Татьяна Баканова
Каракурты гибнут в сентябре

Барышня-мадам прикатила чемодан,

В чемодане сто рублей,

ты потрать их поскорей.

Велела не смеяться и не улыбаться,

Губки бантиком не делать,

Черный с белым не носить,

«Да» и «нет» не говорить.

Вы поедите на бал?

1

– Ты обещал, что будет всё, что я захочу, а я хочу Кара-Куртов! Если их не будет, я с тобой до конца жизни разговаривать не буду!

Юля резко отвернулась от стола и продемонстрировала всю серьёзность своего намерения – рука за руку, челюсть сжата, ноздри раздуваются, глаза в потолок. Отец в сердцах бросил вилку, ну, что за избалованная девчонка! Говорить она не будет, напугала.

– Вот и помолчи! На мои пятнадцать лет друзья пили чай с капустным пирогом, а в подарок я получил пару модных футболок, а тебе и вечеринка в казино, и шоколадный фонтан, и артисты известные, и все, между прочим, ради тебя поедут в Капчагай. На те деньги, что я за твой праздник выложил, я мог бы месяц в настоящем Вегасе жить, а ей всё не то!

Мама, как рефери на ринге, примирительно развела их руками, всё-всё, брейк, успокойтесь, это просто нервы. Отец цыкнул и на неё. Не маши на меня. Юленьке то надо, Юленьке это хочется. Ни в чём отказа не знает. Твоя вина, что она вздорная растёт. Всё! Последний год здесь учится. Выбирай, Англия или Франция, ищите летний лагерь, чтоб язык подтянуть, и вперёд. Пусть узнает, как самостоятельно жить. Там у них дисциплина, дурь быстро пройдёт. У всех его друзей дети ещё раньше туда уехали, и никто не пожалел. Он выпил стакан воды, встал и задвинул стул. Опёршись на спинку, ещё раз строго осмотрел жену и дочь и закончил свой монолог указанием, быть готовым к пятнадцати ноль-ноль. Им и их друзьям. Без опозданий. Он, как самый плохой отец, заказал самые большие лимузины для поездки, уж, простите, что не голубой вертолёт, это не к нему, это к другу-волшебнику.

Когда за отцом захлопнулась дверь, у Юленьки опять открылся рот. Какая же она несчастная – и родили её первого сентября, и дружить она не с кем не может, и за каждым шагом её следят, и в телефоне родительский контроль стоит, и всю жизнь чёрт-те чем заниматься заставляют. Мама слушала, кивала головой и комментировала: – Да, да, я специально до первого сентября ждала, не шла рожать. Да, да, да – дружишь с ребятами из своего класса, как будто это мало. Точно-точно, это мне ж нечего делать, поэтому везде с тобой езжу. Да, в одиннадцать всем спать. Конечно-конечно, чёрт-те чем и самым отстойным – фортепиано, теннис, шахматы, английский…

Последний Юляшин всхлип был про то, что на её мечты всем плевать. Мама не выдержала:

– Дочь, ты совесть то имей! Папа всех твоих гостей везет в казино, такой праздник организовал. Ты же сама про своих каракуртов только опомнилась, а теперь губы дуешь. Ни чего страшного, сегодня повеселитесь без них. Разве они главное?

Мама придвинулась к ней и прижала к себе.

– Глупышка моя, нашла из-за чего реветь. Эти артисты ещё сами будут за тобой бегать, дай срок. Ты же у меня красавица!

– Ага, раскрасавица..

– Да, и раскрасавица, которая уже опаздывает на линейку.

– К чёрту линейку, не хочу.

–Надо. Порядок один для всех. И, вообще, я твоей учительнице такой букет купила, загляденье. Раз, папа сказал, что это последний год здесь, надо вас красиво сфотать. Всё-таки память останется. Только иди, умойся, а то вся заплаканная.

Юля поднялась и побрела к себе в комнату. Вот, про букет какой-то дурацкий подумали, а спросить, каких она артистов хочет – не подумали.

– Мам, – она остановилась на выходе из комнаты, – а что главное?

– Главное, что мы тебя любим!

Юленька умылась, подкрасила реснички и прошлась по лицу спонжем с тональным кремом. Красавица – раскрасавица и все артисты бегать будут. Когда? Могли б уже начинать.

– Мы тебя любим. Конечно, вы же мои родители, а больше никто не любит, и я никого не люблю, – пожалилась она своему отражению, – У Светки уже любовь, и у Асельки. Только у меня парня нет, вот, и Кара-Курта сегодня не будет. Хуже дня рождения ещё не было.

2

Баба Люба наглаживала белую рубашку младшему внуку и вспоминала своё детство. Никитка сейчас проснётся, бурчать будет, что снова в школу идти, а она в своё время радовалась. Белые банты и переднички, праздничная форма одна для всех. В руках астры или георгины, у кого-то гладиолусы, всё, что росло в палисаднике, то в букет и собирали. В те времена привозных цветов не было. У неё красивые были банты, с люрексом, мама у цыган за три рубля купила, дорогущие. Фартучек белый с шитьём, белые гольфики и босоножки. Сейчас девочки гольфы не носят, колготочки у них теперь, а тогда дефицит был. На повседневку коричневые все носили, а вот на праздник только гольфы. Красиво было. На фото смотришь, загляденье. Сейчас тоже красиво, только вот не радуются они ни чему. И неприветливые какие-то. Носы опустят в свои телефоны и больше им ничегошеньки не надо. Одна беда от этих телефонов. Как не послушаешь, только и говорят, то деньги выманят, то заснимут что-нибудь или наоборот, пришлют всякую гадость, а люди потом себя изводят. С другой стороны, без них тоже нельзя. Надо шагать в ногу со временем. Да и спокойнее, когда у ребёнка телефон. Всегда позвонить можно, узнать, где он. Нужен телефон, нужен. Просто научить надо, чтоб куда попало там не залазил и на незнакомые номера не отвечал. Как мы раньше без этих телефонов жили? А может, был бы телефон и дочь бы углядела… Кто знает, как могло бы быть. Прошлого, как водится, не вернуть.

