Сандра Сен-Ли
Перламутровая заря: 10 попыток забыть друг друга

Глава 1. «Кицунэри, чирлидеры и странные двойники».

Ранним, а может – не таким уж и ранним апрельским утром юная девушка не спеша перебирала ногами по улице, освещённой тёплыми, немного припекающими кожу лучами золотого солнца, разглядывая каждый закоулок местности с неравнодушным интересом и нескромным любопытством, будто находясь здесь впервые.

На самом деле, русоволосая особа проходила по этой дороге не один десяток, а может – даже не одну сотню раз, однако этим весенним утром всё казалось настолько новым и необычайно особенным, что шестнадцатилетняя шатенка смотрела на окружающий её мир несколько иначе: другими глазами. Причиной столь внезапного переворота зрительных восприятий стал первый учебный день в старшей школе – в кобинской академии Кицунэри, занимающей лидирующую позицию в списке частных училищ префектуры Хёго.

Наша шестнадцатилетняя героиня примерила на себя гармоничную состыковку благозвучной отцовской фамилии Яманака и мелодичного имени Минори, переводящегося как «красивая гавань». Привычная длина её шёлковых волос не опускается ниже лопаток, а на макушке тёмно-русой головы довольно-таки часто красуются две симметричные шишки, в которые молоденькая красавица вплетает около половины своих густых волос, позволяя остаткам шаловливых прядей свободно парить в необъятном атмосферном пространстве. Школьница никогда прежде не пользовалась косметикой, да и в дальнейшем не планировала наносить её на своё холёное лицо, твёрдно опираясь на то, что натуральная человеческая прелесть намного лучше неестественного кукольного грима, а потому нужно научиться принимать себя такими, какими мы являемся, со всеми нашими крохотными недостатками и изъянами. По правде говоря, общеизвестные косметические средства на самом деле были не нужны старшекласснице: в её простенькой внешности и без того обрёл обиталище один уникальный элемент, придающий юной персоне вкрадчивые нотки загадочности, – её гетерохромия – различная окраска радужной оболочки глаз. Правый из дуэта выразительных очей Минори светился ярко-голубым цветом, отражающим аквамариновую лазурь необозримого небесного полотниша, а левый – сказочным туманным отблеском, напоминающим кучевую завесу дыма, скрывающего за своей сизой пеленой множество удивительных секретов.

Первогодка обладала ростом в сто шестьдесят девять сантиметров и три миллиметра, имела среднее, спортивное телосложение, без единого намёка на идеальную модельную фигуру под «девяносто-шестьдесят-девяносто», за которой, вероятно, представительница прекрасного пола и вовсе не гналась, в отличие от своих многочисленных сверстниц. Как личность Яманака – уравновешенная, вежливая и собранная девушка, способная молчаливо, не перебивая собеседника, выслушать и поддержать как словом, так и делом, проявить милосердие и оказать помощь тем, кто будет действительно нуждаться в её руках. Она – пунктуальная и ответственная, доброжелательная и отзывчивая, никогда не встревающая в чужие разговоры, не провоцирующая спорных конфликтов, да и, вообще, всецело стремящаяся избежать их появления, находя разумные пути решения той или иной обострённой проблемы. А также шестнадцатилетняя шатенка – умная и прилежная ученица, отлично окончившая среднюю школу и, определённо, заслуженно оказавшаяся в списках Кицунэри, пройдя вступительные экзамены на высочайшие отметки. В общем, Яманака Минори – реальный прототип идеального ребёнка-подростка, о котором, пожалуй, так рьяно мечтают бесчисленные толпы родителей всего разношёрстного мира.

Но, к сожалению, не бывает такого, что всё в жизни происходит идеально гладко. Не бывает людей без изъянов, без костлявых скелетов, спрятанных в мрачном шкафу, и без собственных тараканов в голове. И, разумеется, Минори не была исключением. На самом деле, у светлоглазой девушки за длительное время обучения в младшей и средней школах совершенно не было друзей. Знакомые, конечно, были, и ей доводилось проводить с ними свободное время, гуляя после уроков и в выходные дни, однако это были категорически не те люди, которых можно было бы с твёрдой уверенностью назвать настоящими друзьями. Единокровными друзьями, с которыми можно было бы бесстрашно поделиться самыми постыдными тайнами и нескромными секретами, о которых мы частенько не можем рассказать даже своим родителям. И девочка временами горько грустила из-за этого. Печалилась из-за отсутствия в её жизни того раритетного человеческого спутника, с которым она смогла бы делить все тяготы своего однообразного существования, открыто обсуждать всякую ерунду, а главное – быть счастливой. Конечно, первогодка любила и ценила своих маму и папу, всегда прислушивалась к ним: к их важным и нужным доброжелательным советам, к их богатому жизненному опыту. Однако, несмотря на всю ту любовь и заботу, что давали ей Азуми и Такаши Яманака, школьнице всё же не хватало той тёплой дружеской любви, которая имеет свои диковинные свойства и специфические особенности. Свою индивидуальную ауру. Свой по-особому греющий душу родственный силуэт.

***

Известная дорога от фамильного дома семьи Яманака до крыльца элитной кансайской академии Кицунэри заняла около семнадцати минут, по истечении которых школьница подошла к территории частного учебного заведения ровно к намеченному сроку. В её кармане оставалось ещё некоторое количество времени до начала торжественной речи статного директора Кицунэри, а потому первогодка решила поскорее направиться в сторону вместительного спортивного зала – неизменного места проведения традиционной церемонии приветствия. Но, как только шатенка с расписными глазами ещё на шаг приблизилась к угольным воротам академии, её настороженный слух уловил внезапно раздавшийся позади перекатистый крик. Громогласный. Заливистый. С каждым новым мгновением становящийся всё более импульсивным. Яманака инстинктивно обернулась, широко распахнула свои разные по пигментации глаза, но не успела она пошевелить и пальцем, как в неё тотчас врезалось что-то большое – по крайней мере, по сравнению с её неброской фигуркой. Это диковатое нечто чуть было не сбило опешившую девушку с ног, заставив её миниатюрные пальчики крепко вцепиться в холодные металлические прутья школьной калитки.

Виновником данного непредвиденного происшествия оказался высокий паренёк, ростом, вероятно, превышающим отметку сто восемьдесят сантиметров, бесспорно, крепкого телосложения, благодаря видному силуэту которого можно было уверенно предположить, что этот бестактный юноша – заядлый спортсмен. Из внешности незнакомца русоволосая старшеклассница смогла разглядеть только выделяющуюся на общем фоне половину осветлённых волос, собранных на затылке в тугой пучок, а также разъярённое выражение лица мальчишки, который, не прерывая бега, махнул первогодке рукой, изобразив какой-то небрежный жест, и рванул вперёд ещё быстрее, крича во весь голос что-то вроде: «Сэтору, я тебя ненавижу!».

– Мог бы и извиниться, – импульсивным обрывком пронеслось в мыслях озадаченной Минори, после чего она, недовольно вздохнув, аккуратно расправила мятую складку, образовавшуюся на подоле бело-серой форменной юбки, и направилась в сторону громоздкого помещения спортивных клубов, чтобы успеть найти свои инициалы в напечатанных списках классов.

***

Как только пятнадцатиминутная церемония открытия нового учебного года и проникновенная речь руководителя, внушающая подросткам своего рода мотивацию и призыв к качественной учёбе, активному участию в жизни школы и вступлению во всевозможные секции и клубы, завершились, старшеклассники разбрелись по кабинетам: и Яманака в том числе. Как и ожидалось, девушка попала в класс «шесть» – особенный класс, в стенах которого были собраны наиболее успешные в учёбе ребятишки, способные составить шатенке достойную конкуренцию.

Первые три урока пролетели малозаметно. Яманака внимательно выслушивала вводные лекции преподавателей, и старательно, со свойственной ей аккуратностью в почерке, вела конспекты в новых тетрадях, сжимая обширный объём информации до компактного микротекста из самых важных для понимания моментов. На переменах первогодка успела перемолвиться несколькими фразами с парой одноклассниц, которые, как и больший процент людей Кицунэри, впервые лицезрели такое явление как врождённая гетерохромия глаз. На первый взгляд, девушки показались Минори достаточно милыми и приятными в общении, однако на образ близкой дружбы с ними она не рассчитывала, словно чувствуя, что это далеко не те «особые» люди.

Стоило только наступить долгожданной для каждого из учащихся обеденной перемене, как многие из них тут же покинули свои классы, а то и вовсе – величественное здание современной японской академии, хаотично рассосавшись по просторам двора, чтобы наконец полноценно насладиться вкусами сытных ланчей и приятной погодой, согревающей душу. Изначально Минори собиралась последовать примеру большинства подростков и выбраться из замкнутых стенок учебного заведения, однако, призадумавшись об отсутствии желания отправляться во двор в одиночку, старшеклассница решила выползти в полупустой коридор, дабы хоть немного размять ноги и спину, затёкшие после длительного сидения. Но не успела первогодка покинуть свой класс, как к ней тут же подлетела неизвестная светловолосая девушка – по всей видимости, третьегодка, – и с нескрываемым восхищением в выпученных изумрудных глазах доброжелательным голосом пролепетала:

– Здравствуй! Моё имя Фурукава Наоки. Я являюсь действующим капитаном команды чирлидеров Кицунэри, и я хочу предложить тебе примкнуть к нашим рядам, если ты, конечно, ещё не приметила другую секцию.

– Добрый день, – немного растерявшись, ответила русоволосая особа. – Меня зовут Яманака Минори.

– Рада знакомству! – пылко воскликнула Фурукава, благодаря чему, тонко чувствующая других людей, Яманака сразу же разглядела внутри неё крайне яркую и энергичную натуру: идеальные качества для капитана команды в области чирлидинга. – Извини: наверное, я слишком резко ворвалась в твоё личное пространство с этой неожиданной новостью, – немного утихомирив нотки взрывчатого запала, продолжила ученица с длинными, скорее всего, осветлёнными волосами, собранными в высокий «конский» хвостик. – У тебя такие необыкновенные глаза. Мне было очень непросто сдержать эмоции: я впервые вижу такое удивительное явление.

– Да ничего страшного, – прошептала первокурсница, неловко потирая затылок ладонью. – И спасибо.

– У тебя это от природы?

– Да, я родилась с разной окраской глаз. Хотя, знаете, иногда люди думают, что это обыкновенные линзы, – мягко подметила девчонка с таинственной формой мутации.

– Такие люди попросту завидуют тебе, вот и всё, – спортсменка с малахитовыми глазами, отражающими блики канареечного солнца, лучезарно улыбнулась, позволив себе подбадривающе похлопать новую знакомую по плечу. – Ой, я же совсем забыла, для чего я явилась сюда, – она, похоже, сама того не осознавая, по-щенячьи взглянула на Яманаку. – Ну, так что? Не хочешь присоединиться к нашему клубу?

– Я никогда прежде подобным не занималась, – как-то неуверенно ответила русоволосая школьница. – Смогу ли я?

– Конечно же, сможешь! Ты что?! – Наоки поймала секундную паузу. – Но, если ты этого не хочешь, я тебя ни в коем случае не принуждаю. Каждый человек имеет право на предпочтительный выбор, а мы, будущие выпускники, лишь пытаемся привлечь к себе как можно больше новых людей, чтобы команды не распались после нашего скорого ухода.

– Нет-нет: я не имела в виду, что мне не хочется, – Минори неловко изогнула губы в невесомой улыбке, отчего трепетный восторг и ласковое умиление на лице блондинки разыгрались пуще прежнего. – К тому же, почему бы и нет? Пожалуй, есть смысл открыть что-то новое для себя.

– То есть, ты согласна?

– Да, – молниеносно, без единого колебания ответила Яманака.

– Отлично! Добро пожаловать в команду! – Фурукава скользнула рукой в закрома мглистой папки, которая всё это время находилась у неё подмышкой, вытащила оттуда лист бумаги, пропечатанный угольными полями для заполнения, и протянула его девушке с пленительными гетерохромными очами. – Вот, возьми, пожалуйста. Это анкета на вступление в клуб: тебе необходимо внимательно заполнить этот бланк, – выпускница задорно подмигнула. – Приходи с ней завтра в спортзал, на площадку «Б», в половину пятого вечера.

***

По окончании утомительных уроков Минори смогла наконец оказаться на улице, ярко насыщенной отдалённым говором измотанных старшеклассников. Тёплый апрельский ветерок играючи обволок веснушчатое личико русоволосой девчушки, отчего она невольно сомкнула сливочные веки, позволяя каждому сантиметру от рождения бледной кожи, густо усыпанной мелкими родинками, вдоволь насладиться упоительной лаской природных порывов. За то количество секунд, что Минори статуарно простояла у школьных ворот, неоднородное скопление людей практически рассосалось. Некоторые подростки устало разбрелись по пустым домам, желая поскорее рухнуть в радушные объятия расправленной постели и включить обожаемую ТВ-программу. Некоторые отправились прогуляться и перекусить чем-нибудь вкусным в одном из уютных районных заведений в весёлой компании друзей. А некоторые решили посетить внеурочные занятия в тех кружках и секциях, что начали активную деятельность с первого учебного дня.

Школьница одиноко ступала по заасфальтированной дорожке и глубоко размышляла о том, что теперь она стала настоящим чирлидером известнейшей школы, а значит, если ей удасться влиться в эту красочную сферу, то перед ясным взором её разнопигментных глаз будут открыты выезды на соревновательные турниры в качестве основной поддержки спортивных команд академии. Например, того нашумевшего мужского волейбольного клуба, о высочайших достижениях которого шестнадцатилетняя Яманака уже была наслышана в общих чертах, а потому прекрасно знала, что это сильная команда национального уровня, способная протащить её в Токио в качестве одной из громогласных болельщиц. А она ведь прежде ни разу не посещала густонаселённую столицу страны восходящего солнца, хотя так безмерно мечтала об этом…

Первокурсница настолько беспамятно погрузилась в свои же химерические мысли, отстранившись от подлинной реальности, что уже попросту не замечала ничего и никого вокруг. И вдруг она неожиданно врезалась во что-то. Ну, а точнее – в кого-то. Снова. Русоволосая особа, вздрогнувшая от очередной непредвиденности, тотчас слетела с эфирных небес на осязаемую землю, почувствов резкое столкновение, непосредственным инициатором которого на этот раз стала она сама. Опешившая шатенка шагнула назад, растерянно вскрикнув:

– Прошу прощения!

– Ничего страшного, – спокойно ответил однотонный мужской голос, – всё в порядке.

Старшеклассница, распахнувшая и без того большие пёстрые глаза настолько, что показалось, будто они вот-вот целиком выкатятся из глазниц, сначала не могла выговорить ни единого слова: она увидела перед собой странное нечто, определённо, выходящее за рамки её разумного восприятия мира. Она увидела то же лицо и ту же причёску, что были у того самого утреннего незнакомца, из-за которого она чуть не поцеловалась коленями с неприветливым асфальтом. Вот только цвет волос парнишки, представшего перед ней прямо сейчас… Цвет был другим. Шоколадного оттенка.

– Когда это он успел перекрасить волосы?! – пулей пронеслось в голове потерявшей дар речи дамы. – Неужели притащил с собой тонировочный баллончик и всю перемену возился с этим в мужском туалете?

Старшеклассник непонимающе наблюдал за чудным поведением незнакомой девчушки, неотрывно глядящей на него двумя перламутровыми бусинами, и вот уже был готов что-то сказать, как вдруг, не давая ему возможности сделать этого, шокированная Яманака сорвалась первая:

– Когда ты успел перекрасить волосы?!

– Чего? – вероятно, предположив, что эта неведомая дамочка, определённо, сошла с ума, настороженно бросил в ответ золотоглазый юнец с современной стрижкой топ-кнот.

– Ну, тогда, утром, когда ты чуть не сбил меня с ног и даже не удосужился извиниться, твоя причёска была цвета блонда.

Широкоплечий незнакомец с волосами натурального тёмно-орехового цвета, модно зачёсанными назад наконец выдохнул с облегчением, а на его смуглом лице проявилась глумливая ухмылка.

– Вот идиот, – тихо прошептали пухловатые мужские губы, под огненными лучами оранжевого небесного светила кажущиеся ярко-малиновыми.

– А? – Минори вопросительно посмотрела на своего загадочного собеседника.

– Видимо, ты перепутала меня с моим придурошным братцем, – доходчиво разъяснил высокий шатен, безмолвно поражаясь бестактности кровного родственничка.

– Кого это ты назвал придурошным?! – неожиданно завопил сторонний переливчатый голосок, а следом за ним появился тот самый крашеный блондин, которого Яманака повстречала с утра.

– О! А вот, собственно, и он, – недовольно фыркнул темноволосый паренёк, лихим взмахом пальца указывая на подобравшегося к ним подростка. – Ты бы хоть извиняться научился, дурень.

– Да я бы извинился, если бы не опаздывал. Между прочим, исключительно по твоей вине, Тору! – возмутился нарисовавшийся персонаж.

– Ничего себе: они же похожи, как две капли воды. Впервые вижу близнецов вживую, – поразмыслила про себя представительница прекрасного пола, продолжая наблюдать разговорную перебранку двух фантомных братьев, переводя заинтересованный взгляд с одного на другого.

– А я-то тут причём? – недовольно скрестив руки на груди, уточнил «тёмный» парнишка.

– Сначала ты не разбудил меня, а потом ещё и ушёл в школу один! В очередной раз!

– Вообще-то, я разбудил тебя и понятно сказал, что пойду на учёбу раньше, чтобы успеть зайти в магазин. Я же не виноват в том, что ты снова заснул, балбес!

Крашеный блондин, грозно мечущий гром и молнии, уже собирался яростно возразить, однако спонтанно перевёл взгляд на терпеливую девушку, всё ещё ожидающую конца их словесной дискуссии, и безвозвратно позабыл о зверском желании высказать брату все самые «лестные» словечки.

– Ой, а у тебя такие глаза необычные. Красивые-е-е, – мягко изогнув мясистые губы в миражном подобии хитрой лисьей ухмылки, обратился к первогодке белокурый парень, после чего другой, названный Тору, хлёстко стукнул его по голове, доходчиво донося, что братец снова начал далеко не с того.

