Вера Левина
ПодВал

***

– Прошу, располагайтесь как будет удобно.

Маргарита приняла приглашение и, выбрав одно из кресел стоящих друг напротив друга, опустилась в него. Сиденье оказалось приятным. В меру мягкое, со слегка откинутой спинкой, тряпичными подлокотниками, на которые можно с удобством опереться. Атмосфера в просторной комнате, где Маргарита расположилась, источала спокойствие и комфорт. Через большое окно, завешанное воздушным тюлем и мягкими шторами ванильного цвета, проникали солнечные лучи, добавляя уюта.

Дарья села напротив. В руках у нее был маленький блокнот и ручка. Она улыбнулась, но Маргариту обстановка только напрягла. Хоть кресла стояли слегка отвернуто друг от друга, ей казалось, что Дарья сидит слишком близко. Маргарита откинулась на спинку, сложила ногу на ногу и руки на груди.

– Итак, – Дарья открыла блокнот и, добродушно глядя, обратилась к Маргарите. – С каким запросом вы ко мне пришли?

– Вы мне скажите, вы же психолог! – ответила Маргарита.

– Угу, – Дарья сделала пометку в блокнот, на что Маргарита стиснула зубы. – Как я понимаю, вы не сами решили посетить меня?

– Нет. Меня направил к вам друг, – Маргарите захотелось уйти, но она заставила себя остаться.

– Он как-то аргументировал свою рекомендацию? Может у вас все впорядке, – психолог сделала акцент на последнем слове, при этом говорила спокойно и слегка приглушенно, что действовало на собеседницу успокаивающе.

Маргарите захотелось согласиться с последним утверждением Дарьи. Она даже еле заметно кивнула, но промолчала. Хмурилась, разглядывая приветливого психолога. Все в Дарье говорило, что та выслушает, поймет, не осудит и постарается помочь, но Маргарите хотелось оттолкнуть ее от себя, не пустить и сбежать.

“Если я сейчас отмахнусь от этого психолога, не факт, что следующий будет лучше, – думала она. – Все равно придется через это проходить!”

Маргарита положила руки на подлокотники, расправила плечи и вздернула подбородок:

– Думаю, что у меня есть проблемы.

Психолог делала очередную запись, а Маргарита пыталась этого не замечать, но не выдержала нахлынувшей злости.

– Не могли бы вы не писать в тетрадь?!

Дарья отложила блокнот и ручку на геридон, находящийся рядом с креслами. В её взгляде читалось сопереживание.

– Вас это беспокоит?

Рита посмотрела на свои ноги и намеренно перестала трясти носком.

– Предыдущий психолог тоже делал записи. Ничего хорошего у нас с ним не получилось.

– Тогда вы не против, если я запишу сеанс на диктофон?

Маргариту вопрос успокоил. Она потерла ладони о джинсы, чтобы избавиться от ощущения впившихся ногтей.

– Не буду.

Психолог отнесла блокнот в другой конец комнаты, где располагался письменный стол, и вернулась с маленьким прямоугольным устройством.

– Я хочу чтобы наша встреча прошла хорошо, – Дарья сделала короткую паузу. Её голос оставался мягким. Она участливо смотрела Рите в глаза. – Но чувствую от вас недоверие. Вы можете сказать с чем это связано?

Маргарита сцепила пальцы в ладони и напряглась.

– Я считаю психологов шарлатанами, получающими деньги ни за что.

Дарья кивнула.

– К сожалению, должна признать, что не все психологи компетентны, и часто бывает такое, что просто люди друг другу не нравятся. – Психолог мягко улыбнулась. – Давайте договоримся, что попробуем провести встречу с максимальной пользой для вас, а в конце вы мне честно скажете, готовы ли к следующей встрече или мы закончим на этой. Как вы на это смотрите?

Маргарита облегченно выдохнула.

– Согласна.

Глава 1. Претензия

Приятно просыпаться от солнечных лучей, падающих прямо на лицо. Я потянулась и перевернулась на другой бок. Сегодня выходной, можно ещё поспать. Пошевелила ступнями, вроде не болят. Хорошо. Не хватало ещё с ногами маяться после смены. Вчера был день влюблённых, из-за чего в ресторане был большой наплыв гостей. Столики не пустовали дольше десяти минут. Хоть я и работаю администратором, и в мои обязанности не входит обслуживание посетителей, вчера в этом была жизненная необходимость, так как официанты не успевали с огромным количеством заказов.

Открыла глаза и уставилась на шкаф. Похоже, уже не уснуть. Села, взглянула на противоположную стену, на которой висит рамка с электронными часами. Семь двадцать две. Простонала от разочарования и завалилась обратно. Надо было задёрнуть шторы. А ведь в рабочий день я глаза продрать не могу! Где справедливость?

Встала, сгребла грязные вещи с тумбочки, стащила постельное бельё с дивана. Постояла, поразмышляла: “А не сложить ли мне его?”, но, так и не приняв решение, поплелась в ванную. Отсортировала белое бельё, засунула в машинку, остальное в корзину. Собрала волосы в хвост. Умылась.

На кухне застала Лизу в пижаме, завтракающую вчерашними оладьями с вареньем и листающую ленту в телефоне. Обычно она спит до обеда в выходные, а тут в такую рань встала. Удивительно!

– Доброе утро.

– Спасибо, но нет, – буркнула подруга, продолжая пялиться в телефон.

Я заглянула в пустую турку на плите. Разочарованно вздохнула. На что рассчитывала? Достала из шкафчика любимую кружку со Спанч Бобом, заварила растворимый кофе, добавила сливок и присела за стол напротив Лизы.

– И кто тебя успел укусить с утра?

– Тот, кто рано встаёт и других заодно будит. Папа решил, что самое подходящее время для рассказов о том, как они с мамой начинали семейную жизнь, это раннее утро воскресенья, – Лиза макнула оладушек в варенье и отправила в рот.

