Нэйма Саймон
Спасение в любви

Naima Simone

Black Tie Billionaire

© 2019 by Naima Simone

© «Центрполиграф», 2023

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2023

* * *

Глава 1

Она была красива.

Гидеон Найт отвернулся от собеседника, наблюдая за миниатюрной женщиной, которая пробиралась через заполненный людьми бальный зал. Даже одетая в белую рубашку, черный галстук-бабочку и темные брюки официантки, она, как драгоценность среди стразов, сверкала на фоне сотен посетителей гала-концерта в «Дьюсейбл сити», ежегодном мероприятии светского сезона в Чикаго.

Неужели только он заметил, как стройна ее шея и аристократична осанка, как чувственны изгибы ее тела, изящна походка? Почему другие люди в комнате не обратили внимания на то, как в свете хрустальных люстр сияет ее кожа? Нет, эта женщина не просто красива, она изысканно прекрасна.

А он даже толком не видел ее лица. Пока.

– Извините, – резко прервал Гидеон речь пожилого джентльмена, не потрудившись объяснить, почему он его покидает.

Тот лишь удивленно пробормотал ему вслед слова сожаления. А ведь мать Гидеона так старалась привить сыну хорошие манеры. Но всего десять лет назад этот джентльмен не соизволил бы признать существование Гидеона Найта. Тогда он был просто еще одним нищим студентом Чикагского университета. Тогда он не был соучредителем и генеральным директором «Кэй си корп», одной из самых популярных и успешных стартап-компаний, появившихся на рынке за последние пять лет.

Теперь он мультимиллиардер, бизнесмен, и многие чуть ли не в пол кланяются мистеру Найту. Деньги и власть производят на людей ошеломляющее впечатление.

Гидеон презирал мероприятия, подобные этому благотворительному вечеру, где собиралось лишь высшее общество. Но он давно усвоил, что значительная часть деловых сделок заключается за обеденным столом, на поле для гольфа в загородном клубе и на общественных мероприятиях, таких как гала-концерт «Дьюсейбл сити».

И хотя, по его мнению, сегодняшнее мероприятие по уровню было лишь немногим выше, чем поход по магазинам с сестрой, он почтил его своим присутствием.

Гидеон пробирался сквозь толпу в смокингах и в вечерних платьях, притворяясь, что не слышит, когда его окликают, и принося извинения настойчивым знакомым, пытающимся остановить его. Его целью была официантка с черными волосами, собранными в низкий узел на затылке. Ему очень хотелось познакомиться с ней поближе.

Если бы он дал себе труд подумать, то, возможно, проанализировал бы, почему желание немедленно подойти к ней, заглянуть ей в лицо было столь внезапным и настойчивым. Тогда, возможно, он бы отступил, тем более что внутренний голос предостерегал его: надо уйти, забыть об этой женщине. Дисциплина, контроль, сосредоточенность – составляющие его жизни, блоки, на которых он строил свой бизнес, свой успех. А эта незнакомка угрожала всем трем пунктам одним своим присутствием здесь, в этом зале. Даже его бывшая невеста не вызывала в нем такого влечения.

Это не предвещало ничего хорошего.

И все же он последовал за ней с решимостью хищника, преследующего добычу. Сегодня вечером она будет принадлежать ему. Когда сила и уверенность этой мысли укрепились в нем, он приблизился к женщине. Достаточно близко, чтобы вдохнуть пьянящий, чувственный аромат ее кожи с нотами розы, теплыми оттенками кедра и амбры… или, может быть, миндаля.

«Посмотри на меня. Обернись и посмотри на меня», – мысленно заклинал он. И посланный им сигнал как будто сработал, она обернулась, подняла голову и встретилась с ним взглядом. Желание захлестнуло его с такой силой, что он пошатнулся.

Длинная челка черных волос падала ей на лоб, на носу сидели очки в темной оправе, но ни то ни другое не могло скрыть прекрасных линий ее лица, высоких скул, глаз цвета шоколада и розовых пухлых губ.

Черт, эти губы!

Он с трудом оторвал от нее свой зачарованный взгляд.

– Вы хотите бокал шампанского? – спросила она, склонив голову и указывая на поднос, который держала в руках.

«Нет, не спускай с меня глаз», – снова мысленно внушал он ей.

Всего несколько слов, произнесенных женщиной шелковым голосом, превратили его в пещерного человека. И снова внутренний голос предупредил, что надо уйти, но, как и мгновением раньше, он проигнорировал его. Теперь уже ничто не имело значения.

Ничто, кроме этого голоса – воплощение секса и греха, – ласкающего его уши. Когда эти руки скользнут под его одежду, и эти волшебные глаза, устремленные на него…

– Как вас зовут? – вместо ответа, спросил он, подхватив с подноса бокал.

Он заметил легкое напряжение ее плеч, минутное колебание, прежде чем она произнесла:

– Мне нужно работать. – И отступила, готовясь скрыться в толпе.

– Подождите. – Он поднял руку, намереваясь схватить ее за локоть и не дать уйти, но в последний момент опустил руку.

Он не хотел уподобляться богатым придуркам, пристающим к обслуживающему персоналу. Она заметила это движение, подняла голову и нахмурилась.

– Гидеон Найт, – представился он. – Могу я узнать ваше имя?

Она в нерешительности покачала головой и пробормотала:

– Камилла.

– Камилла, – повторил он. – Прекрасное имя. И оно вам подходит.

Ее глаза расширились, эмоция, которую он бы назвал паникой, вспыхнула в их глубине, прежде чем она опустила ресницы, пряча от него взгляд.

– Спасибо, мистер Найт. Если…

– Гидеон, – поправил он. – Для вас просто Гидеон.

Она поджала полные губы, подняла голову и встретила его сердитый взгляд.

– Без обид, мистер Найт…

– По моему опыту, когда кто-то начинает предложение со слов «без обид», он именно намеревается обидеть, – возразил бизнесмен.

Он заметил вспышку гнева в ее глазах и почувствовал возбуждение. Это означало, что он сражается с достойным противником.

– Я рискну предположить, что ваше эго выдержит такой удар, – с иронией парировала она. Затем, как будто опомнясь, кого пытается урезонить, на мгновение зажмурила глаза и бесстрастно произнесла: – Я прошу прощения…

– О, не разочаровывайте меня, становясь кроткой, Камилла, – елейным тоном проговорил он, выгибая бровь и удивляясь своему поведению в этот момент. Флирт, поддразнивание, интонация – все это был не он. – Уверяю вас, я выдержу.

– Мистер Найт, – начала она, подчеркнуто выделяя интонацией его имя, – я не знаю, является ли заигрывание с персоналом одной из ваших обычных форм развлечения, но, поскольку вы предложили мне не быть кроткой, позвольте обратить ваше внимание на то, что обслуживающий персонал здесь не для того, чтобы развлекать скучающих гостей. Мы работаем, добывая средства к существованию.

Гидеон пришел в восторг. Кроме его матери и членов семьи, ни у кого не хватало смелости говорить с ним так, как эта восхитительная женщина, и уж тем более сделать ему выговор. Предвкушение чего-то такого, чего он давно уже не испытывал, развеселило и обрадовало его.

– Я не играю в игры, – возразил он. – Это пустая трата времени. Зачем играть и хитрить, честность быстрее достигает цели?

– И какова ваша цель, мистер Найт? – с вызывающей усмешкой поинтересовалась она.

Если бы она понимала, как у него учащается пульс каждый раз, когда обращается к нему: «мистер Найт», с надменностью, достойной королевской особы, вероятно, не стала бы произносить его имя.

– Потискать кого-нибудь в темном коридоре в чулане среди ведер и метелок? – язвительно спросила она.

– Я слишком стар, чтобы тискать. Я трахаю, – ответил он.

Камилла вздрогнула, шокированная таким прямым заявлением, ее глаза расширились за темной оправой очков.