Вспоминать свою молодость баба Люба не любила. Детство, да. С мамкой-папкой жила горя не знала. Это сейчас все наперебой соревнуются, кто сильнее плюнет в сторону Советского Союза, а тогда они жили, в ус не дули. Всё необходимое было. Может родителям и трудно приходилось, но она не помнит, чтоб жаловались, по любому в войну еще хуже жили. Да, да, в то время так и жили – родители сами не жаловались и им не давали. А дефицит был в радость. Мать выстоит очередь за платьем или за спортивным костюмом для отца, так счастья столько! Наденут – праздник в доме. Хорошо помнит, как отец гэдээровскую* куклу ей принёс. По талонам на работе выиграл.

Новый год на носу. Он в дом зашёл, за ним зимний пар туманом рассыпался. Стоит, улыбается, руку за пазухой в полушубке держит. «Кому тут дед Мороз подарок передал? Какой хорошей девочке?» А на ней такой халатик байковый был и валеночки на размер больше. Бежит к нему, запинается за половичок, падает, но не плачет, а только кричит: «Мне, мне, мне!» Она и в десять лет с ней ещё играла, одёжки шила. А ещё через десять уже дочке шила. Купить было не за что.

Потом для неё настали непростые времена. Уехала в Алма-Ату учиться. В строительное ПТУ* поступила на крановщицу. Тогда рабочие профессии в почёте были, фильмы то про рабочих какие снимали. Один она так любила, названия уже не помнит. Там девушка на высоту забралась и по балке пошла. Волосы развиваются. Красивая, смелая. Ей парень навстречу. Потом у них любовь, семья, на работе уважение. Она тоже так хотела.

Любовь случилась. Не на высоте, правда, а в общежитии. Стал один со старшего курса ухаживать, песни петь. Про любовь свою на каждом углу кричал, невестой называл, про то, как счастливо-богато жить будут рассказывал, а как про беременность узнал, так всё и кончилось. Причем в прямом смысле всё. С училища попросили уйти и с общаги тоже. Домой написала, отец приехал, хотел тому жениху мозги вправить и заставить слово данное выполнить. Только Люба не дала этого сделать. Не нужен ей такой подлец. Так и сказала отцу, что, не хочет всю жизнь ждать, когда он в очередной раз предаст. Уж, лучше одна будет. Домой возвращаться тоже отказалась, незачем родителей позорить. Провинция, она же такая, каждому до тебя есть дело. Начнут отцу с матерью её положением в глаза тыкать, изведут.

Помыкались они с отцом по предприятиям, никому она в положении не нужна была. Добрые люди совет дали, в Капчагай ехать. Там только что фарфоровый завод открылся, рабочие руки нужны. Они так и сделали.

С кем уж там отец переговорил, она не знает, но её приняли кладовщицей в цех. Обидно, конечно, было. Девчонки её возраста там же училище заканчивали и на поток выходили работать, кто формовщицами, кто художниками. Ей то же хотелось. Всё-таки там и зарплаты были выше, а не как у неё – полжизни восемьдесят рублей и премия, потом уже сто двадцать. Но она за место держалась. На заводе условия были, лучше, чем где-то ещё. Ей, как матери-одиночке комнату в малосемейке дали. Жили все дружно, друг другу помогали. Работали в три смены, так и не заметила, как ещё лет двадцать проскочило.

Работа, эта работа! Из-за неё и дочь не видела. Ясли, детсад, школа, пионерский лагерь. Садик у них передовой был по тем временам, с бассейном. Эх! Тогда радовалась, что всё так удачно, а сейчас понимает, что по сути, доченька росла без неё. Приласкать её лишний раз было некогда. Не она её жизни учила, тётки чужие. Вот и выросло из неё, то, что смогло. И не задержалась она на этом свете. Так и бывает, когда отцу не нужна, а мать ради копеек спину гнёт без продыху…

Баба Люба вдруг поняла, что заливает слезами и рубашку, и гладильную доску, и да же утюг на неё шипит. Да, что ты будешь делать, опять ревела! Так. Всё. Успокоилась и марш мальчишкам завтрак готовить. Что о прошлом тужить, зато какие у неё внуки растут! Всем на зависть!

гэдээровская* – из ГДР (Германской демократической республики), не существует, как отдельное государство с 1990 года.

