Алена Скрипкина
Секундомер смерти

Пролог

«Страшная ошибка – олицетворять

деньги со злом, а духовность – с добром.

Душа может быть черной,

а деньги могут быть чистыми».

Андрон Кончаловский

–  О-о-х! Хорошо-то как, проснуться, наконец, после стольких столетий, или тысячелетий, или миллионов лет? Интересно, какой сейчас там, на земле, век? А то за время вынужденного простоя я как-то слегка выпал из обоймы времени. Да и память что-то стала пошаливать, старею, наверное… Ну, так, хватит баловаться, пора делом заниматься и восстанавливаться во времени и пространстве! Само собой, все вы меня прекрасно знаете.

Меня зовут Даймон, он же Демон, Люцифер, Падший Ангел, Сатана, Вельзевул, Антихрист, мистер Раздвоенная нога, Дьявол, ну и еще много чего прочего, вот так-то. Между прочим, во многих религиях мое имя вообще не произносят, потому, как считается самым черным ругательством. Это – тоже обо мне, мелочь, а приятно! В конце концов, совершенно неважно, как тебя зовут, намного важнее суть, твоя внутренняя сущность, а моя, кажется, не изменилась.

Ну и слава тебе …, ой, о чем я? Совсем уже зарапортовался старый черт! Слава, конечно, мне, любимому! Это хорошо, когда «все боятся меня, все трепещет кругом», значит, все в норме. А то было бы очень тоскливо жить в качестве праведного светлого ангела. Не моя это стезя. Вон они, праведники, бывшие коллеги – сослуживцы, а ныне сотрудники конкурирующей фирмы, сидят, белыми крылышками обмахиваются, в мою сторону косо посматривают, вроде бы с осуждением, а на самом деле завидуют, точно знаю, что завидуют, вон, как нимбы над праведными головками мерцают.

А рожи-то постные, стараются не показывать своих чувств истинных. Тьфу! Тоска смертная. Хорошо бы сейчас заняться чем-нибудь, ну таким… чтобы не скучно было. Что-то я слегка призабыл, как выглядел перед тем, как впасть в анабиоз. Ну-ка, ну-ка… Ага, животик чешуйчатый, крылышки перепончатые, на голове рожки, коготки длинные, хвостик с кисточкой, ну и копытца, само собой. Все, как и положено на месте. Только вот цепи, откуда взялись? Они вроде бы лишние. Не должно их тут быть. Ну да, ничего, дело поправимое.

Вот, на первый взгляд кажется, что эти охранники с белыми крылышками выглядят посимпатичнее, но зато я обаятельнее. А они – преснятина! Потягунечки-потягунечки! Ох, затекли все мои косточки от долгого лежания. Потянемся еще разок хорошенечко, до хруста суставного, до ломоты легкой. Хорошо-то, как! Вот только жарковато немножечко… О чем это там чирикают бывшие коллеги? А?

Ну, да, планерка, значит, у них скоро начнется. Принимая во внимание любовь их шефа к длинным монологам и поучениям, можно предположить, что продлится она лет триста, а, может, и больше. Так, так, так, это очень хорошо. Значит, я останусь здесь один. Ох, тупые вы ребята, ангелы господни! Пожалуй, брошу я вам свое бренное чешуйчатое тельце, а сам немного попутешествую, на новый мир и новых людишек посмотрю, прикину, сильно ли они изменились, или все так же грешны и послушны моей воле.

Ну, может быть, и себя кое-кому покажу, просто так, для вдохновения. Что коситесь? Проверяете? Да сплю я, сплю, не видите что ли? Вот и глазки перепонками прикрыл, и крылышки раскинул, все, как положено. Мотайте отсюда, ангелочки, на планерку, да побыстрее. У меня тут вот-вот своя начнется. Пока спал, мысль одна гениальная меня посетила. Вы вот не знаете, а, между тем, меня посещают исключительно гениальные мысли.

Перед самым пробуждением видел я во сне камень. Ваш шеф, ребята, держит вас исключительно за тупых исполнителей, которых в известных организациях быками кличут, а сам прекрасно знает, что это за камешек. Невзрачный такой с виду серенький камешек, а сила в нем заключена огромная! Камень Лазаря называется. С его помощью, между прочим, и был оживлен этот самый старикашка, именем которого потом камень и назвали.

Ну, в свое время Лазарь почил окончательно, как и положено всем смертным жителям земли и его похоронили, по ошибке, конечно, вместе с тем самым камешком. А зря. Недалекий народ, эти людишки, даже очевидной пользы для себя не увидели. Вот попал бы он ко мне…В этот момент я и проснулся. Так что же случилось бы, попади ко мне камень Лазаря? А вот что: вернул бы я в мир тех, кто служил мне верой и правдой, и кто сейчас парится где-то здесь, поблизости, серные испарения вдыхает.

В Апокалипсисе-то, какая сказочка рассказана? Вот-вот, апокалипсическая, соответственно, потому, как грядет скоро мое царство. Может, поэтому и суждено мне было проснуться? Верну на бренную землю своих помощников и последователей всех мастей, во главе с собой любимым. Ну и заживем мы! Итак, моя планерка закончилась. А вот их только начинается.

Все почему? Потому, что я являюсь достойным представителем деловой прослойки местного сообщества, не то, что некоторые, из тех, кто только языком хорошо работают. Ну вот, ангелочки к выходу потянулись, на планерку спешат. Вон как крылышки красиво сложили. Замками зазвенели, боятся. И правильно делают. Сил я во сне накопил тьму-тьмущую. Но они не знают этого. Ну и пусть не знают. Ни к чему им это.

В общем, так, пускай им на память останется моя симпатичная оболочка – куколка. Пока она мне не нужна. Следите за ней, стражи верные, оберегайте, дорогие мои, я попозже за ней вернусь. Счастливого вам пути, ангелочки мои драгоценные. Ну-ка, где здесь щелочка, из которой сквознячком-то потягивает? Вот она, лапочка, совсем маленькая, но мне и такой хватит. Сейчас я в нее…

Опаньки! Уф! М-да, здесь явно прохладнее, да и дышится легче, даже ароматы из садов райских сюда доносит. Приятно, конечно, но мне ароматы эти совсем не по теме. Ни к чему они мне.

Вот и все. Вообще, ребята, покидаю я вас. Осталась сущая мелочь – найти камешек. Где-то здесь, на земле, на этом маленьком круглом кусочке тверди, несущемся через темную бесконечность космоса, он должен быт, обязательно должен. Главное, не ошибиться. Только не очень-то я помню, как он выглядит. Давно это было. Итак, подвожу окончательный итог собственной планерки.

На повестке дня находятся два вопроса: найти подходящее тельце для временного проживания и обнаружить камень. Решить первый вопрос явно проще. Со вторым, конечно, будут проблемы, но решаемые. Интересно, какой там сейчас у них год? Ой, какое симпатичненькое тельце!

Нутром чую, подойдет оно мне. Ну-ка, попробуем… Так… Сейчас… Еще немного… Отлично, сидит, как влитое. Будто всю жизнь в нем провел. Теперь дело за камешком. Вперед, на поиски! Всем привет! Вот я и здесь, среди вас, ребята. А вы и не заметили? Зря! Теперь всю жизнь расплачиваться будете за свою невнимательность.

Глава 1

ШЕСТИДЕСЯТЫЕ ГОДЫ

ПРОШЛОГО СТОЛЕТИЯ

С самого раннего детства Боря Вейсман был хилым и низкорослым мальчиком с большой круглой головой и оттопыренными ушами. За эту самую голову и уши, сколько себя помнил Боря, его постоянно звали «жопа с ушами». Отец, правда, утешал, говоря, что такая голова – признак недюжинного ума, который вскоре обязательно проявится. Но, может быть, из-за зависти к будущему уму, а, может из-за чего-то еще, Борю не любили сверстники во дворе, обзывая, кроме уже упомянутого обидного прозвища, еще и жидом или жидовской мордой. Сам-то он отлично знал, что никакая он не морда и тем более не жидовская.

Отец – раввин Моисей объяснил, что человек считается евреем только в том случае, если мать у него еврейка, а Борина мать таковой не была, значит, и его принадлежность к данной национальности, оказалась сомнительной. Дворовые мальчишки были с этим тезисом в корне не согласны и при любом удобном случае, Борю колошматили, что было не столько больно, сколько обидно, потому как не за дело, а просто так, из пошлого бытового антисемитизма. Скорее всего, дело было вовсе не в нем, Боре, в его отце – раввине. Мальчишки не могли взять в толк, а потому и простить, такого странного занятия. Возможно, если бы отец был православным попом, попадало ничуть не меньше.

По мнению пацанов, у взрослого мужика не должно быть такого странного, никому не нужного, занятия. Вот их отцы, если они вообще наличествовали, занимались исключительно нужными и важными делами, такими как, вождение машины, вытачивание каких-то необходимых деталей, строительство заводов и домов или, в самом крайнем случае, воровство, что тоже было делом не только серьезным, но и доходным!

Мужик должен работать, это – понятно, а так, черт знает, что это за занятие. При этом, еще одним немаловажным признаком взрослого, самостоятельного мужика, была почти ежедневная пьянка до одури, с последующим возвращением домой и поколачиванием, в профилактических целях, жены и детей. А Борин отец не пил, что тоже было непонятно, а потому, подозрительно.

Играть его тоже почти никогда не приглашали. Иногда, правда, звали побыть за фашиста или еще за кого-нибудь, кем никто быть не хотел. Вначале Боря обижался и отказывался, но потом привык и даже стал находить в этом некоторое злорадное удовольствие. Ведь фашист, он на то и фашист, чтобы пакостничать. Вот Боря и старался изобретать всякие разные мудреные гадости и пакости против благородных партизан и им подобных. Пакости хорошо у него выходили, просто превосходно. Иногда из-за своих очень уж хитроумных маневров ему даже удавалось победить партизан. За это его потом тоже били. Но на это Боря уже не обижался, а, как ни странно, даже гордился.

Вскоре дал о себе знать и недюжинный ум, предсказанный папашей – раввином, Боря неожиданно нашел для себя постоянный источник дохода. Хотя и был он, не сказать, чтобы очень уж роскошным, но зато обеспечивал постоянное поступление денежных средств.

Боря столь же аккуратно записывал его в малюсенькую записную книжечку, а сами деньги складывал в запиравшуюся на ключ шкатулку, которая досталась от бабушки. Ее он прятал под кровать в самый дальний и темный угол своей конуры. Потому что, это была даже не комната, а всего лишь ее глухая часть без окна, отгороженная от всего остального пространства громадным трехстворчатым шкафом. Все остальные удобства, включая кухню, были коммунальными, а значит, всеобщими. Благодаря всему этому Боря очень рано почувствовал громадную разницу, которая существует между такими простыми понятиями, как «мое» и «наше».

 Источник Бориного дохода был очевиден, как божий день, и он не мог понять, как до него никто не додумался. Он всего лишь давал списывать домашние задания и на контрольных помогал шпаргалками… за деньги. Вначале суммы были совсем маленькими, скорее символическими, но время шло, задания усложнялись, и суммы, естественно, вырастали. В общем, к восьмому классу Борина шкатулка наполнилась почти наполовину, и он стал довольно состоятельным школьником, но любви одноклассников это ему опять не прибавило, скорее, наоборот. Но теперь Боре было глубоко наплевать на это, потому что он оказался умнее их всех вместе взятых, но иногда и это ему не помогало. Время от времени Борю отлавливали старшеклассники и безжалостно отнимали трудом нажитые деньги.

Борина семья жила довольно близко от городского вокзала, и у него появилась привычка ходить туда – смотреть на проходящие поезда. Боря мечтал, что когда он вырастет, то уедет куда-нибудь далеко-далеко, станет богатым и знаменитым. Нет, не совсем так – очень богатым и очень знаменитым. Как-то, в очередной раз, он стоял около высокого вокзального окна и, прижавшись носом к грязному стеклу, смотрел, как очередной состав длинной зеленой змеей медленно проползал мимо.

С противоположной стены вокзала Борин затылок внимательно изучали чинные и серьезные портреты членов Политбюро во главе с Генеральным секретарем ЦК КПСС, близким другом Кузькиной матери и большим любителем кукурузы. Там же напряженно и глубокомысленно смотрели куда-то в неведомые дали первые космонавты.

Наверное, все они думали при этом: «Вот, мог бы заняться каким-нибудь полезным делом, как все пионеры и комсомольцы Советского Союза, а он стоит себе и убивает время, глазея в окно». В общем, предосудительно ведет себя юноша, неправильно, не по-советски. Поеживаясь под их колючими и пристальными взглядами, Боря привычно втянул голову в плечи, как делал всегда, в минуты предполагаемой опасности.

Позади, обдав его запахами тумана, тайги и «Беломорканала» остановилась компания то ли геологов, то ли археологов. Они обсуждали какие-то свои, совершенно неинтересные Боре проблемы, поэтому он равнодушно пропускал их разговор через себя, ни на чем не останавливаясь. Внезапно, какое-то слово, он даже не смог бы сказать, какое именно, зацепилось за Борины умные извилины, и он стал внимательно прислушиваться к разговору.