Мистер Найт сказал правду, он действительно не тратил время на игры. Но в этот момент почти пожалел об этом, опасаясь, что она сейчас уйдет.

– Так вот почему вы остановили меня? Чтобы сделать мне предложение? – Камилла опустила взгляд на бокал с шампанским в его руке.

Он пожал плечами, ставя бокал на один из высоких столов поблизости.

– Почему я? Потому, что я такая красивая, и вы ничего не могли с собой поделать? – спросила она, снова усмехнувшись. – Или потому, что я официантка, а вы гость, занимающий высокое положение? Что произойдет, если я скажу «нет»? Не окажусь ли я внезапно уволенной с работы?

Вспышка гнева пробежала по его венам.

– Хочу ли я провести с вами ночь? Да, – заявил он. – Я же сказал вам, что не хитрю и не играю. Но если вы откажетесь, у вас все равно будет чек в конце вечера и вы не потеряете работу. Поверьте, Камилла, мне не нужно шантажировать женщин для того, чтобы затащить их в свою постель. Женщина, понимающая, что я могу ей дать, гораздо больше возбуждает меня. И любой нормальный здоровый мужчина предпочтет женщине, которую принуждают к близости, ту, что с наслаждением отдается по собственной воле.

Она молча изучала его, огонь угасал в ее взгляде, но что-то мелькнуло в темных глазах. И это «что-то» заставило его подойти на шаг ближе, все же не вторгаясь в ее личное пространство.

– Вы спросили, почему я выделил вас? И я отвечу, что ваше первое предположение было верным. Потому, что вы такая красивая, я не мог не последовать за вами по этому роскошному бальному залу, заполненному людьми, у которых денег больше, чем здравого смысла. Должен заметить, здешние женщины не могут затмить вас. Они похожи на павлинов, распустивших свои хвосты, отчаянно желающих, чтобы их заметили. Вы среди них, как луна, яркая, одинокая, возвышающаяся над всеми и всех затмевающая. Чего я не понимаю, так это того, почему никто другой не заметил этого до меня. Мне странно, что присутствующие здесь мужчины не выстроились в очередь за мной в надежде быть рядом с вами?

Шум праздничного мероприятия вдруг отступил, словно их окружил прозрачный купол, под которым возникла тишина. И в этой тишине гулко прозвучали его слова. Гидеон удивлялся, разве он не давал себе слово не произносить красивых фраз? И все же он их произносит. Что она с ним делает?

В тот момент, когда этот вопрос эхом отозвался в его голове, она запрокинула голову и уставилась на него. Ее прекрасные глаза потемнели и словно стали горячее. И Гидеону вдруг пришло на ум, что он станет петь ей серенады, если она будет так на него смотреть. Стон вырвался из его груди.

– Я… мне нужно идти, – прошептала она, отступая. – Я… – Она не закончила фразу, повернулась и стала пробираться сквозь толпу, торопясь оказаться подальше от него.

Он не сразу пошел за ней. Стоял и размышлял над тем, что она не сказала «нет», но и «да» не произнесла. И все же он уловил желание в ее взгляде, а это что-то да значит. Он наблюдал за Камиллой и видел, как она пробралась сквозь толпу и подошла к двустворчатым дверям, из которых вышла целая группа официантов с подносами. Вот она оглянулась через плечо в его сторону.

Даже на расстоянии он принял электрический разряд этого взгляда. Мгновение спустя Камилла исчезла из виду. Это не имело значения; его ноги уже двигались в том же направлении.

Глава 2

Шей Камилла Нил толкнула двери, ведущие в огромную кухню, своим современным оснащением соответствующую ресторану, отмеченному звездой Мишлен. Здесь царствовал всемирно известный шеф-повар, прославившийся своим темпераментом и высочайшим мастерством в приготовлении великолепных блюд. Вокруг огромных плит и столешниц из нержавеющей стали суетилась целая армия поваров.

При других обстоятельствах Камилла с восхищением впитывала бы знания, которые могла получить от здешних профессионалов, но сейчас ей было не до того. Надо сказать, что она принадлежит к одной из старейших, богатейших и влиятельнейших семей в Чикаго и обычно присутствует на гала-концерте в «Дьюсейбл сити» в качестве гостя, а не официантки. В качестве же члена бригады обслуживающего персонала Камилла выступала вместо своей лучшей подруги Бриджит, которая попросила ее об этом по телефону звенящим от волнения голосом.

Ее подруга владела и управляла недавно созданным бизнесом по доставке продуктов питания, но по-прежнему старалась экономить, работая на стороне. Должность в этой конкретной компании общественного питания была одной из ее постоянных, поэтому Бриджит не могла позволить себе потерять эту работу.

Шей планировала пропустить торжественное мероприятие. Кроме того, Бриджит заверила подругу, что большая часть ее обязанностей будет заключаться в помощи поварам на кухне.

Тем не менее Шей надела парик, темно-коричневые контактные линзы и очки, а также униформу Бриджит, чтобы оставаться неузнанной – на мероприятии присутствовали ее старший брат Тревор со своей невестой Мэдисон Рейз, единственной дочерью сенатора Джулиана Рейза. Тревор не одобрял дружбу Шей с Бриджит, не стоило давать ему новую пищу для недовольства. Если он поймает Шей за ее сегодняшним занятием, столь неподобающим для девушки из семьи Нил, скандал ей будет обеспечен.

Однако когда заведующий кейтерингом сунул ей поднос с искрящимся вином и приказал обойти бальный зал, Шей точно не могла отказаться. Тем не менее она надеялась, что все обойдется. Есть только одна проблема – Гидеон Найт. Этот мужчина не на шутку смутил ее, вызвав острое желание оказаться в его объятиях. Она выполнила задание и поставила почти пустой поднос на одну из столешниц. Внезапно ей пришлось прижать руку к животу, чтоб унять неуместные ощущения.

Подавив стон, она направилась к задней части кухни, туда, где находилась комната отдыха для сотрудников. Закрыв за собой дверь, она вошла в ванную и повернула кран, подставив ладони под струю воды. Сокрушаясь над своей глупостью, она покачала головой, вымыла руки и внимательно посмотрела на свое отражение. Но увидела не себя, а Гидеона Найта.

«Они похожи на павлинов, распустивших свои хвосты, отчаянно желающих, чтобы их заметили. Вы среди них, как луна, яркая, одинокая, возвышающаяся над всеми и всех затмевающая».

Она медленно проговорила слова, произнесенные магически-греховным голосом. Будь это любой другой мужчина, она бы отмахнулась от комплимента, как от неискренней лести, которая, как правило, слетала с мужских языков, когда они сталкивались с наследницей одного из крупнейших конгломератов финансового менеджмента в стране. Их комплименты для нее ничего не значили.

Но Гидеон Найт – другое дело. В его прямолинейном замечании была убежденность. Как будто его описание ее внешности было не мнением, а фактом. Она только что познакомилась с ним, но не могла избавиться от ощущения, что он нечасто рассыпается в столь романтических комплиментах. Да он и сам категорично заявил, что не играет в игры.

Она поверила ему. Но это только усилило ее замешательство по поводу того, почему из всех людей он подошел именно к ней. Для присутствующих в бальном зале она была невидимой, несущественной. Просто еще один сотрудник, который их обслуживает.

Но не для него.

Он выделялся среди самых богатых и гламурных людей Чикаго. Похоже, она сходит с ума. И виноват в этом Гидеон Найт. Заглянув в эти магические глаза, Шей забыла обо всем, кроме того, что она охотно утонула бы в них. Этот мужчина способен погрузить женщину в удовольствие, такое же темное и ошеломляющее, как его взгляд.

