что в этих родах не применялись другие виды вмешательства. И, разумеется, это никак не процент родов, в которых ничто не мешало нормальному гормональному потоку.

Совсем наоборот: в эти показатели для спонтанных вагинальных родов входят роды с использованием синтетических гормонов для родовозбуждения и родостимуляции, проколом пузыря, непрерывной КТГ, катетеров, антибиотиков «на всякий случай», различных методов обезболивания, эпизиотомии, активного ведения третьего периода опять-таки с использованием синтетических гормонов.

Интересно, что даже термин «спонтанные вагинальные роды», который хоть как-то намекает на нормальный физиологический процесс, в 2007 году заменили на «неинструментальные вагинальные роды». Это, конечно, отражает культурные предрассудки нашей эры «обхода родов», где «вмешательство и есть норма».

Правила игры не едины

Важно отметить, что, хотя я дала статистику по всей Австралии, уровень вмешательства различается в зависимости от штата, от типа госпиталя (государственный или частный) и просто от конкретного родильного отделения.

Многие беременные считают, что правила везде одни. Что если в их случае применялось родовозбуждение, эпидуральная анестезия, кесарево или еще какое-то вмешательство, то это было сделано по медицинским показаниям. Что в любом другом месте роды прошли бы точно так же. Вовсе нет – правила могут быть самыми разными.

Например, если роды начинаются с отхождения вод, а схваток у женщины нет, вероятность вмешательства зависит от того, где и с кем она рожает. Где-то, если схватки не начались в течение 12–24 часов, рекомендуется возбуждение родов; где-то (при отсутствии осложнений) протокол учреждения или подход конкретного специалиста допускает 48‑часовое ожидание, а в некоторых случаях выжидать будут до 72 часов и только потом рассматривать родовозбуждение. Ясно, что чем шире временны́е рамки, тем реже будет требоваться родовозбуждение и тем больше женщин вступят в роды спонтанно.

При выборе между государственным и частным госпиталем волевой женщине, незнакомой со статистикой, легко допустить ошибку. Многие исходят из, казалось бы, логичного предположения, что качество услуг в частном госпитале будет выше, чем в государственном. Однако в частных госпиталях чаще, чем в государственных, прибегают к медицинскому вмешательству; например, уровень «неинструментальных родов» составляет в государственных госпиталях 62 %, а в частных – 43 %, уровень кесаревых сечений – 28 и 43 %, соответственно¹⁹. Это может показаться странным: ведь обычно женщины из группы высокого риска рожают в государственных госпиталях третьего уровня, оснащенных специализированными отделениями детской реанимации. Логично предположить, что именно там и будет самый высокий уровень вмешательства. Но нет, это не так.

Недавно в электронном Британском медицинском журнале, BMJ Open, были опубликованы результаты масштабного исследования, охватившего почти 700 000 женщин в госпиталях Нового Южного Уэльса. Оно, как пишет газета The Age, показало, что «у женщин, рожающих в частных роддомах, шанс получить нормальные вагинальные роды на 20 % ниже»²⁰. Профессор Ханна Дален из Университета Западного Сиднея, руководившая этим исследованием, отмечает: «Мы рассмотрели самый состоятельный и здоровый сегмент населения, развенчав миф о том, что женщины, рожающие с вмешательством, слабее здоровьем»²¹.

Так что если для вас важны нормальные физиологические роды, то важен и выбор места для них.

А что с другими странами?

Существуют страны, где статистика вмешательств в роды ближе к рекомендациям ВОЗ, чем в Австралии. Обычно это страны, где (как, например, в Великобритании) сохраняется традиция, в соответствии с которой акушерки ведут беременности и принимают неосложненные роды у здоровых женщин (группа низкого риска), а врачи выходят на сцену только в случае осложненных беременностей и родов (группа высокого риска). Рассказ Эрин Хорсли в журнале Birth Matters хорошо иллюстрирует эту разницу:

Мы переехали в Англию и вскоре поняли, что столкнулись с совершенно другой культурой родов, чем в Мельбурне. Когда я начала получать из дома мейлы с вопросами, выбрала ли я уже врача и роддом, мы пошли на первый прием к участковому терапевту. Участковый ласково сказал нам, что я ничем не больна, что в Великобритании беременность рассматривается как нормальная часть жизни и что мою беременность будет вести акушерка. На следующей неделе мы познакомились со своей акушеркой, Джен, которая пришла в нашу крохотную квартирку с первым (одним из множества!) визитом. Во время очередного визита на сроке тридцати недель Джен рассказала мне о возможных вариантах: я могу рожать дома или в родильном центре на базе госпиталя²².

