Виктор Паршаков, Юлия Паршакова
Одарённые. Кетаб второй

Нагхаб (Пролог)

***

Пронзительный женский визг ворвался в покои. Княжна вздрогнула, бросилась к окну.

Внизу кричали и метались соратники, пытаясь укрыться от всадников, что втекали через выломанные ворота и бисером рассыпались по двору.

– …И налетят чёрные беркуты, и принесут смерть на чёрных крыльях… – прошептала девушка, с силой сжимая в руках неоконченное шитьё. Игла больно кольнула палец, кровь брызнула на белое полотно.

Во дворе выпавший с утра снег тоже окропился красным.

– …и никто не укроется от тех беркутов ни за замкáми тяжёлыми, ни за дверями железными, ни в погребах глубоких, ни на отрогах высоких…

Громкий посвист прорезал холодный воздух комнаты, заставил обернуться. У дверей стоял Туган, в мехах и дорожных шалбарах, вытертых седлом до блеска. В правой руке – лук, в левой – тул, полный стрелами. За спиной воина подвывали младшие сёстры, тоже в мехах.

– Идём, княжна. – Мужчина сделал шаг, но переступить порог не решился: чтил обычай. – Быстрее.

Девушка опустила глаза, взглянула на шитьё, испачканное кровью, и медленно покачала головой.

– …ни в погребах глубоких, ни на отрогах высоких… – тихо повторила она. – Они догонят, и будет только хуже.

Туган молча кивнул, вскинул лук. Оллайда, средняя из сестёр, закричала, рванула с места, повисла на руке воина.

– Нет! Одумайся! Я знаю, тебе после сватовства Тирргена жизнь не мила, но не сдержал Тиррген слово, не защитил от дафов проклятых! Так и ты не держи! Идём, сестра! Схоронимся на далёком перевале, а пик зимы придёт – помёрзнут Чёрные, назад подадутся. Тогда и мы вернёмся. Чего ты стоишь?! Идём!

Воин отбросил девчонку в сторону, прицелился, но стрелу не спускал. Ждал.

– Я обязан во второй раз спросить тебя, – громкий голос перекрыл вой сестёр. – Пойдёшь с нами – будет шанс. Не пойдёшь… я подарю тебе быструю смерть, без боли и позора. Что ты выбираешь?

Оллайда вновь метнулась в мужчине, потянула руки к тяжёлому луку. Туган отшвырнул девушку прочь.

Княжна не двигалась с места.

– Я спрашиваю третий раз и последний. – Старый воин строго следовал обычаю даже сейчас, перед лицом смертельной опасности. Он снова натянул лук, моргнул раз, другой. Глаза предательски блестели. – Готова ты, Обещанная, отречься от обещания и принять моё покровительство?

Девушка сделала шаг вперёд, ещё один и ещё. Она видела, как мужчина едва заметно выдохнул и стальные мышцы рук смягчились. Сёстры замолкли, вытирая красные глаза, Оллайда с облегчением улыбнулась. Неужели упрямица передумала?

Простите, родные.

Наконечник стрелы упёрся прямо в грудь. Княжна мягко отвела его, подошла почти вплотную, протянула ладонь и коснулась шершавой щеки Тугана.

– Бегите, – прошептала девушка, – а я попытаюсь убедить дафов уйти.

Воин мотнул головой. Он обещал князю – своему старинному другу, брату по оружию – что не оставит его старшую дочь на растерзание Чёрных. Слух о неодолимой армии Дафиаркама летел впереди нее, обгоняя ветер. Дафы безжалостно казнили зачинщиков бунтов, выгребали золото и меха из сундуков князей, и без того плативших империи неподъёмную дань. Воинов убивали. Женщин и детей сгоняли в рабство. В осиротевших городах оставались лишь немощные старики и старухи. Они смотрели выплаканными пустыми глазами, как вороны расклёвывают повешенных – истерзанные тела княжеских семей.

Такой ли участи Туган желал для княжны?

И всё-таки лук дрогнул и медленно опустился. Повинуясь чужой непреклонной воле, мужчина кивнул, до хруста сжал тяжёлые ладони в меховых перчатках. Девушка улыбнулась, отступила вглубь покоев.

– Бегите, – повторила она. – Чёрные близко.

Она не уловила шума на лестнице, но воин услышал, резко развернулся. И тут же короткий арбалетный болт отбросил его назад. Сёстры завизжали, кинулись прочь, Оллайда замешкалась, заметалась. Крепкая рука ухватила её за косу, дёрнула, повалила на пол.

– Стоять! – раздался чужой голос, страшный, неумолимый. – Куда собралась?

Княжна в ужасе оторвала взгляд от короткого древка, что впилось в грудь Тугана. Перед ней стоял высокий белоголовый мужчина в чёрных доспехах и скалился окровавленным ртом. Оллайда выла и беспомощно трепыхалась, пытаясь вырвать косу из железной хватки. Туган поднял голову, потянулся к ножу в голенище сапога. Белоголовый, не глядя, вскинул арбалет и выпустил ещё один болт. Тот угодил старому воину прямо между глаз.

– Да тут вас целый гарем! – Дафиаркамец улыбнулся шире. – Это я удачно зашёл…

За его спиной уже топали сапогами другие воины, догоняли сестёр, хватали и тащили куда-то вперёд. Девушка попятилась. Белоголовый подтянул Оллайду к себе, намотав косу на кулак, заглянул в испуганные глаза, затем перевёл взгляд на княжну.

– Сестра? – спросил он. – Похожа…

Он говорил медленно, как все имперцы. Княжна не знала значения многих слов, но и без того всё понимала. Она пятилась и пятилась назад к окну. Воин усмехнулся и переступил порог.

– Нельзя! – пискнула Оллайда. – Кадаган!

– Чего? – не понял воин. – Что ты мелешь, сопля?

– Кадаган, – спокойно повторила княжна. – Проклятье любому, кто преступит порог. Преступишь порог – преступишь запрет. Запрет обручения священен.

Даф замер на миг, а потом громко расхохотался.

– Так ты жениха тут поджидаешь? – сказал он, отсмеявшись. Он явно знал язык, понимал каждое слово. Но не опускался до того, чтобы осквернять рот чужой речью: говорил по-своему. – Что же, у меня хорошие новости. Ты его дождалась.

Белоголовый оглядел комнату, хмыкнул. Убранная постель против воли притягивала взгляд. Воин шагнул вперёд и тут же замер. В изголовье лежал массивный рогатый шлем Тирргена.

– Ниу. Твой жених ниу. – Ухмылка мигом растаяла. – Говорил я принцу: эти паскуды только прикидываются невинными, а сами наверняка готовят мятеж. Хорошо, что убедил его завернуть в ваш сраный Варф-Дорлон. Эй, квинтарий, сюда!

Девушка вздрогнула, когда порог переступил второй воин. Белоголовый передал ему арбалет, а сам подхватил шлем за рог. Подкинул его в воздух, ловко поймал, уставился на гладкий кожаный купол, украшенный тонким узором. Затем, таща за собой Оллайду, быстро пошёл к выходу.

– В зал её, – бросил он по пути вошедшему солдату. – Судить будем.

Солдат кивнул, больно сжал своей железной перчаткой локоть княжны и повёл её прочь из комнаты. Кадаган его явно не пугал.

***

– Я умоляй…

Князь Третад утёр разбитый нос рукавом и снова пополз к статному воину в алом плаще-сагуме. Белоголовый заступил ему путь, презрительно скривился, ударил сапогом. Князь отлетел назад.

– …по обвинению в сговоре с племенами ниу, официальными врагами империи, признан виновным, – провозгласил белоголовый и поднял шлем Тирргена высоко над головой. – Наказание – смерть изменнику и всей его семье.

– Я клять правда! – завыл князь. – Ниу прийти толпой… как стая голодный лурр, убивай мужчины, порти девки!.. Мой сыны, храбрый воины, все забрал смерть, когда защити сестры! Ниу никакой обещание… только воровай, убивай и ускакай! Шлем – клевета Варф-Дорлон перед император! Разбойный негодяй, вшивый кочевой ниу! Я руку рубить, но дочь не отдать его!

Князь смиренно склонил голову, шмыгнул разбитым носом. Он знал: дафы прекрасно понимают речь рэ, но требуют, чтобы те ломали язык, выказывая повиновение империи. Тиррген, где же ты, заступник? Обманул, вождь… Проклятья не устрашился…

– Врёт, паскуда. – Белоголовый воин указал тому, что в плаще, на княжну и зарёванную Оллайду. – Эта плела про Кадаган, а эта ей подпевала.

– Нет! Нет Кадаган! – застонал Третад. – Дура девки, страшно, вот и скажи глупо, чтобы испугать солдаты, чтобы не тронуть, честь оставить. Прости глупая, разум уснуть от страх…

Он снова медленно пополз к ногам воина, но безжалостно получил сапогом по лицу от белоголового.

– Врёт, – повторил тот с презрением.

– Это правда? – спросил воин в алом плаще. Первые два слова, которые он произнёс с тех пор, как вошёл в зал, лязгнули сталью.

Княжна уставилась в пронзительные льдисто-голубые глаза. Воин был красив. Правильные черты лица, острые скулы, волевой подбородок гладко выбрит по дафиаркамской моде. Светлые, почти белые волосы зачёсаны назад. Братья с тем белоголовым, что нарушил Кадаган? Нет, просто похожи. Но всё равно очень близки.

Друзья. Друзья детства.

Девушка поднялась на ноги, двинулась к нему. Десятки мечей выскользнули из ножен и окружили со всех сторон. Она не остановилась.

– Стой, невеста, не спеши! – Белоголовый тоже взялся за меч. – Больше ни шагу, поняла?

Княжна поняла. Она медленно опустилась на колени, но не склонила спины, как её отец, и продолжила неотрывно смотреть в глаза воина, гордая и прямая.

«…и налетят чёрные беркуты, – беззвучно зашептали губы сами собой, – но поведёт их беркут белый… беркут белый, крылья красные, взгляд отважный, сердце чистое…»

– Чего ты там бормочешь? – строго спросил белоголовый. – Отвечай на языке империи, когда к тебе обращается сам наследный принц Дафиаркама!

Сёстры испуганно переглянулись, князь затаил дыхание.

– Ну? – Белоголовый не выдержал, сделал шаг вперёд, но крепкая рука принца задержала его.

Губы девушки остановили на миг бормотание, дрогнули в лёгкой улыбке.

«…летит выше облака, всё видит, всё знает, куда махнёт крылом – туда смерть упадёт, куда перо уронит, там пожар разгорится…»

Она научилась этому давно, ещё до первой крови. Не говорила никому: ни отцу, ни сёстрам, лишь иногда потихоньку боль роженицам снимала да указывала пастухам, где искать заблудшего кхора. Когда же пришёл Тиррген и привёл войско, когда убил братьев и потянул к княжне свои грязные похотливые руки, она не сомневалась, что отвадит вождя ниу.

Она ошиблась.

Страх прочно засел в сердце девушки, застрял кривым ножом в подреберье. Отдать себя Тирргену княжна не боялась, но Сивый Нурталл, дед вождя… Его распевный шёпот сгибал хребет любому воину, заплетал мышцы в тугие жгуты, отнимал дыхание и волю. Его цепкий взгляд пронзил девушку насквозь и долго шарил внутри. Именно Нурталл заставил князя принять калын за старшую дочь.

Никто не смог возразить, языки липли к гортаням. Не смогла возразить и княжна.

– Нурталл рядом с Тирргеном – Тиррген непобедимый. – Старик шипел и прищёлкивал в ухо вождю. – Но Нурталл не вечный. Нурталл скоро умрёт, а силу передавать некому. Теперь есть кому. Ей. – Узловатый, потемневший от времени палец больно ткнул девушку в грудь. – Молодая жена, сильная кровь, крепкие дети. Для Тирргена шептать будет заместо Нурталла, и Тиррген снова непобедимый. Для детей шептать будет, для внуков. Весь север будет ниу.

Княжна не хотела шептать для кровожадных ниу. Но знала, что не сможет отказаться.

Поэтому, когда во дворе раздался стук копыт дафиаркамских пуинов, она не сомневалась ни секунды.

Девушка не сводила глаз с принца. Как легко произнести сейчас: «…беркут белый, крылья красные, не лети, не гляди, воротись домой к солнцу южному, к брегу дальнему, уводи за собой стаю чёрную…». И он уйдёт, отдаст приказ оставить Варф-Дорлон. Отец возликует, сёстры перестанут лить слёзы.

А в начале лета вернётся Тиррген…

– Белый принц, – твёрдо произнесли губы, – я просить пощада для отец мой и сестры моя. Золото брать, меха брать, люди плен брать, на юг уводить. Моя жизнь брать. Я верной быть, послушной.

Князь округлил глаза, попытался возразить что-то и не смог. Сёстры, что сидели за его спиной испуганными комочками, ойкнули, потянули руки вперёд, но через миг вновь сжались от громкого хохота белоголового.

– Ты и так будешь послушной! – отсмеявшись, выкрикнул он. – Всё золото и меха без того принадлежат империи! Кем ты себя возомнила, чтобы ставить Дафиаркаму условия?! Да за такую наглость…

– Келсий, – прервал его принц. – Подожди.

Он отстранил воина, сделал шаг вперёд. Взял княжну за подбородок и медленно поднял с колен.

– Твоё имя? – негромко спросил он, не в силах оторвать взгляда от пронзительных чёрных глаз девушки. Бездонных. Удивительных. Бесконечно прекрасных.

Белоголовый Келсий шумно втянул воздух, махнул рукой и отвернулся. В этот момент княжна поняла, что победила.

– Олириадна, – выдохнула она и тихо добавила: – Мой господин.

***

Несколько боевых лирн под командованием Стратуса Ликантора Хордрона двигались на северо-восток. Принц пристально глядел вперёд на бескрайнюю холодную степь, покрытую снегом. Дарф в начале зимы не радовал, чего не скажешь о мехах, добытых местными охотниками в это время года: гладкие, искристые, ворсинка к ворсинке… Во время первых своих походов на север наследник трона незаметно кривился – уж больно военные экспансии походили на обычный грабёж. Теперь привык. Приструнить непокорных, напомнить о власти империи, а заодно пополнить казну. Пустеющие на глазах схроны и сундуки доходчиво объясняли северным князьям, кого они должны почитать и бояться. Не мелких своих божков, не наглых кочевых ниу.

Лишь Дафиаркам.