– Ай, больно же! – показательно потерев пылающий затылок и злобно взглянув на врага, прошипел причёсанный блондин, после чего снова повернулся к представительнице прекрасного пола, спрятав устрашающую гримасу за доброй кошачьей маской. – Прости за то, что я ненароком столкнул тебя утром. Я очень спешил и поэтому не заметил тебя.

– Всё в порядке, – ответила русоволосая особа, легко улыбнувшись в ответ, демонстрируя, что она не держит ни зла, ни обиды, больше не раскаявшемуся мальчишке, а его молчаливому клону, яростно прожигающему «родственное отражение себя» пристальным взором цитриновых камней.

– Вот и славно. Меня, кстати, зовут Нагаи Сэтоши, – довольно пропел блондин, чуть склонив голову и притянув широкую ладонь к мускулистой груди, подобно галантному принцу из детских сказок.

– Ну, а я, как ты уже поняла, его брат – Сэтору. Нагаи Сэтору, – обречённо добавил темноволосый близнец.

– Так его имя всё-таки Сэтору? Видимо, Тору – это просто такое сокращение, – проанализировала полученную информацию первокурсница. – Моё имя Яманака Минори.

Шатен, сумевший полноценно пробежаться взглядом по приятной собеседнице лишь тогда, когда на его мощных плечах больше не числилось ни капли громоздкого бремени ответственности за бестактный братский поступок, сразу же обратил внимание на обворожительное мерцание девичьих глаз. Он даже позволил себе некоторое время полюбоваться этим зрелищем неписаной красоты, способным в считанные секунды очаровать любого бродячего художника, пока его светленький дубликат-торпеда задавал новой приятельнице цепочку из стандарных вопросов.

Внезапно оживлённую подростковую беседу прервал громкий мужской голос, раздавшийся из раздвижных дверей спортивного зала:

– Эй, близнецы, где вы потерялись?!

– Идём уже! – тотчас выкрикнул Сэтоши, подпихивая свою безэмоциональную «тень» к громоздкому помещению, в котором полным ходом уже шла разминка волейбольного клуба. – Ещё увидимся, Минори-чан!

– До встречи, – немногословно попрощался Сэтору, и близнецы тотчас сорвались с места, оставив за собой лишь дымное облако пыли, поднявшейся в воздух бесформенным шлейфом.

– Необычные ребята, – только и успело мелькнуть в смятённой девичьей голове.

Глава 2. «Беззвёздный вечер, одинокая пачка печенья и многообещающее знакомство».

Минори вернулась домой ровно к пяти часам вечера. Одноэтажное здание молочно-кофейного оттенка с багряной черепичной крышей встретило девушку гробовой тишиной, свидетельствующей о том, что кроме неё внутри никого не было. Однако стоило старшекласснице лишь стянуть с плеча лямку нелёгкой школьной сумки, как вся призрачная пелена умиротворения, бальзамом ложащаяся на уши, была всецело разорвана странным раскатистым грохотом, раздавшимся из кухни. Хотя, на самом деле, этот грохот вовсе не показался Яманаке странным: за последние тринадцать дней он стал совершенно обыденным и мог прозвучать в просторах дома в любое время суток. На лице шестнадцатилетней шатенки с красочными глазами проявилась снисходительная улыбка, и добродушная первогодка, немного вымотанная минувшими занятиями и происшествиями, сладостно протянула:

– Эй, Хикари, ты где?

Не прошло и пяти секунд, как из-за угла вдруг вылез маленький котёнок с шёрсткой пепельного цвета и яркими глазными пуговками оттенка безбрежных океанических вод. Наткнувшись на свою заботливую хозяйку аквамариновым взглядом, крохотный пушистый комочек тотчас подбежал к её оголённым ногам, желая поскорее получить ежедневную порцию любви и ласки от нежных девичьих рук, бесспорно, умеющих доставлять непередаваемое удовольствие своими истомными прикосновениями.

– Здравствуй, малыш, – приятно умиляясь мордочке усатого животного, утробно урчащего что-то себе под нос, чуть ли не пропела Минори, а затем, аккуратно взяв зверька на руки, она понесла его в свою комнату.

Юной Яманаке подарили одномесячного котёнка на её шестнадцатый день рождения, около двух недель назад – двадцать шестого марта, и с того самого запоминающегося дня она души не чаяла в этом вечно шныряющем по дому шалуне и уделяла ему чуть ли не всё своё свободное время. Хикари являлся любопытным, резвым и игривым маленьким котиком, что, в принципе, и свойственно столь молоденьким животным, однако поздними вечерами, разлёгшись рядом со своей ненаглядной хозяюшкой, полюбившейся дымчатому сорвиголове с первого взгляда, он становился необычайно спокойным и тихим, как мышка. Он мягко тёрся небольшим тельцем о девичью ногу или руку, тихонечко мурлыкал, мог прикоснуться мокрым носиком к щеке Яманаки, после чего всегда засыпал на её груди, согревая скрытую человеческую кожу своим благодарным теплом. Иногда, когда юная особа ощущала себя брошенной, а поговорить было не с кем, она могла доверительно высказаться Хикари. Воспитанный кот же, в свою очередь, внимательно слушал шатенку, подобно психологам, неусыпно выслушивающим своих беспокойных клиентов, страдающих от внутренних переживаний, а затем забирался на женские колени и долго-долго мурчал, напевая расслабляющую успокоительную колыбельную, мгновенно погружающую в сон. Серенький зверёк заменял солнечной, но временами одинокой Яманаке друга, о котором её сердце так безмерно мечтало, и дарил ей искристые лучи радости и смеха даже тогда, когда улыбаться совсем не хотелось.

***

Немного понежившись с голубоглазым пушистиком, шестнадцатилетняя первогодка переоделась и отправилась на кухню в надежде на то, что где-то в запасливых закромах её ящичков ещё осталось что-нибудь съестное. И, к счастью, оголодавшая старшеклассница обнаружила в холодильнике глубокую, прикрытую пищевой плёнкой тарелку с отварным рисом и сытными кусочками курочки, обжаренной в соусе терияки. На туго натянутом прозрачном полиэтилене, сквозь который можно было детально разглядеть каждую крошку аппетитного блюда, красовался неброский листочек белёсой бумаги, по всей видимости, приклеенный на узкую полоску рулонного скотча. Шатенка достала так и притягивающую к себе тару и, прежде чем разогреть вкуснейшую домашнюю провизию и приступить к долгожданной трапезе, аккуратно отцепила шуршащий листок и развернула его маленькими пальчиками. Это была записка. Судя по почерку, в спешке начирканная Яманакой Азуми – матерью девушки.

«Дорогая Минори, мы с твоим отцом после работы поедем на важную встречу и, скорее всего, вернёмся домой поздно, поэтому обязательно хорошо поужинай и не теряй нас. С любовью, мама!» – гласило содержание послания, а в самом низу листа первогодка разглядела ещё одну строчку: «Я оставила записку в холодильнике, дабы кроха Хикари не утащил её со стола, и, не дай Боже, не съел!».

Юная Яманака рассмеялась.

– Могла же просто сообщение на телефон прислать, – с улыбкой подумала русоволосая девушка, держа в руках родительское «предупреждение». – Зачем эти сложности? – Минори направила цветные глаза, обрамлённые пышыми обсидиановыми ресницами, на котёнка, вёртким хвостиком последовавшего на кухню за ней. – Хотя, пожалуй, так даже интереснее, – скромно хихикнула она.

Сытно поужинав, ученица академии Кицунэри вновь направилась в свою комнатку, оформленную в чёрно-белой цветовой гамме, чтобы приступить к выполнению домашней работы, которой, несмотря на первый, как принято говорить – ознакомительный день, было задано прилично. Минори настолько глубоко погрузилась в учебный процесс, упорно стараясь подробнее разобрать пройденные темы и закрепить изученный материал, что даже не заметила, как канареечное солнце за окном начало плавно садиться, а небо окрасилось в цвет спелой малины, постепенно переливающийся в более холодный оттенок, планирующий накрыть кансайский Кобе мрачным куполом беззвёздной ночи.

Когда русоволосая первогодка наконец захлопнула последний учебник, с облегчением отодвинув его подальше, стрелки на часах приблизились к половине девятого вечера, а по ту сторону домашних стен, озарённых искусственным золотом лучиков настольной лампы, практически стемнело. Устало потянувшись, Яманака подловила себя на мысли о том, что ей безумно хочется съесть чего-нибудь сладкого: к примеру, её по-особенному любимого шоколадного печенья с тягучей бананово-йогуртовой начинкой и таящими во рту кусочками вкуснейшего молочного шоколада. Русоволосая старшеклассница приняла решение не отказывать себе во внезапно возникнувшем желании и принялась собираться на небольшую вечернюю прогулку до магазина, находящегося примерно в двадцати восьми минутах ходьбы от фамильной обители семьи Яманака.

Шестнадцатилетняя школьница бегло надела чёрные слим-джинсы, свободную серобуромалиновую футболку и светоотражающую перламутровую куртку и юрко прыгнула за порог, заперев входную дверь на ключ.

***

Погода на дворе стояла довольно тёплая – пятнадцать градусов по известной шкале Цельсия. Лёгкое дуновение, обволакивающее всё вокруг невесомой вуалью, непоседливо подбрасывало в воздух шелковистые прядки распущенных волос Минори и придавало отягощённому уличному эфиру нотки душистой свежести. А дремотная тишина, что стояла в лабиринтных стенах тенистого переулка, позволяла ярким звукам живой природы различимо прилегать к чутким ушам молчаливых людей, изредка проходивших по тротуару.

В скором времени Яманака выползла на центральную улицу, озарённую мерцающими огнями дорожных фонарей и переполненную разноликой толпой суетливых прохожих, нескончаемой вереницей автомобилей, останавливающихся по алому сигналу светофора, а также забитых магазинчиков и закусочных. Старшекласснице безумно нравилось бродить по щербатым тропам вечернего кансайского мегаполиса. В это омрачённое время суток всё вокруг казалось совершенно иным: переливающиеся блики полчища воспламенившихся огоньков, озаряющих город с наступлением темноты, своим электрическим свечением придавали улицам чародейского волшебства и непостижимой таинственности, а силуэтные тени, отбрасываемые исполинскими телесами архитектуры, бравурно танцевали на шершавой поверхности асфальта и стенах многоэтажных сооружений. В затухающем вечернем и загарающемся ночном городке можно было разглядеть всё то, что невидимо для людских глаз в светлое время суток. И, если хорошо присмотреться, можно с эфемерной лёгкостью уловить признаки чего-то магического и фееричного, а дав волю иллюзорному воображению – ощущтить себя главным героем поэтичной сказки или дивного фильма-фэнтези.

Бегло окидывая изучающим, полным простодушного любопытства взглядом каждое примечательное здание, хоть немного, но отличающееся от предыдущего, первокурсница наконец добралась до отлично знакомого ей супермаркета.

Минори не стала напрасно разгуливать по каждому отделу продовольственного зала: она пришла в это местечко целенаправленно – за небольшой, но так безмерно любимой коробочкой вкуснейшего шоколадно-бананового печеньица. Проходя выученным наизусть путём по лабиринту высоких магазинных полок, переполненных обилием разнообразных продуктов, русоволосая девушка двинулась к «сахарному» отделу, в котором смиренно дожидались своего часа дивные кондитерские изделия. Однако, удовлетворённо подступив к заветному «сладкому» стеллажу, она попросту не смогла не обратить внимания на застопорённо стоящего напротив него рослого черноволосого парня, который, по всей видимости, необычайно старательно что-то выискивал или, может, всё никак не мог определиться с выбором заманчивого лакомого угощения. Уж слишком заметной была эта мужская фигура, оделая в свободные тёмно-синие джинсы, заправленную в них белоснежную водолазку с высоким воротом и длинный бежевый тренч.

Несколько неуверенно шагнув ближе и встав рядом с незнакомцем, который, как показалось, мельком взглянул на шатенку, после чего, не слишком зацикливаясь на её образе, вернулся к своему прежнему занятию, вероятно, важному и не требующему никаких промедлений и отлагательств, юная особа сумела рассмотреть его получше. У юноши были чуть удлинённые, аккуратно уложенные обсидиановые волосы, с раздвинутой чёлкой, оголяющей однородный мужской лоб, а его светло-зелёные прищуренные глаза чем-то напомнили девчушке плотоядный змеиный взгляд. Также возле правого глаза брюнета отчётливо виднелась небольшая коричневая родинка, почему-то так сильно привлёкшая внимание немой первокурсницы, нашедшей в этой телесной изюминке нечто обворожительное, исключительное и придающее довольно симпатичному парнишке уникальную индивидуальность. На мгновение Минори показалось, что она уже где-то видела этого обаятельного молодого человека, однако первогодка не стала долго раздумывать об этом, понимая: если она всё же и видела его, то уж точно не вспомнит, где и при каких обстоятельствах. Да и зачем ей вообще об этом вспоминать?

И вот, теперь напротив магазинных полочек молчком стояли двое, прикованные к керамической напольнй плитке и пристально изучающие богатство сладкого ассортимента: черноволосый паренёк и русоволосая девчушка. Школьница всё никак не могла найти то, зачем она явилась в неближний супермаркет в отнюдь не ранний вечерний час, и поэтому с рачительным усердием продолжала суматошно скитаться глазами по стеллажу. И вот, наконец, её неотрывный взгляд наткнулся на единственный экземпляр нежнейшего печенья, укрывшийся за громоздкой пачкой бисквитных ломтиков с начинкой из кофейного мусса. Яманака потянулась рукой к заветной упаковке и уже практически стала исключительной её обладательницей. Однако стоило её миниатюрной ладони лишь невесомо прикоснуться к плотной картонной коробке, обёрнутой в шуршащую заводскую мантию, как совместно с ней это контрольное касание произвела ещё одна рука – по размеру больше, чем компактная ручонка Минори.

Вцепившись в правый бок упакови мёртвой хваткой, старшеклассница машинально повернула голову налево, где напрямую столкнулась с пронзительными мятными глазами незнакомца, который крепко держал эту же самую коробку с другой стороны. Они простояли около семи секунд. Молча. Неподвижно. Просто смотря друг другу в глаза. Не отпуская то, что они оба так долго искали среди изобилия сахарных вкусностей. Однако вскоре русоволосая дама, стремительно свалившаяся с эфирных небес, полных сторонних мечтаний, на каменистую землю неласковой реальности, смутилась и инстинктивно, но при этом нежеланно убрала руку от своего обажаемого рассыпчатого лакомства, обрывисто выпалив:

– Прошу прощения!

Минори в спешке поклонилась, ухватилась за первую попавшуюся упаковку с теми самыми шестью бисквитными ломтиками с привкусом капучино, ранее преградившими ей путь, и, не оглядываясь, бросилась к кассовой зоне.

Статный парнишка озадаченно посмотрел сбежавшей Яманаке вслед, не успев произнести ни единого слова. Он перевёл взгляд узких глаз хризолитового оттенка на коробку с печеньем, всё ещё победно сжимаемую его рукой, а затем снова обратил внимание на ускользнувшую первокурсницу, неуклюже заворачивающую к освободившейся кассе.

***

Пойманная в капкан стыдливости, Минори выползла из супермаркета и медленно двинулась в сторону домашней обители, сгоняя прочь пунцовую краску, заполонившую её сливочное лицо. Однако шестнадцатилетней первогодке, всё прокручивающей на дне пульсирующей головы закадровую киноплёнку своего неудачного вечернего «дебюта», так и не удалось далеко уйти. Кто-то неизвестный невесомо, но в то же время ощутимым движением напряжённых пальцев руки дотронулся до уязвимого плечика школьницы, единичным прикосновением заставив её замереть, нервно вздрогнуть от исступлённого испуга и молниеносно развернуться на сто восемьдесят градусов.

Перед остолбеневшей первокурсницей предстал тот же темноволосый парень, что стоял по соседству в магазине несколькими минутами ранее, яростно сражаясь за мрачно-коричневую упаковку шоколадного печенья. Невесть зачем догнавший её, обаятельный юноша повторил всё снова. Его проницательные фисташковые глаза вновь столкнулись со взором растерянных колоритов русоволосой Минори то ли внимательно изучая, то ли настырно разыскивая что-то в их бездонной глубине. Это нестандартное вторичное поведение со стороны бледного незнакомца заставило окаменевшую от удивления Яманаку почувствовать себя несколько странно. Однако это был не страх. Не напряжение. Не предвкушение нарастающей опасности. Да, что уж там: это даже внезапно пробудившимся чувством неловкости не назовёшь. Скорее, всё было откровенно иначе. Пожалуй, даже слишком иначе. Обезоруженную ученицу Кицунэри, крайне настороженно относящуюся к новым встречам, вдруг охватило ощущение некого внуреннего умиротворения, которое можно познать только тогда, когда рядом с тобой находится на самом деле близкий и преданный тебе человек, с которым вы знакомы уже много лет и доверяете друг другу на тысячу процентов из ста.

– Вот, возьми, – наконец проговорил «оттаявший» брюнет приятным, как показалось Яманаке, гипнотическим голосом и двумя руками протянул девчушке, определённо, чуть не потерявшей челюсть от столь внезапного заявления, купленное им печенье.

– Что Вы? Не стоит.

Рослый парень с гладкими обсидиановыми волосами, немного растрепавшимися из-за скоростного бега, невесомо улыбнулся, после чего продолжил:

– Не нужно этой глупой официальности, пожалуйста. Предполагаю, я не сильно старше тебя, поэтому… – видимо, узкоглазый брюнет бесповоротно сбился с истинной мысли и забыл, что же такого он собирался сказать в продолжение. – В общем, давай на «ты», хорошо?

Распробовав заключительную фразу на слух, Минори ощутила отрадное облегчение, невольно выдохнула и молча кивнула неведомому собеседнику в знак согласия.

– Ну, так что? Может быть, ты всё же примешь его? – продолжил настаивать на своём молодой человек, вероятно, под сто девяносто сантиметров ростом.