Такое ведение беременности и родов поддерживают Иан Чалмерс, Мюррей Энкин и Марк Киерс, авторы книги «Эффективное ведение беременности и родов» – систематического обзора мировой литературы по теме родовспоможения. Главный вывод работы – «женщинам с нормальной беременностью крайне неразумно и, возможно, небезопасно наблюдаться у врача-акушера, даже если такие специалисты имеются»²³.

Подход в странах, подобных Великобритании, очень отличается от Австралии, где по умолчанию беременность ведется врачом как основным специалистом, особенно если у вас частная страховка.

Вернувшись в Австралию в 2005 году, Эрин во время второй своей беременности получила совершенно другой опыт, который ее очень удивил.

Я была в полном шоке от неструктурированной австралийской системы. Первый терапевт, к которому я попала, сразу решил, что у меня есть свой врач-акушер, а вопрос, как я могу наблюдать беременность у акушерки, привел его в состояние полной растерянности.

По мнению Юана Уоллеса, директора акушерской службы в группе Southern Health, одна из проблем Австралии в том, что «ведение нормальной беременности – это хлеб (и масло) для большинства врачей-акушеров»²⁴. Другими словами, несмотря на данные о том, что врачебное ведение беременности и родов у женщин из группы низкого риска дает не самые лучшие результаты, многие, преследуя свои интересы, поддерживают такое положение дел в Австралии как норму.

Есть страны[3], где статистика исходов беременности и родов сравнима с австралийской или лучше ее, а уровень вмешательства ниже. Например, в Швеции показатели по исходу родов для матери и для младенца эквивалентны австралийским, а уровень вмешательства вдвое ниже. Наши соседи в Новой Зеландии очень довольны реструктурированной системой родовспоможения, где беременность, как правило, ведет акушерка, а количество кесаревых сечений составляет 20 % (сравните это с нашими 32 %).

Нормальные физиологические роды на грани исчезновения

Нормальные физиологические роды. Я часто использую это выражение, и оно звучит неуклюже, знаю, но я повторяю его так часто, как могу, – потому что это понятие (и занятие) скоро придется занести в Красную книгу.

Это, наверное, говорит само за себя, но, так или иначе, в статистике вообще нет категории «нормальные физиологические роды». Попробуем получить эти цифры косвенным путем.

Один из способов – сложить все данные по родам, которые мы можем оценить как нормальные физиологические. Таковы роды в родильных центрах (где рожают только женщины из группы низкого риска и где нормальные физиологические роды поддерживаются) – 1,3 %; домашние роды – 0,3 % и «роды вне медицинского учреждения» – ну, вы знаете, роды в машине или на пороге приемного отделения (0,5 %). Если мы все это сложим, то получим данные, оценивающие количество нормальных физиологических родов как примерно 3 % от общего числа родов.

Другой способ, которым я пытаюсь оценить количество нормальных физиологических родов, – это расспросы акушерок в госпиталях, где я провожу семинары. Я спрашиваю: «Какой в вашем госпитале процент нормальных физиологических родов?» После серии встречных вопросов о том, можно ли считать роды нормальными, если применялось такое-то или такое-то вмешательство (я вежливо отвечаю, что нет, меня интересуют «только нормальные физиологические роды»), становится понятно, что количество таких родов составляет от 1 до 5 %.

Что же происходит?

Почему у нас такой высокий уровень вмешательства?

Несмотря на то что механизм родов у человека не изменился за тридцать тысяч лет существования нашего вида, культура на него повлияла. Изменились культурные ожидания, изменился образ жизни, изменилось наше представление о родах, изменились и наши поступки – все изменилось в эпоху «обхода родов», в которую мы живем.

Назовите это как угодно: духом времени, культурными стереотипами в действии, трендом, но это влияет на наш образ мыслей, наши ожидания, наше поведение – на нашу жизнь вообще и на роды в частности.