– Мой принц. – Келсий Кирниус давно ехал рядом, бросал настороженные взгляды на друга детства, и вот наконец решился высказать затаённую мысль, что ела поедом с самого утра, едва башни Варф-Дорлона скрыла поднимающаяся метель. – Мы нарушили приказ императора. Она того стоила?

– Не беспокойся. – Стратус пропустил колкость мимо ушей. – Я сам объяснюсь с отцом.

Белоголовый пожал плечами. Оставить князя Третада и его дочерей в живых, пусть и среди пустого города, было, мягко говоря, опрометчиво. Князь явно заключил договор с паскудами ниу, пообещал им старшую дочь. И ничего не меняет, что дочь эта уже на пути в Лонгард. Подсунет князёк под вождя другую, у него их без малого десяток. Гнездо бунта, хоть и разграбленное, не уничтожено до конца. А этот вождь с рогатым шлемом непременно сюда вернётся, ещё и в пустой крепости обоснуется, у тестя под боком. Потом не вытравить. Столько головной боли из-за какой-то смазливой бабы…

Не похоже на принца. Раньше он никогда не проявлял слабость. Никогда.

Может, Келсий чего-то не понимает?

– Я в политике не силён, – продолжил он. – Княжна, дочь знатного рода… Она отправилась в столицу, чтобы… что?

Принц не ответил, хмуро смотрел вперёд.

Там за спиной метели мергеты угоняли на юг целый город. В крепости остались лишь князь Третад с младшими дочерьми да немощные старики. Глупое, иррациональное решение. Конечно, рабовладельческая гильдия «Мергетус Седар» потирала руки и благословляла принца: везти домой жирную добычу куда приятнее, чем топать дальше, сквозь снега. Но оставить жизнь князю, нарушившему верность империи, и его семье… Хордрон Ликантор отдал однозначный приказ о казни всех предателей. Солдаты переглядывались, однако молчали, заикнуться об этом осмелился лишь Келсий.

– Тут один выход: жениться, – заключил белоголовый и бросил на Стратуса красноречивый взгляд. – Тогда и князёк пригодится. Весь Дарф ему добровольно поклонится, сам на ниу охоту устроит. Поддержка императорского рода – это вам не кхор начхал. Да и брачную ленту будет кому подержать. А может…

– Может, – обрубил принц. – Может, и женюсь.

Он понимал, что Келсий не столько ищет объяснение странному поступку, сколько подтрунивает. Ну и пусть.

Долгая, удивительная ночь с Олириадной ничуть не измотала, хоть мужчина и не сомкнул глаз. Гладкое податливое тело, опьяняющая страсть, горящие глаза, бесстрашие, тесно сплетённое с рабской покорностью… Всё это искупало любую ошибку. С отцом он объяснится, признает вину, понесёт наказание. Но девушку оставит около себя.

«Нам нельзя расставаться, – шептали зацелованные губы на наречии рэ, а чёрные глаза тянули в бездонный омут. – Когда Обещанная снимает Обет, она навсегда отдаётся покровителю. Теперь я твоя навечно».

«Моя навечно», – рычал Стратус, сжимая её в стальных объятьях и раз за разом вбиваясь в послушную плоть.

Он и не знал, что так бывает, не думал, что способен потерять хладнокровие, уподобившись зверю. Но он ни о чём не жалел. Ни капли.

«Нам нельзя расставаться, – еле слышно повторяла княжна пасмурным утром. – Не езжай на север. Вернёмся в твой дом вместе. Порознь нас настигнет смерть. Кадаган священен».

Она принималась вновь и вновь пришёптывать. Принц, уже одетый, опускался перед ней на одно колено, долго и жадно целовал, обрывал нерождённые фразы. И слова оставались лишь словами.

Покинуть её казалось пыткой. Но поход не был завершён, а брать девушку с собой нельзя. Такие вольности в армии недопустимы, полководец – пример для подчинённых.

– Странно… имена-то у княженок… южные… – задумчиво протянул белоголовый, вновь косясь на принца. – Она не сказала, откуда?

Конечно, друг переступал границу. В походе это нормально. Долгая дорога бок о бок, общий котёл и пролитая кровь врага всегда сближают. Но обсуждать Олириадну Стратус не собирался. Ни с кем.

Дни сменяли друг друга, слагались в декады. Мелкая снежная крупа забивалась в глаза, уводила дальше и дальше от дома. Десятки сожжённых поселений остались позади. Медленно, но неотвратимо Дарф вытравлял из памяти сладкую ночь в Варф-Дорлоне. Лирны принца сделали широкий крюк по протекторату, переправились через вставшую под лёд реку Тавус и свернули на юг, к горам. Возвращаться Стратус решил через Ронвейр, обогнув высокогорную Мерртину с востока. Зима хоть и выдалась мягкой, но всё равно не велела соваться в мрачные холодные перевалы.

Справа замаячили отроги первых скал. Солдаты бросали на них короткие взгляды, однако держались равнины. На привалах хмуро молчали, кутались в походные плащи под беспощадными порывами ветра, что до блеска утюжил снежную землю. Шутки и байки давно иссякли. Каждый мечтал увидеть дом.

О небольшой группе всадников принцу доложили на четвёртый день.

Келсий Кирниус, изголодавшийся по бою, вмиг оживился. Он послал вперёд патрульные разъезды, сам до рези в глазах постоянно вглядывался в горизонт. Разъезды возвращались ни с чем: всадники держались на расстоянии, но когда патрули пытались догнать их, бесследно таяли в снежной пелене. Стратус отдал приказ не нарушать построение и продолжать маршрут.

– Мой принц, – Келсий оторвался от горизонта, недовольно свёл белые свои брови в линию. – Это они. Ниу. Я их вонь за три лиги чую. Нужно брать в кольцо и давить гнид. Не за тем ли ехали в такую даль?

Много позже принц прокручивал тот день снова и снова. Вспоминал свои ощущения, пытался понять, чувствовал ли он засаду. Наверно, чувствовал. Но друг был прав. Именно за этим Стратус и привёл солдат в Дарф и Ронвейр. Вот она, настоящая цель похода. Не трясущиеся от страха бондари да кожемяки, не голосящие бабы с сопливыми младенцами на руках. Не золото, не меха и даже не рабы.

Ниу.

Воины. Бунтовщики.

Те, кто нагло подрывает авторитет империи.

Он вспоминал, как остановился, пристально взглянул в жадные глаза товарища. Как приказал растянуться в линию и двигаться к скалам, постепенно смыкая кольцо. Как радостно рванул вперёд Келсий, едва всадники показались вновь.

Разумеется, ниу наблюдали за ними давным-давно, просто не показывались. Выслеживали, как зверей на охоте, шли следом, заманивали в капкан. Кочевники не спешили. Они были на своей территории, знали каждую незаметную тропку, могли питаться одним снегом и полевыми мышами. Дафиаркамские солдаты – не могли. Долгий поход измотал даже самых выносливых. Вот он, прекрасный момент, чтобы напасть. Лучше не придумаешь.

Но ниу не нападали. Группа всадников не приближалась и не удалялась: дразнила. Принц помнил, как друг громко приказал им остановиться именем императора Дафиаркама. Как по широкой дуге прилетела в ответ стрела, скрежетнула по доспеху одного из солдат. Кеслий зло выругался, выхватил арбалет, послал вслед за проклятьями тяжёлый болт. Затем требовательно взглянул на Стратуса, мол, чего тянем?

И принц отдал короткий хлёсткий приказ: никого не щадить.

˜ 1 ˜ Совпадение

***

– А потом он мне и говорит: уходи в глухую защиту. Мне. В защиту. В глухую. Слыхали?

– Сразу бы предложил бросить меч и спрятаться за скутум, а лучше – мамке под юбку!

Дружный смех раскатом пролетел по улице, ворвался в арку ворот, отразился от мостовой. Начальник смены поприветствовал четырёх всадников, дважды стукнув кулаком по сердцу, стражники вытянулись по струнке. Пуины – сильные, холёные, под дорогими сёдлами – застучали копытами по брусчатке.

Вечер выдался тёплым, лето вступило в свои права и радовало погодой. Когда группа молодых людей въехала в пригород со стороны учебного плаца имперской Военной Академии, народ уважительно расступился. Представители лучших военных родов возвращались в Лонгард: Ведал Артаний, старший сын семьи Артаниев; Таур Рудеус из рода Рудеусов; Дариний Антор, единственный сын среди дочерей рода Анторов – и, конечно, Стратус Ликантор. Наследный принц империи Дафиаркам.

Прохожие метали восхищённые взгляды на статных красавцев, что ехали по улицам без сопровождения. Четыре умелых воина, сильных, крепких, неоднократно ходивших в военные походы, не нуждались в охране. На боевых поясах висели мечи и кинжалы, готовые пойти в дело в любой момент.

– И что ты?

– Я-то? Да ничего. Хорошо, говорю. Давай, нападай. Он, дурак, и напал. Прыгнул сослепу, я даже не понял, куда он метил. В голову, наверное. Ну и наткнулся на мой меч… «Уходи в защиту, уходи в защиту»… Профессионал, тоже мне. Его клинок отскочил и мазнул дурня по лбу. А как прыгал-то, с оттяжкой, чуть не с разбегу… Нырнул, как кайра за кефалью!

Смех снова пропорол тёплый вечерний воздух, заплясал под копытами пуинов, заискрился на острых клинках.

– А Аддрон?

– Ругался, понятное дело, я даже пару новых загибов узнал. Но пообещал, что больше не станет против меня всяких салаг ставить. Если забудет, вы уж ему напомните в следующий раз, ваше высочество. А то опять я выйду виноватым.

– Напомню, – кивнул молчавший до этого принц.

Он любил бывать в Академии, хоть и закончил обучение несколько лет назад. Любил изнуряющие тренировки, рыжую пыль учебного плаца, куда гнала его многолетняя привычка. Весь офицерский состав дафиаркамской армии обучался в «Военной». Лучшие преподаватели и тренеры – бывшие командоры – помогали курсантам постигать воинскую науку. Отбор в Академию всегда был жёстким. Каждый отец из знатного рода старался устроить туда своего отпрыска, но попадали далеко не все.

Стратус обучался в Академии с тринадцати лет. Он всегда и во всём стремился быть лучшим. Рукопашный бой, верховая езда, арбалетная стрельба и, конечно, искусство владения мечом – всё это привлекало принца с детства. Сейчас же, спустя годы, тело само просило изнурительных нагрузок. Поэтому в свободное время он отправлялся на плац за город вместе с товарищами и с головой уходил в тренировки.

– Я еду в термы, – бросил приятелям Дариний, любимец женщин. – Есть ещё желающие?

– Не откажусь, – кивнул Таур. Именно он вышел сегодня против задиристого молодого курсанта, за что и получил втык от наставника. – Честно говоря, Аддрон меня загонял из-за этой глупой провинности. Хочется отдохнуть.

– Я домой, – хмуро ответил здоровяк Ведал.

– Ваше высочество, присоединитесь к нам? – спросил Дариний, глядя на принца.

Тот пожал плечами.

– Можно. Почему бы и нет.

Молодые люди въехали в городские ворота, двинулись по улице вдоль двухэтажных домов столицы к храмовой площади.

Солнце сползало на запад, заваливаясь своим огненным краем в алую пену облаков. Света было пока достаточно, но длинные тени уже заполнили площадь, перечёркивая её ровными линиями. Впереди высилось здание храма Высшего. Огромное, хмурое в любую погоду, оно равнодушно взирало на мельтешащих внизу людей и рождало густую и тёмную тень, съехавшую с высокой черепичной крыши и закрывшую ряд прилегающих домов вместе с проулками.

Всадники пересекли площадь и въехали на улицу, ведущую к термам. Прохожие, что вышли подышать тёплым вечерним воздухом, прижались к домам, пропуская их. Семейные пары, группы студентов, одинокие скучающие вдовцы, смешливые девушки, служитель культа Высшего, тянущий за собой на верёвке молоденькую рабыню…

Стратус мельком взглянул на неё. Рыжий – а в лучах заходящего солнца просто огненный цвет волос – сам против воли приковывал взгляд. Принц повернул голову, не в силах оторваться от столь редкой в Дафиаркаме внешности. Рабыня заметила это и подняла глаза.

Говорят, пуины – очень умные звери. Они уступают в разуме только человеку. «И то не каждому», – сказал бы прирождённый наездник Рив, будь он здесь, а не по другую сторону моря. Существует поверье, что первое седлание пуина произошло из чувства благодарности и глубокого уважения этого животного к человеку. Так это или нет – сейчас, спустя сотни и тысячи лет, не знает никто. Но то, что пуин безошибочно чувствует настроение своего хозяина – правда. Пуин принца, лохматый чёрный зверь, проигнорировал поводья, громко всхрапнул и сам замедлился до короткого шага.

Девушка с удивительными рыжими волосами мерно поплыла перед взором Стратуса. Простая одежда рабыни, спутанные волосы, босые ступни – всё это теряло значение на фоне поразительной глубины зелёных глаз.

Глаза. Однажды увидев их, уже не спутаешь ни с какими другими.

Принц видел – и не спутал.

Этим же глубоким изумрудным взглядом глядела на него девушка с медальона.

Стратус натянул поводья, остановил пуина. Служитель и случайные прохожие почтенно склонились в поклоне. Рабыня же всё смотрела прямо в глаза – безотрывно, смело, даже не думая смиренно опускаться перед знатным господином. Губы её тронула лёгкая улыбка. Мужчина спешился, сделал шаг, другой – и оказался совсем рядом.

Всадники оглянулись, придержали пуинов.

– Ваше высочество, вас ждать? – спросил Дариний.

Принц не ответил.

– Едем, – негромко бросил Таур и кивнул на девчонку. – Не ждать.

Через миг они скрылись за поворотом.

Далёкий шум города летал в золотом предзакатном воздухе. Девушка по-прежнему пристально смотрела на Стратуса, подняв подбородок. Стратус смотрел на девушку и не верил своим глазам. Когда медальон попал к нему в руки, он не поленился, поднял архивы. Действительно, покойная супруга короля Нэскайларда Дэмиана дер Вэйла имела ярко-рыжие волосы. Огненная вергаэльская бестия, так называли её ветераны битвы за Фольнард. Согласно летописи, она умерла родами, когда на свет появилась наследница нэскайлардского трона. Значит, перед ним…

Нет, не может быть.

Но осанка… но разворот головы… и этот смелый взгляд… они поистине королевские. Даже руки девушки изящно сложены – и не скажешь, что связаны. Сомнений нет. Перед ним – Виоланта-Иола дер Вэйл. Принцесса. Дочь покойного короля Дэмиана и королевы Арнаэллы. Но как? Откуда?