Как только запретная мысль пришла ей в голову, перед ней возник его образ, вот он склонился над ней, и его черные как ночь волосы упали на ее плечи. Сердце Камиллы бешено колотилось в груди, и она прерывисто выдохнула, это пламя непрошеного желания снова зажглось внизу живота. Усилием воли Камилла выбросила волнующий образ из головы, но не могла забыть выражения его лица всего несколько мгновений назад, когда она обернулась, чтобы бросить на него последний взгляд.

Портной, должно быть, обожал Гидеона, потому что его смокинг был безупречен. Как нельзя лучше, он подчеркивал его мощную, но стройную фигуру: богатырские плечи, широкую грудь, тонкую талию и длинные мускулистые ноги. Он был воплощением изысканной элегантности и богатства. Сила. Красота. Король.

Это слово само собой возникло в ее сознании. С красивыми глазами, высокими скулами, широким, чувственным, почти жестоким изгибом рта и мужественным подбородком, он напомнил ей давнего короля из таинственной азиатской страны.

Он выглядел бы грозным, даже устрашающим, если бы не прическа – его длинные черные волосы были собраны на затылке. Такой строгий, такой изысканный, и вдруг нарушение образа – бунтарское нарушение правил их социального слоя. Это вызывало ее любопытство.

– Ты ведешь себя нелепо, – вслух сказала она себе.

Покачав головой, девушка презрительно фыркнула, вымыла и вытерла руки и вышла из ванной. Впереди у нее было еще, по крайней мере, три рабочих часа, и она больше не могла позволить себе прятаться здесь.

Внезапно дверь в комнату отдыха распахнулась, и высокая, внушительная фигура Гидеона Найта заполнила дверной проем.

Ее сердце застряло в горле. Какого черта он здесь делает?! И тут же мысленно ответила себе: «Ищет тебя».

– Что вы здесь делаете? – как можно суровее спросила она.

– Ищу вас.

Возбуждение вспыхнуло в ней прежде, чем она смогла подавить реакцию.

Скрестив руки на груди, она нахмурилась, борясь с инстинктивным желанием избавиться от сильного сексуального магнетизма, который, казалось, исходил от него и вибрировал в комнате.

– Мне нужно вернуться к работе, – заявила она, со значением взглянув на изящные часы с золотым циферблатом на своем запястье. – Итак, если вы извините меня…

На его лице промелькнуло какое-то чувство, но оно появилось и исчезло прежде, чем его можно было расшифровать. Вероятно, раздражение из-за того, что ему сказали «нет».

– Я хотел извиниться…

И тут помещение погрузилось во тьму.

Глава 3

Крик вырвался у Шей, паника сдавила ей горло. Что происходит? Что случилось? Почему? – Камилла. – Звук этого глубокого спокойного голоса вырвал ее из головокружительного падения в истерику. Его руки обхватили предплечья девушки. Его интонация и прикосновения успокоили ее, хотя сердце учащенно билось и отдавалось эхом в голове, как молот. Его рука скользнула по ее плечу и легла на затылок. – Не волнуйтесь. Дышите.

Она закрыла глаза и вцепилась в мужчину. Секунды, минуты, казалось, что прошли часы, пока она сосредоточилась на том, чтобы успокоить свое бешено колотящееся сердце.

Он по-прежнему держал ее за руку, ладонь другой руки лежала на ее шее. Когда первый приступ паники стал отступать, к ней пришло ощущение безопасности и утешения, страх ушел.

– Мне очень жаль. – Камилла смутилась, при этом у нее вырвался нервный смешок. Она ослабила хватку и опустила руки. – Боже, я не знаю… Я даже не боюсь темноты, – прошептала она.

– Вам не за что извиняться, – успокоил он ее.

Он нашел ее пальчики и сжал их. В следующее мгновение вспыхнуло бледно-голубое свечение – сотовый телефон. Освещение едва отодвинуло чернильную толщу, окружающую их, но оно высветило лицо мужчины, и девушка облегченно вздохнула.

Всего несколько мгновений назад она хотела оказаться как можно дальше от него. А теперь ее глаза горели благодарностью за то, что он здесь, рядом, за его безмятежное сочувствие. За то, что она не была одинока.

– Надо пойти посмотреть, может, я узнаю, что происходит, – сказал Гидеон.

Держа телефон перед собой, он осторожно подвел Камиллу к стоящему у дальней стены дивану и усадил на него девушку.

– Я должен взять мобильный с собой, попытаюсь либо позвонить, либо отправить сообщение. Обещаю вернуться через несколько минут.

– Конечно, – кивнула Камилла, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно. – Мне здесь будет хорошо.

– Отлично, – ободряюще улыбнулся он через паузу, отвечая на ее кивок. – Я сейчас вернусь.

Он исчез, снова ввергнув ее в темноту. Она сосредоточилась на том, чтобы поддерживать ровное дыхание.

– Камилла.

Она вскинула голову, и ее снова захлестнула волна облегчения, когда Гидеон снова появился, освещая комнату сотовым телефоном.

– Привет, – сказала она, не в силах сдержать эмоции, переполнявшие ее голос. – Вам удалось выяснить, почему погас свет? Надеюсь, это что-то поправимое, например, владелец этого особняка забыл оплатить счет за электроэнергию.

– Отключение, – объяснил Гидеон мрачным тоном, и ее сердце упало в желудок. – Мне не удалось дозвониться, но я смог отправить контактному лицу в полиции и получить пару сообщений. Это общегородское отключение. Они советуют людям оставаться там, где есть, что не будет для нас проблемой. Я подслушал, как охрана разговаривала с шеф-поваром и его персоналом. Технический гуру установил в этом доме так называемую передовую систему безопасности. А из-за отключения света она заблокировала выходы. Мы все заперты.

Камилла тяжело вздохнула, ущипнув себя за переносицу. Где сейчас Тревор? Все ли у них с Мэдисон в порядке? А как насчет Бриджит? Больная, и в темноте? Больше чем когда-либо Шей проклинала себя за то, что оставила свой телефон в машине. А все дело в том, что Бриджит предупредила ее: начальник неодобрительно относится к сотрудникам, имеющим при себе мобильные.

– С нами все будет в порядке, Камилла, – уверенно произнес Гидеон. Его мужественный голос отвлек ее от тревожных мыслей. – Скорее всего, отключение продлится всего несколько часов, и, надеюсь, мальчик-гений разберется с давшей сбой системой, – сухо закончил он.

Несмотря на беспокойство за брата, которое все еще переполняло ее, она фыркнула:

– Мальчик-гений?

Гидеон выгнул черную бровь.

– Вы видели его? Ему, вероятно, чуть больше двадцати. Клянусь, в его дыхании все еще чувствуется запах молока.

Она хохотнула, спохватясь, прикрыла рот ладонью и приняла серьезный вид.

– Вот как? А вы, значит, зрелый тридцатилетний мужчина? И если вы здесь в качестве гостя, то это означает, что вы должны быть или достаточно богаты, или иметь хорошие связи, чтобы вас пригласили. Что делает вас кем, мистер Найт? – спросила она, прищурив глаза. – Праздный человек, живущий за счет своего имени и денег? Или преуспевающий бизнесмен?

Камилла лукавила, она сразу поняла, что Гидеон не может быть праздным. Его глаза светятся умом и силой. Этот человек явно идет собственным путем, а не тем, что проторили другие.

Он ответил не сразу, но снова пристально посмотрел на нее. Сделав над собой усилие, она не отвела глаз, вздернула подбородок и ответила ему уверенным взглядом.

– Я владею и управляю стартапом, который обеспечивает частные компании капиталом. Полагаю, могу сказать, что мы добились успеха.

Расплывчатый ответ не мог ввести ее в заблуждение, она была потрясена. Стартап? Как «Кэй си корп». Гидеон Найт, основатель корпорации, которая пять лет назад взяла штурмом финансовый мир?! Если так, то он либо чрезвычайно скромен, либо уклончив в предоставлении информации.