Одна из культурных особенностей состоит в том, что наша мотивация пользоваться медицинскими вмешательствами сместилась от «медицинских показаний» к «социальному выбору» и «социальным ожиданиям».

Несколько лет назад история одной пары навела меня на мысль о том, что понятие «социальные ожидания» можно распространить на реалии родов. Семья обратилась ко мне на поздних сроках беременности, чтобы разобраться в отношениях со свекрами. Эти свекры, будущие бабушка и дедушка, приехали на роды из другого штата и сейчас, когда прошел уже срок 40 недель, хотели, чтобы будущая мама согласилась на родовозбуждение, так как им нужно было возвращаться домой. Они давили на беременную через своего сына и никак не могли понять, почему их невестка не соглашается, ведь, как они говорили, «мы знаем много женщин, которым возбуждали роды, это ерунда, ничего особенного». Что ж, для них, может быть, в этом и не было ничего особенного, а вот для их невестки, разумеется, было.

Свекры считали, что ее отказ возбуждать роды – это знак пренебрежения к ним как к бабушке и дедушке. Такое мнение было продиктовано культурными стереотипами. Родители мужа стояли на социально одобряемой позиции касательно родовозбуждения и считали, что не очень важно, как именно родился этот малыш. Беременная же была волевой женщиной, хорошо понимающей и высоко ценящей нормальные физиологические роды, и для нее, конечно, было очень важно, как именно родится ее ребенок.

Сегодня, спустя несколько лет, мы наблюдаем растущую популярность кесаревых сечений по выбору. И я спрашиваю себя, не стали ли бы сейчас те свекры или кто-то еще в аналогичной ситуации давить на женщину, чтобы она сделала кесарево для их удобства.

Удобство превыше всего

Загруженность и напряженный образ жизни сослужили современной беременной женщине плохую службу. И на поздних сроках беременности, и в ходе нормальных физиологических родов, и в раннем послеродовом периоде ей необходимо «замедлиться», «настроиться на спокойное ожидание», в то время как жизнь требует от нее противоположного поведения: ускоряться, пошевеливаться, работать на результат.

Живя бок о бок с современными технологиями, мы ждем мгновенного (через миллисекунды!) отклика и столь же мгновенно расстраиваемся, если ожидания не оправдываются… А как иначе? Разве компьютер просит вас успокоиться и замедлиться? Привычка всегда получать немедленный отклик, быстрый результат снижают нашу готовность выжидать, пока процесс разворачивается самопроизвольно… Как же эта тенденция влияет на роды? Думаю, что именно она проявляется в росте родовозбуждений, стимуляции и кесаревых сечений.

Наши культурные ожидания все больше формируются стремлением к удобству. Мы хотим получить желаемое здесь и сейчас, мы не хотим стоять в очереди. Мы хотим все на блюдечке. На что же будут похожи удобные роды «по запросу»? Такие, где вы можете спланировать, когда они случатся, сколько продлятся, насколько комфортными они будут… ну, думаю, вы поняли.

Мини-бэби-бум

Вы рожаете в период так называемого мини-бэби-бума последних лет, который пока не прекращается (в 2009 году у нас родилось на 50 000 детей больше, чем в 2000‑м), и поэтому наши родовспомогательные учреждения работают с большой нагрузкой. Им нужно вас вовремя госпитализировать и вовремя выписать. Это объясняет, почему идея «быстрых родов» так популярна в наших медицинских учреждениях.

И, может быть, неудивительно, что часто происходит путаница. «Быстрые роды» удобны для самого родовспомогательного учреждения, а женщину убеждают согласиться рожать именно так, ссылаясь на медицинский риск. Молодая мама Джинни объясняет:

Доктор заявил нам, что перехаживать «рискованно», но не сумел дать численную оценку риска. Потом он спросил, не думали ли мы о кесаревом сечении. Раз родовозбуждение нам, как он понял, не годится, то кесарево – самое разумное решение проблемы. «Чьей проблемы?» – подумали мы.

Возможно, ставшее уже практически стандартом использование синтетических гормонов для ведения третьего периода тоже вписывается в эту картину. Оно, конечно, рекомендовано для контроля кровопотери (а в некоторых ситуациях необходимо по медицинским показаниям), а кроме того, экономит время. Сроки для рутинного ведения третьего периода составляют десять-двадцать минут и включают инъекцию синтетического окситоцина женщине, когда родилась головка ребенка, потом следуют тракции за пуповину и спешные попытки решить «задачу» по отделению плаценты.