Принц, всё ещё не веря, приблизился, взял её за руки. Нет, это не сон: прикосновение к тонким изящным пальцам обожгло холодом. Девушка вздрогнула, щёки её мигом залил румянец. Эта удивительная милая черта рыжих – быстро краснеть – поразила Стратуса. Он мягко потянул её руки вперёд и только сейчас понял, что мешает верёвка.

– Мой принц, рад приветствовать вас, – негромко произнёс служитель.

Мужчина с трудом оторвался от зелёных глаз девушки, взглянул на бесформенную фигуру в тёмной мантии.

– Меррдаус? Ты?

Служитель склонился в земном поклоне и незаметно коснулся рукой ног принца.

– С вашего позволения, мы продолжим свой путь, – прошелестел старик, мягко вытягивая девичьи ладони из рук Стратуса.

Меррдаус, так его звали. Старый опытный тэйнар. Настоятель храма Лонгарда. Посвящённый Первого Круга. Разумеется, принц этого не знал. Этого не знал никто, кроме других служителей Высшего. Для остальных же старик был уважаемым придворным лекарем.

Одним из тех, кто лечил самого императора Хордрона Ликантора Вестания.

О, как он боролся за это место у трона! Два года тайно шаг за шагом методично истреблял конкурентов. Кого-то физически, основную же массу – при помощи Дара. Зато когда он добился своего, то получил доступ к телу императора. А значит – и к его разуму.

Многолетнее обучение в храме Колыбели осталось далеко за плечами, но Меррдаус понимал, что человеческий разум – это бесконечный лабиринт с сотней потайных комнат, потому год за годом продолжал изучать его, продираясь сквозь дебри чужих сознаний. Презрев запрет Ордена, он даже снял мантию и выучился в императорской Академии на лекаря, ибо осознал, что путь к психике через физиологию наиболее простой и короткий.

Во всяком случае, это стало достойным оправданием для Ордена, когда тайна раскрылась. Не мог же амбициозный тэйнар рассказать о своей великой цели, к которой он шёл более полувека. Попытался однажды. Хватит.

Этим погожим вечером старик посетил невольничий рынок, чтобы купить девушку для очередного опыта. Прежняя рабыня, к сожалению, скончалась, не выдержала нервного истощения. На рынке он направился прямиком к знаменитому «левыми» продажами Картху, ведь бумаги на приобретение живого товара были ему ни к чему. С купчей потом не оберёшься хлопот: рабовладельческая гильдия «Мергетус Седар» вела строгий учёт невольникам, обеспечивая их защиту.

Жестокое обращение с рабами приводило в прошлом к крупным восстаниям, поэтому император и принял на государственном уровне целый ряд юридических мер, направленных на охрану рабов от произвола и жестокости господ. Под страхом уголовного наказания господину запрещалось самовольное убийство рабов. Запрещалось продавать рабов и детей рабов в другие руки в обход гильдии, а также выдавать их в качестве заложников при займе денег. Все операции по обмену и продаже проводились строго через «Мергетус Седар». Поэтому можно представить, какие деньги были сосредоточены в их руках.

Деньги – и власть.

Меррдауса нельзя было упрекнуть в жестоком обращении с рабами. Осмотр тел не дал бы никаких результатов, внешне это были вполне здоровые юноши и девушки.

Внешне.

А искорёженная психика… кому какое дело до психики мертвеца?..

Но регулярные покупки новых и новых рабов могли вызвать подозрения, вот почему последние годы он старался обходиться без гильдийных документов.

Нужно ли говорить, что встреча на невольничьем рынке с Одарённой рабыней удивила и чрезвычайно взволновала старика. Он сразу заподозрил неладное: девчонка наверняка шпионка, подосланная Аурданой. Глава Ордена как-то узнала о его замысле и отправила молодую, но сильную Одарённую втереться в доверие. Иного объяснения Меррдаус не находил – ведь никто, обладающий Даром, никогда не попал бы в рабство. Служители культа Высшего неприкосновенны. Даже лишённый мантии любой самый захудалый лексар Третьего Круга способен защититься.

Девчонка же имела Дар исключительной мощи: служитель с огромным трудом смог обуздать тот комок страха, что швырнула в него рабыня на невольничьем рынке. Правда, волны паники, совершенно стихийные, без направления и логики, были свойственны скорее ребёнку до инициации, чем взрослой Одарённой. «Западня! – взволнованно подумал Меррдаус, защищаясь от мучительного ужаса, который щедро хлестал из девчонки. – Ломает комедию! Взрослых неинициированных Одарённых не бывает!». Так или иначе, он должен был срочно принять меры – и он принял их.

Страх придал силы. Старик смог побороть необузданный поток Дара, сжал стальные пальцы в кулак и ударил. И рабыня – о чудо! – не закрылась. Не сумела? Не стала намеренно? Она опустила голову и безропотно сдалась, подчинившись воле настоятеля. Безропотно плелась за ним следом до самой храмовой площади. Безропотно остановилась, чтобы пропустить именитых всадников. Но потом…

Нечеловеческих усилий стоило Меррдаусу оттащить девчонку от Стратуса, а затем довести до храма и запихнуть в комнату ожидания Высшей Воли.

Лишь заперев тяжёлый засов и вытерев лоб морщинистой ладонью, старик увидел, что принц всё ещё стоит у него за спиной.

– Ваше высочество? – негромко спросил настоятель.

Контакт наполнял воздух пучком невидимых нитей. Нити эти тянулись от принца за дверь, к девчонке.

– Идёмте, – властно приказал Меррдаус, касаясь плеча Стратуса и выводя из оцепенения. Тот моргнул и словно впервые увидел старика. – Идёмте, ваше высочество.

– Она… как она здесь оказалась? – негромко спросил принц. – Она должна быть в Нэскайларде.

Старик нахмурился. Фокусам этого дня не было конца.

– Что вы имеете в виду?

Стратус не ответил, растерянно оглянулся, ища девушку взглядом. Настоятель пристально посмотрел ему в лицо. Нет, Чтение образов всегда давалось ему с трудом, к тому же сейчас его измучила борьба с девчонкой. Но вызвать принца на откровенность он, разумеется, мог. Лёгкое, едва заметное Вливание заставило Стратуса снять с шеи медальон, раскрыть его и показал старику. Внутри красовался миниатюрный портрет девушки. Зелёный бархат платья, крупные жёлтые камни украшений. Рыжие волосы уложены в высокую причёску.

Интересно.

– Да, ваше высочество, похожа.

– Это она. Это принцесса Нэскайларда.

Меррдаус надолго задумался. Принц всё стоял перед ним, держа на вытянутой руке золотую вещицу. С улицы доносились далёкие разговоры, цокот копыт по брусчатке, голоса последних птиц, спешащих на ночной отдых.

– Это совпадение, – наконец произнёс служитель, приняв решение. Он мягко коснулся плеча Стратуса, вложил в слова аккуратное Вливание. – Девушка лишь похожа на принцессу. Южный типаж, рыжие волосы, зелёные глаза. Это совпадение, не более. Уже поздно, солнце садится. Вам пора возвращаться в замок и отдохнуть.

Принц кивнул, убрал медальон. Внезапная усталость обняла натруженные за день мышцы, начало клонить в сон. Он поправил боевой пояс и вышел из храма, пересёк площадь. Запрыгнул на спину своего пуина, всё ещё бестолково стоящего посреди улицы, и поскакал в сторону императорского замка. Меррдаус проводил его долгим задумчивым взглядом.

***

– Спать будешь здесь. – Настоятель указал на отдельную комнату, где иногда останавливались служители из других храмов. Отправить рыжую в общую спальню послушников, и тем более в спальню Говорящих-С-Высшим, ему показалось плохой идеей.

– И обедать тоже, – подумав, добавил старик. – Пищу тебе будут приносить дважды в день. Разговаривать со служителями запрещено, можно говорить только со мной – это необходимое условие обучения. Из храма выходить запрещено. Внутри можешь ходить везде, где не заперто. Читать умеешь?

Девушка кивнула.

– Хорошо. Получишь книги, которые ты должна прочесть. Это тоже условие обучения. – Меррдаус врал. Книг по использованию Дара в храме не было и быть не могло. Но чтение займёт её время, чтобы избежать праздных шатаний по храму и лишних контактов со служителями.

В комнате ожидания Высшей Воли он продержал девчонку до вечера следующего дня. Сначала отсыпался: предыдущий всплеск Дара высосал его досуха. Затем долго и тщательно обдумывал, что ему делать с таким нежданным подарком судьбы. Потом посетил императорский замок, желая проверить, что известно о местонахождении принцессы Нэскайларда. После вести о смерти короля Дэмиана исчезновение наследницы престола наверняка бы всполошило разведку. Но никакого оживления настоятель не заметил.

Конечно, изначально он не исключал, что девчонка в самом деле может оказаться принцессой. Однако главный довод – медальон – говорил об обратном. Девушка с миниатюрного изображения и рыжая Одарённая, запертая в храме, очень походили друг на друга, но, несомненно, были разными людьми. Странно, что принц этого не видел.

Хорошо, что принц этого не видел.

Поэтому когда настоятель наконец вернулся и отворил засов в комнату ожидания, решение созрело тяжёлым плодом: тронь – упадёт в раскрытую ладонь. Но на всякий случай он приготовился к любому исходу событий.

Девчонка покорно сидела на лавке. Меррдаус положил перед ней платье, мантию служителя культа Высшего, поставил на стол тарелку с рыбой и кашей.

– Ешь, ты, наверное, голодна.

Она подвинула к себе тарелку, принялась за еду. Старик внимательно наблюдал за ней, изучал нюансы внешности, оценивал каждое движение. Явно голодная, она ела без суеты, аккуратно и даже изящно, хотя и руками – Меррдаус нарочно не дал ей приборы. Обычная южанка: на вид лет пятнадцать, гладкая смуглая кожа, веснушки, рыжие спутанные волосы, зелёные глаза.

– Кто ты? – спросил настоятель, глядя на неё в упор.

Девушка отставила тарелку, подняла взгляд. Золотая нить Контакта потянулась к ней от Меррдауса и безвольно растаяла в воздухе, натолкнувшись на незримый барьер. Старик попытался дотронуться до её запястья, рыжая тут же отдёрнула руку. Он усмехнулся:

– Я могу заставить тебя говорить под пытками. Поверь, это будет неприятно и мне, и тебе.

– Не думаю, что мои ответы стоят этих пыток, – тихо произнесла она.

Юный, слегка хрипловатый после долгого молчания голос. Интересное построение фразы. Отсутствие страха.

И явный южный акцент.

– Тогда почему ты молчишь?

Девушка насупилась, но не ответила.

– Впрочем, не хочешь говорить – не говори. – Меррдаус, внутренне готовый к броску, равнодушно пожал плечами. – У тебя два пути из этой комнаты. Первый – ты выходишь отсюда на кухни, в прачечные, лупанарии или прямиком в каменоломни. Выходишь слепой: поверь, у меня хватит силы и умения лишить глаз взбалмошную девчонку. Второй же путь…

Она ударила рывком, подло, исподтишка. Просто метнулась вперёд через стол, швырнув в настоятеля пригоршню страха и целясь пальцами в лицо. Старик перехватил её запястья своими сильными руками, что до сих пор помнили холод скальпелей и ланцетов. Опыт победил дерзость: Меррдаус обуздал волну Силы и молниеносно направил обратно. Хотел всю целиком, но пощадил – изрядную долю расплескал в пространство широким веером. Девушка вскрикнула, отпрянула, закрыла лицо руками.

Тарелка долго катилась по полу, медно звеня, потом наконец упала у стены.

Настоятель усмехнулся. Читал он всегда отвратительно, зато приёмами самозащиты владел в совершенстве. Старый тэйнар потёр пальцами морщинистый лоб, поднялся, сделал широкий крюк по комнате.

– Второй путь, – хрипло продолжил он после долгой паузы. – Ты надеваешь мантию, выходишь отсюда моей ученицей и во всём меня слушаешься – тогда я научу тебя управлять Силой. Потому что, как я погляжу, ты ни хрена не умеешь.

Она выбрала мантию. Непослушными, дрожащими после пережитой боли, руками собрала упавшую с лавки стопку одежды. Смиренно опустила голову. Настоятель кивнул и повёл её через храм.

Дверное кольцо легло в старческую ладонь, обманчиво слабую, дверь поддалась без скрипа. Меррдаус сделал приглашающий жест, и девушка шагнула в комнату.

Косой луч света лежал на неширокой кровати, у узкого стрельчатого окна ютились небольшой стол, стул и тумба. После сарая работорговца Картха – настоящие покои принцессы.

– Обращаться ко мне будешь – учитель Меррдаус. – Старик не сводил с рыжей глаз. – Отхожее место и умывальня в конце коридора. Как тебя зовут?

Девушка повернулась, положила на кровать платье и мантию.

– Виола, – тихо ответила она.

– Ты из Нэскайларда?

– Из Фольнарда.

– Как стала рабыней?

– Угодила к ловцам.

– Почему не сбежала?

– Мне некуда бежать.

Она опустила голову. Настоятель пристально смотрел на неё, потом шагнул в комнату, прикрыл за собой дверь.

– Ты могла укрыться в храме или вернуться в Колыбель, – негромко сказал он.

Зелёные глаза, подёрнутые слезами, удивлённо уставились на него.

– В Колыбель? – тихо переспросила девушка.

Меррдаус нахмурился. Неужели она на самом деле – неинициированная? Или всё-таки искусно врёт? Да, била она по-глупому, вслепую, без опоры на элементарные законы движения энергии. Это худо-бедно можно сымитировать, притвориться неумехой. Но не закрыться от чувственной атаки… У любого Одарённого, прошедшего обучение в Колыбели, самозащита доведена до рефлекса.

Собственно говоря, именно самозащита и позволила настоятелю сжать несгибаемую девичью волю в свой кулак. Он боялся её, боялся до дрожи, и потому нападал первым, отчаянно, словно мальчишка.

– Хочешь сказать, ты не была на острове? – всё же спросил он осторожно.

– На каком острове?

Старик хмыкнул, криво усмехнулся.

– На острове, где обучают таких, как ты и я, управлять своими силами.

Рыжая покачала головой.

– Меня никто не обучал.

– Как же ты жила всё это время? Скрывала свой Дар? Даже от родителей?

На лице девушки застыла неподдельная растерянность.

– Я… я не знаю.