– Ну, скоро Вадим из армии вернётся. Возможно, он переживает. Кстати, сколько ещё осталось служить?

– Чуть больше месяца, – она с тоской вздохнула.

Удивительно, как быстро летит время. Вроде совсем недавно провожали его в армию, а уже и год промчался.

– Расскажи, как у тебя вчера день прошёл? Может приглянулся кто? – Лиза спрятала улыбку за кружкой с кофе.

Я закатила глаза.

– К нам приходят в основном одни папики. Смотреть не на кого.

– Ну и что, папики тоже симпатичные бывают, – Лиза поиграла бровями.

– Фу! Даже думать тошно!

Она надула губы и посмотрела на меня исподлобья.

– Когда Вадим придёт, попрошу его, чтобы со своими друзьями тебя свёл.

– Кажется, мы это уже проходили! – произнесла я.

Прошлое знакомство с другом Вадима привело к тому, что он назвал меня стервой и эгоистичной сукой. Да, для меня мечта – открыть ресторан – стоит на первом месте. А для её достижения надо много и усердно трудиться. У меня просто не хватало на него времени, а он этого понять не захотел. Ну, флаг ему в руки, как говорится, и счастливой дороги.

– Тебе не кажется, что стоит хотя бы…

– Не кажется! – перебила я Лизу. – Ты лучше о скорой свадьбе думай, а я как-нибудь разберусь со своей личной жизнью.

Лиза не согласно помотала головой, но ничего не сказала. Так она делала со школы: не ввязывалась в споры со мной. Иногда кажется, что она гораздо мудрее меня, хоть и наивнее. Она ищет хорошее во всём, даже если её обижают. В школе и после неё Лизу защищала я, а теперь это делает Вадим. И когда он придёт из армии, то переберётся к Лизе в квартиру, доставшуюся ей от бабушки.

Я уставилась в окно. Уже пятый год с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, я живу здесь. Будет некрасиво, если останусь. Двухкомнатная хрущевка может и как раз для молодой семьи, но со мной им точно будет тесно.

Вспомнилась светлая комната в родительской квартире. Кровать – полуторка с самым мягким матрасом на планете. Большое окно, через которое можно часами любоваться парком. Встроенный шкаф с огромным количеством вещей. Стол с компьютером. Я тяжело вздохнула. Туда я точно не вернусь.

Пора искать жильё.

Середина недели выдалась дождливой и прохладной. Половину выходного дня я проторчала в Центре предпринимательской деятельности. Хотела пройти обучение и повысить квалификацию, но оказалось, что для этого придётся встать на учёт в Центр занятости и не работать. Такую роскошь я себе позволить не могу.

По пути домой я забежала на почту. Раньше получала письма по месту прописки, а потом догадалась, что можно все почтовые дела перевести в другое, удобное отделение. Всего-то надо было написать заявление.

– На имя Андроповой Маргариты Олеговны что-нибудь есть?

Работница в синей униформе забила мой запрос в компьютер. Почему они не улыбаются посетителям? Может, им мало платят? Я глянула на стеллаж с разнообразнейшим ассортиментом: сгущёнка, рыбные консервы, шоколадки, игрушки, книги, журналы, средство гигиены. Я бы тоже не улыбалась в такой атмосфере.

– Есть. Одну минутку.

Почтальон ушла в другую комнату и вернулась с двумя письмами. Два – это много! Она внесла заметки в компьютер и передала их мне.

– Спасибо, – я отошла в сторону, разглядывая конверты.

Один, тонкий из Центра предпринимательской деятельности, а второй, толстый и увесистый, от некой Серёдкиной Алёны Андреевны. Понятия не имею, кто такая. Может, реклама?

Я вскрыла тонкий конверт и пробежалась взглядом по короткому письму:

“Уважаемая Маргарита Олеговна!” Ля-ля-ля, три рубля. Вот! “Вынуждены отказать Вам в заявке на субсидию. Причину Вы можете уточнить у своего менеджера”.

А какой смысл узнавать её, если всё равно не передумают? Я со злости смяла письмо. Вот догадывалась же, что бесполезно что-либо у кого-либо просить! Закинула всю макулатуру в сумку и направилась домой.

Чтобы открыть свой ресторан, потребуется много вложений в оборудование, в аренду помещения, ремонт, персонал, продукты и всякие непредвиденные расходы. Моих накоплений не хватит на такой длинный список. Думала, что помогут хотя бы с арендой помещения. Но и тут облом!

Про второе письмо вспомнила, когда была дома. Подогрела в микроволновке пюре с сосиской и, включив маленький телевизор, по которому показывали середину фильма “P.S. Я люблю тебя”, вскрыла конверт.

Название Досудебная претензия отбило аппетит. В животе образовался тугой узел, а по затылку побежали мурашки. Я отложила бумаги в сторону, уставилась в экран. Героиня фильма читает письмо, но я не разбираю слов. Мне совершенно непонятно, что происходит и на экране, и в собственной жизни! Сжала зубы и решила изучить претензию. Она не лично ко мне, а к бару “ПодВал”. А так как я совладелец заведения, то мне пришла одна из копий. По спине прокатился неприятный озноб. Я откинула письмо и закрыла глаза.

Этого не должно было произойти! Зачем он так со мной поступает? При чём здесь я? Не намерена возвращаться в прошлое! Уж точно не таким способом! Захотелось куда-нибудь спрятаться, и я поддалась этому порыву. Ушла в маленькую комнату, укуталась с головой в плед, свернулась калачиком на своём продавленном диване и, стараясь представить, как появилась на дверце шкафа вмятина, уснула.

