Rayko
Оружейник

Часть 1. Глава 1

"Дело не в дороге, которую мы выбираем, – то, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу."

О. Генри

До реки Швед так и не дошел. Его надежда быстро обнаружить следы промышлявших в этой местности волкодавов исчезла, как осенняя дымка, а потом и вовсе улетучилась вместе с мечтой выйти сегодня из леса.

Попытавшись отогнать страх, появившийся с наступлением сумерек, он в очередной раз достал карту, и уставился в нее пустым невидящим взглядом. Постояв так несколько секунд, он все же сфокусировал глаза, и трясущимся грязным пальцем прочертил путь между склоном холма, с которого сошел почти в полдень, и изгибом реки, куда намеревался выйти еще час назад. Утром, выбирая дорогу на карте, путник еще не знал, что на этом пути ему встретится столько оврагов и непроходимого бурелома. И винить кроме себя было некого; мелких подробностей на карте, вырванной из старого атласа, не было.

– Гладко было на бумаге, да забыли про овраги… – Пробурчал он себе под нос, и внезапно выругался непонятно на кого, – Какой же ты же идиот, Ульф!

Теперь Швед даже приблизительно не знал нужного направления – чувство, что он идет правильным курсом, покинуло его еще пару часов назад. Ему была оставлена возможность двигаться лишь через редкие разрывы в густых непролазных зарослях и там, где между толстыми деревьями открывалось некое подобие прохода. Казалось, будто сам лес уводил его в сторону, гоня в какое-то неведомое место.

– Может обратно вернуться? – вслух спросил Швед сам себя, но тут же мысленно возразил:

"К тому времени совсем стемнеет. Даже если найду дорогу, все равно придется ночевать в лесу, где сам черт ногу сломит."

Когда он восемь лет назад попал в этот мир, и по неизвестным причинам утратил возможность контролировать свои способности, то неожиданно для себя приобрел сравнительно легкую форму боязни темноты. Поэтому этот лес пугал его с самого начала. С тех пор, как оружейник углубился в чащу, он постоянно озирался, вздрагивая от малейшего шума листвы или треснувшей под ногой сухой ветки. Швед понял это, как только заметил, что разговаривает сам с собой.

"Хреново. Не хватало еще паранойю подцепить."

Скользя по мокрым листьям, он еще несколько километров пробирался через поваленные деревья, сломанные сухие ветки, высоченный папоротник и непролазные колючие кусты.

"Зря торопился… Обошел бы лес по восточной грунтовке, и завтра к обеду был бы уже на месте."

Привычный порядок времен года был нарушен с самого начала катаклизма. На смену дождливой весне сразу приходила осень. Только недавно зазеленевший лес уже начал потихоньку избавляться от умирающих листьев. Но солнечный свет, хоть и с трудом, но все же проникал через занавес плотной листвы. Чувство, что лес сжимается вокруг него, постепенно усиливалось. В поисках света и открытого пространства Швед все больше отклонялся от намеченного маршрута.

Через час, когда из-за дикой усталости Швед мог лишь брести, ругаясь на хлеставшие по лицу ветки, лес стал таким плотным, что двигаться в выбранном направлении можно было всего несколько десятков шагов. Ему приходилось метаться из стороны в сторону, чтобы обойти покрытые скользким коричневым лишайником толстые стволы, поваленные много лет назад неведомой силой.

И вот когда уже почти стемнело, он внезапно наткнулся на то, что уже и не ожидал встретить. Он вышел на поляну.

"Ну, хоть что-то хорошее за весь день."

Лужайка была небольшой, но ее размеров вполне хватило, чтобы наваждение темной, душащей лесной глуши наконец-то его отпустило. Сбросив ненавистный рюкзак на траву, горе-путешественник уснул сразу же, как положил на него голову.

Проснулся он от резкой боли в боку – заорав и широко распахнув глаза, Швед схватился руками за печень. И не сразу заметил, что рядом с ним стояли три одетых в камуфляжную форму человека. Точнее стояли двое, третий сидел перед ним на корточках, положив автомат на колени, и невозмутимо смотрел, как он корчится на траве.

– Ты кто такой? – негромко спросил его сидящий глухим, словно прокуренным, голосом.

– Оружейник, – просипел Швед сквозь сжатые от боли зубы.

– И какого дьявола в этой глуши забыл оружейник? Тут складов нет, и никогда не было, – таким же спокойным голосом, как и у присевшего рядом, поинтересовался один из стоявших.

Смотрел он в сторону леса, и задавая вопрос даже не повернул головы. Глаза второго стоящего тоже цепко ощупывали окружавшую их чащобу.

– Решай быстрее, Михалыч, не ровен час, нарвемся на местных, – к разговору подключился третий "камуфляж", – Лично мне этот перец не особо нравится, давай прикопаем его тушку в ложбинке и вся недолга?

– Погоди, Алекс. Ты же слышал, он – оружейник. Много нам оружейников попадалось?

– Хмм… Ни одного на моей памяти. Оба оружейника с нами с самого начала.

– Вот то-то и оно. Обыщи его и свяжи руки, с нами пойдет, – Михалыч, резко распрямив ноги, встал, – Если не понадобится, то вывесим его труп на границе с росомахами, будет еще одна пограничная отметка. Куба, проверь пока его рюкзак.

– Обязательно надо было бить? – спросил оружейник, медленно вставая на карачки, – Да еще и по печени.

– Лучше сразу нейтрализовать, чтобы потом самому не валяться с дыркой в животе, – ответил Алекс, и ухватившись за воротник его ветровки, рывком поднял на ноги, – Ручонки растопырь, и ноги расставь пошире. Оружие при себе есть?

– Нет. Разве что только нож, но он в рюкзаке лежит.

Алекс закончил охлопывать его фигуру, и заведя руки Шведа назад, начал связывать запястья веревкой.

Куба вытряхнул содержимое рюкзака на траву, и поленившись даже нагнуться, разбросал кучку вещей носком грубого армейского ботинка.

– Ты вот это недоразумение ножом назвал? – он пнул ногой складной ножичек.

– Откуда я знаю, что вы оружием называете? Вы спросили, я ответил.

– Ладно, запихивай все обратно. Я не носильщик, понесешь свое барахло сам.

– Я не то что нести, я уже и собрать ничего не смогу, – ухмыльнулся в ответ оружейник, – Руки связаны.

– Черт, Алекс, вечно ты торопишься! Не мог подождать?! – Куба с раздражением пнул пустой рюкзак.

– Зато ты у нас вечно занятой не пойми чем. Вот и понесешь его вещички, хоть какая-то от тебя польза будет, – рассмеялся Алекс в ответ.

– Хорош трепаться, – остановил перепалку Михалыч, – Алекс вперед, Куба замыкает. Потопали.

Алекс тут же нырнул под полог низко свисающих ветвей. Михалыч толкнул оружейника в спину, и тот последовал за проводником. Через несколько мгновений поляна опустела.

Швед крутил головой вокруг и мысленно ругал себя распоследними словами – сейчас густая непролазная чаща свободно пропускала их небольшой отряд сквозь себя.

"Да как я вообще мог тут заблудиться? Вот дебил…"

– Вы сами-то, кем будете, господа? – негромко спросил он минут через пять. – А то знакомство какое-то скомканное вышло.

– Охотники мы, – меланхолично отозвался Михалыч и неожиданно поинтересовался, – А ты куда шел-то… оружейник?

– Да вот к бункеру решил сходить, – неожиданно хихикнул тот, – И заплутал немного.

– Стоять!

Бойцы моментально застыли на месте, а Швед, сделавший по инерции пару шагов, больно стукнулся носом о лоток саперной лопатки, пристегнутой к рюкзаку Кубы.

– Какой такой бункер? – обойдя замершего Шведа сбоку, тихо поинтересовался Михалыч.

Он за волосы оторвал голову оружейника от спины своего бойца, и развернув к себе, уставился на него вопросительным взглядом.

– По архивным документам – имперский, сто второй бригады.

Охотники быстро переглянулись между собой.

– Сто вторая. Это… та самая, что ли? – удивленно проговорил Куба.

– Какой еще, на хрен, архив?! – командир группы схватил Шведа за горло, – Ты кому беса гонишь, гондон! Сто второй вообще никогда не было ни в каких бумагах, только слухи ходили.

– Закрытый имперский архив, не армейский… – просипел в ответ Швед, – Я за ним шесть лет охотился… Пусти, задушишь ведь…

– Так ты пилигрим, а не оружейник?

– Оружейник я, потому и заблудился. Решил сам склад найти, чтобы не делиться с пилигримами.

Михалыч оттолкнул его прямо на Алекса. Тот заученным движением ударил берцем под сгиб ноги, и Швед рухнул на одно колено. Но голову не опустил, а нагло посмотрел прямо в лицо взбешенному охотнику.

– Бункер вообще-то за рекой… – начал он говорить.

– Ну-у-у, старые песни на новый лад. Кто бы сомневался… – протянул было Куба саркастично, но Швед его перебил.

– … но по пути к нему есть обычный армейский склад. Четвертого гренадерского полка. В нем должно быть оружие.

Михалыч рывком достал из разгрузки карту, присел, и расстелив ее перед оружейником прямо на траве, потребовал:

– Показывай. Оба.

– Э нет, так дело не пойдет. Армейский покажу, а имперский только когда к своим приведете. Не хочу вечным сторожем в обнесенном вами бункере лежать, – не отрывая глаз от лица Михалыча, Швед медленно встал на ноги, и дождавшись, когда тот тоже выпрямится, задал вопрос в лоб, – Ну что, Турок, согласен?

На несколько мгновений повисла тишина.

– … Откуда меня знаешь?

– Вот не поверю, что мятежник и враг княжества Дмитрий Михайлович Головин по кличке Турок, не знает, что его портреты с ценниками развешаны на всех столбах Курежа.

Охотники тихо рассмеялись, но стволы автоматов на Шведа все же навели.

– Сколько на этот раз сулят? – с любопытством поинтересовался Алекс.

– Триста тысяч. И не бумагой.

– И что, много желающих набралось деньжат по легкому срубить?

– Да кто же его знает. Я в городе пару дней всего был… Но, врать не буду, отребья там собралось много.

– Ну что ж, искуситель, веди нас к армейскому схрону, – Турок оскалился, притянул к себе Шведа за воротник, и прошипел в лицо, – Потом и разговор с тобой будет. А вот какой именно – посмотрим по результатам.

– Руки развяжите, слишком туго перетянули…

До нужной точки добрались довольно быстро. Карты Михалыча и Шведа отличались как день и ночь, да и за дело взялись профи, а потому уже через полчаса группа была на месте. Точное расположение бункера определил Алекс, забравшись на дерево и осмотрев местность сверху. Там, где был засыпанный вход, земля просела и смотрелась чужеродным пятном на ровной поверхности небольшого пологого холма. К этой проплешине вели три неглубокие, заросшие травой канавки, по всей видимости – давно засыпанные окопы.

– Ну, архивариус, тебе и копать первому, – Турок протянул оружейнику саперную лопатку Кубы, и резко развернувшись, отправился обратно к лесу.

Куба с Алексом разбежались в стороны, на ходу доставая из подсумков гранаты. Проводив их взглядом, Швед поплевал на ладони и вогнал лопатку в дерн.

Через десять минут его сменил Куба, а того в свою очередь Алекс. В итоге получилась широкая яма, метра полтора глубиной. Куба остался наверху, остальные спрыгнули вниз, чтобы всем вместе открыть тяжелую дверь. Бункер оказался довольно просторным, его метраж тянул квадратов на сто пятьдесят. Но в то же время он был почти пуст. Алекс и Михалыч светили газовыми фонариками по сторонам, пытаясь сориентироваться в темной бетонной коробке.

Прямо посередине стояли два невысоких штабеля ящиков, выкрашенных зеленой краской. К ним подошел Михалыч, и достав нож с широким лезвием, деловито и сноровисто начал вскрывать верхний. Швед наблюдал за скупыми практичными движениями, прислонившись плечом к соседнему штабелю. У него не было никаких сомнений в том, что Турок уже сотни раз занимался распаковкой такого рода тары, настолько безошибочно тот вскрыл ящик за несколько секунд. Откинув крышку, Михалыч удовлетворенно крякнул. Внутри лежало десять автоматов, и он довольно улыбнулся, увидев, что в комплекте к каждому шло по десять уже снаряженных кассет *. Серьезный бонус, потому что зачастую времени на их снаряжение попросту нет.

Во втором штабеле лежали запечатанные цинки с патронами.

– Да тут лет на сто хватит, – присвистнул Алекс и посветил в дальний конец бункера.

Там у стены стояло два контейнера. Как их смогли сюда затащить, для всех осталось загадкой. Видимо их впихнули еще при постройке, до укладки верхних плит и толстого слоя земли и дерна.

Но дойти до контейнеров никто не успел – снаружи раздалась автоматная очередь. Михалыч обернулся к Шведу:

– Хватай автомат, оружейник, первым пойдешь. Если это твои друзья – сразу и сдохнешь.

– Нет у меня тут друзей, – ответил ему тот и, лязгнув затвором, бросился к двери.

Стрельба по входу в бункер велась довольно плотная, и выскочивший наружу Швед, хоть и находился в яме, сразу же пригнулся.

– Запросто могли втихушку взять, – подал голос Куба, скатившись обратно к лазу, – С чего бы этим мудакам стрельбу устраивать?

Чернолесье вокруг бункера наполнилось треском автоматных очередей. Под прикрытием сумрака, царящего под плотной листвой деревьев, противник подобрался совсем близко, практически на бросок гранаты. Алекс осторожно выполз из бункера и сразу залег в неглубокой канавке. Над его головой зло пропели припозднившиеся пули. В ответ он поднял автомат над головой и выпустил длинную очередь в сторону ельника. Противник тоже стрелял пока неприцельно, заставляя плотно прижиматься к земле, и не давая места и времени для маневра. Из бетонного зева бункера внезапно вынырнул Михалыч, держащий в обеих руках по гранате. Два резких взмаха, и они одна за другой улетели в сторону леса, а сам он стремительно нырнул обратно в бункер. Гранаты рванули в глубине ельника, но криков не последовало, скорее всего, осколки никого не задели.