– Не ври мне. Скрыть такое невозможно. Лексары давно бы тебя обнаружили. Когда у тебя проснулся Дар?

Она удивлённо смотрела на Меррдауса огромными, широко распахнутыми зелёными глазами.

– Я вас не понимаю… учитель.

Это её «учитель» легко потушило гнев, который начал зарождаться внутри настоятеля. Он подошёл к ней вплотную, ухватил за плечо. Нить Контакта вновь соскользнула с гладкой внутренней стены, Прочитать рыжую не получалось.

Эх, тут бы пригодилась помощь опытного лексара, но раскрывать кому-либо свою находку он пока не спешил.

– Слушай внимательно, – процедил старик. – Сейчас я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь отвечать. Правдиво. Иначе – кухня, прачечные или рудники. Всё ясно?

Девушка кивнула.

– Когда ты поняла, что можешь Влиять на других людей?

– Недавно. Две декады назад.

– Как это произошло?

– Перед зеркалом. Я смотрела в зеркало и вдруг Почувствовала… не знаю, как объяснить. Мир словно разломился, стал ярким, острым, наполнился вкусами, запахами и музыкой… А потом, когда зашёл отец… Его чувства… я увидела их, ощутила, словно свои.

– Кто твой отец?

– Рай. Он военный офицер на службе у короля Арэндаля.

– Звание?

– Командир пятого отряда первого пехотного полка.

– А мать?

– Мама умерла. Давно.

– Хорошо. Допустим. – Меррдаус отступил на шаг, но плеча девушки не отпустил, хотя по-прежнему никак не мог зацепиться за её сознание. – Где тебя схватили ловцы?

– В лесу. Они спустили собаку. Я не смогла убежать.

– Что ты делала в лесу?

– Пряталась от даф… эм… дафиаркамской армии. Когда отец погиб… – на глаза снова навернулись слёзы, – я убежала. И вскоре попала в плен. Это правда, учитель.

Настоятель медленно разжал стальные пальцы. Рыжая потёрла плечо рукой, опустила голову. Говорила она складно, проверить же правдивость её слов никак не получалось.

Читал Меррдаус всегда неважно. Правду он привык добывать через Внушение, вызывая объект на откровенность. Вновь попробовать сжать её волю стальной хваткой? Нет, чужеродное Влияние вызовет отторжение, и вместо честных ответов он получит лишь порцию искусной лжи, ведь девчонка явно ему не доверяет. Пока не доверяет. К тому же, если Дар на самом деле проснулся недавно, непробиваемая защита – это нормальное явление. Возможно также, что после инициации в детстве она ушла в так называемое «состояние летаргии», а спустя годы что-то вызвало резкое пробуждение. Описание подобных случаев, чрезвычайно редких, он встречал в древних трактатах Колыбели.

Впрочем, оставался ещё один способ. Настоятель прищурился и задал главный вопрос:

– Ты знаешь, кто тот мужчина, что остановился около тебя на улице?

Дар вспыхнул в ней мгновенно. Губы дрогнули, глаза полыхнули зелёным огнём. Старый служитель тут же ухватил вмиг отвердевшее плечо девушки. Кипящие волны понеслись к нему по натянутым нитям Контакта, пространство накалилось. Меррдаус подобрался, потянулся было к её сознанию, готовый швырнуть любое Внушение обратно, но к нему текла лишь голая, чистая Сила. Похоже, девушка сама не понимала, что происходит. Яркий, спонтанный всплеск затих так же, как появился, и вновь – глухая стена.

– Спокойно, – произнёс старик, едва плечо под его пальцами обмякло. – Чего ты разволновалась?

– Я спокойна, учитель Меррдаус, – тихо ответила девушка. Её хриплый голос дрожал.

Учитель Меррдаус. Неплохо. Значит, рано или поздно она откроется, нужно лишь подождать.

– Ты знаешь, кто это? – повторил он вопрос.

– Я догадываюсь, учитель, – ответила она ещё тише. – Это принц Стратус?

– Да. Принц Стратус. – Настоятель кивнул, понизил голос. – Ты должна кое-что понять, Виола, кое-то очень важное. Нельзя просто так воздействовать на людей, это крайне опасно. Тебе повезло, что я был рядом и смог погасить твоё необузданное Влияние. Хвала Высшему, никто ничего не заподозрил. Дар обнародовать запрещено. Любое воздействие на другого человека, тем более – на коронованную особу, карается немедленной смертью. То, что ты ещё жива, целиком моя заслуга. Поэтому запомни: пока ты не владеешь собой, тебе запрещено общаться с кем-то, кроме меня, даже с другими служителями. Твоя единственная задача – обрести контроль над Даром. Ты должна сосредоточиться только на этом. Ты поняла меня?

– Да, – ответила она чуть слышно, подумала немного и добавила. – Благодарю вас, учитель, что защитили меня.

Слова легли на душу сладким бальзамом. Меррдаус довольно сощурился.

– Он понравился тебе, верно?

Щёки девушки залил густой румянец.

– Кто он и кто я, – смущённо пролепетала она и опустила голову, чтобы скрыть блеск глаз и улыбку.

– Да, действительно. – Старик наконец отпустил её плечо, не торопясь подошёл к окну, взглянул на косой луч предзакатного солнца. – Он принц, а ты…

Резко обернувшись, он улыбнулся девушке:

– Ты – Одарённая. И если будешь слушаться и прилежно заниматься, ты научишься управлять великой Силой, которой Высший щедро наградил тебя. А там – посмотрим. Может, мы ещё вернёмся к разговору о принце.

Уходя прочь по коридору, Меррдаус довольно улыбался и гадал, как Виола истолкует его слова.

˜ 2 ˜ Она ещё не готова

***

Меч носился в воздухе, как кайра перед бурей.

Два меча.

Параллельно земле, едва не цепляя пыль учебного плаца, взлетая к самому солнцу, ныряя вперёд, опрокидываясь в пустоту, где мгновение назад мелькал незримый шлейф начищенной стали противника. Низкая басовитая песня клинков вплеталась в чёткий слаженный ритм шагов и дыхания.

– Хорошо, ваше высочество. Отлично!

Короткий всплеск металла, полукруг и салют. Наставник Аддрон поклонился принцу, тот кивнул и опустил наконец мечи. Курсанты, заворожено глядевшие на тренировочный бой со стороны, нехотя вернулись к занятиям.

– Как ваше плечо?

– Благодарю, всё хорошо.

Плечо болело. Стратус, приводя дыхание в норму, незаметно поморщился, когда опускал мечи на стойку. Нательная рубаха, мокрая насквозь, липла к телу, но после ранения он не снимал её во время тренировки – курсанты, особенно совсем «зелёные» парни тринадцати-четырнадцати лет и так не сводили с него глаз. Не хватало ещё светить на весь плац свежими шрамами. Аддрон кивнул, аккуратно сложил на стойку свои два клинка.

– Если позволите, ваше высочество, я должен вернуться к групповым занятиям, – сказал он.

– Разумеется. Благодарю за поединок.

Принц проводил наставника взглядом, повёл больным плечом, которое заживало медленнее обычного. Сражаться в полную силу пока не получалось, но он всё равно нещадно гонял себя изо дня в день. Удел слабых печален: лишь абсолютный контроль над собой позволяет управлять другими – эту истину отец внушил ему ещё в детстве.

Молодые курсанты, ныряя к земле в бесконечных отжиманиях, косили на него глаза. «Вот уж кому не приходилось глотать рыжую пыль», – читалось в этих восхищённых взглядах. Стратус усмехнулся про себя: приходилось, наравне со всеми. Хордрон Ликантор, отправив старшего сына в Военную Акамдемию, велел не щадить его, да принц и сам не щадил себя. Спустя годы именно эта беспощадность к своему телу не раз спасала ему жизнь в далёких северных походах.

Друзья давно уехали, в Лонгард он возвращался один. Они договорились встретиться в термах, смыть пыль и усталость долгого дня, Таур, Дариний и Ведал наверняка уже ждали его. Пуин резво стучал копытами, брусчатка бугрилась серым булыжником, нагретым за день ласковыми солнечными лучами. Прохожие, завидев наследника престола, почтительно расступались и низко кланялись – в столице его знали все. Проезжая мимо храма Высшего и увидав одного из служителей, также склонившегося в поклоне, Стратус резко затормозил. Мимолётное чувство пробежало быстрой тенью, мелькнуло и тут же растаяло. Мужчина спешился, взглянул на огромные серые стены, уходящие в безоблачную небесную синеву. Храм манил.

Въедливый червячок завертелся внутри, стал докучать, не давал покоя. Это отвратительное чувство, когда что-то важное лежит у самой поверхности памяти, но постоянно выворачивается из рук скользкой рыбёшкой. Принц нахмурился, в нерешительности замер посреди храмовой площади. О чём же он забыл? Что так влекло его к этим стенам? Да, храм приносил успокоение душе, какой-то внутренний мир, но до дня императорской службы, на которой обычно присутствовал весь правящий дом Ликанторов, было ещё далеко. Сейчас же высокие стены сулили не мир, а странное возбуждение – непривычное, удивительное.

Сладкое.

В термы ехать расхотелось. Он быстро вернулся в замок, наскоро смыл пот в умывальне и закрылся в покоях. Мысли вновь и вновь возвращались к храму без всяких объяснимых причин. Зло выругавшись, принц стянул дуплет, швырнул его на стул и решил лечь пораньше. Вдруг тонкий металлический звон прыгнул в тишине комнаты. Стратус оглянулся, пошарил глазами.

На полу лежал золотой медальон, выпавший из внутреннего кармана.

Мужчина подцепил его пальцами, открыл. Рыжеволосая девушка с портрета сверкнула взглядом.

Воспоминание вспыхнуло, словно факел, мигом прорезало ночную тьму забвения. Вечернее солнце, серая брусчатка, громадина храма за спиной – и огонь заката, пляшущий на рыжих волосах. Девушка поднимает голову. Изумрудные глаза смотрят смело и нежно, губ касается лёгкая полуулыбка. Все склоняют головы, но только не она. Она не привыкла кланяться. Она – принцесса.

Как же он мог забыть?

Пальцы пробежали по изображению. Принцесса. Виоланта-Иола дер Вэйл. Изящный поворот головы, идеальная линия губ, чуть изломанная короткой, словно случайной улыбкой. Поразительной глубины изумрудные глаза. Лёгкий румянец на смуглой коже. Южанка. Враг.

Нет, он не мог смотреть на неё, как на врага. Она манила, звала, мягко, но властно. Принц ни разу не попадал в плен, но тут почувствовал невидимые путы, которые на удивление так не хотелось сбрасывать.

– Рано, ваше высочество. Она ещё не готова.

Образ померк, смазался, начал медленно таять туманом над водой. Стратус моргнул, захлопнул крышку медальона. Проклятая усталость, зря он всё-таки так изнуряет себя после ранения.

– Вы собирались лечь пораньше.

Принц тяжело поднялся, сделал несколько шагов в сторону постели, повинуясь крепкой морщинистой руке, что камнем лежала на плече.

Меррдаус разжал пальцы и прекратил изливать тёплый поток Внушения, лишь убедившись, что наследник, не замечая его, раздевается и ложится в постель. Когда Стратус крепко уснул, старик взял медальон, раскрыл его, долго и пристально смотрел на рыжеволосую девушку. Да, действительно похожа, но – лишь похожа.

Впрочем, этого сходства более чем достаточно.

В покои принца настоятель тайно проникал не впервые. Система ходов, засекреченных, тщательно скрытых и известных лишь императорской семье, открылась ему в один из дней, когда Хордрон Ликантор серьёзно занемог. Ослабленный ум легко отдавал любые тайны. Исповедь приносила императору заметное облегчение. Тогда Меррдаус буквально поднял его на ноги – снадобьями, разумеется: десятки придворных и слуг видели, как он с поклоном подносил Хордрону мутные склянки и порошки. Но в минуты особых мучений монарха старик основательно пошарил в его сознании, выуживая на свет драгоценные крупицы важных сведений.

Удобная система ходов. Выходы в город, в порт, за городские стены; незаметные скрытые двери в покоях каждого члена императорской семьи для спасения в случае опасности. Идеально, чтобы неслышно скользнуть из-за гобелена, легко, едва ощутимо опустить руку на плечо императору или принцу, сплести нужное Внушение и уйти незамеченным.

Настоятель закрыл медальон, взвесил его в руке, словно принимая непростое решение. Затем поднял с пола дуплет Стратуса и убрал вещицу во внутренний карман.

– Она ещё не готова, – негромко проговорил старик, аккуратно вешая дуплет на спинку стула. – Но скоро я подготовлю её для вас. В лучшем виде.

Через пару мгновений комната опустела, лишь гобелен легко качнулся, пряча за собой незваного гостя.

Меррдаус спускался по скользким тёмным ступеням, освещая себе путь небольшим масляным фонарём, и тщательно продумывал план дальнейших действий. Удивительный подарок судьбы – неинициированная Одарённая, похожая на принцессу Нэскайларда. Девушка, которую можно выдать за королевскую кровь. Династический брак двух наследников. Исполнение Пророчества – единственно возможное, правильное, несущее миру гармонию и строгий порядок. Тайное Влияние на принца – на будущего императора! – ещё долгие-долгие годы.

Настоятель не питал иллюзий насчёт своего бессмертия. Кто встанет за плечом правителя, кто направит его незаметной, но твёрдой рукой на верный путь? Уж никак не слепцы из Ордена, одержимые идеями гуманизма и невмешательства. Только преемник, разделяющий его смелые взгляды. А точнее – преемница, чья голова не затуманена обучением под надзором старой моралистки Аурданы.

Виола. Одарённая со всеми задатками мэйны.

В Колыбели старика – а тогда ещё мальчишку Меррду – учили, как управлять своим Даром, как усиливать и совершенствовать его. В сфере чувственного Вливания он достиг небывалых высот, но Считывал и создавал образы с огромным трудом. Как обучить девчонку тому, чем Меррдаус не владел сам, настоятель пока не знал. Тем не менее, азы он помнил: первичная память, схемы, алгоритмы, смещённые акценты реальности… Всем этим он щедро поделится с Виолой, а дальше она разберётся сама.

Тёмная дверь легко поддалась. Старик скользнул в небольшую комнатку, заваленную пыльным хламом. Придвинул ящик к фальшивой стене, которая маскировала тайный ход, потушил фонарь – и нырнул в гулкий коридор императорской Академии.