– Камень Лазаря, что б ты знал, это такая штуковина, которая может возрождать умерших. Неужели, правда, никогда не слышал? – изумился один из собеседников.

– Да, ладно тебе, ерунду пороть. Сказки все это, – ответил другой, воинствующий атеист.

– Конечно, сказки. Не может такого быть, – присоединился к спору еще один.

– Никакая не сказка. Это в библейских апокрифах есть, – обиделся первый.

Боря не знал такого научного слова, как «апокриф», но это не важно. Раввин Моисей должен знать, поэтому он дома спросит, что это. А пока надо постараться не забыть. Боря еще раз по слогам мысленно произнес: «а-пок-риф». Он надеялся, что до возвращения домой, сумеет удержать в памяти новое, никогда не слышанное до этого слово.

– Мы же атеисты, а библия, как составная часть религии – опиум для народа!

– Во-во, а уж апокрифы, так вообще – полный бред!

– И как же выглядит этот удивительный камень? – вопросы и комментарии звучали все ехиднее.

– Обыкновенно выглядит, серый такой, самый обычный небольшой камешек с остатками древних надписей. В последний раз его видели…

Боря прислушивался изо всех сил, но в этот момент груженый товарняк, не сбавляя скорости, с шумом и грохотом, чихая, кашляя и рассыпая вокруг себя мелкую черную пыль, помчался мимо вокзала. Состав шел и шел. Не было видно ему конца. Громыхание товарняка заглушило все окружающие звуки, и Боря, как ни старался, так и не смог больше ничего расслышать.

Ему оставалось только молча злиться, едва не плача от огорчения. Состав, наконец, ушел к пункту своего назначения, и Боря оглянулся, надеясь увидеть или услышать еще что-нибудь интересное. Но там уже никого не было, только несколько кучек пепла на полу и разлившийся в воздухе резкий запах «Беломорканала» говорили о том, что все услышанное ему не почудилось и не приснилось, а произошло на самом деле.

Боря медленно и задумчиво вышел из здания вокзала и побрел домой. В этот день он возненавидел поезда, вокзалы и все, что с ними связано и больше никогда не приходил туда. Но зато у него появилась не только мечта, но и цель жизни – камень какого-то Лазаря. Он даст ему много, очень много. Этот камень даст Боре ВСЕ. И оно будет больше, чем богатство, известность и слава, вместе взятые. Ведь обладание камнем включает в себя такие неизмеримые возможности, от которых захватывало дух и кружилась голова.

Вернувшись домой, юный фантазер сумел заставить свой умный и рациональный мозг зашевелиться и начать генерировать идеи, которые вскоре посыпались, как из рога изобилия. Для начала Боря тщательно записал все, что пришло ему в голову, не отбрасывая, даже казалось, самые невыполнимые и бредовые мысли. Ведь в любой из них могла содержаться самая маленькая крупица той, гениальной идеи, которую, ни в коем случае, нельзя упустить.

А Боря, вообще, не хотел ничего упускать – ни денег, ни идей, ни мыслей. К концу дня общий план действий уже существовал на бумаге. Пусть пока на бумаге, но Боря добьется, того, что вскоре план, наспех набросанный на бумаге его неаккуратным и резким почерком с неправильным левым наклоном, начнет осуществляться и приносить первые плоды.

Невидящим взглядом он уставился в угол – единственное место в конуре, куда доходил свет из комнаты, чем не преминул воспользоваться какой-то крупный паук. Вначале Боря даже хотел испугаться, но, присмотревшись внимательнее, передумал. Противное существо с мохнатыми ногами успело сплести довольно сложную и большую паутину, в которой уже жалобно трепыхались несколько полузадушенных мух.

Они высоко пищали на одной ноте и время от времени отчаянно взбрыкивали тонкими лапками. А паук ничего не делал, он просто ждал. Терпеливо и философски ждал своего часа и точно знал что раньше или позже, но он обязательно наступит. Мухам надоест биться, силы иссякнут, и они смиренно отдадутся на милость победителя. Вот тогда и придет его час, час обеда и насыщения.

Потрясенный этим жестоким, но таким наглядным примером из жизни живой природы, Боря не стал убивать паука. Более того, он вдруг представил себя на его месте и вначале почувствовал, а затем и осознал, что эта жизнь совсем не так ужасна, как кажется на первый взгляд, а суть ее проста и понятна каждому. Сплети сеть и спокойно жди того самого ключевого момента, который обязательно придет.

Главное, ничего не пропустить и быть всегда наготове. Этому пауку повезло, он сплел паутину в нужное время и в нужном месте. Боря решил, что будет подкармливать своего внезапно появившегося питомца, очень уж паучок ему понравился своей хищной сутью и терпеливым умением ждать, столько сколько надо. Вот она, настоящая и безусловная модель ума, можно сказать даже, гениального! То, что лев – царь зверей, это все бредни, причем, суетные бредни человеческие.

Ну какой, скажите на милость, царь будет бегать по саванне за добычей? Какое в этом может быть величие? Скорее мальчик на побегушках, только и всего. Подлинная гениальность заключается в умении получить все, не затрачивая при этом ничего. Вот, к чему надо стремиться! Только сейчас, наконец, Боря понял все это и дал противному пауку красивое и звучное имя Лев, которое почти сразу же превратилось в уменьшительно-ласкательное – Левчик.

Вечером следующего дня его опять поколотили во дворе. Просто так, ради развлечения. Боря, вначале хотя и слабо, но сопротивлялся, а потом решил, что если вообще этого не делать, то финал наступит значительно быстрее. Интерес любой борьбы заключается в преодолении сопротивления. Не сопротивляются только неодушевленные предметы, именно поэтому их никто не бьет. Стать таким предметом, и тебя будет неинтересно и скучно бить. Поэтому Боря сжался в плотный комочек и стал терпеливо ожидать окончания экзекуции.

Вначале мальчишки по инерции продолжали еще некоторое время пинать его, но вскоре им стало скучно. Какое удовольствие бить неподвижно лежащую жертву? Сработала модель неодушевленного предмета Поэтому, отвесив напоследок несколько ленивых тумаков, шумная ватага убежала по своим более важным, чем избиение Бори, делам.

А он, привычно шмыгая разбитым носом и тяжело вздыхая, уныло карабкался по лестнице на свой шестой этаж. Где-то между третьим и четвертым Борю остановил старичок, имя которого Зигмунд Генрихович Трояновский, звучало совсем непривычно для уха местных жителей. Боря вспомнил, что соседи на коммунальной кухне шептались, что дедок-то не только из «бывших», да еще и какой-то там польский пан. Зигмунд Генрихович, и вправду, был очень интеллигентный, никогда не обзывал Борю «жидовской мордой» и даже приветливо здоровался, слегка приподнимая светлую шляпу, которая оставалась неизменной во все времена года. Впрочем, может, это Боре просто казалось. Он не очень разбирался в шляпах.

– Добрый вечер, молодой человек, – как обычно, приветливо приподнимая шляпу, вежливо поздоровался пан Трояновский, слегка картавя.

– Здрасьте, – негромко буркнул Боря и уже хотел прошмыгнуть мимо, как сосед остановил его просьбой:

– Вы мне не поможете книги донести? Уж очень тяжелая стопка получилась, не рассчитал силы.

Боря, в полумраке лестничной площадки, только сейчас обратил внимание на несколько довольно объемных стопок книг, увязанных бельевыми веревками, которые стояли в ногах Зигмунда Генриховича. Вначале Боря хотел отказаться, ему было лень. Но потом стало неудобно перед вежливым соседом, тем более, что он, хотя бы внешне, относился к нему, как к ровне. Тяжело вздохнув, Боря подхватил две большие пачки и поволок их наверх. Пан Трояновский с оставшейся совсем маленькой третьей, семенил уже далеко позади. При входе в квартиру, он каким-то непостижимым образом обогнал Борю, и открыл перед ним дверь своей комнаты. Тот, сопя от натуги и обливаясь потом, вполз туда и почти уронил тяжелые стопки на пол.

– Благодарю вас, молодой человек, вы очень любезны, – продребезжал Зигмунд Генрихович.

– Не за что, – как учил папаша, ответствовал Боря и уже направился к выходу, как вдруг его взгляд скользнул по комнате.

Почти вся она была заставлена высоченными, почти до потолка, стеллажами с книгами. Судя по корешкам, многие из них могли оказаться раритетными экземплярами. Боря почесал за ухом и невольно притормозил. Вот оно, начало исполнения его великого плана. В таком количестве старой макулатуры запросто может оказаться и библия с апокрифами. К этому моменту Боря уже знал, что это такое – только в неканонические издания библии входили апокрифы, поэтому найти ее было довольно сложно.

– Ой, Генрих Зигмундович! Сколько у вас книг! – восхищенно воскликнул Боря. От волнения он даже перепутал имя соседа.

– Зигмунд Генрихович… – осторожно поправил тот.

– Что? А, ну да, конечно, извините, Зигмунд Генрихович, – смутился, но сразу же поправился, Боря.

– Вы интересуетесь литературой? – радостно поинтересовался высокородный сосед.

– Э-э, не то, чтобы интересуюсь… Но очень хотел бы, – врать в такой ситуации не имело смысла, потому что Трояновский в момент раскусил бы его. Лучше сказать правду и получить в связи с этим массу ценной информации, которую мог дать Зигмунд Генрихович.

– А какая тема вас привлекает больше всего? – по всему было видно, сосед с удовольствием поделится всем, что знает.

– Э-э… наверное, религия, – неуверенно пробормотал Боря.

– Да что вы говорите? Как интересно! В наше-то пост тоталитарное время, при такой ярко выраженной атеистической пропаганде! – всплеснул холеными руками пан Трояновский. – Очень, очень интересно, – снова повторил он, задумчиво вглядываясь в смущенно покрасневшего Борю.

С этого вечера Боря стал частенько захаживать к соседу в гости и, читая, засиживаться там до позднего вечера. Гулять он стал меньше, что привело к меньшим потерям для здоровья и, соответственно, большей пользе для ума и тела. Зигмунд Генрихович при всей своей привязанности к юному дарованию, не давал книги «на вынос», в связи с чем, Боре приходилось пользоваться богатой соседской библиотекой исключительно в качестве читального зала, что его несколько угнетало. Хотя апокрифическая библия ему пока не попалась, но начало уже было положено. Теперь можно приступать к следующему пункту тщательно разработанного замысла.

Глава 2

Боря оказался не только хорошим учеником, но и талантливым бизнесменом. Правда, в те далекие предзастойные годы, это называлось спекуляцией, и последствия ее могли быть очень даже неприятными, потому, как противоречили Уголовному кодексу РСФСР. Вначале Боря, вроде как, помогал Зигмунду Генриховичу – относил и приносил книги, тихонечко сидел себе в уголке, когда к тому приходили люди и слушал, слушал, задумчиво мотая на ус все услышанное.

Люди в комнате пана Трояновского оказывались разные. Некоторые, действительно, были ценителями и знатоками книг, а вот другие, явно сделанные из другого теста, не только брали, но и приносили книги для будущей перепродажи. Но ведь надо же как-то жить одинокому старику.

Боре было глубоко наплевать на мелкие спекуляции бывшего шляхтича, но он тоже хотел хорошо жить и в один не то, чтобы прекрасный, но удачный день, после визита к Трояновскому некоей особенно сомнительной личности, Боря решил, что если сегодня пропадет что-то из книг, на него-то хозяин уж точно не подумает.

Так и случилось. Зигмунд Генрихович долго стонал и сокрушался, возводя вверх глаза, по поводу неблагодарности и подлости людской, а Боря, тяжело вздыхая, ему поддакивал, осторожно прижимая к голому животу под колючим, объемным свитером толстый том, который первым подвернулся ему под руку.

Нет, в его планы совершенно не входило по-тихому, постоянно тырить книги из библиотеки Трояновского, Боря всего лишь хотел понять, насколько выгодно такое занятие, поэтому на следующий день сразу после школы, он поехал на противоположный конец города, чтобы там, где его никто не знает, найти какой-нибудь букинистический магазин.

Немного поплутав в незнакомом районе, Боря все-таки отыскал нужную торговую точку. Толстая, неопрятная тетка неопределенного возраста, брезгливо поджав губы, осторожно двумя пальцами взяла книгу. Только тут Боря толком увидел, наконец, что же он прихватил у незадачливого Зигмунда Генриховича. Бурая книга в матерчатом переплете с кожаными уголками, оказалась сборником сказок братьев Гримм, выпущенным в каком-то совсем лохматом году. Тетка молча пожевала губами, покрутила том во все стороны, выудила из стола сильную лупу и через нее стала рассматривать титульный лист. Боря замер и даже перестал дышать в ожидании вердикта верховного суда.

– Ну… – задумчиво протянула тетка противным надтреснутым голосом, – могу предложить рублей пятьдесят.

Вначале Боря хотел поторговаться, но ведь он пока даже до паспорта не дорос, поэтому спорить не стоило, а надо было брать, что дают, к тому же пятьдесят рублей составляли почти половину средней зарплаты того времени. По пути домой он пришел к обоснованному выводу, что тетка, как минимум, уполовинила, причитающуюся ему сумму. Но не это сейчас было главным. Главным оказался сделанный Борей вывод – дело это вполне доходное, прибыльное и относительно безопасное. Так что, рискнуть стоило.