Атакующие упорно продолжали обстреливать вход. Судя по интенсивности огня было их человек пятнадцать-двадцать, и они наверняка знали, что бункер обороняют всего четверо. И отступать защитникам было некуда. Позади них расстилался покатый пустой склон, уходящий в заросший невысокий травой луг. Если их выбьют из убежища, то потом штурмующие спокойно положат всех, как мишени на стрельбище.

Первый шок от внезапной атаки уже прошел. Алекс, расстрелявший кассету вслепую, пристегнул следующую.

– Пуляешь, как будто пальцем в чей-то зад не глядя тычешь, – Куба деловито посылал очередь за очередью в направлении леса, – Хоть бы целился для приличия.

– В кого? – насмешливо спросил его напарник, – Их же не видно ни хрена.

Михалыч копошился в бункере, громко матерясь и вскрывая ящик за ящиком. Швед спокойно лежал на спине, уставившись в небо, и обдумывал сложившуюся ситуацию. Все действия совершались им на рефлексах: нашел канавку, упал на землю, отстрелял кассету. Намертво укоренившийся инстинкт отработал на отлично, теперь можно было трезво оценить обстановку. Когда атакующие ненадолго притихли, он осторожно поднял голову, чтобы осмотреться, и переполз поближе к Алексу.

– Кто у вас тут в черном бегает?

– Росомахи, соседи наши. Но у нас с ними мир. Вроде бы.

– Вроде бы? Похоже, теперь у вас с ними война, потому что я насчитал восьмерых, и все одеты не в камуфляж, а именно в черные комбинезоны. Ты, кстати, ничего не заметил? – Швед толкнул Алекса вбок.

– Нас, видимо, решили убить, а так больше ничего не разглядел, – огрызнулся тот, в очередной раз меняя кассету.

– Да ты прислушайся. По нам сейчас работает не больше пяти стволов. А где тогда остальные?

Алекс открыл рот и уставился на Шведа. И тут же слева раздалось два громких хлопка – сработали растяжки, предусмотрительно поставленные там Кубой. И так уже вялый огонь со стороны леса мгновенно ослабел.

– Похоже отходят, – раздался из бункера голос Турка. – Жаль, а я только хорошую вещь откопал.

Он высунул из лаза ствол автоматического гранатомета.

– Принимайте агрегат.

– Слышь, Михалыч? Найденыш ляпнул, что разглядел этих уродов, и по всему выходит, что это росомахи. Это что же творится-то? – раздался голос Кубы, – И как уходить будем? Черт, столько оружия придется этим утыркам оставить. Меня же потом жаба задушит.

– Оставлять ничего не будем, подорвем. Там взрывчатки, как у тебя тараканов в башке, оба контейнера почти под завязку, – Турок с Алексом вытащили АГС ** полностью, – Затариваемся патронами, гранатами, и прочей мелочью. Делаем гранатометом просеку в их заслоне, и скоренько валим к переправе. Куба, готовь подрыв.

– Сюрприз оставлять?

– Ты дурак? – и заметив, как тот замотал головой, Михалыч продолжил, – Вот и они тоже не дураки, сначала проверят на закладки. Так что подрываем сами. Распредели взрывчатку равномерно…

– А то я сам не знаю, – обиженно засопел боец.

На подготовку ушло минут десять. Противники больше не стреляли, видимо решали, как лучше захватить группу без потерь.

– Ну… поехали, – негромко проговорил Турок и начал садить из АГС по пологой дуге справа налево, делая коридор для прорыва.

Лес поначалу взорвался ответной стрельбой из автоматов, которая, впрочем, быстро затихла. Рвущиеся в нем гранаты свое дело сделали, засевшие там неприятели залегли и попрятались. Отстреляв всю коробку, Михалыч, вытянул руку в сторону пути отхода, и скомандовал:

– А теперь живо делаем ноги отсюда. Куба, догоняй быстрее, мы стартуем в среднем темпе.

Все, кроме подрывника, бросились в указанном направлении. Через пару минут на месте бункера поднялись в воздух куски бетона, металла и земли, а ударная волна, долетевшая до них даже сквозь деревья и кусты, упруго толкнула всех в спины. Еще через пяток минут их догнал довольный Куба.

– Хорошо рвануло. Но жаба душить уже начала.

* В этом мире у автоматов не магазины, а кассеты. В них не используются пружины подачи, поэтому они могут храниться снаряженными очень долгое время.

** АГС – автоматический гранатомет станковый.

Глава 2

Группа пыталась оторваться от преследователей еще примерно час, но сбить противников со следа никак не получалось.

Михалыч в очередной раз остановился, махнув остальным рукой вперед, мол, двигайте дальше, и извлек из подсумка предпоследнюю гранату. Зацепившись ребристой рубашкой за ветки, та легко легла в развилку ближайшего куста ракитника. Аккуратно сведя вместе усики предохранительной чеки, Михалыч слегка протолкнул ее вперед и начал натягивать поперек тропинки тонкую зеленоватую леску, сматывая ее с вытащенной из разгрузки катушки.

Пальцы автоматически сделали давно привычную работу, и через несколько секунд она была закончена. Стиснув зубы и не обращая внимания на покалывание в боку, Михалыч пустился бегом по тропинке вслед за остальными, и вскоре увидел впереди спину оружейника.

Через несколько минут они нагнали Алекса и Кубу, остановившихся подождать отставших. Окинув Шведа недобрым взглядом, Алекс скривился, будто откусил от лимона, но в итоге все же промолчал. К тому же именно в этот момент позади раздался хлопок гранаты – потерявшие бдительность преследователи нарвались на очередную растяжку. На какое-то время это должно было их задержать.

– Семь минут, – ответил на вопросительный взгляд Михалыча Куба, мельком взглянув на часы. – Быстро идут, суки. Если мы ничего не придумаем, то скоро они нас догонят.

Никому не требовалось объяснять, что случится, если их настигнут. Пленных в таких случаях берут крайне редко, обычно в горячке погони всех попросту убивают. А если взять в расчет, то обстоятельство, что на их отряде теперь висело несколько смертей, то участь захваченных будет ужаснее, чем участь погибших. И живые позавидуют мертвым.

Короткая передышка позволила всем немного перевести дух. И снова размеренный, но утомительный забег по осеннему лесу. Хрипло дыша, Куба прокладывал дорогу, пробивая своим мощным телом проходы в густых зарослях. Иногда его сменял Алекс. Постоянно посматривающий на компас Михалыч бежал следом за ними, изредка указывая голосом новое направление. В данный момент его основной задачей было ориентирование группы на местности. Иначе очень легко можно было увеличить расстояние до границ территории волкодавов, где их ожидали помощь и защита. Они уже не путали свои следы, смирившись с тем, что уже никакими фокусами не получится сбросить идущих по пятам противников. Во всяком случае, не сейчас, когда расстояние между их отрядами стало таким мизерным.

Швед замыкал цепочку бегущих, добросовестно держа общий темп. Взглянувшему на него мельком Михалычу показалось, что тот нисколько не устал, а его лицо выглядело даже каким-то довольным. Лишь мелкие капельки пота, выступившие на его лбу, выдавали усилия, которые Швед прилагал для поддержания нужной скорости. И судя по их количеству и размерам, эти усилия были совсем небольшие.

"Кто же ты такой… оружейник? Дурить пытаешься? Сдал нам бункер, который тут же пришлось уничтожить. Ох, чую не прост ты, найденыш, надо крепко подумать, что с тобой делать…"

Их догнали у спуска к реке.

Пока Алекс, стоя по пояс в воде, вытаскивал лодку, спрятанную в нависших над небольшим затоном кустах, Михалыч быстро поставил очередную растяжку и присоединился к Кубе и Шведу, которые держали тропу под наблюдением.

Прицелы их автоматов внимательно ощупывали кусты и кривые низкорослые деревца. Швед следил за обстановкой через оптический прицел, который прихватил из бункера, и сейчас использовал в качестве подзорной трубы.

– Ага, появились! На два часа, – предупредил он остальных и продублировал слова, показав рукой направление.

Метрах в тридцати от них отчетливо качнулись еловые ветки, и на мгновение в просвете мелькнул пригнувшийся боец в черном комбинезоне.

– Ого, кто к нам пожаловал! – подал голос Михалыч, залегший метрах в пяти от Кубы. – Это точно росомахи. Вот же суки, а я сначала и не поверил.

Головному разведчику неприятеля определенно сегодня не повезло. Чуть продвинувшись вперед, он снова на пару секунд засветился, и палец Кубы нежно нажал спусковой крючок. Короткая очередь из трех патронов, и у преследователей стало еще на одного человека меньше. Не успели стихнуть звуки от выстрелов, как Михалыч метнулся в сторону, и моментально растворился в ближайших зарослях.

– Попал? – спросил Куба у Шведа. – Дерьмовая погода. Всего три патрона, а уже марево вокруг ствола, ни хрена не видно.

– В десятку. Башка разлетелась, как гнилой арбуз, – ответил тот, не отрываясь от оптики.

За поворотом тропы отчетливо бумкнул взрыв гранаты – сработала последняя растяжка, поставленная Турком. В ответ заросли взорвались автоматными очередями. Несколько трассеров ярко-красными росчерками пронеслись прямо над головой Шведа.

"Черт, взяли бы чуть пониже, и хана суслику", – мелькнуло у него в голове, которую он поспешил прижать к земле.

– Расползаемся! – и Куба змеей заскользил вправо.

Совсем рядом раздалась очередь. Краем глаза Швед заметил, как по ельнику словно прошлась широкая коса, заставляя разлетаться в стороны мелкие ветки и хвою. Это Алекс, достав из лодки лежавший там пулемет, устроился намного правее их, и теперь, не жалея патронов, поливал предполагаемые позиции врага с фланга.

– Отходите к берегу! – заорал он, не останавливая стрельбы.

– Да куда отходить-то, твою мать?! – прокричал в ответ, ползущий Куба. – Эти суки головы приподнять не дают!

Алекс водил стволом вправо-влево, и противники, выжидая момент, когда пули летели в другую сторону, мгновенно открывали огонь по отряду волкодавов. Шведа неприятно поразила близость противника. Преследователи лежать на месте и не собирались, наоборот они подползали все ближе и ближе. Взглянув в сторону Кубы, он увидел, как тот уже раскладывает перед собой гранаты, и начал отползать левее, справедливо рассудив, что они вдвоем с пулеметчиком сделают хорошую вилку по флангам. Выбрав новую позицию, оружейник достал из-за пояса нож, и воткнул его в землю рядом с собой, чтобы тот был рядом в случае рукопашной.

Внезапно пулемет замолчал, видимо у Алекса закончился боекомплект. Но благодаря его поддержке, теперь они были готовы к встрече гостей.

И те не заставили себя долго ждать. Заметив, что с фланга больше не стреляют, они бросились в атаку. Практически не таясь замельтешили в ельнике черные фигуры, прижимая группу волкодавов к земле плотным огнем. Но прошло буквально секунд пять-шесть, и пулемет снова сердито застрекотал, с яростью выплевывая из себя несущий смерть свинец… Четверо или пятеро нападавших, переломившись пополам, полетели обратно в заросли. Но остальных это уже не остановило. Пауза на перезарядку дала им возможность добежать до позиций обороняющихся почти вплотную. Куба, закусив нижнюю губу, дважды взмахнул рукой, и через несколько мгновений у Шведа заложило уши от близкого грохота. Смертоносный веер осколков разбросал в разные стороны еще нескольких преследователей. Но хлынувших толпой росомах уже было не удержать – прошел всего один миг и вокруг все перемешалось. Громкие хлопки пистолетных выстрелов, автоматных очередей, и яростных воплей, состоящих из практически одной матерщины, накрыли собой весь подлесок.

Прямо перед Шведом мелькнул затянутый в черное силуэт. Короткая очередь поперек туловища отшвырнула его назад, но в сторону оружейника уже бежал второй боец, и тут автомат, печально лязгнув железом, отказался стрелять.

"Затвор заклинило!" – молнией пронеслась в голове мысль.

Время будто ненадолго замедлило ход, и Швед сумел абсолютно четко рассмотреть набегающего врага, его полные ярости глаза, и раскрытый в зверином оскале перекошенный рот. Замедленная сцена длилась всего доли секунды, но эти черные от злобы глаза, в которых плескалась сама смерть, почему-то разозлили Шведа до невозможности. С криком – "Умри, сука!", – он отбросил ставший бесполезной железякой автомат, и схватившись за нож, взлетел на ноги. Но несмотря на всю скорость своего рывка, понял, что безнадежно опоздал. Ствол автомата в руках противника расцвел огненным бутоном, а уши заложил невообразимый грохот. Повинуясь непроизвольному рефлексу, Швед зажмурился. Весь его внутренний мир начал разлетаться на кусочки, а окружающая вселенная состояла лишь из одного звука – громыхания автоматной очереди. Оружейник сотрясался всем телом, рефлекторно пытаясь скорчиться, чтобы укрыться от злых пуль. Но звук не исчезал, только сменил тональность, и больше не напоминал собой выстрелы.

"Я еще что-то слышу?" – удивился он через пару секунд, – "Живой?! Живой!"

И Швед с диким криком распахнул глаза.

Вокруг него переливался голубоватый купол силовой защиты.

– Ну наконец-то, сука, заработало! Теперь вам полный абзац пришел, козлы!

Швед материализовал на ладони ярко-голубую сферу джета *, и дико оскалившись, без промаха метнул ее в изумленно застывшего противника. Прежде чем упасть, тот опустил голову и уставился на обугленную дыру, которая образовалась у него вместо живота. Росомаха так и умер – с широко раскрытыми от удивления глазами.

"Упс… Перебор, однако. Скромнее надо быть, не то вычислят."

Швед быстро создал спрайт, которым в один момент превратил искалеченный труп в горстку пепла.

***

Увидев, что разведчик противника рухнул как подкошенный, распрощавшись со своей черепушкой, Михалыч смазанной тенью юркнул в окружающие полянку кусты. Обойдя по широкой дуге место начавшегося боя, он уже через минуту вышел на знакомую тропу сбоку и незаметно подобравшись поближе, начал высматривать командира отряда росомах.

"Ну и крыса же ты, Дарт", – кривая улыбка легла на лицо Михалыча, узревшего наконец-то того, кто привел сюда силы противника, – "Всего неделю назад бухал со мной за одним столом, и клялся в дружбе. А я ведь еще хотел…"

– Пулемет сдох, все в атаку! Вперед! – внезапно заорал тот, выбросив руку в направлении залегших волкодавов, – Живым мне нужен только их командир!