ПТУ* – профессионально техническое училище

3

Опять это первое сентября. Для кого-то праздник, а для Никиты – старт на длинную дистанцию. Вчера ещё было лето, а сегодня уже шесть уроков. Мир остался тем же, но жизнь то развернуло, как это другие не понимают? Одноклассницы на линейке облепили учительницу, как мы скучали, то да сё, а у Никиты тоска в глазах, этот год, ещё и следующий ходить в эту школу. Чему тут радоваться? Ладно, ещё малышня. С теми всё понятно. Наивные, сам таким был. Заманились на пятёрки и подарки. На линейку, как на парад, всей семьёй идут. Сколько раз видел: первоклашка с букетом, караул из родителей, а за ними след в след бабки-дедки семенят. У всех, главное, такие довольные лица, как будто им сейчас премию выдадут за то, что в школу пришли. Вот когда Лёшка его в школу водил, они шли с серьёзным выражением лица! Баба Люба с ними не ходила, у неё ноги болят. Она их провожала до ворот, вручала Никите большой букет астр и крестила на дорожку. Брат брал его за руку, и быстрым шагом в школу марш. Так было ещё во втором и третьем классе. Потом Лёха окончил школу, и Никита стал ходить сам и без цветов.

Баба Люба и Лёша – это вся Никитина семья. Мамы не стало, когда ему только исполнилось шесть, а отца даже по документам не числилось.

В восьмой класс Никита собирался так же, как Лёшка на работу. Обычное дело, просто надо идти. За завтраком на бабушку что-то нашло, и она распричиталась – время летит, лето кончилось, скоро новый год, а там ещё чуть-чуть и школу закончишь, а дальше только работа. Так всю жизнь. Он в ответ похмыкал, сказал, что сейчас бы уже ходил только на работу, там ему интереснее и пользы больше. Бабушка поджала губы. Эх! Быстро у её мальчиков детство закончилось, но вслух пригрозила:

– Я тебе дам, пользы больше. Для тебя польза – школу закончить и профессию получить.

Никита промолчал. Всякий раз, когда он думал, что вся его жизнь пройдёт здесь, в Капчике*, ему становилось так не по себе, что вместо живота появлялось ощущение огромной дыры, куда он сейчас весь и вылетит со свистом. В такие моменты он даже немного завидовал девчонкам. Тем в жизни гораздо проще, нашла себе мужа богатого, живи и радуйся. Все фильмы про это. А им, парням, сложнее. Всё самим. Но! Никита ни кому этого не говорил, но он верил, что ему обязательно повезёт, что-то произойдёт, и у него начнётся совсем другая жизнь. А вдруг найдётся его отец? Такое тоже в кино показывали.

Лёшка в разговор не вмешивался, смысла не видел сотрясать воздух. Будет так, как надо. Его задача младшего до ума довести и на ноги крепко поставить, а дальше каждый сам отвечает за личное счастье и бережёт бабушкино здоровье. Они поели. Лёша расчистил перед собой стол, подмигнул бабе Любе и выдал: «Та-дам!»

– Держи, братишка, от нас, – пустое место заняла белая лаковая коробочка.

Всю грусть с Никиты, как рукой сняло.

– Вау!

Он мельком заметил, как лица бабушки и брата расплылись в улыбках. Заговорщики! Про такое и молчали! А если это не то, чем кажется? Его по настоящему встряхнуло, щёки-уши зажгло, как от кипятка, в руках дрожь, лоб в испарине. Он открывал коробку и не верил, что это происходит на самом деле. Как так? Это же то. То, о чём он мечтал. Откуда деньги-то взяли? Верхняя крышка, зараза такая, ни как не снималась. Никита с сопением стянул её, убрал мягонькую прослойку и достал из ячейки серебристый смартфон. Мир перестал существовать.

О смартфоне он мечтал давно. У соседа по парте уже был, и они часто на переменах вместе смотрели всякие видосы. Там такие же пацаны, как они, пели, танцевали и несли всякую чушь. Это было прикольно, но главное – они были популярными и им за это платили. Никита тоже так хотел. Он не понимал, почему ни кто из класса так не делает.

Лёшка уже полностью собрался и заглянул к нему в кухню:

– Свою раскладушку бабуле отдашь, – Никита, не отрываясь, покивал головой, да, да, – Симку я вставил новую и свой номер вбил, – уже из прихожей долетал до него голос брата, – Всё, я ушёл. Ты тоже давай, не залипай там.

– Иди, иди, я его отправлю, – баба Люба взяла белую рубашку с гладильной доски и встала в дверях:

– Никитушка, мы тебя ждём, – она прижимала рубашку и любовалась внуком.

Совсем взрослый парень, всего на полголовы от старшего отстаёт. А красавец-то какой! Не рохля, вон как мускулы проступают и да же пресс в кубиках.

Пожить бы ещё! Увидеть, как их жизнь сложится. Свою упустила, всё на потом откладывала, уже и время вышло. Дочь жить боялась, а с внуками нельзя промахнуться.

– Им за нас с тобой двойную порцию положено, поняла? Ты здесь за ним не следила, а оттуда – обязана! Слышишь меня? Веди наших мальчиков к счастью, прямой дорожкой веди, и оберегай!

С ней всегда так, начнёт о внуках думать, сразу с покойной дочерью говорит, считает, что она их ангелом-хранителем стала. Баба Люба проморгалась. Не-не, больше ни каких слёз. У нас всё хорошо, вот и не зачем сырость разводить.

– Кита, ну, опоздаешь…

Никита через силу оторвался от подарка, нырнул в рубашку и закружил бабу Любу по комнате.

– Что ты, что ты, отпусти меня, – она вцепилась в его плечи, – тяжеловата я для тебя.

– Ты у нас пушинка! – он поставил её на пол и расцеловал. – Это лучший день в моей жизни!