Меня разбудил щелчок замка. Высунув голову из-под пледа, поняла, что уже вечер. Тело такое ватное, что шевелиться совершенно не хочется. Придётся опять сериалы половину ночи смотреть, а завтра на работу с утра. Заставила себя подняться и выйти из комнаты.

На кухне Лиза сидит за столом и читает письмо, про которое я постаралась забыть. Я ничего никому не должна! Резко открыв шкафчик, схватила кружку, захлопнула дверцу и со стуком поставила Спанч Боба на стол. Ударила по кнопке чайника и, скрестив руки на груди, стала ждать, когда он закипит.

Лиза оторвалась от письма и внимательно на меня посмотрела.

– Что это?

– Не знаю, – буркнула я, – и знать не хочу!

Отвернувшись от Лизы, стала делать бутерброд с маслом и колбасой. Больше всего люблю салями, а это докторская. Её Лиза ест. Надо было купить себе колбасу.

– Рит, – подруга тихо меня позвала, но я не ответила. – Там долги не маленькие.

– Мне всё равно.

– Она ведь в суд подаст и тогда по суду взыщет. Кажется, тут помощь понадобится.

Почему-то извиняющийся тон Лизы стал так сильно раздражать, что я повысила на неё голос:

– Почему меня это должно волновать? Я всё ему оставила! Вот и пусть долги свои на меня не вешает!

На глаза навернулись слёзы, я остервенело стёрла их рукавом кофты. До этого не ревела и сейчас не собираюсь!

Чайник вскипел, я залила растворимый кофе и села спиной к окну. Отставила в сторону нетронутое пюре с сосиской и стала бездумно жевать бутерброд. Кусок еле в горло пролезал, но я старательно продолжала глотать. Лиза тихо смотрела на меня нахмурив брови и, похоже, не понимала, что делать. А откуда же ей знать, если я сама не могу ничего решить? Ещё не хватало её в это впутать!

Господи, да кого я пытаюсь обмануть? Швырнув остаток бутерброда на тарелку, я посмотрела на письмо. Когда-то Артём должен был вернуться в мою жизнь! Но почему так? Я выдернула бумаги из-под Лизиной руки и внимательно их перечитала. Какой-то Серёдкиной Алёне бар должен кругленькую сумму по договорам займа.

– На кой чёрт Артёму понадобилось занимать у одного и того же человека семь раз? Да ещё и не отдать ни разу долг! – меня распирало от несправедливости.

– Может, стоит поговорить с ним? – неуверенно предложила Лиза.

– Вообще, это капец какая подстава с его стороны! – я постаралась запить комок в горле, но он никуда не делся. Поставила локти на стол и обхватила голову ладонями. Ненавижу его! – Надо было всё на него, на хрен, переписать!

– А может тебе лучше продать свою долю, а не дарить? – осторожно проговорила Лиза.

– Продать? – я уставилась на подругу. Её растерянный вид стал вдруг умилительным.

“А действительно! Если он решил, что со мной можно так поступать, то почему я должна заботиться о его благополучии? Может эта Серёдкина и купит мою долю?”

Глава 2. Вместо ресторана – бар

Стоя напротив пятиэтажного офисного здания из красного кирпича, я разглядывала вход в подвальное помещение. Меня не было здесь… сколько? Лет семь? Ничего не изменилось, кроме подросших деревьев и кустов вокруг. Всё та же вывеска над входом “ПодВал”, сейчас не светилась и покрылась пылью. Папа сам её установил. В сердце кольнуло, и я встрепенулась, это помогло не провалиться в воспоминания. Внутри, наверное, будет хуже. Прикрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов, сжала кулаки. Я справлюсь!

Перешла дорогу, обошла здание. Внутренний узкий двор забит автомобилями. Раньше здесь не разрешали парковаться.

Восемь ступеней (в детстве я испрыгала их вдоль и поперёк) вели к незаметному чёрному входу. Медленно спустилась, дёрнула металлическую дверь на себя, и она поддалась. Вот и всё, отступать уже поздно. Сейчас встречу Артёма и расскажу ему, что сбагрю, к чёртовой бабушке, свою долю какому-нибудь бандиту. Посмотрим, как он попытается с ним договориться, раз его не устроила собственная сестра!

Вместо Артёма меня встретил хлорный запах и узкий знакомый коридор с белыми стенами. На потёртом линолеуме угадывался тёмно-коричневый рисунок только вдоль плинтуса. Слева две двери шоколадного цвета. Закрыты. За первой когда-то находился кабинет, в котором хранились папки с бумагами. Я представляла, что в нём библиотека для умных. Мне там было скучно, поэтому забегала туда редко. За второй – подсобка для персонала. Я заглянула в помещение справа. Оно оказалось завалено хламом: старыми стульями, потёртыми столами – в тёмном углу считывались очертания холодильников. Кажется, здесь и раньше был склад, но выглядел он менее захламлённым. Вздохнула и двинулась дальше по коридору к двери, открывающейся в обе стороны. В детстве она приводила меня в восторг, даже пыталась убедить маму, что нужно дома поставить такую же. Горло сжалось в спазме, и я прокашлялась. Надо быть собранной, чтобы серьёзно поговорить с Артёмом. Если он начнёт давить на жалость и оправдываться, то я не поведусь на такие манипуляции!

Войдя в огромную, ярко освещённую кухню, я остановилась и осмотрелась. Уверена, что белый кафель на стенах и полу, а также холодильники, металлические столы, духовые шкафы, плиты с объёмными кастрюлями, низко свисающие лампы и даже вытяжка, идущая под потолком, – всё отмыто до скрипа. Здесь заведовала тётя Света, и сейчас чувствовалось её присутствие. Вспомнились великолепные пирожные, что она пекла для меня. В те моменты здесь пахло корицей и мятой. Во рту скопилась слюна. Боже, как же сильно я соскучилась по этому месту.