"Сейчас ты меня и получишь, ушлепок."

Турок бесшумной расплывчатой тенью заскользил к противнику, который остался в одиночестве. Словно что-то почуяв, Дарт резко развернулся на месте, но полноценно уклониться от удара ножом уже не успел. Клинок вошел в правое плечо, вспарывая зазубринами пилы бицепс. Резко довернув нож, Михалыч рывком дернул его в сторону и ушел в перекат. Рука росомахи повисла безжизненной плетью, а из манжеты рукава хлынул поток ярко-красной крови. Волкодав широко улыбнулся – он хоть и не убил противника сразу, но сумел вскрыть тому плечевую артерию. А это равнозначно победе.

Побелевший Дарт сдаваться не собирался. Моментально сообразив, что победы в единоборстве ему не видать, он полез здоровой рукой за своим последним шансом – пистолетом. Но достать оружие из левосторонней наплечной кобуры левой рукой задача небыстрая, чем и воспользовался Михалыч: прямой удар правой в лицо, левой по печени, коленом в прыжке в челюсть, головой снова в лицо, и добивающий удар – правым кулаком в висок.

– Как жаль, что я не садист, – проговорил волкодав, присаживаясь на корточки рядом с поверженным росомахой, – Ты бы у меня долго мучился, ублюдок.

Первым делом он туго перетянул руку Дарта выше раны, вытащенным из собственной аптечки жгутом. Перевернув тело противника на живот, Турок быстро привязал тому левую руку к согнутым в коленях ногам, не забыв пропустить шнур под плечом правой руки, попутно захлестнув петлю на шее. Внимательно осмотрев свою работу, он мягким пружинящим шагом рванул в сторону непрекращающейся пальбы и криков, буркнув себе под нос:

– Еще увидимся, крыса. Надеюсь, еще поживешь немного.

***

Запустить цепную молнию в такой плотной мясорубке Швед не рискнул – можно было задеть волкодавов, на которых не было нужных меток. Пробиваясь к ним, ему пришлось посылать одиночные джеты в каждую черную фигуру, которую успевал зацепить его взгляд.

Куба отстреливался уже из пистолета, автомат без кассеты валялся в стороне. После пары сухих щелчков он отбросил опустевшее оружие, и схватив последнюю лежащую перед ним гранату, выдернул чеку.

– Ну что, уроды?! Хрен вы меня возьмете!

– Стой, придурок! Не вздумай!

Бегущие к Кубе черные силуэты внезапно попадали лицами вперед, пропахав ими по инерции невысокую траву. А позади них стоял оружейник… с пустыми руками.

– Это… как?! – изумленный Куба, трясущейся рукой с зажатой в ней гранатой, показал на трупы.

– Там Алекса дожимают, шевелись! – вместо ответа крикнул Швед и сорвался с места.

Но пока они бежали к пулеметчику, стрельба прекратилась, и наступила полная тишина. Выглянув из-за дерева, оружейник увидел Михалыча, который склонился над тихо стонущим Алексом.

– Я так понимаю, что все освободились от ратных трудов? – не поворачивая головы спросил командир волкодавов, разрезая рукав куртки лежащего бойца своим внушительным клинком.

– Сильно его зацепило? – встревоженно спросил подоспевший Куба.

– Не ссы, братан, своим ходом дойду, плечо навылет, – ответил ему сам раненный, и хихикнул, – Так что прошлый должок на тебе все еще висит.

– Пока я Алекса врачую… Куба, вверх по тропе лежит трофей, командир этих мудаков – тащи его сюда. Оружейник, а ты добей всех, кого найдешь. Даже уже мертвых. А то эти суки могут и ожить в неподходящий момент. Проверку боем ты прошел, теперь докажи, что ты не сопля на стенке. Они все равно не жильцы, да и тащить мы их не сможем.

– Погоди, Михалыч, только гранату упакую обратно. Не пригодилась, спасибо оружейнику, – Куба сел на ближайшую корягу, и достав из разгрузки кусок проволоки, начал просовывать ее в отверстие для чеки.

Швед развернулся, и подобрав с чьего-то трупа автомат, отстегнул кассету. Убедившись в наличии патронов, он пристегнул ее обратно, и перевел флажок на одиночные выстрелы.

– Приходилось уже милосердием заниматься? – с нескрываемым интересом спросил его неудавшийся герой-самоубийца, задрав голову вверх.

– Когда будешь при смерти – узнаешь, – хмуро ответил Швед, и пошел в сторону недавнего боя.

– Стоять! – догнал его голос Михалыча. – Пленник в первую очередь, топай за ним тогда ты. Куба, зачистка на тебе, стало быть.

* Джет и спрайт – разновидности молний. В данный момент эти два вида явлений практически не изучены, сведений о них очень мало. Почитать можно в Вики, но ничего достоверного там пока нет и, судя по всему, долго не будет.

В книге – это сжатые до состояния шаровых молний электрические заряды, использующиеся как оружие. Местным населением воспринимаются как нечто магическое, хотя продуктом магии не являются. Джет имеет синий цвет (кислородная сфера-оболочка), спрайт – красный цвет (азотная сфера). Спрайт намного мощнее джета (фантазия автора).

Глава 3

Дарт медленно, словно нехотя, приходил в себя. Вокруг стояла мертвая тишина, не было даже птичьего гомона, привычного для уха росомахи. Вдруг чьи-то крепкие пальцы цепко ухватили его за раненое плечо. Он с неожиданной силой вырвался, и глухо вскрикнув, попытался откатиться в сторону. Но чужая рука уже вцепилась в воротник черного комбинезона, рывком поднимая с земли и ставя на колени. Перед глазами Дарта появилось оскаленное лицо Шведа. Его губы зашевелились, но смысл слов до замутненного болью сознания росомахи доходить не желал. Внезапно холодная ладонь хлестко ожгла щеку, вернув окружающему миру звуки.

– Ты кто такой, падла?! Отвечай! Кто тебя навел на меня?!

Резкий рывок за ворот качнул бессильно повисшую голову Дарта. Пальцы, впившиеся под подбородок, заставили его вздернуть башку вверх, и встретиться глазами с пылающим яростью взглядом Шведа. Оружейник и сам понятия не имел, каким жутким было его лицо в этот момент. Застывшее, мертвое, с ледяными провалами глаз – на этом лице двигались только судорожно дергающиеся в хищном оскале губы:

– Слушай сюда, сука. Я с тобой возиться не буду, будешь молчать – продырявлю живот и оставлю подыхать. Но сначала выну глаза, понял меня, урод?

В глухом голосе Шведа было столько кристально чистой ненависти, что на Дарта мгновенно навалился липкий животный страх.

"А ведь этот псих так и сделает!"

Дарт не был ссыкуном, но на мгновение представил себя с кровавыми дырками вместо глаз, с развороченным ножом животом, ползущего неизвестно куда, волоча за собой клубок скользких, воняющих дерьмом кишок, и вздрогнул всем телом, окончательно возвращаясь в реальность.

– Так-то лучше, – уже спокойнее произнес Швед, заметив, что из глаз пленника исчезает мутная пелена.

Взгляд росомахи был явно испуганным, но все-таки осмысленным.

– Ты командир отряда?

В ответ Дарт быстро закивал.

– Уже лучше, – сказал сам себе оружейник, и достав нож, воткнул его рядом с собой в землю, – Так кто, говоришь, навел вас на меня?

– Да ты вообще кто? – удивленно спросил Дарт, косясь на клинок, – Я тебя и знать не знаю.

– Вот оно значит как… – задумался ненадолго Швед, – Ну что ж, это даже к лучшему. Для меня, но не для тебя. Как вы оказались возле бункера?

– Прилетела весточка из Курежа, что за голову Турка дают триста тысяч. И не бумажками, а золотом. И тут от наблюдения поступил доклад, что Головин с двумя бобрами на нашу территорию зашел.

Дарт внезапно замолчал. Невдалеке послышались одиночные выстрелы – Куба начал зачистку.

– Продолжай, не отвлекайся, – Швед толкнул пленника в раненное плечо.

Тот сжал зубы и скривился от боли.

– За ними шли от самого берега, но я приказал их не трогать, интересно было куда они отправятся. Турок просто так ничего не делает, и сам на вылазки редко ходит. Ну, а когда они с тобой встретились, я сразу понял – что-то интересное затевается. Но пока вы к бункеру шли, я успел только две десятки собрать, они вас там и встретили. Дебилы отмороженные, не могли подождать, пока вы сами выйдете, решили, что против четырех справятся и так. После боя их осталось тринадцать, но потом к погоне присоединился уже я сам, с двумя подошедшими позже десятками.

"Значит, мы убили около сорока его людей", – автоматически подсчитал про себя Швед, – "Ай да мы."

– А теперь назови мне имя и координаты главного говнюка, что тебе приказы отдает, – сказал он вслух, и будто невзначай сотворил на раскрытой ладони, потрескивающий разрядами, джет.

Дарт мгновенно взбледнул с лица – первобытный ужас перед неведомым затмил собой страх боли или даже смерти. Он настолько ослепил сознание росомахи, что не оставил тому ни единого шанса хотя бы на миг задуматься о чем-нибудь другом. Сейчас, вытеснив все остальные мысли из головы, за Дарта думали древние инстинкты, дремавшие до этого в спинном мозге. Они заставили каждую частичку его тела вопить от нестерпимого ужаса.

– Гондарь! – выкрикнул он. – Начальник городского ополчения!

– Ну и славненько, – спокойно ответил Швед, и развеяв джет, качнулся вперед, попутно выдергивая из земли нож.

Моментально позеленевшие глаза с вертикальными зрачками заглянули в лицо Дарта, и тот, загипнотизированный этим бесчувственным взглядом судорожно сглотнул, давя рвущийся из горла крик.

***

– А где… – начал Михалыч, увидев, что Швед идет один.

– Помер клиент, – оружейник широко улыбнулся и присел рядом с прислонившимся спиной к стволу дерева, Алексом, – Надо было раненую руку зафиксировать, и кляп понадежнее ему вставить, Турок. Он зубами жгут развязал, истек кровью.

Михалыч молча посмотрел на него и мотнул головой Кубе. Тот сорвался с места, устремившись к тропе.

– Имя-то у тебя есть? – негромко спросил Турок, и по его тону было непонятно – то ли он просит, то ли требует.

– Зовите Шведом, – также негромко ответил оружейник, – Отвык я от имени… Да и не хочу его больше вспоминать.

– Швед? – заинтересованно переспросил Алекс. – Не местный значит?

– Считай, что местный. По документам. Остальное тебя волновать не должно. Или я не прав? – оружейник взглянул на Турка.

Тот только кивнул в ответ и отвернулся. Так и сидели молча, ожидая возвращения Кубы. Краем глаза Швед следил, как Михалыч очень медленно, буквально по миллиметру, сдвигает ствол своего автомата в его сторону.

– Не дури, Головин, я вам не враг. И шел я не к бункеру, он мне на хрен не нужен. Мне волкодавы были нужны, а точнее, Миша Мягков.

– Да? А что тебе еще надо? – ухмыльнулся Турок, – Значит, про второй бункер ты нам насвистел?

– Нет, он в наличии. И его координаты я дам. Но только Мягкову.

– А не боишься, что мы сейчас из тебя их сами достанем, и даже не вспотеем?

– Утром бы побоялся. А вот сейчас уже нет, – широко улыбнулся в ответ Швед.

– Что-то изменилось с утра? Оружие в руках почувствовал?

– Можно и так сказать, Турок. Только сейчас я и без оружия вас огорчить сумею.

– Ого… Прибурел маленько, найденыш? – влез в разговор Алекс.

– Я знаю, Турок, что ты правая рука Миши, и готов за него умреть, – Швед даже не повернул головы на замечание раненного бойца, – Но вот об этих двух салагах я никогда не слышал, и если хочешь схватку тут и сейчас, то потом мне придется их убить, чтобы они потом ничего лишнего не сболтнули.

Над полянкой повисла гнетущая тишина. Алекс, открыв рот взирал, то на оборзевшего, по его мнению, оружейника, то на своего, неожиданно примолкшего командира. А тот напряженно думал над внезапно свалившейся на него информацией.

"Мишку знает. Не исключено, что просто врет. Но врет уверенно. Мягков никогда об этом знакомом не упоминал. Кто ж ты такой? Да еще так уверен в своих силах…"

Затянувшуюся паузу прервал вернувшийся Куба. Подойдя к Михалычу, он начал ему что-то тихо рассказывать. Слов, видимо, не хватало, и боец отчаянно жестикулировал свободной рукой. В другой руке он держал рюкзак Дарта.

– Хорошо. Надо валить отсюда, могут припозднившиеся гости нагрянуть, – хладнокровно сказал Турок, и тут же взглянул на Шведа.

Но оружейник оставался спокоен, ни мимикой, ни движениями не выдав, что ему что-то известно.

– Командир, – подал голос Алекс, медленно поднимаясь с травы. – Мы что, этого супостата все-таки в лагерь поведем?

– Значит так! – Голос Михалыча был тих и спокоен, но в нем послышались стальные нотки гнева, – В этой группе мои приказы не обсуждаются. У меня работают только профи, и я оцениваю людей по их навыкам, а не по паспорту. В моей группе у всех права и обязанности равные. Будь ты хоть негром преклонных годов. Тебе понятно?

Михалыч выжидательно уставился на Алекса, и тот, встретившись с его глазами, молча отвел взгляд, вызвав у Турка короткую кривую усмешку.

– Хорошо. Выходит, никто не возражает. В деле мы его уже увидели, знает с какой стороны оружие брать, и не трус. С этого момента до вердикта Мягкова – Швед временно числится в нашей группе и все, что было с ним до этого, никого не должно волновать. Кстати, Швед, тебя это тоже касается, – указательный палец Головина уперся в грудь оружейника.

Затем он обвел взглядом всех присутствующих, и коротко рявкнул:

– Что встали?! Форсируем на тот берег!

Все дружно ломанулись к лодке. Оружие у Шведа не забрали, но пока они грузились, Турок стоял на берегу и внимательно за ним следил. Когда же Головин полез в лодку сам, то в бок оружейника невзначай уперся дульный срез автомата Кубы.

Переправившись через реку, группа спрятала лодку в небольшом затоне, и начала подъем вверх. Противоположный берег представлял собой крутой склон с кучей поваленных деревьев, поросший колючим кустарником. По всей ширине косогора вниз сбегали многочисленные ручейки.