А потом в Бориной жизни случилось большое счастье. На самом деле оно редко приходит к человеку, как неожиданный подарок судьбы. Эта капризная птица, чаще всего садится на те деревья, которые произрастают в хорошо вскопанной, удобренной и подготовленной почве. Копаясь как-то в многочисленных и пыльных залежах книг Зигмунда Генриховича, ему на глаза попалась библия и не какая-нибудь, а апокрифическая, именно та, какую он искал.

Присев на пол прямо около стеллажа, Боря жадно перелистывал страницы, в надежде отыскать хоть какое-то упоминание о камне Лазаря. Но оно не попадалось, и Боря даже засомневался, а правда ли то, что он услышал на вокзале или это просто очередные байки, коих немало ходит в народе.

Но ему так не хотелось оставлять свою мечту, что он привычно засунул толстый том под свитер, как проделывал уже несколько раз за последнее время, в надежде внимательнее рассмотреть библию дома… И в этот момент Борин взгляд натолкнулся на чьи-то ноги. Причем, их принадлежность была совершенно очевидна. От волнения на лбу выступила испарина. Быть с позором изгнанным в такой неподходящий момент – это уж слишком!

Мозг бешено заработал, почти сразу же выдав несколько вариантов возможного действия. Моментально выбрав из них наиболее приемлемый, Боря сделал вид, что не заметил хозяина квартиры, осторожно отполз в сторону, достал другую книгу с нижней полки стеллажа и начал сосредоточенно ее листать, а библия осталась лежать на полу, как бы случайно забытая.

Пан Трояновской тогда ничего не сказал гостю, но Боря понял, что для него здесь все кончено, а это было очень обидно. Еще обиднее было возвращаться во двор, где для начала его опять поколотили, но это были мелочи по сравнению с душевной мукой по поводу упущенных возможностей, которая терзала Борю не переставая.

А после контрольной, на которой он сумел неплохо заработать, Борю снова поймали десятиклассники. Они обложили юного гения математики и бизнеса в проходном дворе, и один из них доходчиво предложил:

– Отдавай монеты, морда, а то хуже будет!

Конечно, Боря испугался, но сегодня он хотел, чтобы этот момент наступил и даже ждал его. После изгнания из комнаты бывшего шляхтича пришлось слегка пересмотреть пункты плана, но в целом он не претерпел особых изменений. Все, включая будто бы случайную встречу в проходном дворе, было просчитано Борей заранее.

– Сейчас, сейчас, – торопливо бормотал он и, бледнея, полез по карманам. Предчувствие, что он мог где-то ошибиться в расчетах, его не покидало.

Жертва школьного рэкета послушно выложила в протянутую ладонь деньги. Правда, он не заострил внимания на том, что это была только четверть его дневного заработка, остальные он благоразумно припрятал в другом месте. Старшеклассники уже повернулись, чтобы уйти, как Боря вроде бы сгоряча выпалил им вдогонку:

– Вот сшибаете мелочь всякую, а тут прямо под боком, э–э, бешеные деньги валяются, и никто их не берет.

– Может, просветишь? – притормозив, уточнил самый старший из вымогателей. Боря знал, что парень второгодник и зовут его Ленчик.

– Могу, – деланно равнодушно протянул Боря и выжидательно замолчал.

– Ну? – угрожающе придвинулся к нему другой парень, по имени Игорек.

Боря испуганно сжался, втянул большую голову в узкие плечи и быстро заговорил:

– Э-э, в нашей квартире живет дед, совсем одинокий, к тому же из бывших. Так вот, там полно книг и если их у него, э-э, реквизировать, то можно денег за них выручить, кучу!

– Да кому эта дрянь нужна? – презрительно сплюнув сквозь зубы, процедил Генка, очередной участник школьной бандгруппы.

– Неправда! – начал горячиться Боря. – Я точно знаю, книги стоят очень дорого!

– Между прочим, он прав, – неожиданно поддержал свою недавнюю жертву Ленчик. – Я тоже слышал, что на книгах можно хорошо поиметь. Излагай, дальше, – покровительственно предложил он.

И Боря изложил то, что было давно продумано до мелочей и взвешено на аналитических весах его недюжинного ума. Днем, когда одна часть коммуналки, включая самого Зигмунда Генриховича, на работе, а другая – в школе, можно попробовать открыть комнату и, не спеша, забрать оттуда наиболее ценные книги. В этом Боря сейчас уже неплохо разбирался и мог оказать неоценимую помощь. Сам он, конечно, по вполне понятным причинам, в грабеже участвовать не может. Он ведь живет в этой квартире. Но организовать реализацию ему вполне по силам. Деньги, само собой, они поделят поровну.

– Щас! – недовольно выпалил Генка. – Мы рисковать будем, а денежки пополам? Не выйдет!

– Но ведь у меня тоже своя задача будет! – тихо удивился Боря. – И она, э-э, ничуть не проще вашей, а в чем-то даже, э-э, сложнее.

В таких препирательствах прошло довольно много времени, но оно было потрачено не зря. По Бориному мнению, совсем даже не зря. Компания не только заглотнула идею, но постепенно начала признавать в нем не то, чтобы лидера, но специалиста по умным советам точно. Для начала, и это было неплохо. Боря вернулся домой в приподнятом настроении. Там всегда чем-то недовольная мать делала уборку. Сейчас она как раз подобралась к его конуре, заглянула туда и ахнула:

– Борька! Засранец! Ты совсем уже подвинулся!

А дальше уже ни к кому конкретно не обращаясь, завела речитативом:

– Люди добрые, вы посмотрите, что он там развел! – причитала она по нарастающей, а Боря сразу понял, что речь идет о его любимом пауке Левчике, который за последнее время потолстел, разъелся и разленился так, что даже перестал сидеть в засаде, поджидая мух. Теперь он точно знал, что еду ему обязательно доставят строго по часам. Эта самоуверенность его и сгубила.

Боря не успел еще ничего сказать в защиту своего домашнего животного, как мать, сняв с толстой ноги громадный растоптанный тапок, изо всей силы вмазала по потерявшему бдительность, дремлющему пауку, оставив на стене только грязное пятно. Смерть Левчика была ужасной, но скорой и, возможно, безболезненной, потому, как он вряд ли успел что-то понять. Бывший его хозяин прирученного хищника печально вздохнул, философски пожал плечами и молча ушел на балкон, плотно закрыв за собой дверь. Он хотел еще раз, в деталях, хорошенько продумать вылазку к пану Трояновскому. Все нужно сделать четко и главное – не оставлять следов, особенно, тех, которые могут вывести на Борю.

Глава 3

В тот самый, хорошо рассчитанный день, Боря, под видом слегка приболевшего, отпросился с урока физкультуры и какое-то время послушно сидел в зале, но, убедившись, что всем не него глубоко наплевать, тихонечко выбрался оттуда и уже бегом, как молодой застоявшийся конь, помчался домой. Благо, жили Вейсманы всего в нескольких минутах ходьбы от школы. Там его уже ждали.

Запыхавшийся Боря, поминутно воровато оглядываясь по сторонам, повел всю компанию на шестой этаж. Там, сняв с шеи ключ, висящий на длинной замусоленной веревке, отпер дверь квартиры. Утром, идя мимо комнаты Зигмунда Генриховича, он незаметно вставил лезвие в замок его комнаты. Тонкий кусок металла, прогнувшись, впустил язычок английского замка, а потом, выпрямившись, вытолкнул его обратно.

Так что дверь в комнату пана Трояновского оказалась открыта. Еще раз проинструктировав исполнителей по поводу книг, какие следовало взять обязательно, а какие – по возможности, Боря беззвучно скрылся в своей комнате, и стал ждать, ждать, столько сколько надо. Ему казалось, что паутину он сплел хорошую и надежную. Конечно, в список обязательных книг входила и библия с апокрифами. Теперь уже совсем скоро он получит ее и совместит приятное с полезным.

Боря радостно потер руки и вышел на балкон. Некоторое время он с удовольствием смотрел вниз, просто наблюдая за людьми, казавшимися отсюда, с высоты совсем маленькими, почти, как мухи. Внезапно Борин взгляд выхватил из толпы знакомую светлую шляпу. Он похолодел. Неужели сосед так не вовремя возвращается? Тогда, все пропало! Он не получит библии и денег, вырученных от продажи книг, а получит в большом количестве синяки и ссадины от жестоких подельников, которые относились к нему пока, мягко говоря, без должного уважения.

Медленно пятясь, Боря осторожно шагнул внутрь комнаты. Он был уверен, что Зигмунд Генрихович его не заметил, но лучше все-таки было перестраховаться. Юный гений пытался найти единственно правильный выход из создавшегося положения. Пойти, предупредить исполнителей и лишиться всего? Нет, не пойдет. Надо придумать что-то другое, более выгодное для него.

Неожиданно, трое малолетних грабителей испуганно замерли. Дверь в комнату пана Трояновского тихонько приоткрылась. В тот же миг из трех глоток вырвался громкий вздох облегчения. На пороге маячила сутулая и неказистая Борина фигура. Быстрым и зорким взглядом полководца он окинул поле боя. Часть книг уже была увязана в стопки, но часть еще оставалась в виде сброшенных со стеллажей бесформенных куч. Просмотрев корешки увязанных книг, Боря заметил, что библия уже там.

– Давайте, я часть заберу пока к себе, – предложил он и, выбрав еще несколько наиболее ценных стопок, поволок их к себе. Перед тем, как закрыть дверь, он как бы, между делом, предложил: – Вы бы хоть рожи чем-нибудь прикрыли, если увидит кто, так хоть потом не узнает.

Едва только Боря успел вернуться в свою комнату и прислониться спиной к двери, как услышал возмущенные вопли Зигмунда Генриховича:

– Вандалы! Варвары! Что вы здесь делаете?

Дальше послышались какие-то странные звуки, происхождение которых Боря в первый момент не смог определить, но вскоре смысл совершающегося в соседской комнате начал доходить до него во всей первозданной очевидности. Три здоровенных лба жестоко били старика. Не давая себе труда задуматься о последствиях.

Первым Бориным побуждением было остановить их, и он даже начал открывать дверь, но сразу же прикрыл ее. Перед глазами встала плотная паутина, сплетенная ныне покойным пауком, и мухи, жалобно трепыхающиеся в ней, а потом картинка сжалась до размеров грязного пятна на стене, оставшегося от того же самого паука. В природе выживает сильнейший, причем, совершенно не очевидно какая сила берет верх – умственная или физическая. Боря поплотнее закрыл дверь и вышел на балкон, чтобы не слышать звуков, доносящихся из комнаты Зигмунда Генриховича. Они действовали на его еще не окрепшие нервы…

Внезапно сзади на Борино плечо легла чья-то рука. Сердце слабо вздрогнуло и упало куда-то в пятки. Боря привычно втянул голову в плечи и осторожно оглянулся. Позади него стоял ухмыляющийся Игорек. Он покровительственно похлопал по плечу наводчика и пригласил:

– Иди сюда, мямля.

Боря осторожно, как незваный гость, бочком втиснулся в свою собственную комнату. Там, среди разбросанных книг, вальяжно развалились герои – налетчика. Ленчик недовольно зыркнул в Борину сторону и спросил:

– Ты что, козел, не мог узнать, когда старого хрена дома не будет?

– Но… но… ведь его и не было… – жалобно захныкал Боря. – Я ведь не знал, что он вернется…

– Ладно, на первый раз прощаем, – снизошел до него Генка. – Но наказан будешь.

Под тяжелыми взглядами подельников Боря сжался в совсем маленькую горошину и стал мечтать о том, чтобы закатиться куда-нибудь под шкаф, но не получилось. Генкин голос вывел его из мечтательного состояния:

– Вот смотри, всю эту дрянь тебе оставляем. Пристраивай сам, куда хочешь и как знаешь. Но с тебя ровно через неделю тыща. Не отдашь – сильно пожалеешь, как твой приятель там, за стенкой.

Боря в ужасе открыл рот и хотел пискнуть что-то протестующее, но ничего не получилось. Голос куда-то провалился вместе с сердцем. Поэтому ему оставалось, только молча проводить глазами удаляющуюся троицу и тихо прикрыть за ними дверь. Когда во входной двери щелкнул замок, Боря почувствовал, что внезапно ослабевшие ноги его не держат и сполз по стене на пол.

Посидев так какое-то неопределенное время, он все-таки заставил себя подняться и, еле двигаясь, оттащил брошенные прямо на пол книги в свой угол. Он распределял их под кроватью, уговаривая себя, что прямо завтра начнет распихивать по нескольким теперь уже знакомым букинистам. Библию с апокрифами он припрятал между стеной и кроватью, чтобы ее не постигла участь несчастного паука – быть выброшенной в мусорное ведро.

