Екатерина Алексеева
Потерянное лето

Глава 1

Яна, давай притормозим немного. Не наливай мне пока больше. Я лучше кофе сварю. Так давно не пила, уже два года – кормила дочку, беременная была. Поэтому считай, что я первый раз алкоголь пробую: mi primera vez ¹. Хорошее шампанское всегда действует разлагающе на мою мораль. Я поняла, ты ждешь от меня ответных признаний. Я тебя разочарую. Таких потрясающих измен мужу у меня никогда не было. Вообще никаких не было. Даже в мыслях. Может, меня он устраивает, а может, достойных принцев не попадалось. После стольких лет с ним мне и думать противно, что я буду с кем-то, кроме него. Но скелет в шкафу у меня тоже есть. Честно говоря, мне давно уже хотелось поделиться с кем-нибудь. Ну, и раз пошла такая пьянка…

Это было давно. Девять лет и двенадцать килограммов назад. Мне было двадцать. Я впервые была так далеко от дома одна, без родителей. Я была, конечно, и раньше за границей. Ну, Египет, Турция, Рим, Прага… Стандартные туристические поездки. Везде с родителями. Одна я уезжала самое далекое – к тетке в Москву. А тут, меня с тремя подружками отпустили в Испанию.

Мы с родителями обычно проводили лето на даче под Питером. Дача у нас самая стандартная, какая только может быть. Двенадцать соток земли в садоводстве N-ной восковой части, десять из которых усеяны полезными растениями, начиная петрушкой и укропом, и заканчивая яблонями и вишнями. Ряды картошки и помидоры в парниках. Пять сортов огурцов и пятнадцать видов георгинов. Маленький дачный домик в две комнаты и папина ненаглядная баня. Туалет на улице. Пара вырезанных из старых шин лебедей возле ворот. В общем, все горячо любимое мамой, папой и бабушкой и ненавидимое мною. Скучные трудодни, оканчивающиеся сомнительным бонусом – шашлыком, вымоченном то в уксусе, то в минеральной воде, майонезе, кефире…

Помню, как поразил меня подарок маме на ее пятидесятилетие: она заказала для себя гигантскую теплицу из поликарбоната. На мой вопрос, не сошла ли она с ума и не стоит ли ей себя побаловать чем-то более изящным, она ответила, что я ещё слишком молода, чтобы что-то понимать в настоящем человеческом счастье.

А в то лето, после успешной сдачи сессии, мне разрешили поехать отдыхать почти на три недели в испанские апартаменты наших дачных соседей, Скобелевых.

Соседи были люди состоятельные. Солидное строение на их участке язык не поворачивался назвать дачным домиком. Соток было восемнадцать. Ухоженный газон заменял грядки. Вместо шашлыка они жарили барбекю. А на праздники устраивали такие фейерверки, что становились культурными событиями не только в нашем, но и соседних садоводствах. В новогоднюю ночь детей торопили доедать оливье в половине первого ночи: «Пойдем скорее, салют пропустишь!». Их благосостояние росло постепенно, а дружба между моими родителями и четой Скобелевых сохранилась со времен их совместной бедной молодости, проведенной на соседних дачных участках.

Отец Саши и Маши тоже когда-то был военным, правда, его звание было выше звания отца, и в служении Родине он разочаровался на пять лет раньше. В девяностых Скобелев старший, имевший довольно авантюрный характер, ушел в бизнес и, перепробовав кучу занятий, неоднократно рискуя жизнью, остановился на импорте в Россию вин из Италии и Испании. Полученное когда-то звание и успехи в бизнесе делали Скобелева безусловным авторитетом в глазах моего отца. Ну, а Скобелеву приятно было поражать воображение папы все новыми достижениями и приобретениями: зачем же они нужны, если их некому демонстрировать.

У Скобелевых были дети: близнецы Маша и Саша, на три года старше меня. Совместный отдых сделал нас друзьями детства. А дачная скука заставила нас с Сашей решить, что мы влюблены друг в друга. Так что к тому испанскому лету мы уж полтора года как встречались, естественно, под умиленными взглядами наших родителей.

Маша и Саша были высокие, стройные, спортивные. Черноволосые и черноглазые, смуглые, в мать, женщину с болгарскими корнями. Их в поселке дразнили цыганятами. Под летним солнцем их кожа приобретала красивый шоколадный оттенок. Я же со своими веснушками могла только покраснеть, а потом моя кожа начинала шелушиться (это в лучшем случае) или же шла волдырями (это когда я решала, что в этом году мне точно надо стать мулаткой).

В те годы стало модно покупать недвижимость за границей. Русские начали покупать дома и квартиры в Болгарии, Греции, Испании. Вот и родители Саши и Маши купили квартиру на море. Решили, что после выхода на пенсию будут жить там. Но до этого выхода оставалось еще очень много времени. Насколько я знаю, он и сейчас еще не состоялся… Ну да сейчас не об этом.

Маша в то лето окончила университет, ФИНЭК². В качестве подарка на окончание института родители разрешили ей занять квартиру на три недели, до их приезда. Занять собой и нами, подружками. Так что мы получили три недели свободы…

Саша сдавал хвосты в институте, ему до окончания был еще год. Да он и не вписывался в наш девичий коллектив. Ехали Маша и я, на правах подружки брата, а также еще две машины подруги из института – маленькая худенькая красотка Оля и маленькая пухленькая хохотушка Настя. Я их знала немного, видела пару раз на даче у Скобелевых. Девочки были одного возраста, им было по двадцать три года. Ко мне они относились слегка свысока, как к младшей.

Я училась в не очень престижном питерском ВУЗе на платном дневном отделении кафедры менеджмента, подрабатывала в сетевой кофейне официанткой и была папиной дочкой. Высокая и нескладная, я никогда не была центром мужского внимания, и потому немного удивлялась, что красавчик Саша выбрал меня в подружки. До этого у меня было подобие романа только с одним прыщавым одноклассником, неуверенным в себе и потому крайне ранимым, мучавшим меня своими подозрениями, звонками и истериками. Мои отношения с Сашей походили на отношения моих родителей: Саша всегда точно знал, что мы будем делать и куда пойдем. А я была не против. Мне казалось, что это признак сильного мужчины.