– Как пойдем? – спросил Куба командира, после недолгого, но выматывающего подъема.

Тот думал недолго, и махнув рукой в нужном направлении, сказал:

– Давай по короткой.

Лес на этом берегу разительно изменился. Невысокие деревья с кривыми узловатыми корнями выглядели почти карикатурно. Под ногами негромко хлюпала сырая вязкая гниль. Влажный, пропитанный испарениями воздух с трудом поглощался легкими, и вырывался обратно со свистящим хрипом. Впрочем, путь через этот полулес-полуболото был недолог. Уже через полчаса группа вышла на водораздел двух балок. Где-то вдалеке послышался лай собак и шум проезжающей машины.

Добравшись до блокпоста, преграждавшего въезд в поселок, его группа заметно расслабилась. Своя земля и свои люди.

– Привет, Турок. Кого это вы с собой тащите? – из будки к ним вышел слегка седоватый человек.

– Здорово, Савельич. Меньше знаешь – крепче спишь, – хмуро ответил Михалыч.

– С Плачущего берега небось топаете. Обсушитесь или сразу в город? – поинтересовался любопытный охранник.

По всей видимости, на блокпосте он был за главного, остальные четыре бойца имели совсем несолидный возраст – старшему из них на вид было всего лет двадцать.

– Нет, Савельич. Заводи дежурную колымагу, торопимся мы.

– Ну, как скажешь. А то моя такой борщец наварила, что просто – ух. Тормознулись бы на часок, погрелись, откушали бы под рюмочку. Мои архаровцы где-то троровский самогон достали, настоящий. Моя бы и мне разрешила по такому случаю выпить…

Но увидев, что Михалыч в ответ развел руками, старик позвал своего бойца:

– Слышал, Петро? Давай, раскочегаривай маньку, торопятся люди, негоже задерживать. Отвезешь их в город, а сам мухой обратно. Узнаю, что куда-то заезжал – огорчу до невозможности.

До самого отъезда группы с обветренного лица Савельича не сходило выражение глубочайшего сожаления.

Примерно через полчаса езды по вполне ровной бетонке, Михалыч и Швед уже входили в штаб волкодавов. Турок сразу потащил оружейника к себе в кабинет, сказав дежурному пару-тройку коротких фраз. Через несколько минут в маленьком кабинете стало тесновато. Помимо самого Турка, и представленного им начальника разведки Дома, туда заявился какой-то мужик с очень характерным настырным колючим взглядом. Швед немного напрягся, ничего хорошего от таких людей в принципе ждать нельзя. А уж если они представляют контрразведку – то и подавно.

– Итак, Швед, покажи, откуда ты пришел, – Турок развернул перед оружейником подробную карту.

– Вот отсюда, – Швед, не колеблясь, ткнул пальцем в холм, с которого он и спустился в лес.

– А туда как попал? Дорог там нет, – тут же поинтересовался местный особист.

– Как-как… Ка́ком. С дирижабля, естественно.

Присутствующие переглянулись и снова уставились на Шведа.

– Легко можете проверить. Явно несекретная информация, что по прибытии рейса Лутон – Бористоль недосчитались одного человека из экипажа и парашюта, – криво улыбнулся оружейник.

Особист что-то начеркал в своем блокноте.

– А зачем таким способом добирался? Мог бы спокойно по дороге приехать в Альмет.

– А вот это уже не ваше дело, – ощерился в ответ оружейник и обратился к Михалычу, – Это что за цирк? Я тебе уже сказал к кому шел. И разговаривать буду только с ним.

Но тот не обратил никакого внимания на Шведа. Все трое волкодавов смотрели в сторону двери. Резко развернувшись всем корпусом, оружейник на мгновение замер, рассматривая человека, стоящего в проеме, и произнес:

– Ну, привет, что ли… Миша.

– Привет, Швед. Я уже и не думал, что когда-нибудь тебя увижу. Прошу всех ко мне в кабинет, все вопросы к моему гостю потом. И не надо мне подмигивать и рожу кривить, Куликов, ты же знаешь, что я в нем уверен, как в себе самом. Так что, придержи коней, контрразведка.

***

– Ну что, Ульф, нагулялся за эти годы?

– Да, Миша. И мое мнение о вашем мире только окрепло. У вас какой-то ненормальный мир. Психически нездоровый.

Мягков и Швед наконец-то остались одни и теперь сидели напротив друг друга в потертых кожаных креслах, неторопливо потягивая коньяк. Комната главы Дома не отличалась особой изысканностью и скорее походила на кабинет, в который по недоразумению поставили кровать.

– Ты так и не смог поднять свой Дом…

– Тому есть причина. У нас нет контроля над разломом, как у других кланов. Все разломы уже поделены, а отправлять своих людей на смерть, отбивая источники денег у других, я не желаю. У меня слишком мало людей.

– Я всегда говорил, что ты слаб духом, Михаил. Смирился со своей участью быть изгоем.

– И это говоришь мне ты? Ваш мир разрушил мой, перевернул все с ног на голову…

– Не мой мир! – перебил Мягкова Швед. – Наш в свое время тоже попал под волну сначеров, но мы выстояли. Ваш мир прогнулся под новые условия, вы слишком индивидуальны, и это вас губит.

– Да ваш муравейник полное дерьмо! Единый разум для всех разумных существ! Вы не задумываясь выполняете то, что решил за вас Верховный.

– Мы опять вернулись к старому спору. Семь лет назад все эти слова уже звучали, Миша. Вот только все эти годы я пытался постичь ваш мир, а вы мой – нет. Печально, что вы даже не стремились к этому.

– А где я должен был изучать ваш мир? Все разломы заняты. Но даже имея доступ к нему, никто так и не смог проникнуть дальше первых линий, – горько усмехнулся Мягков, и покачав бокал в руке, залпом допил коньяк.

– Ты не особо удивился, увидев меня сегодня, – сказал Швед, точно так же допив свой, и широко улыбнулся, – Как будто ждал… А у меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Я так думаю.

Оружейник вытянул правую руку вперед, и создал на ладони шаровую молнию. Та, весело потрескивая, начала медленно увеличиваться в размерах. Не в силах оторваться от такого зрелища, Мягков привстал, и сделал шаг к Шведу. Все еще не веря своим глазам, он протянул к джету руку и…

– Ну вот куда ты, как дите малое, культяпки свои тянешь? – мгновенно уничтожив молнию, спросил гость главу Дома.

– Так значит все, о чем ты мне тогда рассказывал, правда? – тихо спросил ошеломленный увиденным Мягков.

– Как видишь. Я все это время ломал голову, как вернуть свои способности, а оказалось, что всего-навсего надо было заглянуть в лицо смерти. За что большое… да чего уж там, огромное спасибо твоим волкодавам.

– Не понял. Головин тебя убить хотел?

– Хотел. Но попозже. Как только я их вывел бы на бункер – тут бы меня и положили. Но его опередили росомахи.

– Ульф… – Мягков встал, и обойдя кресло Шведа, облокотился на спинку и тихо сказал, – Не хочешь вступить в мой Дом? Я с радостью тебя приму, будешь кровным братом…

Швед широко зевнул, и Мягков тут же осекся.

– Если я иногда тебе помогал, то это еще не значит, что я в твоей стае. Запомни, Миша, в стаи сбиваются только слабые. А сильным это не надо. Я сам по себе – сам себе закон, судья и князь. Понимаешь? И мне ни холодно ни жарко, что и кто будет обо мне думать, лишь бы не лезли ко мне. А полезут, мало не покажется никому, будь он хоть новоиспеченный князек, хоть глава захудалого Дома. И я сейчас тут, потому что лично мне это надо. Захочу – буду с вами, надоест – пошлю вас в жопу, и пойду к другим, кто мне будет более нужен. Вот такая сложилась ситуевина, Миша. Мне в данный момент глубоко наплевать на мое прошлое, меня волнует только мое будущее.

Мягков сел обратно в свое кресло и невесело улыбнулся.

– Мда… А ведь я знал, что ты откажешься. Но попробовать-то стоило?

– Кстати, что это за росомахи? Чьи они? Я ни разу о них не слышал.

– Сами не знаем. Пришли внезапно, словно ниоткуда, и сразу обосновались на землях за рекой. Земли Дома Комова.

– Комов, Комов… Это из клана Тыналиных что ли?

– Он самый. Разлом Кохтияр держит.

Немного помолчав, обдумывая новую для него информацию, Швед спросил:

– Расскажи мне про Головина. Он же в розыске, мятежник и потрясатель основ государственного строя, но практически не скрываясь живет на землях твоего Дома. И я почему-то уверен, что князь в курсе такого положения дел.

– Ты правда ничего не слышал? Это где же тебя носило? Вся вина Головина состоит в том, что он своему двоюродному брату, нынешнему князю, в рыло при всех насовал. И не где-нибудь, а на его же провозглашении. История занятная вышла. Головин был прямым претендентом на княжеский титул, но крючкотворы его братца нашли способ его отодвинуть. Турок на оглашении вспылил, и начистил морду новоиспеченному князю Андрею Лутону. Конфуз вышел знатный. Головин прямо там отказался от главенства в клане и вывел свой Дом из него. Лутон такого не ожидал, он-то думал, что, будучи князем, получит власть и в клане. Ну и получил. Вот только клан обескровленный остался, всего три довольно средненьких Дома – Лутона, Вылегжанина и Хмурого. Все люди Турка вместе с ним и свалили, а они были стержнем клана, девяносто процентов бойцов были именно из его Дома. Тогда княже недолго думая объявил Головина мятежником, и своим указом распустил Дом. Не тут-то было, официально теперь Дома Головина нет, а де-факто вот он, у меня живет и служит. Дмитрий Михайлович официально принес мне присягу, но с условием, что его люди подчиняются только ему, и присяги они мне не дадут, пока этого не потребуют обстоятельства.

– Ого, меня не было семь лет, а у вас тут такие потрясения. Я так понимаю, что князь боится Турка, и своими силами ему Головина не взять?

– Естественно. Поэтому он объявил его мятежником, типа налоги не платит. Сам же разогнал Дом, и сам же налоги с него требует. Махровый маразм, но остальные кланы его поддержали. Все боятся, что Турок вернется и вернет власть, вот и топят теперь, как могут. Но в прямые распри князя не суются, может выйти себе дороже. На данный момент Головин как бы в розыске, но спокойно живет на моей территории. Пока он на моих землях – он в безопасности, никто не полезет. Но если Турок попадется на чужой земле, то его тут же повяжут.

– Занятно… Может это для тебя и к лучшему. Ну так что? Озвучивать мое предложение?

– Слушаю тебя внимательно, дружище.

– Как ты посмотришь на то, чтобы у твоего Дома появился свой собственный разлом?

Интерлюдия

Автор сразу предупреждает, что это не наш мир, не наши приборы, не наша техника. Даже физические законы могут незначительно отличаться.

***

Восемь лет назад, всего за полгода, погибло больше половины населения этого мира.

Спустя пару мгновений после появления первых разломов, привычная жизнь остановилась. Прокатившаяся по всей планете волна мощных электромагнитных импульсов убила все подключенные в сеть электроприборы.

Ни один из видов связи не работал: радиостанции, телевидение и интернет перестали существовать – все средства оповещения исчезли. Запасные генераторы не помогли: включать их для связи было бессмысленно – крупнейшие центральные узлы коммуникации не работали.

Аэропорты попытались перенаправить рейсы. На самолеты отсутствие электроэнергии никак не повлияло, но на земле все работало на резервных источниках питания. Находящиеся в воздухе лайнеры, с трудом смогли сесть – без связи быстро начался хаос и скоординировать посадки не получилось. Многие самолеты разбились, вынужденно совершая экстренную посадку вслепую, куда придется.

В больницах начали умирать пациенты – аппаратура в отделениях интенсивной терапии тоже перестала работать. Аварийные генераторы смогли проработать лишь короткое время. Врачи ничего не могли поделать – в кромешной тьме, нарушаемой только лучами пары фонариков и зыбким светом экранов смартфонов, медицинские работники беспомощно смотрели, как пациенты умирали у них на глазах.

Автомобили встали, в них выгорела вся электроника. Электричество требовалось и для бензонасосов на заправках, и для станций распределения газа, и для приборов управления ТЭЦ.

Мгновенно сдохли банковские системы и биржи. Электронные деньги пропали, кассовые аппараты не работали. В городах уже в первые дни началось мародерство: не сумевшие оплатить товар люди грабили супермаркеты, магазины и аптеки. Их никто не останавливал – службы экстренной помощи были парализованы. Возникающие тут и там пожары никто не тушил. Стало опасно появляться на улицах и большинство жителей заперлось в домах.

Уже на следующий день люди почувствовали запах канализации. Перестали работать очистные сооружения, а вода перестала течь из кранов – отключились насосы.

Еще через несколько дней вся еда в холодильниках начала гнить. Люди пытались спастись при помощи консервированных продуктов и того, что могли найти на природе.

Из-за непроходимости дорог умерла логистика: исчезла не только международная торговля, перевезти товары даже из ближайших регионов стало невозможно. Люди двинулись в более благоприятные районы, на юг.

И как вишенка на торте – АЭС. Ядерные реакторы нагреваются очень быстро, а для их охлаждения необходимо электричество. У станций были запасные источники питания, которые должны мгновенно перехватить нагрузку на себя. Но мощные электромагнитные импульсы, исходящие от разломов, сначала отключили основное питание, а потом и резервное. В результате на нескольких станциях произошли пожары и местность там резко обезлюдела.

Через полгода все государства исчезли – без денег, света и ресурсов они просто не смогли существовать. Но мир не погрузился в полную темноту, остался проверенный временем дизель. Со временем по дорогам снова побежали машины, а в небо поднялись дирижабли. Вместо государств возникли новые формы социума – Дома.

Они возникли на второй год после возникновения разломов – росли быстро, как грибы, питающиеся трупами умерших государств. Сначала среди местного населения появились разрозненные группы бандитов, которые захватили остатки прежних запасов и грабили всех подряд. Бандиты нередко делились награбленным с родственниками и земляками, чем постепенно снискали их поддержку и содействие. Постепенно в среде местного населения отношение к бандитам становилось терпимым. Нередко преступные группировки давали бедным крестьянам ссуды в рассрочку, улаживали конфликты между торговцами и т. п. Таким образом, сформировалась социальная база для будущего возникновения системы Домов.