Потом осторожно, стараясь не издавать никакого шума, Боря закрыл свою дверь и, прямо-таки мышью, причем, глухой, проскочил мимо комнаты пана Трояновского, а следом аккуратно прикрыл и входную. Немного потоптавшись на лестнице, он вскоре с нарочитым шумом распахнул входную дверь и, громко топоча, направился к себе. Проходя мимо страшной комнаты и услышав доносящиеся оттуда жалобные стоны, Боря приоткрыл дверь и заглянул к Зигмунду Генриховичу. Он предполагал, что может там увидеть, но от представшего его глазам разгрома, он задрожал, как дряхлый последний лист на осеннем дереве.

Аккуратные высокие стеллажи зияли пустыми провалами, множество книг сиротливо валялось уродливыми кучами на полу, вперемежку с осколками разбитого зеркала, каким-то тряпьем и всяким хламом, который появляется неизвестно откуда при переездах, ремонтах или любых других неожиданных перемещениях вещей, вечный спутников налаженного устоявшегося быта. Венчала весь этот разгром наполовину сорванная люстра.

Зачем? Боря покрутил круглой головой, отыскивая хозяина. Его не было видно. Наконец, из-за старого продавленного и почти потерявшего свой первоначальный цвет дивана, на четвереньках выползла жалкая тощая фигурка Зигмунда Генриховича в измятом костюме, кое-где покрытом бурыми пятнами. Присмотревшись внимательнее, Боря понял что это кровь.

– Зигмунд Генрихович! – заламывая руки, патетически воскликнул он, интуитивно подражая известным мастерам сцены, потому что ни разу в своей жизни не был в театре. – Какой ужас! Что случилось?

– На меня напали какие-то варвары и вот, молодой человек, можете видеть, что они здесь учинили, – слабым

голосом ответил пан Трояновский, как на тахту, опускаясь на разбросанные по полу книги. Сил у старика, видимо, уже совсем не оставалось.

– А… э-э, – Боря немного помялся и спросил с надеждой, – вы их видели? Ну, в том смысле, что, э-э, сможете описать или опознать? – в ожидании ответа он похолодел.

– Нет. То есть, конечно, я их видел, но описать, пожалуй, нет, не смогу… Увы, – Зигмунду Генриховичу удалось, в конце концов доползти до кровати, и он, тяжело дыша, вскарабкался на нее.

– Я пойду, скорую вызову, ну и милицию, наверное, тоже, – неуверенно предложил Боря.

– Да-да, пожалуйста, молодой человек, сделайте такую милость, – простонал с кровати бывший шляхтич, украшение полка и дамский угодник.

Только окончательно убедившись в том, что ему ничто не угрожает, Боря честно сбегал на улицу и позвонил из автомата в «скорую помощь» и милицию. Дальнейшая судьба Зигмунда Генриховича его уже мало интересовала. Он получил то, что хотел – библию с апокрифами. Теперь предстояло внимательнейшим образом ее изучить. Но это все потом, а сейчас предстояло выручить за краденые книги, как минимум полторы тысячи. Ведь совершенно неправильно ему, мозгу всей операции, платить столько же, сколько остальным рядовым исполнителям.

На следующее утро, сказавшись больным и проводив родителей на работу: мать – в столовую, а отца, соответственно, в синагогу, Боря, кряхтя под тяжестью небольшого, но очень тяжелого, фибрового чемоданчика, отправился на промысел. Делать деньги намного приятнее, чем просиживать штаны в школе. Ведь все равно ничему полезному там не научат. А всему, что ему пригодится в жизни, Боря может научиться сам и сделает это лучше и быстрее, чем все школьные учителя вместе взятые, потому что он знал, чему нужно учиться, а они – нет.

Глава 4

Вскоре теплая компания решила, что все задуманное прошло гладко. Милиция никого не нашла и дело, квалифицировав по бытовому хулиганству, спокойно прикрыли. Кого, в конце концов, волнует судьба какого-то старика? Да и сам Зигмунд Генрихович вскоре выписался из больницы. Правда, стал он каким-то очень уж тихим и пришибленным, но это уж не их вина. Да мало ли тихих и пришибленных окружает нас в повседневной жизни? А она своим чередом катилась дальше. Боря получил деньги, даже больше, чем рассчитывал и расплатился с приятелями, которые после этого его откровенно зауважали.

Они провернули еще несколько подобных дел и сами не заметили, как постепенно полностью попали под влияние самого молодого члена команды, такого, на первый взгляд, смирного и незаметного. А Боря медленно и целенаправленно продолжал плести свою хитроумную паутину. Он с большой гордостью, а совсем не с содроганием, чувствовал себя этаким пауком, сидящим в засаде в ожидании дичи.

Теперь почти каждый вечер перед сном Боря перечитывал библию, ту самую, с апокрифам. Текст он уже давно выучил наизусть, но все же что-то заставляло его читать снова и снова. Если бы Борю неожиданно разбудили посреди ночи, он и тогда, не задумываясь, отрапортовал, что бог воскресил Лазаря на четвертый день.

Иисус подошел к пещере, где находился гроб с телом покойного старца и сказал: «Отнимите камень», потом помолился, положил на грудь Лазаря небольшой камешек и приказал: «Лазарь, иди вон». Тот поднялся и, как был в погребальных одеждах, так и пошел домой в развевающемся саване.

Боря настолько слился с идеей получить таинственный камень, что он, с завидной регулярностью, стал появляться даже во сне. Решив, что так недолго сдвинуться, Боря запрятал подальше свою идефикс и занялся делом. Ведь если камень не нашли за столько веков, значит, у него еще есть время, а вот деньги для поисков он должен раздобыть как можно быстрее.

Незаметно пролетела школа, и их компания как-то сама собой распалась. Этому очень способствовало и то, что Борина семья, наконец, получила отдельную квартиру в другом районе города. Это была совсем небольшая двухкомнатная хрущевка, но, все-таки, своя, отдельная.

Боря, конечно, поступил в институт. Его умным мозгам не помешал даже известный пятый пункт анкеты под названием «национальность». Боря, даже если бы очень захотел, не смог бы написать, что он русский с таким редким для славянина сочетанием Борис Моисеевич Вейсман. В институте он тоже умудрился сколотить небольшую, но крепкую компанию для добывания денег и, конечно, стал в ней бесспорным и признанным лидером.

Прошло еще немного времени и вдруг, откуда-то со стороны, до Бори дошли слухи о том, что Ленчик попал-таки в тюрьму и там, по необъяснимой причине, вскоре повесился. Конечно, Боре было глубоко наплевать на бывшего приятеля – уголовника. В его характере было вообще наплевать на всех, кроме его самого. Боря делил все человечество на две части.

Одна – люди полезные и нужные ему, Боре. Этими он интересовался до тех пор, до которых они ему были нужны. Другая часть – люди бесполезные. Она как бы вообще не существовали в Борином сознании и присутствовали в окружающем мире лишь как символы потенциального потребления его идей или других возможностей использования.

Но где-то в глубине Бориной души засвербела неприятная мысль, что это, возможно, не простая случайность. Промаявшись несколько дней, Боря постарался забыть о данной неприятности. И забыл, да так крепко, что когда пару месяцев спустя, встретил на улице свою бывшую учительницу, то никак не мог сообразить, о каком Игоре она говорит. А когда понял, ему отчего-то стало нехорошо, и совсем не потому что всего несколько дней назад, тот разбился на мотоцикле. Не стоило гонять на такой скорости, к тому же, зимой, когда так скользко! Безусловно, они вместе поахали, поохали над жизненными перипетиями и разошлись. Но теперь Боря уже не смог так легко отделаться от мысли, что все это, неспроста.

Его аналитический мозг четко рассортировал информацию, подготовив ее для логических выводов, но тут Борю ожидал непривычный и оттого еще более неприятный сбой. Логический вывод не получался. Он снова и снова сортировал имеющиеся у него разрозненные сведения, пытаясь привести их к закономерному выводу.

Результата опять не получалось. У Бори похолодели руки. Кажется, он впервые столкнулся с явлением, которое не поддавалось логическому анализу, а значит, было иррациональным. От напряжения мысли или от какой-то другой причины, его лоб покрылся бисеринками противного липкого пота. Он машинально продолжал идти вперед, окончательно потеряв над собой контроль.

Когда же Боря вернулся домой и лег спать, ему приснился Зигмунд Генрихович Трояновский, который грозил скрюченным пальцем и хохотал страшным громовым голосом. Это было уже слишком. Прямо после занятий в институте, Боря отправился в свой бывший дом. Почему-то у него возникла навязчивая мысль, что все произошедшее – дело подлых рук бывшего шляхтича. Хотелось с ним встретиться и все узнать. Наверное, старый хрыч прекрасно запомнил всех участников налета и напустил на них какую-нибудь порчу. Боря настойчиво успокаивал себя тем, что его-то как раз там и не было. Не мог Зигмунд Генрихович знать о его закулисном участии в грабеже, никак не мог. Но почему-то эта мысль не приносила заметного облегчения.

Поднявшись на шестой этаж, Боря привычно толкнул дверь, которая оказалась, не заперта и вошел в такой знакомый с детских лет длинный коридор. Комната пана Трояновского была третьей слева по коридору. Тусклая лампочка почти не давала света, поэтому Боря только в последний момент заметил узкую полоску бумаги, наклеенную на дверь. Комната опечатана, значит, Зигмунда Генриховича там нет. Пройдя на кухню, он застал там одну из соседок, которая словоохотливо стала рассказывать, что бедняга скончался почти месяц назад.

Умер он так же тихо, как и жил, поэтому никто из соседей в первые дни даже не обратил внимания, что Трояновский перестал выходить из своей комнаты. Заволновались они только когда в коридоре появился ярко выраженный специфический сладковатый, неприятный запах, который стал быстро распространяться по всей квартире и который ни с чем не спутаешь. Милиция, будь она неладна, тоже не очень торопилась. В общем, когда вскрыли дверь, оказалось, что старик пролежал там уже больше недели и уже заметно разлагался. Еле-еле выветрили противный запах. Да и сейчас еще пованивает. Боря послушно подтвердил, что да, какой-то запах есть. Но за неимением практического опыта по этой части, ему не удалось определить, чем пахнет.

Снова оказавшись на улице, он поплотнее запахнул пальто и поежился. Как-то неспокойно стало на душе после всего. Трояновский умер до того, как Игорек попал в аварию, значит, никак не мог оказать влияния на произошедшее. Странно все это, очень странно. Боря снова поежился. Из троицы оставался только Генка. Может, стоит его навестить и узнать, как дела? Ведь Боря всегда старался все доводить до логического конца.

Дверь открыла бледная, изможденная женщина. Боря, в первый момент, даже не узнал Генкину мать. Вообще-то он видел ее всего несколько раз, но запомнил, ухоженной и моложавой женщиной. Сейчас перед ним стояла древняя старуха с глубоко ввалившимися глазами и заметно трясущимися руками, и головой.

– Боря! – всплеснув руками, всхлипнула женщина.

Страшная мысль, как сонная змея, подняла голову и шевельнула хвостом где-то в глубине одеревеневшего Бориного сознания, но отступать было некуда, и он осторожно спросил:

– А Гена где?

– Гена… – снова всхлипнула его мать, – сейчас в больницу к нему иду. Умирает он! Врачи говорят, что вот-вот… – и она, громко, как по покойнику, разрыдалась.

Боря почувствовал, как внезапно знакомо похолодели и стали противно мокрыми руки, а язык просто прилип к гортани. Он растерянно и сбивчиво попрощался и выскочил на холодную вечернюю улицу. Одна мысль набатом билась в совершенно пустой голове: «Божья кара!». Никто не может уйти от нее, ни один человек. Конечно, как все пионеры, а потом и комсомольцы, Боря был атеистом.

Но ведь отец – раввин, им не был, и ему удалось где-то глубоко внутри Бориной души посеять семена веры, которые должны были когда-то взойти. Вот сейчас они дали первые бутоны, хотя, возможно, на этом все и закончится, потому что Боре совершенно не хотелось лезть в теософские дебри, но страшные слова: «Божья кара» продолжали преследовать его до самого дома. Там он схватил старую библию, вынес ее во двор и сжег прямо на снегу. Так будет лучше. После всего произошедшего, лучше, чтобы у него не осталось ничего из вещей Зигмунда Генриховича.

Кто во всей этой мистике разберется? Боря стоял над маленьким костерком и смотрел, как сворачиваются и превращаются в пепел плотные страницы самой великой книги человечества. Огонь постоянно тух на холодном и резком зимнем ветру, и ему снова и снова приходилось поджигать ее. Наконец, когда библия превратилась в совершенно неопознаваемый обожженный кусок, состоящий из темного обгоревшего переплета, обложки и нескольких черный рассыпающихся страниц, Боря ушел домой. Он не был полностью уверен, что этого достаточно, но хотелось думать именно так. Его не должна коснуться божья кара. Он сделает все, чтобы избежать ее и получить от жизни все, что задумал.

В конце концов, Боря действительно и пальцем не трогал бедного старика. Скорее – наоборот, он никогда не отказывался ему помочь. И Трояновский был постоянно благодарен ему за это. Замысел самой операции и разработка деталей принадлежали не только Боре. Они вместе спорили и обсуждали каждую деталь, но там ни слова не было сказано об избиении. Да и вообще, мысль – нематериальна, успокаивал он себя на пронизывающем ветру. Зубы предательски выбивали дробь то ли от холода, то ли от страха. А, может быть, от предчувствия чего-то страшного и опасного, неумолимо надвигающегося на Борю?