– Нет-нет, не нужно. Спасибо, – школьница неловко улыбнулась, однако на её порозовевшем личике было ярко выражено обидное огорчение: конечно, она же отказывается лишь потому, что те этикетная вежливость и простодушная стеснительность не позволяют своей скромной послушнице выгодно согласиться и охотно принять предложение всё ещё не знакомого ей юноши. Брюнет, в свою очередь, детально прочитал сдержанное поведение причудливой девушки, как открытую книгу, пролистанную его тонкими пальцами уже множество раз, и, едва заметно улыбнувшись уголками губ, бесстрастно добавил:

– Тогда, может, ты позволишь мне, исключительно по-приятельски, угостить тебя? Я всё равно не смогу съесть всю пачку в одиночку.

– Ну, хорошо, – мягко ответила Минори, поняв, что в этот раз отказываться бессмысленно, да и внутренний голос напористо твердил, а точнее – гортанно кричал ей о том, что это чудесная возможность хоть с кем-нибудь подружиться. А вдруг, в самом деле, получится?

– Моё имя Араи Ринтаро, – как бы невзначай сказал черноволосый парнишка, скрупулёзно отломив аппетитный кусочек хрустящей печенюшки, текуче растворяющейся на языке.

– Очень приятно. Я – Яманака Минори, – первогодка последовала примеру своего неизученного спутника и тоже откусила крохотную дольку шоколадного теста, мгновенно распавшуюся во рту на кучку сахарных песчинок.

– Слушай, а ты случайно не из академии Кицунэри? – недолго раздумывая, уточнил многогранный Ринтаро.

– Да, – шатенка бросила удивлённый взгляд на парня, вероятно, убеждаясь в своих интуитивных догадках о том, что она уже встречалась с ним раньше, пусть даже мельком. – Откуда ты знаешь?

– Я тоже оттуда. И мне показалось, что я видел тебя на церемонии приветствия.

– Значит, я и правда сталкивалась с ним. Наверное, когда пыталась найти, где стоят первогодки, – девушка попыталась воспроизвести в затуманенной памяти минуты торжественного утреннего собрания учащихся, отчего на её напряжённом лице отобразилась забавная гримаса, от вида которой парнишке захотелось рассмеяться, однако, будучи воспитанным и сдержанным, он сумел обуздать стихийные порывы своей капризной прихоти.

– Араи-сан, а ты на каком году обучения сейчас?

– На третьем, – томно ответил он. – А ты?

– На первом.

– Ну, значит, я был прав. Чрезмерная официальность была бы ни к чему, – парень улыбнулся. – Два года разницы – сущий пустяк.

Пара учащихся элитной академии кансайского Кобе, познакомившаяся благодаря особенной коробке шоколадно-бананового печенья, на протяжении вечера непринуждённо гуляла по переливающемуся неоном городу, рассказывая о переменчивом течении собственных жизней. Они узнавали друг друга ближе, с каждой минутой увереннее углубляясь в насыщенный диалог. Они смогли заговорить друг с другом так, как раньше не получалось общаться ни с кем. Свободно. Безмятежно. Расслабленно.

– Араи-сан, ты же состоишь в каком-то спортивном клубе Кицунэри? – заинтересованно уточнила пёстроглазая первокурсница, сделав такой вывод на основании высокого роста и атлетичного телосложения не особо эмоционального напарника по бесцельному скитанию по людным кварталам Кобе.

– Да. Я основной игрок волейбольной команды.

– Ух ты! – гетерохромные бриллианты школьницы вспыхнули призрачными отблесками чудного восхищения. – А я вот вступила в местную команду чирлидеров. Не знаю, правда, правильный ли я сделала выбор или нет.

– Почему ты сомневаешься в собственном выборе? – озадаченно спросил высокий третьекурсник, проницательно наблюдая за новой знакомой.

– Ну, а вдруг это не моё или я не полажу с ребятами? Всё-таки коллектив уже в большей степени состоявшийся, а я как-никак новенькая, да ещё и мало что смыслящая в этой сфере.

Кажется, равнодушный к проявлению каких-то там бурных эмоций, спортсмен иронично ухмыльнулся, мельком глянув в небесно-туманные очи обеспокоенной девушки, и с твёрдой уверенностью в бархатистом голосе заявил:

– Сокомандников ужаснее, чем наши неуправляемые близнецы, тебе уж точно не найти.

– Что? Близнецы? – юная особа, кажется, совершенно забывшая о финальном завершении встречи с парнишками Нагаи, подметила, что её первичный день в старшей школе преподносит слишком много удивительных и даже частично шокирующих сюрпризов, отчасти связанных между собой. – Это те, у которых разноцветные волосы, завязанные в пучки на затылках?

Хризолитовые глаза Араи обширно распахнулись от непритворного удивления. Он, конечно, знал, что близнецы Нагаи пользуются в школе особой популярностью как среди девушек, так и среди парней, но он почему-то был убеждён в том, что Минори ещё не была удостоена таким подарком хитрой судьбы, как знакомство с «драгоценным бременем» волейбольной команды – постоянно соперничающими друг с другом фантомными близнецами.

– Верно: это они, – спортсмен взял небольшую паузу. – Вы знакомы?

– Ну, как бы тебе сказать? Один из них чуть не сбил меня этим утром, а после окончания занятий, видимо, перед вашей тренировкой, я случайно врезалась во второго.

Вот тогда-то Араи уже не выдержал и рассмеялся во весь голос, отчего покрасневшая русоволосая особа, сочтя этот непринуждённый юношеский смех неимоверно милым, тоже залилась неукратимым звонким хохотом.

– Так полагаю: сбил тебя Сэтоши, а врезалась ты в Сэтору? – чуть успокоившись, уточнил восемнадцатилетний третьегодка, продолжающий ехидно ухмыляться.

– Верно. А ещё, Ринтаро… – первокурсница внезапно затихла, явственно понимая: она только что нарушила все образные границы уважения и назвала парня, что был на два года старше её самой, по имени, не спросив дозволения и не зная, понравится ли это ему.

– Да? – с долькой приятной сладости в ровном голосе произнёс волейболист, всматриваясь в перекошенное лицо собеседницы: он, чуткий, сообразительный и изворотливый, в ту же застопорившуюся секунду истинно понял, от чего же так дико смутилась миловидная старшеклассница. – Ты спокойно можешь называть меня по имени, Минори.

Девчушка с редчайшими гетерохромными глазами в очередной раз выдохнула с эфирным облегчением и решила вернуться к тому первоочередному вопросу, что блуждал по сводчатым коридорам её здравого разума:

– Слушай, Ринтаро, почему ты сказал, что близнецы худшие сокомандники? Они кошмарно играют? Не уважают собственных товарищей?

– Да нет, что ты: я не это имел в виду, – волейболист с мглистыми волосами посмотрел куда-то вдаль, обдумывая свой дальнейший ответ. – В процессе игры они невероятны, и с остальными парнями у них хорошие отношения. Но вот когда они начинают спорить меду собой или, что ещё хуже, когда дело доходит до рукопашных драк, то… – узкоглазый старшеклассник ненадолго затих. – Честно, я даже не знаю, что сказать дальше, – брюнет виновато улыбнулся. – Хотя, определённо, лично меня порядком забавляют их страстные семейные разборки. А вообще, если сравнивать с Сэтору, то Сэтоши может быть чрезмерно злым и гневно вопить что-то вроде: «Ты никчёмная тряпка, которая не способна принести команде победные очки, поэтому проваливай!».

– То есть, Сэтору тебе больше по душе?

– Да, пожалуй. Он более сдержанный, что ли. Хотя и он жестоко подкалывает своего самовлюблённого выскочку-братца и бесконечно над ним издевается.

Минори невольно вспомнила сегодняшнюю встречу с темноволосым Нагаи и рассеянно улыбнулась.

– Да, пожалуй… – пролетело в её в голове.

***

Как только шаловливые стрелки на часах добрались до одиннадцати часов вечера, старшеклассники поняли, что они слишком уж заболтались и им обоим стоит как можно скорее вернуться домой, дабы ненароком не проспать учёбу следующим утром. Кстати, о домах: они располагались на соседних улицах – примерно в пяти минутах ходьбы друг от друга, что попросту не могло не удивить и не позабавить.

Парень проводил новую знакомую до входной двери и предложил ей, шестнадцатилетней одиночке, обменяться номерами телефонов и в следующий раз пойти в академию вместе. От столь неожиданного предложения у русоволосой особы чуть было не выпозли наружу бриллиантовые слёзы счастья, однако она вовремя сдержала подступившую волну радужных эмоций, вызванных первым подобным моментом в её серой жизни. Конечно, поистине довольная школьница добровольно согласилась и ещё раз, напоследок, взглянула в его серовато-зелёные глаза. На самом деле, по-особенному красивые. Скрывающие за своей благородной хризолитовой мантией роскошную россыпь немых тайн, сакраментальных загадок и недоступных секретов.

– Доброй ночи, Ринтаро, – приглушённо прошептали разомкнувшиеся девичьи губы.

– Дорой ночи, Минори.

Глава 3. «Позднее пробуждение, первая тренировка и мефистофельский взгляд».

Следующим утром, пасмурным и тусклым, Яманака проснулась от кипучей энергичности неведомых толчков, то и дело нагло подпихивающих её босые ноги, покусывающих гладкие пальчики, показавшиеся из-под тканевого покрова ворсистого пледа, и заставляющих девичье тело динамично покачиваться из стороны в сторону, подобно голландскому судну, вышедшему в необъятные морские просторы. Кто-то настырно теребил краешек широкого одеяла, запутавшего в своих пластичных «руках» конечности юной школьницы, то ли желая стащить плюшевую ткань на холодный пол, то ли пытаясь освободить острые когти, зацепившиеся за неё, то ли попросту шалавливо играясь с бархатистым постельным бельём, никак не поддающимся его деспотической власти. Неохотно разомкнув слипшиеся веки, Минори неожиданно наткнулась на маленькую мордашку Хикари, оторвавшегося от своего первоначального занятия и заползшего на её грудь в отчаянных попытках взбодрить полусонную человеческую фигуру.

– Доброе утро, малыш, – непроснувшимся ленивым голосом, широко зевнув, протянула старшеклассница, русые волосы которой безобразно распластались по подушке. – Не спится тебе, да?

Пепельный зверёк особо требовательно посмотрел на вялую хозяйку большими васильковыми пуговками, а затем надрывно мяукнул, стараясь привлечь к себе максимальную долю её внимания, и благодаря одному толчку мягких лапок прыгнул на полупустой прикроватный столик, добродушно пригревший на своей деревянной поверхности молчаливый девичий телефон. Шатенка, мечтающая вновь провалиться в отогнанный омут фантасмагорических сновидений, нехотя перевернулась на бок и мельком ухватилась за современный смартфон, металлический корпус которого обладал цветом розового золота. На светящемся экране разблокированного средства связи детально прорезались цифры, отображающие время – 08:11, а чуть ниже их безупречно ровных очертаний всплыло уведомление об одном непрочитанном сообщении. Это было сообщение от Араи Ринтаро, подтверждающее то, что прошлым вечером юная особа на самом деле добралась до магазина и повстречалась там с черноволосым юношей, в дальнейшем разгуливающим с ней по городским кварталам до позднего вечера. Одно крохотное сообщение, беззвучно кричащее о том, что произошедшее вчера – не прекрасный сон, полный химерических иллюзий её секретных желаний, а самая настоящая утопическая реальность. Прежде мёртвая. Маловероятная. Недостижимая. И это неожиданное, однако, безумно приятное виртуальное сообщение гласило: «Доброе утро. Встретимся на перекрёстке в 08:20».

– Чёрт! – тотчас сорвалось с приоткрытых уст, когда до их шестнадцатилетней обладательницы, растёкшейся от переизбытка блаженного удовольствия, наконец дошло: по завершении минувшего дня она попросту валилась с ног, а потому совсем забыла о важных функциях будильника. – Я проспала!

Яманака молниеносно соскочила с прогретой постели и, прежде чем помчаться в ванную комнату скорострельной пулей, параллельно звоня своему новому другу и смущённо извиняясь перед ним за потерявшуюся пунктуальность, она благодарно взглянула на дымчатого котёнка, в полной мере удовлетворённо восседающего на дубовом столике, глядя на неё в ответ. Шестнадцатилетняя первокурсница добродушно улыбнулась и одобрительно воскликнула:

– Огромное спасибо за то, что разбудил меня, малыш Хикари! Ты такой молодец!

***

Добравшись до умывальной комнаты, первокурсница принялась в спешке набирать номер Ринтаро, одновременно выдавливая на щетинистую щётку мятную зубную пасту из пластикового тюбика и тайком ругая себя за недопустимую безответственность. Шестнадцатилетняя персона безопасно зажала загудевший сенсорный телефон меж плечом и ухом, терпеливо ожидая ответа и нервно постукивая мизинцем по краешку пурпурного атрибута для чистки полости рта.

– Как же неудобно звонить ему сейчас, – безмолвно простонала шатенка, всё ещё неуловимо витающая в сизых облаках вымышленных кинокартин сумеречной ночи, стоя напротив овального зеркала и настырно пытаясь почистить зубы, расчесать потрёпанные волосы и не уронить смартфон в скользкое жерло керамической раковины. – Бесспорно, не самое лучшее начало дня, когда впервые собираешься пойти в школу с кем-то. Особенно – с парнем…

Через некоторое время в горячей телефонной трубке раздался знакомый голос, вероятно, заподозривший что-то неладное:

– Алло?

Первокурсница из Кицунэри оторопело поперхнулась набранной в рот водицей и хрипло закашлялась от хлёсткой неожиданности.

– Ринтаро, прости меня. Я проспала, – наконец сумев набрать в опустошённые лёгочные мешочки необходимую массу дыхательного кислорода, виновато прошептала юная особа, стыдливо опустившая колоритные глаза в пол.

– Почему-то я именно так и подумал, – расслабленно ответил узкоглазый третьегодка, и, по прозвучавшему по ту сторону эфемерной линии связи мужскому голосу, девушка отчётливо поняла: на лице восемнадцатилетнего спортсмена проявилась снисходительная ухмылка, без доли сердитого укора. – Тогда я могу зайти за тобой, если хочешь.

– Да, если можно, пожалуйста! – тут же воскликнула оживившаяся Яманака, одной рукой вытирая влажное лицо мохровым полотенцем, а второй – ловко подхватывая всё же полетевший вниз, словно притянутый магнитом к ванному кафелю, смартфон от известного бренда «Apple» .

– Через пятнадцать минут будет нормально?

– Вполне.

– Ну, хорошо. Увидимся, – уверенно произнёс Араи, прерывая малосодержательный диалог.

Покончив с утренними сборами, шестнадцатилетняя Яманака суматошно ворвалась в стены пустующей кухни в надежде успеть позавтракать густой рисовой кашей. Однако стоило первогодке достать необходимые столовые приборы из выдвижного ящичка, как тишину достаточно просторного одноэтажного дома тотчас разрушил требовательный звонок в дверь. Старшекласснице не оставалось ничего, кроме как ухватиться за сохранившуюся парочку сытных креветочных онигири и компактную бутылочку прохладного вишнёвого сока, а после – быстроходной торпедой ринуться навстречу массивной входной арке.

Приоткрыв парадную дверь, русоволосая школьница увидела полусонного, вероятно, тоже тяжело проснувшегося брюнета, любезно поделившегося с ней нежным шоколадно-банановым печеньем незабываемым вечером прошлого дня. На этот раз равнодушные хризолитовые глаза волейболиста были укрыты под оптическим барьером близких по форме к квадрату очков с тонкой металлической оправой угольного цвета. Они идеально подчёркивали грациозный силуэт его изящных чернильных бровей и акцентировали внимание на миниатюрной родинке, ныне загнанной в псевдоквадратную рамку прозрачных стёкол.

– И снова здравствуй, – спокойно произнёс юноша, внимательно рассматривая её прищуренными глазами, как оказалось, плохо видящими вдалеке.

– Доброе утро! – Яманака выдержала недлительную паузу и смущённо посмотрела на высокого третьекурсника, плотно сомкнув малиновые губы и железно сжав наплечную лямку светлой сумки. – Извини за доставленные неудобства.

– Да ладно тебе. С кем не бывает, – непринуждённо ответил восемнадцатилетний Ринтаро, а его пристальный взгляд статуарно застопорился на усатом госте, любопытно высунувшем лохматую серенькую мордочку из-за девичьей ноги. – Смотрю, ты тут не одна.

Яманака обратила внимание на пепельного котёнка, ласково трущегося о её щиколотку мохнатым боком, и, чуть присев, взяла довольно замурчавшее животное на руки.

– Знакомься: это Хикари, – первогодка улыбнулась, поднося полуторамесячный дымчатый пушок, напевающий лиричную песенку, перевод которой, определённо, известен лишь самому четвероногому автору и ему подобным, ближе к флегматичному молодому человеку, стоящему на пороге.

Профессиональный волейболист скромно дотронулся тонкими, полными безукоризненной точности, горделивого изящества и неизведанной трепетной нежности пальцами до хрупкой кошачьей лапки, неторопливо проведя по ней всей кожной поверхностью, а затем погладил серое создание по горячей голове, отчего дымчатый малыш воспроизвёл свою сладкозвучную композицию истинного блаженства громче, прикрыв аквамариновые очи от упоительного наслаждения. Он таял находу, подобно льдинке в жаркий день, растекался по заботливым ладоням хозяюшки, продолжающей держать его вес, инстинктивно подавался вперёд – за большей дозой наркотического удовольствия и приятных мурашек, которые так ловко дарили немые касания тёплых мужских рук.

– Ты, определённо, нравишься ему, Ринтаро, – чуть слышно прошептала удивлённая девушка, боясь помешать райскому процессу. – Обычно он не позволяет незнакомым людям оглаживать себя и сразу же убегает или царапается, ясно давая понять, что ему это не нравится.

– Неужели я первый, кому он желанно отдался?

– Именно так.

***

Второй учебный день двигался, пожалуй, куда более скоротечно, нежели предыдуший, отчего русоволосая особа невольно начинала нервничать, чётко ощущая приближение её ознакомительного занятия по чирлидингу. Таким темпом проносились минута за минутой, урок за уроком, перемена за переменой. А когда наконец прокричал затяжной, такой долгожданный для большинства учащихся победный звон, и уставшие подростки, бегло похватав разложенные на партах вещи, стремительно дёрнулись к дверям классов, у Минори в момент затряслись руки.