Потому что «Кэй си корп» была более чем успешной. Электронная компания обслуживала крупные предприятия, помогая им отслеживать свои акции с помощью собственного первоклассного, непревзойденного программного обеспечения. Недавно они объявили о намерениях расшириться. Хотя Тревор пытался оградить ее от дел, надежно упрятав Шей в отдел социального развития «Ремингтон Нил инкорпорейшн», их семейного бизнеса, она знала, что брат отчаянно жаждет заполучить «Кэй си корпорейшн».

Парик, контактные линзы и очки скрывали ее истинную внешность. Сейчас самое подходящее время сказать ему, кто сидит с ним в темноте. Но что-то удерживало ее. В бальном зале Гидеон Найт смотрел на нее голодным и восхищенным взглядом. Он понятия не имел, что она Шей Нил, наследница глобальной финансовой империи. Шей не питала иллюзий, ее деньги, социальный статус и связи часто привлекали мужчин не меньше, если не больше, чем красивая внешность.

Но не для него. Вот и сейчас его темные глаза блуждали по ее лицу. Хотя это противоречило здравому смыслу, она могла поклясться, что чувствовала, как его взгляд скользит по ее коже. Недозволенная, таинственная, возбуждающая желание ласка.

– Интересно, что сейчас происходит в вашей голове? – пробормотал он, прерывая ход ее мыслей. – Вы могли бы сказать мне честно?

– Нет. Осторожнее, мистер Найт, – сухо ответила она. – Ваш голос слишком напоминает голос Эдварда Каллена[1], это меня настораживает.

– В последний раз, когда я был на солнце, не заметил, чтобы моя кожа светилась. Хотя признаюсь, я немного кусаюсь. И мне это нравится.

Волна жара пронзила Шей, она была удивлена: он знает роман «Сумерки». Сжав пальцы в ладонях, она усилием воли заставила жгучее желание утихнуть, но оно продолжало волновать ее тело.

– Вот как! Надо же, а ведь утверждали, что не играете в игры, – с иронией произнесла Камилла неожиданно охрипшим голосом.

– Я вас смущаю, Камилла? – спросил он, склонив голову набок.

– А если я скажу, что да?

– Тогда я приду на кухню и притащу сюда одного из поваров для компании. Это то, чего вы хотите?

– Нет, – сказала она.

Хотя внутренний голос подсказывал, что она должна попросить его пригласить всю бригаду официантов и поваров в эту комнату. Это помогло бы ей защититься от самой себя. Дрожь пробежала по ее телу. Волна желания накатила на нее с новой силой. Шей вдруг почувствовала себя мотыльком, танцующим слишком близко к опасному пламени.

– Чего вы хотите? – спросил Гидеон, при этом глубокий тембр его голоса понизился.

– Слишком серьезный вопрос, чтобы можно было всесторонне обдумать его за время отключения света, – наконец ответила она. – Но правда заключается в том, что мне хорошо здесь с вами. – Она сделала паузу и, чувствуя, как сердце колотится в груди в бешеном ритме, добавила: – Только с вами.

– Отлично, – сказал он, не скрывая удовольствия, которое испытал, услышав ее ответ. – Потому что в таком случае нам не придется делиться этим ни с кем другим. Наклонившись, он взял тарелку и поставил ее на подушку между ними.

Улыбка изогнула ее губы при виде порции тушеного ягненка, овощного ассорти и ризотто, разложенных на тонком фарфоре.

– Это прекрасно, – пробормотал он, глядя не в тарелку, а на ее лицо.

Она наклонила голову, опасаясь, что он заметит, как вспыхнули смущенным румянцем ее щеки.

– Вы, безусловно, находчивый, – заметила она, потянувшись за кусочком спаржи.

– Или пронырливый. – Он усмехнулся. – Меня и раньше обвиняли и в том и в другом. Но и то и другое работает для достижения моей цели.

– Да, я отчетливо помню вашу цель на этот вечер, вы не стеснялись в выражениях и очень четко ее определили.

Почему она завела этот разговор? Что заставило ее напомнить ему о том, чего он ждет от женщин? Неужели ей снова захотелось увидеть этот блеск сексуального голода в его глазах? Чтобы соблазнить его? Она играет с огнем, флиртует с незнакомцем. И делает это с опрометчивостью, граничащей с безрассудством.

– Вы действительно хотите погрузиться в эту дискуссию прямо сейчас, Камилла? – насмешливо поинтересовался он.

Его поддразнивание заставило ее пульс учащенно забиться. Что ответить: «да», «нет»?

– Не на пустой желудок, – прошептала она, отступая. По едва заметному изгибу его губ – первому намеку на улыбку, который она заметила на его суровом лице, поняла, что он уловил ее растерянность.

Очарование усилилось, и ее сердце пропустило пару ударов от красоты этой полуулыбки. Он был абсолютно неотразим. Ей нестерпимо захотелось дотронуться до этих чувственных губ. Чтобы удержаться, она даже хотела прижать руки к бедрам, но вспомнила, что пальцы влажные от еды. Видимо, и этот ее жест не остался незамеченным. Он сунул руку в карман смокинга и протянул ей белый носовой платок.

– Возьмите.

Она приняла его, снова пораженная тем, как он проницателен, и пробормотала:

– Спасибо.

Следующие полчаса они провели, поглощая добытую еду.

Как только покончили с ней, Гидеон спросил ее разрешения выключить фонарик телефона, чтобы сэкономить заряд батареи, и она без колебаний согласилась.

Шей было удивительно уютно и как-то удобно с этим мужчиной. Они увлеченно болтали о житейских делах. О худших свиданиях; о лучших способах провести идеальный ленивый день; о своих увлечениях. В их беседе не было ничего из ряда вон выходящего, но она ловила каждое слово. И наслаждалась его обществом, темнотой, которая понуждала их быть искренними, потому что дарила иллюзию свободы.

И впервые, сколько Камилла себя помнила, она не взвешивала каждое слово, опасаясь последствий, которые могут бросить тень на семью Нил.

Здесь, с ним, она была только Камилла.

– Мы расстанемся, как только снова включится свет, и никогда больше не увидим друг друга, – неожиданно сказала она.

И это было правдой. Они никогда не встретятся так, как сегодня: просто Камилла и просто Гидеон. Даже если их пути случайно пересекутся в будущем, уже не будет этой искренности и простоты. Она – Шей Нил, представительница богатейшей фамилии в Чикаго; он – Гидеон Найт, миллиардер, владелец процветающей компании.

– Почему? – удивился он. – Честность никогда не бывает глупой. Это слишком большая редкость, чтобы от нее отказываться в нашем случае.

И она почувствовала себя виноватой, потому что была нечестна с ним в самом главном – в своей личности, ведь он думает, что она официантка.

– Что вы скажете на это, Камилла?

Она повернулась к нему, ориентируясь на его чарующий голос.

– Что, если бы не отключение электричества по всему городу, вас не было бы сейчас со мной. – Она сделала паузу. – Вот, сказала.

– Не знаю, должен ли я быть больше задет тем, что вы принижаете меня, или тем, что роняете себя этим заявлением.

Он нашел ее лицо, уверенно погладил подбородок, скользнул по виску, и она почувствовала грубоватую кожу его пальцев. Мозоли? Чем занимался такой человек, как он, чтобы заработать эту закаленную кожу, которая говорила о тяжелом труде, а не о хрустящих купюрах?

– Такая женщина, как вы, – пробормотал он, – красивая, умная, дерзкая, должна быть уверена в себе. Какой мужчина не захочет провести с вами время? Только тот, который настолько слеп или глуп, что не способен по достоинству оценить вас. А я не глуп.

Она фыркнула, пытаясь скрыть огонь, пылавший у нее внутри, скрыть тоску, которую его слова вызвали у нее в душе.

– Как это вам удалось одновременно похвалить себя и сделать выговор мне?