Там же, где практикуются нормальные физиологические роды, третий период родов (в котором рождение плаценты запускается «родными» гормонами, высвобождающимися с рождением ребенка, и усиливается телесным контактом с малышом и стимуляцией сосков, началом грудного вскармливания) может длиться до сорока пяти минут. В это время мама и малыш, которых никто не беспокоит, медленно плывут в гормональном танце любви и привязанности.

Вопрос: для кого полезен быстрый и управляемый гормонами третий период? Не думаю, что для мамы и ребенка.

Культура риска

Во многих областях жизни мы видим усиливающееся влияние двух близкородственных трендов: желания избежать риска вообще и боязни судебного преследования – в частности. Их комбинация ведет к тому, что люди стараются планировать все свои действия, исходя из «наихудшего сценария». В родах это иногда приводит к забавным курьезам: например, роженица пришла в госпиталь, а ей не разрешают взять с собой грелку (приложить, если будет болеть спина). Мотивация может быть совершенно абсурдной: а вдруг от горячей воды женщина получит ожог и потом подаст на госпиталь в суд?

Но другие ситуации серьезнее. Действия персонала, продиктованные стремлением избежать риска или страхом судебного преследования, негативно сказываются на психологической способности женщины к родам. Как пример возьмем рутинное использование непрерывной КТГ для контроля сердцебиения ребенка. Нет никаких данных о том, что беременным из группы низкого риска оно приносит хоть какую-то пользу.

Предполагается, что роженица по прибытии в госпиталь не против «ненадолго прилечь на кровать». Ей говорят: «Мы просто поставим вам на живот вот эти датчики, чтобы понять, как чувствует себя ребеночек, – ну, минут на двадцать». Но в действительности целесообразность этого вовсе не очевидна. Исследования показывают, что для рожениц из группы низкого риска непрерывная КТГ по сравнению с периодическим контролем сердцебиения (например, мини-допплером) повышает процент кесаревых сечений и применения щипцов и вакуум-экстрактора, а никакой дополнительной пользы для здоровья ребенка не отмечено²⁵²⁶.

Процитирую здесь книгу социолога Раймонда Де Вриса «Приятные роды»²⁷:

Исследование за исследованием демонстрируют нам одно и то же. Кардиотокография (КТГ) имеет один (и только один) впечатляющий эффект: она повышает уровень кесаревых сечений. Она никак не влияет на здоровье мамы и малыша. Эти данные настолько неоспоримы, что Американская коллегия акушеров и гинекологов выпустила формальные рекомендации о прекращении рутинной КТГ. Но к ним мало кто прислушался: более 80 % родов в Америке проходят с КТГ.

Придется добавить, что в Австралии использование КТГ тоже очень распространено. По крайней мере, в моем родном городе, Мельбурне, КТГ при поступлении – стандарт в большинстве госпиталей.

«Безумие какое-то, – говорит Лея, молодая мама. – Ты не можешь из приемного подняться в родильное без этой дурацкой КТГ!»

Соображения, по которым КТГ проводится при поступлении беременным из группы низкого риска, относятся не столько к медицинской безопасности матери или младенца, сколько к юридической безопасности госпиталя. Для грамотной волевой женщины это классическая ситуация «информированного отказа».

В нашей культуре родов принято ориентироваться на наихудший сценарий, поэтому вмешательства, реально необходимые женщинам и детям из группы высокого риска, были распространены на всех мам и детей. И некоторые женщины знают, что эти рутинные практики, идущие из парадигмы риска, не поддерживают их «родильный» потенциал, что если они хотят нормальных физиологических родов, им стоит отшлифовать свой навык «информированного отказа».

Конечно, роженица должна принимать во внимание рекомендации специалистов, которым она доверяет, с которыми у нее общая философия. И она должна знать о любых факторах риска, которые могут относиться к ее конкретной ситуации. Но роженица имеет право отказаться от рутинной процедуры, которую принесло нам «медико-юридическое чудо-юдо», как выразилась одна мама.