Мы готовились к летнему отдыху еще с весны, с начала марта, когда родители Маши пообещали ей эту поездку. Предвкушение путешествия согревало меня всю холодную бесконечную питерскую зимовесну. И вот, наконец, день настал, экзамены были сданы, чемоданы собраны. Мама обняла меня на прощанье, втихаря от папы сунув мне в карман еще сто евро, папа отвез в Пулково³, по дороге давая бесконечные наставления по соблюдению правил безопасности в воздухе, на море и в большом незнакомом городе.

Мы летели в Барселону с пересадкой в Москве, и через пять с половиной часов приземлились в Эль Прате, международном аэропорту Барселоны. Получили свой багаж: красный блестящий пластиковый чемодан Маши, Олин чемодан с видами Рима, и наши с Настей обтрепанные дешевые тряпичные чемоданчики.

С багажом Оли приключился забавный случай. Оля была так уверена в эксклюзивности своего чемодана, купленного ею в интернет-магазине за бешеные деньги, что не стала проверять бирку. Второго такого быть не могло! Хорошо, что мы собирались арендовать машину прямо в аэропорту. Пока искали стойку Hertz⁴, хозяйка чемодана, похищенного Олей, по громкой связи сообщила о путанице, так что мы вовремя спохватились и чемоданы были благополучно заменены. Самое смешное, что чемодан, забранный Олей, был по размеру меньше того, что она оставила, хоть и с тем же изображением.

Заполнив наполовину непонятные для нас документы, мы арендовали машину. Или, вернее, машинку. Маленький голубенький фиатик, который с трудом разместил наш багаж: часть вещей пришлось положить в салон. По Барселоне мы гулять не стали – надо было выезжать, чтобы успеть добраться до темноты до Алкосебре, заехали только в Макдональдс на выезде из города: поели и написали по WhatsApp родным, что благополучно долетели. Я не слишком расстроилась – в Барселону меня родители уже вывозили.

Девочки немного покапризничали на этот счет: Настя хотела увидеть творения Гауди, а Оля – поющие фонтаны на Монжуик (сначала мы поразились эрудированности Оли, но Настя её спалила, напомнила, что в журнале на борту самолета о них была статья). Поэтому решено было, что за день до возвращения домой мы приедем в Барселону, снимем какой-нибудь хостел в центре, поближе к Рамбле⁵, останемся на ночь. Тогда у нас будет почти два дня в Барселоне (вылет у нас в половине двенадцатого ночи), так что что-нибудь успеем посмотреть.

За рулем Фиата была Маша. У нее были международные права и четыре года водительского стажа. Дорогу искала Настя. Она забавно изображала штурмана, ругалась с навигатором, который постоянно терял сигнал, зарывалась в распечатки карт, шпаргалки с описаниями всех поворотов, в общем, веселила нас всю дорогу. Мы с Олей сидели на заднем сидении, обложенные со всех сторон сумками, и глазели в окна.

Как со мною часто в последнее время случалось, я вспоминала и анализировала подробности нашего прощания с Сашей. У нас всё было хорошо, но я иногда ловила себя на том, что не счастлива, и ругала себя за это. В вечер прощания он встретил меня после смены в кофейне, в девять вечера. Мы зашли в Макдональдс, я ела мороженное, он – огромный гамбургер, запивая его колой. Он рассказывал про свои проблемы с учебой в институте, а я слишком устала, чтобы его внимательно слушать.

Потом он проводил меня до дома, ну и зашел в гости. Папы не было ещё дома. Мама засуетилась, пытаясь напоить нас чаем. Мы же хотели только одного – остаться наедине. Пришлось взять чашки с чаем и печенье и отправиться в мою комнату. Поставив все это на письменный стол, мы принялись целоваться.

– Детка, ты не можешь уехать без этого… – шептал мне Саша на ухо.

– Без чего? – Я попыталась изобразить невинность.

– Сама знаешь, – задрав мою футболку, он тискал мне грудь.

– Саша, мама дома! И папа скоро вернется! – Я старалась остановить его руки и вернуть на место бюстгальтер. – Я так не могу!

– Что же мне прикажешь двадцать дней без тебя делать! – Саша отстранился, обидевшись, или прикинувшись обиженным. Я, как всегда, испугалась его расстроить.

– Ну, я не знаю, Саша! Ну, давай попробуем, только тихо.

В этот момент дверь в полутемную комнату открылась и в дверном проеме появилась мама с оладьями и вареньем.

– Вот, напекла для вас по-быстрому! Кушайте, детки! – Наверное, заметив, что она тут не к месту, мама добавила, закрывая за собой дверь: – Ну, не буду вам мешать!

– Саша, вот видишь! Я так не могу! – Глаза у меня были по пять копеек.

– Да она теперь не вернется! Что ты такая трусиха!– Саша начинал злиться.

– Меня прямо трясет! – Сказала я дрожащим голосом. И это было чистой правдой. – Давай не будем!

– Слушай, тогда я пошел! Пока! – Саша вскочил с дивана.

– Саша, ну ладно, ну не надо! – Я тоже встала, удерживая его за плечи.

Саша снова задрал мою футболку, я перестала сопротивляться его рукам. Потом он залез ко мне под юбку и стянул трусики:

– Давай, Таня, я буду скучать!

Мы упали на диван, он расстегнул свои джинсы, достал презерватив и протянул его мне:

– Надень его ты! – Я с трудом разорвала фольгу и трясущимися руками стала надевать на Сашу презерватив. Когда я закончила, он вошел в меня. Я прислушивалась, не вернулся ли папа и не подходит ли мама к комнате с новыми угощениями. К счастью, все прошло тихо, мы уже были одеты, когда я услышала, как папа открывает дверь в квартиру. А когда он вошел в комнату, чтобы поздороваться с нами, мы уже мирно ели оладьи.

– Как дела, боец? – Спросил папа Сашу, пожимая ему руку в знак приветствия.

– Нормально, попрощаться пришел, – сказал Саша, глядя на папу честными глазами.

– Что, не напрощаться, молодежь? Ну, Татьяна, как такого хлопца одного оставляешь! Смотри, уведут! – Папе Саша очень нравился – Ну, отцу привет, – сказал он Саше и ушел ужинать.

– Ну, давай, зая, я побежал! Веди себя хорошо! – Саша поцеловал меня, и я с чувством облегчения проводила его до двери.

Что-то меня беспокоило в наших отношениях. Но что – я не понимала.