Но Гидеон проигнорировал ее попытку привнести легкомысленную ноту в атмосферу, возникшую вокруг них. Вместо этого он еще раз нежно провел пальцами по лицу Камиллы, на этот раз едва касаясь изгиба ее нижней губы. Она задрожала. И он должен был почувствовать это. Видимо, так оно и было, потому что он повторил ласку.

– Я не хожу на свидания, – сообщил Гидеон, и безапелляционность этого заявления застала ее врасплох.

– Простите? – выдохнула она.

– Я не хожу на свидания, – повторил он. – Кое-что знаю об этом, Камилла. Отношения, обязательства… мы лжем себе, чтобы оправдать использование друг друга. Страсть – честна. Тело не может лгать. Похоть – великий уравнитель, независимо от социального статуса, расы или налоговой категории. Так что нет, я отменяю свое предыдущее заявление. Если бы не это затемнение, очень возможно, что мы бы не провели эти последние пару часов за разговорами. Но я бы вас заметил в любом случае, в бальном зале или в зале заседаний. И я бы сделал все, чтобы убедить вас доверить мне свое тело, свое наслаждение.

Она не могла дышать. Не могла пошевелиться, застигнутая охватившим ее голодом.

– Твоя очередь, Лунный Свет, – сказал он, убирая руку от ее лица.

И она сразу же соскучилась по его пальцам. Поскольку он не мог ее видеть, она поднесла руку к своему лицу, которое хранило память о его прикосновении.

– Скажите мне, Камилла, что вы об этом знаете?

«Лунный Свет» – это ласковое обращение напомнило ей об их встрече в бальном зале. Ее ум подсказывал, что его слова не имеют ничего общего со светлым чувством, с любовью, они относятся только к сексуальному голоду и тьме, и все же она вздрогнула, ощутив острое желание.

– Я поняла, вы говорите мне, что по-прежнему хотите провести со мной ночь, – произнесла она шепотом.

– А вы хотите?

«С того момента, как ты назвал меня Лунным Светом». Это было той правдой, которую она хотела скрыть от него. Но ее защита начала рушиться еще до того, как он пришел сюда за ней. Он был не первым мужчиной, признавшимся, что хочет ее, но стал первым, к кому она так страстно стремилась прикоснуться.

Она никогда не жаждала мужских рук на своем теле так сильно, как желала больших, чутких рук Гидеона Найта на своей груди, чтобы он сжимал ее бедра, удерживая ее неподвижно для глубокого, горячего проникновения в ее тело, которое сейчас от одной только этой мысли затрепетало.

Камилла шумно выдохнула. Гидеон все еще ждал ее ответа, и она подозревала, что он не сдвинется с места, не станет ласкать ее, пока она не откроет ему правды.

– Да, – призналась она, ее сердце тяжело колотилось.

– Что – да, Камилла? – Он был безжалостен в своем желании получить точный ответ. – Что вы решили? Чего вы хотите?

Чувство самосохранения предприняло последнюю отчаянную попытку спасти ее от той, кем она стала в темноте. Но желание победило, и она охотно поддалась непреодолимому соблазну свободы от предрассудков.

– Тебя, – прошептала она. – Я хочу тебя.

Она мгновенно преодолела небольшое пространство, разделяющее их, и нашла его лицо. Тихий стон вырвался из ее горла, и она даже не попыталась сдержать его, обхватила рукой его подбородок, провела по легкой щетине. Подушечкой большого пальца обвела губы, которых жаждала с первого мгновения их встречи.

Крепкие зубы обхватили ее большой палец, не больно прикусив, и девушка ахнула от сладкого томления. Он прошептал, что эта ласка заставит ее бедра сжаться от предчувствия такого невероятного наслаждения, что оно сведет ее с ума.

Она снова ахнула, на этот раз от удивления, когда его пальцы сомкнулись вокруг ее запястий и резко подняли ее на ноги. Камилла покачнулась, но он удержал ее. Внезапная вспышка света его мобильного телефона испугала ее. После темноты бледное свечение казалось слишком ярким. Она моргнула, переводя взгляд с экрана на лицо Гидеона.

– А как насчет экономии заряда батареи? – спросила она, кивнув на телефон.

Гидеон покачал головой, черты его лица стали резче и были словно высечены из камня. Зато глаза ярко сияли почти лихорадочным блеском.

– Плевать на батарею. Я должен тебя видеть, – исполненным страсти охрипшим голосом заявил он, снимая смокинг и бросая его на пол. Он все еще сдерживался, но этот жест выдавал силу его желания.

Камилла пришла в восторг.

– Снимай блузку, Камилла. Покажи мне, что я могу получить.

Дрожащими пальцами она потянулась к пуговицам своей белой форменной блузки.

Потребовалось несколько попыток, но ей удалось расстегнуть пуговицы, и Камилла сняла блузку, глядя в его горящие страстью глаза. Теплый воздух целовал ее обнаженные плечи, груди и живот. Где-то в глубине своего сознания она успела подумать, что должна сохранить хотя бы каплю скромности, и, возможно, Шей это и удалось бы. Но не Камилле.

Каким бы безумием это ни выглядело – здесь, с Гидеоном, ей суждено стать другим человеком. Обычно сдержанная, связанная ожиданиями семьи. И вдруг раскованная, свободная, готовая потакать своим эгоистичным желаниям.

– Великолепна. Дьявольски великолепна, – прохрипел он и поманил ее пальцем: – Иди сюда.

От его искреннего комплимента у нее перехватило дыхание.

– Твоя очередь, – заявила она, оставаясь на месте. – Покажи мне, что я могу получить.

Его пальцы сжали края рубашки, и на мгновение Камилла испугалась, что он просто сорвет ее с себя. Но он все же держал себя в руках, снял запонки, небрежно бросив их на смокинг. Затем, пуговица за пуговицей, расстегнул и распахнул рубашку.

Она уставилась на великолепного самца, стоящего перед ней, на тугие мышцы, бугрящиеся под гладкой кожей. Могучие плечи, широкая грудь, тонкая талия. Шелковистая линия волос начиналась чуть выше пупка и спускалась ниже, исчезая под поясом брюк.

Гидеон был само совершенство.

Ему не нужно было просить, чтобы она пришла к нему. Камилла уже вытянула руки ему навстречу. Со стоном предвкушения удовольствия она положила ладони на плечи Гидеона и провела по рукам, освобождая его от рубашки.

Вздохнув, она начала свое исследование. Прошлась пальчиками по маленьким возбужденным соскам, рисуя тонкую сеть вен, проступающую под его кожей, следуя по дорожке волос, которая начиналась посередине груди. Затем пробежалась вниз по кубикам мышц, покрывающим его живот. Проследила линии татуировки, пытаясь расшифровать ее.

Он стоял неподвижно, позволяя ей беспрепятственно осматривать его, но было заметно, что это стоит ему усилий – слишком велико было чувственное напряжение.

– Ты уже закончила? – прорычал он, и она откинула голову назад, чтобы встретиться с его пристальным взглядом, ее пальцы остановились на поясе его брюк.

– Еще нет, – выдохнула девушка. – Поцелуй меня.

Его глаза сверкнули, он положил руку ей на затылок и потянул к себе. Она лишь мельком подумала: «Не съехал бы парик!», прежде чем выгнулась ему навстречу. Следующий вдох, который сделала Камилла, принадлежал ему.

Ее стон был прерывистым и таким просящим, что должен был смутить ее. Может быть, это произойдет завтра при ярком свете дня. Но сейчас, когда его язык слился в страстном танце с ее языком, ей было все равно. Слишком восхитителен на вкус был мужчина, который держал ее в объятиях.