Дальнейшее развитие общества происходило во время расцвета бизнеса, связанного с оружием. Хотя цивилизация и сделала шаг назад, но у нее осталось вполне большие запасы современного вооружения, которое никуда не делось – сразу после катаклизма его растащили практически моментально.

Новое оружие массово никто не производил, не хватало мощностей. Его остатки можно было найти только на старых, забытых богом, засекреченных складах. Бывшее на руках оружие чинилось спецами в оборудованных при каждом Доме мастерских. Люди ищущие сведения о местах хранения и поисковики складов назывались Пилигримами, а продавцы оружия, его ремонтники или создатели новых моделей – Оружейниками.

Все изменилось, когда в разломах обнаружились давно забытые склады оружия и ГСМ *. Эти два ресурса требовались всем, они стали основной валютой нового мира. Начались беспощадные войны за контроль над разломами. И тогда у власти остались только сильные, волевые личности – бывшие военные, полицейские и прочие силовики. Появились кланы – объединения нескольких Домов с целью расширения зон влияния и совместной защиты или нападения.

На территории бывшей Империи пошли еще дальше – для координации действий кланов в общих интересах, на пять лет прямым голосованием выбирался князь. Им мог стать любой глава клана или Дома, входящего в клан. Кланы подчинялись князю только при ведении боевых действий против общего врага. Князь имел право назначать начальников ополчения, которое создавалось из свободных людей, не входящих в какой-либо Дом. А свободные, безклановые Дома князю и вовсе не подчинялись.

В княжество могли вступать кланы, если за них проголосовало две трети глав кланов княжества, и давшие князю присягу. Дома платили клановые налоги, кланы отчисляли налог князю.

***

А еще никуда не делись спонтанные мощные электромагнитные импульсы, посылаемые из разломов с завидной регулярностью. Люди пытались составить графики выбросов, но их периодичность не поддавалась никаким расчетам.

* ГСМ – горюче-смазочные материалы (топливо, масла и пр.)

Глава 4

На следующее утро Швед в сопровождении группы Михалыча пошел осматривать небольшой городок Альмет – нынешнюю столицу Дома Мягковых. Все поселение они прошли вдоль и поперек за пару часов. Альмет представлял собой типичный провинциальный город – в центре исторические здания, которые почти не сохранились, да и те представляли собой, или восстановленные дома, или новодел под старину. Дальше шли небольшие многоэтажки, частные дома и поля, полого спускающиеся к густому лесу. Город имел вытянутую форму, видимо, изначально он строился вдоль торгового тракта. Швед интересовался буквально всем – магазины, школы, больницы, транспорт, снабжение. Обойдя город по замысловатому маршруту, группа остановилась возле водонапорной башни, которую явно возвели уже после появления разломов. Головин, Куба и Алекс присели на скамейку, и пока они вполголоса о чем-то беседовали, Швед, не торопясь, обошел вокруг постройки, разглядывая ее с задумчивым видом.

– Сколько людей у Мягкова? – задал он вопрос Головину, вернувшись обратно.

– Население чуть меньше ста тысяч, – неохотно ответил Турок.

– Ты меня неправильно понял, Турок. Бойцов сколько? – настойчиво переспросил Швед.

– Слушай, хоть ты и знакомый главы Дома, но я тебя знать не знаю, и распоряжений от Мягкова рассказывать тебе все, что пожелаешь, не получал.

– Эмм… ты прав. Прости за назойливость, но на этот вопрос мне ответ все же нужен. Давай вернемся к Мише.

– Это правда насчет бункера сто второй? – не вытерпел Алекс.

– Да, правда, – ответил ему Швед и обратился уже к Головину, – И скоро мы туда пойдем, так что, Дмитрий Михалыч, потребуется не только твоя группа.

– Да ну? И сколько же людей потребуется? – усмехнулся Турок, расслабленно глядя вдаль.

– Минимум человек двести-триста.

– То есть, всего лишь малая часть моего отряда, – улыбаясь, сказал в ответ волкодав.

Швед резко остановился и уставился на Михалыча.

– … Удивил.

Оружейник постоял еще пару секунд, и внезапно сменил тему разговора.

– Я так понимаю, в этом "минарете" никто не живет? – он указал рукой в сторону водонапорной башни.

– Естественно. Но на этажах должны быть технические комнаты, хотя не представляю, для чего они там нужны. Я не спец в промышленной архитектуре.

– Как думаешь, никто не будет против, если я там поселюсь? Своего угла у меня нет, так почему бы и не здесь остановиться. Я никого не стесню, мне достаточно одной комнаты со столом и кроватью.

– У главы Дома куда удобнее жить, – возразил, удивленный просьбой Головин.

– Мне будет удобнее тут.

– Хорошо, я не против. Но лучше спроси у Михаила Юрьича, он хозяин города, я руковожу только бойцами.

Через пару кварталов показался дом Мягкова. Неброское строение в пару этажей, никакой вычурности, такой сразу и не запомнишь. Оружейник видел в городе дома и получше. Но зайдя вовнутрь, он быстро изменил свое мнение о скромности жилища главы Дома. Широкий холл с парадной лестницей посередине сразу внушал уважение к проживающему здесь человеку.

Поднявшись на второй этаж, Головин повернул направо, и пройдя несколько шагов, несильно постучал в резную дверь. Услышав приглашение войти, он распахнул створку и жестом пригласил Шведа внутрь. Переступив порог комнаты, оружейник не торопясь огляделся, и самым бесцеремонным образом оккупировал кожаное кресло, стоящее сбоку от рабочего стола Мягкова.

– Извини, Миша, я по делу. Головин сомневается в моих полномочиях, и желает узнать все из первых рук. То есть из твоих.

Мягков улыбнулся, и начал разговор с предупреждения:

– Дмитрий, все что ты сейчас услышишь, не предназначено для чужих ушей.

– Я понял, Михаил Юрьевич, – Турок мгновенно подобрался.

– Альмет надо тихо подготовить к полной эвакуации.

Головин вздрогнул и быстро спросил:

– Неужто война?

– Пока нет, – успокоил его Мягков, – Но скорее всего будет, как только другие кланы узнают, что мы обнаружили свежий, а главное, никем не занятый, разлом.

– Вот это новости… А как такое вообще может быть? Аэрофотосъемка давно показала все места разломов, а новых не появлялось никогда.

– А он не на поверхности, Турок, – в разговор вступил Швед, – Он подземный. И что немаловажно – центральный.

– Это тот самый бункер? – недолго поразмыслив, спросил Головин.

– Догадливый. Быстро соображаешь, – подтвердил Швед. – Сам бункер пуст, это замаскированный вход в разлом. Точнее, выход из него.

– И кто же его замаскировал? Без крупного клана дело явно не обошлось, а значит разлом чей-то.

– Вовсе нет. Его маскировала… – оружейник прищурился, и неопределенно помахав кистью руки в воздухе, завершил мысль, – Скажем так – моя команда.

– Твоя команда? – с недоверием воззрился на него Головин.

– Потом все узнаешь подробнее, Дмитрий Михалыч, – вставил Мягков, – Разговоры будут позже. Времени у нас на полное переселение… А сколько у нас времени, Ульф?

– Полгода-год у нас есть. Если обстоятельства не припрут к стене.

Михалыч с силой выдохнул, и с силой потер лоб рукой.

– Но зачем эвакуировать весь город? – спросил он, все еще не веря словам главы.

– Мы переезжаем в разлом, – ответил Мягков, вставая и направляясь к столу.

– Где все благополучно и скопытимся? – вытаращил глаза Турок, – Вы же знаете, что дальше первых линий всех ждет смерть. Еще никому не удавалось там выжить, а эти линии начинаются уже через сто-двести метров от границ разлома.

Глава налил себе воды из стоявшего на столе графина и зашуршал блистером, доставая из него таблетку.

– Наш гость проведет нас туда и научит, как себя вести в разломе.

– Оружейник?!

– Он не совсем оружейник, Дмитрий Михалыч, просто это слово наиболее близко по значению к нашим понятиям, – закинув таблетку в рот, Мягков запил ее водой, – Ульф из мира, что находится по ту сторону разломов. Он тамошний эксперт по тактике применения оружия и рукопашному бою.

Турок тупо уставился на Шведа, и тот с усмешкой создал на ладони небольшой джет.

– Кто-то подумывал о спарринге? Обещаю не пользоваться своим оружием.

– Ни х… чего себе.

Михалыч, не отрываясь, пялился на шаровую молнию в ладони Шведа, пока тот ее не уничтожил.

– Ну… вечером в зале можем встретиться, сейчас у меня забот по горло. Только вот без этих… фокусов.

– Кстати, Дмитрий Михалыч, тут еще одно дело наметилось. После моей беседы с покойным Дартом.

– Черт! Ведь как чувствовал, что это ты его грохнул. Зачем?

– А все, что он знал, теперь знаю и я. Зачем его надо было тащить с собой? Бесполезный груз, который надо было оставить там. Не на вашей территории, а именно на их земле.

Турок поскреб затылок, и рывком встал, чтобы пройтись по кабинету.

– Да, наверно для тебя это был наилучший вариант. Но зачем надо было врать нам? Мы бы тебя поняли.

– А затем, что я вас тогда знать не знал, как, впрочем, и вы меня. А то, что я от него услышал, вполне себе секретные сведения. Например, от кого незнакомые никому росомахи получали информацию и задания.

– И от кого же?

– От некоего Гондаря. Знакомая фамилия?

– Опаньки… Начальник городского ополчения, поставленный туда самим князем. Значит росомахи работают на Лутона, а не на клан Тыналина, как я думал.

– Боюсь, что ты недопонял всей картины, Дмитрий Михалыч, – подал голос Мягков. – Это значит, что именно Тыналины работают на князя.

– О-ей, вот это жопа нарисовалась… Простите мой лексикон, Михаил Юрьевич, но подобрать другие слова я сейчас не в состоянии. – Головин сел обратно в кресло, закусив нижнюю губу, – Все-таки они прогнулись под него. А ведь долго держались в стороне.

Швед негромко фыркнул и обратился к Турку:

– Я бы очень хотел навестить данного господина. Имеется в виду Гондарь. Подсобишь людьми, Дмитрий Михалыч?

– Не вопрос. Я и сам пойду…

– Нет, ни в коем случае, – перебил волкодава Мягков, – Тебя в Куреже любая собака узнает. Сдадут моментально, как только заметят.

– Если Куба и Алекс хорошо знают город – я бы их у тебя одолжил. В деле я их видел, да и вроде немного притерлись друг к другу. По рукам?

***

Деревянная дверь с грохотом влетела внутрь спальни от мощного удара. Сама дверь была сделана из массива, но вот петли и запор оказались хлипкими. По паркету затопали тяжелые армейские берцы и перед привставшем с кровати Гондарем возник здоровенный детина в камуфляже и с черной балаклавой на голове. Из прорезей шапки на него весело смотрели темные глаза. Именно эти смеющиеся глаза и повергли начальника ополчения в ступор. Никакой враждебности или злости, только чистая, ничем не прикрытая радость. В голове Гондаря тут же мелькнула мысль, что все это чья-то ошибка или дурацкая шутка. Он даже не мог предположить, что этот радостный взгляд принадлежит бойцу из группы волкодавов, о которых среди местных жителей ходили жуткие слухи.

– Дай-ка подержать.

Огромная лапища в тактической кожаной перчатке протянулась к Гондарю, и словно загипнотизированный, он выпустил из рук бутылку, разжав пальцы. Незваный гость осмотрелся и обнаружив на прикроватном столике пустой чистый бокал, аккуратно наполнил его коньяком. Затем подмигнул Гондарю, и резко, без замаха, ударил того в челюсть. Следующий удар пришелся в диафрагму. Дыхание мгновенно перекрыло, заставив тучного вояку конвульсивно разевать рот в напрасной попытке сделать хоть один глоток живительного воздуха. Краем глаза он заметил еще одно быстрое движение и сжался в ожидании боли. Та не заставила себя долго ждать – перед его глазами вспыхнул разноцветный фейерверк искр, и он полетел среди них, уносясь куда-то высоко вверх.

– Аккуратнее, Куба, смотри не убей. Он нам еще нужен.

– Да что ему с пары оплеух будет! Эти уроды живучие, так что не ссы, братан!

Очнулся начальник ополчения уже в незнакомом ему подвале. Трое бойцов в камуфляже небрежно сидели на корточках вокруг него, и тихонько переговаривались. Сам Гондарь лежал лицом вверх, в глаза ему настырно светил потолочный светильник. Он попытался пошевелиться и сдавленно хрюкнул от пронзившей его боли в голове. Его моментально накрыл дикий первобытный страх – он все вспомнил и тут же понял, что попал по-крупному. Тут княжеская защита не действует, и сейчас его будут убивать. Причем очень больно и не совсем быстро. Захотели бы просто и без затей грохнуть, то сделали бы это прямо в спальне. Будто подтверждая его мысли, все трое стянули с голов балаклавы, показав свои лица.

"Все, приплыли. Не побоялись лица засветить, значит мне жопа… полная."

Гондарь хотел было дернуться, но его мышцы скрутило лютой судорогой. А эти трое уже поднялись на ноги, и один из них протянул в его сторону свою здоровенную ручищу…

– Ну, что расскажешь нам про князя и росомах? – все также дружелюбно спросил Куба, делая шаг к сжавшемуся в комок толстяку.

***

– Вот оно значит как… – задумчиво произнес Мягков, выслушав рассказ Шведа, и укоризненно посмотрел на Куликова, – Ну и гнида же князь Андрюша. Решил прибрать мои земли чужими руками.

– Михаил Юрьевич, не надо так меня буравить глазами, – контрразведчик встал с кресла, и сделал шаг вперед, – Я вам месяц назад лично доклад о князе и его окружении на стол положил. Да, многого из того, что нам сейчас рассказали, не было. Но факты и выводы там были те же самые.

Мягков слегка поморщился, и не глядя махнул рукой, типа претензий нет, я сам дурак, и вообще садись.

Хотя Швед и не страдал провалами памяти, но на встречу с главой Дома все же взял обоих бойцов, ходивших с ним в гости к начальнику ополчения – вдруг мелочь какую упустит. Так и получилось, в разговор вклинился Алекс:

– Михаил Юрьевич, крысеныш этот жирный еще про бункер упомянул. Видать, знают они о нем откуда-то.