Путь до Алькосебре из Барселоны был неблизкий по меркам Испании – двести километров. Мы решили сэкономить тридцать евро и поехали не по скоростной трассе, а по бесплатной дороге. Наверное, поэтому мы пару раз съезжали не туда, попадали на проселочные дороги, бегущие вдоль апельсиновых, миндальных, лимонных и оливковых садов, виноградников, полей с овощами и белых фермерских усадеб. Из окна автомобиля Испания представилась мне огромным огородом. Моей маме было бы на что посмотреть…

Наше внимание привлекли странные женщины. Они сидели на обочинах, на раскладных стульчиках под зонтами от солнца и походили на торговок. Не хватало только предмета торговли – ящиков с апельсинами, или чего-то в этом роде. Мы строили предположения, зачем они тут сидят и что пытаются продать. Маша выдержала паузу, выслушав все догадки, а потом на правах эксперта пояснила, что это местные проститутки. Мы очень смеялись. Эти дамы так мало походили на Джулию Робертс в фильме «Красотка»…

Почти через четыре часа блужданий по Барселоне и дорогам Испании мы достигли цели нашего путешествия: прибрежного городка Алькосебре. Маша провела тут два месяца в прошлом году, и поэтому хорошо ориентировалась в городе. Она уверенно подрулила к воротам нужного нам комплекса апартаментов.

В Испании (ну и не только здесь) вместо дач с картошкой и помидорами люди ездят на выходные и в отпуск к морю. Люди побогаче владеют виллами в прибрежных или горных районах, люди попроще покупают апартаменты – квартирки, или снимают их на выходные. Обычно такие комплексы апартаментов оснащены парковкой, газоном или садиком, бассейном. Всю эту инфраструктуру обслуживают домоуправы, ну только называются они на испанский манер. Так что приезжающие на выходные получают стриженный газон, чистый бассейн, и прочие блага, в зависимости от условий в конкретном доме.

Родители Маши и Саши купили квартирку с двумя спальнями и кухней-гостиной в подобном комплексе, метрах в семистах от моря. Комплекс состоял из восьми двухэтажных белых домиков с коричневой черепичной крышей на восемь квартир каждый. Окна были в восточном стиле, полуарочные, закрытые ставнями. На стенах под окнами – орнаментальные кафельные панно. Также имелись два больших бассейна – помельче и поглубже, и лягушатник для малышей. На территории живописно раскинулись деревья: похожие на огромные ананасы пальмы, пушистые пинии, оливковые деревья с замысловато выгибающимися стволами. Комплекс был окружен невысоким белым заборчиком и высокой живой изгородью, насколько я разбираюсь – из кипарисов.

Маша заняла родительскую спальню с огромной кроватью. Помню, меня поразила подушка. На кровати были не обычные наши квадратные подушки, а длинная плоская, на оба спальных места. Потом я много таких видела в Испании. Настя и Оля разместились в комнате Саши и Маши с двумя раздельными кроватями. Я заняла диванчик в гостиной. Стены апартаментов были окрашены в белый цвет, кое-где висели картинки на морскую тематику. Пол, как почти везде в Испании, кафельный, приятно холодящий пятки в жару. Мебель – деревянная, очень тяжелая. Квартирка располагались на первом этаже, и поэтому вместо балкона был кусочек газона, который прилегал к входной двери и был огорожен белым заборчиком и невысокой живой изгородью из неизвестных мне кустов, аккуратнейшим образом подстриженных. Прихожих в Испании как я поняла, вообще не существует. Поэтому прямо с газончика сквозь стеклянные двери мы попадали в гостиную-кухню.

Сразу по приезду мы легли спать, основательно зажаренные и замученные в дороге.

Несмотря на усталость, я долго не могла уснуть, взволнованная путешествием и новой обстановкой, прислушиваясь к стрекоту цикад и кваканью лягушек. Хотя, может это были какие-то ночные птицы, не знаю…

Глава 2

Наутро мы с девчонками сходили к будке Turist Info у пляжа, где взяли карту городка и брошюру с описанием его достопримечательностей. Городок Алькосебре находится в провинции Кастельон, на побережье Коста Азар. Он лежит между морем и горой, покрытой редким лесом, признанным заповедной зоной. Алькосебре довольно большой городок, в нём есть церковь, почта, больница, а рынок приезжает сюда раз в неделю. Улицы либо бегут вниз к морю, либо параллельны набережной, заблудиться сложно, хотя я могла бы. Никаких исторических зданий в нем, по-моему, нет. Это именно курортный прибрежный город. Такие города в Испании можно условно разделить на молодежные, где веселье до утра, и города для семейного отдыха, где гораздо спокойнее. Наш был из второй категории.

Несколько гостиниц, магазинчики, супермаркет, четыре пляжа, обсаженный пальмами променад вдоль моря – в общем, и все. Нет ночных дискотек и большого количества баров. Мы были в Алькосебре в конце июня – начале июля, людей было ещё немного, сплошь пенсионеры и семейные пары с маленькими детьми – дети постарше еще учились, школьные каникулы в Испании начинаются только в июле. В основном звучала испанская речь, хотя были и французы, голландцы, редко – русские. В общем, городок очень тихий. Поэтому нас туда и отпустили одних, наверное.

Первые три дня мы с наслаждением плескались в уже прогревшемся море на ближайшем к нам пляже – Коррегадор. Это самый большой и не самый красивый пляж Алькосебре: семьсот метров мелкого желтого песка вдоль моря, ограниченные колючками у дороги, никаких скал или сосен. Каждое утро маленький старательный трактор прилежно его разрыхлял, оставляя на песке кривые бороздки. В часы сиесты ходить на пляж было слишком жарко, поэтому мы купались в бассейне у дома, объедались сочными фруктами и пили местное вино. Было очень жарко, +30оС и выше.

Девчонки усердно загорали, причем оказалось, что это дело довольно сложное, требующее определенных знаний и умений. Они применяли крема разного уровня защиты в разное время дня, а также для разных частей тела, определяли, как падают солнечные лучи, чтобы занять какое-то единственно правильное положение, обеспечивающее доступ солнечных лучей на максимальную площадь тела.

Я не пыталась за ними угнаться в этом занятии: не хотелось оставшиеся недели ходить в ошметках облезающей кожи. Но, не смотря на то, что я пользовалась детским солнцезащитным кремом с защитным фактором 50, вскоре я поняла, что не смогу не только выдержать на равных этот загорательный марафон, но даже частично в нем поучаствовать.