Глава 5

СЕРЕДИНА НУЛЕВЫХ ГОДОВ XXI в.

«Это же надо! А?! – возмущенно бормотал Дмитрий Агафонович Губанов, генерал одной из спецслужб. – Ну кто в советское время мог допустить, чтобы почти уголовник стал миллионером, депутатом, вершителем судеб?» И генерал, тяжело вздохнув, глотнул горячего обжигающего чая из стакана в допотопном подстаканнике и перевернул следующий лист:

«… осуществлялась поставка нефтепродуктов по трансфертной цене подразделениям своей нефтяной компании, которая была значительно ниже рыночной, что привело к существенному снижению налогов по всей цепочке. Далее шла продажа топлива за границу – в дочернюю фирму, находящуюся в оффшоре. Очередной уход от налогов».

«Вот тебе и начальный капиталец», – подумал генерал и продолжал читать:

«… Во многих фальшивых авизо получателем указана фирма гражданина Б.М. Вейсмана «Волга». Фирма, по сути, являлась очередной пирамидой, в рекламе которой указывалось: «Создание народного жилья для каждой семьи» и предлагалось вложить деньги в будущие постройки под высокие проценты. Жилье построено не было, а деньги вкладчиков бесследно испарились. Деньги, полученные через фальшивые авизо шли через также принадлежащий гражданину Вейсману Б.М. банк «Мега», всего на сумму более ста млн. рублей. Более сорока процентов акций фирмы «Волга» принадлежат гражданину Чеченской республики Абубакару Ибрагимовичу Тамраеву – крестному отцу чеченской мафии, который занимал пост главы контрразведки в правительстве самопровозглашенной республики Ичкерия. После событий на Дубровке скрылся и сейчас его местонахождение не известно. Но это не мешает ему возглавлять международную холдинговую корпорацию «Кавказ Юнион».

… Гражданин Тамраев А.И. трижды судим за рэкет и вымогательство. Когда к власти в Чеченской республике пришел генерал Д. Дудаев, он перевел Тамраева в Грозный для дальнейшего отбытия наказания, где тот вскоре оказался на свободе. Через фирму А. И. Тамраева «Квартет» шла поставка нефти за границу через Новороссийский порт. Позже на гражданина А.И. Тамраева было заведено еще одно уголовное дело, в которое оказались втянуты не только высокопоставленные чиновники, но и представители некоторых силовых структур многих областей, связанных с добычей и поставкой нефти и газа.

… Не без участия Б.М. Вейсмана и А. И. Тамраева было осуществлено покушение на крупного нефтепромышленника Судакова Е.И., который отказался иметь с ними дело.

…Недавно убитый в Чеченской республике эмиссар международной террористической организации «Аль-Каида» Саид Фаттах, подданный Саудовской Аравии, был так же тесно связан с гражданином Тамраевым. Перед приездом в Россию Саид Фаттах два года провел в Анголе, где занимался криминальной торговлей алмазами из ЮАР. Отсюда можно сделать вывод, что часть средств, переводимых из-за границы чеченским сепаратистам, идет алмазами, которые легко конвертируемы и за рубежом.

Вырученные средства идут для постройки и содержания баз и домов отдыха боевиков, кроме того, большие средства выделяются на закупку новейших видом вооружения и техники. Немалая часть средств оседает на личный счетах всех участников преступного сообщества, превращая их в весьма состоятельных людей, способных оказывать влияние на различные движения национального и религиозного толка. Примером этому может служить Саудовская Аравия, которая финансирует исламский терроризм во всем мире. Без колоссальных денежных сумм, направляемых на поддержку экстремистских сетей и их действий, террористическая угроза, с которой сегодня сталкивается весь мир, не была бы столь острой.

«Аль-Каида» является транснациональной военизированной религиозно-политической группировкой радикального направления ислама. Была создана в восьмидесятые годы прошлого века под руководством ЦРУ в Афганистане с целью финансирования, подготовки и переброски боевиков для борьбы с советскими войсками. В наше время основными целями организации являются: 1) борьба против глобального западного влияния; 2) возвращение к фундаментальным основам ислама; 3) создание халифата единого исламского государства. В состав «Аль-Каиды» входят граждане сорока двух государств. Ее боевики задерживались более чем в ста странах мира. «Аль–Каида» ставит перед собой, как основную стратегическую задачу – установление власти в странах Средней Азии и Ближнего Востока, в которых сильны позиции радикального ислама, и далее – в Косово, Боснии, Турции, Чечне, Казахстане, Узбекистане, Западной части Китая, Индонезии, Филиппинах. А в заключении – захват всего остального мира.

… На данный момент не существует официальных западных оценок того, каков порядок этой финансовой помощи, что само по себе уже является достаточным доказательством неспособности западных спецслужб взяться за эту ключевую проблему. Но даже случайная выборка по официальным источникам Саудовской Аравии, позволяет сделать заключение о кампании небывалых масштабов. Представители Саудовской Аравии подтверждают, что в период 1975 – 1987 годов было выделено сорок восемь миллиардов долларов, что составляет четыре миллиарда долларов в год, на «помощь развивающимся странам».

В конце 2002 года сумма выросла до семидесяти миллиардов долларов, и это – только государственная помощь. С достаточной долей уверенности можно говорить, что сюда не включены частные средства, которые также распределяются через контролируемые государством благотворительные организации. Такие колоссальные суммы находятся в вопиющем противоречии с пятью миллионами долларов на счетах террористов, которые, как утверждают представители Саудовской Аравии, были заморожены после 11 сентября 2001 года. Еще одно сравнение также является весьма показательным, а именно: Советский Союз, будучи на вершине своего могущества, выделял в семидесятые годы всего лишь один миллиард долларов на внешнеполитическую пропаганду

… Хотя утверждается, что это «помощь развивающимся странам», но из сообщений средств массовой информации Саудовской Аравии и правительственных заявлений становится ясно, что большая часть этих денег направлена на поддержку «исламских действий», а не на реальные социальные проекты.

… Со стороны американского правительства, кажется, последовала первая реакция: в конце января 2004 года Соединенные Штаты лишили 16 «дипломатов» посольства Саудовской Аравии дипломатического статуса и потребовали от них немедленно покинуть страну, поскольку они занимались деятельностью несовместимой с дипломатической

… Саудовская Аравия осуществляет и прямую поддержку террористических действий в таких странах, как Пакистан, Афганистан, Филиппины, Индонезия, Чечня, Босния. В этом замешано большинство крупных фондов Саудовской Аравии

… Фактом является и то, что уже в 1993 году там был принят закон, согласно которому все пожертвования для мусульманских благотворительных организаций должны собираться в фонде, который лично контролируется одним из принцев Саудовской Аравии.

…Проникновение экстремистских мусульманских идей в немусульманские общества достаточно давно стало приоритетным направлением идеологической кампании ваххабистов. Основной целью является установление ваххабитского господства в мусульманских организациях на местах, посредством взятия в свои руки мечетей, учреждений исламской культуры и образования, среди которых – фонд кафедр исламоведения в различных университетах.

Взять в свои руки мечеть – это значительно больше, чем просто возможность распространять ваххабистскую версию ислама. Имам и руководящее звено мечети ответственны за сбор так называемого «цаката» (обязательного для мусульманина пожертвования в размере двух с половиной процентов от десятой части его годового дохода). Это дает возможность направлять эти сборы на нужды экстремистских организаций. По сообщениям источников, большинство мечетей в Великобритании, например, прибрало к рукам ваххабитское крыло. В результате британские пожертвования, исчисляемые миллионами долларов, идут на поддержку террористических групп в Пакистане, Чечне и Индонезии».

Шелестели страницы, буквы складывались в слова, слова в предложения, и перед генералом Губановым постепенно разворачивалась картина того, как совершенно неказистый и непримечательный человечек без высоких связей и покровителей, но обладающий жесткой и цепкой хваткой, оказался в нужное время и в нужном месте. Как вначале медленно и незаметно, он начал создавать свою империю, спокойно переступая через людские судьбы и жизни, он карабкался все выше, становясь одновременно все богаче. Читая все это, генерал почему-то почти зримо представил себе большого и мерзкого паука. Он внутренне содрогнулся и продолжал читать дальше. Страницы шелестели, рассказывая тихим задушевным шепотом Борину историю.

«… В 19… г. гражданин Вейсман Б.М. создал партию правого толка «Демократическое движение», благодаря чему прошел в Государственную Думу. Став членом Думы, он возглавил один из комитетов и организовал крупный финансовый фонд для освобождения военнопленных и гражданских лиц, которые похищались в сопредельных с Чеченской республикой территориях. За их освобождение Вейсман Б.М. платил большие деньги, которые на самом деле являлись простейшим средством отмывания криминальных денег чеченских боевиков. Кроме этого он производил обмен военнопленных на особо опасных преступников, содержавшихся в российских тюрьмах. Все вышеперечисленное говорит о крепких связях гражданина Вейсмана Б.М. с чеченским криминалитетом, который тесно связан с такими террористическими организациями, как «Аль-Каида».

…производится негласная проверка налоговыми органами и другими специальными службами всех финансовых операций гражданина Вейсмана Бориса Моисеевича, известного в определенных кругах под кличкой БМВ».

«Таких гадов не проверять, а расстреливать надо!» – выдохнул Губанов и большим глотком почти остывшего чая запил свою разумную мысль.

Глава 6

– Ал! – канючила трубка капризным Ленкиным голосом. – Ну поехали со мной! Боюсь я одна, что-то нехорошо у меня на душе, а тебе все равно делать нечего. Хватит своими иностранными языками заниматься, передохни. Ну поеха-а-али! Я за тобой заеду!

– Ой, я только что голову покрасила, волосы еще мокрые! – попыталась вывернуться Алла. Ей совсем не светило переться на другой конец города к какой-то модной предсказательнице. Не верила она в эти вещи. Но отвязаться от Ленки было непросто.

– Ну, Аллочка, лапочка, зайчик, ласточка, ну, пожалуйста! Возьми фен, подсушись. А я, как раз и приеду. Лады? – не отставала Ленка. Спорить с ней, конечно, было бесполезно. Очень уж настырным она была существом, хотя и не лишенным некоторых достоинств.

– Ладно, – печально вздохнула Алла, – заезжай, – и повесила трубку.

Конечно, ей, Ленке, хорошо капризничать. У нее муж крутой бизнесмен. Вон баба с жиру и бесится. Подумаешь, мужик домой не пришел ночевать, или его принесли телохранители в пять утра в невменяемом состоянии! И в трезвом виде весь его лексикон вряд ли превышает словарный запас «людоедки Эллочки». Мелочи все это. Зато, какие деньги домой приносит! И вообще, заботится о Ленке – коттедж четырехэтажный отгрохал. А сама она, каждый квартал иномарки меняет. Да еще какие! Про бриллианты, шубы и отдыхе на самых престижных курортах вообще можно не говорить. Это само собой разумеющиеся вещи.

На самом деле Алла Ленке совсем даже не завидовала. У нее самой муж совсем не из крутых, но зато она любила его. Поэтому была вполне счастлива и без больших денег в обычной двухкомнатной квартире. Хотя любовь не мешала видеть его недостатки. И главнейший из них – он просто позволял любить себя, а основным для него всегда была карьера. Но Алла была убеждена, что ее любви пока хватит на двоих, а потом он поймет, какая хорошая ему досталась жена и обязательно полюбит ее, иначе и быть не может! Ведь она готова для него на все, а для начала выкрасила волосы в потрясающий ярко-рыжий цвет.

– Ух ты! – восхищенно выдохнула Ленка с порога. – Какой обалденный цвет! Твой вообще с катушек слетит, когда увидит.

– Хотелось бы надеяться, – сквозь зубы пробормотала Алла. Почему-то она была уверена, что муж вообще не заметит изменений в ее внешности. Последнее время Аллу навязчиво преследовала неприятная мысль, что она для него просто полезный предмет домашнего обихода, который можно использовать в качестве повара, прачки, судомойки и другого полезного применения. К тому же, время от времени он использовал ее в своей работе, в качестве нештатного сотрудника спецслужб, а она ему и в этом никогда не отказывала.

Подруги вышли из подъезда, и Аллиным глазам предстало очередное Ленкино приобретение – лимонно-желтый маленький, почти круглый «Мерседес». Очаровательная машинка, вот бы ей такую!

– Какая прелесть! – не выдержала Алла и нежно похлопала машинку по симпатичной мордочке. Ей такая даже не светила в ближайшие лет сто.

– Вот! За проявленную ко мне доброту, я дам тебе порулить! – обрадовалась Ленка. – Хочешь?

– Ага, – согласно кивнула Алла.

Веселенькая машинка бодро покатила по улицам города. Дорога заняла больше часа, а затем, они подъехали к несуразному серому четырехэтажному зданию, на фасаде которого красовалось не меньше двух десятков разнообразных табличек, на одной из который яркими крупными буквами было нарисовано: «Потомственная гадалка, предсказательница и целительница Ариадна. Помогу решить все ваши проблемы». Выгрузившись их «Мерседеса», Ленка почти выволокла Аллу, и они быстро направилась к зданию.