– Это всё Лёшенька. Через интернет как-то там заказал. Ты уж аккуратнее будь, ладно? Сам понимаешь…

– Понимаю, понимаю, – он достал из кармана джинс потёртый кнопочный агрегат и протянул ей, – Держи, это теперь твоё, – набрал на смартфоне номер, телефон в руках бабушки пиликнул, – Запиши мой новый номер. Разберёшься?

– Иди уже.

–Давай, хоть сфоткаемся на дорожку, – он сделал несколько снимков и ещё раз чмокнул её в щёку.– Всё, я ушёл.

Капчик* – народное название названия города Капчагай и прилегающего к нему водохранилища в 60 км от Алматы. С 2022 года город носит имя Кунаев.

4

Самые беспонтовые уроки проходят первого сентября. Классный час с извечным бу-бу-бу, потом, типа, урок мира, а на остальных – вспомним старое, начнём новое. Никита было не до них. На каждом уроке в телефоне появлялся ярлычок новой социальной сети, а с ними и друзья-подписчики. Нашёл аккаунты своих любимых групп и певцов. Он часто представлял, как попадёт на их концерты, и, вообще, может даже станет одним из них. Никита любил петь. Взрослые часто говорили, что у него есть дар и надо не упустить свой шанс. Он не упускал – все школьные концерты и городские конкурсы проходили с ним. Его объявляли самородком, но дальше этого пока дело не шло. Теперь всё будет по-другому, он будет выкладывать свои ролики, и ещё посмотрим, у кого лучше.

С работой и пением у Никиты были особые отношения. Многие бы удивились, если б узнали, что Никита не считает себя несчастным и всякое такое, что прилагается к статусу сироты. В их маленьком городке, на берегу водохранилища мало кто вообще жил шикарно. Купальный сезон и обилие отдыхающих из Алматы спасало население от голодной зимы, но мало кого делало богатым. Город долгое время чах и пришел в себя, лишь тогда, когда его официально объявили казахстанским Лас-Вегасом и стали строить казино. Заодно с ними возникли какие-то производства в старых уцелевших цехах. Улицы облагородили – новые бордюры, асфальт, освещение, цветочки.

Зарабатывать Никита научился у брата. Лёшка в десять лет организовал с друзьями бизнес на пляже. Сбросились по штуке* и вышли к отдыхающим с напитками и мороженым. В тот же день их корпорация развалилась – товарищи не смогли договориться, как делить доход, честно или по справедливости. Стали торговать врозь и обходили городской пляж на расстоянии друг от друга. Никита свои первые деньги заработал в пять лет, когда увязался за братом на море. Послушал он, как брат идёт и бубнит – «минералка, тархун, мороженое», – побежал впереди него и, как глашатай объявлял список перед каждой группой отдыхающих. Отказать его широко распахнутым глазам было сложно. Лёшка с братишкой честно делился выручкой – денег давал и мороженым кормил, но длилось это недолго. Мама быстро поняла, что у младшего есть деньги, и под самыми разными предлогами стала их клянчить. Лёха знал, что пойдут они на спиртное, и на её уловки давно не поддавался, а вот Никитка отказать не мог. Мама его не забывала, вместе с бутылочкой для себя приносила копеечную конфетку и ему. Крепко обнимала, целовала в макушку, звала своим любимым сыночком, добытчиком, кормильцем и единственной надеждой. Никита маму любил, а на бабу Любу и Лёшку махался кулаками, когда они ворчали на мать и уговаривали его не давать ей деньги. Лёшка тогда начал хитрить, давал Никитке деньги только на чупа-чупс, лимонад или жвачку, а про остальное говорил, что он сам домой продукты купит, зачем маме по магазинам ходить, тяжести таскать. Мать это не спасло. Доброхоты делились с ней огненной водой, через неё она и умерла – цирроз печени извёл её за месяц.

После смерти мамы, Алексея взяли на постоянную работу в кафе. В пятницу и по выходным там выступали местные музыканты. В такие дни Никитка всегда прибегал в кафе и дожидался брата, сидя за стойкой у бармена. Музыка была заводная, он болтал ногами и руками в такт и подпевал. Скоро знал весь репертуар. Однажды, когда артисты отдыхали, бармен в шутку предложил ему спеть. Никита принял это за чистую монету, выскочил на сцену и запел «Самый лучший день». Дамы умилялись, мужчины подбадривали, хлопали все дружно. Из ближайшей компании спросили про «Владимирский централ». Никита свёл брови и проникновенно затянул: «Весна опять пришла и лучики тепла…». В этот вечер он заработал больше Лёшки. Музыканты обиделись, попросили больше его не приводить, но сказали, что у него отличный слух и надо обязательно учиться музыке. Лёха лишь криво улыбнулся. На музыку пособия не хватит.

Через год Никита сам торговал на пляже, да и с пением смогли вырулить – пел в другие дни, когда профессионалов не было, хозяин кафе разрешал – народ развлекался и выручке это не мешало. В десять лет его взяли на платный пляж убирать мусор. Платили мало, но он сдавал пластик, бегал за пивом и сигаретами, мыл машины, так в месяц иногда и по сто долларов набегало.