В левом углу кухни два проема: один ведёт в санузел для персонала, а второй – в помещение для мойки посуды. Через моечную можно пройти в зал, но я двинулась правее, обошла металлический остров в центре кухни, остановилась у маятниковой двери. Официанты часто выходили спиной вперёд с тарелками в руках.

Притронулась к вытертому кругу. С той стороны такой же. Мама периодически закрашивала их, но они снова появлялись. Похоже, кроме неё, больше никто не пытался это исправить. Тряхнула головой, избавляясь от воспоминаний. Медленно и глубоко вздохнув, шагнула вперёд.

В тёмном зале бара было тихо. По правую руку длинная барная стойка большей частью скрывалась за углом. Над ней горели лампы, и свет рассеивался в пустом помещении. Зрение привыкло, удалось разглядеть у дальней стены диванчики со столиками. Слева, за кирпичной кладкой, находятся туалеты для посетителей. Впереди главный вход, его видно из любой точки зала, как и сцену рядом с ним. Странно, здесь пахло старым подвалом, а не баром.

Я зашла за стойку и увидела Тётю Свету. Она, нагнувшись, пересчитывала пивные кружки, составленные на полке. Я тихо постучала по дереву, дабы не пугать её, но она всё же подскочила.

– Добрый вечер, – я постаралась улыбнуться. Не уверена, что получилось.

Светлана Владимировна ниже меня практически на голову. Маленькая, добрая и приветливая женщина. В детстве мне хотелось, чтобы она стала моей тётей, ведь настоящие родственники нас никогда не жаловали. У неё каштановые кудри чуть выше плеча, раньше были длиннее. На кухне она аккуратно убирала их под косынку. Ей понадобилось время, чтобы осознать кто я.

– Маргаритка! – выдохнула тётя Света.

Она нерешительно подошла ко мне и протянула руки для объятий. Боится спугнуть что ли? Я коротко обняла её.

– Как же ты повзрослела, – она отстранилась, но не отпустила и внимательно меня разглядывала. – Тебе очень идёт среднее каре. Ты всё больше на маму похожа.

Ощутив тяжесть в теле, я постаралась аккуратно высвободиться.

– Вы не знаете, где Артём?

Её улыбка потухла. Она пожала плечами.

– Возможно, дома. Он сюда не приходит, с тех пор как закрылся бар. Денег-то он теперь не приносит.

Я нахмурилась.

– И как давно он закрыл бар?

Тётя Света покачала головой и склонила её к правому плечу.

– Не он его закрыл, а работники. Артём стал обузой для “ПодВала”. Начал выпивку таскать. Ребята не смогли больше терпеть, разобрали остатки по домам и ушли. Пару месяцев уж как.

Я ещё раз осмотрела зал и пустые стеллажи за барной стойкой. Выглядит осиротело. Как так? Разобрали? Мне не хватало воздуха, ком подкатил к горлу. Что Артём наделал? Почему? Ему ведь мешала только я!

– Я была уверена, что он будет счастлив, – тихо пробормотала я.

– Через год, после того как ты исчезла, от него девушка ушла.

Я не исчезала! Я освободила его от себя! Он ведь этого хотел! Отвернулась от тёти Светы, стараясь успокоиться. Убеждена, что Артём и в расставании со своей невестой меня обвинит!

Как-то я совсем иначе представляла встречу. Думала, он тут в ус не дует, жизни радуется. Только долги в эту картину не вписывались.

– Я вас подвела, – охрипший голос тёти Светы отвлёк меня. Она промакнула слезу краешком полотенца, её подбородок задрожал.

– Уж вы-то точно ни в чём не виноваты, – я попыталась её успокоить, но она махнула на меня полотенцем.

Тётя Света с самого открытия работает в баре и, похоже, знала наших родителей ещё до моего рождения. Всегда такая эмоциональная в жизни, но на кухне другая – строгая, серьёзная, ответственная. Кажется, она любит “ПодВал” больше, чем мы с Артёмом.

Что мне теперь делать? Бандиту продавать точно не стану, но как-то надо избавиться от долгов.

Следующий день не принес решений. Поговорка: “Утро вечера мудренее”, не всегда срабатывает. Вдобавок ещё и не выспалась, так как половину ночи просто ворочалась и считала овец. Услышала, как за Лизой захлопнулась входная дверь, поняла, что уже половина девятого, в это время она уходит на работу.

Встала, сделала себе кофе и час просидела на кухне как зомби, уставившись в окно. Мысли крутились об одном: “Что мне делать?”

Вчера я быстро распрощалась с тётей Светой и сбежала из бара, предусмотрительно взяв у неё номер телефона. Меня дезориентировали собственные чувства. Страхи о боли от воспоминаний не оправдались. От пребывания в баре возникло щемящее сердце чувство, будто вернулась домой из долгой поездки. Зато злость на Артёма возросла вдвойне. Ведь мне и в голову не приходило, что он может до такого дойти. Он мог и раньше позволить себе выпить, даже перебрать, но чтобы запойничать и практически прокутить бар? Как? Почему?

Нашла в телефоне номер Артёма, но не решилась нажать на вызов. Что ему сказать? Какого хрена ты всё пропил? Да он пошлёт меня подальше и будет прав. Если вообще захочет со мной разговаривать, ведь я не отвечала на его звонки, когда переехала к Лизе.

Отложила телефон в сторону и потёрла лицо ладонями. Мы так хреново расстались. Я до сих пор не могу забыть разбитую им мамину вазу. Он со злостью пнул по ней, из-за чего она влетела в стену и рассыпалась на осколки.

Утерев слезу, я взяла в руки телефон. Плевать! Надо решить вопрос с баром, а потом, возможно, я дам себе возможность поплакать.

Глубоко вздохнула и нажала на кнопку вызова.