К сожалению, многие женщины не знают ни об особенностях избегающей риска культуры родов, ни о своих возможностях «выскочить» из этой культуры. Усиление «транса покорности», о котором я говорила в главе 1, приводит к тому, что женщина по умолчанию соглашается на вмешательства, первоначально предназначенные для небольшого числа рожениц из группы высокого риска.

В своей книге «Ваш медицинский выбор: как решить, что для вас правильно» медики Джером Групман и Памела Харцбанд подтверждают этот эффект поведения «по умолчанию»: «Исследования в области бихевиоральной психологии[4] показывают, что большинство выбирает опцию, доступную по умолчанию. То, что рутинно, рекомендуется, кажется „наилучшим“. Если вы не эксперт, вам потребуется усилие, чтобы отказаться от опции по умолчанию и искать альтернативу».

Дорога к вмешательствам

Австралийская культура родов, культура с высоким уровнем вмешательства, конечно, сформирована под влиянием всех факторов, о которых мы говорили выше. Но самое сильное воздействие оказали на нее достижения в области анестезии (особенно эпидуральной), медицинской технологии и хирургии: теперь кесарево сечение можно сделать быстро и с минимальными рисками.

В целом это потрясающие достижения, и никто бы не хотел их лишиться. Но разница между данными австралийской статистики и показателями, рекомендованными ВОЗ, говорит о том, что у нас вмешательства применяются гораздо чаще, чем это нужно по медицинским показаниям. Что же происходит? Что приводит к вмешательству?

Медицинские показания

Без сомнения, в каком-то количестве случаев вмешательство производится по медицинским показаниям, и в Австралии мы можем с гордостью сказать, что соответствующие процедуры и операции доступны любому нуждающемуся. Иногда они нужны из-за состояния матери или малыша, возникшего во время беременности, либо необходимость во вмешательстве возникает уже во время родов. В этих ситуациях даже сверхразумные волевые женщины, всем сердцем преданные идее естественных родов, оценив риски, соглашаются на вмешательство.

Рутинные вмешательства

Это вмешательства, которые часто не планируются женщиной, но входят в рутинную процедуру там, где она рожает, либо у конкретного врача или акушерки. Их применение – следствие рутинных протоколов, которые во все большем объеме принимаются госпиталями в порядке стандартизации клинических процедур. Я называю это «роды пакетом» или (и здесь вы сразу поймете, сколько мне лет) «роды Sussan»: кто-то из вас, возможно, помнит старый лозунг этого магазина одежды – «то идет в комплекте с этим»? Я и говорю о таких родах: родовозбуждение идет в комплекте с эпидуральной анестезией, та – в комплекте с вакуум-экстракцией, к которой прилагается эпизиотомия. И все это входит в комплект «активное ведение третьего периода». Или к тому же комплекту из родовозбуждения и эпидуральной анестезии прилагается экстренное кесарево сечение, а к нему – трудности с грудным вскармливанием. Это роды с «каскадом вмешательств».

Эти вмешательства скорее составляют стандарт госпиталя, чем удовлетворяют индивидуальные потребности женщины и ребенка. Эпизиотомия, которую мне сделали в первых родах, – прекрасный пример рутинного вмешательства. Помните, я выяснила, что из двенадцати женщин в послеродовом отделении, где я лежала после рождения моей старшей дочери, десять получили эпизиотомию, а у оставшихся двух было кесарево сечение! Я чувствовала себя примерно как женщина, которая рожала после меня и которой сделали кесарево сечение:

У меня было чувство, что там происходит какая-то одна бесконечная операция, только они время от времени меняют женщин, как на конвейере колбасной фабрики.

Как возникают эти стандартные процедуры, эти протоколы, приводящие в итоге к «родам пакетом»? Конечно, здесь присутствует аспект медицинской безопасности. Но не будем забывать, что госпиталь – это чей-то бизнес, подчиняющаяся кому-то организация и чьи-то рабочие места. Охрана и безопасность труда, набор персонала, расписание дежурств, юридические вопросы, желание обезопасить себя от судебных исков (я уже молчу о страховых компаниях и о давлении на акушерство фармацевтического бизнеса) – все это, вместе взятое, и формирует протоколы, которые приводят к «каскаду вмешательств».