Прошлой зимой брата приняли охранником в казино, и на это лето он пристроил Никиту на кухню, разнорабочим. Чистить овощи, выносить мусор и убирать кухню не зазорно, а деньги уже были приличные. Любой мальчишка на его месте излазил бы все местные магазины, присматривая, что бы такое себе прикупить на собственную зарплату. Он тоже зашёл разок посмотреть на смартфоны. Прикинул соотношение цены, размера зарплаты и сколько всего на неё можно купить – и вышел. Звонить у него было с чего, а остальное подождёт. Никитка давно уяснил, что есть вещи, как баловство, пару раз в руках повертеть – поиграть, а есть вещи необходимые для жизни, и всю зарплату он нёс домой, впрочем, как и Алексей.

У бабушки расходы были прописаны наперёд, но когда младший внук принёс настоящую зарплату, она сказала, что пришло время изгнать из дома нищебротский дух. Внуки согласились, и пол лета сами делали ремонт. С последней зарплаты прикупили себе две новые тахты местного производства. Сегодня Никита понял, что родные выкроили денег и для сюрприза ему.

штука* -1000 тенге

5

После уроков Никита увязался за Юлькой Малышевой. Провожать её он начал в прошлом году после восьмого марта. Мальчишки тогда тянули жребий, кому какую одноклассницу поздравлять. Никите выпала она. Все знали, что у него с деньгами туго, даже предлагали не участвовать в жеребьёвке, но он разозлился, и заявил, что все еще позавидуют его подарку.

Девчонки, в конце концов, выпытали, кто кому будет делать подарок, что бы повлиять на выбор презента. До этого такими делами заведовал родительский комитет, а там всё просто – купили одинаковые игрушки или ещё что на свой вкус, и будьте довольны. Другое дело, когда подарок выбирают специально для тебя. Девчонки раньше мальчишек ощутили на себе свободу выбора. Они месяц назад вытаскивали бумажки с именами мальчиков на двадцать третье февраля. Вот это была морока! Мальчишки – это же люди с обратной стороны Луны, что им дарить? Юле тогда мама подсказала, что можно выбрать что-нибудь из настольных игр. Кидать кубик и двигать фишки Юльке показалось слишком по детски, а вот карты «Уно» – прикольное развлечение.

Когда она узнала, что ей подарок будет делать Никита, она расстроилась. Мама ей тогда сделала внушение, что надо ценить не сам подарок, как вещь, а то внимание и старание, которое человек проявил по отношению к ней. Она тогда лишь вздохнула, это, конечно да, но получить набор носовых платочков совсем не круто, на что мама ответила, зато, весьма полезно. Вот-вот. На Никиту она особо внимания не обращала. Троечник с предпоследней парты, только по математике пятёрка, ну и физкультуре. У них классная – математичка. Она ему как-то сказала, что рада, что он её предмет любит, а он так и ответил, что не любит, просто это полезно. Все знали, что он на пляже торгует, конечно, ему полезно быстро считать.

На пляже торгует и в кафе поёт. Денег ни у кого не просит. Она, тоже не просит, но это совсем другое, ей мама на неделю выдаёт, что б и на перекус хватило и на всякую мелочь, а ещё ей сдача достаётся, когда в соседний магазин оправляют что-нибудь докупить. Кроме него никто в их классе не зарабатывал себе на жизнь. Всем давали деньги родители. Они на переменах бегают в столовку за шоколадками, а он никогда не бегает, только на обед ходит, но это ему полагается, как бесплатнику. Тут только до Юльки дошло, что Никите придётся работать, что бы купить ей подарок. Интересно, а она бы смогла найти работу? Родители иногда обсуждают, как это сложно, когда кто-то из знакомых в займы денег просит, потому что без работы остались. Как же Никита её находит, наверно, говорит всем, что он сирота. У Юльки навернулись слёзы. Она вдруг представила, что это у неё ни мамы, ни папы нет. Какой ужас. Какие они все бессердечные! Никто ни разу не подумал, как ему тяжело жить, ни какую помощь не предложит. Ему, может, есть нечего, а она тут подарки от него ждёт. И она заплакала. Бедный, бедный Никита.

Мама рассердилась. Она подумала, что Юля до сих пор переживает из-за скромного подарка от одноклассника. Но Юля ответила, что решила отказаться от подарка, потому что поняла, как трудно ему живётся, и плачет она тоже из-за него, потому что не представляет, как он живёт без мамы. А ещё, потому что представила, что и с ней может такое произойти. Мама сгребла дочку в охапку, и они обе от души поплакали. Когда успокоились, мама посоветовала ничего не говорить Никите и от подарка не отказываться. Жалостью можно унизить человека, а он мальчик гордый. Настоящий мужчина растёт. Прими от него подарок так, как будто ты об этом всю жизнь мечтала, а я тебе потом куплю то, что ты захочешь.

Юлька успокоилась и всю радость за своё прекрасное детство вложила в силу объятия маминой шеи, так, что той пришлось просить не задушить её от любви. Когда с нежностями покончили, Юлька сказала, что не надо ей ничего покупать. Любой подарок от Никиты будет самым крутым, это будет по-настоящему подарок от него. Она заглянула маме в глаза, что бы убедиться, что та её понимает, и напоследок выдала главную мысль своего спича – она решила взять пример с Никиты и тоже хочет где-нибудь поработать. Мама одобрила её решение, но уговорила оставить работу до следующего лета.