– Абонент временно недоступен. Попробуйте перезвонить позднее или оставьте сообщение после звукового сигнала. Пи-и-и…

Небрежно отбросила смартфон на стол и резко выдохнула, глядя на телефон:

– Кусок говна – вот кто ты!

Сделала последний глоток остывшего кофе, отнесла кружку в раковину, вымыла её. Мультяшная квадратная губка широко улыбалась мне с чашки. Подарок от мамы на Новый год.

Мне было тринадцать, тогда я с ума сходила по мультику про Спанч Боба. Пересказывала маме все серии. Во всём виноват Ян! Со словами: “Сейчас я покажу тебе крутой мультик”, – включил его на своём телефоне. Тогда я была счастлива.

Усмехнулась, поставила кружку в шкаф. Я влюблялась во всё, чтобы ни посоветовал Ян. Наверно, он догадывался о моих чувствах, ведь ему тогда было, как и Артёму, девятнадцать.

Вернулась в постель и уткнулась в подушку.

“Ну, давай, утро, ты должно быть мудрее! Что мне делать?”

Мысль о продаже бара причиняет боль. Как будто я знаю, что больше не увижусь с родным человеком и его отъезд зависит от моего усмотрения. Мне не хочется принимать это решение! Снова накатила злость на Артёма. Я взвилась в кровати и села. Пока он руководил баром, я была совершенно спокойна, а теперь из-за его несостоятельности мне необходимо делать какой-то выбор. А если он будет неправильным? Артём снова обвинит меня в том, что я разрушила его мечты или что-то там ещё?

Встала и начала нервно одеваться. Хрен тебе, дорогой братец! Ты примешь решение вместе со мной! Даже если придётся снова выслушать твои чёртовы осуждения.

В автобусе меня немного потряхивало от нетерпения. Меня переполняла злость. Она трансформировалась во мне. Сначала на Артёма за его поступки, потом на себя, что вообще поехала в бар, после на Серёдкину, что отправила претензию, и снова на Артёма.

Выйдя на остановке знакомого района, я почувствовала себя здесь чужой. Накрыло неприятное ощущение, будто все смотрят на меня с сожалением. Стараясь не глядеть по сторонам, чтобы не встретить знакомые лица, дошла до некогда моего дома. Ключ от домофона ещё не размагнитился. Вызвала лифт, доехала до шестого этажа и застыла перед стальной чёрной дверью.

Вспомнилось, как я однажды пришла из школы, а меня встретил запах сладкой выпечки. Разувшись и повесив ветровку во встроенный шкаф, я увидела маму, она суетилась на кухне. На ней был зелёный передник, она вытерла об него руки и улыбнулась мне.

Я обняла себя и сгорбилась. Не время раскисать, Рита! Надломлено выдохнув, я расправила плечи и нажала на звонок, но ничего не услышала. Странно. Постучала, но снова тишина. Достала из кармана ключи и только протянула руку, как щёлкнул замок и дверь открылась.

В проёме появилась одутловатая морда бомжа, непонятного возраста, с чёрными, тонкими, грязными, разной длины волосами, торчащими во все стороны.

– Чёнада? – промычал он. От него пахнуло так, что меня замутило. У Артёма каштановые волосы, как и у меня, так что это не он.

– Кто там? – из глубины квартиры послышался писклявый каркающий женский голос.

Неужели брат сдал кому-то хату?

– Артём, – оторопело промямлила я, встрепенулась и повторила увереннее, – мне нужен Артём.

Бомжа качнуло в сторону, отчего проём открылся шире. Моему взору предстало то, что я не могла увидеть в страшном сне. Пол завален различным мусором и такой грязный, отчего и не скажешь, что выложен светлой плиткой. Зеркала у шкафа-купе расколочены, одна створка просто приставлена.

– Нет тут таких, – бомж попытался закрыться.

Я в последний момент заметила обеденный стеклянный стол в конце коридора. Выбитая столешница в мелкую сеточку лежала на полу.

“Мы с мамой вместе выбирали его, когда мне было одиннадцать!”

Кровь мгновенно вскипела в венах. Мне нестерпимо захотелось поколотить брата. Дёрнув дверь со всей силы на себя и оттолкнув бомжа, отчего тот прогремел об стену, я влетела в квартиру. Меня не остановил ударивший в нос кислый плесневелый запах, как от мусорного контейнера. Я промчалась через кухню, в которой отсутствовала вся бытовая техника. Комки газет или журналов, упаковки из-под лапши быстрого приготовления, жестяные пустые банки, пластиковые бутылки – всё валялось хаотично, и я постаралась этого не заметить. В гостиной, на разобранном засаленном диване, сидели две девушки и какой-то старик. Телевизора на месте не было. Всё захламлено. Артёма не видно. Я начала слышать, как грохочет в ушах пульс.

– Эй! – с дивана встала одна из девушек и двинулась на меня, противно пища. – Ты кто такая?

Проигнорировав эту особу, я в следующем коридоре свернула направо в комнату Артёма. Пнула дверь, она с грохотом распахнулась. Брат развалился на грязной расправленной постели в одежде не первой свежести. Похоже, он не брился несколько месяцев и не стригся столько же.

– Вставай! – крикнула я, толкнув его.

В ответ услышала лишь невнятное мычание.

– Вставай, чёрт бы тебя подрал!

Выдернула из-под него почерневшую подушку и с размаху влепила ею ему по голове. Он перевернулся на другой бок, махнув на меня рукой.

За мной вошла пискля, от её голоса хотелось прокашляться.

– Слышь ты! Свалила отсюда, пока тебе голову не открутили!

Перед глазами всё поплыло от слёз. Мне стало страшно смотреть, что сделали с моей комнатой, а ещё страшнее увидеть спальню родителей. С того самого дня я лишь прибирала там. Все их вещи оставались на местах. Он разрушил всё!