Гидеон поднял голову, на мгновение прервав поцелуй, и она вскрикнула от разочарования. Но он заставил ее замолчать, снова прильнув к ее губам, и поцеловал ее сначала в уголки губ, затем вдоль линии подбородка, спустился вниз к шее, мгновенно расстегнув на ней бюстгальтер, обнажил прекрасные груди. Потом крепко обнял ее своими большими сильными руками. Она прижалась к нему всем телом, изнывая от удовольствия, утратив способность самостоятельно думать, двигаться, дышать – все ее существо было подчинено теперь ему, этому великолепному мужчине. Сейчас она была способна только прижиматься к его сильному телу, таять от его поцелуев и все более смелых ласк.

Камилла провела пальцами по его голове. Страстно желая увидеть его волосы распущенными, она немного повозилась со стягивающей их повязкой. Плотный шелк упал на ее запястья, скользнул сквозь пальцы.

– О, – прошептала она, не находя слов, когда темные пряди упали, обрамляя его лицо. Казалось, они должны были смягчить его резкие черты, но только подчеркнули их, усилив и без того ярко выраженную сексуальность.

– Боже, ты прекрасен. – Слова сорвались с губ против ее воли, но Камилла не жалела об этом, ведь это была правда.

Он стал целовать ее груди, потом провел горячую, влажную дорожку вверх к горлу и снова завладел ее ртом. Этот поцелуй был страстным, горячим, диким, казалось, мужчина теряет над собой контроль, и ей захотелось увидеть, как он полностью утратит его.

С тихим всхлипом она провела рукой по его плечу, груди и животу. Опустила руку, положила ее на его восставшую плоть, и задрожала от возбуждения. Гидеон накрыл ее руку своей, побуждая крепче сжать его пенис.

В нетерпении Шей схватилась за пояс его брюк, расстегнула молнию с поспешностью, которая в другое время показалась бы ей неприличной. Но сейчас ничто не имело значения, кроме его обнаженной, пульсирующей плоти в ее руке. Внезапно он перехватил ее запястье:

– Еще нет, Лунный Свет.

Он взял ее руку и поцеловал в центр ладони, девушка вздрогнула и почувствовала, как увлажнилось ее лоно. Прижавшись губами к ее губам, он быстро снял с нее оставшуюся одежду и обувь, теперь Камилла оставалась в одних черных трусиках, обнаженная и дрожащая.

На мгновение она смутилась, но все же нашла в себе силы не отпрянуть, не спрятаться от слабого свечения огонька мобильного телефона. Как будто прочитав ее мысли, Гидеон удержал ее, обняв за талию, и не дал спрятаться от его глаз.

– Когда мужчина стоит перед такой красавицей, как ты, для него возможна только одна позиция, – пробормотал он и медленно опустился на колени, продолжая смотреть ей в глаза. – Ты заслуживаешь того, чтобы тебе поклонялись. – Гидеон провел губами по ее животу, а потом рукой коснулся входа в ее лоно, и оно сжалось от дразнящей ласки. – Позволь мне дать тебе это.

Возможно, это прозвучало как приказ, но он не стал бы продолжать без ее согласия. Камилла почему-то знала это.

– Да, – выдохнула она, запустив пальцы в его волосы.

Гидеон быстро стянул с нее трусики и помог освободиться от них. Его руки прошлись по ее икрам и бедрам, и она еще раз удивилась мозолям на его пальцах и ладонях, а потом вообще перестала думать.

– Гидеон! – вскрикнула она, сжимая его волосы, пытаясь оттащить его или притянуть ближе – она и сама толком не знала. Девушка переживала ни с чем не сравнимое удовольствие, ничего подобного она никогда не испытывала.

Господи, его губы, его язык… Они были ненасытны. Наслаждаясь ею, он не пропустил ни одного дюйма ее нежного тела. Его жадные, порочные губы сводили ее с ума, Камилла стонала от удовольствия.

Положив ее ногу себе на плечо, Гидеон стал ласкать ее лоно, подводя к самому пику наслаждения.

– Ты невероятная, – прохрипел он, уткнувшись в нее носом. – Так искренне и доверчиво отвечаешь на мои ласки. Но ты можешь дать мне еще больше, не так ли, милая? Я жаден, и я хочу всего. – Последние слова он произнес как бы про себя, и, положив одну ладонь ей на ягодицы, другой провел вверх по внутренней стороне ее раздвинутых бедер. Затем ввел два пальца в ее лоно, от чего она словно вспыхнула, переживая невероятный сексуальный восторг, и смутно уловила его слова: – Вот и все, детка. Вот и все.

Камилла закрыла рот рукой, заглушая свои крики.

– Пожалуйста, я не могу… – вдруг взмолилась она, слабо отталкивая от себя любовника, в то время как он продолжал ласкать руками ее обнаженные бедра.

– О, боюсь, я не могу отказаться от этого, мой Лунный Свет, – сказал он, вставая.

Потом наклонился к ней и завладел ее ртом в жарком поцелуе.

И она не смогла сопротивляться, слабея в его объятиях. Обхватив ладонями ее ягодицы, Гидеон поднял ее, и она инстинктивно обвила ногами его талию. Не отпуская свою прелестную ношу, он направился к дивану. С каждым его шагом ее возбужденное лоно прижималось к его животу, и она стонала от удовольствия.

Гидеон опустил девушку на подушки и теперь возвышался над ней, его лицо наполовину скрывала тень, но Камилла видела, что он не отрывает от нее взгляд. Продолжая неотрывно смотреть на нее, Гидеон извлек из кармана брюк бумажник и достал презерватив.

Он бросил пакетик на диван, а затем она восхищенно наблюдала, как снимает с себя одежду этот мужчина. У нее перехватило дыхание. Он был сногсшибателен. Его густые темные волосы красиво обрамляли его лицо, ниспадая на широкие плечи. А фигура… Длинные, стройные ноги, крепкие бедра, а то, что между ними, и вовсе великолепно. Ее руки сами собой потянулись ему навстречу.

Он разорвал квадратик фольги и надел презерватив на возбужденный пенис, затем подошел к ней, положив сотовый телефон с включенным фонариком на пол рядом с ними. Его сильное тело накрыло ее, и от этого сладостного ощущения из ее груди вырвался стон. Никогда прежде она не чувствовала себя такой желанной, такой женственной.

– Ты готова, Лунный Свет? – спросил Гидеон, слегка приподнимая ее, потом взял ее руку и положил на свой пенис. – Действуй! – приказал он, опершись ладонями по обе стороны от ее головы.

Даже если бы у нее были хоть малейшие сомнения по поводу этой неожиданной встречи в темноте, требовательный тон Гидеона и все его поведение развеяли их как дым. Ее сердце бешено колотилось, когда она уверенной рукой направляла его пенис к своему лону. Положив ладони на его напряженные ягодицы, девушка приподняла и раздвинула бедра, принимая его внутрь. И ахнула, когда он погрузился в нее полностью, по ее телу пробежала дрожь.

Камилла наслаждалась, мужчина был над ней, вокруг нее, внутри ее, глубоко внутри ее. Она выгнулась навстречу ему, чувствуя, как ее плоть изо всех сил пытается приспособиться к сладкому вторжению. Он закрыл глаза и склонил голову, прижимаясь лбом к ее лбу, его дыхание участилось, крупное тело замерло. Наконец Гидеон поднял голову, и на его лице отразилось усилие, он пытался сдержаться, отодвинуть момент оргазма.

– Гидеон, – прошептала Камилла, ожидая, пока он поднимет свои густые ресницы, чтобы встретиться с ней взглядом. – Не сдерживайся.

Эти два слова прозвучали словно сигнал, мужчина застонал и потерял самообладание. И тогда они вместе с восторгом устремились к вершине наслаждения. Ей казалось, что она этого не переживет. Она переживала невероятное удовольствие, когда он погружался в ее тело. Снова и снова, безжалостно. Гидеон подсунул руку под ее ногу, подтягивая ее выше и отводя в сторону.