Как Никита и обещал, его подарок удивил всех. Юля потом уже узнала, что он нашёл подработку в предпраздничные дни на цветочном базаре, и там же купил орхидеи для неё и бабушки. Она визжала от радости. Первым делом сделала селфи и отправила маме, а после чаепития попросила Никиту донести горшок с цветком до её дома. Оказалось, что им друг с другом интересно. Так, до конца года они при каждом удобном случае и шагали домой вместе.

Новенький мобильник оказался в Юлькиных руках сразу, как они вышли из школы. Никита терпеть не мог, когда брали его вещи, на смартфон не дал даже ни кому взглянуть – идите лесом, сам ещё не насмотрелся, а ей просто так дал. Она спросила: «Тебе телефон новый купили? – и так понимающе головой кивнула, – Класс! Такой кайф чувствовать новый, скажи? Да?» Он сказал «да», и тут же протянул его ей: «Хочешь посмотреть?»

Как у них это получается? Девчонки…ведьмы! Ладно, пусть смотрит.

У Юли смартфон был давно. Она со знанием дела покопалась в настройках, понажимала на всё, что можно и констатировала, что это не флагман, но модель приличная, главное, камеры что надо! Тут же принялась объяснять Никите, как надо снимать, про режимы съёмки, показала несколько фишек, что бы фоточки получались отпадными. Когда дошли до её дома, она по-хозяйски открыла его страницу и загрузила фотографии с их прогулки, в основном с собой. Потом они сделали несколько видео для сторис. Она его замучила. Вместе говорили – снова в школу, ура – первое сентября, восьмой класс – это круто. Раз сто повторили одно и то же. То он говорил вяло, то не улыбался, то не туда смотрел, то фон не тот, но результат ему понравился. Одна из одноклассниц тут же отреагировала и написала в комментарии «сладкая парочка». Юля назвала её дурой, а под комментарием ответила, что они друзья, а не парочка.

Никита подвис. До этого момента, их совместное возвращение из школы не имело для него никакого конкретного статуса, хотя кое-кто из класса пытался над этим подшучивать, а сосед по парте да же интересовался, целовались они или нет, за что тут же получил кулаком в бок. Пока Никитос определялся, что же лучше – быть друзьями или парочкой, Юля уже открыла свою страницу, спрашивала, что ему нравится, и ставила лайки под все свои фото. Какие эти девчонки кипишные! Ну, ладно, друзья, так друзья. Ну, почему всё-таки не пара? У них в классе есть парочки. Кое-кто ещё с начальных классов, типа, влюбленные. Сегодня смотрел фотки одноклассников и видел, что там были подписи «я и моя девушка», «я и мой парень». Видел даже « я и майлафчик», но он бы так никогда не подписал, тупость какая-то. Если они не пара, то зачем он её домой всё время провожал? Хотя, это как-то само собой получалось. Иногда вместе выходили, иногда он её догонял, когда сосед к себе домой сворачивал, или Юлька на перемене скажет, что книжку классную прочитала, он её дожидался, а она потом всю дорогу ему пересказывала, что там было. Ну и чем он ей не парень? Сейчас вместе фотались, видос записывали, и опять не её парень Ммм-дя, не понятно. Ладно, позже обсудим.

С лайками было покончено, но прежде чем уйти домой, Юля взяла с него обещание, что теперь они будут сидеть за одной партой.

– Мог бы ещё в прошлом году ко мне пересесть!

– Да? – от неожиданности Никита сознался, что не подумал об этом.

– Я так и поняла, мама часто говорит, что у современных мужчин слабо развита инициатива. Поэтому я и решила сама тебе об этом сказать, – она многозначительно посмотрела ему в глаза, и только после этого телефон вернулся к нему в руки.

6

Юлька ушла, а Никита погладил свой смартфон – «моя прееелесть». Он шёл и фотографировал всё подряд. Фонарь, светофор, клумба, общага, магазин, арка, акимат, площадь. Какой у них город, оказывается красивый. Раньше и не замечал. Задержался на перекрестке, камера прекрасно ловила автомобили в движение. В лексиконе подростка еще не значилось слово экстаз, но именно это он чувствовал, глядя на экран и нажимая там на большую белую точку. На светофоре притормозил микроавтобус с его казино. Знакомый водитель махнул привет и остался навсегда в его мобильнике, Никита махнул в ответ, и следом запечатлел машину в длину. Только тут он понял, что через окна микроавтобуса ему улыбались участники его любимой группы Кара-Курт. Он же мечтал стать, как они!

Группа появилась после телепроекта "Звёздная Империя". Никита с бабой Любой не пропустили ни одного выпуска. Это был музыкальный конкурс и реалити-шоу. Несколько участников оказались из детских домов. По вокальным данным они шли на уровне с другими исполнителями, но были ужасно скованы, зажаты и всегда держались особняком. Шансов, что кто-то из них победит в зрительском голосовании было мало. Объединил их Алик Барибасович, музыкальный педагог одной из участниц. На конкурсе он осмотрелся, понял, что детдомовцам в одиночку не пробиться, побеседовал сначала с каждым сопровождающим, потом с конкурсантами, и к концу шоу сколотил из них приличную группу. В финале проекта их объявили, как открытие года. Ушлый педагог пробежался по инстанциям, под шумок выбил государственное финансирование. Местные бренды снабдили одеждой, нашлись поэты и композиторы, готовые с ними работать, и группа пошла по подмосткам. Теперь они выступали задорого по частным клубам, катались по родной стране и, даже, в столицы ближайших государств.