Контора ясновидящей состояла из приемной, похожей на самый обычный конторский кабинет, где за столом с компьютером и телефоном сидела немолодая ухоженная дама, а перед ней лежала толстенная книга отзывов, заполненная примерно на две трети.

Увидев это, Алла про себя хмыкнула и потянула подругу за рукав к выходу. Ей стало жалко денег крутого Ленкиного мужа, но номер не прошел. Ухоженная дама приветливо распахнула дверь во вторую комнату, и они, как слипшиеся сиамские близнецы, втащились непосредственно к гадалке. Там все было оформлено просто классически и рассчитано на доверчивых дур, которой по всей видимости Ленка и являлась. Стены затянуты темной тканью, кругом расставлены и развешаны многочисленные иконы, из-под потолка свисает большой хрустальный шар, разбрасывающий по комнате загадочные неверные блики.

Сама ясновидящая, пожилая рыхлая, к тому же, усатая женщина, в высоком тюрбане и какой-то непонятной, расшитой блестящими нитями хламиде, возлежала в компании многочисленных подушек на возвышении в углу комнаты в обнимку с библией. Все это «великолепие» освещалось только приглушенным колеблющимся светом нескольких разноцветных свечей, расставленных по углам, благодаря чему, комната как бы не имела размеров.

– Присаживайтесь, располагайтесь, – предсказательница сделала приглашающе широкий жест рукой, указывая на гору подушек, напротив.

Ленка с Аллой, наконец-то отпустившей ее рукав, угнездились на странных сиденьях, отдаленно напоминавших обстановку восточного гарема, а ясновидящая вперила в них тяжелый немигающий взгляд. Ленка поежилась и прошептала, почти не разжимая губ:

– Я уже чувствую ее энергетику!

– А я чувствую, как она оценивает твой прикид и думает, сколько с тебя содрать, – в тон ей прошипела Алла.

Губанов был зол, страшно зол. Провалилась еще одна хорошо продуманная операция. До войны в самом Грозном, как и во всей Чечне, работало множество нелегалов ФСБ и ГРУ, но времена изменились, и сейчас там не было никого. Проникнуть к боевикам было крайне сложно. Ведь никакой русский никогда не сможет выдать себя за чеченца, да и «чужих» чеченцев они вычисляли безошибочно. И тогда расправа была короткой, но страшной. Вот и сегодня он узнал об очередном провале. Что же делать? Губанов нажал кнопку селектора:

– Подполковника Холодова ко мне.

Генерал хорошо к нему относился. Ему нравились люди, которые знают, чего хотят, даже если при этом они принадлежат к категории, у которой цель оправдывает средства. Может быть, при таком циничном взгляде на жизнь, Холодов сумеет найти какое-нибудь неожиданное в данной ситуации решение?

Кадровый состав службы заметно оскудел. В результате многочисленных реорганизаций от них ушли крепкие профессионалы среднего звена. Материально все они строились неплохо. Генерал иногда встречал некоторых из них, но на откровенный разговор они не шли. И только глубоко спрятанная в душе и глазах тоска выдавала тщательно подавляемые чувства. Этим людям, привыкшим защищать интересы государства, до ломоты зубовной было тоскливо обеспечивать безопасность какой-нибудь торговой фирмы или банка.

Подполковник Холодов остался, вопреки всему. Что двигало этим человеком, Губанов не знал, но сам факт верности долгу, не мог не вызывать уважения у старого служаки, который не мыслил себя в отрыве от своей службы. Для Дмитрия Агафоновича в ней была заключена вся его жизнь.

Муж тебе постоянно изменяет, – замогильным голосом зловеще вещала предсказательница. – Он вообще вскоре может тебя бросить, и тогда ты лишишься всего! – она почти выкрикнула эти страшные слова, и Ленка громко лязгнув зубами от ужаса, подпрыгнула на своем лежбище и жалобно пискнула:

– А можно этому как-то помочь? Ну, может, приворожить?

– Ну… – задумчиво процедила гадалка, снова переходя на прежний замогильный тон. – Сейчас я посмотрю твою карму, оценю энергетику…

Она тяжело поднялась и переместила свое толстое рыхлое тело поближе к Ленке. Та, повинуясь какому-то внутреннему порыву, сразу же послушно вскочила на ноги. Предсказательница Ариадна долго водила руками вокруг Ленкиного тела, вздыхала, заводила глаза вверх, задумчиво жевала губами и, наконец, подвела печальный итог:

– Тебе помочь можно. Но это будет очень сложно. Порча на тебе…

Алла, не сдержавшись, презрительно фыркнула. Ясновидящая обожгла ее осуждающим взглядом, каким смотрят на законченных дебилов, повела усами и продолжила:

– Порчу на тебя навела женщина, которая имеет виды на твоего мужа. Если не предпримешь никаких мер, можешь его потерять. Вот карма у тебя совсем ослаблена, чакры засорены. Надо бы их почистить, карму усилить, ну это я могу сделать, подключившись к космическому разуму… В общем, весь курс лечения, восстановления и приворота будет стоить примерно тысячу долларов, но зато с пожизненной гарантией…

– А это точно? – преданно заглядывая в глаза гадалке, уточнила Ленка.

– Точнее не бывает, – покровительственно успокоила ее предсказательница.

Алла снова фыркнула, но сразу же закрыла рот, потому что теперь уже Ленка показала ей из-за спины кулак, из чего Алла сделала вывод, что подруга согласна на все, лишь бы удержать своего крутого благоверного, который, как она подозревала, пока никуда и не собирался. Ну и черт с ней, с Ленкой, если деньги жмут. Хочет их отдать кому попало, пусть отдает, в конце концов, это ее дело. Но Ариадна теперь решила отыграться за доставленное беспокойство, а потому, широко улыбнувшись, она вдруг предложила Алле:

– Ну, если уж вы здесь вдвоем, давай и тебе погадаю.

– Нет, – Алла отчаянно замотала головой. – У меня нет денег, совсем нет, и в ближайшее время не будет, – в отличие от Ленки у нее точно нет лишних денег, которым она жаждет поделиться с наглой вымогательницей.

– Я за тебя заплачу, – Ленка царственным жестом выудила из кошелька сто долларов, а предсказательница, уже удобно устроившись на своем подушечном насесте, жестом фокусника достала откуда-то странную колоду каких-то черных карт с картинками и стала их медленно тасовать. – Карты Таро, – тихо шепнула Ленка в просветительских целях.

Ясновидящая разложила карты, но потом вдруг, тихо ахнув, снова собрала их и начала сначала. Так продолжалось раза три. Алла хотя и равнодушно следила за ее манипуляциями, но все же успела заметить одну странность. Все три раза в раскладе попадались одни и те же карты: крест с повешенным на нем вверх ногами человеком, башня, расколотая надвое, ударившей в нее молнией, скелет с косой в плаще и дьявол с рогами, копытами и хвостом.

Даже для нее, совершенно несведущего в этом деле человека, было очевидно – карты показывают что-то плохое. Очень плохое для нее. Предсказательница поджала губы и тоже молча уставилась на картинки, разложенные перед ней. Наконец, она заговорила профессионально пугающим тоном:

– В скором времени тебя ждут большие перемены. Эта карта, – гадалка постучала пальцем с длинным, устрашающе загнутым ногтем по картинке со скелетом», – говорит о завершении существующих дел и ситуаций. Скоро наступит нечто новое и неизведанное, а вот дьявол предупреждает, что над тобой тяготеет рок и предопределение, над которыми никто не властен. Грозит тебе насильственная смерть, – возвысив голос, Ариадна слегка приподняла карту с повешенным, а Алла от такой перспективы даже вздрогнула. – Но самая плохая карта, вот эта! – и предсказательница торжествующе помахала перед вконец обалдевшей от такого обилия негативной информации посетительницей картинкой с расколотой молнией башней. – Она означает полный и неминуемый крах сложившейся ситуации под влиянием внешних сил. Причем, произойдет это внезапно и очень скоро, когда ты совсем не будешь этого ожидать. Твой теперешний порядок жизни развалится, возможны кардинальные смены места работы или места жительства, а так как соседние карты тоже плохие, то это хаос, уничтожение и большие потери. Кроме этого, возможен отказ от прежних взаимоотношений, суровое испытание дружбы или любви, что в итоге приведет к полному изменению мнения о близком человеке. Это символ того, что нечто рухнуло и никогда не возродится вновь. Короче, ждут тебя бедствия, несчастья и разбитые надежды! – зловредно продолжала бормотать ясновидящая. По ее ехидной ухмылке Алла поняла, что гадалка получает от процесса вещания садистское удовольствие.

Она подняла руку, как бы защищаясь и в то же время стараясь остановить обрушившийся на нее словесный поток, но, оказалось, предсказательница уже все сказала, и, наконец, замолчала. Даже Ленка притихла от страшной перспективы, нарисованной Ариадной. Она, дрожащими руками, молча выложила перед ясновидящей деньги, и они вышли, тихо прикрыв за собой дверь. Алле хотелось думать, что сейчас она отсекла от себя, оставив за дверью темной комнаты, все страшное, о чем зловеще пророчила усатая гадалка.

Оказавшись в светлой приемной, притихшая было Ленка, сразу пришла в себя и тут же записалась на следующий заход – очистку чакр. Наверное, ей очень хотелось удержать мужа любыми средствами, а слова предсказательницы задели за живое. Алле, после таких неприятных пророчеств, вообще ни до чего не было дела. Хотя она ни на йоту не поверила старой грымзе, но все-таки на душе стало холодно, противно и неуютно. Даже красивенькая, желтенькая, как цыпленок Ленкина машинка больше не вдохновляла ее. В полной тишине они отъехали от несуразного серого дома.

Ясновидящая Ариадна, осторожно, отодвинув край темной материи, смотрела им вслед и размышляла над тем, не раскрутить ли эту богатую дурочку еще на пару тысяч баксов? Она ведь все сделала для того, чтобы та, другая с ней больше не приезжала, слишком уж она скептически настроена. От таких надо сразу избавляться, чтобы не отбивали клиентуру, а вот богатых и доверчивых нельзя терять ни в коем случае. Их надо холить, лелеять и всячески оберегать. Вот так-то. Ариадна повела пухлыми плечами, опустила темную штору, выплыла в приемную и недовольно спросила помощницу:

– Ну что? Никого больше не удалось зацепить?

Та только печально и растерянно вздохнула, автоматически нажав кнопку старого местами потрескавшегося электрочайника.

Глава 7

– Ал, – уже по пути домой Ленка попыталась разрядить обстановку. – Ты очень расстроилась, да?

– Совсем нет, – улыбнулась та. – Дура, эта твоя ясновидящая и все тут. Просто старая, толстая, да к тому же еще и усатая, дура. Не совсем, конечно, потому что будет она тебя доить, пока деньги у твоего муженька не кончатся. Значит ты – еще большая дура!

Ленка обиженно поджала губы и замолчала, что взять с человека, который не знает, что такое очистка кармы, ауры и чакр? На том они и расстались, крайне недовольные друг другом. Ленка знала, что ее обида не продлится и двух дней. Надулась она просто так, для порядка. Ей не нравилось, когда кто-то мешает ей заниматься любимым делом – посещать всякие магические салоны, которые она просто обожала и была готова проводить там все дни напролет.

– Садись-ка, дорогой друг, Антон Анатольевич, почитай вот, – пригласил генерал Губанов, вошедшего Холодова и сразу положил перед ним отчет о последней неудавшейся операции.

Он не торопил подполковника, пока тот внимательно читал бумаги. Для тщательного анализа неудач была создана усиленная аналитическая группа специалистов, цель которых состояла в установлении возможных причин хронических провалов. Одним из выводов аналитиков, удивившим всех, стала профессиональная подготовка агентов.

Службы собственной безопасности бандформирований не могли не заметить их сходной реакции на типовые ситуации, а дальше – дело техники. Следующий вывод, логически вытекающий из предыдущего, тоже был достаточно нестандартным – в этом деле требовался непрофессионал! Естественно, его надо было обучить различным специальным приемам, но дальше в дело должно вступать вдохновение, которое невозможно вычислить и предсказать, а значит – упредить. Открытия аналитиков были взяты в основу рабочей гипотезы, а дальше встал вопрос: где взять таких людей, преданных и надежных, готовых пожертвовать собой, но в тоже время хитрых и осторожных, обладающих недюжинной интуицией.

Как только Холодов поднял голову от стола, Губанов сразу же спросил:

– Можешь что-нибудь дельное предложить по этому вопросу?

– Попробую. Есть у меня кое-какие мысли, но надо их еще обдумать. До вечера терпит?

– Терпит. Заходи часов, скажем…

в семь, – и Дмитрий Агафонович взялся за телефонную трубку, давая понять, что разговор окончен.