Для шестнадцатилетней девчушки с гетерохромной мутацией глаз это не было обычным явлением. Даже можно сказать, что подобный панический страх всецело овладел ею впервые за весь период обучения, не считая показательного танцевального выступления перед внушительным обилием павильонных зрителей, неотрывно смотрящих прямо на неё, на первом году средней школы. И вот сейчас, в престижной кобинской академии Кицунэри, старшеклассница испытала идентичный приступ лихорадочной нервозности. Пожалуй, всё-таки более импульсивный и отвратный. Тот самый, что самодовольно рождает всепоглощающее желание исчезнуть с лица Земли и попросту не появляться в том месте, где ты должен в скором времени оказаться, несмотря ни на что. Тот самый, что искусно вырисовывает силуэт безосновательного сомнения в правильности выбранного пути и рьяное рвение поскорее закончить назначенную пытку. Ведь только после зрелищного финала этакого, в той или иной мере, сложного и волнительного этапа непредсказуемой жизни ты сможешь вновь спокойно и размеренно дышать и больше не ломать пульсирующую голову над тем, что что-то может пойти не так, не по заложенному стратегическому плану.

***

Худощавые стрелки часового циферблата незаметно подкрались к назначенному капитаном команды чирлидеров времени – к половине пятого вечера, а потому светлоглазая первокурсница, переодевшись в классическую спортивную форму, состоящую из магматических шорт и белоснежной футболки, уже робко подбиралась к двустворчатым дверям громоздкого физкультурного зала частной школы.

Войдя внутрь золотистого помещения, Яманака сразу же заметила шесть девушек, кучковато расположившихся на площадке «Б», бурно обсуждая что-то. Среди них шатенка обнаружила и Фурукаву Наоки – приятную светловолосую выпускницу, днём ранее наткнувшуюся на неё в просторном коридоре академии. Зеленоглазая третьекурсница подцепила свою новую подопечную изучающим взглядом и с широкой улыбкой на округлом лице помахала ей рукой, подзывая в сформировавшйся круг. Сама же Минори глубоко вдохнула, прекрасно понимая, что позорно отступать с поля брани уже поздно, резко выдохнула и уверенной походкой направилась к новым товарищам по команде, желая сразу произвести на них хорошее впечатление.

«Сокомандников ужаснне, чем наши неуправляемые близнецы, тебе уж точно не найти» – монотонные слова, принадлежащие Ринтаро, неожиданно пробежали по тропам противоречивых мыслей русоволосой девчонки, бесспорно, всё ещё сильно волнующейся и как никогда нуждающейся в моральной поддержке. Тогда на напряжённом, исполненном навязчивой неуверенности в собственных силах и какого-то глупого страха девичьем лице пробудилась лёгкая ухмылка, а скептические сомнения в очевидных природных умениях и скрытых возможностях её тела в одночасье развеялись.

– Надеюсь, он был прав, – настолько тихо, что только бетонные стены просторного спортзала смогли расслышать эту риторическую фразу, прошептала она напоследок.

***

Как только шестнадцатилетняя Яманака подобралась к старшеклассницам, рост которых зыбко колебался от ста шестидесяти четырёх до ста семидесяти одного сантиметра, она вежливо поздоровалась, любезно представилась и низко поклонилась в знак благожелательного уважения.

– Добро пожаловать в команду! – синхронным хором прокричали ученицы разных возрастов.

– Яманака-сан, я могу обращаться к тебе по имени? – мягким тоном, исполненным искренней душевной добротой, уточнила, как оказалось, натуральная блондинка Фурукава, имеющая французские корни по линии матери.

– Как Вам будет удобно, Фурукава-сан, – с ответной приветливой улыбкой проговорила первогодка, расписные глаза которой откровенно удивили присутствующих членов разношёрстной женской команды.

– Ты тоже называй меня по имени. Хорошо?

Минори кивнула в знак взаимоприемливого согласия, а сверкающая перламутровыми искрами счастья Наоки чуть ли не под руку повела «особенную» новенькую к раскрытой картонной коробке, послушно стоящей у шафрановой стены в ожидании своего дебютного часа.

– Вот, теперь это твоё, – капитан протянула шатенке аккуратно сложенную форму чирлидеров. Им стал готовый комплект из короткой складчатой юбки-шорт белого цвета, чёрной майки с жёлтыми очертаниями «Kitsuneri» на груди, тонкой водолазки оттенка серости магеллановых облаков и белоснежных спортивных гольфов. – Носи с удовольствием, дорогая.

– Большое спасибо! – восторженно воскликнула юная Яманака, еле удерживая в узде бурлящие эмоции.

– Не хочешь примерить? – хитро поинтересовалась взволнованная Фурукава.

– А можно?

– Да, разумеется! В соседнем здании находится наша клубная комната, поэтому можешь смело отправляться туда, – восемнадцатилетняя блондинка, сообразно подкрасившая изумрудные глаза, как и волосы – доставшиеся ей от матери, посмотрела на скромную парочку темноволосых девчушек, тихонько сидящих на скрипучей скамейке. – Акане, Кацуми, вы тоже можете надеть свою форму.

***

Когда новоприбывшие первокурсницы возвратились в габаритный тренировочный зал, в его исполинских стенах уже собрались абсолютно все члены громогласной «группы поддержки». Если быть предельно точными, на первичный сбор нагрянувшего без стука учебного года подоспели ещё девять симпатичных старшеклассниц, у каждой из которых, пожалуй, была своя индивидуальная черта: как внешняя, так и внутренняя.

– Ух ты! Они такие миленькие в командной одежде! – воскликнула одна из энергичных учениц.

– Невероятно! – тотчас поддержала её сокомандница.

– Кажется, в этом году у нас прекрасное пополнение! – произнёс очередной женский голос из недр толпы.

Яманака мельком заметила, как одна из кокетливых дам с длинными мглистыми волосами, струящимися к полу незаплетёнными волнами, пожалуй, чрезмерно внимательно её рассматривала, не упуская из виду ни единой детальки и, кажется, отчётливо видя каждую миниатюрную родинку на теле Минори, скрываемую дышащей тканью тренировочных одежд. И даже когда опешившая первокурсница посмотрела в вызывающе накрашенные карие бездны фигуристой девы, откровенно уставившейся на неё, та не замешкалась ни на миг, не смутилась, не содрогнулась ни единым мимическим мускулом и не прекратила визуальное изучение новенькой «выскочки». Даже, пожалуй, напротив – она посмотрела на Яманаку беспричинно злобным взглядом, бросающим вызов и выманивающим её на кровопролитную дуэль.

– Ладно, девушки, я думаю, мы будем заниматься в официальной форме чирлидеров. Это должно придать вам гонкого азарта, – ритмично хлопнув в ладоши, оживлённо проговорила Наоки. – Но прежде чем начать нашу первую тренировку, я хочу представить новичкам Маруяму Эйку, – светловолосая предводительница демонстративным жестом попросила выйти вперёд одну из учениц. Да ещё и не просто одну из них. А именно ту самую. Ту, что ранее неустанно прожигала Минори своими заполненными мраком глазами, от одного лишь неглубокого погружения в которые на душе внезапно становилось холодно, а сердцу категорически не хватало света. – Эйка является вице-капитаном команды, и, следовательно, все обязанности лидера и ответственность за вас всецело перейдут к ней после того, как я покину стены школы. Также вы и сейчас всегда можете обратиться к ней абсолютно по любому вопросу, касающемуся деятельности чирлидеров.

– Очень рада видеть вас в наших рядах! – наигранно слащавым тоном процедила надменная брюнетка, ещё раз игриво глянув на недоумённую Минори и улыбнувшись ей странной, чудовищно призрительной и коварной кривизной сардонических губ.

– А теперь, раз уж все познакомились, мы можем…

Приветственную речь женского лидера нагло оборвал надсадный скрежет внезапно открывшейся двери спортзала. На гладком пороге просторного помещения, полыхающего канареечной позолотой настенных прожекторов, показался крепенький паренёк с коротко стриженными каштановыми волосами. На его широких плечах красовалась мешковатая спортивная куртка, сочетающая в себе классические чёрный и белый цвета, а также один из многочисленных оттенков жёлтого. Следом за нарисовавшимся юношей, на прикрытой спине которого восседали чётко пропечатанные иероглифы: «Волейбольный клуб академии Кицунэри», потянулись ещё девять молодых людей, среди которых русоволосая девушка узнала шустрых близнецов Нагаи и своего знакомого: или уже чуть больше, чем простого знакомого – Араи. Высокий брюнет тоже обратил на неё внимание, однако не придал это внешней огласке, продолжая гордо двигаться вперёд.

Со стороны нескольких школьниц разлетелись тихие перешёптывания, мельком переросшие в пылкие возгласы восторженного восхищения, за что спортсменки получили строгий выговор от своего, по виду, мягкотелого, но на деле – крепкого и требовательного капитана, а неземная Маруяма Эйка наконец забыла о существовании шестнадцатилетней Минори. Зачарованный взгляд её мрачных глаз устремился на площадку «А» и, кажется, хотел остаться там навсегда, однако раздражённый голос Фурукавы молниеносно вывел из мечтательного транса как длинноволосую брюнетку, так и иных школьниц, блаженно растёкшихся по лакированному паркету:

– Девушки! Девушки! Нам уже давно пора начинать тренировку, так что хватит бездельничать и засматриваться на волейбольный клуб! Успеете ещё налюбоваться!

Обратив особое внимание на раздосадованный голос Фурукавы, Яманака сразу поняла, что волейбольная группа академии Кицунэри пользуется довольно высоким спросом среди представительниц женского пола, а по разгневанному лицу капитана команды проницательная старшеклассница смогла открыто прочесть следующие строки: «Я буду вечно проклинать того, кто посмел поставить наши тренировки в одно время с этими чёртовыми волейболистами».

***

Силовые натаскивания юношей волейбольного клуба и девушек команды чирлидеров стартовали одновременно. Некоторые кокетливые дамы упорно старались выигрышно преподнести свои телеса атлетичным спортсменам, играясь с зоркими мужскими глазами соблазнительными позами, на что юноши особо не реагировали и продолжали заниматься более важным делом: отработкой ударов, приёмов и подач, а также грозных блоков и обманчивых комбинаций. Минори изредка поглядывала на сосредоточенного Ринтаро: ей было безмерно интересно понаблюдать за ним в действии, а, как известно, разобраться с собственным любопытством порой бывает далеко не так просто, как может показаться. Брюнет тоже незаметно засматривался на образ шестнадцатилетней особы в периоды небольших перерывов. Он даже невзначай подметил, что русоволосая старшеклассница с колоритными гетерохромными глазками, так внезапно ворвавшаяся в его отшельническую жизнь, смотрится в форменном комплекте одежды чирлидеров намного лучше прочих девчонок.

Незадолго до восьми часов вечера предводительница женской группы объявила о завершении первой тренировки, поставив точку в виде полезных упражнений на растяжку, с которой у Минори совершенно не было проблем благодаря пластичным занятиям танцами в средней школе. Убравшись на просторах площадки, и почтительно поблагодарив друг друга за проведённое время, старшеклассницы неторопливо направились к выходу. Волейболисты же в это время как раз взяли очередную передышку перед заключительной игровой партией этого апрельского вечера.

Араи и темноволосый Нагаи непринуждённо стояли неподалёку от раздвижных дверей, держа в руках охристые шейкеры с негазированной водой, и разговаривали о чём-то, безоговорочно связанным с текущим товарищеским матчем. Однако, когда Минори, плетущаяся по паркетному полу где-то в командном хвосте, бросив на брюнета, как она думала, последний взгляд, уже победно добралась до парадных врат душноватого помещения, Ринтаро устало окликнул её.

– Ты уже уходишь? – с тусклой ноткой расстройства в бархатистом голосе уточнил спортсмен с проницательным змеиным прищуром, настороженно озираясь по углам зала, пытаясь понять, не привлёк ли он к себе и своей улыбчивой собеседнице слишком много внимания.

– Пока только переодеваться иду, – ответила шатенка и, поняв причину его волнения, тоже осмотрелась вокруг. – Вы скоро закончите?

– Думаю, ещё минут тридцать. Осталась одна партия, так полагаю, до пятнадцати очков, а следом – выслушивание замечаний тренера и уборка, – восемнадцатилетний юноша ненадолго затих. – Ты сильно торопишься?

– Совсем не тороплюсь, – лучезарно улыбнувшись, ласково ответила Минори.

– Тогда, может, подождёшь меня? – брюнет заметил, что его вымотанные сокомандники начинают выстраиваться на сверкающей площадке. – Пойдём домой вместе? Тебе не стоит бродить одной по переулкам Кобе в вечернее время.

– Я подожду, – вкрадчиво прошептала порозовевшая Яманака и, одобрительно кивнув Араи, наконец выбралась из потной духоты академического спортзала.

Глава 4. «Одна рассказанная истина, одно неправильное понятие и одно непоколебимое утверждение».

Двое совершенно разных, но в то же время в глубине своего нутра так сильно похожих старшеклассников: парень и девушка, размеренно, никуда не торопясь, плыли по тихой кобинской улочке, повествуя друг другу о произошедших за день событиях. Минори откровенно поведала зеленоглазому спортсмену о первых впечатлениях от весьма дружелюбной команды, о наборе технических сложностей в безупречном исполнении парочки размашистых движений из ритмичного хореографического комплекса чирлидеров и о черноволосой второгодке, напористо разглядывающей её с неприязненной заинтересованностью.

– Слышал я про эту Маруяму, – как-то обеспокоенно ответил узкоглазый брюнет, сочувственно глядя на шатенку. – Говорят, она так пристально рассматривает всех девушек, которые по каким-то странным меркам могут стать для неё соперницами.

– Соперницами? В чём? – с испуганным удивлением и растерянным недоумением уточнила русоволосая особа, непонимающими цветастыми очами сомнительно смотря на парня, практически лишённого эмоций.

– Как бы это сказать, – молодой человек ненадолго призадумался, поправив указательным пальцем съехавшие с переносицы очки. – Если Маруяма видит необычную, по её мнению, девчонку, то она моментально начинает изучать её. Досконально, – юноша подозрительно тяжело вздохнул. – Она считает себя самой красивой ученицей Кицунэри и на протяжении вот уже целого года пытается заполучить своё заветное, если это можно так назвать, сокровище, уверенно утверждая, что именно она достойна его больше других. И если ей кажется, что по каким-либо причинам та или иная дама может составить ей глобальную конкуренцию в этаком тонком деле, то Маруяма не отступит без боя и не позволит себе проиграть, – рослый парнишка подошёл к логическому завершению, которому свойственно сопровождаться некими итоговыми выводами. – Как по мне, она чрезмерно странная девица. Тебе не стоит лишний раз иметь с ней дело.

– А что ты имел в виду под понятием «сокровище»?

– Точнее не «что», а кого, – поправил разговорчивую спутницу будущий выпускник. – Под этим аллегорическим образом я подразумевал нашего Сэтору.

– Нагаи?!

– Да.

– Так вот благодаря кому она перестала прожигать меня своим демоническим взглядом в спортзале, после того как объявился волейбольный клуб, – молчком поразмыслила Яманака.

– То есть у неё есть своего рода чувства к Сэтору? – решительно продолжила разговор Минори, в глубине души неутолимо желая разузнать об этой мефистофельской Эйке как можно больше и не нажить на свою голову ненужных проблем в ближнем или же дальнем будущем.

– Видимо, так. Я не знаю точных подробностей, так как не интересуюсь этим. Однако я могу сказать наверняка лишь то, что Маруяма ужасная собственница, и раз что-то привлекло её в Сэтору, то она об асфальт разобьётся, но уж точно не отступит, – Ринтаро, отстранённо смотрящий куда-то в неизвестность сквозь стеклянную преграду оптических линз, многозначительно промолчал, а затем тихо добавил. – Поэтому будь осторожна.

– Эй! Не пугай меня так! – взволнованно возразила юная Яманака, совершенно не понимая, чем именно она не угодила вице-капитану чирлидеров в первый же день своего присутствия на общей тренировке. – К тому же, я ведь не влюблена в Нагаи Сэтору. Да и, вообще, нас с ним ничего не связывает. Так что мне ничего не грозит. Верно?

Араи лихорадочно улыбнулся, после чего странным голосом ответил:

– Ну, да. Пожалуй, так.

Некоторое время ребята передвигались по тротуару в давящей тишине, глубоко обдумывая сказанные ранее слова и, кажется, задаваясь одним и тем же каверзным вопросом, но вскоре, не выдержав, первокурсница первой озвучила его вслух:

– Слушай, Ринтаро, но почему Маруяма вот так сразу поставила меня на прицел? Что я сделала?

– Я тоже думал об этом сейчас. И мне кажется, дело в особенной окраске твоих глаз, – спортсмен оробело замялся, повторно прокрутив в мыслительном магнитофоне отчасти неверно сформулированную и необдуманно сказанную им фразу. – Минори, я сейчас вовсе не хотел сказать, что кроме этого в тебе ничего нет. Просто глаза… Ну, ты понимаешь.

Неожиданно столкнувшись с необычным поведением обычно сдержанного и равнодушного юноши, светлоглазая шатенка беззаботно рассмеялась, а беглая мысль о том, что волейболист добавил последние слова специально, чтобы не обидеть её, лишь подтвердила осторожные предположения первогодки о том, что она, кажется, наконец-то наткнулась на «правильного» человека.

– Всё в порядке. Я прекрасно поняла, что ты имел в виду, – с той же притягательной улыбкой на расслабленном лице покладисто ответила школьница. – Кстати, а что насчёт самого Сэтору? Неужели он не проявляет никакого интереса к ней?

– Именно так, – широко разведя руки, утвердительно произнёс Ринтаро. – Они учатся в одном классе, однако, как мне известно, настойчивые попытки Маруямы пообщаться с ним вне школьных стен постоянно проваливаются, – лицо зеленоглазого парня окрасилось слоем задумчивости. – Я не имею представления о том, почему происходит именно так, но, видимо, Сэтору не похож на Сэтоши, главным образом, тем, что фривольные заигрывания с девушками ему не так уж и интересны. Ну, а вице-капитан чирлидеров для него не более чем одноклассница. По крайней мере, если доверять словам его братца.