Никитос понёсся домой за пропуском. Какое счастье, что он ещё работает до десятого числа, пока основной работник из отпуска выйдет. А чего это они ехали через город? Обычно ж прямо с трассы заезжают.

Нос с улицы учуял аромат жареной картошечки. Живот жалобно заурчал. Никитка нырнул на кухню и черпанул пару ложек прямо со сковородки.

– Ба, сделай мне бутер.

– Поешь нормально, куда ты несёшься?

– Кара-Курт к нам приехал.

– Да ты что! Эти с шоу, – она помнила их, бедные ребятишки, трудно им тогда пришлось.

Баба Люба намазала майонезом два ломтя хлеба, между ними положила куриные котлетки, дольки огурцов и помидорки. Что-то подобное показывали в рекламе за бешеные деньги, она делала такие сама и была уверенна, что у неё вкуснее.

– Ба, а раньше мужчины были инициативными?

Бабуля чуть огурцом не подавилась.

– Чего?

– Это Юлька сказала, что сейчас не такие, потому что я в том году к ней не пересел, – он навернул ещё ложки три картошки и переключился на бабушкин бургер.

– А, в этом смысле. Разные были. Ты лучше! – она еле сдержалась, чтоб не выдать внуку, всё, что думает об инициативных, активных и напористых. Сам бы подумал, почему у него нет ни деда, ни отца. Инициативные-то они были, а как про беременность узнали, хвост трубой и отбой. Ищи-свищи этих гадёнышей. Да и чёрт с ними! Говорят же, ненужных людей судьба сама от нас отводит. Мучились бы сейчас, поди.

7

Ну, вот и пообедали! Баба Люба отодвинула от себя сковороду, откусила карамельку и принялась рассасывать её с чаем. Если внуки не ели дома, то она лишний раз не заморачивалась с сервировкой стола. И так простоишь у плиты, пока всё приготовишь, а потом ещё и мой стой. Не-не, ноги не казенные. Ей даже так нравилась. Получалось по старинке, как в далёком детстве у бабушки в деревне. Хорошо помнит, как приехали к ней на выходные огород капать*. Баба их уже ждала, раним утром грибов набрала и к обеду жарёхи целая сковорода, а к ней свежая картошечка с масличком и укропом и огурчики вприкуску. Объедение. Даже не помнит, ела что вкуснее или нет. Тут же вспомнилась капустка квашенная. Это зимой. Достанешь её с бадьи, лучка подкрошишь, маслом запашистым польёшь и с черным хлебом. Хрустящая, сочная, аж слюнки потекли. Давно капустку не квасила, сейчас быстрый способ входу, замаринуешь горячим рассолом и к вечеру есть можно. Вкусно, но не так. У квашенной своя прелесть. Надо на зиму баночку для себя сделать. Дети, наверно, и есть не будут, а в девяностые та капустка, ох, как их спасала. Как раз этот домик купила, свою квартиру в малосемейке и все сбережения за него отдала.

Хороший домик, аккуратный, всё в нём по уму было сделано и сад-огород ухоженный. Семья немцев жила. Как потом узнала, их дочь с семьёй визу получила на ПМЖ*, а родители уезжать не хотели, старики уже были, вот они в её квартирку и пошли, а дочери деньги отдали, как говорится, чем могли, тем и помогли.

Она первым делом все силы на огород. Каждой редисочке радовалась, а другие овощи пошли созревать, так ещё и продавала. Всегда мечтала о домике! Хлопот, конечно, больше, но точно выживешь. На их участке и яблоньки оказалась, и груша была, абрикос, черешня, вишня. Только соберёшь и к трассе бежишь или к магазину. Спасали их ягодки тогда, очень спасали, их кормили и деньги ещё приносили.

Вспоминать те годы не охота, всё развалилось, завод встал, работы нет, она за всё подряд бралась, хоть какую-то копеечку заработать. Вот тогда она впервые по-настоящему пожалела, что мужа нет. Мужикам, как не крути работу легче найти, на ту же стройку подрядиться можно. Годы, хоть и смутные были, а люди всё равно строились. А ей тогда одно время пришлось и рыбку себе ловить, чтоб не пустой суп хлебать. Пошла к соседу, тот по жизни рыбак, напросилась с ним, жене его в ножки поклонилась с просьбой не думать ничего плохого, но дочь растить надо, кормить, а денег только на хлеб, да за коммуналку заплатить, нельзя же было допустить, чтоб электричество им отрезали. Выручил сосед, помог, и снасть свою дал, и рыбачить научил. Порядочным оказался. Раз только и намекнул, что может она его уважит по-соседски, но она ему сразу отпор дала. Так и сказала, мужик ты видный, но я твоей жене слово давала, как потом в глаза ей смотреть. Сам знаешь, это только кажется, что мы на берегу одни, а везде глаза и уши есть, расскажут еще и то, чего не было. До сих пор на рыбалку ходит старый пенёк, кепочкой лысину прикроет и шлёп-шлёп. Она-то рано встаёт, видит его в окошко. А если в огороде, так и поздоровается, про жену спросит, а тот обязательно скажет, бросай свою ботву, пошли до моря сходим, былое вспомним. Она только вздохнёт, какое там море, сто лет его не видела, ноги дальше огорода не несут.