Уже на второй день вечером у меня поднялась температура – я перегрелась на солнце. Поэтому я стала больше времени проводить в апартаментах, читая или играя на I-pad, теряя часы жизни на убийство свиней или устройство кибер-фермы, а на солнце вылезала только рано утром или после четырех дня. Но и тогда лежать мне было скучно, и я неспешно бродила вдоль линии моря и искала красивые ракушки, или еще что-нибудь интересное, выброшенное морской пучиной. Мне хотелось найти бутылку с запиской или русалочий хвост, но кроме ракушек из интересного однажды нашлась только дохлая медуза. Иногда в моих прогулках меня сопровождала Настя, с ней было весело.

Всё же большую часть дня я проводила одна. Всегда не слишком общительная, тогда я наслаждалась своим одиночеством. Когда первые впечатления были получены и усвоены, время, наконец, приостановило для меня свой бег. Мое сознание открылось для мелочей, в другое время оставшихся бы без внимания. Я разглядывала незнакомые цветы, слушала пение птиц, ощущала легчайшие движения ветра.

Часы, проводимые наедине с собой, дали мне возможность проявить внимание к внешнему и внутреннему. Я думала о своей жизни, о будущем, о своих желаниях, которые только сейчас начала отделять от желаний моих родителей. Или просто стояла у моря, чтобы почувствовать, как набегающая волна уносит из-под пяток песок, а ветер шевелит платье и волосы.

Вечерами мы объединялись и, после совместного ужина, гуляли по городу, заходили в магазинчики, кафешки и бары. Однажды, просто для развлечения, по предложению Насти, пробрались на территорию дорогого отеля. Правда, ничего интересного там не нашли, просто посидели у большого фонтана. Но незаконность нашего проникновения щекотала нам нервы, мы претворялись суперагентами, разрабатывали легенды на случай захвата нас персоналом.

Сезон еще только начинался, и даже пункты проката катамаранов и водных мотоциклов на пляже пока пустовали. Девчонки переживали, что молодежи совсем нет и некому построить глазки. У меня же был в Питере Саша, а рядом – Маша, которая обещала брату следить за моей нравственностью. Обещание, конечно, было дано в форме шутки, но Маша прикладывала к этому реальные усилия: контролировала, что я надеваю и не смотрю ли по сторонам, вернее, в сторону противоположного пола. Настя заметила это еще в аэропорту и постоянно подтрунивала над Машей. Но это машиных стараний не ослабляло.

Глава 3

В ночь на четвертый день нашего пребывания в Алькосебре случился ураган. Жалюзи на окнах жутко скрежетали, ветер свистел в ветвях деревьев, наше бельё с сушилки разлетелось по соседним участкам, а дорогущий Олин купальник (его нижняя часть) вообще исчез (возможно, был похищен неким извращенцем, воспользовавшимся ситуацией, по версии Насти). В бассейны нанесло сухих листьев и прочего мусора. Небо заволокло серыми тучами.

Девчонки расстроились, я – наоборот. Жару я переношу тяжело и поэтому радовалась передышке. Все утро, вернее, после часовых поисков трусиков Оли, мы сидели дома, играя в карты и фанты. Во второй половине дня выглянуло солнце, но поскольку море оказалось холодным, мы остались у апартаментов. Маша и Оля загорали, а мы с Настей играли в мяч, купленный накануне в супермаркете. Игроки мы были еще те. В основном игра заключалась в пробежках за отскочившим мячом.

Мы играли на газоне между домиками нашего комплекса и высокой живой изгородью, отделявшей территорию комплекса от соседней виллы. Вилла была маленькая, ее можно было разглядеть только через высокие ворота с улицы. Естественно, мы уже засовывали свои любопытные носы за забор, и она была тогда необитаема. Справа от домика был небольшой бассейн в мелкой голубой мозаике, дом находился в глубине сада. По обе стороны от ворот на столбах сидели голубки из гипса, а над воротами было название, а вернее, имя виллы. В Испании почти все дома имеют свои имена, так вот у этой виллы оно было женское.

В какой-то момент игры мяч заскочил на широкую живую изгородь. Не смотря на то, что именно Настя была автором этой неловкого броска, на меня пала участь избавителя мяча – мой рост, 178 сантиметров, давал мне больше шансов справиться с этой задачей. После некоторых раздумий мы догадались взять сачок на длинной палке, которым служитель, следивший за чистотой бассейна, вылавливал из него налетевший мусор. Я взяла сачок и попыталась зацепить им мяч. Попытки нельзя было назвать совсем неудачными: мяч постепенно приближался к краю изгороди и был уже готов, казалось, к решающему прыжку вниз. Но на четвертой попытке я сделала какое-то неловкое движение (это мой конек, ты знаешь) и мяч упал по другую сторону забора. Немного поохав и поахав над своей неловкостью, я раздвинула ветви колючей изгороди и стала искать глазами мяч.

Мяч я сначала не заметила. Зато сразу заметила мужчину, лежавшего на полотенце недалеко от бассейна. Мужчина был изрядно волосат (я имею в виду не голову, а руки, грудь и ноги), мускулист и – о, ужас – полностью обнажен. Если не брать в расчет солнцезащитные очки, конечно. Вероятно, он уже давно следил за копошением в изгороди, потому что смотрел в мою сторону и улыбался. Помахав мне, он не торопясь встал, как будто давая мне убедиться в его наготе, надел лежавшие рядом шорты и лениво пошел под ближайшее лимонное дерево. Там и лежал наш мяч. Пока он все это проделывал, я успела для себя отметить, что ему лет тридцать, на руке во все плечо у него татуировка, а я стою и подглядываю за ним сквозь ветви. Я поспешно отскочила от забора.

Мяч со свистом прилетел через мгновение.

– Ты чего? – спросила меня Настя, заметив мой ошарашенный вид.

– Там мужик голый. Он мне мячик бросил. – Прошептала я, хотя маловероятно, что он нас понимал.

– Muchas gracias⁶! – прокричала Настя.

Из-за забора нам что-то ответили по-испански, но, поскольку произнесенная выше фраза была половиной нашего словарного запаса испанского языка (еще мы знали «Ola!⁷»), мы не поняли, что именно.

– Ну и как он? – фыркнула Настя.

– Чего как? – спросила я, чувствуя, что краснею.

– Секси? – Настя улыбалась во весь рот.

– Ну, по сравнению с местными пенсионерами, просто Адонис, – я чувствовала, что краснею

– И что, прямо совсем голый?

– Нет, в очках.

– Блин, чего ты меня не позвала? – Настя не унималась.

– Так сунься в изгородь и посмотри! – предложила я.