– Вот как, значит, – старшеклассница с куда более задумчивым выражением на лице взглянула на безбрежные просторы колоритных небес, а в её перегруженной голове мимолётно проскользнула тихая мысль о том, что Сэтору и правда совершенно другой. Поразительный. Не зависимый от шаблонных стереотипов о завидных фаворитах старших школ.

Девчушка, вероятно, хотела задать рассудительному собеседнику ещё один сакраментальный вопрос, однако не успела, услышав прекрасно знакомый ей раскатистый крик, с каждой секундой становящийся всё отчаяннее. Минори и Ринтаро одновременно обернулись и увидели на горизонте двух резво приближающихся к ним парнишек, раздражающе похожих друг на друга.

– Сдавайся, чёртов Тору! – во весь голос прокричал один из экспансивных подростков.

– Сам сдавайся, недомерок, раз уж так хочешь этого! – гневно рявкнул в ответ второй.

Араи обречённо посмотрел на парочку надоедливых товарищей и, тяжело вздохнув, недовольно пробурчал:

– Ну, вот, только вспомнишь про них, и они уже тут как тут. Чувствуют, что ли, когда нужно появиться?

Как только прежде доверительно беседовавший дуэт «схожих противоположностей» подошёл к хилому ларьку, у потрескавшегося крыльца которого замерли запыхавшиеся близнецы Нагаи, ещё не успевший отдышаться после лихого спринтерского забега, Сэтоши окинул странную парочку по-детски удивлённым взглядом мерцающего янтаря.

– Вы двое встречаетесь, что ли?! – нечленораздельно выпалил шокированный блондин, совершенно не подумав о том, что его лобовой вопрос может оказаться бестактным.

Русоволосая дама вцепилась в крашеного спортсмена ошеломлённым взглядом, изредка бросая смущённый взор на другого, более сдержанного близнеца, который, по всей видимости, тоже ненасытно жаждал услышать правдивый ответ на поставленный колом вопрос. Старшеклассница уже собиралась открыть рот, чтобы бегло отмахнуться яростным возражением, однако её решительно прервал третьекурсник, находящийся рядом:

– Разве каждые парень и девушка, которые вместе возвращаются домой, являются влюблённой парой?

Подобного ответа Сэтоши уж точно не мог ожидать. Белокурый второгодка поначалу растерялся, не представляя, каким словесным оружием лучше возразить на этакий «ход конём», бесспорно, ставший выигрышным выходом из столь неловкой ситуации, однако вскоре, так ничего и не выдумав, он предпочёл выжать из себя хотя бы короткий ответ, не имеющий абсолютно никакой весомости:

– Нет.

Поняв, что у него получилось застать сокомандника врасплох, Ринтаро удовлетворённо хмыкнул, а затем решил довести до победного конца то, что он нежеланно начал:

– Тогда с чего вдруг ты бросаешься столь личными утверждениями?

– Ну, просто вы так умиротворённо шли вместе и о чём-то крайне мило беседовали. И со стороны это выглядело так, будто между вами, действительно, что-то есть, – Нагаи почувствовал, что флегматичный Араи, отменно владеющий своим язвительным языком и безупречно манипулирующий людьми, оказывая на их разумы серьёзное психологическое давление, совершенно не принимает его спорные аргументы всерьёз. Разгоревшись от безысходной досады ещё сильнее, Сэтоши решился поиграть по-крупному и поставить на кон всё, что у него было в запасе. – К тому же, Ринтаро, крайне необычно видеть тебя наедине с девушкой. Да ещё и таким открытым и душевным.

Но даже эта обличительная фраза не смогла никоим образом задеть черноволосого волейболиста-отшельника за живое, потаённое и скрытое от чужаков. Вместо тотальных отрицаний, никчёмных отговорок и извилистых уклонов от внятного ответа, ожидаемых близнецом, незыблемый парень расслабленно, как ни в чём не бывало, сказал следующее:

– Может быть, – а потом добавил. – Но мы, в самом деле, просто друзья. Верно, Минори?

– Да, – тотчас согласилась русоволосая школьница, явственно понимая, что ложные обвинения и неправильные догадки теперь уж точно будут сняты с их душ.

– Он сказал, что мы друзья? – несмолкаемым эхом разлетелось в пещерных глубинах девичьего подсознания, а следом пришло целостное осознание того, что же конкретно сказал Ринтаро несколько секунд тому назад. – Неужели мы теперь, на самом деле, друзья? Неужели я наконец смогла найти друга? Неужели?!

Безусловно, скрытный зеленоглазый юноша поведал тройке чутких человеческих ушей и бестелесному призраку неприкаянного весеннего дуновения чистейшую правду, ни на секунду не засомневавшись в ней. Теперь они с Минори на самом деле считались друзьями, и с каждым следующим днём их многообещающая дружба будет лишь стремительно крепнуть. Несомненно.

Глава 5. «Воскресный выходной, бронтофобия и нежданный спаситель».

Первая неделя в кобинской академии Кицунэри стала для Минори блёклым подобием ослепительного мгновения. Наверное, это благодаря плотной загруженности, связанной с добровольным вступлением в ряды чирлидеров, вдобавок к которому нельзя было забывать и про школьные занятия, а также богатое изобилие домашней работы, что так и лилась из карманов требовательных преподавателей нескончаемым ручьём. Поэтому чуть ли не каждый день старшеклассницы протекал однообразно, базируясь преимущественно на мире рутинных ученических забот. А единственными вещицами, что могли хоть как-то скрасить эту повседневную классику жизни прилежной отличницы, были ежедневные прогулки с Ринтаро – в основном, до школьных врат и обратно, тёплые семейные беседы за вкусным ужином, а также неуловимый меховой комочек, названный Хикари. И вот, когда наконец наступило долгожданное воскресенье – первое воскресенье в старшей школе, Яманаке уже не пришлось просыпаться под раздражающий звонок телефонного будильника и всеми силами заставлять себя вылезать из уютной постели, за ночь прогретой жаром женского тела.

Минори приоткрыла глаза ближе к десяти часам утра, наконец почувствовав себя в полной мере выспавшейся и отдохнувшей. Острое девичье обоняние тотчас наткнулось на приятный, пробирающийся в уютную комнатушку сквозь узенькую дверную щёлку, аромат, божественный источник которого – свежеиспечённые блинчики, находился на кухне. Школьница лениво потянулась, изогнув малиновые губы в довольной улыбке. Уж до того сильно она любила подобные утра – те самые, когда можно было подольше подремать в объятиях любвеобильной кровати и плюшевого пледа, пока заботливая мама с нескрываемым удовлетворением печёт на кухне пышные блинчики для всей семьи, напевая какую-то незамысловатую джазовую мелодию себе под нос. Да кто, собственно, не любит такое начало выходного дня?

***

– Ой, Минори, доброе утро, – с тёплой улыбкой на лице распевно пролепетала голубоглазая женщина, сбросив с себя испачканный фартук из бледно-розовых кружев.

– Доброе утро, мама, папа.

– Доброе, дочка, – приветливо ответил темноволосый мужчина по имени Такаши, владеющий сетью гостиничных комплексов Кобе.

Обменявшись рядом радушных любезностей, семья Яманака наконец охотно приступила к горячему завтраку, томно ожидающему своего звёздного часа на столе, излучая аппетитный аромат поджаренного теста, сопровождаемый разноликим дымком, бесформенно плывущим к натяжному потолку.

Русоволосая первокурсница блаженно наслаждалась миниатюрными японскими блинчиками, макая их в сладкую сгущёнку с привкусом какао, и молчаливо благодарила того, кто придумал столь замечательное лакомство, а также свою кровную родительницу, которая так умело его готовила. За скромной утренней трапезой Минори подробнее рассказала о первой учебной неделе в наилучшей кобинской академии, уделяя особое внимание своему новому роду деятельности – чирлидингу. Шатенка, не выдержав, проболталась и о своём неожиданном знакомстве с восемнадцатилетним юношей по имени Араи Ринтаро, за исключением, конечно, некоторых подробностей, а её родители оказались безмерно рады тому, что их единственная дочурка сумела с кем-то подружиться. Ни Азуми, ни Такаши не волновались о том, что первым и, вероятно, единственным настоящим другом их драгоценной девочки стал именно парень – да ещё и тот черноволосый тип, что своей безупречной сексапильной внешностью лихо походил на самоуверенного ловеласа, ловко соблазняющего толпы наивных девчонок. Взрослая женатая пара Яманака в полной мере поддерживала выбор своего ребёнка, отлично зная, что юная особа ни за что не ошибётся в сознательных решениях, касающихся безоговорочного доверия и полной открытости другим людям. А слишком уж довольная мама школьницы, по всей видимости, неравнодушно надеялась на то, что её прекрасная дочь встретила в магазине не только хорошего друга, но и своего будущего мужчину, с которым она сможет пройти через возможные трудности и преграды непредсказуемой взрослой жизни и отстроить собственные узы незыблемой любви. Рановато, конечно, размышлять об этом сейчас, но всё же. Вдруг это именно тот редкий случай, в котором всё удачно складывается с первого попадания?

– Пригласила бы его хоть в гости как-нибудь, – бегло ухмыльнувшись, проговорил кареглазый брюнет старшего поколения, отправляющий в раскрытый рот новый кусочек нежного теста. – Не всё же время тебе дома только с Хикари да с нами развлекаться.

Спонтанное заявление мужчины заставило девушку с врождённой пигментной особенностью глаз поперхнуться чайным кипятком, пронизанным кисловатыми лимонными оттенками.

– Твой отец прав, – продолжила его мысль Азуми. – У тебя сейчас такой возраст, в котором подростки обычно проводят с друзьями, пожалуй, даже больше времени, чем в дошкольном детстве.

Русоволосая спортсменка, натужно вздохнув, сделала очередной глоток горячего напитка с мелиссой, так чудесно обволакивающего утробное горло своим влажным теплом и помогающего расслабиться, а затем спокойно произнесла:

– Я обязательно познакомлю вас с Ринтаро. Немного позже, – она ухватилась за короткую паузу, обдумывая свои дальнейшие слова. – Однако я хочу предупредить сразу: мы просто друзья. Не более!

– Конечно-конечно, никто и не подразумевал чего-то другого! – нервно рассмеявшись и вцепившись в надёжное плечо состоятельного мужа, скороговоркой завопила дама с длинными каштановыми волосами. – Верно, Такаши?

– Ну, разумеется, – бизнесмен попытался скорчить правдоподобную гримасу показной невозмутимости, однако получилось у него неважно.

– Да. Да. Так я и поверила, – ехидно ухмыльнувшись, подумала старшеклассница. – Хоть бы лица поубедительнее сделали ради приличия.

Не отпуская хитроватую улыбку с бледного лицевого холста, первокурсница собиралась безобидно пошутить над фантазёрами-родителями, однако она так и не сделала этого, почувствов, как об её ногу упорно трётся что-то невероятно тёплое и мягкое.

– Что такое, Хикари? – ласково произнесла Минори, погладив дымчатого котика по голове, и обратила внимание на его опустевшую пищевую миску, одиноко заткнувшуюся в дальний угол трапезной комнаты. – Ты голоден, да?

– Ах! У нашего малыша же совсем закончился корм! – эмоционально воскликнула Азуми, сочувственно глядя на бедное животное. – Как же я забыла забежать в зоомагазин?

– Мам, ничего страшного, я сейчас быстренько схожу и всё куплю. А вы с папой отдохните от работы и проведите время вместе, – школьница задорно подмигнула взрослым членам семьи.

– Скоро начнётся дождь, – нахмурив густые чёрные брови, недовольно пробурчал объевшийся Такаши, детально рассматривая недельный прогноз погоды, напечатанный на блёклой газетной бумаге, после чего обеспокоенно взглянул на единственную дочку, пожалуй, повзрослевшую слишком уж быстро. – Сильную грозу обещают.

– Ничего, успею! – оживлённо воскликнула девушка и, поблагодарив маму за великолепный завтрак, торопливо побежала переодеваться.

***

Ученица престижной академии Кицунэри молчаливо передвигалась по хмурой улице, настороженно наблюдая за зловещим обсидиановым пятном, плывущим по свинцовому небосводу, подобно «Чёрной Жемчужине» капитана Джека Воробья. Напряжённая школьница думала лишь о том, как замечательно было бы, если бы прямо в эту минуту рядом с ней находился Араи – тот единственный в мире парнишка, с которым ей удалось бы откровенно поговорить, отвлечься и успокоить паническое волнение, выбирающееся из рифовых глубин девичьей сущности вместе с гадким предчувствием близящегося шторма.

Ещё с давних времён поступления в младшую школу у Яманаки развилась бронтофобия – жуткая боязнь грозы. Когда школьница находилась дома, а за окном раздавались дробные раскаты трескучего грома и электрическая молния проливала над городом свой ослепительный свет, спокойная жизнь тихой девочки-подростка тотчас переворачивалась с ног на голову. Её обычно тёплые руки в момент становились похожими на заиндевелый лёд, её искрящиеся решимостью и уверенностью разнопигментные глаза дополна заливались застылым страхом, а сама безудержно трясущаяся девушка беспорядочно зарывалась под одеяло с головой и жалостно молила о том, чтобы разрушительное «стихийное бедствие», обрушившееся на кансайский мегаполис, как можно скорее закончилось. Если же такая штормовая громада безжалостно атаковала Минори на улице, то она не кричала, заливаясь в надрывной истерике, не звала на помощь и не бежала вперёд в слепых поисках спасения. Напротив – шатенка не могла и пальцем пошевелить, превратившись в немую фарфоровую куклу, железно скованную массивными нашейными цепями, проржавевшими от ураганных природных ливней насквозь.

***

Спустя, по меньшей мере, полчаса русоволосая особа всё же добралась до зоомагазина, на белой вывеске которого красовались разнообразные отпечатки лапок животных. На улице к тому времени совсем похолодало, а потому, войдя внутрь, в тёплое и комфортабельное помещение, первогодка растаяла от отрадного удовольствия, подобно арктической глыбе льда, припечённой и растопленной палящими лучами полуденного солнца.

Яманака твёрдо решила поторопиться: бегло отыскав необходимую пачку хрустящего корма для котят, девушка незамедлительно ринулась к платёжной кассе. Но не успела она оплатить акционную покупку, как за пределами стенок торгового здания раздался оглушительный грохот, тянущий за собой призрачный шлейф грозного эха, – первый раскат весеннего грома. Яманака вздрогнула.

– Ну, вот и всё, – пролетело в её мыслях отдалённым обрывком собственного голоса. – Приехали…

Перепуганная школьница суматошно расплатилась за товар и под таранным натиском косых взглядов покупателей из длинной магазинной очереди, молчаливо осуждающих её за неуклюжую медлительность, подобралась к раздвижной двери, вцепившись настороженным взглядом в почернелый городской пейзаж. По окоченелой девичьей спине пробежал табун колких мурашек, заставляющих Яманаку поёжиться.

– Необходимо возвращаться домой, пока не начался дождь, иначе неизвестно, насколько долго мне придётся проторчать в этом месте, – поразмыслила спортсменка, сглотнув подкравшуюся к горлу вязкую слюну, и, распахнув застеклённый входной «портал» зоомагазина с ощущением нервозной тревожности на сердце, она оказалась на улице, один на один с бушующей стихией.

Решив, что в сложившейся ситуации сопротивляться бессмысленно, и, несомненно, разумнее всего будет сесть на какой-нибудь транспорт, способный быстро, а главное – без больших моральных потерь помочь ей добраться до дома, старшеклассница галопом помчалась в сторону ближайшей автобусной остановки в сумрачной надежде на то, что ей не придётся услышать громовой залп вновь. Однако, к полному разочарованию, над её головой тотчас раздался очередной перекатистый грохот тучевого свинца, ещё могущественнее и пронзительнее предыдущего, а вслед за ним с мглистого небесного полотна упала первая дождевая капля. Одинокая. Сиротливая. Морозящая душу и тело.

Шестнадцатилетняя персона умудрилась добрести до места прибытия общественного транспорта до того момента, как лёгкий покрапывающий дождик превратился в жуткий ливень, водяные бриллиантики которого, словно крошечные камни, хаотично ударялись о металлический каркас крыши, наигрывая собственную ритмичную мелодию. Барабанные раскаты апрельского рокота с каждой минутой громыхали всё чаще, а искрящаяся ветвистая молния то вспыхивала на обсидиановом холсте верховного купола, то вновь зловеще затухала, скрывая свой бесформенный силуэт в чернильной мгле непостоянства и безвестности. Минори было страшно. Неимоверно страшно. Её онемелое тело судорожно трясло: было холодно, сыро, одиноко. Её грудное сердце источало неукротимое лихорадочное биение, а отличающиеся друг от друга по пигментации очи были переполнены тихим ужасом настолько, что в них начали зарождаться стеклянные блики солёных слёз, которые уже было невозможно сдерживать. Впервые за три года Яманаке хотелось закричать, но даже этого не позволял ей тот остолбенелый испуг, что вызывал диковатый вид бушующей стихии, сковавший её конечности прочнее латунных цепей, некогда выкованных искусными руками высокородных эльфов тихого Лесного Королевства. Шестнадцатилетняя школьница почувствовала, что она вот-вот потеряет сознание и упадёт на промёрзлый асфальт. Но вдруг ей бегло показалось, что кто-то зовёт её. Кто-то, кто подошёл, а, может быть – даже пробился к ней сквозь толпу промокших пешеходов, нетерпеливо ожидающих прибытия четырёхколёсной пассажирской кореты.

Выбравшись из темницы шокового ступора, Минори перевела потерянный взгляд в правую сторону, где увидела знакомые человеческие черты. Загорелое ромбовидное лицо с несколькими едва заметными заживающими прыщиками в области лба. Потрёпанные шоколадные волосы, собранные на затылке в небрежный пучок. Мясистые малиновые губы. Толстые тёмно-коричневые брови, отчасти асимметричные и щетинистые. Пламенеющие цитриновые глаза, пристально смотрящие прямо на неё. Только на неё. И никуда больше.

– Нагаи-сан? – удивлённо произнесла первокурсница совсем тихим голосом. Настолько тихим и до невозможного напуганным, что, если бы в этот момент в затянутом мраком небе вдуг заревел устращающий гром, спортсмен и вовсе не услышал бы её, и, вероятно, смог бы только прочитать свою фамилию по бледным женским губам. Наверное, смог бы.