Ноженьки, мои ноженьки. Ноженьки вроде отдохнули, таблеточку выпить и можно за дела приниматься. Картошка пусть так стоит, вечером ещё поедят, а котлетки и борщик в холодильник до завтра. Закрутки пора уже делать. Начну, пожалуй, с помидорок в собственном соку, в том году хорошо их подъели. Она пошла смотреть какие банки сверху стоят, потом в огород за овощами, и провозилась с ними до вечера. Сразу прикинула, что и завтра будет крутить, значит, надо пацанов в погреб за банками послать.

В этом была вся её жизнь. Внуков накормить, стирку закинуть, за огородом смотреть и с урожаем разобраться. Когда требовался отдых – бралась за книжку. Всегда любила читать. Как в Капчагай переехала, так в первые же дни городскую библиотеку отыскала. Скоро полвека будет, как она туда записана. В то время, как часы, по понедельникам прибегала за новой книжкой, весь дефицит по записи перечитала*. Давно она там сама не была, Никитку вместо себя посылает. Она только звонит и просит ей подобрать, что поинтереснее. Раньше очень романы любила, а сейчас на приключения перешла и детективы. Такие там у людей страсти кипят, с её простой жизнью и не сравнить. Почитаешь, как в другой мир окунёшься. Жаль поговорить об этом не с кем, мальчики её не пристрастились к чтению. А она даже Гарри Поттера всего прочитала, Никита у Юльки для неё брал. Вот с кем бы ей было интересно пообщаться, так с этой девочкой. Особенно про инициативных мужчин. Это в восьмом-то классе!

огород капать* – выражение употребляется и в буквальном смысле – весной перекапывать землю для посадки, и в переносном – осенью собирать урожай.

ПМЖ* – постоянное место жительство

дефицит по записи перечитала* – имеется в виду, что популярные книги пользовались огромным спросом, и читатели записывались в очередь, чтобы их прочесть

8

Папа вернулся домой в хорошем настроении. Он напевал под нос прощание славянки, поцеловал маму, поинтересовался, как сходили на линейку, что нового в школе в этом году придумали, и на все ответы повторял «отлично-отлично». Пока он принимал душ, мама зашла к дочери поделиться приятной новостью. Они на зубок знали все папины привычки, а прощание славянки означал только одно, он провернул какую-то немыслимую комбинацию. Похоже, их ждёт сюрприз. Юлю это порадовало, на самом деле, у неё папа супербэст. Мама попросила не ссориться с ним за обедом, а ещё лучше, попросить прощение за утро. За утро у Юленьки тут же надулись губы. Мама напомнила, что она первая начала, это раз, а два, ей сегодня пятнадцать, пора вести себя, как взрослая, а не губы дуть. Например, как она. Она тоже не всегда согласна с папой, но не кидает ему угроз, а спрашивает его совета, как можно решить проблему, что бы и ей было хорошо. Юленька подумала недолго и согласилась. Настроение такое хорошее, зачем его портить, особенно перед вечеринкой.

Её настроение улучшили одноклассники. Половина написало ей поздравление ещё утром, другие поздравили в школе, и даже классный руководитель начала первый урок с поздравления ей. Это было так мило, как в детстве! Вспомнилась начальная школа, как они приглашали всех одноклассников к себе. Отмечали и день рождения и начало учебного года. Родители сидели за столом, а с ними играли аниматоры. Она всегда подговаривала детей обстрелять их из водных пистолетов. Ржака такая была. Раз клоуна с мыльными пузырями замочили. Пока он глаза прикрывал, мальчики стащили у него банку с раствором, и у них тогда была первая пенная пати. Вот это они отрывались! Можно даже сказать, что это из-за неё у них такой дружный класс. Мало кто ещё звал к себе в гости всех. Сейчас у них в классе дружат по интересам, но возле неё остался избранный круг, который она по традиции позвала к себе. Самые близкие подружки Светка и Аська скинулись и подарили ей дизайнерскую сумочку. Она представила себя с ней в образе девочки из манги, дерзкая и секси. Причёску и макияж сама сделает, только докупить джинсовую юбку-шорты, топик и кеды. Сегодня веселимся, а завтра на шопинг после уроков. Жизнь – это праздник!

Юленьке было не до уроков. Все мысли занимала предстоящая вечеринка. Они с мамой придумали сделать её в стиле Гэтсби, к нему отлично подходил интерьер казино. Мама наняла тренера, и он подготовил с ними танец под песню мани-мани. Это будет фурор. Такое на вечеринках ещё никто не устраивал.

Всех гостей за месяц оповестили об условиях присутствия на вечере. Столько звонков было, столько уточнений. Мама, как заправский стилист, давала советы, что улучшить, что убрать. У неё были предварительные фото всех гостей в образе. У Юленьки тоже были фото, только подруг. Она на них оттачивала навыки свойственные её маме. В той же манере сообщала подругам – вот здесь поменять туфли, а сюда добавить длинную нить из хрустальных кристаллов.

Они создали идеальные образы из эпохи разлагающейся морали, блистательного джаза и привлекательных контрабандистов. Юленьку печалил последний пункт. Ей бы хотелось иметь в своём распоряжении личного привлекательного контрабандиста, но где ж его взять? Может из одноклассников? Она внимательно присмотрелась к тем мальчикам, которые сегодня приглашены, и сама себе сказала «нет». Как поцеловать того, кто при тебе пять лет назад свободно ковырялся в носу? Осталась надежда на гостей с папиной стороны. Ладонь к ладони, глаза к небесам – хоть бы там был кто-нибудь симпатичный!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.