До вечера вполне можно подождать, особенно, если идея того стоила, а у Холодова обычно так и бывало. Недаром он уже подполковник. Конечно, рановато ему полковника давать, но если дело выгорит, то вполне можно. А мысль какая-то у Антона точно уже была. Генерал по его глазам видел, что была. Может быть, не такая, которую осуществляют в белых перчатках, но теперь это уже не важно. Не до белых перчаток сейчас. Не то время и не та ситуация.

Холодов медленно шел по длинному мрачноватому коридору, обдумывая по пути внезапно возникшую мысль. Сквозь непроходимый набор противоречивых требований, просвечивал афоризм, много лет назад, сформулированный французами: ищите женщину!

 Боря, правда, теперь уже Борис Моисеевич, а еще лучше БМВ, последнее ему нравилось больше всего, осторожно опустил в карман сотовый телефон и задумчиво уставился в окно, за которым маячили знакомые терракотовые стены и приветливо помигивали рубиновые звезды. Только что его предупредили, конечно, из лучших побуждений, но предупредили. Спасибо, что вовремя. Значит, им все-таки начали заниматься.

Наглость какая! БМВ был искренне возмущен. Как смеют какие-то шавки открывать пасть на него, действующего депутата Государственной Думы, председателя комитета, олигарха, главу фонда по освобождению военнопленных и т.д. и т.п.? Неужели они будут выяснять по поводу авизо и выкупов? Борису вдруг стало нехорошо, муторно и где-то даже страшновато. А ведь как хорошо все складывалось в последнее время! И вдруг, такой облом!

Ему удалось подняться практически на вершину и даже закрепиться там. Плевать на то, что вокруг пусто, холодно и неуютно. Зато сверху все очень хорошо видно. Все смотрят на тебя снизу вверх с превеликим уважением и почитанием. Борис снова посмотрел на маячившие за окном рубиновые звезды, только теперь уже с ненавистью. Казалось, они издевательски подмигивают, одновременно, вызывая непреодолимый страх.

Конечно, Вейсман понимал, что со сменой власти, сменится и окружение, но до последнего времени еще надеялся – им удастся договориться. Ведь все люди имеют свои слабости и недостатки. Поэтому Борис Моисеевич очень надеялся, что правильно вычислил слабости нового руководства. Однако, судя по последним событиям, не определил или, хуже того, где-то ошибся. Его, Бориса мирные предложения были отвергнуты, причем, в самой категоричной форме, проявившейся, естественно, не на словах, а в достаточно эффективном действии – его взяли в разработку, что может быть хуже?

Развития событий в этом направлении он не мог и не хотел допускать. Последние годы Борис Моисеевич так уверенно держал руку на пульсе, что, кажется, уже разучился отступать. Однако, недавнее сообщение не мобильник заставило посмотреть на ситуацию с другой стороны. Только ослы упрямо идут вперед, за привязанной морковкой, не учитывая меняющихся обстоятельств. Он – не осел, а БМВ, поэтому он найдет выход.

Столько лет Борис старательно плел свою огромную паутину, в орбиту которой попали очень многие люди, включая и самых высокопоставленных. После этого оставалось только ждать, и он терпеливо ждал. Ждал своего часа. И вдруг, один из них вырвался, порвав паутину, да так сильно, что это даже стало угрозой самой жизни Бориса, ведь в образовавшуюся дыру могут выскользнуть и остальные. А этого он уже не мог ни допустить, ни простить.

Резко и раздражающе зазвонил телефон. БМВ снял трубку и несколько минут молча слушал, потом зло процедив сквозь зубы:

– Да, понял, спасибо, – бросил трубку и закурил.

То, что он услышал, мягко говоря, не порадовало, и буквально через несколько минут, посвященных тяжким думам, Борис пришел к однозначному выводу, что не стоит дальше искушать судьбу и вызвал машину. Он знал, что не убегает, а просто меняет место дислокации, причем, временно. Он отомстит, победит и вернется, причем, очень скоро и, непременно, победителем. В этом Борис был уверен на все сто процентов. Он всегда побеждал, и то, что происходит сейчас, всего лишь временное, тактическое отступление. Стратегический план он менять не станет, только слегка додумает детали потом, в безопасном удалении.

– Я сегодня улетаю в Лондон, э-э, на международный симпозиум, – за столько лет Борис так и не смог отучиться от этой противной, вяжущей присказки «э-э», которая привычно липла к зубам. – Отмените все встречи на ближайшую неделю, – бросил он на ходу секретарше, пробегая мимо.

– А как же… – изумленно начала та, но дверь за шефом уже захлопнулась.

Вейсман, нахохлившись, сидел в уголке салона и мрачно смотрел в окно. Еще с детства у него прочно закрепилась привычка втягивать голову в плечи. Поэтому, когда вырос, она естественно перешла в сутулость, которая никак не добавляла ему ни роста, ни красоты. Впрочем, все это было для БМВ лишним, женщины и так липли к нему. Но, будучи трезвомыслящим человеком, он понимал, что привлекает их не его довольно спорная красота, обозначенная посредственным ростом, маленькими, глубоко посаженными темными глазками и непропорционально большим лбом с высокими залысинами, а огромный счет в банке и почти неограниченные возможности.

В противоположном углу, точно также нахохлившись, сидел его помощник и секретарь – референт Юлиан. От шефа его заметно отличал не только возраст, но и красивая, ухоженная внешность. Было заметно, что секретарь уделяет ей намело времени и сил. За несколько лет, проведенных вместе, они стали практически единым целым. Секретарь мгновенно понимал своего шефа не просто с полуслова и движения бровей, а на каком-то необъяснимом подсознательном уровне.

Казалось, он мог читать мысли Бориса еще до того, как они окончательно оформлялись у того в голове. Он был тих, услужлив, незаметен, и… необходим. БМВ воспринимал его, как свое второе «я». Единственный человек, которого он возьмет с собой, будет именно Юлиан. Без него он уже не сможет работать. Семья, очередная пятая жена, это неважно, да и не нужно. Все это Боря может оставить здесь. Шестую жену можно найти, где угодно, хоть в Англии, хоть в Австралии, а вот такого, как Юлиан, найти будет сложно, а может быть и невозможно. Именно поэтому Вейсман возьмет с собой именно его, одного его. Остальные ему просто не нужны.

Через тонированные стекла лимузина быстро убегали назад вначале красивые дома, дорогие магазины с сияющими витринами на центральных улицах. На смену им пришли унылые типовые спальные районы, которые сменила кольцевая, можно сказать, вообще без пейзажа.

VIP – зал аэропорта «Домодедово» широко и радостно распахнул двери перед очередным высокопоставленным гостем, и совсем скоро также приветливо распахнулись двери «Боинга» и профессионально обаятельные улыбки стюардесс авиакомпании «Бритиш Эйр Уэйз». Пассажирам бизнес-класса все самое лучшее. Самолет мягко оторвался от взлетной полосы, быстро набирая высоту. Боря искоса посматривал вниз, как под крылом взлетающего авиалайнера проплывают, становясь все меньше и меньше, коттеджи с бассейнами, а внутри какой-то противный голос вдруг гнусаво прошептал: «А ведь ты сюда уже никогда не вернешься!» БМВ вздрогнул и сразу же заставил его заткнуться. Борис был уверен в себе и своих силах. Он знал, что обязательно вернется победителем.

–  М-да, пока все идет, как надо, правда, не так быстро, как хотелось бы. Но это для здешних, земных жителей проблема – лишних десять – двадцать лет. Для меня-то они ничто, просто миг, незаметный в бесконечности. Только отчего-то в последнее время стало так тоскливо, что даже в сон потянуло. Закис я в бездействии. Интересно, что там делают мои бывшие стражи? Наверное, получили уже по первое число плюс выговор, обтекают теперь. Так им и надо, мне их совсем не жалко! Так, глазки протер, можно и осмотреться теперь немного по сторонам. Что там у нас вокруг происходит? Так- так- так, очень интересно и, кажется, даже поучительно.

Подперев голову рукой, Алла сидела на кухне, бездумно глядя в окно. В доме напротив уже вовсю зажглись веселые теплые огни. Люди, наверное, поужинали и смотрят телевизор или разговаривают, а она тут сидит одна и ждет, ждет… Ожидание уже давно стало для Аллы привычным состоянием.

Было уже совсем темно, но она не зажигала свет. Не хотелось. После посещения этой старой ведьмы, на душе было скверно. Конечно, Алла ни на минуту, даже ни на секунду ей не поверила. Но все-таки в словах ясновидящей было нечто такое, что затронуло потаенные мысли и пробудило сомнения, которые она уже почти похоронила. Теперь они снова вылезли на поверхность и начали споро и настойчиво точить ее, как древесный жучок точит дерево, снаружи незаметно, а внутри – труха.

В замке повернулся ключ. Забыв про свои мрачные мысли, Алла выскочила в коридор, звонко чмокнула в щеку вошедшего мужа и спросила:

– Антош, почему опять так поздно?

– Да так, дел много было, – обтекаемо ответил он, к досаде жены даже, не заметив ее нового цвета волос. Ошиблась Ленка.

Весь путь домой Антон обдумывал, как он скажет Алле о том, что придумали они с генералом Губановым. Надо отдать должное Дмитрию Агафоновичу, с самого начала он был против такой идеи, но выхода не было. Холодов так и не смог придумать ничего более подходящего, слишком страшной была правда, поэтому надеялся только на внезапное озарение или удачу. Мысль о том, что Алла может отказаться, даже не приходила ему в голову.

– Есть будешь? – вывел его из задумчивости голос жены.

– Нет… нет мы уже там поели, – махнул рукой Холодов.

Только сейчас Антон заметил новый прямо-таки огненный цвет ее волос. Хотя Алле он чрезвычайно шел, но сейчас был не только не нужен, но и очень мешал, придется ей возвращать свой естественный цвет.

Алла, слегка вздохнув, недовольно повела плечами и молча направилась на кухню, всем своим видом показывая, что она обижена. Антон сразу же пошел следом. Сейчас никак нельзя было доводить дело до обид и скандалов. Силуэт Аллы темным пятном выделялся на фоне окна. Она стояла, обхватив себя руками за плечи и выглядела такой маленькой и потерянной, что Антону стало ее жалко. Он подошел сзади, обнял жену за плечи, слегка поцеловал в шею и сказал:

– Новый цвет просто потрясающий… Но лучше вернуться к своему. Естественному.

Эти слова вернули Аллу на землю. Она резко обернулась, вырвавшись из его рук, и расстроено спросила:

– Тебе, правда, не понравилось?

– Нет, очень понравилось, тебе идет, вот только, несколько вызывающе, что ли… Слишком уж ты яркая и красивая стала, – Антон замялся, но так и не смог перейти к делу, хотя момент был вполне подходящий. Чтобы занять возникшую было паузу, он предложил: – Давай чайку попьем, только не зажигай свет, – Холодов решился рассказать все и в полумраке сделать это было значительно проще. Ему не хотелось видеть на ее лице ужаса или отвращения к себе, поэтому, в темноте, когда все кошки серы, проще.

Глава 8

Алла смотрела на мигающий в темноте красным огоньком кончик сигареты Антона и молчала. Она понимала, он что-то хочет ей сказать. Догадываясь из опыта, что это что-то, наверняка, касается его работы. Значит, опять хочет попросить ее о чем-то. Но обычно Антон действует более напористо, а сейчас как-то необычно мнется. Что же это такое? Вдруг в Аллином мозгу возникла страшная догадка: для добычи информации он хочет ее под кого-нибудь подложить!

Странно, но она совсем не удивилась, скорее, возмутилась. Но точно не удивилась. От него вполне можно ожидать всего, чего угодно, если только это поможет карьере, его любимой карьере. И тут в ее голове всплыли слова гадалки, которые Алла вначале легкомысленно приняла за мстительный бред вздорной тетки. Забыв обо всем окружающем, отгородившись от него невидимой, но непреодолимой стеной, она мучительно старалась восстановить весь текст. Но получалось плохо.

В памяти остались только отдельные, почти не связанные между собой слова: полный крах, влияние внешних сил, скоро, порядок жизни, большие потери, никогда не возродится. Состояние раздражения, с которым Алла слушала предсказательницу, плохо сказывалось на возможности запоминания. Снова и снова получались какие-то разрозненные мысли, которые никак не удавалось толком связать между собой.

Она опять вспомнила слова гадалки про испытание любви и изменение отношения к близкому человеку… Интересно, за что одни люди любят других? Нет, они скорее любят не за, а вопреки! Вопреки всему. Вот ведь прекрасно знает, что собой представляет ее муженек, но продолжает любить. Наверное, она мазохистка. Просто законченная мазохистка. Так ей и надо! Придя к такому неутешительному выводу, Алла решила полностью сосредоточиться на чае.

Из милой и уютной, тишина постепенно становилась давящей и неприятной. Антон никак не мог понять, почему жена вдруг замкнулась и так упорно молчит. Обычно она выясняет, как у него прошел день, рассказывает, что нового у нее, про свои любимые курсы иностранных языков, какие-то смешные случаи и истории.

Кстати, на курсы-то как раз он ее отправил, так, на всякий случай, пусть подучится, вдруг пригодится, но неожиданно для себя, Алла втянулась. У нее оказался просто талант к языкам. Уже практически свободно говорит на английском и испанском… Так почему все-таки Алла так упорно молчит? Неужели что-то почувствовала? Да, в чем, в чем, а в интуиции ей точно не откажешь. Он уже много раз убеждался в этом.