– Если ты ждёшь автобус, то это не лучшая идея, – спокойно произнёс шестнадцатилетний юнец, внимательно оглядывая свою школьную знакомую и пытаясь понять, что так сильно напугало её. – На центральной улице произошла авария, и большинство автобусов не смогут проехать вперёд какое-то время.

– Ясно, – только и смогла выдавить из себя Яманака, а над её головой тут же раздался очередной оглушительный удар разгневанной природы, от грозного возгласа которого девушка невольно вздрогнула, а парень, кажется, наконец-то понял, в чём дело.

– Слушай, тут за углом есть одно кафе. Я собираюсь переждать дождь там, – продолжил говорить второкурсник академии Кицунэри, определённо, желающий выпить чего-нибудь горячего. – Составишь компанию?

Русоволосая первогодка кротко кивнула, после чего, еле удерживая равновесие на онемевших ногах, выползла из скопившейся группы людей вслед за шатеном, раскрывшим прозрачный зонт в надежде хоть немного укрыть их обоих от интенсивного ливня, градинки которого рассыпались по ветру, подобно мокрым брызгам бурливого фонтана. Парень и девушка скромно двинулись вперёд, прячась от студёных небесных слёз под маленькой прозрачной «крышей».

***

Когда услужливый официант поставил пару чашек с ароматным карамельным какао на круглый столик и оставил малознакомых учеников престижной кобинской академии наедине, юноша, янтарные глаза которого в этот пасмурный день были подобны жаркому солнцу – горящими пламенной позолотой, сглотнув, монотонно обратился к отчуждённой спутнице:

– Вот, попробуй. Я уверен, тебе понравится.

– Спасибо, – тихо шепнула пёстроглазая шатенка и попыталась улыбнуться в знак почтительной благодарности, однако получилось у неё неважно: бледные губы всё никак не хотели слушаться свою прелестную обладательницу.

Позволив прекрасному молочно-шоколадному вкусу на мгновение завладеть собой, девушка почувствовала, как её начало понемногу отпускать: напряжённые мышцы тела покорно размякли, застопорившийся в горле рыхлый комок поэтапно рассосался, прежде кажущаяся каменной голова обдалась неистовой лёгкостью, а согнутые коленки наконец перестали конвульсивно вздрагивать.

– Это волшебно, Нагаи-сан. Большое спасибо тебе, – на порядок громче и увереннее пролепетала первокурсница, позволяя внимательному парнишке уловить певучие нотки участливой доброты в её тонком мелодичном голоске.

– Не за что, – тотчас откликнулся профессиональный спортсмен, заметив нечто необыкновенное в изменившемся выражении лица взволнованной дамы. Нечто такое, какое он не наблюдал прежде. Ни в ком. Никогда. – Лучше скажи: ты в порядке?

Минори незамедлительно дала положительный ответ, утвердительно кивнув для большей убедительности, а затем известный спортсмен с волосами тёмного орехового цвета, немного помедлив, продолжил разговор:

– Извини за мой бестактный вопрос: тебя так сильно напугала гроза?

Юная особа с расписными глазами скованно поджала пухлые губы, восстановившие былую насыщенность окраса, и, опустив безучастный взгляд вниз, сильнее сжала горячую кружку подушечками пальцев, вследствие чего обожглась.

– Извини, я не должен был спрашивать, – виновато промолвил Сэтору, ощущаюший себя полнейшим идиотом, которого в это мгновение спонтанно переполнило странное желание ухватить обожжённую девичью ручку и прижать её к своей всё ещё холодной щеке. – Вероятно, это личное?

– Да нет, всё в порядке, – внятно ответила Яманака, положив горячую ладошку на прохладный столик, позволяя особо чувствительной коже остыть. – Ты абсолютно прав. Я на самом деле боюсь грозы со времён младшей школы.

– Что-то случилось тогда?

– Да, – девушка-чирлидер затихла, настырно пытаясь собрать разбежавшиеся по углам мысли в единую фразу. – В дни младших классов я стала свидетелем того, как во время сильной грозы огромное дерево упало на человека. То, что он выжил – чудо!

Темноволосый спортсмен не был полностью уверен в том, что ему следует сделать в подобной ситуации, а потому он, максимально расслабив каждую мимическую мышцу на смуглом лице, с привычной невозмутимостью заговорил:

– Всё будет хорошо: не волнуйся. Очень скоро гроза утихнет и за окном снова наступят тишина и спокойствие. А сейчас просто наслаждайся какао: в этих стенах тебе ничего не угрожает.

– Ты прав, – окончательно успокоившись и наконец изогнув вишнёвые губы в обворожительной линии улыбки, ответила Минори.

Посмотрев в глубокие мужские глаза, обливающиеся драгоценным золотом, девушка отвела растерянный взгляд в сторону. Застенчивая неловкость и мирный уют запорхали в хрупком юношеском сердце слаженным дуэтом белокрылых мотыльков.

Глава 6. «Уютное дружеское утро, внезапный телефонный звонок и непростой поход в магазин».

Вслед за первой учебной неделей так же скоротечно упорхнула и вторая. На календарной странице нарисовалась очередная суббота, отличающаяся от предыдущей лишь тем, что уроки в академии Кицунэри в этот день были отменены по причине проверки учебного учреждения на внутреннюю безопасность и сигнализационную исправность. Все занятия в спортивных командах и творческих кружках также были подвергнуты запретным ограничениям, а потому довольные старшеклассники могли провести ещё один дополнительный выходной денёк под домашней крышей или же отправиться покорять городские просторы с друзьями, одноклассниками или семьёй.

Поздним утром Ринтаро заглянул в гости к Минори. Так нежданно быстро сдружившиеся случайные встречные, на первый взгляд кажущиеся разными, однако в сердцевине своей удивительно похожие, совместно проводили время за увлекательным просмотром двухчасового фильма из серии киновселенной Marvel, поедая солёные орешки и играясь с маленьким Хикари, сильно привязавшимся к зеленоглазому волейболисту. Для такого скромного развлечения, вероятно, больше подходящего для догорающего вечера или угольной ночи, друзья выбрали утренние мгновения исключительно потому, что во второй половине дня у Араи были намечены иные планы – загородная поездка в компании теплодушных родителей, которым он никогда не отказывал в воплощении их грандиозных идей в реальность.

Когда остросюжетная кинокартина про бесстрашного человека-паука, утянувшая зрителей в свой захватывающий выдуманный мир, подошла к завершению, до ухода Ринтаро оставалось около тридцати минут, которые друзья решили провести за привычным раскованным диалогом. На удобных мужских коленях блаженно растянулся дымчатый котёнок, самозабвенно наслаждающийся тактильными ласками пары отличающихся друг от друга человеческих рук и тихонько напевающий себе под нос очередную сладкозвучную песнь, так и клонящую в колдовской сон. Первокурснице безмерно нравилось смотреть на ту милую картину, где Араи с каким-то по-детски счастливым выражением на вечно холодном и расслабленном лице пробегал по плюшевой шерсти зверька изящными скитаниями тонких пальцев, оставляя на её пуху впалые борозды. Похоже, узкоглазому школьнику и правда доставляли удовольствие переменчивые позы компактного усатого комочка, беглые ощущения его бархатной шёрстки и мелодичные переливы его сахарного урчания, в минорных аккордах которых отчётливо читалась живая потребность в более чувственных ласках. Ринтаро всерьёз любил кошек до такой степени, что рядом с ними он попросту выглядел как робкий мальчишка, впервые проявляющий свою симпатию к кому-либо. Эти тёплые, приветливые, игривые и покорные, а порой, напротив – скрытные, недоверчивые, неприступные и недовольные чем-то создания были способны растопить каменный холод недосягаемого сердца брюнета, так же как каким-то магическим образом это сумела сделать скромная русоволосая девушка, ставшая его единственной настоящей подругой. Такой, какую уже будет нельзя забыть. Такой, без которой уже будет невозможно жить.

Безмятежную тишь, воцарившую под нежные звуки, издаваемые разрывающимся от космического удовольствия Хикари, разгромил внезапный звон телефона, вырвавшийся из переднего кармана мешковатых джинсов темноволосого Араи. Двухмесячный котёнок акробатически подпрыгнул от неожиданности и пулей ускакал в другую комнату, оставив малую долю своего серенького меха на обмяклых мужских коленях. Добродушно усмехнувшись, зеленоглазый паренёк неторопливо извлёк из кармана вибрирующий смартфон от «Apple», на сенсорном дисплее которого чётко высветились именные инициалы звонящего абонента: «Нагаи Сэтоши».

Нельзя сказать, что брюнет обливался упоительным желанием поскорее ответить своему товарищу по команде – страшно представить, зачем неуравновешенному холерику Сэтоши так внезапно понадобился именно он, равнодушный флегматик Ринтаро. Однако третьегодка понимал: даже если сейчас он нагло проигнорирует входящий звонок, упёртый и крайне назойливый блондин всё равно не оставит его душу в покое. Безрадостно вздохнув и прокляв то скрывающееся за завесой неизвестности существо, что ниспослало ему такую тяжкую ношу, он безэмоционально ответил:

– Да?

– Ринтаро! Мне срочно нужна твоя помощь! – тотчас выпалил младший из знаменитых братишек Кицунэри, даже не удосужившись поздороваться. – Привет, кстати, – ах, нет, столь уважительный жест всё же выбрался из уст, вероятно, опомнившегося крашеного юноши.

– Ну, привет, – всё тем же холодным тоном произнёс Ринтаро, уже раскрутив наперёд всевозможные наихудшие варианты дальнейшего стечения обстоятельств. – И чем же я могу тебе помочь, позволь спросить?

– Ну, на самом деле, мне больше требуется женская помощь, – Нагаи неразборчиво прошептал что-то: видимо, в адрес расположившегося рядом близнеца, и как ни в чём не бывало продолжил малосодержательную беседу. – Но твоя, я думаю, тоже вполне себе сгодится. От наглеца Тору толку-то вообще нет.

– Я не буду участвовать в ваших семейных играх, – твёрдо заявил близорукий парень, уже намереваясь повесить трубку, не имея ни малейшего желания продолжать диалог и дальше.

– Дай ты договорить! – блондин завопил настолько громко, что его импульсивные возгласы добрались даже до ушей шестнадцатилетней особы, пристально наблюдающей за реакцией устало вздыхающего друга. – В общем, сразу к делу. Меня пригласили на почётную церемонию вручения крайне важной награды за заслуги в волейболе, а состоится она в конференц-зале мэрии Кобе. И мне нужно выглядеть соответственно. Солидно, понимаешь? А в моём шкафу нет ничего. Только неподходящая школьная форма, спортивная одежда и кучка обычных повседневных вещей.

– И? – вопросительно уточнил узкоглазый спортсмен, изящным жестом приподнятой руки прося заинтригованную первокурсницу ещё немного подождать. – Если ты хочешь одолжить мой парадный костюм, то я тебе сразу отказываю.

– Да нет же, я не об этом хотел попросить. – Сэтоши сбавил пылкость тона, став, кажется, чуть более серьёзным. – Я подумал: может, ты сможешь составить мне компанию для похода в торговый центр сегодня? Вкус у тебя, вроде, хороший – поможешь выбрать что-то стоящее.

– А как же Сэтору?

– Говорю же: от него толку слишком мало. Он только издеваться надо мной будет.

– Я тоже тебе здесь не помощник. Тем более у меня уже есть дела, – равнодушно ответил Араи, в очередной раз собираясь завершить этот бессмысленный разговор. Однако телефонный динамик внезапно залился жалобным скулежом светловолосого юнца, вероятно, бесповоротно потерявшего всякую надежду.

– Ну, может, ты попросишь Минори сходить с нами? Или дай мне её номер телефона – я сам позвоню. Женское мнение в таких делах очень важно!

– Почему именно её мнение?

– Похоже, она одна из немногих девушек, способных адекватно воспринимать наше с Тору присутствие. Ну, и, к тому же, она часть компании как-никак.

Восемнадцатилетний парень глубоко вздохнул, будто рассчётливо обдумывая в голове свои дальнейшие действия, и всё тем же безучастным голосом, предварительно взглянув на шестнадцатилетнюю первогодку, широко распахнувшую гетерохромные хрусталики, произнёс:

– Хорошо. Я спрошу у неё.

– Спасибо тебе, благородный Ринтаро!! Напиши мне смс, как получишь ответ, – оживлённо воскликнул младший из близнецов Нагаи, кажется, язвительно показывая братцу язык. – Я буду ждать.

– Ага, – волейболист, наконец, сбросил слишком уж затянувшийся звонок и утомлённо посмотрел на затаившую дыхание подругу, желающую выведать мельчайшие детали состоявшейся виртуальной беседы.

– В общем: Сэтоши просит твоей помощи в выборе деловой одежды для похода на церемонию награждения. И, как я понял, всё это не требует отлагательств, и в торговый центр ему необходимо отправиться именно сегодня.

Яманака приняла задумчивую позу, стараясь взвесить поступившую информацию и хорошо обдумать, согласиться ли ей на невинную просьбу своевольного знакомого или же лучше ловко увильнуть от положительного ответа, соврав о наличии циклопического завала домашних дел. Но, будучи персоной, не привыкшей отказывать людям в безвозмездной помощи и не изменяющей своим жизненным принципам и устоям, она всё же поддалась горячей мольбе золотоглазого второкурсника. Ничуть не удивившись подобному исходу, Араи смиренно написал своему спортивному товарищу одно предельно простое, ясное и понятное сообщение: «Минори согласна».

***

Подойдя к монументальному зданию академии ровно к назначенному часу, первокурсница обратила внимание на ожидающих её прибытия близнецов, одетых совершенно по-разному, что было несколько непривычно для юной особы, привыкшей видеть братьев Нагаи в одинаковых комплектах вещей. На Сэтоши были надеты свободные чёрные джинсы, подвёрнутые снизу, и расстёгнутая багряная куртка, лёгкая ткань которой пластично взмывала в воздух под порывами ласкового весеннего ветра. Сэтору же был облачён в брюки-джоггеры цвета песочного хаки и тёмно-серую толстовку с капюшоном.

Заметив бегло приближающуюся к месту назначения девочку, Нагаи Сэтоши лениво улыбнулся и игриво помахал ей рукой.

– Здравствуй, красавица Минори, – сладко протянул он.

– Привет, – одновременно сказали Сэтору и Минори, заставив крашеного блондина озадаченно взглянуть сначала на расслабленного братца, а затем на прибывшую девушку.

Не став и дальше акцентировать внимание на столь случайном речевом совпадении, белокурый старшеклассник решительно повёл своих спутников к автобусной остановке, откуда ребятам предстояло уехать в самое сердце японского мегаполиса и попытать удачу в поисках достойного одеяния для юного получателя государственной награды за высокие достижения в сфере большого игрового спорта.

Необходимая автобусная колесница появилась в поле зрения пары учеников и ученицы Кицунэри, стоило только им повернуть любопытные лица в сторону переполненного остановочного пункта. Выбора у подростков не оставалось – пришлось бежать, чтобы успеть запрыгуть в салон. Сэтоши инстинктивно рванул вперёд, победоносно подпрыгивая над блестящей поверхностью обсидианового асфальта, а Сэтору уже был готов ринуться вслед за ним, соревнуясь в спринте. Однако, поразмыслив о том, что хрупкая Минори, вероятнее всего, не сумеет угнаться за их ракетным ритмом «бешеных собачонок», он преодолел скоростной участок пути вместе с девушкой. К счастью, вся троица успела вовремя добраться до пункта отправления и запрыгнуть в рейсовую маршрутку перед самым её отбытием.

Поездка тянулась необычайно медленно: дорога была перегружена интенсивным потоком легковых автомобилей, так и мечущихся из стороны в сторону. Ну, а что поделать? На календаре субботний день как-никак. Девочка-подросток с заметными гетерохромными глазами неотрывно смотрела на уличные просторы сквозь заляпанное детскими пальцами оконное стекло, безмолвно изнывая от вынужденной езды в ненавистном общественном транспорте, вызывающем в ней отвратную тошноту.

Измождённая шатенка прикрыла отягощённые веки и попыталась расслабиться, затягиваясь прохладой ленточек воздуха, пробивающихся в салон через приоткрытое окно, а вместе с их ажурными массами она почувствовала приятный цитрусовый аромат мужского парфюма, источник которого – Нагаи Сэтору, находился в миллиметровой близости от её вспотевшего тела. Это был прекрасный запах. Насыщенный. Пропорционально сбалансированный. Наполненный влагой упоительной свежести. И он – истинный дурман, способный помрачить рассудок, запретный сладкий плод, вожделенный и доводящий до исступлённого безумия любого, кто впитает его в себя, в самом деле, понравился русоволосой девушке. Ей на мгновение показалось, что ничего более чудотворного и завораживающего, заставляющего всё внутри сжиматься в путах наступающей благодати и невесомого комфорта, она прежде не ощущала. Даже запахи утреннего кофе и солёной карамели, от которых первогодка в один миг теряла голову, отошли на второй план, после того как таинственный цитрус всецело затмил их своим слепящим божественным кольцом, не давая ни единого шанса на равноценное противостояние. Нестерпимая тошнота, сковавшая тело Яманаки, бесследно пропала, а внутренний голосок шестнадцатилетней девушки гипнотически твердил ей о том, что эта нежеланная поездка оказывается не такой уж и плохой, и, пожалуй, остаток пути всё же можно будет перетерпеть. Да что уж тут перетерпеть – им и насладиться, в определённой мере, можно будет.

***

– Итак, магазины одежды занимают в основном весь второй этаж, – монотонно произнёс старший из близнецов Нагаи, внимательно разглядывая настенную карту большого торгово-развлекательного центра Кобе.

– Тогда давайте не будем терять ни минуты времени и сразу же отправимся туда, – дополнила юношескую мысль пёстроглазая первогодка, и разнохарактерная подростковая троица согласованно направилась к наклонному эскалатору.

Оказавшись на нужном этаже, завидные близнецы и миловидная русоволосая старшеклассница были озадачены выбором торговой точки, с которой им стоит начать поиски, обещающие превратиться в мучительно долгий, сложный и утомительный процесс. Однако для начала, чтобы хоть как-то урезать громоздкий круг возможных вариантов, им было необходимо определиться, что же конкретно хочет отыскать привередливый блондин.