Со сдавленным криком девушка обвила руками его шею, готовая принести себя в жертву этому мужчине, его желанию. Он брал ее дико, необузданно, не давая пощады. Не то чтобы она просила о чем-то подобном, но ей это нравилось.

В его объятиях Камилла превратилась в податливое существо, которое дышало лишь для него, для этого экстаза, возможного только с ним. И каждый толчок усиливал ощущения.

Гидеон просунул руку между их телами и потер ее чувствительный бугорок – лавина удовольствия нахлынула на нее, и она едва не лишилась сознания. В этот момент Гидеон напрягся, и его глубокий, мучительный стон эхом отозвался в ее груди.

– Камилла, – прошептал он, и это прозвучало как благословение, как молитва.

Тогда она крепче обняла его, прежде чем вместе с ним погрузиться в пучину невероятного наслаждения.

Глава 4

Гидеон нахмурился, протягивая руку, чтобы выключить будильник. Сон все еще не отпускал его, теплая усталость давила на мышцы, и он хотел насладиться ею, а не прогонять прочь. Но эта сигнализация, будь она неладна!

– Черт возьми, – проворчал он, но вместо того, чтобы нажать на цифровые часы на прикроватном столике, он хлопнул по воздуху.

Интересно. Часов нет. Черт, и никакой кровати. Он сел, застонав от напряжения мышц в нижней части спины. Запустив пальцы в волосы, он откинул их с лица, оглядывая маленькую комнату с телевизором, длинным столом у дальней стены, коротким рядом серых металлических шкафчиков и диваном, на котором он только что проснулся.

Отключение электричества. Камилла. Ее имя будто открыло шлюзы, – воспоминания о прошлой ночи нахлынули на него. Он кормил Камиллу ужином. Разговаривал с ней. Целовал ее. Был внутри ее. В его сознании возникли образы Камиллы, как она выгибается под ним, принимая его.

Он резко обернулся, осматривая комнату новыми глазами в поисках признаков ее присутствия. Но только его одежда и пустые тарелки на полу. Никакой Камиллы.

Адреналин пронесся по его венам. Он схватил свои брюки и торопливо натянул их. Она не могла уйти далеко. Слабый утренний свет проникал в комнату через высокое окно – еще довольно рано. А дом, вероятно, все еще заблокирован. Но нет, низкий гул маленького холодильника в дальнем углу достиг его ушей. Электричество вернулось, а это означало, что все службы работают. Он должен найти Камиллу.

Гидеон поднял рубашку с пола, и в этот момент зазвучала песня Queen. Так вот что он принял за сигнал своего будильника – это был особый рингтон его мамы. Он взял телефон с дивана, удивляясь тому, что тот все еще не разрядился.

Всего три процента, отметил он, проводя большим пальцем по экрану.

– Привет, мам, – буркнул он, застегивая пуговицы на ходу. – У меня почти совсем разряжена батарея телефона, долго говорить не могу. Но я в порядке…

– Гидеон, – сказала она, и ее торжественный тон прервал его.

Тревога и первый укол страха стеснили грудь. И когда она пробормотала: «Это Оливия», его догадка оказалась верной.

Закрыв глаза, он расправил плечи, собираясь с духом.

– Что случилось?

– Она в больнице. Мне пришлось отвезти ее прошлой ночью. – Ее вздох эхом отозвался у него в ушах; он почувствовал усталость и беспокойство.

– Гидеон. – Мать умолкла, явно собираясь с силами, потом сказала: – Оливия видела новости о помолвке Тревора Нила.

Знакомый гнев закипел в груди Гидеона.

– Я уже в пути.

Сестру поместили в психиатрическое отделение Медицинского центра милосердия. Гидеон вышел из отдельной палаты, в которой лежала его сестра, и тихо закрыл за собой дверь.

Словно пытаясь снять выражение тревоги, он провел рукой по лицу и быстро прошел через холл в небольшую комнату ожидания, где расположились его мать и ее родители. Все трое с тревогой уставились на него, как только он появился.

Лицо Гидеона было печальным и усталым. Те же чувства отразились на лицах его матери, бабушки и дедушки.

– Как она? – спросила его мать, вставая.

Разочарование, горе и гнев душили его, он ничего не мог произнести, просто обнял мать и крепко прижал к себе. Ай Найт была его опорой – опорой семьи – с тех пор, как его отец умер, когда Гидеону шел десятый год. Сейчас его бабушка и дедушка были здесь, с ними, но так было не всегда. Когда мать Гидеона вышла замуж за его отца, они отреклись от нее. Как иммигранты из Кайпина, поселившиеся в Канаде в 1960-х годах, они хотели, чтобы их единственная дочь вышла замуж за китайца, а не за кавказца из Чикаго.

Она переехала с мужем в США. Почти десять лет они с родителями не разговаривали. Потом все же помирились, и бабушка с дедушкой даже переехали в Чикаго, чтобы быть ближе к дочери и внукам. За что Гидеон испытывал к ним благодарность, его отец был приемным ребенком. Только благодаря родителям его матери у них образовалась настоящая большая семья.

– Гидеон? – окликнула его мать.

Вздохнув, он отпустил ее. Как больно ему было видеть ее здесь, в этой комнате! Болезнь дочери давила на ее хрупкие плечи.

– Она спит. Ей дали успокоительное, – пояснил он.

– Как долго она пробудет здесь? – спросила его бабушка, сжимая руку дочери.

– Не могу сказать точно, По-По, – сказал он, используя тайшаньский диалект для обозначения бабушки по материнской линии. Его дедушка – его Ганг-Ганг – молча положил руку на худенькое колено своей жены. – Доктор сказал, в ближайшие семьдесят два часа. Но возможно, ее подержат здесь дольше.

Они держались вместе, молчаливые, связанные общей бедой. Через несколько мгновений он сжал плечо своей матери.

– Могу я поговорить с тобой наедине?

Она кивнула, следуя за ним из комнаты ожидания. Они были дружной семьей, но есть некоторые вещи, о которых бабушка и дедушка не знали, и Гидеон предпочитал держать их в тайне.

– Что случилось? – требовательно спросил он, смягчая жесткий тон своего вопроса ласковым пожатием руки матери.

– С момента объявления о помолвке Тревора я всячески старалась оградить ее от новостей. Даже залезла в ее компьютер и телефон, заблокировала общественные сайты. Но я знала, что это только отдаляет неизбежное. Прошлой ночью она узнала. Я слышала, как она рыдала, Гидеон, – прошептала мать, такие же, как у него, темные глаза наполнились слезами. – Я прибежала к ней в комнату и нашла ее свернувшейся калачиком на полу, она безудержно плакала и никак не могла успокоиться. Я испугалась и вызвала скорую.

Гидеон стиснул зубы, пытаясь сдержать поток проклятий, которые могли оскорбить его мать, да и не принесли бы ему облегчения. Ничто не могло облегчить страдания его сестры. И ничто не могло погасить его ненависти к Тревору Нилу, ублюдку, разбившему сердце доброй, любящей, хрупкой женщины.

Это было год назад. Оливия скрывала от Гидеона свой роман с генеральным директором «Ремингтон Нил инкорпорейшн», потому что он и Тревор были соперниками и врагами в течение многих лет. Гидеон никогда не скрывал своей ненависти к нему.

Что объясняло, почему Тревор в первую очередь нацелился на Оливию, закрутил с ней роман, обещал ей совместное будущее, она влюбилась в него. А потом ни с того ни с сего бросил ее. Но это было еще не самое худшее. Оливия была беременна его ребенком. Тревору это было безразлично. Он даже велел ей сделать аборт, но она отказалась.

У нее случился выкидыш, от чего бедная девочка впала в депрессию, которая начала проходить всего пару месяцев назад. Стремясь защитить ее от дальнейших обид, Гидеон и его мать держали информацию о помолвке в тайне. Но теперь это случилось.

Мать прервала его размышления, погладив его по щеке:

– Я знаю, что для тебя тоже тяжела вся эта история с помолвкой. Как твои дела?