– Поздно, спугнули, – захихикала Настя.

Чтобы не испытывать терпения владельца виллы, мы решили продолжить игру в бассейне.

Глава 4

Тем же вечером мы все вместе пошли посидеть в бар. Народа почти не было – только один столик занят четырьмя милейшими пенсионерами, играющими в карты с такими криками, что можно было решить, что это сошедшая на берег команда пиратского судна. Мы заказали ароматную сангрию⁸ с тарелкой хамона⁹ и оживленно болтали, делясь впечатлениями от поездки. Вспоминали путаницу с чемоданом, проституток вдоль дороги, улетевшие трусики, ну и конечно, эпизод с мячом.

Настя с упоением и преувеличенными подробностями рассказывала о нашей неловкости в игре и о моем смущении при виде голого испанца:

– Сеньорита Татьяна, приняв мяч из рук досточтимого голого сеньора, зардевшись подобно утренней заре, очи долу опустив, низко голову склонив, горячо благодарила своего рыцаря за бесценную услугу и опрометью бросилась прочь, в бассейн. Безутешный кортехо¹⁰ вновь лег под пальму, в надежде на новую встречу… – Что-то в этом роде.

Постепенно разговор перешел на мою стыдливость в принципе, разгоряченная алкоголем Маша подняла неожиданную для меня тему – мой отказ от орального секса с Сашей. Конечно, я знала, что близнецы обычно очень близки, но не подозревала, что настолько, чтобы делиться такими подробностями из личной жизни.

Последовало множество шутливых и довольно грубых советов для меня на эту тему, вроде:

«А ты зажми нос, закрой глаза, и представь, что это чупа-чупс!», «Потренируйся на огурцах! Только не кусай!». И так далее. Девочки так усердно надо мной подтрунивали, что в итоге я не выдержала. Объявив, что сыта по горло их юмором, я пошла в апартаменты.

К счастью, я почти сразу нашла дорогу, что для меня большая редкость. Я отрыла в сумке ключи от ворот на территорию комплекса и стала ковыряться в замке (у меня вечная борьба со всеми замками на свете). Естественно, я тут же обронила связку в некстати находящийся рядом люк дождевой канализации, закрытый сверху решеткой. Лючок был неглубокий, я видела ключи, но вот чем их достать, я не представляла. Я подергала решетку – она была плотно привинчена. Походила вокруг, нашла какую-то ветку и принялась выуживать связку. Ничего не получалось. Хорошо, что улица была абсолютно пустынна, и никто меня в этом жалком состоянии не видел: стоя на коленках, с палкой в руках, наверное, я напоминала неуклюжую обезьяну.

Пока я находилась в этом нелепом положении, к злополучной соседней вилле подъехала элегантная черная машина, марка которой была мне не известна. Потом уж я узнала, что это итальянская Lancia. Застигнутая врасплох, я поспешно встала. Из машины ко мне приближался уже знакомый мне мужчина, на этот раз одетый в желтую футболку и черные шорты. Как я поняла, он спросил меня, что случилось. Я показала на ключи.

Мужчина скрылся в воротах виллы и вернулся через минуту с чем-то вроде кочерги с крючком. Со второй попытки он достал мои ключи, вручил их мне, а кочергу с победным криком небрежно перебросил на свой участок. Я сказала заученное gracias. Он замотал головой и показал на свои губы. С улыбкой, он требовал поцелуя. То ли я была пьяна, то ли так действовало море и солнце. Я решилась его требование удовлетворить. Я хотела чмокнуть его легонько. Он был моего роста, мне не пришлось тянуться наверх, как с Сашей. Я шагнула ему навстречу, слегка коснулась губами его губ и собиралась уже ретироваться. Но неожиданно он взял мое лицо обеими руками, повернул его к свету фонаря, посмотрел на меня и поцеловал совершенно по-взрослому. И я ответила на поцелуй.

– Ignasio. Nacho, – отойдя на шаг назад, он с легким поклоном представился, выпустив меня из лап.

– Таня, – сказала я, слегка заикаясь и тоже отступая шаг назад.

Он широко улыбнулся и промурлыкал глубоким бархатистым голосом:

– Tanya… Tanya! – я кивнула.

Потом он стал что-то говорить мне на испанском, очевидно, назначая встречу. Я по-английски пояснила, что не понимаю. Он объяснил, что по-английски не говорит, и попробовал заговорить со мной на французском. Французского я не знала. В результате этих переговоров я поняла, что он хочет увидеть меня на этом же месте завтра, в одиннадцать – это время он показал на циферблате своих часов. Ошеломленная произошедшим, а вернее, поцелуем, от которого у меня задрожали коленки, я уверенно закивала головой. После этого, наконец, я зашла за забор нашего комплекса и закрыла за собой калитку на ключ.

Глава 5

Через пятнадцать минут, приняв душ и почистив зубы, я лежала на своем диванчике в глубоких раздумьях. Что это я такое делаю? Во что я ввязалась? У меня же Саша! Я же его люблю! Я этого испанца первый раз вижу! Да я ж и на испанском не говорю, а он не знает английского, русского! Он, может, извращенец – чего это он голышом гуляет и целоваться сразу лезет? Что я Маше скажу? Я пойду на свидание с другим парнем, не говори Саше? Завтра же мы собрались в какую-то крепость ехать! Бред, не пойду, конечно, я с ним никуда.

А потом я стала засыпать, трогая свои губы, вспоминая его свежий запах и свою дрожь в коленках. И когда я уже почти совсем заснула, подсознание сформулировало наконец тот вопрос, который действительно меня заботил: блин, в одиннадцать часов утра или вечера?!!!

Наутро мы должны были ехать в городок Пеньискола, стоящий на высоком скалистом мысе (судя по фотографиям в интернете). Там есть старинная крепость, с трех сторон окруженная морем. Мне ужасно хотелось её посмотреть: я обожаю замки и крепости. Утром я почти забыла вечернее происшествие. Мы проснулись в девять утра по местному времени. Не то, чтобы мы были ранними пташками. Просто разница во времени с Москвой – два часа, в Питере было уже одиннадцать, а мы еще не перестроились. Я уже и забыла о вечерней своей обиде, но, видимо, выглядела довольно задумчиво, вспоминая события у калитки. Девчонки решили, что я еще дуюсь, и начали меня успокаивать. Маша говорила:

– Да брось! Ну, я, наверное, перегнула палку вчера. Это действительно ваше личное дело, как там у вас с … – Маша запнулась, подбирая нужное слово.