– Мне нужен костюм и однотонная рубашка к нему. Надеюсь, хотя бы свой бардовый галстук ты мне одолжишь? – велеречиво промямлил белокурый парнишка, недовольно, с надменным презрением в золотистых глазах посмотрев на кровного брата. – А, Тору?

– Ну, хорошо. Так и быть. Только не забудь вернуть его, – парень бегло окинул свою точную зеркальную копию недоверчивым взглядом, скрестив руки на груди.

– Разве я когда-нибудь забывал что-то тебе вернуть? – удивлённо уточнил волейболист с осветлёными волосами, нацепив на лицо невинную щенячью мордочку.

– Да ты же постоянно так делаешь! – с ещё большим недовольством и цветастыми нотками язвительного упрёка негативно бросил в его сторону более сдержанный парень. – Мне напомнить тебе список по праву моих вещей, которые ты бессовестно присвоил себе?

– Нужно уметь делиться! Ты же мой старший брат!

– Вот ты вроде младше меня на двадцать две минуты, а мозгов в твоей крайне обнаглевшей голове не больше, чем у малолетнего первоклассника, – умело съязвил Сэтору, еле заметно ухмыльнувшись.

– Что ты сказал?! А ну, повтори! – на одном дыхании выпалил золотоволосый спортсмен, совсем забывший о том, что пару минут тому назад он нетерпеливо мчался к дверям бутика парадной мужской одежды.

Яманака поняла: нужно срочно что-то предпринять и утихомирить двух расшумевшихся близнецов, уже готовых устроить публичный бой, мятежным зачинщиком которого, однозначно, станет Сэтоши, первым не выдержав таранного напора злорадных усмешек брата. Русоволосая первогодка, взвалившая всё походное главенство на свои хрупкие плечи, недолго раздумывая, решительно втиснулась между двумя воюющими сторонами и, отобразив максимально серьёзное выражение на своём лицевом холсте, громко заявила:

– А ну, хватит! Нам уже пора! Иначе ты, Сэтоши-сан, останешься и без парадного костюма, и без награды! Кто же тебя, потрёпанного и побитого, на сцену-то пустит?

Вспыльчивые спортсмены были непомерно удивлены словесной импульсивности, слетевшей с красноречивых уст обычно тихой и сдержанной школьницы. Они моментально замолкли, синхронно кивнули и наконец покорно зашагали ко входу в крупнейший салон элегантной мужской одежды.

– Эй, Тору, – чуть слышно шепнул близнецу на ухо блондин, пока они шли вслед за юной персоной, играющей ответственную роль маршрутного гида.

– Чего тебе? – тихонько спросил тёмненький паренёк, собираясь сохранить взаимовыгодную конфиденциальность последующего диалога.

– Тебе не кажется, что Минори в гневе очень похожа на нашу маму? Интересно: все разъярённые женщины такие жуткие?

– Дурачок ты, Тоши. Это, скорее, даже не гнев был, а обыкновенное громкое утверждение, выдвинутое так, чтобы мы её услышали, – юноша сглотнул. – И поняли.

– А ты, я смотрю, разбираешься, – лениво протянул хитроумный спортсмен, непринуждённо запрокинув руки за голову, а на просторы его смуглого лица пластичной змеёй выползла сардоническая улыбка.

– Да умолкни ты уже, наконец!

***

Войдя внутрь сверкающего магазинного помещения и поздоровавшись с участливым продавцом-консультантом, от профессиональной помощи которого шестнадцатилетний спортсмен незамедлительно отказался, уверенно заявив, что крутые парни вроде него не нуждаются в ней, подростки принялись осматривать дизайнерский ассортимент модных комплектов для мужчин. Призадумавшейся первокурснице никогда прежде не доводилось скитаться по неизмеримым просторам фирменных магазинов вместе с представителями противоположного пола, а потому девушка чувствовала себя несколько странно. Школьница лихо ловила на себе косые взгляды дотошных посетителей, которых, вероятнее всего, привлекала не слишком-то и режущая глаза картинка: два близнеца в компании одной девушки. Ну, правда, что же тут такого? Однако Минори невольно подловила себя на гадкой мыслишке о том, что кто-нибудь из придирчивых клиентов обязательно пошутит про то, что она пришла на свидание с обоими близнецами сразу, не сумев выбрать кого-то одного – конечно, они же одинаковые, чёрт возьми! Или что, быть может, кровные братья попросту не смогли поделить между собой одну девчонку, и теперь у них образовалась не пара, а тройка. Бред? Верно: полный. Однако, как бы смешно это не звучало, именно им, уму непостижимым и глупым бредом, были затуманены стены ясного разума Яманаки.

К превеликому счастью, отзывчивая персона с серо-голубыми очами всё же сумела отвлечься от нестандартных фантазий собственного мозга. Цепкий взгляд её колоритных хрусталиков удачно наткнулся на классический костюмчик цвета магматического обсидиана – элегантный и строгий, но в то же время современный и молодёжный, вписывающийся в разумные ценовые рамки.

– Мне нравится, – не слишком эмоционально ответил Сэтору, с одобрительным выражением на лице подтверждая прекрасный выбор дамы. – Ну, а ты-то что думаешь, Тоши? Тебе же носить.

– Вроде ничего – можно примерить.

Пока избирательный второгодка надевал качественно пошитый чёрный пиджак на своё подтянутое тело, близнец, на самом деле, всегда приходящий на помощь, подобрал для него однотонную рубашку классического белого цвета, а Минори тем временем рассматривала другие, всевозможных фасонов и оттенков.

– Ну-у-у, к-а-а-ак? – удовлетворённо протянул Нагаи, важно показавшись из-за драпированных штор примерочной кабинки, подобно шикарной модели, уверенно шагающей по шифоновому подиуму на грандиозном модном показе Нью-Йорка.

– Сэтоши-сан, ты выглядишь восхитительно. Как раз то, что подойдёт для почётной церемонии награждения, – с милой улыбкой на лице дала внешнюю оценку русоволосая персона и повернулась к видному спортсмену с шоколадной стрижкой топ-кнот, скромно пристроившемуся рядом. – Да, Сэтору-сан?

– Да. В этом ты точно не опозоришься, – подтвердил проголодавшийся парень, тяжёлая голова которого в данный момент была забита страстными мечтаниями о сытной еде, а не насущными проблемами своего «фантомного клона».

– Мог бы и не так холодно ответить, – волейболист с соломенными волосами недовольно надул губы. – Впрочем, это и правда отличный костюм, – он покрутился у пыльного зеркала, детально разглядывая свой парадный образ. – Вот только рубашка мне совсем не нравится. Нужно посмотреть что-то ещё.

Облегчающая новость о том, что, как казалось, самый сложный этап внезапного «выходного похождения» остался далеко позади, и оставалось только подобрать ту рубашку, что будет идеально смотреться на Сэтоши, подчёркивая все линии накаченного торса спортсмена, обрадовала обоих его смиренных сопровождающих. Они взаимно разделяли одно неистребимое желание – поскорее поставить окончательную точку в поисках одежды для такого отборного вредины как «блондинчик Нагаи». Однако, как оказалось на самом деле, именно эта часть и была самой затруднительной из всех.

Старшеклассники из кобинской академии Кицунэри на протяжении двух изнуряющих часов устало блуждали по салонам, пытаясь отыскать классический элемент мужского гардероба, идеально соответствующий чрезмерно высоким требованиям белокурого Нагаи, однако ничего подходящего под выставленные мерки никак не попадалось под руку. То длина рукавов была не та, то ворот какой-то неправильный, то пуговички слишком миниатюрные и невзрачные, то цвет недостаточно сочетается с его кожей, то сексапильности в общем образе маловато. И была ещё целая уйма разноликих причин назвать очередную поданную вещицу «какой-то не такой». Так, единственным тканевым одеянием, сумевшим запасть в душу придирчивого парнишки, оказалась розовая рубашка. И не просто какая-то бледно-розовая – нежная, как воздушная пенка молочного коктейля из спелой клубники, а ядовито-яркая, насыщеная, приближенная к цвету малины.

– Тоши, смирись ты уже: розовый цвет идёт только ребятам из местной университетской команды, – язвительно ухмыляясь, проскрипел Сэтору, глядя на сию живописную картину. – Так что лучше сними это и не позорься.

– Да умолкни ты, наконец, придурок! – прокричал в ответ младший из близнецов Нагаи, и жалобно обратился к более сговорчивой и понимающей личности. – Минори-чан, ну ты-то скажи этому совершенно ничего не понимающему в моде человеку, что эта рубашка просто нечто!

Принципиальная Яманака не привыкла врать в глаза и предпочитала говорить людям непреложную правду, даже если она не самая приятная, а потому, вздохнув и на всякий случай подойдя чуть ближе к темноволосому волейболисту, она сдержанно произнесла:

– Сэтоши-сан, на самом деле, Сэтору-сан прав. Эта рубашка слишком яркая, а потому она не предназначена для знаменательных торжеств подобного рода, – однако, чтобы окончательно не огорчать раздосадованного парня, девушка продолжила говорить. – И, как по мне, классическая белая рубашка смотрится на тебе гораздо лучше.

– Вы оба сговорились, – недовольно пробурчал юнец с крашеными волосами, обиженно поджав мясистые губы. – У нашей команды и так официальная форма в чёрно-белой гамме. Где разнообразие-то?

– Так, может, это тебе высший знак, что нужно брать чёрно-белую классику, – заверил близнеца раздражённый шатен, отстранённо плавающий по выдуманным волнам из наваристого куринного бульона.

– Ну, или, в крайнем случае, если уж ты так сильно хочешь розовое, то бери что-то светлое. Более сдержанное, скажем так, – участливо посоветовала шестнадцатилетняя особа, придерживающаяся того же мнения, что и Сэтору.

– Я запутался! – прокричал спортсмен, сгорающий от унизительной безысходности.

Темноволосый Нагаи неожиданно ушёл, не сказав ни единого слова и бездушно оставив Яманаку утешать своего горе-братца, который, по всей видимости, и сам не до конца понимал, чего он хочет, а когда спустя пару минут вернулся, в его крепких руках находились три рубашки: белоснежная, молочно-розовая и небесно-голубая.

– Вот: держи, – шатен вручил ноющей копии самого себя отобранные им вещи. – До закрытия магазина осталось полчаса, поэтому просто выбери что-то из этих вариантов, и пойдём домой. Мы все устали. И ты в том числе: совсем уже не соображаешь.

Сэтоши крутился у зеркальца примерочной до самого закрытия просторного салона мужской одежды, настойчиво пытаясь разобраться, что смотрится на нём лучше и отлично подчёркивает его фигуру, магнитом притягивающую к себе пристальное внимание эмоциональных лиц женского пола. И только тогда, когда рыжеволосая студентка-консультант торопливо сообщила ребятам о том, что магазин закроется с минуты на минуту, блондин облегчённо выдохнул и схватил ту самую кристально-белую вещицу, от покупки которой он так рьяно отказывался.

Наконец-то! Все немилосердные муки для Минори и Сэтору безвозвратно оборвались спустя четыре долгих часа, больше похожих на девять непреодолимых кругов Ада.

***

Выпив по освежающему молочному коктейлю, дабы отметить вожделенное окончание субботнего «наказания», тройка учащихся престижной академии Кицунэри покинула торгово-развлекательный центр. Время на часах перевалило за счастливую вечернюю семёрку. Позолоченная солнечная призма неторопливо растворялась в омуте размытой линии горизонта, а небо над кансайским Кобе окрасилось в дивный отблеск огородной малины, местами перетекая в холодные оттенки таинственного лилового сумрака. Людей на улице было много: большинство из них возвращалось домой после насыщенного отдыха, и, как ни странно, рейсовые автобусы и электрички метрополитена были наглухо забиты, а дороги – по сравнению с обеденными часами, ещё гуще заполонены пыхтящими легковыми автомобилями.

– Пожалуй, я пойду обратно пешком, – пролепетала утомлённая Яманака, почувствовав тошнотворный комок в горле от одной лишь поверхностной мысли о предстоящих транспортных укачиваниях и трясках.

– Чего это ты вдруг? – удивлённо спросил младший Нагаи.

– Честно говоря, не хочется ехать в автобусе, полном пропотевших людей, зажимающих тебя со всех сторон. Да и просто хочется прогуляться и подышать уличным воздухом после длительного нахождения в душных магазинах.

– Я согласен с Минори, – тотчас откликнулся юноша с ореховой стрижкой топ-кнот.

– Да вы что, опять сговорились?! – пылко воскликнул блондин. – Хотя, впрочем, почему бы и нет? Я, собственно, тоже буду рад немного прогуляться.

– А как же непревзойдённая речь для выступления, которую ты хотел придумать сегодня вечером? – не теряя ни драгоценной секунды, сбивчиво забормотал Сэтору, яростно желая, чтобы его братец запрыгнул в первый попавшийся автобус и как можно скорее умчался домой, позволив ему хоть немного отдохнуть от своей безудержной болтовни.

– Точно! – воодушевлённо воскликнул второкурсник, заметив едущий неподалёку автобус. – Ладно, тогда вы оба делайте, что хотите, а я поеду. Ещё увидимся, Минори-чан, – крашеный парень рванул вперёд, резво размахимая рукой на прощание. – А ты не тупи, Тору!

– Придурок, – тихий юношеский шёпот был унесён апрельским ветром в бесконечные расписные небеса.

Глава 7. «Робкая прогулка, хрупкий лепесток сакуры и скрытое различие близнецов».

Яманака и старший Нагаи умиротворённо двигались по широкой кобинской улице, освещённой ярко-оранжевым заревом догоращей небесной звезды, на протяжении многих столетий дарящей земной планете огнистое сияние, уютное тепло и ценные искры всеобъемлющего счастья. Подростки, скованные неучтивой неловкостью, выжидалетьно молчали, не решаясь завязать разговор: все те свободные беседы, что невесомо парили в атмосфере в присутствии надоедливого блондина, молниеностно улетучились. Наверное, уехавший белокурый паренёк нарочно увёз их прочь вместе с ехидной ухмылкой и прошёптанной фразой: «Теперь выкручивайтесь сами, ребятки».

Нынешней весной погода в Хёго стояла тёплая. Этим апрельским вечерком температура воздуха не планировала спадать ниже двадцати трёх градусов по известной шкале Цельсия, из-за чего было довольно жарковато. Лишь лёгкий ветерок, проносящийся по городскому лабиринту хвостатой кометой, мог скрасить нестерпимую духоту, накопившуюся за насыщенный день. И, возможно, именно этим расписным вечером этакая, в самом деле, малоприятная погода сыграла на руку вечно голодному парнишке Сэтору, внутри которого обострилась неутолимая потребность в чём-то прохладном и вкусном.

– Минори, тебе не кажется, что на улице слишком уж жарко? – непринуждённо промолвил юноша, смотря вперёд, на высоченное панельное строение, на панорамных стёклах которого дивно бликовали прощальные кровавые отпечатки затухающей солнечной призмы.

– Да, пожалуй, – тотчас дала ответ старшеклассница, также смотрящая куда-то вдаль, изучая вечерний мегаполис, окутанный в переливающуюся мантию сказочного зарева.

– Может быть, возьмём мороженое? Всё равно идти ещё долго.

Русоволосая школьница с врождённой гетерохромией облегчённо выдохнула, явственно почувствов как беспечная уверенность и дремотное спокойствие изгоняют давящее на плечи бремя неестественного напряжения и целомудренного стеснения. Девушка расслабилась, проказливо улыбнувшись уголками вишнёвых губ, а затем мягко, с лёгкой задоринкой в голосе произнесла:

– Придавить недавно выпитый коктейль мороженым? Что же, неплохая идея, Сэтору-сан. Почему бы и нет.

Зайдя в ближайший супермаркет и купив по рожку нежнейшего карамельного пломбира с грецкими орешками, шестнадцатилетние парень и девушка из частной академии Кицунэри возобновили размеренные шажки по пешеходной тропе. Теперь-то Минори и Сэтору уже не напоминали две безмолвные статуи, которым отроду не дано разговаривать: между ними наконец нарисовалась содержательная беседа. Началось всё с того, что на шестнадцатилетнего спортсмена невольно нахлынули ностальгические воспоминания о том, как в один из жарких летних деньков прошлого года они с братом выползли из этого же магазинчика, предварительно чуть не подравшись за право получить то самое мороженое, что приглянулось его спутнице этой апрельской субботой. В тот упорхнувший колоритный день близнецы разрешили всё на «камень, ножницы, бумага»: после четырёх розыгрышей, в которых выпала ничья, Сэтору всё-таки победил, а Сэтоши длительное время недовольно ворчал, поглощая замёрзшую клубничную массу и косо поглядывая на удовлетворённую зеркальную копию, со смуглого лица которой всё никак не хотела сползать победная гримаса.

Второкурсник с мерцающими под натиском световых лучей янтарными глазами поведал русоволосой собеседнице об их совместной жизни с Сэтоши и о том, как неугомонный блондин частенько был готов высосать из него все нервные остатки. Затем, монотонно и незаметно, повествовательный диалог перевалился в направление волейбола. Ну, а точнее – в полноводные рассказы о том, почему близнецы выбрали именно этот вид спорта, о какой позиции изначально мечтал старший Нагаи, и о том, почему он не смог заполучить её на постоянную основу. Шатен красочно поведал юной особе о том, каким образом развивался, в частности, его спортивный путь, начиная с младшей и заканчивая старшей школой, и признался в очевидных сомнениях о продолжении карьеры игрока в будущем, после окончания Кицунэри. Первогодка, пожалуй, стала первым человеком, кому атлетичный парень с шоколадными волосами открыто признался в этом, да и, в принципе, стала первой, с кем он поделился частью своего прошлого: хоть и самой малой, конечно. Господи, да она же вообще стала первой представительницей прекрасного пола, с которой он, отрешённый от сахара романтических историй парниша, продлил общение дальше банального приветствия и коротких перемолвок о домашней работе или экзаменах.