Стоит снова отметить, что рутинные протоколы совсем не обязательно одни и те же во всех госпиталях и у всех медиков. Как я уже сказала, у этой игры нет единых правил, и, как ни удивительно, протоколы не всегда опираются на результаты качественных исследований, так что мы наблюдаем здесь большое разнообразие. Поэтому, если вам важны нормальные физиологические роды, ваш выбор имеет значение.

Роды с «подталкиванием»

А теперь мы поговорим о родах с «подталкиванием», которые тоже связаны с выбором. Я вообще думаю, что либо мы делаем выбор в родах, опираясь на здравый смысл, либо нас к нашему выбору подталкивают. Может быть, вы знакомы с концепцией «подталкивания», которую предложили Талер и Санштейн²⁸²⁹. А если нет, то вы знакомы с подталкиванием на практике – весь маркетинг опирается на подталкивание. Нас подталкивают туда-сюда с хирургической точностью при помощи явных и скрытых манипуляций.

Эффект подталкивания может срабатывать спонтанно, а может быть умело срежиссирован, так, чтобы воздействовать на поведение человека, направив его внимание в определенную сторону.

Концепция подталкивания утверждает, что в ситуации выбора нейтральной позиции быть не может. В мире родов врачи, акушерки и все, кто информирует вас о родах, включая меня, – выступают в роли, как сказали бы Талер и Санштейн, «архитекторов выбора». То, как именно мы подаем информацию, призвано – неважно, осознаем мы это или нет, – повлиять на ваш выбор. Сила этого влияния зависит от вашего доверия к нам, вашего представления о нашем статусе и полномочиях.

Помните также, что опции «по умолчанию» действуют как мощное подталкивание. С этой точки зрения «выбор без выбора» (ситуация, когда для отказа нужно предпринять специальные действия) особенно эффективен, так как частично опирается на силу инерции. Везде, где сложнее сказать «нет», чем «да», действует подталкивание. Так работают листовки, флаеры, телефонная реклама, спам. Так нас заставляют открыть в банке вклад и подписаться на тариф мобильной связи. Вы увязнете во всем этом, если не предпримете специальных шагов, чтобы отказаться, а процедуры отказа сложны и требуют времени.

Такова и существующая культура родов. Вас ненавязчиво сопровождают, подталкивают к рутинным процедурам и вмешательствам, хотите вы этого или нет, – если только вы не распознаете подталкивание и не проявите твердость. И даже тогда дело редко обходится без конфликта.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Seligman, M. Flourish: a visionary new understanding of happiness and well-being. United States: Free Press, 2011 (русский перевод: Мартин Селигман: Путь к процветанию. Новое понимание счастья и благополучия. М., 2012).

Вернуться

2

Теория потока основана на состоянии потока. Поток, потоковое состояние, переживание потока – психическое состояние, в котором человек полностью включен в то, чем он занимается, что характеризуется деятельным сосредоточением, полным вовлечением в процесс деятельности. Концепция потока предложена Михаем Чиксентмихайи, в нее входят также практические рекомендации для вхождения в потоковое состояние. Потоковое состояние не является уникальным состоянием. Нахождение в потоковом состоянии не ограничивается какой-то одной определенной сферой, процессом. Оно распространяется на все сферы деятельности, в которые вовлечен конкретный человек.

Вернуться

3

Есть страны с похожим на Австралию социальным устройством, культурой, образом жизни (а все это влияет на то, как рожают женщины), но во многих из них созданы организации для поддержки нормальных физиологических родов. Таковы, например, программа «Сохраним роды естественными и динамичными» (КCND), Шотландия, 2009; Общеуэльское движение за нормальные роды (2002–2004); также британская кампания «Изменяя роды» – организатором кампании стал Королевский колледж акушерок; программа «Национальные институты за высокий клинический уровень». См.: La Fortune, G. et al. (2011) Health at a Glance: OECD indicators. OECD. [Электронный ресурс]. URL: https://www.oecd-ilibrary.org/health-at-a-glance‑2011_5kg83kc39026.pdf; Powell Kennedy, H. et al. (2010) Normalising Birth in England: a qualitative study. Midwifery Women’s Health, 55 (3). PP. 262–269.

Вернуться

4

Бихевиоризм – направление в психологии ХХ века, основателем которого является Дж. Уотсон, рассматривающее поведение человека как реакцию на воздействие различных факторов внешней среды.

Вернуться