– Сосанием! – подхватила весело Настя.

– Сейчас она опять обидится и будет дуться весь день, – предупредила Оля, говоря обо мне в третьем лице, как о капризном ребенке. Оля была очень симпатичной девочкой, маленькой точеной куколкой. Но и мозги у нее были тоже кукольные. Меня немного взбесило её предположение. Но в нем я и нашла то, что подсознательно искала: повод остаться.

– В таком случае я останусь, и не буду портить вам поездку! – сказала я, надувая губы и действительно в тот момент веря в свою обиду.

– Прекрати, я же извинилась! – настаивала Маша. – Будет здорово поехать всем вместе!

– Оля так не считает! – Язвила я.

– Поехали, будет круто! – Настя всегда пыталась всех примирить.

– Нет настроения, – я не собиралась сдаваться.

– Девочки, прекратите! Оля, извинись перед Таней! Таня, ты тоже будь немного спокойнее, мы же отдыхать приехали, а не ругаться! – Настя старалась изо всех сил, но я не собиралась менять своего решения и потому упрямо мотала головой. Оля надула губы. Маша всегда была вспыльчивой, и здесь ее мирного настроя тоже надолго не хватило:

– Кого ты наказываешь? Только себя! Поехали, девочки! – скомандовала Маша и выскочила из квартиры, схватив свою сумку. Девочки послушно последовали за ней. Впрочем, Настя задержалась на пороге, вполоборота промурчав:

– Может, все-таки…

– Все хорошо, Настя. Нет, правда нет, – улыбнулась я.

Оставалось еще полчаса до возможной встречи с испанцем. Я улеглась с iPad на диване и попробовала играть, но скоро забросила это занятие. Смутное беспокойство не давало мне ни на чем сосредоточиться. Я пошла в ванную и уставилась на себя в зеркало. На меня смотрело мое веснушчатое, чуть загорелое лицо. Я собрала свои не слишком длинные и не слишком роскошные, впервые мелированные перед поездкой волосы в хвост. Подкрасила тушью ресницы. Чуть тронула губы блеском. Потом нервно распустила волосы, решила, что они недостаточно чистые и пошла в душ – мыть голову. После этого высушила волосы феном, стерла подтеки туши, ещё раз накрасила ресницы, упала на диван и подумала: какая я дурра! Ради чего не поехала? Куда наряжаюсь? Кстати, что одеть…

Я выбрала платье, купленное накануне здесь, на море. Оно было нежно-голубое и состояло сплошь из кружев и полупрозрачного шелка. На ноги надела сандалии на высокой танкетке. Посмотрела в зеркало, повертелась немного. Всё сняла и надела шорты, футболку и спортивные сандалии. Было уже одиннадцать.

"Дура!" – снова обругала я себя. "Наверняка в одиннадцать вечера". И пошла к калитке, сдерживая свой непроизвольно ускоряющийся шаг, считая молниеносно убегающих из-под моих ног ящерок, выползших на охоту из камней вдоль дорожки.

Я вышла с территории комплекса, закрыла калитку. И никого не увидела. Очень разозлившись на себя, нервно дернула ручку калитки, сообразила, что уже заперла ее, решила успокоиться и спуститься к морю, как будто туда и собиралась. Сделав три шага по тротуару, услышала шуршание шин. Он все время сидел за рулем своей машины, в пяти метрах от меня, я не обратила на нее внимания. Явно он видел мои трепыхания. Я чувствовала себя глупо и явно начинала краснеть. Он подъехал поближе, остановил машину рядом со мной, вышел и открыл мне дверь. Я села. И подумала, что он красивый. И что мои руки дрожат.

– Ola, Tanya! – поприветствовал он меня, и снова ослепил улыбкой.

Мы поехали наверх, в сторону гор. Мое сердце ушло в пятки из-за крутого подъема и из-за того, что я ехала неизвестно куда неизвестно с кем. Мы поднимались все выше и выше. Я вспомнила, что здесь, на вершине, стоит часовня Святой Лючии. Мы действительно подъехали к парковке возле часовни. Там стояла только одна машина, Рено, и когда мы выходили, владельцы Рено уже спускались от часовни к своему авто. Это была пара пожилых французов, одетых в смешные широкополые соломенные шляпы. Мы обменялись приветствиями, и мой испанец немного поболтал с ними о чем-то на французском. Старики уехали, он взял меня за руку и мы стали подниматься к часовне. Прикосновение его теплой ладони смущало и волновало меня.

Мы поднялись к белой часовне. У входа стоял колодец. Я заглянула внутрь. Ничего не было видно. Он улыбался, глядя на меня. Я в смущении разглядывала красную тротуарную плитку, которой была вымощена площадь у часовни. Он потянул меня ещё выше, на смотровую площадку. Оттуда открывался чудесный вид на море, городок и склон горы. Я любовалась видом, во всяком случае, старалась это изобразить, борясь с волнением. Начо достал из чехла камеру и стал фотографировать меня. Я сначала стеснялась, потом немного злилась, а потом подалась на его безмолвные уговоры позировать. Мне это даже понравилось. Я стояла на фоне бесконечного моря, потом сидела на каменной скамье, затем стояла в арке.

Съемка продолжалась минут пятнадцать. Наконец, он отложил фотоаппарат и подошел ко мне близко. Очень близко. Он что-то спросил. Я поняла, что он спрашивал моего разрешения. На что конкретно, я не понимала. Хотя нет, конечно, понимала. И кивнула. Меня трясло от его близости. Свежий аромат его парфюма и запах согретого солнцем тела сводили меня с ума. Положив свои руки мне на плечи, Начо осторожно поцеловал меня в приоткрытые губы. Я закрыла глаза и запустила пальцы в его коротко стриженные жесткие волосы. Он поцеловал меня снова. У меня закружилась голова. Это был совершенно незнакомый мне человек, но я была уже готова на всё с ним. С Сашей я никогда такого не чувствовала.

Он целовал меня опять и опять, его руки спустились мне на талию. И я сама попросила его о большем. Я толкнула его руки ниже. Он отстранился немного и ухмыльнулся, глядя на меня с интересом. Потом подцепил пальцем пояс моих джинсовых шортов. Подтянул меня за шорты к себе поближе. Стал водить пальцем между поясом и моим телом. Я была на крючке…

Я хотела, чтобы он снова целовал меня. Но он только внимательно на меня смотрел своими чёрными глазами и продолжал касаться меня только одним пальцем. Наконец его рука достигла пуговицы на моих шортах. Он расстегнул пуговицу и убрал руку. Я сама расстегнула молнию.