***

Сутки в запертой комнате – достаточное время, чтобы хорошо подумать и принять ряд решений. Виоланта, сидя под замком после удивительной неожиданной встречи со Стратусом, передумала обо всём на свете. Всё случилось совсем не так, как она представляла. Казалось, стόит добраться до замка Лонгарда и встретить принца, как всё решится само собой, дальше её поведёт Пророчество. Ага тридцать три раза, прогнусавил в голове голос незабвенного Кастры. Встретила. И где твой принц теперь? Что-то не спешит брать тебя в жёны и соединять две державы в одну. Сидишь в четырёх стенах да пялишься на Печать Высшего в узком оконном проёме. Скажи спасибо, хоть руки не связаны.

Рук не связали, это правда. Её связали иные путы, куда надёжней любых верёвок и цепей.

Она твёрдо решила хранить в тайне своё настоящее имя. Уроки Симуна дер Лека помогли: зная политическое и военное устройство Фольнарда, принцесса вполне могла выдать себя за подданную короля Арендаля. Мысль использовать имя и звание Рая пришла к ней случайно, но всё, что она собиралась рассказать о Даре, девушка взвешивала с особым тщанием. Тут врать не хотелось, наоборот: хотелось разобраться. Она не сомневалась, что у старика, выкупившего её у Картха, есть ответы на самые потаённые вопросы. На рынке на него не подействовал поток страха. Впрочем, она быстро поняла, почему.

Настоятель храма Высшего обрушился на принцессу, словно кузнечный молот на наковальню – и тут же расплющил, сжал в железных тисках, забросил в горн обучения, чтобы выплавить из руды металл. Впервые Виоланта столкнулась с человеком, который тоже умел Чувствовать. Назойливая мысль бежала по кругу и упрямо возвращалась, сделав вираж: Меррдаус такой же, как она.

Но пока ответов не было, лишь новые и новые вопросы.

– Как ты это делаешь? – спрашивал старик, сидя напротив и больно сжимая запястье принцессы в своих пальцах-крючьях. – Рассказывай.

Она недоумённо моргала, чуть не морщась от боли и головокружения. Уши закладывало, мир вокруг тускнел и замедлялся, но вместо мелодии в голове поднимался нестерпимый шум: дикая какофония звуков в придачу к путанице цветов и запахов. Голова быстро взрывалась, а Дар молчал.

– Что конкретно, учитель? Я не понимаю вас.

– Не притворяйся дурой, всё ты понимаешь. Как ты Читаешь другого человека?

– Я не знаю… Я никогда об этом не задумывалась.

– Так задумайся сейчас и объясни мне. Что в момент Контакта ты видишь, слышишь, чувствуешь?

Чтение, Контакт, Влияние, Остров, Колыбель… Привычные слова ударили в первый же день новым непонятным смыслом. Занозой засели в памяти непонятные «лексары». Виоланта ощутила себя на пороге тайного, скрытого от всех мира, частью которого она, как оказалось, была уже очень давно. Другие Одарённые… Меррдаус… Она не одна такая. Не одна…

– Хорошо. – Настоятель разжал свои цепкие пальцы, откинулся на спинку стула. – Давай по-другому. Читай меня, как ты умеешь.

Без железной хватки на запястьях девушка слетела в Дар легче лёгкого.

Пучок золотых нитей выметнулся вперёд, протянул свои бесконечные щупальца к старику. Какофония смолкла, головную боль смыла волна уверенности. Виоланта коснулась нитей пальцами. В абсолютной тишине они зазвенели струнами арфы.

Меррдаус вздрогнул, когда усмешка искривила девичьи губы. Струны-нити ударили слаженно, потекли кружевные пассажи, разбежались по комнате кругами. Мелодия пронзила насквозь, вытягивая наружу обертоны и полутона чувств и мыслей.

Дрожащая паутина гнева. Шершавый налёт раздражения. Удивление, круглое и серебристо-белое, с лёгким мерцанием… чего? Неужели – страха?

– Молодец, – прохрипел настоятель, поднимаясь со стула. Мантия зацепилась, стул с грохотом рухнул на пол. Виоланта моргнула, тряхнула головой. Видение померкло и растаяло.

Меррдаус отвернулся, шагнул к окну, ухватился за узкий подоконник трясущимися пальцами. Девушка вытерла кровь, которая текла из носа тонкой струйкой, молча взглянула в его спину. Неужели он боится? Боится – её?

Голова болела нещадно, виски всё ещё взрывались рваным ритмом, перед глазами мельтешили запятые. Виоланта вновь вытерла кровь. Старик молчал, пауза заливала комнату тугим клеем.

– Молодец, – наконец повторил настоятель и обернулся. Руки его больше не дрожали. – И как ты это сделала?

– Через музыку, – ответила принцесса, справляясь с хрипотцой в голосе. – Я прикоснулась к нитям, они завибрировали. Я заиграла мелодию, как на арфе, и сразу Почувствовала.

– Нити… – Настоятель медленно поднял стул, придвинул обратно к столу, сел. Всё-таки он отлично владел собой. – Что за нити?

– Золотые… Они тянулись от вас, учитель, ко мне.

– Хорошо. – Старик пристально взглянул ей в глаза. – Ты всегда Читаешь с помощью нитей?

– Нет. Раньше я только слышала музыку, когда наблюдала за человеком, а сейчас… сейчас я поняла, откуда она берётся. Я увидела нити, потому что вы тоже… Одарённый?

Меррдаус протянул руку, подхватил на палец каплю крови, что снова сползла из носа Виоланты.

– Полагаю, да… Но почему музыка? Ты музыкант? Дома играла на инструментах?

– Немного. – Девушка хотела опустить взгляд, настоятель не позволил:

– Смотри на меня! Дар всегда сопровождает музыка и носовое кровотечение?

– Да.

– А если заставить её замолчать? Без музыки ты не сможешь Читать?

– Я… я не знаю.

Старик потёр подбородок, хмыкнул.

– Ладно, пока оставим это. Скажи мне следующее: твоя музыка начинает играть каждый раз, когда ты смотришь на человека? Сейчас тоже играет?

– Нет.

Виоланта ждала следующего вопроса, но его не было. «Урок такой же, как во дворце, где Симун дер Лек задаёт вопрос с подвохом, заставляя думать над очередной задачей», – поняла она, заёрзав под испытывающим взглядом. – «А действительно, когда? Ведь не всегда же одинокая нота начитает звучать у меня в голове».

– Наверное, когда я хочу Почув.. эм… Прочитать, – сказала она после паузы.

Старик довольно кивнул.

– При этом ты просто смотришь на объект? И всё?

– Да.

– Куда конкретно ты смотришь? На лицо, руки, в спину, в глаза?

– В глаза… Да, в глаза.

– Тебе достаточно видеть глаза объекта, пусть он при этом не смотрит прямо на тебя? Или необходимо поймать взгляд?

– Нужно поймать взгляд. Хотя… Я не знаю… – Девушка перебирала в памяти те случаи, когда она пользовалась Даром. – Бывает, что человек действительно не смотрит на меня, а я всё равно Читаю его. Но… слабее, что ли… не очень точно…

Настоятель снова кивнул, медленно и плавно.

– Можешь Читать на Контакте третьего уровня, можешь делать психо-эмоциональное Внушение, можешь Видеть образы и в перспективе – творить их… Поздравляю.

– С чем? – вырвалось у принцессы, но Меррдаус не обиделся.

– Похоже, ты – мэйна, – улыбнулся он.

– А… что это значит, учитель?

Старик сложил на груди свои морщинистые руки, наклонил голову набок.

– Скоро узнаешь. Скоро ты всё узнаешь.

Она узнала. За несколько дней она узнала очень многое – о лексарах, тэйнарах, андарах, нэйстарах и мэйнарах. Узнала о гранях Силы, о нескольких уровнях Контакта с «объектом» – так Меррдаус называл человека, к которому применялся Дар. Новые знания и новые слова лились на Виоланту, как из рога изобилия.

«Самый слабый – это односторонний Контакт четвёртого уровня: Одарённый видит объект, а объект Одарённого – нет. При таком Контакте Чтение затруднено, однако при определённой тренировке возможно. Так действуют лексары, или Чтецы. Их задача – Считывать людей, поэтому они развивают лишь данную сторону Дара.

Следующие три уровня – уровни двустороннего Контакта. Контакт третьего уровня: Одарённый видит объект, объект видит Одарённого, но как бы вскользь; тот находится в зоне его неосознанного внимания. Контакт второго уровня – взаимный сфокусированый взгляд с объектом. Контакт первого уровня – телесный контакт. При нём Одарённый, касаясь объекта, максимально фокусирует его на себе, в результате чего может Читать легче и ярче, чем при остальных видах Контакта».

Его-то и пытался использовать Меррдаус, постоянно хватая девушку за запястья, чтобы проникнуть в сознание Виоланты. Но руки настоятеля сжимали запястья, словно оковы, и у девушки ничего не получалось. Не выходили и другие способы телесного взаимодействия. Отчаянные, безнадёжные вспышки Силы тонули слепыми кутятами в помойном ведре.

– Виола, это здорово, что расстояние тебе не помеха, но ты должна научиться полностью управлять своим Даром. – Меррдаус стоял к ней спиной, а принцесса в тысячный раз пыталась установить пресловутый Контакт первого уровня, положив ладонь на плечо настоятеля. – Иначе он будет управлять тобой. Сейчас так и происходит.

Девушка в изнеможении опустила голову, вытерла вспотевший лоб.

– Простите, учитель. Наверное, я худшая из ваших учеников.

Старик оглянулся, посмотрел на неё и вдруг тепло улыбнулся.

– Ты не худшая, – сказал он. – Ты единственная.

Это было правдой. Именно поэтому он никак не мог научить её – не понимал, как объяснить очевидное. Восстанавливая в памяти уроки далёкого прошлого, вспоминая своих прежних учителей, их задания и ежедневные тренировки, он упускал главное.

Храм – это не Колыбель. Здесь Сила текла иначе. Хватая девушку за запястья и постоянно пытаясь её контролировать, он напрочь блокировал своим страхом её неумелые потуги.

А боялся он её до одури. Внутри всё замирало, интуитивно ощущая мощь чужого неинициированного Дара. Настоятель понимал, что играет с огнём. Он пытался быть спокойным и безразличным. И вроде бы у него получалось. Но едва его касалась маленькая узкая ладонь, он снова и снова чувствовал этот невозможный ком страха внутри – и никак не мог справиться с ним.

Поэтому все попытки Виоланты оставались безрезультатными.

Он долго думал, что же конкретно его пугает. А потом понял: музыка. Девчонка каким-то образом научилась использовать запретные приёмы – те самые, что хранились в самых древних фолиантах Колыбели, доступ к которым был строго-настрого закрыт. Нужно было как-то перенастроить её Дар на простые и понятные схемы.

В то утро Виоланта проснулась оттого, что услышала чужое дыхание. Солнце едва показалось в небольшом окошке, освещая комнату и угол стола, за которым сидел настоятель. Девушка смущённо встала, убрала волосы.

– Доброе утро, учитель.

– Доброе утро. У меня для тебя сюрприз.

Старик указал взглядом на середину стола. Принцесса осторожно подняла полотенце. Под ним на большом блюде красовались несколько спелых ярко-красных ягод.

– Это же… двикка. Я думала, она не растёт в Дафиаркаме.

– Так и есть. Это контрабанда. Между прочим, по сермисусу за гроздь. Ты любишь двикку?

Виоланта кивнула.

– Отлично. Я так и подумал.

Меррдаус взял фрукт, сочно захрустел вкусной мякотью, но когда девушка потянулась за плодом, перехватил её руку.

– Сначала скажи мне, – произнёс настоятель, глядя прямо в глаза. – Когда ты Читаешь, твоё тело чувствует то, что испытывает объект? Жажду, голод, зуд, боль? Или ты воспринимаешь его чувства через музыку?

Принцесса покосилась на фрукты.

– Я уже говорила, учитель. Я вижу чувства в виде оттенков и нот, – ответила она.

– Всегда?

Она открыла рот, чтобы возразить, но вовремя спохватилась. Виоланта сказала Меррдаусу, что её Дар пробудился недавно. А такое восприятие, о котором спрашивал старик, она испытывала только в детстве.

Девушка отлично помнила изматывающие приступы боли, что беспощадно ломали её тело и разум. Потом их вытеснила музыка, приступы прекратились сами собой. Последний раз она Читала голые чувства другого человека в дворцовом саду. Тогда принцесса ощутила сжигающий отца страх грядущей войны. Это была их последняя встреча перед отъездом короля в Орниан.

Придумывать что-то не было времени, поэтому она просто соврала.

– Всегда.

– Вот в чём проблема. – Старик откусил ещё кусок, начал меланхолично жевать. – Ты Читаешь посуху при помощи музыкальных образов. Это ненужное напряжение сил. Всё внимание уходит на само действие, поэтому при посыле Дар высасывает из тебя все соки. Тебе нужно освоить сырой Контакт.

– Простите, учитель, можно вопрос? – неуверенно произнесла девушка. – Что значит «посуху» и «сырой»?

Меррдаус забросил в рот остаток двикки, довольно улыбнулся:

– Запоминай: Чтение, не пропуская чувства объекта через себя – сухое. Так Читают лексары. Они не идут дальше, не транслируют чувства, не создают образы. Им ни к чему испытывать то же, что и объект. Но ты не лекса, ты должна освоить сырое Чтение, или Предвливание.

– Предвливание?

– Когда погружаешься в поток чужих ощущений и можешь направлять их как к себе, так и от себя. Лишь наполнившись чужими чувствами, ты сможешь научиться Вливать их назад в объект.

– Как это – Вливать?

– Как воду из кувшина в кубок. – Настоятель взял второй плод, откусил небольшой кусочек. – Этот этап принято называть Влиянием, однако правильно – именно Вливание. Ты Читаешь человека, перестраиваешь его ощущения внутри себя и отправляешь обратно, но уже новые, чуть-чуть иные. Процесс становится мгновенным, когда ты улавливаешь нюансы чувств слёту, без образной обработки, а по-сырому. Ощущения в теле всегда быстрее и точнее образов.

Старик откусил ещё кусок, перевёл взгляд на Виоланту:

– Ты точно любишь двикку? Тогда я с радостью угощу тебя. Но сперва закрой глаза и постарайся Прочесть меня. Без музыки. Без золотых нитей и нот. Только ощущения.

Принцесса послушно прикрыла глаза и сосредоточилась. Рука Меррдауса держала её запястье, пульс мерно толкался в обманчиво слабые узловатые пальцы. Виски тоже начали стучать. Арфа молчала. Долгое время ничего не происходило. Когда девушка готова была разрыдаться от досады, она услышала голос настоятеля:

– Ладно, хватит. Посмотри на фрукты.