– Ты чё глухая? Ходят тут всякие вычурные сучки, а я потом выслушивать должна какой он разнесчастный. Вон пошла, говорю!

Я посмотрела на худую девушку, которая пыталась меня выпроводить, и поняла, что мне нечего здесь делать. Она давно уже не девушка, а женщина лет пятидесяти или больше, еле стоящая на ногах, в фиолетовых лосинах, короткой юбке, заляпанной кофте тигровой раскраски, с засаленными редкими волосами и опухшим лицом с тёмно-синими тенями на веках. Синяк на подбородке завершал её “чарующий” образ. Артём устроил здесь притон для алкашей. Я не смогу ничего добиться ни от него, ни от этих нелюдей. Стоит уйти отсюда, пока цела.

Два рабочих дня прошли как в тумане. Мне так и не удалось выкинуть из головы увиденное в родительской квартире. В тот день я просидела под душем около часа, и всё равно мне ещё долго мерещилось, что от меня воняет бомжами.

– …на свадьбе будет человек тридцать. Основная часть – это родственники Вадима. Маме я сказала, что не хочу устраивать грандиозное пиршество. И, знаешь, она меня поддержала. Удивительно. Думала, что она начнёт меня уговаривать…, – сидя на кухне в воскресное утро, я в пол-уха слушала щебетание Лизы.

Вчера она весь день провела у родителей, и, похоже, они продумывали свадьбу. Я старалась улыбаться в такт её рассказам, но не запоминала, что она говорила. Неужели я совершила ошибку, оставив всё Артёму? До вчерашнего дня я была уверена, что поступила правильно. Дураку было понятно, что он ненавидит меня. Я не была прилежным подростком.

В десятом классе я познакомилась с Семёном, он старше меня на три года. Красивый мерзавец, так бы я сейчас его охарактеризовала. С ним было весело. Он открыл для меня алкоголь и большие весёлые тусовки. Я смогла забыться и почувствовать себя важной. Верила, что это та самая настоящая любовь, которая бывает раз в жизни. Почти через год прекрасный мир рухнул, я узнала, что он мне изменял.

До моей руки дотронулась Лиза.

– Что с тобой? Ты как будто не здесь, – она сочувственно смотрела мне в глаза.

– Всё хорошо. Просто вспомнила, как мы познакомились, – я искренне ей улыбнулась.

– Не представляю свою жизнь без тебя! Хочу, чтобы ты и после свадьбы здесь осталась.

– Ещё своих родителей попроси сюда переехать, – усмехнулась я.

Она притворно надула губы.

– Просто боюсь перемен, а ты всегда придёшь на помощь.

– Во-первых, я перееду не в другую страну, а максимум в соседний район. Во-вторых, Вадим – классный парень. Он тебя в обиду не даст, ты это и сама прекрасно знаешь.

– Знаю, но с тобой надёжней.

Лиза всегда умела отогреть меня своим теплом. Мне самой будет сложно съехать от неё, но ей я этого не скажу.

Мы начали генеральную уборку, которую обычно проводим в совместные выходные. К обеду я перестирала грязное бельё как своё, так и Лизино, постелила свежие постельные принадлежности, помыла полы везде, кроме зала. Проходя через зал с постиранными вещами на балкон, я наблюдала, как прибирается Лиза. Она пыталась разгрести бумажки с рабочего стола, они перекочевали на сложенный диван в стопочки. После решила разгрести тряпки с кресла, по какой-то причине вывернула почти весь шкаф, образовав три кучи на полу, и сказала:

– Это надо выбросить, это маме отвезу, а это сложу аккуратно.

По итогу мы благополучно всё затолкали обратно в советскую стенку. В конечном счёте она вытерла пыль и вернула бумаги одной стопкой на стол. Боюсь представить, как Лиза будет обходиться без меня. Надеюсь, Вадим ей в этом поможет. Иначе она станет тратить все выходные на эту маленькую двухкомнатную панельку. Мне же приходилось наводить порядок в огромной квартире с тремя спальнями, двумя ванными и большим залом, совмещенным с кухней и столовой. Я усмехнулась. Если бы я прибиралась со скоростью Лизы, то у меня ушла бы неделя. Моя ухмылка пропала, как только я вспомнила, во что превратил Артём родительское жильё. Снова почудился запах бомжа. Теперь мне ни за что не привести её в прежний вид.

Четыре года назад я попрощалась с той квартирой, когда сбежала оттуда. От этого не легче, зная, что теперь там притон. Хорошо, что он бар не превратил в отвратительное место. Наверно, за это можно поблагодарить тётю Свету. Если я сейчас ничего не предприму, то он и его испоганит. Не будет же тётя Света вечно стеречь “ПодВал”. Я должна что-то предпринять.

Четырнадцать двадцать две показывали часы на микроволновке, когда мы сели обедать. Лиза достала борщ из холодильника, который готовила вчера, согрела на плите и разлила по чашкам.

– Прикольно, наверно, держать свой бар? – неожиданно сказала Лиза, присаживаясь за стол.

– Возможно, если сделать там косметический ремонт и нанять персонал.

Я представила, как ночью вывеска “ПодВад” ярко горит неоновым светом, зазывая прохожих заглянуть и выпить кружку холодного пива в жаркий день.

“Чёрт возьми! Это же то, что я и хотела!”

Аренду за помещение платить не надо, только коммуналку. Первое время я смогу там перекантоваться. Почему мне сразу это в голову не пришло?

– Лиза! Кажется, я знаю, куда я перееду.

***

В кабинете психолога стоит уютная тишина. Свежий воздух из приоткрытого окна слегка шевелит тюль.

– На прошлых встречах вы много рассказывали о Лизе. О чем вы хотите поговорить сегодня?

Маргарита чуть сгорбилась и приобняла себя. Она не знала с чего ей начать.

Дарья подогнула одну ногу под другую и расслабилась.