Но он ничего не делал. Я прижалась к нему бедром. Вдруг он резко развернул меня. Сердце ушло в пятки. Моя попа оказалась прижатой к его твердому члену. Он запустил руки под мою футболку и нашел грудь. Задрав лифчик, он зажал пальцами мои соски. Меня всегда бесило то, как это делал Саша. Но сейчас я испытала ещё более сильное возбуждение. Я простонала и плотнее прижалась попой к нему. Он что-то говорил, шептал мне на ухо, как будто убаюкивал, при этом лаская мою грудь. Я не могла больше терпеть и перетащила его правую руку поближе к расстегнутым шортам.

Наконец он смилостивился и запустил туда руку, языком касаясь мочки моего уха. Я была вся мокрая там. Он погладил клитор. Я слушала своё и его тяжелое дыхание. Он остановился, вытащил руку из моих шортов и стянул их с меня вместе с трусиками. Я стояла на смотровой площадке у часовни на вершине горы с голой попой и ничуть этого не стеснялась. Я вообще не думала об этом. Я хотела его…

Он отошел от меня на пару шагов, вытащил из кармана своих шортов презерватив, стянул одежду и стал медленно надевать «резиновое изделие номер 2», глядя на меня с ухмылкой. Теперь мне уже стало неловко и страшно. Но тут он сел на каменную скамью, стоящую на смотровой площадке и жестом пригласил меня… так скажем, присесть. С опаской я оглянулась на дорожку, ведущую к часовне. Ни на ней, ни на парковке никого не было видно. Я подошла к скамье, и, перекинув ногу, села на его член… Уже на следующий день я обнаружила синяки на коленях. Но в тот момент некоторый дискомфорт выездного секса меня нисколько не обеспокоил.

Я не кончила. Я вообще никогда не кончала подобным образом. Оргазм я тоже никогда не имитировала. Нет, я была вполне удовлетворена. Просто у меня были проблемы с яркими развязками. Начо заметил это. Он усадил меня к себе колени, развел мне ноги и начал ласкать. Я откинулась на него, слушая его ещё не успокоившееся дыхание, и сама снова начала дышать тяжелее. Совсем немного усилий его пальцев – и я вскрикнула. Он поцеловал меня в шею, прикусив немного предплечье, а потом подтолкнул легонько вперед, принуждая подняться.

Мы оделись и молча пошли к машине. Он не обнимал меня и не держал за руку, шел чуть позади. Я представляла, что он, наверное, разглядывает меня, и ноги заплетались. Мне было неловко и стыдно.

Он открыл мне дверь, мы сели в машину и стали спускаться с горы. Я чувствовала себя проституткой. Все самые ужасные слова, подходящие под описание ситуации, приходили мне в голову. Я уже не любовалась видами моря, проглядывающими между деревьями. Я смотрела прямо перед собой и была напряжена.

Мы спустились наполовину и остановились у ресторанчика «El Pinar» с видовой террасой. Ресторан был почти пуст, занят был лишь один столик. Там сидела пара с ребенком в коляске. Ребенок капризничал, оба супруга старались его успокоить, поэтому им было не до нас. Мы сели за столик на террасе, окруженной соснами. Начо что-то заказал.

Я не знала, куда деть глаза, нервозно озиралась по сторонам. Он взял меня за руку и посмотрел в глаза. Его прикосновение было бережным, а взгляд – нежным. Я забыла все свои чёрные мысли и виновато улыбнулась. Он поцеловал кончик моего носа и пальцами погладил щеки, аккуратно растягивая мои губы в улыбку.

Строгий официант в длинном полосатом фартуке принес бутылку просеко, обернутую в белую салфетку, и налил два бокала. Мы молча ими звякнули. Прохладное игристое после случившего на горе было очень кстати. Начо вновь достал свой фотоаппарат и снял меня несколько раз, при этом, очевидно, делая мне комплименты. Я таяла…

Принесли салаты. Есть мне не хотелось, но я поковырялась в своем. Начо подлил мне вина. После на столе появилось что-то очень странное: четыре игольчатых шарика на морской соли, внутри них что-то мягкое, запеченное в духовке. Начо ухмылялся, глядя, как я с опаской обнюхиваю и ковыряю вилкой неизвестный объект. Внешний вид и морской запах подсказали мне, что это морские ежи, только крупнее тех, что я видела. Я осилила только одного – несколько специфичный привкус йода мне не очень понравился. После принесли мою любимую дораду с печеными на решетке овощами. Аппетит пришел, что называется, во время еды. Я съела почти всё. Но когда официант поставил передо мной десерт, его съесть я уже не смогла, просто расковыряла вилкой, хотя смотрелся он вполне симпатично: тирамису на черной квадратной тарелке.

Я была совершенно спокойна и счастлива, когда мы возвращались. Было около двух часов, стало жарко. Жестами Начо спросил, не хочу ли я на пляж. Я пояснила, что на мне нет купальника. Мы уже подъехали к дому. Он предложил мне пойти к нему. До возвращения девочек было ещё часа три. Я согласилась. Мы вошли на его виллу, он стянул с себя всю одежду и плюхнулся в бассейн. Я последовала его примеру. Пока мы там барахтались, я успела разглядеть его татуировку. Это было сложное переплетение цветочного орнамента и змеек на левом плече. Часть змеек расползлись также по шее и груди, а одна собиралась укусить Начо за сосок. Я решила ее опередить и впилась в него губами и зубами. Испанец запротестовал, вылез из бассейна и протянул мне полотенце, предлагая последовать за ним. Я забралась по лестнице на бортик, где он меня схватил, обернул полотенцем и потащил в сторону дома. Правда, на пороге он меня выпустил из объятий – нужно было открыть дверь ключом, припрятанным под терракотовой лягушкой у входа.

Я вошла в домик. Это было двухэтажное строение белого цвета с серыми колоннами, увитыми виноградом, растущим из больших кадок. Внутри ожидала просторная гостиная с мраморным камином и фарфоровыми статуэтками гончих псов на каминной полке. Игнасио знаком предложил мне осмотреться. Я прошла из гостиной в большую кухню со светлой добротной мебелью и чёрной каменной столешницей. Начо ждал меня, прислонившись к косяку двери. Посредине кухни стоял большой круглый стол белого цвета, окруженный четырьмя стульями с мягкими подушечками на сиденьях.