Виоланта открыла глаза. Сочные, сладкие плоды лежали на блюде, но почему-то больше не манили. К горлу подступил комок дурноты.

– Бери, ты же любишь двикку, – сказал старик, не сводя с неё глаз.

Во рту разлился горький привкус, нос наполнился неприятным запахом. Принцесса протянула руку, однако плод так и не взяла.

– В чём дело? Не хочешь?

– Не хочу.

– Почему?

– Они… отвратительны…

Удивительное чувство разлилось внутри. Самый любимый вкус детства странным образом вызывал отторжение. Живот начало крутить, в глазах потемнело. Девушка поняла, что ещё немного – и её вырвет. На лбу выступил холодный пот, губы побелели.

– Отлично, молодец. Ну, и зачем тебе музыка?

Меррдаус разомкнул пальцы, встал и со всего размаху швырнул недоеденный плод в блюдо.

– Ненавижу двикку, – скривился он. – Никогда её терпеть её мог.

Виоланта еле успела отвернуться от стола. Её бурно вывернуло. Настоятель скучно поглядел на заблёванный пол, подошёл к двери.

– Иди умойся, – бросил он через плечо. – Я пришлю кого-нибудь убрать комнату. Через час продолжим.

Он вышел, скрывая торжествующую улыбку. Наконец, спустя бессчётное число отчаянных попыток у него получилось заглушить свой страх более сильным чувством. И девчонка Считала это чувство отменно, как по учебнику. Теперь он понял механизм. Теперь обучение пойдёт куда быстрее.

Виоланта с трудом поднялась на ноги, бросила взгляд на блюдо с фруктами. Отвратительное чувство пропало без следа. Перед ней лежала вкусная, сочная двикка, любимая с самого детства.

«Так он этого от меня хотел?» – с изумлением догадалась принцесса. Много позже она узнала, что утратила это простое умение, которым владел каждый лексар, благодаря заботе шута Кастры. Именно Кастра сделал её не такой, как другие Одарённые.

Хотя, может быть, не он сам. Возможно, хитрый лекарь, что десять долгих лет притворялся шутом, был лишь инструментом в руках Пророчества.

Так или иначе, но именно эта инаковость впоследствии определила её судьбу.

Девушка провела пальцем над верхней губой. Крови, что тонкой струйкой текла из носа во время Контакта, не было. И голова не болела, как обычно после использования Дара.

Она ещё не знала, что головная боль догонит вечером.

˜ 3 ˜ Связи на будущее

***

– Мой император!

Гонец, стоя навытяжку, дважды ударил правым кулаком напротив сердца, протянул Хордрону послание и склонился в поклоне. Тот нахмурился, переломил печать, взглянул на солдата. Новость о победе доставляют с другим лицом.

Стратус всегда тонко улавливал настроение отца. Вот и сейчас, стоя справа от трона и не имея возможности прочесть текст послания, он безошибочно определил зарождающуюся волну гнева. Кампания на Эструдейле приносила новые и новые сюрпризы.

– Никаких отговорок! – рявкнул император, вставая и отбрасывая бумагу прочь. – Мне нужен результат, а не оправдания!

Военный министр осторожно поднял послание, шагнул к принцу. Тот взглянул на текст. Так и есть: сначала – крах осады Санвентума, а теперь ещё и заминка с продвижением третьей армии.

– Эпидемия? – негромко спросил министр.

– Так точно, – отчеканил гонец. – По прибытии в Форниэл…

– Ты хочешь сказать, что непобедимую армию Дафиаркама остановила какая-то поганая хворь? – перебил император, приближаясь и грозно нависая над солдатом. – Армию, завоевавшую Ронвейр? Ледяной Дарф? Непокорную Мерртину?

Тот молчал.

– Отвечай! Ты хочешь сказать, что моя армия недостаточно сильна? Не воинов я отправил за победой, а немощных недоносков?!

– Отец, – вмешался Стратус, – выслушай его. Сентариус пишет, что посылает очевидца.

Хордрон зло взглянул на сына. Министр незаметно выдохнул: сам он не решился бы перечить императору. Принц же не впервые переключал гнев отца на себя. Нет, обуздать ярость Хордрона Ликантора он не мог. Этого не мог никто, пожалуй, только Мантис, но тот всегда избегал важных совещаний.

– Очевидца моего позора? – рявкнул император, приближаясь к Стратусу.

– Выслушай, – невозмутимо повторил тот.

Хордрон коротко выругался, рухнул на трон, сделал знак рукой. Принц повернулся к солдату, пристально посмотрел в его бледное – даже по дафиаркамским меркам – лицо.

– Докладывай, – приказал он.

– По прибытии в Форниэл мы застали город пустым, – начал гонец. – Нэскайлардцы бросили всё и просто ушли. Мы заняли крепость, разбили полевой лагерь. Послали гонцов в ставку маршал-командора в ожидании приказа выдвигаться на столицу. Через четыре дня заболели первые солдаты. Через семь дней – половина строевого состава, через десять заразились все. Южане отравили воду – когда медики настояли на проверке колодцев, мы вытащили из каждого по дохлому пуину. Отравили они и вино, и запасы пищи, которые оставили в замке. А жара быстро разнесла заразу.

– Каковы потери? – спросил Стратус.

Император покривился, но промолчал. Он не считал потерями этот глупый урон. Потери допустимы лишь в бою. Принц считал иначе. За девять лет походной жизни он видел тысячи смертей. Любая смерть, ослабляющая армию – это потеря.

– Когда я покидал Форниэл по приказу генерал-командора Ронвуса, погибло около пяти тысяч солдат, – отчеканил гонец. – Но люди продолжали умирать. Думаю, сейчас потери ещё больше.

Голос его не дрогнул, однако Стратус понимал, чего стóит ему спокойный ровный тон доклада. Хоронить своих товарищей, мучаясь от боли и слабости… Сжигать новые и новые тела по дикому, варварскому южному обычаю, оправдывая себя, что лишь так можно остановить заразу… Такое способно сломать любого.

– Есть потери среди командного состава? – спросил принц.

– Да, ваше высочество.

Стратус не стал уточнять. Он решил, что спросит позже, после аудиенции. В составе третьей армии в Фольнард отплыл и корпунарий Эбурн Антор, отец Дариния. Дариний возмущался перед отплытием, говорил, что молодёжь оставили в Дафиаркаме назло, потому что отцы решили укрепить и без того бесспорную свою славу и доблесть победой над южанами. Отец тогда отвесил ему подзатыльник, не постеснялся подчинённых и даже наследника престола. Правильно сделал. Сыновья непочтительность – позор для воина. Что бы сказал Дариний теперь?

– Какова ситуация на фронте у Орниана? – подал голос молчавший до этого император.

– Орниан пока держится. Сейчас у города сосредоточены силы первой и второй армии. Маршал-командор прогнозирует скорую победу, но в связи с заминкой у Форниэла ждёт ваших указаний.

Хордрон махнул рукой. Солдат ударил кулаком по груди и покинул зал. Принц проводил его долгим взглядом.

– Отговорки, – мрачно проговорил император. Он вновь вертел в руках измятое послание, что министр с поклоном передал ему.

– Не думаю, отец, – сказал Стратус. – Он действительно перенёс болезнь, это видно.

– Да плевал я на него и его болезнь! Сентариус слишком осторожничает! Две мои армии не могут взять одну паршивую крепость? Они давно должны были стереть Орниан с лица земли! Проклятые южане – за что они так яростно сражаются, если король мёртв?

Он опять отшвырнул бумагу, гневно взглянул на военного министра. Тот сглотнул, приняв риторический вопрос правителя на свой счёт.

– Месть, мой император? – неуверенно предположил он.

– Сентариус ждёт указаний. – Принц поднял многострадальное послание. – Направить войска на Санвентум, чтобы нэскайлардцы не ударили с тыла, или дожимать Орниан.

– Ты что думаешь? – спросил Хордрон у сына.

– Оставлять Орниан нецелесообразно. Конечно, надо смотреть на месте, но, мне кажется, сдать позиции у Санвентума было ошибкой. Зря Лиданий позволил врагу укрепиться у побережья. Мы упустили фактор неожиданности и утратили преимущество на западном направлении. Тем не менее, сейчас первостепенная задача – занять Орниан.

– А если южане ударят с тыла? Подтянут свои силы со стороны Санвентума и пойдут в атаку?

– Не думаю, отец. Вряд ли они настолько безрассудны. Менгериан наш, Лэнлас тоже, у Орниана сосредоточены совместные силы первой и второй армии. Если южане выдвинутся с запада на помощь орнийцам, они попадут в тиски дафиаркамских войск. Это самоубийство. Нужно брать Орниан. Когда наша армия займёт город, она полностью перекроет север и восток страны. А затем – дожать Санветнум объединёнными силами Ортануса и Лидания и идти на столицу с трёх направлений, как мы и планировали изначально. Если меры приняты и эпидемия остановлена, третья армия к тому времени также будет готова к наступлению.

Хордрон хмыкнул, потёр пальцами переносицу. В вопросах стратегии он доверял сыну, отличнику Военной Академии.

– Ты прав, – проговорил он. – Так и сделаем.

Император повернул голову к военному министру:

– Готовь приказ! Ронвусу Адарию – держать позиции в Форниэле. Сентариусу – взять Орниан любой ценой и идти на Санвентум.

– Отец. – Стратус смело взглянул в серые, грозовые глаза Хордрона. – Позволь мне поехать в Нэскайлард. Я принесу тебе победу.

Тот вмиг помрачнел.

– Я уже говорил. Ты нужен мне здесь. Эта тема закрыта.

Принц сжал губы. Дариний прав: покорить юг – давняя мечта отцов, и они ни за что не подпустят молодых даже к отблеску своей славы.

– Слушаюсь, мой император, – твёрдо сказал принц, поклонился и быстро вышел из зала.

***

– На завтра занятия отменяются. – Меррдаус встал из-за стола, поправил мантию. – У меня дела в замке. А ты займись чтением.

– Да, учитель, – ответила Виоланта, поднимаясь вслед за стариком.

Такое было не впервой. Если настоятель не появлялся в течение дня, он оставлял для неё книги. Не о Даре, но тоже весьма интересные – о животных Дипенхейла, завоеваниях Дафиаркама на протяжении последних двухсот лет, о культе Высшего, о медицине, жизнеописания значимых служителей прошлого. Фолианты старик писал очень аккуратно, зарисовки зверей делал красивые и детальные, карты военных экспансий рисовал подробно и точно.

Чтение всегда доставляло принцессе удовольствие. Во дворце Антариана отец собрал для неё огромную библиотеку. Первые дни в храме девушка читала с трудом, примеряясь к необычным дафиаркамским буквам, круглым, с дополнительными элементами, подчёркиваниями и утолщениями. Сейчас же, когда она приспособилась, каждая новая книга открывала удивительный мир Дафиаркама. Чёткие, ровные ряды слов уносили её вон из храма, в далёкие степи, к северным горам и заснеженным равнинам.

Старик положил на стол два увесистых фолианта, кивнул и вышел. Проводив его взглядом, Виоланта раскрыла верхний. «О воздухе, водных жилах и земляных породах Рабанд-Гора», значилось на авантитуле. Рабанд-Гор – префектура на востоке Дипенхейла, самая обширная по площади. Её кровопролитное присоединение завершилось около двухсот лет назад, теперь принцесса неплохо разбиралась в истории военных завоеваний. Второй фолиант – «Канон медицины» – она решила приберечь на потом. Девушка забралась на кровать и раскрыла толстую книгу.

«Поведано будет вам о природе Рабанд-Гора, – так начиналось повествование. – Хмурая, суровая, с множеством рек и болот, она удивительным образом похожа на нрав местных жителей, отдавших тысячи жизней в борьбе за мнимую свободу своего неплодородного края. Типичный представитель этого народа, чтобы наглядно показать, о чём пойдёт речь – это Равистер Горн, бывший маршал-командор армии Дафиаркама, лишённый императором звания после позорного разгрома у берегов Фольнарда и вернувшийся из ссылки лишь благодаря милости Хордрона Ликантора Вестания, проявленной в честь рождения наследника, принца Стратуса».

Виоланта вскочила как ужаленная, заметалась по комнате, пытаясь унять сердцебиение.

Стратус! Как же она могла забыть?

Меррдаус, Дар, новые удивительные знания – всё отошло на задний план бытия. Она здесь не ради них. Она стремилась в Лонгард к Стратусу, но в суматохе последних дней – или декад? сколько же времени прошло?! – напрочь забыла об этом.

Принцесса схватила книгу, быстро пробежала глазами последующие страницы. Нет, больше упоминаний о роде Ликанторов в тексте она не нашла, дальше старик описывал водные жилы, названия рек и озёр, прибрежные растения. Виоланта вернулась на первую страницу, нашла родное любимое имя, прочла его сотню раз.

Стратус. Стратус. Стратус…

О дальнейшем чтении не могло быть и речи. Мысли бешено плясали вокруг принца. Девушка то вставала, подходила к окну и смотрела в небо поверх глухой стены, то возвращалась на кровать и брала в руки книгу, чтобы вновь и вновь прочесть единственное имя: Стратус. Вот бы увидеть его. Хоть раз, хоть на краткий миг…

Увидела. В ту же ночь, ясно, как наяву.

Он стоял напротив. Сильный, красивый, светловолосый. Именно таким помнила она его по многочисленным снам и далёким грёзам. Таким встретила его на улице возле храма, когда прикосновение сильных пальцев обожгло её озябшие руки.

– Держи.

Прямой, тяжёлый меч. Обоюдоострое лезвие, крестообразная гарда. Виоланта протянула руку, взвесила оружие на ладони.

– Что скажешь? – спросил Стратус.

– Центр тяжести смещён к рукояти, – ответила девушка. – В Нэскайларде другие мечи.

– Привыкай. Ты не в Нэскайларде.

Он ударил внезапно, из-за левого плеча, без оттяжки. Принцесса с трудом успела среагировать и выставить блок.

– Молодец, – похвалил мужчина. – А если так?

Прямой удар в корпус. Как же он называется? Рай говорил когда-то, но слово начисто вылетело из головы. Впрочем, слово не помогло бы уклониться. Остриё замерло на волоске от груди девушки, легко прорезав ткань камизы.

– Зачем ты это делаешь? – спросила Виоланта.