– Да, спасибо, Алекс. – Швед скривился и повернулся к Мягкову, – Хотел попозже об этом поговорить… Земли твои ему и даром не нужны были, пока не всплыли сведения о хранилище сто второй. Повод появился, и бункер заиметь, и Головина прищучить. Я потому и повел группу Турка прямо к складу гренадерского полка, чтобы все хвосты обрубить; если утечка будет, то подумают, что это тот самый. Даже обрадовался, что бункер накрыли, и Турку пришлось его взорвать. Новости об этом наверняка дошли до всех заинтересованных ушей, я надеялся, что тема со складом сто второй будет закрыта. Но не срослось, по всему выходит, что не купился князь на обманку. Тут мой просчет, оставил в живых старичка-архивариуса, который мне координаты склада гренадеров слил, пожалел суку. А ведь свербела мысль в мозгу, что надо убить старого мудака. Он ведь такое запросил за свои услуги, что у меня поначалу волосы дыбом встали. Мальчика молоденького ему захотелось, козлу старому, потому и кинул я его с оплатой. А эта сволочь, видимо, к князю побежал с информацией, и тот догадался, что не то хранилище взорвано.

Мягков потянулся в кресле, и обратился к Головину:

– Отпускай своих бойцов. Молодцы, хорошо поработали.

Затем строго посмотрел на Кубу и Алекса:

– Надеюсь, не надо говорить, что вы должны молчать обо всем, что узнали?

Те молча кивнули, и дождавшись взмаха руки Турка, вышли из кабинета главы.

– Не понял я чего-то. – Швед удивленно уставился на Головина. – Приказ главы Дома уже не котируется?

– Все нормально, Ульф, – усмехнулся Мягков. – Я же тебе говорил, большинство бойцов не из моего Дома, и работают на Дмитрия Михайловича, а не на меня. Бойцов Дома Мягкова всего около пятисот человек, остальные или профессиональные наемники, или просто добровольцы, нашедшие тут кров и работу.

– Я думал… черт, все намного хуже, чем я думал, – Швед искоса посмотрел на Турка, – Два командира – это всегда перетягивание одеяла.

Тот лишь развел руками.

– Те, кого Михаил Юрьевич назвал добровольцами – люди из моего бывшего Дома, и подчиняются в первую очередь мне, и только во вторую – ему. Пока сложилось нынешнее статус-кво, много чего случилось, Швед, и ничего тут не поделать. Но в своей группе я уверен на все сто, все прошли жесточайшую проверку на верность. Они тут не из-за денег. У многих семьи, так что эти люди уже почти слуги Дома Мягкова. Но ключевое слово здесь – почти. Дело за малым, принести присягу главе. Но никто из них не торопится, вполне справедливо полагая, что их могут, как мясо, швырнуть в мясорубку разборок с князем. Будет достойная цель и будущее для их семей, а детей в особенности – не колеблясь дадут присягу. И свой личный разлом нам в этом здорово поможет. Дом, имеющий свой разлом… Пока ведь только крупные кланы обладают доступом к таким аномалиям.

– Ну, тогда готовь всю свою группу.

– Всю тысячу? – удивился Головин, – Не многовато для разведки?

– Не только для разведки. Для перевооружения. В бункере оружие и инструменты из моего мира, которыми и будем брать разлом под свой контроль. До послезавтра успеешь всех снарядить?

– Сегодня к ночи уже все будут готовы. Их сменят люди из Дома Мягкова, не вошедшие в мою группу.

– Это типа Савельича, что ли? – усмехнулся Швед.

– Не гони на старика, он еще ого-го. Раньше командовал школой Дома для молодых бойцов. Давно на покой мог бы уйти, но… Как он говорит – "Лучше на блокпосте службу тащить, чем дома об жинкину юбку спотыкаться". Именно его отряд первым встретил росомах, когда те ночью заявились "знакомиться с соседями". Из двадцати человек не ушел никто, а у нас всего один трехсотый, да и тому на ногу бревно с заграждения скатилось. После этого случая росомахи и попросили мира, сказав, что знать не знали, мол у них наемники со всего мира, и за всеми не уследишь. Не догадывались они, что двоих живыми взяли, и еще до моего приезда Савельич им языки развязал. Оказалось, что им забыли припасы скинуть, и они пошли мародерить. Причем с ведома Дарта. Прямого приказа не было, но и останавливать он их не стал. Решил два дела разом обтяпать – и едой разжиться, и нас проверить на вшивость.

– Значит послезавтра в ночь выступаем, – подытожил Швед, – Не стоит днем светиться, да и спешка ни к чему.

– Бункер на этом берегу, мы на своей земле, почему в ночь? – удивленно поинтересовался Головин.

– Все авиаперевозки князь контролирует, со всех дирижаблей обстановка отслеживается, – пояснил оружейник.

– А почему вы сами не можете взять разлом под контроль? – с подозрением спросил его Куликов.

– Потому что люди из моего мира не могут пойти не только в другие миры, но даже в разломы. Понимаешь, ловец шпийонов… – Швед ухмыльнулся, а Куликов скривился, услышав такое обращение, – … у нас единое сознание, и без него наши люди – обычные овощи. По этой же причине носитель общего разума не может покинуть мир ни на секунду, без него многие попросту погибнут. И не смогут даже понять от чего. Представь себе младенца в теле взрослого. Спинной мозг выдает нужные рефлексы, а вот в головном пустота, нет в нем ничего.

– Однако, – пораженный такой новостью, вымолвил Головин, – Муравейник какой-то.

– Вот ваш глава то же самое говорит, – рассмеялся Швед, – Зато мы в любой момент можем получить все знания нашего мира, а вы учитесь всю жизнь, повторяя ошибки предыдущих поколений, поэтому так медленно эволюционируете.

– А ты… – начал Турок, но оружейник его перебил.

– А я выродок, генетический мусор, у меня мозг способен удерживать информацию. Потому-то меня сюда и послали. Обычно таких убивают сразу после рождения, но у меня этот дефект проявился уже в зрелом возрасте. Доставай карту, будем думать, как нам добраться до бункера незаметно.

Глава 5

Лежа на кровати, Головин в очередной раз прокручивал в голове вчерашний спарринг со Шведом. Весь бой закончился на третьей секунде полным поражением Турка.

"И ведь худой, как глист, откуда только сила такая взялась."

Он не переживал по поводу проигрыша, но скорость и техника соперника поставили его в тупик.

"Где-то он смухлевал", – подумалось Головину, и он начал медленно проматывать в мозгу весь бой с самого начала.

*

– Готов? – спросил основательно размявшийся Михалыч, сидящего на скамейке оружейника, – Смотри, потянешь себе что-нибудь без разминки-то.

– В бою тоже разминаться будешь? – спокойно ответил вопросом на вопрос Швед, вставая на ноги.

– У нас тут вроде бы спарринг, а не бой до смерти. Зачем нам лишние травмы?

– Ну, начинай тогда, – улыбнулся оружейник, приглашающе поманив соперника ладонью.

Мгновенно сблизившись, Головин нанес прямой удар левой. Швед, моментально поднырнув под его руку, сделал шаг не в сторону или назад, а почти за спину Головина.

Турок мгновенно развернулся, одновременно пытаясь нанести удар локтем в голову оружейника, но тот одновременно и присел, и резко ударил основанием ладони по внутренней стороне бедра опорной ноги Михалыча. Конечность сразу подломилась, она больше не подчинялась сигналам мозга. Так же быстро был произведен абсолютно зеркальный удар по второй ноге. "Отсушенные" ноги не удержали Турка на себе, он упал на колени и тут же получил коленом в лицо, а откинувшись назад – мощный удар носком ботинка под нижнюю челюсть. После чего мир померк, и он провалился в темноту.

*

"Вот в чем дело. Удары не кулаками, а раскрытой ладонью. Как он смог ладонью в нервные узлы попасть? Там именно в нужные точки надо бить, а не по площади."

Михалыч резко встал, и немного походив из угла в угол, не выдержал и пошел к Шведу. Но подойдя к двери в комнату оружейника, он услышал доносившиеся оттуда приглушенные голоса.

"Швед же тут почти никого не знает… С кем это он там беседует, да еще и на повышенных тонах?"

Не в правилах Головина было подслушивать под дверью, но любопытство все же перевесило, и он осторожно приложил ухо к двери. Каково же было его изумление, когда он понял, что второй голос принадлежал Леониду Куликову – контрразведчику Дома.

– А мне по хрену твои хотелки, Леня.

– Да как ты не понимаешь, оно мне просто необходимо. Последнее время слишком много пришлого народа стало, моя служба не справляется.

– Леня, я тебя, как облупленного знаю, не надо мне за службу втирать. Не дам.

– Иногда ты такая сволочь, Ульф.

– Я всегда такая сволочь.

Головин едва успел отпрыгнуть от двери и поднять руку вверх, чтобы показать выходящему Куликову, что он только-только подошел и собирался постучать. Тот с подозрением зыркнул исподлобья на Турка и молча протопал мимо по коридору.

– Заходи, Дмитрий Михалыч, а то поясницу наверно натрудил, ухо об дверь грея, – коротко хохотнул Швед.

Покрасневший, как помидор, Головин переступил порог и прикрыл за собой дверь.

– Извини за любопытство, но… человек ты новый, а тут с контрразведкой общаешься, как с давним знакомым. Не выдержал, каюсь.

Швед медленно опустился в кресло, жестом предложив Головину сделать тоже самое.

– Я его с момента своего последнего попадания сюда знаю. Он раньше у Мягкова был аналитиком. И должен сказать, хорошим аналитиком. Так что не удивлен ни разу, что он теперь глава особистов. Ты чего пришел-то?

Головин почесал нос, словно раздумывал.

– Да вот спарринг наш не дает уснуть. Объясни, как ты ладонью попал по нужным местам? Там ведь точечный удар требуется.

– Ага, сообразил. Ну, это просто. Я обещал, что без оружия буду драться, но я ведь и не человек в вашем понимании, у меня физиология другая. Кости у нас хрупче ваших, потому кулаками мы не бьем. Это стопроцентная травма руки, которая не позволит вести бой дальше. Зато в основании ладоней у нас есть точки выхода энергии, именно через них мы создаем разряд. По сути, я тебя только ногами и добил, а руками работал, как шокерами.

– А…

– Электричество? Мы сами по себе маленькие электростанции, как ваши скаты или угри. И нам не страшны электромагнитные импульсы. Ну, и способность использовать связь между мозгом и телом на сто процентов. Допустим, что я хочу попасть противнику в определенную точку. И я туда обязательно попаду. Если позволит расстояние и мои силы.

Швед подождал пару секунд, но Головин ничего не смог сказать, так и застыв с открытым ртом.

– Пошли лучше выпьем. Там у Миши еще коньяк остался. Вы его еще так странно называете. Почему, кстати? Савельич давеча хвастался самогоном троровским. Интересный набор – коньяк и самогон, а названия одинаковые.

– Так производитель-то один, Санька Трор. Начинал лет пять назад с пары самогонных аппаратов, а теперь завод у него, официальный поставщик нескольких кланов. Все что с этикеткой "Tror" – качественное. У него и наливки разные производятся.

– Понятно. Ну, что, идем дегустировать? Заодно про разлом расскажу, что там ждет, и как с этим бороться.

***

Князь не находил себе места, меряя шагами свой кабинет и нервно потирая руки. Он был на взводе, и даже такое проверенное средство, как алкоголь, не смогло его успокоить. После того, как ему доложили о смерти Дарта и взрыве бункера, Лутон принял непростое для него решение убрать всех, кто знал о проекте "сто два", и теперь ему требовался специалист в такого рода делах. И вот его посыльный давно вернулся, а тот, за кем его посылали, непозволительно задерживался.

Тяжелая трехметровая дверь слегка приоткрылась, и в нее просунулась голова секретарши.

– Ваше Сиятельство, к вам посетитель. Сказал, что вы его ждете, – произнесла девушка мелодичным голоском.

– Впустить, – ответил князь, и подскочив к столу, резко выдохнул.

"Явился наконец-то, пердун старый."

В кабинет не торопясь вошел седой, сухенький старичок. Вид он имел самый что ни на есть чинный и благообразный, но те, кто знал род его деятельности, откровенно его боялись и сторонились. Берендей был главой, так называемой гильдии наемных убийц. Доказать это никто так и не смог, любые расследования моментально сворачивались или закрывались в связи со смертью участников дознания.

– Итак, княже, по какому поводу позвал? – произнес гость, опускаясь в предложенное ему кресло.

– Понимаешь, Берендей, есть человечек, который мне мешает, как кость в горле.

Старик встрепенулся, не каждый день люди уровня князя просили об услугах такого рода.

– Что за человечек, как зовут, чем промышляет?

Лутон немного помедлил, но все же выдавил из себя:

– Начальник городского ополчения в Куреже.

– Ага, Гон… с этого момента никаких имен, называем этого человека "объект". Итак, Ваша Светлость, сроки и способ устранения "объекта"?

– Сегодня ночью, максимум завтра! – тут же выпалил князь. – И желательно, несчастный случай.

– Кхм… В данный момент нет под рукой специалистов нужной вам категории. К моему величайшему сожалению. – Старик развел руками, и хитро прищурившись, предложил, – Но зато имеется в наличии обычное бычье. Навскидку могу посоветовать два варианта: нападение неизвестных с целью ограбления, и самоубийство "объекта" с душещипательной предсмертной запиской на видном месте. Должен заметить, что оба варианта имеют вероятность выхода на заказчика.

– И речи быть не может! – резко вскинулся князь.

– Понима-а-аю, – медленно протянул собеседник. – Не волнуйтесь, обязательно что-нибудь подберем. Нужно время поразмыслить над вашей просьбой, решать такие дела впопыхах не годится. Вы главное не волнуйтесь, Ваша Светлость, я проработаю этот вопрос, и к обеду снова вас навещу с готовыми вариантами. Кстати, на какую сумму я могу рассчитывать? Накладные расходы в оплату не входят.

– Сумма любая, – князь махнул рукой, – В разумных пределах, естественно.

Аккуратно закрыв за собой дверь, человек презрительно улыбнулся, и с видимым удовольствием сплюнул прямо на паркет. Но поймав взгляд обернувшейся на звук плевка секретарши, мгновенно натянул на лицо дебильную улыбку, и подмигнул девушке.