– Хотели бы вы что-то изменить в своей жизни?

Вопрос показался простым, но чем дольше Маргарита думала над ответом, тем сильнее тянулась нить из желаемых перемен. Оказалось, что она не может остановиться на одном аспекте жизни.

Маргарита выпрямила спину и повела плечами.

– Все! – коротко выдохнула она.

Дарья склонила голову набок.

– Как вы представляете свою жизнь?

Маргарита посмотрела на свои руки.

Психолог не торопила, давая ей собраться с мыслями. Маргарита почувствовала, как в горле скапливаются слова и рвутся наружу. Она сделала глубокий вдох и возмущенно затараторила:

– У меня ощущение, что на меня взвалили несколько мешков с песком и я пру их в гору. Уже ноги подкашиваются и спину ломит, а я все пытаюсь их тащить.

Дарья неторопливо опустила ногу на пол и слегка подалась вперед.

– Моей подруге часто приходилось таскать тяжести по работе, – тихо заговорила она, – не было помощников. Однажды, она мне призналась, что сильно устала. Не сразу, но она решилась попросить работодателя нанять грузчиков.

Маргарита с детским открытием посмотрела на Дарью, нахмурилась и неуверенно сказала:

– Кажется, я тоже устала.

– Что вы чувствуете, когда это говорите?

Маргарита опустила взгляд, заправила волосы за ухо, сглотнула подкатывающий к горлу ком и, тыча пальцами себе в грудь, выдавила охрипшим голосом:

– Ну, такую… б-боль.

Она испугалась, что чересчур открылась, оперлась рукой на край сидушки и заметалась взором по комнате.

Дарья привлекла к себе ее внимание:

– Я правильно понимаю, что вам больно от того, что не можете сбросить груз?

– Я не люблю об этом говорить, – Маргарита невесело усмехнулась.

Дарья придвинулась на край кресла, став ближе к Маргарите, и зашептала:

– Да, я вижу. Похоже, вам очень больно.

Маргарита зло стерла покатившуюся слезу со щеки.

– Я с вами, – продолжала шептать Дарья.

У Маргариты задрожал подбородок. Она посмотрела на шевелящийся тюль, сделала глубокий вдох, сдвинула брови и тихо заплакала.

– Я устала оттого, что приходится решать проблемы брата. Тащу все на себе, а он только и делает, что прожигает жизнь! – Рита тяжело вздохнула. – Когда я еще училась в школе, Артём заставлял таскаться по психологам-шарлатанам, которые только и делали, что качали головой в ответ на мои рассказы. Ему не понравилось, что я поступила в университет не на бюджетное место. Обвинил, что из-за меня ему пришлось бросить учебу на последнем курсе. Артём перестал быть братом, которого я всегда любила! В восемнадцать лет я оставила ему все и ушла с одной сумкой, набитой вещами. А вслед услышала, что я неблагодарная, эгоистичная тварь, – Рита взяла со столика салфетку и промокнула слезы. – Мне казалось, что без меня ему будет проще. Но, он, как назло, сделал все, чтобы окунуть меня вовсе это дерьмо! Вот! И я просто чуть-чуть устала.

– Да вы, похоже, конкретно устали, а не чуть-чуть.

– Угу, – Рита всхлипнула, ощущая облегчение, что наконец это рассказала, и, как ей показалось, Дарья её понимала и поддерживала.

Глава 3. Открытие ПодВала

В следующий свой выходной я нашла людей, которые сделают косметический ремонт в баре.

Встретилась с тётей Светой и рассказала, что планирую возродить работу “ПодВала”. Её лицо от такой новости преобразилось из уставшего и хмурого в улыбчивое и открытое.

К обеду приехала дизайнер с партнером по бизнесу. Мы обошли весь бар, заглянули в каждый уголок и поняли, что вложений в его преображение потребуется немного. Кухня в идеальном и полностью укомплектованном состоянии, в подсобных помещениях хватит хорошей уборки, с чем я и сама смогу справиться. А вот зал! Зал должен быть комфортным, притягательным и современным. Дизайнеры уверили меня, что цена за их работу меня устроит, мы договорились, что они вышлют смету уже завтра.

Я вернулась в кабинет. В нём со времён, когда я была маленькой, до сих пор стояли письменный стол, старый деревянный стул, два стеллажа заполненных папками и напольный сейф высотой мне по пояс с кодовым замком. Выцветшие зеленые стены навевали тоску, а в узкое окошко под потолком проникало мало света, но меня это совершенно не пугало. Перекрашу стены, повешу штору, поставлю диван и еще пару шкафов для одежды и можно будет какое-то время здесь пожить, так удастся сэкономить на съеме квартиры.

Подошла к стеллажам, осмотрела папки с бухгалтерскими документами. Сама я в этом ничего не понимаю. Придется нанимать специалиста. Перебрала папку с договорами и нашла те, которые перечислены в претензии.

В комнату заглянула тётя Света.

– Тебе помощь нужна?

– Не знаете, как велась бухгалтерия?

– Ой, не знаю. Но могу спросить у прошлой бухгалтерши. У меня сохранился её номер, – тётя Света стала искать в телефоне.

Разглядывая договоры, я не понимала, для чего Артём брал займы. Подпись стоит его, в этом нет сомнений. Он подписывал для меня разрешения в школу, и я хорошо запомнила его размашистые закорючки.

– Катюша, добрый день. Это Светлана Владимировна из “ПодВала”, – заговорила тётя Света в телефон. – Хочу у тебя поинтересоваться, как ты бухгалтерию вела?.. Я понимаю… Ну что ты… Да, я поняла… Передам.

Я слышала, как Катюша повысила голос, и теперь тётя Света выглядела, будто её окатили помоями. Она виновато посмотрела на меня.