Уже давно женская интуиция была предметом исследований многих психологов. Но больше всех о ней размышляли писатели. От самых авторитетных классиков до однодневных авторов дешевых романов. То, что эта загадочная субстанция реально существовала ни у кого не вызывало сомнений. То, что она обладала удивительной точностью, тоже было установлено. Весь вопрос заключался в природе интуиции, а здесь от разгадки оказались далеки как гении, так и ремесленники. Просто она была одной из многочисленных женских загадок или тайн, это уж кому как больше нравится.

– Алла, у меня к тебе дело, – наконец, выдавил из себя Антон.

– Правда? – деланно изумилась Алла. Ее голос звучал подчеркнуто резко и неприятно. – Никогда бы не подумала! Ну и в чем оно заключается?

– Это… это очень важное дело… Можно сказать, даже, государственно-важное, – он опять замолчал и скомкал предложение, ожидая встречного вопроса, как помощи, но его не последовало. В кухне снова повисла гнетущая тишина непонимания и неприятия.

Резким движением Антон затушил сигарету и заговорил быстро и сбивчиво:

– Алла, это не просто важное, это очень опасное дело. Просто… просто я не смог придумать ничего более подходящего. Ты знаешь, в последнее время происходит много терактов, совершенных смертницами… – он снова замолчал, не зная, как перейти к главному. – Чеченцы, ну, боевики, к ним просто невозможно приблизиться. Вот только вчера погиб очередной сотрудник – нелегал. Внедриться туда очень сложно, понимаешь?

Алла все еще не понимала, или просто не хотела понять всей глубины циничного коварства, которым на самом деле владел ее муж, человек, за которого она вышла не только по собственной воле, но и по любви. Она уже о многом догадалась, но все еще упорно не хотела верить, что это он, именно он будет предлагать такое. Алла не хотела терять даже совсем маленькой, практически иллюзорной надежды, которая всегда умирает последней. Надежды на его любовь. Внутренние нити предательски рвались одна за другой. Ее душа внезапно превратилась в тяжелый холодный камень тревожного ожидания. Поэтому Алла только отрицательно покачала головой. Антон тяжело вздохнул и продолжал гнуть свое:

– Боевики сейчас активно набирают в шахидки женщин – славянок, потому что их намного сложнее вычислить, ведь они, ничем не выделяются. Это единственный путь внедриться туда, – Холодов судорожно схватил очередную сигарету и нервно закурил. Вот он и сказал все, ну или почти все, что хотел. Теперь оставалось совсем чуть-чуть, но самое главное и неприятное. Антон закашлялся и внезапно осипшим голосом произнес: – Ты можешь стать одной из этих женщин… Я научу тебя, как действовать. Естественно, никакой шахидкой ты не станешь, только проникнешь туда и поможешь нам…

Внезапно Антон услышал, как Алла резко, с шумом вдохнула воздух, а дальше наступила тишина, гробовая тишина.

Ночью Антон неожиданно проснулся от легкого ветерка. Он открыл глаза. Аллы рядом не было. Ветерок снова прошелестел по комнате. Теперь стало ясно, что его источник – открытое окно. Силуэт Аллы четко вырисовывался на его чуть светлеющем фоне. Она сидела на подоконнике, поджав под себя ноги и, задрав голову, смотрела в небо. Картинка могла быть вполне поэтической, если бы не восьмой этаж. Антон знал, что жена никогда не боялась высоты и могла совершенно спокойно мыть окна, выходя на подоконник. Она делала это так спокойно и уверенно, что он никогда за нее не боялся. А вот сегодня почему-то ему стало страшно. Не будучи уверен в спокойном психическом состоянии Аллы, Антон лежал, боясь пошевелиться, чтобы каким-нибудь неосторожным движением не напугать ее.

Словно почувствовав на себе его взгляд, Алла обернулась и каким-то чужим голосом произнесла:

– Между прочим, Холодов, ты убийца! – она называла его по фамилии только в исключительных случаях, когда была очень рассержена.

– Это почему же? – облегченно усмехнулся Антон в темноту. Диалог был сейчас нужнее всего.

– Я не знаю некоторых нюансов твоего прошлого, – без малейшего намека на издевку, сказала Алла. – Но одного человека ты убил. Это я знаю точно.

– Кого же? – вопрос остался без ответа, и он подумал даже, что жена его не расслышала или просто не захотела услышать.

Ее ответ прозвучал совсем неожиданно, когда Антон уже потерял всякую надежду хоть что-то услышать от нее:

– Меня. Сегодня ты убил меня и будешь за это наказан, – она слегка подняла руку, указывая куда-то вверх за окно и убежденно повторила: – Обязательно будешь!

– Но… – начал он, но Алла его сразу же перебила:

– Но, тем не менее, я согласна на твое глубоко свинское, подлое, мерзкое и предательское предложение, – наверное, сейчас она вывалила весь свой словарный запас на данную тему, – хотя вряд ли смогу объяснить, почему, – ее голос звучал странно спокойно, если не сказать – обреченно.

Алла легко повернулась, соскочила с подоконника и, как ни в чем ни бывало, направилась к постели, легла, отвернувшись к стене. Последнее, что успел сказать ей Антон было:

– Вернись завтра к своему естественному цвету волос, не будешь так в глаза бросаться. А все остальное я тебе расскажу позже. Ну и, само собой, совсем малюсенькая пластическая операция. Вернее, это даже не операция, а так, всего несколько уколов. Ты их даже не почувствуешь…

В ответ Алла усиленно засопела, давая понять, что крепко спит и не хочет больше ничего слушать.

Глава 9

МАДИНА

Мадина сидела на автобусной остановке. Она никуда не собиралась ехать, да и автобусы здесь не ходили уже много лет. Какие в почти разбомбленном городе могут быть автобусы? Они ходили только от центрального блокпоста города по всего нескольким междугородним направлениям, да и то не каждый день. Сегодняшний Грозный, этот совершенно не тот город, который она помнила из своего не такого уж дальнего детства. Красивый, солнечный, зеленый, но это было вчера… А сегодня Мадину окружали остовы разрушенных и брошенных домов с пустыми глазницами выбитых окон, от которых остались только стены, воронки от бомбежек на улицах и мрачные, заросшие люди в камуфляже с автоматами наперевес.

Мадина поежилась и постаралась плотнее прижаться к чудом уцелевшей стене, которая еще хранила тепло уходящего дня. Ей хотелось слиться с ней полностью, стать совсем незаметной, а может, и вообще, раствориться и исчезнуть с лица земли. Ничто больше ее здесь уже не держало.

Сколько Мадина себя помнила, она всегда мечтала выйти замуж. Мечтала о красивой свадьбе и белом платье. Поэтому, когда дома возник разговор о замужестве, Мадина сразу же согласилась. Для нее как-то само собой подразумевалось, что муж обязательно будет любить ее, так же, как и она его. Ничего другого и быть не могло, ведь она такая красивая. Невысокая, но хорошо сложенная, с большими темными, чуть раскосыми глазами, напоминающими глаза газели и густой гривой темных волнистых волос.

Когда родители привезли ее к мужу, крупному бизнесмену, то даже не удосужились предупредить, что дочь будет у него второй, то есть практически, незаконной женой. Для Мадины это стало страшным ударом, но постепенно она привыкла. Сказывалось строгое горское воспитание – подчинение, подчинение и еще раз подчинение. Ведь порядочная восточная женщина не должна даже поднимать глаз на чужого мужчину.

Еще раз Мадине не повезло, когда у нее родилась дочь. Дни и ночи она просила аллаха, чтобы был сын. Но бог, видимо, так и не услышал ее молитв. У первой, старшей жены было целых два сына, а у нее всего лишь дочь, которая еще больше закрепила за Мадиной статус младшей жены, низшего существа, бесправной прислуги всех окружающих.

Однажды ночью она проснулась от диких, душераздирающих криков, переходящих в завывания и плач. Так могут кричать только по покойнику. К несчастью, Мадина оказалась права. Буквально через пять минут она узнала, что мужа убили в какой-то криминальной перестрелке. Теперь старшая жена будет считаться его законной вдовой, о которой все родственники будут заботиться и помогать вырастить сыновей, а ей, Мадине, следует переехать с брату убитого мужа.

Так посоветовал поступить имам местной мечети. Брат убитого должен стать ее новым мужем и покровителем, а двухмесячная дочь останется в прежней семье, а растить и воспитывать ее будет законная вдова. Этого Мадина уже вынести не могла. Что же она, вещь какая-нибудь или переходящий вымпел? Но даже не это было главным и определяющим. Она не хотела, чтобы ее дочь воспитывала чужая женщина, которая потом также продаст ее в какую-нибудь состоятельную семью, в качестве второй, а, может быть, и третьей жены. В общем, Мадина отказалась. Новые родственники, не очень переживая по этому поводу, спокойно выставили ее на улицу прямо посреди ночи в одном платье.

Утро Мадина встретила, свернувшись комочком от холода, под окнами родного дома, куда ее тоже не впустили. Ведь отказавшись переехать к новому мужу, она опозорила свою семью и стала изгоем. Через несколько дней Мадину из жалости приютила одна одинокая дальняя родственница, которой нужна была помощь по хозяйству.

Почти каждый день она бегала к дому покойного мужа, чтобы хотя бы издали посмотреть на дочь. Если Мадину замечали бывшие родственники, то гнали ее оттуда, не только всячески оскорбляя, но и всем, что попадалось под руку. Наконец, она не выдержала. Хотя было очень стыдно, но Мадина собрала все золотые украшения, которые смогла найти в доме и втайне ото всех продала их на рынке. Вырученных денег хватило на автобусный билет до Краснодара и еще немного осталось. Спрятавшись невдалеке от дома, она ждала удобного момента, чтобы выкрасть дочь. И случай не замедлил представиться.

Вдова вынесла девочку на воздух и положила на расстеленное одеяло. Мадина замерла за забором. Вдруг к противоположной его стороне подошла соседка – известная во всем Грозном сплетница. Если она открывала рот и начинала говорить, то делала это без остановки не меньше двух часов.

Это был самый подходящий момент. Мадина осторожно, стараясь не шуметь, перелезла через забор, на четвереньках подползла к дочери, схватила ее прямо с одеяльцем и, перемахнув обратно, бросилась бежать изо всех сил. Одна мысль гнала ее прочь от дома – только бы успеть добежать до автобуса, а там, все будет позади. Ей не к кому было ехать в Россию, но она была готова работать, не покладая рук, столько сколько будет нужно, лишь бы дочь была рядом. Там, совсем близко, всего в нескольких часах езды, переставали действовать законы гор. Там она будет свободна и спокойна за будущее своей дочери. Там все будет хорошо. Поэтому Мадина с радостью устремилась на север в светлой надежде обрести свое счастье.

Но она успела только заскочить в автобус и занять свое место. Тронуться он так и не успел. Ее моментально вычислили и догнали. Разгневанные родственники за волосы вытащили Мадину на улицу, отняли дочь и, не стесняясь стоящих вокруг людей, избили. При этом никто и не подумал вмешиваться или помогать ей. Всем уже давно было на все наплевать. Людей волновала только собственная судьба и выживание.

Теперь она снова одна, никому не нужная сидела на заброшенной автобусной остановке, куда добралась, прячась от людских глаз, и думала над тяжелой проблемой – где раздобыть денег за украденное золото, чтобы вернуть их родственнице? Иначе о ее позоре узнают в городе, а ведь у Мадины есть еще младшие сестры, которым тоже скоро выходить замуж. Тогда могут возникнуть большие проблемы. Кто же возьмет в жены девушку из опозоренной семьи? Все чаще Мадина приходила к страшному для себя выводу – только смерть может скрыть ее позор, другого выхода она для себя не видела, да и не хотела видеть.

– У тебя что-то случилось? Какое-то несчастье? – неожиданно прозвучал над ухом мягкий и доброжелательный женский голос.

Мадина вздрогнула от неожиданности и обернулась. Около нее сидела приятная женщина средних лет и смотрела печальными все понимающими глазами.

– Меня зовут Эльза. Может, тебе помощь какая-нибудь нужна? – продолжала женщина.

– Нет, – всхлипнула Мадина. – Теперь мне уже никто не может помочь, – внезапно внутри прорвалась какая-то плотина, и она, захлебываясь слезами, вздрагивая и заикаясь от наплыва слов, стала рассказывать незнакомой, но казавшейся такой заинтересованной, слушательнице свою трагическую историю.

Женщина слушала, не перебивая, только иногда она вздыхала, слегка обнимала Мадину за плечи и успокаивающе похлопывала по руке, а Мадина все говорила и говорила не в силах остановиться. Наконец, с усилием выдавив из себя последнее слово, она замолчала. На заброшенной остановке повисла пауза, нарушаемая только гулом голосов, доносящихся с ближайшего базара, какими-то дальними одиночными выстрелами и тарахтеньем, проезжающим мимо по колдобинам машин. Наконец, Эльза снова заговорила:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.