"Какой забавный старикан", – подумала та и снисходительно улыбнулась в ответ.

***

Гондарь все еще не верил, что его отпустили живым. Сломанное ребро не в счет, зарастет. А то, что он рассказал своим похитителям все, о чем знал или догадывался, и вовсе пустяк – князь ни о чем не пронюхает. А если даже и узнает, то Гондарь будет уже далеко. Не пошли же налетчики сразу к нему, чтобы сдать его с потрохами. Им проще было его грохнуть прямо там, в подвале, чем плести такие сложные и ненужные интриги.

Придя той ночью обратно домой, он тут же собрал минимальный набор вещей, и съехал в гостиницу, находящуюся прямо напротив полицейского участка Курежа. Уже оттуда Гондарь послал посыльного к своему знакомому, и стал готовиться к долгому путешествию.

"Береженого бог бережет."

От созерцания коньяка в своем бокале его отвлек негромкий, осторожный стук в дверь.

– Кто там? – громко спросил он, приподнимаясь с кресла.

– Господин Гондарь, я пришел, как только получил от вас весточку, – из-за двери раздался мужской голос.

"Ну вот, все тревоги позади", – подумал он с облегчением. – "Больше не о чем волноваться, теперь все будет в порядке."

Открыв замок, он распахнул дверь. На пороге стоял невысокий, но довольно широкоплечий мужчина средних лет. Его взгляд так быстро и внимательно ощупал фигуру Гондаря, что тот в первый момент испугался и медленно попятился назад.

– Что-то я вас не припомню. Вы дверью не ошиблись?

– Нет, господин Гондарь, не ошибся. Меня послал за вами Дилан. Конечно, вы меня не помните, я всегда на вторых ролях. Разрешите войти?

– Да, конечно… – чувствуя злость за вырвавшийся из него страх, произнес Гондарь. – Проходите.

"Твою мать!" – выругался он про себя, – "Человек от Дилана примчался твою шкуру спасать, а ты уже невесть что вообразил…"

– Может, хотите что-нибудь выпить?

Гость слегка улыбнулся и отрицательно помотал головой.

– Спасибо, господин Гондарь, но ничего не надо! Нам не стоит задерживаться в этой дыре, внизу уже ждет машина.

– Хорошо, я понял. Вещи мне не нужны, так что можно выдвигаться прямо сейчас.

– Поедем, как только закончим здесь все дела, – невозмутимо сказал посетитель. – Надо собрать все, что тут есть вашего. Не должно остаться ничего, что сможет навести на след. Вы ведь понимаете, что вас начнут искать? Так что необходимо уничтожить все, так сказать, улики.

Осмотр занял несколько минут. Гость оказался чрезвычайно педантичным и внимательно обследовал все уголки комнаты. Гондарь, встревоженный такой необычной тщательностью, нервно спросил:

– Ну что, все? Теперь мы можем ехать?

Мужчина моментально отреагировал на прозвучавшую в голосе клиента обиду. Виновато улыбнувшись, подошел к нему, и растерянно развел руки.

– Я слишком увлекся игрой в сыщика, простите.

– Ничего, я все понимаю… – начал было Гондарь, но тут правая рука посетителя, резко рубанула его по сонной артерии.

Ноги бывшего начальника ополчения мгновенно подкосились, в глазах закружилось мутное марево. Он бы упал, но его тело заботливо подхватили крепкие руки. Это стало последним что он осознал, дальше был только мрак…

Аккуратно опустив обмякшего Гондаря на застеленную кровать, гость немедленно принялся за дело. Его лицо стало спокойно-сосредоточенным, а движения быстрыми и четкими. Он извлек из кармана пакет с голубовато-белым порошком и взяв со стола ложку, с мастерством опытного наркомана принялся готовить дозу. Вот только она почему-то получилась такой большой, что могла отправить на тот свет слона. Через несколько минут игла вошла в вену лежащего без сознания Гондаря, и посетитель мягко надавил на поршень шприца, выдавливая из него смерть. Затем засунул пакетик с остатками порошка в карман куртки жертвы, положив туда же упаковку одноразовых пятикубовиков *. Подобрал брошенный на пол шприц, и тщательно вытерев свои отпечатки, приложил к пластиковой тубе безвольные пальцы Гондаря. После чего встал у входа и придирчиво осмотрел комнату.

Картина получилась довольно ясная. Жирный денежный мешок, ошалевший от безнаказанности и власти, снял маленький номер, чтобы без помех насладиться наркотой, но сдуру превысил дозу и умер. Несчастный случай.

Гость еще раз окинул внимательным взглядом состряпанную им сцену, и не торопясь двинулся к двери, протирая на ходу все, чего мог коснуться. Скользнув бесшумной тенью через холл этажа, он быстро выбрался в окно, находящееся в конце гостиничного коридора, и тихонечко закрыл за собой раму.

Убийца не знал одного – он не рассчитал удар и сломал Гондарю шейные позвонки.

***

Турок ушел с головой в проверку оружия и снаряжения для своего отряда. Его люди прибывали на оружейный склад Дома Мягкова группами по двадцать пять человек. Заглянувший на склад Швед, приятно удивился уровнем организации процесса, а увидев слаженность и скорость комплектации бойцов, начал даже что-то довольно насвистывать. Он окинул взглядом стеллаж с патронными цинками и, произведя нехитрый подсчет, понял, что боеприпасов каждому бойцу будет выдано кассет на десять, не меньше. Для хорошего боя маловато, но для короткой вылазки на своей территории боезапаса получалось с лихвой.

Помощники Головина – Куба и Алекс, – выдавали каждому бойцу еще и по две гранаты, а одна из групп получила на руки солидный кусок пластита, с десяток огневых детонаторов, и несколько метров смотанного в бухту огнепроводного шнура.

– Ты на войну собрался, Дмитрий Михалыч? – спросил Головина, заглянувший на минутку Мягков. – Такими темпами ты мне весь склад вскорости обнулишь.

Турок пожал плечами, одновременно разведя руки в стороны.

– А чего мелочиться? Оружейник сказал, что нас в бункере ждет манна небесная, так что будет лучше, если мы туда дойдем с излишками, чем вовсе не дойдем, взяв мало. Мало ли, что по дороге может случиться.

– Росомахи?

– И не только. Я усиленные дозоры по всем границам разослал, княжеские ДРГ ** отовсюду могут пожаловать.

Уже на выходе со склада все бойцы получали по два перевязочных пакета и по стандартной армейской аптечке.

Мягков со снисходительной улыбкой понаблюдал за деловитостью Турка, который, нимало не стесняясь главы Дома, распоряжался его ресурсами, как своими, и через пару минут ушел по личным делам. Укомплектовав всю тысячу, Головин сказал несколько коротких фраз командирам отрядов, и всех отпустил. На складе остались только он, два его бойца и Швед, который так никуда и не ушел.

– Ну, теперь и тебя вооружим, – обратился к оружейнику Турок, – Что предпочитаешь?

– Мне хватит пистолета, ножа и пары гранат.

Головин взглянул на него исподлобья, и тяжело вздохнул.

– Вот этого я и боялся. Думаешь, твоих фокусов хватит для боя?

– У бойцов примерно по триста патронов? – и дождавшись утвердительного кивка, Швед продолжил, – А у меня не меньше пяти тысяч.

Ничего не подозревающий Алекс коротко хохотнул:

– Ты и пару цинков не унесешь, а по твоим словам, больше семи получается ***. Хорош заливать, оружейник.

Швед криво усмехнулся, и внезапно запустил джет в бетонный пол, прямо перед ногами Алекса. Ожидавший нечто подобного Турок быстро присел, прикрыв голову руками, но брызг каменного крошева не последовало. Застывшие на месте бойцы Турка с изумлением уставились на дыру, проплавленную молнией в бетоне.

– Ну них… себе, – прошептал Куба.

Отмерший после этих слов Алекс присел на корточки перед дырой, и не глядя протянул руку в сторону товарища:

– Шомпол дай.

Куба не задумываясь выбил шомпол из-под ствола автомата и подал его Алексу. Тот запустил его в дыру и нащупав концом дно отверстия, удивленным голосом проинформировал присутствующих:

– Двенадцать сантиметров.

– Мои патроны внутри меня, и чтобы их таскать – мне рюкзак не нужен.

– Так вот чем ты росомах в лесу уложил. А я все гадал, почему у тебя руки пустые были, когда они сдохли, – прозвучал тихий голос Кубы.

* Пятикубовик – шприц, объемом 5 мл (сленг.)

** ДРГ – диверсионно-разведывательная группа.

*** Цинк автоматных патронов содержит 660шт.

Глава 6

К бункеру вышли в сумерках. По карте напрямую было всего километров пятнадцать, но наученный горьким опытом своего блуждания по лесу, Швед поверил словам Головина, что до нужной точки придется топать все сорок с гаком. Транспорт отпал сразу ввиду труднопроходимой местности. Решили идти устоявшимся порядком: в авангарде разведка, по бокам и позади – отряды прикрытия.

Этим осенним вечером было сравнительно тепло. Тропа, по которой предстояло идти волкодавам, тянулась через такой густой лес, где стволы деревьев и днем-то почти не пропускали света. Неприметной дорогой видимо пользовались так давно, что местами она совсем исчезала в траве.

Пять, тихо переговаривающихся между собой людей, следовали почти сразу за первой группой разведчиков. В глубине леса было очень тихо, и безмолвие нарушалось лишь легким шелестом веток и негромкими голосами бойцов.

– Швед, а что у тебя Куликов выпрашивал? – поинтересовался Головин.

– Когда я только познакомился с Мишей, пришлось нам как-то раз поучаствовать в допросе. Я и помог поневоле – держал подозреваемого за одну из рук, и по сопротивлению кожи точно знал, когда он врал*, о чем сразу и сообщал Мише. А Леня там тоже присутствовал, вот и вбил себе в голову, что у меня есть детектор лжи, работающий без электричества. Он до сих пор так думает, порода у него такая, не переделаешь. Ну, а мне проще ему отказать, чем объяснять, что все это его фантазии.

– Так ты не только электростанция?

– Если потребуется, – усмехнулся в ответ оружейник.

Шедший впереди Куба, и Алекс с Савельичем по бокам, голос подавали редко, вклиниваясь в разговор Турка и Шведа только по делу. Но любопытство все же перевесило дисциплину, и Алекс вдруг спросил:

– А что там за оружие? Бластеры какие-нибудь?

Оружейник негромко фыркнул, а Михалыч так посмотрел на бойца, что у того тут же пропало желание вообще открывать рот.

– Нет, не бластеры, Алекс, – ответил Швед, и подмигнув бойцу, ухмыльнулся, – Джеты ты уже видел, вот и представь, что они не из ладони вылетают, а из твоего пистолета. Вот такой пистолет называется скаллер**.

Алекс понятливо кивнул, но Савельич, еще не видевший действия джета, тут же поинтересовался:

– А это что за зверь такой?

Оружейник охотно пояснил:

– Такое же оружие, Дементий Савельевич, только вместо пуль стреляет шаровыми молниями.

– О как… – старик смешно наморщил лоб, переваривая информацию, – Это ж… Постой, мил человек, скорость молнии примерно лям метров в секунду.

– Именно так, – улыбнулся Швед. – По виду тот же пистолет, только прицеливаться поначалу непривычно будет, у них нет отдачи. И зови меня уже Шведом, Дементий Савельевич.

– Лады… Швед.

Михалыч внезапно остановился, подозвал к себе Кубу, и начал что-то тихонько тому втолковывать.

Савельич тут же задал новый вопрос:

– И в чем же разница? Кроме скорости, конечно. В ближнем бою, я так понимаю, она погоды не сделает.

– Разряд не только дырку делает, но и сжигает всю нервную систему.

– То есть стопроцентный труп?

– Можно стрелять и слабыми разрядами, не всегда же трупы нужны.

Тем временем Головин закончил свой разговор с Кубой и тот, молча кивнув, расплывчатой тенью скользнул в кусты по левой стороне движения. Турок повернулся к оставшимся, и коротким взмахом руки подозвал их к себе поближе. Алекс дисциплинированно подошел. А Швед придержал Савельича за рукав, после чего картинно развел руками:

– Дмитрий Михайлович, мы не глухие, отсюда услышим.

– Не успели выйти – уже бунт? – криво улыбнулся Головин.

– Не вижу смысла и дальше делать вид, что ничего не случилось… Калеб. И, если не ошибаюсь, Чимир? – Швед перевел взгляд на Алекса. – Отзови-ка… кто там у тебя вместо Кубы? Бло или Телия?

– Телия. А вас заменили Бло и Сифус, – ответил лжеГоловин и начал менять облик. – Пусть пока там побудут, они Головина и его бойцов в обход направят, чтобы нам никто не помешал.

Чимир тоже сбросил человеческую личину, и приветливо помахал Шведу лапой. Оружейник тоже начал поднимать руку, но тут Савельич, увидев перед собой существ, сильно похожих на демонов, вышел из ступора, и вскинул автомат. Впрочем, выстрелить не успел – Швед, моментально схвативший его за руку, послал по ней несильный разряд. Савельича ощутимо тряхнуло. Он плюхнулся на задницу, а оружие выпало из рук и брякнулось на землю рядом с ним.

– Не надо, Дементий Савельевич, они не враги. Не сказал бы, что прям уж друзья, но то, что не враги – это точно. Успокойся, нормально все. Мы поговорим и… в общем, пока поговорим, а там видно будет.

Тот обалдело взглянул на Шведа и молча кивнул.

– Я так понимаю вас не пятеро? Не делится на четыре никак, – оружейник снова развернулся к демонам. – Два сарса?

– Три полных. И на чем я прокололся? – поинтересовался Калеб.

– Не ты один. Когда Головин подозвал к себе Кубу, они были вон у того пенька. А когда я через пять секунд снова туда посмотрел, то они, то есть вы, стояли уже на пару метров ближе. Вы поставили лентикулярную*** стенку? Если я с кем-то разговариваю, Калеб, это не значит, что я не слежу за обстановкой. Да и голос твой я слишком хорошо знаю, не умеешь ты хрипло говорить. Так, значит твой сарс, сарс Сифуса… и чей третий?

– Лепри. Девочка решила, что стала взрослой и отделилась. Набрала в свой сарс такой же молодняк, и вбила себе в голову, что они великие бойцы. Вот и приходится брать их с собой, натаскиваем потихоньку.