Стратус не ответил. Он медленно повёл лезвием вниз, разрезанная ткань на груди поехала в разные стороны. Принцесса отступила на шаг, взмахнула мечом, защищаясь. И мужчина ударил вновь.

Блок. Укол. Разворот. Шаги, как танец. Высвеченные кругом света, они закружились в пустом пространстве, то приближаясь, то расходясь в разные стороны. Сильные, быстрые движения. Прерывистое дыхание. Звон металла.

– Мы можем договориться, – выдохнула Виоланта, отражая очередной удар. – Поэтому я здесь.

– Не можем, – коротко ответил Стратус, снова нападая.

Девушка зло сжала зубы, шагнула вперёд. Она не хотела сражаться с ним, но он не оставлял ей выбора. Красивый, сильный, любимый – он рубил и рубил, увеличивая скорость. Она защищалась, легко скользила по земле, ныряла под меч, уходила с линии атаки, но он нагонял её, ловил на обманных финтах. Клинки носились в воздухе с протяжным гулом, танец длился и длился.

– Чего ты хочешь? – выкрикнула Виоланта, пропустив очередной удар. Она уже поняла, что принц не причинит ей вреда: лезвие касалось её одежды, волос, но пока не нанесло ни единой раны.

– Чтобы ты сдалась, – ответил Стратус.

– Я – то есть Нэскайлард?

Вместо ответа – новый выпад.

– А если я не сдамся?

– Я возьму тебя силой.

Возьмёт, поняла принцесса, отчаянно взмахивая клинком. И меня, и Нэскайлард. Потому что он сильнее. Быстрее. Искуснее. Но сдаться она не могла, поэтому снова и снова била в ответ на удары, скользила по мягкой тёплой земле, уворачивалась и нападала.

Подсечка заставила девушку споткнуться. Вмиг потеряв равновесие, она нырнула вперёд. Крепкая рука подхватила её, легко подняла, прижала к горячему сильному телу. Кипяток страсти обжёг с головы до ног. Принцесса прикусила губу, проглотила сладкий стон.

– Сдаёшься? – шепнул Стратус.

Его глаза – удивительный голубой лёд – были совсем близко. Горячее дыхание толкалось в губы.

– Сдаёшься? – повторил мужчина.

Виоланта замерла в стальных объятьях, не в силах пошевелиться.

– Зачем ты это делаешь? – выдавила она.

Темнота обрушилась со всех сторон. Образ, знакомый с детства, растаял, объятья потекли прохладным ветерком. Девушка вздрогнула и открыла глаза.

Она лежала на кровати, утонув щекой в подушке. В провале узкого окна светил рукав Печати Высшего, где-то далеко раздался полночный звук тимпана. Виоланта села, прислонилась к стене. Слёзы сами собой потекли по щекам. Стратус… Во сне – ненавистный и любимый одновременно, а наяву – безнадёжно далёкий, укрытый за лабиринтом дафиаркамских улиц в неприступном императорском дворце.

Принцесса вытерла мокрые глаза, всхлипнула, вспоминая короткую неожиданную встречу на храмовой площади. Едва их глаза натолкнулись друг на друга, арфа проснулась и настойчиво зазвучала в голове, снова и снова уводя мелодию в рондо. Девушка Почувствовала – Прочла – яркие чужие эмоции с поразительной ясностью, какой не испытывала никогда прежде. Одно дыхание на двоих. Один ритм сердца. Мир увяз в киселе нереальности, остались лишь обертоны ощущений, ритмические рисунки и полутона.

Он узнал её. Несомненно, он уже видел её раньше. Но где и как, Виоланта не понимала. Может быть, на портретах или изображениях. Или – тоже во снах? От этой мысли сердце забилось часто-часто. Ведь если это правда, принцессу на самом деле привело в Дафиаркам Пророчество.

Пророчество – о котором все твердили, что его не существует.

В таком случае их противостояние во сне – зачем оно? Зачем Стратус сражался с ней, зачем пытался убить? Или – не пытался? Проверял? Требовал повиновения?

Тысячи сомнений вперемешку с надеждами закружили пёстрым хороводом. «Я ведь его совсем не знаю», – с ужасом подумала девушка. Благородство принца, его нежность, ум, обаяние – вдруг ничего этого нет и в помине?

Вдруг он не любит её и не полюбит никогда?

Когда первый луч солнца коснулся подоконника, Виоланта в сотый раз вытерла покрасневшие от долгих слёз глаза и побрела в умывальню.

***

Стратус стоял у окна и держал в руках медальон. Он пристально разглядывал портрет девушки, прикасаясь пальцами к её волосам, щекам и губам.

Виоланта-Иола дер Вэйл. Наследница престола Нэскайларда.

Как удивительно она похожа на мать.

Неожиданно он вспомнил о ней сегодня, нащупав медальон во внутреннем потайном кармане дуплета, вспомнил – и больше не мог выбросить из головы навязчивый образ. Глаза-изумруды манили. Принц не испытывал раньше такой тяги к женщинам. Сейчас же непреодолимо хотелось вскочить в седло и разыскать её.

Он перевёл взгляд в окно.

За стеной замка виднелся Лонгард. Город постепенно засыпал, солнце наполовину нырнуло в море. Лето стояло тёплое, в открытое окно залетал лёгкий ветерок и шевелил портьеры. Далёкие столичные звуки доносились откуда-то снизу: отзвуки голосов, обрывки мелодий, стук копыт и девичий смех. По брусчатке площадей прогуливались последние прохожие, ведя неспешные беседы и наслаждаясь редким для Дафиаркама теплом. Стратус вгляделся в переплетение улиц, в ряды черепичных крыш, посреди которых огромной луковицей торчал продолговатый купол храма Высшего. В тот день он ехал в термы как раз мимо храма. Сегодня Таур и Дариний снова звали его с собой, даже хмурый Ведал Артаний согласился, но принц покачал головой и упрямо свернул к замку. Что-то гнало его прочь от смеха, сладостных речей и женских объятий. Чувство угнетённости и беспричинного раздражения не покидало с самого утра. К тому же по прибытии в замок он натолкнулся на Мантиса, окончательно испортив себе настроение. Брат собирался в дом Артаниев на очередную гулянку.

– Что же ты так рано, братец? – ухмыльнулся младший принц. – Варит сказал, что вы сегодня поедете отмокать да с бабами обниматься. Или тебе не до баб? Устал на тренировке? А я говорил, что нельзя столько заниматься. Вот смотри на меня: я полон сил и готов горы свернуть.

Стратус угрюмо промолчал.

– А знаешь, – примирительно продолжил Мантис, – поехали со мной. Посидим, выпьем в хорошей компании. Надо быть ближе к подданным. Устанавливать, так сказать, связи на будущее.

Брат раздражал, сегодня – больше обычного. Раздражала его навязчивость, его манера говорить, его щеголеватый внешний вид. Стратус отрицательно покачал головой, стараясь не вступать с ним диалог. Их диалоги с детства заканчивались перепалкой, а то и дракой.

– Ну, как хочешь, – миролюбиво пожал плечами Мантис. Он явно не жаловался на плохое настроение, быстро отстал. И на том спасибо. – Погода тёплая, я лично не собираюсь затворником сидеть в четырёх стенах.

Он запрыгнул в седло, пришпорил пуина. Стража расступилась: Мантис запросто мог забавы ради кого-нибудь зацепить.

Может, действительно стόило заехать в термы?

«Поеду», – решил Стратус, поднимаясь к себе, чтобы переодеться в чистую нательную рубаху да плотный акетон сменить на дуплет. Тогда-то он и нащупал в потайном кармане твёрдый овал медальона.

Воспоминание поднялось из глубины и рывком вынырнуло на поверхность. Вечернее солнце, точно такое же, как сейчас. Огненно-рыжие волосы. Девушка – почти дитя, если бы не этот удивительный, твёрдый, пронзающий насквозь взгляд изумрудных глаз. Все вокруг кланяются, она же смело поднимает лицо, манит мягкой улыбкой. Принцесса… Осанка, движения, гордый разворот плеч. Сотни и сотни лет власти сквозят в её хрупкой, но на удивление сильной фигурке. Такое не спрячешь. Так – и только так выглядит настоящая кровь королей.

Как же он мог забыть о ней?

Мужчина перевёл взгляд на медальон. Она реальна. Она совсем близко. Он может вновь увидеть её хоть сейчас.

Или та встреча – всего лишь сон?

Он должен проверить.

Солнце почти село. Нет, сейчас поздно. Утром.

Всю ночь Стратус крутился в постели и толком не поспал. Под утро приснился странный сон, душный и тяжёлый.

Дафиаркам, огромный, непобедимый, с рядами требушетов и стенобитных орудий стоял за спиной принца. Вокруг, сколько хватало глаз, простиралась равнина, раскалённая беспощадным солнцем, под ногами – пыль и уродливые трещины. В каждой руке Стратус держал по мечу.

Перед ним стояла она. Нэскайлардская принцесса, как две капли воды похожая на девушку с медальона. Стояла одна, босая, без армии и оружия, в короткой грязной камизе, что едва прикрывала ягодицы. Но мужчина знал: перед ним – Нэскайлард, гордый и несгибаемый. Девушка-воин смело глядела в глаза, подняв волевой острый подбородок.

Всё очень просто. Один удар – и она будет повержена. Далёкое южное королевство падёт к его ногам. Сладкая, долгожданная победа, которую так лелеет отец двадцать пять лет кряду.

Принц покачал головой. Нет. В такой победе нет ни толики воинской доблести. Он шагнул вперёд, протянул девушке один из своих мечей.

– Держи.

Она взяла его, взвесила на ладони и вдруг сделала чёткую горизонтальную восьмёрку. Тяжёлый клинок не дрогнул в хрупкой руке. Стратус усмехнулся и напал.

Разумеется, он был сильнее. Но преимущество принца в росте, в скорости, в мастерстве не пугало девушку. Она отражала удары, мягко скользила босыми пятками по шершавой земле, на удивление уверенно выстраивала оборону. Он мог давно убить её: десятки раз он намечал короткие уколы в шею, грудь, живот, смахнул несколько огненных прядей с её ярко-рыжей головы. Она не боялась, не выпускала меч, не отступала.

Не сдавалась. А он так хотел, чтобы она сдалась. Смиренно опустила глаза, приблизилась, взяла его руку и возложила себе на голову.

Но она не сдавалась. Даже после подсечки, когда упала вперёд, в стальные тиски объятий. Она подняла свой манящий изумрудный взгляд, и Стратус вдруг понял, что не хочет видеть её пленницей.

Сон растаял с первыми лучами солнца, но принц долго лежал в измятой постели, вновь и вновь прокручивая в голове странный, неравный бой. Бой, который он безнадёжно проиграл.

Наконец, отбросив одеяло, Стратус собрался немедля отправиться к храму и разыскать девушку. Он уже выходил в коридор, как появился слуга и с поклоном передал, что император Хордон Ликнатор ожидает сына в зале. Обсуждение реорганизации одного из воинских подразделений заставило принца остаться в замке. Он слушал в пол-уха, в итоге со всем согласился и собрался было уезжать, но появились другие дела. До вечера вырваться из цепких объятий важных забот так и не получилось. Возвратившись в свои покои и достав из потайного кармана медальон, он снова долго разглядывал рыжеволосую девушку. Вот бы ещё раз увидеть её во сне, думал Стратус, засыпая.

Удивительным образом желание его исполнилось. Сегодня грязная камиза пленницы исчезла. Принцесса, одетая в длинную мантию служителя культа Высшего, стояла посреди храма. Волосы её огненным венцом были уложены вокруг головы, взгляд тянул к себе, словно волна во время отлива. Стратус уверенно подошёл, взял её обманчиво хрупкие запястья.

– Ты едешь со мной, – сказал принц.

Она улыбнулась и вдруг прильнула всем телом, склонила голову ему на грудь. Нет, не покорно – нежно. Не пленница стояла перед ним, не враг и не противник. Сердце бешено заколотилось внутри грудной клетки – вот-вот вырвется наружу. Он мягко обнял её, ощущая дурманящий запах волос, она скользнула прохладными ладонями по его спине, влажными губами коснулась шеи.

Сон кружился и повторялся много раз. Проснувшись утром, Стратус так и не вспомнил, поехала ли принцесса с ним. Он быстро оделся и покинул замок, а через несколько минут – уже подъезжал к храму Высшего. Было ещё слишком рано, солнце едва показалось над горизонтом. Принц задержался ненадолго, окинул взглядом пустынную площадь и закрытые двери храма, затем пришпорил пуина и поскакал в сторону учебного плаца. Рукопашный бой, тренировка с двумя мечами, изнуряющая скачка и стрельба – лучшего способа скоротать время до обеда он не знал.

˜ 4 ˜ Пророчество звучит не так

***

Храм гудел едва различимой песней тихих шагов. Виоланта медленно шла вдоль колонн, опустив взгляд. Служители с ней никогда не разговаривали – видимо, старик запретил им. Она уже знала, что в храме жили двенадцать обычных служителей и трое Одарённых – Говорящие-С-Высшим. Один из них постоянно находился в Священном Круге. Круг не пустовал никогда: Говорящие-С-Высшим сменяли друг друга каждые несколько часов. Пару раз принцесса видела, как в Круг вставал сам Меррдаус. В этот момент служители всегда жестами просили девушку уйти к себе – нарушать тайну Беседы-С-Высшим настоятеля не мог никто.

Это был один из тех дней. Сегодня Меррдаус провёл в Священном Круге почти два часа. После Беседы он надолго запирался в своей комнате и, видимо, спал: проходя мимо, Виоланта слышала громкий храп. Значит, о занятиях можно снова забыть. На улицу, правда, служители её не выпускали, но гулять по храму не возбранялось.

Храм, красивый и величественный, поразил воображение девушки, едва она вошла в его массивные двери вслед за настоятелем. Центральная часть круглой формы называлась Священным Кругом, от него в семи направлениях разбегались высокие колонны – разное количество в каждую сторону. Колонны возносились в невообразимую высь к потолку, расписанному геометрическими узорами. Если бы наблюдатель взглянул на Священный Круг и систему колонн сверху, он увидел бы звезду необычной формы. Эту звезду опоясывал коридор, от него расходились боковые помещения, за счёт которых асимметрия храма сглаживалась и практически исчезала. Здесь были столовая, кухня, общая спальня, небольшие комнаты для гостей, для хранения подношений и различных ритуальных атрибутов. Комнаты Меррдауса и Виоланты располагались в самой дальней части храма, практически напротив основного входа. Храм имел ещё два дополнительных выхода – один с кухни, другой со стороны общей спальни, но на обитых железом дверях всегда висели тяжёлые замки.