Сын накрыл руку матери своей ладонью и поцеловал, прежде чем отпустить. Он сумел скрыть боль за сестру под маской невозмутимости.

– Я в порядке, мама. Я не тот, за кого тебе нужно тревожиться.

Она отозвалась не сразу, изучая его лицо.

– Я мать. У меня достаточно любви, чтобы распределить ее поровну, – сказала она, и прошептала: – Она была твоей невестой, Гидеон.

Как будто он не знал.

– То, что она изменила тебе, уже достаточно обидно, но из всех людей выбрать его? – Она покачала головой. – Ты никак не можешь быть «в порядке».

– Забудь об этом, мама, – пробормотал он, засовывая руки в передние карманы брюк и отворачиваясь от ее проницательного взгляда. – У меня все в порядке.

Вранье. Он никогда не забудет предательства Мэдисон Рейз. И не простит. Тем более потому, что мужчиной, с которым она изменяла, был Тревор, поставивший своей целью жестоко досадить Гидеону. И этот его последний трюк – преследовать Мэдисон, трахать ее, а теперь жениться на ней – был настоящей подлостью. Гнев на врага и на свою бывшую нарастал в нем. Оба были эгоистичны, самовлюбленны и безразличны к тем, кого они уничтожали.

Особенно Тревор.

Гидеон не смог защитить свою сестру от него. И теперь она страдала от его жестокости. Гидеона мутило, потому что он подвел ее, его не извиняло даже то, что он узнал обо всем слишком поздно.

Он ее старший брат, мужчина в семье, он должен был все знать. Надо было задать необходимые вопросы, а он не удосужился.

Должен был…

На этот раз Тревору Нилу не уйти невредимым. Он заплатит. Заплатит за все.

Глава 5

Шей подошла к дверям столовой и остановилась. Это всего лишь завтрак. Но в зависимости от настроения ее брата все могло пойти в любом направлении – спокойно и приятно или превратиться в игру на ее нервах. Вздохнув, она расправила плечи и вошла.

– Доброе утро, – приветствовала она Тревора, выдвигая для себя стул слева от него.

В тот же момент появилась горничная и поставила перед ней тарелку с горячей едой.

– Спасибо, Яна, – улыбнулась Шей.

Тревор оторвал взгляд от планшета рядом со своей тарелкой.

– Ты сегодня опоздала, – заметил он вместо приветствия.

– Немного беспокойная ночь, – объяснила Шей.

На самом деле несколько беспокойных ночей. Но она оставила эту часть информации при себе, поскольку не могла рассказать брату, что или скорее кто мешал ей спать в последнее время.

– Ты в порядке? – Его глаза, такие же карие, как у нее, сосредоточились на ее лице. – Хорошо себя чувствуешь?

Бывали моменты, подобные этому, когда в его взгляде светилась забота, и тогда ей было трудно вспомнить, каким все более холодным и черствым человеком мог быть ее брат. Сейчас он был заботливым старшим братом из ее детства, который нежно дразнил ее, смотрел с ней телевизор, когда она болела гриппом и скучала.

Но тот добрый человек стал появляться все реже с тех пор, как их отец заболел и умер.

– Я в порядке, – ответила она, разрезая свой овощной омлет. – Я не опаздываю.

– У тебя назначена встреча. Гала-концерт по сбору средств для «Святилища Грейс» всего через несколько дней. Я рассчитываю на то, что ты добьешься успеха не только для «Ремингтон Нил», но и в память о маме, – напомнил он ей.

Шей уверена, что Тревор создал должность и отдел специально для нее – вице-президент по социальному развитию. Она относилась к своей работе со всей серьезностью, но это было совсем не то, ради чего она училась в колледже и получила степень бакалавра и магистра делового администрирования. Камилла хотела вместе с братом управлять «Ремингтон Нил», но он, такой же властный, каким был их отец, отверг эту идею.

Обычно Тревор не проявлял интереса к ее работе. Но «Святилище Грейс» принадлежало их матери – это был ее любимый проект. Мать умерла, когда Шей было одиннадцать, а Тревору шестнадцать. Их отец продолжал дело. Потом и он скончался, теперь фондом управляли дети. Гала-концерт по сбору средств был важен – пожертвования участников составляли значительную часть бюджета.

Шей возглавляла комитет по проведению галаконцертов последние три года, и ей совсем не нужно было, чтобы Тревор дышал ей в затылок.

– Все будет хорошо, как обычно, – заверила она брата.

– Уверен, что так и будет. Прости, если я слишком давлю на тебя, Шей. И если не говорил этого раньше, спасибо. Поверь мне, я был бы гораздо большей занозой в заднице, если бы не ты была главной. Убежден, ты сделаешь этот гала-концерт самым лучшим из всех, что проводились до сих пор.

Камилла улыбнулась. Она любила старшего брата и высоко ценила его одобрение.

– Спасибо, – сказала она и спросила: – Как Мэдисон?

В последнее время Мэдисон все чаще присоединялась к ним за завтраком. Похоже, она уже готовилась стать хозяйкой дома.

– С ней все в порядке. Просто, чтобы ты знала, я дал ей ключ. Она зайдет позже с дизайнером интерьеров. Она хочет кое-что изменить в гостиной и столовой. И поскольку она скоро будет жить здесь… – Он пожал плечами. – Я подумал, что ты не будешь возражать, и позволил ей это делать.

Камилла почувствовала раздражение. Как обычно, Тревор ни о чем с ней не советовался, даже когда дело касалось их дома. Да, Мэдисон скоро переедет к нему в качестве жены, но это был и дом Камиллы в течение двадцати пяти лет. И все же брату не пришло в голову спросить мнение сестры, которое не имело для него большого значения. Так же поступал их отец.

Камиллу это поражало. С отцом у Тревора были сложные отношения. Он любил и почитал Дэниела, изо всех сил старался добиться его скупого одобрения, и в то же время возмущался его отношением. «Мой путь – единственно верный, и другого быть не может», – говорил отец, когда дело касалось его компании и его семьи. Особенно когда шла речь о воспитании его единственного сына, который однажды унаследует его финансовое королевство. И все же с годами Тревор стал копией их отца. И хотя Камилла горячо любила брата, его властное высокомерие вызывало в ее душе протест.

Но спорить с Тревором о чем-либо, связанном с Мэдисон Рейз, бессмысленно. Завоевание руки дочери сенатора представлялось ему большой удачей, и он баловал ее, как принцессу. А Мэдисон, как и подобает члену королевской семьи, принимала это как должное.

Шей поморщилась, осознав недобрый ход своих мыслей, однако, потягивая кофе, который Яна поставила перед ней, спросила себя: «Но разве это не правда?», и ответила: «Конечно, правда».

– Какие у тебя планы на обед? – поинтересовался Тревор. – Мы могли бы встретиться, ты сообщишь мне последние новости.

Она покачала головой:

– Не могу. Я встречаюсь с Бриджит.

Тревор поджал губы. Камилла знала, что он не одобряет ее дружбу с этой девушкой. Мать Бриджит работала в семье Нилов, когда они были молодыми. Маленькая Шей сразу же подружилась с забавной, не по годам развитой девочкой, она хотела иметь настоящего друга, несмотря на разницу статусов их семей. Продолжение этой дружбы было одним из выражений протеста Шей против требований ее отца и брата быть достойной семьи Нил. Она любит Бриджит как сестру, и неодобрение Тревора не заставит ее отказаться от подруги.

– Кстати, вспомнила, – продолжила Шей, – я не смогу быть сегодня вечером на ужине. У меня другие планы.

Его пристальный взгляд сосредоточился на ней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Вампир Эдвард Каллен – один из главных героев фильма «Сумерки», поставленного по одноименному роману американской писательницы Стефании Майер. (Примеч. пер.)

Вернуться