– И дурь постепенно из них выбиваем, – захихикал Чимир.

Сидящий на земле Савельич от очередного удивления разинул рот – существование демонов и так не укладывалось в его жизненные ориентиры, а уж смеющиеся и подавно.

Калеб, подогнув задние лапы, присел на корточки, и создал прямо на земле карту. Именно создал, а не вытащил и расстелил, чем опять поверг в ступор Савельича. Невозмутимо подошедший Швед и Чимир, склонились над ней, и все трое начали о чем-то тихо перешептываться.

Савельича не позвали, но он, превозмогая ноющую боль в заднице – при падении он не слабо приложился копчиком о выступающий корень, – все ж таки поднялся, и подошел поближе к тройке совещавшихся. До него изредка доносились некоторые слова, которые возбудили его любопытство. "Двадцать километров… В жопу эту дорогу… Доведем вас вот до этого места… Отследим вот здесь… По дороге нельзя, сверху дирижабль висит… Да пошли они на… Надо очень быстро…" Присмотревшись внимательно к демонам, он отметил про себя, что не так уж они и страшны. Вытянутые треугольные морды, увенчанные двумя бледно-синими рогами у Калеба и светло-зелеными у Чимира. Мощные тигриные лапы с кривыми когтями, которые они периодически выпускали, чтобы тыкнуть ими в нужную точку на карте. Длинные, напоминающие змей хвосты, с непонятными утолщениями на конце. И костяные шипы по всей башке, которые постоянно двигались, словно жили сами по себе. Их спин Савельич не видел, оба демона находились мордами к нему.

От созерцания странных гостей его оторвал шорох кустов. На поляне из ниоткуда, словно по волшебству, возник Куба. Взглянув на Калеба и увидев разрешающий кивок, боец за пару секунд превратился в Телию, и та быстро, но подробно доложила:

– Дозор Турка возле Плачущего берега вырезан, группа Дарта идет очень быстро, стволов сорок, пересечется с отрядом Головина километров через пять…

– Дарта? – оторопел Швед, – Я ж его недавно прикончил.

– Да? Ну значит уже не Дарта. Извини, я использую последние доступные нам данные, – Демоница взглянула на оружейника, и неожиданно подмигнула.

Швед внезапно смутился, и чтобы скрыть свою растерянность резко встал на ноги.

Тонкий зуммер, донесшийся от браслета, надетого на правую лапу Телии, заставил ее оторвать взгляд от Шведа.

– Встреча уже через четыре километра, – широко ощерившись, сообщила она всем.

"Ничего себе улыбочка. Так и личинку не долго в штаны отложить", – содрогнулся Савельич, возблагодарив судьбу за то, что посетил отхожее место перед походом.

Калеб махнул лапой:

– Двинули! Нельзя допустить, чтобы они встретились, шум в этом районе нам категорически не нужен, – и повернулся к Шведу, – Вы с нами или?..

– Или, Калеб, или. Мы пойдем правее вас, метрах в двухстах позади. Савельич, тряхнуть стариной еще сможешь? Придется пробежаться. Выдюжишь? Будем сзади контролировать росомах, – криво оскалился Швед и крутанул в ладони, непонятно откуда взявшийся клинок.

Старик в ответ только улыбнулся, и вытащил из-за голенища сапога не сильно изогнутый длинный нож.

Калеб покрутил браслет на своей лапе, позади него мигнуло пространство, хотя с виду ничего не изменилось. Швед понятливо кивнул – исчезла стена, искривляющая видимый свет. Демоны сорвались с места вслед за вожаком, и выждав пару минут, люди быстро двинулись вслед за ними.

– А что такое сарс? Отряд такой? – Савельич размеренно бежал рядом с оружейником.

– Ячейка общества, – хохотнул Швед в ответ. – Это семья, Савельич. Полный сарс – четыре демона. Неполный – три или два. Так случается, когда кто-то отделяется, чтобы основать свою семью. Сейчас все больше нестандартных сарсов, когда объединяются по общим интересам или целям. А стандартный сарс – это в вашем понимании муж, жена и два ребенка. Хотя у них нет жен и мужей, просто устоявшаяся пара, а дети – это простая необходимость. Почти никакой любви, только забота, обусловленная безопасностью, да и то только до определенного момента. Семейство Калеба – приятное исключение из общего правила. Таймлендеры в общем-то неплохая раса, но индивидуалы до мозга костей. Причем, намного больше, чем вы – люди.

Савельич от неожиданности чуть не споткнулся, и остановившись, уставился в спину Шведа.

– Хочешь сказать, что ты тоже не человек? – осторожно спросил он.

– По внешнему виду ничем не отличаюсь, – так же осторожно ответил притормозивший оружейник, – Хотя, да, я из другого мира. Ваше человечество не единственный вид, Дементий Савельич, и таких миров по ту сторону разломов до хрена и больше.

Старик открыл было рот для очередного вопроса, но Швед остановил его, выставив перед собой ладонь.

– Все вопросы потом, у нас сейчас есть более важное дело. Скажу только, что Мягков и Головин в курсе моего происхождения. Давай-ка поднажмем, лендеры уже далеко оторвались, можем не успеть и все веселье пропустим, – сказал Швед и медленно потрусил по прежнему маршруту.

– Лендеры – это демоны? – Савельич пристроился рядом, и парочка начала набирать прежний темп.

– Таймлендеры. Их мир внутри разлома, они там живут и по сути являются его хозяевами. Потом расскажу подробнее, очень занятная у них жизнь.

***

Они бежали уже целую вечность. Горящие жаром легкие шумно втягивали в себя вонючий воздух местных испарений, под ногами громко хлюпала коричневая жижа, лицо отвратительно щекотали свисающие с деревьев тонкие паутинки. Савельич уже давно не обращал внимания на эти помехи, сил уворачиваться или поднимать руки, чтобы отводить мерзкие нити в стороны, давно не осталось. Сколько уже длится этот безумный бег? Минуты? Часы? Он не знал ответа на этот вопрос. Но он знал, что во что бы то ни стало должен держаться.

И только он успел подумать – "Старая развалина, пенек замшелый…", как с размаха уткнулся в спину резко остановившегося Шведа.

Тот быстро развернулся и положив руки на плечи старика, заставил того присесть. Опустившись рядом, оружейник прошептал Савельичу на ухо:

– Тихо. Отдышись, а то сопишь почище паровоза. Прибыли, готовься. Наша задача – тихонечко резать последних. Но не всех подряд, а только с флангов. Усек?

– Чего ж непонятного? Убираешь крайнего и пошел чесать к центру.

– Сразу видно опытного бойца, – Швед несильно хлопнул Савельича по плечу, незаметно ставя на того метку, и чуть не упал, когда тот хлопнул его в ответ, – Ты поаккуратнее, старый, я ведь не совсем человек, меня и сломать можно.

И в ответ на непонимающий взгляд старика, пояснил, хихикнув:

– По-другому внутри устроен. Давай-ка, как опытный и многодетный, чеши налево. Ну, а я справа начну.

Оба бесшумно скользнули в заросли, разойдясь каждый в свою сторону. Вопреки всем правилам, Швед не стал пробираться на самый край цепочки росомах, а подобравшись поближе, обозрел окрестности. Заметив, что враги идут очень растянутой цепью, он короткими перебежками двинулся на перехват первого же попавшегося врага. Тот даже не понял, что произошло: едва он перелез через очередной ствол упавшего дерева, как земля неожиданно ушла у него из-под ног, заставляя упасть лицом в высокую траву, на спину непонятно откуда свалилась пахнущая потом тяжесть, а в шею, разрывая мышцы и дробя позвонки, вошел нож.

Швед вытер нож о черный комбез трупа, с явным неодобрением посмотрел на блестящее лезвие, и пробормотав – "Чернить надо клинки", – начал двигаться вправо. Убрав третьего, он сдвинулся еще правее и понял, что последняя жертва была крайней в цепочке.

Пока Савельич добирался до своего края, он насчитал всего троих бойцов, прикрывающих фланг основной группы. Учитывая, что расстояние между ними было метров сорок-пятьдесят, для старого бойца не составило никакого труда уложить их всех по очереди, и теперь он двигался параллельно основной группе росомах.

Внезапно прямо перед ним выросла фигура здоровенного бойца в черном комбинезоне. Савельич бросился вперед, отводя руку с ножом немного назад и в сторону, но противник резво отскочил назад, выставив перед собой руки, пустыми ладонями наружу.

– Тихо, тихо. Это я, Чимир. Где Ульф?

– Что еще за ульф? – ошарашенно спросил Савельич.

– Ну вы его Шведом почему-то зовете. Хотя из него швед, как из меня таракан, – ухмыльнулся громила.

– На другом фланге орудует, – ответил еще не пришедший в себя старик.

– Поня-я-ятно… То-то Телия туда первая вызвалась, и побежала сама не своя, – тихо хихикнул Чимир. – Видать ее метка на Шведе стоит.

– Какая метка? – не понял Савельич.

– Такая же, что и на тебе. Вся разница в том, что на тебе личная метка Шведа стоит, – и заметив все еще недоумевающий взгляд, пояснил, – Друг ты значит, трогать нельзя.

"Как есть помру сегодня", – пронеслась шальная мысль в голове старика. – "Нельзя на меня столько новостей сразу вываливать."

– Ну, пошли что ли, чего стоим?

– Куда?

– Добивать остальных, которые внутри нашего кольца. Кожуру, как я понимаю, почистили, пора и мякотку жрать. Только вперед не суйся, держись у меня за спиной, мало ли что. Объясняй потом этому долбанутому кранчу, почему я его друга не уберег.

***

– Что-то подозрительно быстро и тихо дошли, – обратился Головин к Шведу.

Тот в ответ только пожал плечами, и потянув за рукав Савельича, оттеснил того в сторону от Турка и его ближников.

– Твою мать, старый… Я же сказал тебе почиститься, а у тебя весь правый рукав в крови, – прошипел оружейник.

– А где я тебе химчистку в лесу найду? И так по локоть рукава закатал, да и подсохла она уже. Спросят – скажу оцарапался.

Немного помолчав, Савельич спросил:

– А чего им-то не сказал, что это вы… мы их прикрыли?

– Рано. Наши друзья пока не хотят светиться. Спустимся в разлом через бункер, тогда и будет… торжественная встреча с вручением верительных грамот, – зло прошептал оружейник в ответ и сплюнул себе под ноги. – Как же мне все эти игры надоели.

* Принцип измерения электропотенциала кожи используется в полиграфе (т. н. детектор лжи).

** Скаллер – оружие, стреляющее мощными электрическими разрядами в виде шаровых молний.

*** Прозрачный лентикулярный растр может искривлять весь спектр видимого света. Технология уже использована в проекте Quantum Stealth (прототип плаща-невидимки).

Часть 2. Глава 1

"Всему свой час и время всякому делу под небесами;

Время родиться и время умирать;

…

Время молчать и время говорить;

Время любить и время ненавидеть;

Время миру и время войне."

Екклисиаст

– Объясню вам так же, как раньше говорил Мише…

Головин бросил взгляд на Мягкова, и тот подтвердил слова оружейника:

– Он еще восемь лет назад рассказывал, но я тогда думал, что Швед сказки сочиняет.

– Замучился тогда доказывать, что я не из этого мира. Только Миша заподозрил, что я кукухой двинулся, и ни капли не поверил. Хотя и не возражал против моей легенды, – рассмеялся оружейник, – Если коротко, то ваш мир попал под удар сначеров, но вам посчастливилось – большинство разломов, тут же заняли лендеры. Хотя везение вещь относительная, время вы все равно потеряли.

Все, кроме Мягкова, молча уставились на Шведа, ожидая разъяснений.

– Теперь разжую конкретнее. Существует изначальный слой мироздания – Бистлаэр. От его предместий, собственно, и отпочковались в свое время все остальные миры. Которых, кстати, не так уж и много – всего порядка пары тысяч. И проживают в этом центральном мире… Черт, у них даже названия нет на вашем языке. Буду их называть, как Савельич – демонами.

– Савельич? – Головин немедленно повернул голову в сторону старика, – Я чего-то не знаю?

Тот лишь пожал плечами. За него ответил Швед:

– Да ты вообще ничего не знаешь, так что сиди и слушай. Параллельные миры были созданы… нет, не так. Не созданы, а скажем так, их появление было спровоцировано демонами. С одной единственной целью – в них было быстрое время. Быстрое по сравнению с их собственным миром. В самом центре Бистлаэра времени, как такового практически нет – там гигантская зона безвременья. Никто не рождается, не стареет и не умирает. Рождаются демоны только на окраинах своего мира, где время все же течет, хоть и очень медленно. Или в других мирах, где оно течет намного быстрее. Там же и взрослеют… Но там же и погибают. Немаловажная деталь, которая и дала толчок всем этим непотребствам – они питаются временем, и их запасы давно бы иссякли без других миров. Демоны почти сожрали свой слой.

– И кто такие сначеры и лендеры? – нетерпеливо напомнил Головин, – Воюющие расы?

– Нет, раса-то у них как раз одна. По аналогии с вами – это два клана. Причем непримиримых. Лендеры – консервативные жители Бистлаэра, которые веками существовали спокойно, занимаясь банальным воровством времени. Нет, сами-то они уверены, что совершают невинный обмен необходимого им ресурса на свои специфические услуги по очистке.

Предвосхищая вопросы, Швед поднял раскрытую ладонь вверх и ненадолго замолчал, подбирая нужные слова в своей голове.

– И сначеры… Экстремисты из молодежи, которые пытаются захватить миры и жить в них, естественно, на первых ролях, пользуясь временем этих миров, как им заблагорассудится. Молодежь по их меркам, по вашим – это глубокие старики.

– То есть они хотят стать хозяевами… – резюмировал Головин.

– Именно так. И ваш мир когда-то уже подвергался нападению сначеров. Дважды. В первый раз здесь еще и людей не было, бегали только динозавры. Лендеры вовремя вернули время вашему миру из разлома, иначе бы вымерло все живое. Второй раз попытка захвата провалилась еще на стадии подготовки. Какой-то из ваших королей из-за жадности и зависти попросту вырезал весь богатый орден посвященных, которые прикинулись служителями веры, а на самом деле были пятой колонной сначеров. Но вот у вас появилось электричество, а развитие этого направления – уже прямая угроза сначерам. И они решили, что дальше тянуть нельзя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.