Виоланта придумала свой особый путь и неизменно следовала ему, повинуясь невидимым нитям, плотной сетью опутывающим весь храм. Обычно она неспешно брела по коридору, затем шла вдоль колонн, петляя между ними и подходя к самой границе Круга. Так нити Силы вели её и сейчас: принцесса сделала широкую петлю по коридору, выбрала самый длинный ряд колонн и двинулась вдоль него к центру. Во время этой прогулки тяжёлые двери входа вдруг открылись, и на пороге появился Стратус.

Девушка замерла на месте, позабыв, как дышать. Охрана, если и сопровождала наследника трона, в храме не появлялась: принц вошёл один. Положил кошель с деньгами к другим подношениям, слегка кивнул склонившимся в поклоне служителям и тут заметил Виоланту.

Принцесса не сводила с него изумлённых глаз. Неужели? Всю ночь она проворочалась в постели, мечтая лишь об одном – увидеть его наяву хоть на краткий миг. «О, я ни за что не упущу этот миг, – думала Виоланта ночью, обнимая себя руками и представляя, что это его объятья. – Я прикоснусь к его сознанию и Прочту, развею все жгучие сомнения. Это несложно, с каждым днём получается всё лучше и лучше. Сначала вызвать Дар. Дотронуться до мягких золотых нитей, что всегда незаметно плетут в пространстве замысловатый узор. После короткого толчка реальности – найти объект и установить Контакт…».

Девушка не замечала, как нервно перебирает пальцами воздух. Нити Контакта покорно заплетались в энергетические пучки, тянули свои золотые щупальца к Стратусу, который неумолимо приближался. В ушах сама собой медленно зазвучала тихая мелодия. Виоланта заворожено смотрела на широкие плечи и крепкую шею принца, уже зная наверняка: он не удивлён этой встречей. Он ожидал её здесь увидеть.

Более того, он пришёл в храм только ради неё.

Красивый, сильный, до боли желанный. Твёрдые шаги, уверенный взгляд льдисто-голубых глаз. Светлые волосы зачёсаны назад. Образ, знакомый до мурашек, до упоительной дрожи в коленях.

Мужчина остановился в паре шагов, глядя прямо в глаза. Принцесса запоздало спрятала руки в складках мантии – он несомненно заметил пляшущие от волнения пальцы. Щёки быстро налились румянцем.

– Где мы можем поговорить? – спросил он.

Его голос, такой же, как во снах. Медленное, плавное разделение фразы на отдельные слова.

– В моей комнате, – ответила девушка, спонтанно подстраиваясь под его размеренную дафиаркамскую речь. Она развернулась и пошла вперёд, еле сдерживаясь, чтобы не оглянуться. Горячий взгляд принца обжигал спину.

Когда они вошли, Стратус по-хозяйски закрыл дверь, огляделся. Затем вновь взглянул на Виоланту. Он не спешил начинать разговор, впрочем, как и она. Они стояли и просто смотрели друг на друга. «Мелодия же должна мешать», – запоздало вспомнила девушка. Но она не мешала, наоборот – еле слышная песня струн перетекала задумчивыми пассажами, усиливая ощущения. Глаза в глаза – голубой лёд и изумруды. Звук дыхания – репризы волнения, робости, лёгкой, совсем необидной насмешки. Струны поднимали образ за образом на мягких ладонях аккордов: невольное желание, тихая радость, предчувствие сближения, скрытая нежность. Сопротивление и уступчивость. Сладкий мёд с привкусом горечи.

– Как в храме обращаются с гостями? – наконец спросил мужчина, нарушив бархатную тишину.

– Благодарю, хорошо. – Девушка с трудом разлепила непослушные губы, выдохнула шершавые, такие лишние сейчас слова.

– А кормят как?

– Тоже хорошо.

– Если что-то нужно, я лично распоряжусь, и всё доставят.

– Спасибо, я всем довольна.

Обезличенные, вежливые фразы. Виоланта с силой сжимала кулаки в широких складках мантии, пытаясь унять дрожь пальцев. Принц старается обращаться к ней безлично? Что ж, это вполне оправдано. Но как же хочется иного…

Это желание медленно поползло по нитям Контакта, заполняя пространство вокруг тягучим нектаром. Стратус пристально смотрел в глаза и вдруг двинулся вперёд, поддаваясь этой мягкой настойчивой волне.

– Я не знаю, как ты оказалась здесь, – начал он, делая шаг за шагом, – разведка ничего не докладывала о твоём исчезновении из Нэскайларда. Но что бы Меррдаус ни говорил, я знаю: это ты.

Девушка сжала кулаки ещё сильнее. Мурашки бежали по рукам и спине, волнение горело яркими сполохами, дыхание тревожно замирало на пиках.

– Как ты попала в Дафиаркам? – спросил мужчина, останавливаясь в одном шаге от принцессы.

– На корабле работорговцев, – с трудом выдавила она.

– Тебя не обижали по дороге?

– Нет… – Она покраснела ещё больше и прошептала: – Меня берегло Пророчество.

Принц, любуясь румянцем, протянул руку, мягко коснулся щеки и волос Виоланты, откинул непослушный локон назад. Сердце её бешено застучало, подхватывая сумасшедший ритм его сердца. Молчание, такое уютное и единственно правильное сейчас, вновь заполнило комнату до краёв. Остался лишь этот неистовый стук двух сердец, горячее прикосновение к воску кожи, глаза – изумруды и лёд – и мягкий, но настойчивый голос мелодии, что тихо плыл между ними, сплетая две судьбы воедино. Шелест дыхания замер, время застыло мушкой в капле янтаря.

Как же хотелось, чтобы оно застыло навечно.

Но вот щёлкнула невидимая пружина, подталкивая его извне.

– Что ты будешь делать дальше? – спросил принц.

– Я не знаю… – тихо произнесла Виоланта, заливаясь румянцем до самых корней волос. – Свои шаги к тебе я сделала… теперь же я упёрлась в глухую стену.

Шаги… Шаги? Шаги в коридоре… Именно они толкали время, неумолимо ломали хрупкие мосты, рвали золотые нити Контакта. Девушка уже слышала их, словно набат, и изо всех сил старалась сохранить непрочную связь со Стратусом. Он обхватил её плечо сильными пальцами, уверенно сжал и произнёс:

– Собирайся. Ты едешь со мной.

Нити натянулись до предела и внезапно оборвались. Мир обрушился всей резкостью красок и звуков. Виоланта растерянно моргнула, пытаясь понять, что происходит. Арфа в голове захлебнулась и смолкла, вытесненная хриплым голосом:

– Ваше высочество… рад видеть вас здесь.

На пороге стоял Меррдаус.

Стратус вздрогнул, резко повернул к нему голову.

– Она едет со мной, – сказал принц, по-прежнему не отпуская плеча девушки.

Настоятель перевёл удивлённый взгляд на Виоланту, нахмурился на миг, но быстро овладел собой, расплываясь в улыбке.

– Конечно, ваше высочество, – поклонился старик и уверенно приблизился к ним. – Я очень рад.

Рука, протянутая в благословляющем жесте, легла на рыжую голову. Игла Силы тут же кольнула принцессу и стремительным током понеслась прямо к Стратусу. Оцепенение сковало плечо стальными цепями, парализовало волю обоих. Виоланта в отчаянии посмотрела на принца, но его глаза уже остекленели, замерли где-то за пределом здесь и сейчас.

– Она обязательно поедет с вами, когда будет готова, – произнёс служитель, обращаясь к мужчине, но глядя на Виоланту. – Дайте ей немного времени.

Стратус кивнул, следуя Внушению, отпустил плечо девушки и быстро вышел из комнаты. Выйдя следом, Меррдаус бросил пристальный взгляд на принцессу и запер дверь.

Лязг ключа в замочной скважине привёл её в чувство. Виоланта метнулась следом, ударила кулаками шершавое дерево, обитое металлом. Закричала. Потом попыталась скользнуть в Дар, нащупать золотую нить недавнего Контакта. Голова закружилась, из носа капнула кровь, но она пыталась снова и снова. Вернуть, докричаться, заставить вспомнить!

У неё почти получилось. Пространство пошло трещинами, блестящая паутина, что связывала отдельные его фрагменты, натянулась… и вдруг порвалась. Золото шёлка обрело силу, метнулось к окну, взлетело в безоблачное небо, оставив далеко внизу кляксу города. Девушка не знала, куда пойдёт принц, в какую часть Лонгарда, поэтому обрушила всю силу Дара наобум, стремительно, смазывая очертания улиц и домов. Мысль понеслась ураганом, разметала сотни силуэтов и лиц в поисках единственного. Она искала, жадно вглядывалась в проплывающие фигуры, раненой птицей нарезала круг за кругом.

Бесполезно. Стратус был недосягаем.

***

– Почему он пришёл? – Меррдаус стоял на пороге, взгляд его метал молнии.

Виоланта с трудом разлепила глаза, попыталась подняться, но в ногах закопошилось болезненное покалывание. Сколько же она просидела на полу, прислонившись спиной к шершавой стене? За окном было светло. Может, прошёл час, а может, сутки.

Девушка, глотая стон, почти встала, но старик стремительно подлетел, обрушил на плечо тяжёлую морщинистую руку. Сила потекла из-под ладони толчками, виски мигом отозвались дробным стуком. «Страх», – безошибочно поняла принцесса, попыталась сбросить руку Меррдауса, но сил не было. По телу поползла паника, ища лазейку, чтобы проникнуть внутрь. От внутреннего сопротивления сердце забилось быстрее, горло сжалось, ноги задрожали и буквально подломились. Виоланта снова рухнула на пол подстреленным зверем.

– Почему он пришёл? – гремел настоятель. – Ты использовала Дар? Отвечай!

– Я не знаю, – робко ответила она, борясь с пеленой насланного ужаса.

– Не ври мне! Использовала! Больше некому! Твоим Даром смердит на всю округу! Ты забыла? Любое воздействие на коронованную особу карается немедленной смертью! Хочешь на эшафот?

– Простите, учитель… Да, я пыталась Читать, но не его… Я стояла у Круга, там такое средоточие Силы! Я скользнула в Дар, а тут он… принц зашёл, увидел меня и… Я испугалась…

– Что он говорил? – крикнул Меррдаус, ничуть не ослабляя напор Силы.

– Я не знаю, – простонала она. Не умом и не Даром, но каким-то шестым чувством она понимала, что настоятель готов поверить ей, поэтому выдавала правду малыми дозами, словно горькое лекарство. – Спросил, как со мной обращаются, как меня кормят… предложил любую помощь… Я ответила, что всем довольна…

– Это всё?!

– Да, потом он подошёл и сказал, чтобы я ехала с ним… Прошу вас…Это правда…

Старик отшвырнул девушку, быстро прошагал к двери, на пороге резко развернулся. Дыхание его, тяжелое и прерывистое, то и дело срывалось на хрип: Влияние явно далось ему нелегко. Меррдаус замер у двери, не отпуская Виоланту взглядом и решая, что делать дальше. Она вздохнула чуть свободнее. Она не могла пока полностью отбросить насланный страх, силы ещё не вернулись в полной мере. Но интуиция подсказывала: и не надо. Учитель должен почувствовать свою власть.

И он почувствовал. Постепенно дыхание стало ровнее, гневные морщины на лбу немного разгладились.

– Я разберусь с этим, – наконец произнёс Меррдаус. – Завтра продолжим занятия. Однако ты должна кое-то понять насчёт принца. Пока ты не научишься владеть собой, тебе нельзя с ним встречаться. Нельзя мечтать о нём, думать, нельзя произносить его имя вслух и даже про себя. Для твоего же блага. Поняла меня?!

– Да, учитель… – хрипло произнесла девушка и вдруг уловила смысл слов, встрепенулась. – Пока не научусь?.. А потом?..

Старик подошёл к ней вплотную, сел напротив прямо на пол, пристально взглянул в глаза. Он был уже спокоен, лишь дыхание слегка выбивалось из обычного ритма, да голос немного дребезжал.

– Ты слышала о Пророчестве, Виола? – негромко спросил он.

Сердце предательски забилось, но девушка нашла в себе силы, чтобы усмехнуться.

– Покажите, кто о нём не слышал, – хмыкнула она.

– И ты решила им воспользоваться?

– Каким образом? Как я могу воспользоваться Пророчеством?

Всё-таки она переиграла. Усмешка вышла ненатуральной, и настоятель легко уловил фальшь, покачал головой.

– Не притворяйся. Ты знала, что похожа на принцессу Нэскайларда Виоланту-Иолу, верно? Поэтому и вцепилась в Стратуса тогда, на площади. Поэтому и установила с ним Контакт сейчас, вытащила его из замка, чтобы он приехал за тобой и забрал отсюда.

Фраза звучала как вопрос, но Меррдаус не спрашивал – утверждал. Принцесса вжалась в стену под тяжёлым взглядом учителя. Отпираться бесполезно, это она поняла сразу. Оставалось лишь одно: подтвердить его слова.

– Знала. – Девушка кивнула, виновато опуская глаза.

– На что ты надеялась, пытаясь убедить принца, что ты – это она?

Виоланта пожала плечами, лихорадочно соображая, как же поступить дальше. Настоятель сидел рядом, но не Читал её – даже обессиленная, она бы почувствовала нить Контакта. Что же он хочет? Почему не пытается Читать? Почему задаёт вопросы вместо того, чтобы просто влезть в голову и узнать правду? Тоже устал? Или…

…или попросту не может?

«Он ведь ни разу так и не Прочёл меня», – в изумлении поняла девушка, по-прежнему пряча глаза.

Старик сидел напротив и ждал.

– С принцессой Нэскайларда что-то случилось? Она мертва? – наконец спросил он.

Девушка вновь пожала плечами, не поднимая взгляда:

– Откуда мне знать. Может быть. В Нэскайларде война.

– Ты собиралась притворяться принцессой вечно?

– Я не знаю… Я не думала об этом.

– Но если бы твой обман раскрылся? Ты понимала, на что идёшь?

– Я думала лишь о том, что могу не быть рабыней. А когда правда раскроется, принц уже полюбит меня… Может, у него даже родится наследник…

Меррдаус усмехнулся, взял Виоланту за руку, и она рискнула поднять на него глаза.

– Вы сердитесь, учитель? – тихо спросила принцесса.

– Что конкретно ты знаешь о Пророчестве? – ответил он вопросом на вопрос.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.