– Сказала, что базу не отдаст, пока Артём ей не заплатит за три месяца.

Прискорбно. Придется начинать с чистого листа.

– Не переживайте, что-нибудь придумаю. Вы случайно с Серёдкиной Алёной, – я взглянула в договор, чтобы вспомнить отчество, – Андреевной не знакомы?

– Она здесь работала почти полгода администратором.

Я усмехнулась. Ну надо же! Как удобно устроилась!

– Я так понимаю, она последней покинула бар?

Тётя Света пожала плечами.

– А что случилось?

То, что мне и ей придётся кое в чём разобраться.

– Не берите в голову. Пустяки, – я улыбнулась и постаралась перевести тему разговора.

На работе, в ресторане, выкроив свободную минутку, я поинтересовалась у управляющей, может ли она посоветовать хорошего юриста. Женщина она серьезная, и я ей доверяю. Не задавая лишних вопросов, она направила меня к штатному юристу Антону, о котором я даже не подозревала. Он работал удалённо, поэтому она продиктовала его номер и сказала, что предупредит обо мне.

Я позвонила Антону, вкратце обрисовала ситуацию с Серёдкиной. Он попросил скинуть на почту все документы и предоставить время для их изучения.

Через неделю, когда я наводила порядок на складе, стояла на стремянке, протирала верхнюю полку стеллажа, вся взмокшая и грязная, позвонил юрист.

– Добрый день, Маргарита, – говорит вкрадчиво, учтиво, с привкусом искусственности.

– Здравствуйте, Антон.

Закинула тряпку в ведро с водой и спустилась на пол.

– Я изучил документы и боюсь вас разочаровать. Юридически все оформлено грамотно, не придерешься. Если вы зайдете с этим в суд, с вероятностью девяносто процентов Серёдкина выиграет.

Интересно! Я вытащила один из составленных в кучу стульев, присела на него и с облегчением выдохнула.

– А что входит в десять процентов?

– Непредвиденные обстоятельства, – стало слышно, что он улыбается. – Но, это не для обсуждения по телефону, и стоить будет примерно столько же, сколько и сумма самой претензии.

– Не поняла?

– Обсуждать это лучше при встрече.

Разговор вызывал ощущение подвоха. Антон будто намекал на что-то нехорошее. Может, у меня воображение разыгралось, но его вкрадчивая манера говорить отталкивала.

– Думаю, десять процентов слишком мало чтобы заморачиваться. Большое спасибо за консультацию. Если я вам за это что-то должна, скажите.

Антон усмехнулся. Я стерла пот со лба подолом футболки.

– Если только вы не будете против сходить со мной… допустим, в ресторан.

Он что псих?

– Вы меня даже не знаете!

– Отнюдь, я не раз наблюдал, как вы работаете в ресторане. Всегда такая собранная, ответственная и, к моему сожалению, абсолютно не замечаете привлекательных мужчин.

Вот жеж пижон!

– Здесь вы совершенно правы – меня не интересуют мужчины. Еще раз спасибо и всего вам хорошего.

– Очень жаль… – я не стала слушать и сбросила звонок.

Не хватало еще по слепым свиданиям таскаться! Привлекательный мужчина! Ха! Даже знать не хочу, что в десять процентов входит! Значит, выбора нет – лучше отдать долги Артёма.

Закончив наводить порядок на складе к вечеру, я зашла в банк и оплатила претензию по указанным реквизитам. Мои накопления сразу уменьшились на треть. Очень жаль, ведь копила я их около шести лет. Сначала откладывала с карманных расходов, что выдавал Артём, а когда съехала, он перечислял мне на карту каждый месяц что-то типа дохода от выручки с бара. Я их не снимала и переводила туда же часть заработной платы. Теперь пришло время вложить эти деньги обратно в бар. Забавно получилось.

Дизайнеры сделали из зала стильное место. Вышло чуть дороже, чем я ожидала, но оно того стоило. Мы с Лизой залипли в центре зала, залюбовались.

Штукатурку грубо соскоблили до кирпича так, что она осталась крупными и мелкими белыми пятнами, получился эффект старых стен. Развесили тематические картины в рамочках. Гипсокартонный потолок демонтировали, установили новые вытяжные трубы, переложили электрические провода, сделав точечное освещение, и выкрасили все в черный матовый цвет. Возникло ощущение, что над головой бесконечное пространство. Справа от входа, в угол воткнули гардеробную и стойку для администратора, сместив сцену. Слева от входа освободили пространство под настольный футбол и дартс. Диваны перетянули темно-серой вельветовой тканью и закидали подушками. Деревянные поверхности, включая барную стойку и стеллаж для напитков выкрасили в цвет ореха. Паркетный пол восстановили, и теперь он блестел как новый. Завершали интерьер неоновые подсветки в виде фигурок людей и маленькие телевизоры, по которым бесконечно крутились клипы. Перестало вонять подвалом, стало пахнуть новизной. Скоро здесь запахнет алкоголем и ароматами блюд.

Я улыбалась и тихо ликовала. Не верилось, что в конце недели бар откроется и что моя мечта начала сбываться. Да, это не фешенебельный ресторан, но, как по мне, старт шикарный.

– Я, конечно, не любитель ходить по барам, но этот бар я однозначно люблю, – восхищенно проговорила Лиза. – Уверена, что твой бар станет самым лучшим в городе! – она мечтательно обвела помещение взглядом. – Здесь хочется уединиться в уголочке и заказать ребрышки на гриле с пивком.

Если уж Лиза так оценила преображения, то втройне не жалко потраченных денег!

За две недели, пока шел ремонт, я успела прибрать все подсобные помещения. В кабинете покрасила стены в молочный цвет, там стало светлее. Заменила письменный стол и стул. Добавила софу и два шкафа, которые планирую использовать для своей одежды. Осталось подать заявление на увольнение и переехать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.