Сделав круг по кухне, я подошла к Начо, он рывком прижал меня к себе и поцеловал. Не отпуская мою руку, он повел меня наверх. На второй этаж вела деревянная лестница с затейливым узором на балясинах. Там были вырезаны птицы с длинными хвостами, фрукты и цветы, похожие на лилии. После была небольшая экскурсия по второму этажу: там размещались шикарная ванная и три спальни. Две комнаты были прибраны, в одной царил легкий беспорядок. Начо втолкнул меня в неё.

Деревянные ставни были почти полностью закрыты, и в комнате царил полумрак. Когда глаза привыкли к свету, я разглядела не очень широкую двуспальную кованую кровать под лёгким белым балдахином. Над кроватью висела картина, триптих, изображавший букет тропических цветов. По обе стороны кровати стояли тумбочки с вазами на них, в вазах – по три павлиньих пера, в углу комнаты – старинного вида резной шкаф. Перед кроватью стоял низкий антикварный деревянный сундук. Под потолком работал кондиционер.

Голый Начо прыгнул на кровать и показал на свой сосок, уже опробованный мною. Я скинула полотенце, села на край кровати и медленно подкралась к соску. Коснулась его языком. Он был маленьким, твердым и коричневым. Меня страшно возбуждала густая растительность, покрывавшая тело Начо. Я целовала, лизала и кусала его грудь, плечи, шею, подбородок, изучая его тело. Несмотря на хорошую физическую форму, было понятно, что это тело взрослого мужчины, а не юноши, как у Саши. Он был коренастей, шире Саши в плечах. Мне нравилось гладить его узловатые на ощупь мышцы.

Начо спокойно наслаждался, поглаживая меня легонько по волосам. Наконец, я покорно легла на спину рядом и протянула его к себе. Он надел презерватив и медленно вошел в меня, держа мои руки у меня над головой. Он стал двигаться медленно, слишком медленно на мой взгляд. Он не ускорялся, не менял ритма, и я постепенно подходила к грани. Я бесилась, мне хотелось, чтобы он ускорил темп, я ерзала под ним, но он был непреклонен, лишь немного сильнее прижимая мои руки, когда я ерзала особенно беспокойно. Когда я уже почти сошла с ума от желания, он резко нарастил темп и силу своих ударов. В моем животе что-то взорвалось, и я взвизгнула. То, к чему мы с Сашей не могли придти уже полтора года, совершил малознакомый мне мужчина на второй день знакомства. Он еще немного продвигался во мне, уже обмякшей, и застонал. От произошедшего я была в каком-то трансе, из которого не хотелось выходить. Начо прижал меня к себе, и очень скоро я уснула.

Когда я проснулась, часы на стене показывали шесть. Я поняла, что девочки могли уже вернуться, и вскочила с постели, разбудив Начо. Он стал меня о чем-то спрашивать, я постучала по руке в том месте, где обычно находятся часы, объясняя, что мне пора. Он опять что-то спросил, я не поняла. Он достал телефон из тумбочки, открыл календарь и показал на завтрашнее число. Я кивнула. Он вопросительно потыкал в сторону кукушки. Я пожала плечами. Он открыл в своем смартфоне What'sApp. Я закивала. Начо протянул телефон мне. Я забила в телефон свой номер, отдала его обратно хозяину, поцеловала Начо и побежала вниз, искать свои вещи.

Когда я вернулась, девчонок еще не было. Они явились пятнадцатью минутами позже. В знак примирения Маша протянула мне сувенир – маленький бычок в красно-желтой мозаике. Я была очень счастлива в тот вечер и не могла разыгрывать больше обиду. Мы сходили искупаться в вечернем море, а потом весело поужинали лазаньей, приготовленной Настей. Мою радость омрачали лишь легкие муки совести, когда я смотрела на Машу и узнавала в ней брата.

Глава 6

У нас, бедных студенток, не было денег на местные сим-карты, равно как и на звонки домой. Для связи с родными мы пользовались WhatsApp, подключаясь к бесплатным сетям Wi-Fi у будки туристической информации или в барах. Поэтому я смогла проверить входящие сообщения только по дороге на пляж. Среди сообщений от мамы, Саши и подруги из Питера были и сообщения с неизвестного испанского номера. Конечно, от него. Это были картинки: букет цветов, сердечко и собака, с вываленным языком ожидающая своего хозяина. Я поняла, что очень хочу к нему. И решила сбежать с пляжа. Я послала ему сообщение: "11-15, villa. ОК?"

Почти сразу пришел ответ "ОК :))))))))"

В тот день стояла прекрасная солнечная погода. Дул сильный ветер и на море поднялись волны с белыми барашками. По дороге на пляж мы купили огромного надувного дельфина. Вместе с ним мы заплывали подальше в море, а ещё прыгали в волнах, рискуя лишиться купальников, и испытывая при этом щенячий восторг. Всем было очень весело.

В одиннадцать я сказала девочкам, что боюсь обгореть и возвращаюсь в апартаменты. Их это не должно было сильно удивить. Они отпустили меня с обещанием, что к двум я приготовлю обед.

Поднявшись по дороге к вилле, я увидела, что он стоит у калитки и ждет меня. Начо был одет в шорты и футболку и явно готов к выходу. Меня это разочаровало. Я не хотела терять времени и замотала головой, показывая ему во двор. Он улыбнулся и впустил меня. Я бросилась ему на шею, закрыв его рот поцелуем. Мы долго целовались, а затем вошли в дом. "Sangria?" – спросил он. " Aqua", – ответила я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Mi primera vez (исп.) – мой первый раз

Вернуться

2

Финэк – Санкт-Петербургский Государственный Экономический университет, престижный университет Санкт-Петербурга.

Вернуться

3

Пулково – аэропорт Санкт-Петербурга

Вернуться

4

Hertz – крупная международная фирма по прокату автомобилей.

Вернуться

5

Рамбла – пешеходная улица в центре Барселоны, одна из достопримечательностей города.

Вернуться

6

Muchas gracias (исп.) – большое спасибо.

Вернуться

7

Ola! (исп.) – Привет

Вернуться

8

Сангрия – традиционный испанский алкогольный напиток на основе красного вина с добавлением фруктов, иногда бренди, ликеров. Подается со льдом

Вернуться

9

Хамон – сыровяленый свиной окорок, символ Испании

Вернуться

10

Кортехо (исп.) – Дамский угодник

Вернуться