Разговорившиеся путники на некоторое время вновь погрузились в безбрежный омут ласкающей вечерней тиши. Шестнадцатилетний спортсмен безмолвно протирал до дыр один совершенно обычный, но, определённо, непривычный для него вопрос, скептически сомневаясь, стоит ли открыто задавать его Минори. Однако после затянувшихся раздумий, от которых медленно, но верно голова начинала трещать по швам, привычно однотонным голосом, в котором, на самом деле, читались яркие нотки чего-то неизведанного – ещё не пережитого, неописуемого, первичного, подросток негромко произнёс:

– Ты пойдёшь на наш тренировочный матч? Вечером, во вторник.

– А? Матч? – непонимающе переспросила Яманака, мельком переведя взгляд на смутившегося юношу, скромно отводящего цитриновый взор в сторону.

– Ты не в курсе? Неужели Ринтаро не рассказал?

Девушка состроила ещё более задумчивое выражение лица, пытаясь воспроизвести в памяти каждый из последних диалогов с флегматичным другом-третьекурсником – таких оживлённых, насыщенных и наполненных разносторонней информацией.

– Нет. Но, кажется, он хотел что-то сказать сегодня. Вот только тогда же ему и позвонил Сэтоши-сан.

Уловив ушами длинный набор из слов, сложенных в лаконичное предложение мелодичным девичьим голоском, темноволосый спортсмен ощутил какую-то странную волну, прошибающую каждую клеточку его поджарого тела лихим подобием электрического тока насквозь. В скрытой области юношеского сердца всё сжалось. Болезненно. Беспричинно.

– Так, значит, они были вместе этим утром, – как лезвием по плоти пронеслось в тяжёлой голове второгодки. – Но меня ведь не должно это волновать.

Сэтору некоторое время просто молчал, совершенно не понимая, почему настолько безобидные, никоим образом не касающиеся его фразы оказались немыслимо колючими и въедливыми. Какое вообще ему, тихому и рассудительному, а временами, напротив – импульсивному и безрассудному известному старшекласснику, толком не разбирающемуся в особых человеческих взаимоотношениях и духовных связях, может быть дело до примерной особы-отличницы, успевшей разузнать об этаких утончённых вещах не больше него? До той самой скромной и невзрачной девчушки, с которой он, один из самых видных, популярных и страстно желанных десятками красавиц всего Кобе пареньков, говорит наедине, пожалуй, всего-то второй раз в жизни? Какое же? Вероятно, не знает никто.

– Наверное, он просто не успел. Нам же только вчера сообщили об этом.

Парниша не стал озвучивать вслух слова, по каким-то неведомым причинам весьма сильно волновавшие его в этот момент, посчитав этот опрометчивый шаг бессмысленным и даже, наверное, глупым. Хотя напористый Сэтоши на его месте обязательно бы всё разузнал. И, пожалуй, даже более чем всё. Но Сэтору же не Сэтоши. Верно? Совсем нет. Он – другой.

– А что это за матч всё-таки? – с шафрановой искрой любопытства в небесно-туманных глазах поинтересовалась Яманака.

– Тренировочная игра с лучшей командой из старших школ Киото. Он пройдёт в спортзале Кицунэри, в семь часов вечера, – подробно разъяснил волейболист, задумчиво глядя вдаль. Туда, где отчётливо виднелась знаменитая аллея из высаженных деревцев молодой сакуры – символа нежности, внешней красоты и непрочности, а также тайной внутренней силы, способной открыться далеко не каждому.

– Вот как, – первокурсница, ненадолго задумавшись, невесомо коснулась подбородка указательным пальцем. – А разве чирлидеры не будут присутствовать на игре в качестве группы поддержки?

– Нет. Это стандартный товарищеский матч, который обычно обходится без наличия чирлидеров. Однако прийти посмотреть может любой желающий академии, – короткая пауза, позволяющая вобрать в набухлые лёгкие допустимую дозу животворного кислорода, которого, как казалось, было катастрофически мало. – Так ты придёшь?

На самом деле, представительница прекрасного пола совсем не ожидала услышать нечто подобное из пикантных мужских уст, а потому она не понимала, как же ей следует расценивать эти три слова. Как предложение? Предлог? Или просьбу? Она, сама того не осознавая, смутилась, однако, не дав себе и пары секунд на философские раздумья, быстро и ясно ответила:

– Да.

И вот уже многогранный волейболист и сдержанная девушка-чирлидер добрались до той самой городской аллеи из раскидистых древьев, нежно-розовые лепестки которых, будучи сброшенными трепетным порывом властного ветра, волнообразными скольжениями сползали по воздуху вниз и невесомыми касаниями приземлялись на голый асфальт. Но не только непрочные тельца благоуханной сакуры рождали особенный маленький мир, полный диковиннго волшебства, колдовских веществ и некого экстатичного умиротворения, в одной из сердечных жилок дивного японского мегаполиса. Гравюрный след домашнего уюта и поэтичной романтики в него вносили и люминесцентные гирлянды, развешенные по периметру «интимной тропы»: они напоминали бесценные золотистые звёзды, мерцающие тёплым канареечным огнём, подствечивающим россыпи коктейльных лепестков.

– Здесь необычайно красиво, – тихонько прошептала первогодка, словно боясь, что её эмфатические слова могут оказаться услышанными безликими тенями, спрятавшимися в укромных пещерах заколдованного «розового леса», а в её красочном воображении навязчиво всплыл зловещий образ бездушной Эйки, а вместе с ним – глухой голос Ринтаро, так и твердящий: «Будь осторожна».

– Ты права, – также тихо ответил Нагаи, завороженно наблюдая за розовым лепестком, скользящим по воздуху. – Это место правда прекрасно.

Яманака с осторожностью бросила заинтересованный взгляд на неизученного спутника, стараясь не привлекать к себе его внимание, и увидела наичистейшее восхищение на обычно безэмоциональном лице, способном выражать что-то, пожалуй, только в часы яростной ругани с собственным братом-близнецом. Паренёк зачарованно, словно маленький ребёнок, наблюдал за окружающим его вечерним пейзажем, казалось, видя в нём всё то глубокое и фантастическое, что люди обычно не замечают или, возможно, попросту не хотят замечать. Тогда же школьница поняла: золотоглазый юноша проходит по этой искрящейся заветными мечтами, личными секретами и заоблачными фантазиями аллее впервые – как и она сама.

– Минори, – проникновенно, с нежданным шёлковым бликом в ровном голосе произнёс талантливый волейболист, заставив вздрогнувшую от неожиданности старшеклассницу почувствовать мощный удар в отчуждённой области сердца, зеркальной рябью разносящийся по тропинкам девственного организма.

Секунд восемь – не меньше, школьники неподвижно стояли и молча прожигали друг друга глазами, то ли изучая, то ли просто не находя в себе сил оторвать взгляд. В голове шестнадцатилетней девчушки вновь прозвучал отдалённый мужской голос. Бархатистый. Гипнотический. Уверенный в себе. Ровный голос, принадлежащий восемнадцатилетнему Араи Ринтаро. Настроженный голос, тихо повторяющий: «И если ей кажется, что по каким-либо причинам та или иная дамочка сможет составить ей глобальную конкуренцию в этаком тонком деле, то Маруяма не отступит без боя и не позволит себе проиграть». Шатенка судорожно вздрогнула, ощутив неприятно леденящий тело холодок, единой волной пробежавший по линии позвоночной оси, и молниеносно, вероятно, опомнившись, опустила оторопелый взгляд вниз, а Нагаи, стоявший перед юной особой, словно оцепеневший странник, вдохнувший отравленный лесной воздух, всё-таки решил завершить то, что начал:

– У тебя лепесток в волосах.

– А? Где?

Пёстроглазая старшеклассница принялась суматошно перебирать пальцами рассыпчатые пряди своих душистых русых волос, пытаясь отыскать в их густых зарослях то, что незаметно приземлилось на её макушку, однако все девичьи попытки обнаружить хоть что-то выдались неудачными, а миниатюрное розовое пятнышко только глубже зарылось в ухоженную женскую шевелюру.

– Давай-ка помогу, – спонтанно сказал шатен, сделав небольшой шаг вперёд.

Минори послушно оторвала руки от своей головы, не решаясь поднять растерянный взгляд на паренька, который, подойдя запредельно близко, практически вплотную, робко прикоснулся к её мягким волосам мозолистыми пальцами, неуклюже зарываясь в самую глубину русых вод в попытках извлечь запутавшуюся цветочную частичку. Яманака вновь ощутила тот притягательный цитрусовый аромат, до сих пор не выветрившийся из плотной ткани спортивной толстовки. Первогодка почувствовала лёгкое жжение на собственных щеках, вызванное непривычной близостью к представителю противоположного пола. Такой резкой и непреднамеренной близостью, иронично застающей врасплох и заставляющей мгновенно краснеть. Самому Нагаи, вдохнувшему сладость карамельного благоухания шампуня, засахаренными лучами исходящего от распущенных волос первокурсницы, вдруг стало непривычно жарко, а его ловкие пальцы, уже не раз выбитые в процессе изматывающих тренировок, всё никак не могли ухватиться за нежно-клубничную составляющую полноценного бутона сказочной сакуры. Однако Сэтору всё-таки сумел собрать остатки невозмутимого самообладания по мелким кускам и довести возложенную на него миссию до финала. Не спеша, дабы не причинить дискомфорт своей скромной спутнице, парень извлёк нежно-розовый лепесток из цепких русых пут и расположил его на своей раскрытой ладони, отстранившись от покрасневшей старшеклассницы на половину метра.

Подростки продолжали стоять на месте в окружении хрупких деревьев. Стоять неподвжно, подобно персонажам древнегреческой мраморной скульптуры. Стоять безмолвно, пребывая в смятении и растерянности и совершенно не зная, что же предпринять следующим мгновением. Однако, когда эфирная волна апрельского дуновения окутала каждого из них с головой, унеся вслед за собой коктейльный лепесток, спасённый от роковой погибели, школьники посмотрели на расплывшееся розовое пятнышко, пронизанное карамельно-кофейным ароматом женского шампуня, а после – перевели задумчивые взгляды друг на друга, неловко улыбнувшись. Это была первая улыбка Сэтору, подаренная кому-то кроме свежеприготовленной домашней еды, сдружившейся кучки парней-волейболистов, одержавшей блистательную победу на отборочном турнире, и добросердечных родителей. И она была искренняя. Настоящая. Исходящая из немой глубины его невластной души.

***

– Знаешь, а ты совсем не такой как твой брат, – едва уловимо прошептала русоволосая школьница, приближаясь к отлично знакомому районному перекрёстку – к финальной точке прощания.

Откровенно удивившись, сопровождающий её парень оторопело поперхнулся слюной. Слишком уж неожиданным для него было услышать нечто подобное – действительно, правдивое и неоспоримое.

– На самом деле, Сэтоши раздражает многих людей ещё со времён младшей школы, – сохранив эмоциональное равновесие и бутафорскую маску невозмутимости, коротко пояснил шатен, подметив, что его ноги уже подбрели к тому итоговому месту, где пересечённым дорогам подростковой пары было суждено разомкнуться. – У него весьма скверный характер, а потому, когда мы были в пятом классе младшей школы, я пообещал себе, что никогда не стану похожим на него.

– У тебя это получилось, – малиновые губы Яманаки расплылись в ободряющей улыбке, на мгновение, кажется, осветившей широкую улицу Кобе, окончательно погрязшую в матовой черноте ночной бездны, новорождёнными лучами искристого солнышка. – Ладно, я пойду. Спасибо за вечер, Сэтору.

– Уже довольно поздно. Может, тебя проводить? – то ли осознанно, то ли не слишком, тотчас сорвалось с острого языка парня, отчего расписные женские глаза распахнулись настолько широко, что казалось, будто школьница увидела перед собой живое привидение.

– Всё в порядке: мой дом находится недалеко отсюда, – она неловко улыбнулась, а тактичный волейболист не стал настаивать, хотя в глубине души, определённо, хотел.

– Тогда, может быть, ты хотя бы напишешь смс, как доберёшься до дома? – с прыткими нотами настойчивости в относительном спокойствии голоса продолжил популярный учащийся академии Кицунэри.

– Да… Конечно…

– Я буду ждать, – негромко произнёс Нагаи и тут же двинулся в нужном ему направлении, не оборачиваясь и не прощаясь.

21:48.

– «Я дома».

– «Отлично. И тебе спасибо за вечер, Минори».

Глава 8. «Переменившаяся жизнь, близкий друг и вероятное нечто большее».

Со дня начала учебного года прошло полтора месяца. Душистый май уже подходил к завершению, оставляя после себя лишь длинный шлейф сентиментальных воспоминаний разных спектральных тонов. Вот, наконец, через несколько дней обещало наступить вожделенное лето – чудесная пора освежающего купания в открытых водоёмах, увлекательных путешествий, красочных тренировочных лагерей и далёких туристических походов, приятных ночных прогулок, встреч воспламеняющихся рассветов, традиционных фестивалей и искрящихся фейерверков.

За это время прежде тоскливая, серая и однообразная жизнь шестнадцатилетней Минори колоссально изменилась и приобрела собственные радужные краски, с каждый днём всё гуще заполоняющие монохромное полотнище одинокой юношеской души многоцветной яркостью новых открытий и трогательных воспоминаний.

Особо важное место в длительно пишущейся картине существования пёстроглазой девчушки занял черноволосый волейболист и, по совместительству, её драгоценный друг – восемнадцатилетний Араи Ринтаро, с которым русоволосая особа охотно проводила большую часть своего свободного времени. Каждое утро старшеклассники ходили в академию вместе, всегда находя темы для раскованных подростковых бесед, запас которых казался неисчерпаемым: ребята могли неустанно лепетать о чём угодно, порой даже не вдаваясь в назывной смысл тех или иных слов. То же происходило и по окончании изнурительных тренировок, так и сохранивших единую часовую позицию во внеурочном расписании.

Время от времени школьники совместно готовились к контрольным тестам, которые коварные учителя частной академии столь высокого класса, кажется, обажали больше всего на Свете, а потому и часто проводили их, подгадывая для этакого неблаговидного злодеяния самые «подходящие» моменты. И даже несмотря на то, что Минори была на пару лет моложе Ринтаро, она всё же могла оказать ему весомую долю помощи, так же как и он, порой чрезмерно ленивый и полусонный мальчишка, ей самой.

В диковинные выходные деньки школьники зачастую разрывались перед непосильным выбором меж энергичным развлечением и томным отдыхом в приятной компании друг друга. В настолько вожделенные промежутки плодотворной учебной недели подростки могли неспешно прогуляться по городскому лабиринту, раскрепощённо обмениваясь рядом нелепых историй своего причудливого детского прошлого, заглянуть в стены комфортабельной закусочной, славящейся отменным вкусом сытных пирожков и кремовых пирожных, и, разумеется, наведаться в IMAX-зал кинотеатра, побаловав свои глаза кино-новшеством абсолютно любого жанра. Как-то раз у ребят никак не получалось определиться с выбором фильма для экранного просмотра, а потому бесстрашные и, кажется, готовые ко всем крайностям, ребята попросили случайного посетителя развлекательного комплекса принять непростое решение за них. Тот же, ехидно ухмыльнувшись, уверенно ткнул указательным пальцем в рекламнный постер самого жуткого из представленного списка фильмов. После напряжённого просмотра леденящего кровь кинотворения, отобранного, вероятно, безжалостным человеком-садистом, друзья долго пытались отойти от шока, спровоцированного увиденными кровавыми мерзостями.

– Да там же нужно было ставить возрастной рейтинг «двадцать один плюс», а также подпись: «Слабонервным не смотреть!», напечатанную жирным красным шрифтом как можно крупнее! – эмоционально воскликнула юная особа в тот день, а узкоглазый спортсмен, старающийся выбросить кровоточащие силуэты отвратных людских трупов из своей пульсирующей головы, согласно кивнул ей.

Помимо пеших прогулок, походов в кино и поедания всяческих вкусностей, Ринтаро довольно-таки часто забегал к Минори в гости, где подростки проводили расслабляющие часы в гармоничном обществе ещё одного пушистого друга, жаждущего роскошного обилия внимания и ласки и каждый раз заставляющего черноволосого волейболиста улыбаться. К Араи ребята тоже время от времени приходили, а один раз они даже смогли застать дома приветливую и добродушную родительницу восемнадцатилетнего брюнета, которой юная первогодка сиюминутно приглянулась. Да ещё и настолько сильно приглянулась, что восхищённая кареглазая женщина как-то напрямую заявила единственному сыну, чтобы он не тянул и не упустил такую хорошенькую девчушку, поскорее пригласив её на запоминающееся романтическое свидание. После столь громких реплик третьекурсник упорно пытался внушить особенно эмоциональной матери, что между ними разрастаются исключительно дружеские взаимоотношения, и никаких откровенных намёков на страстные любовные чувства в этой судьбоносной истории нет. И, определённо, быть не может.

Говоря иными словами: первая и, видимо, последняя настоящая дружба двух представителей человеческой расы, существующая в стабильном равновесии, без конфликтных ссор и фатального недопонимания, крепла с каждым днём, а потому некоторое время определённая группа любопытных учащихся Кицунэри считала, что эти двое всерьёз состоят в «особенных» отношениях.

Однако не только тесная дружба с Ринтаро обладала прогрессивным развитием в цепи жизни шестнадцатилетней Минори. Было и ещё кое-что. Вернее сказать – кое-кто. Кое-кто загадочный, тактичный и вежливый. Тот, кто присвоил себе фамилию Нагаи, имеющую повышенную известность в монолитных стенах престижной кансайской академии.

***

Началось всё с того, что Яманака и Нагаи стали бегло контактировать в школе, любезно здороваясь и прощаясь, а также перебрасываясь рядом некоторых фраз-клише и желая друг другу хорошего дня. Со временем подростки перешли к фазе личных встреч на обеденной перемене и уединённым посиделкам на открытой школьной крыше, где их не могла застать уйма пристальных взглядов любопытных учащихся и многочисленных поклонниц спортсмена, разрывающихся от ревнивой зависти. Добродушный волейболист частенько делился с девушкой-чирлидером сытной домашней пищей, приготовленной его собственными умелыми руками, отчего представительница прекрасного пола тихонько восхищалась золотоглазым юношей и его скрытыми способностями. Да, избирательная жизнь одарила парня настолько тончайшими, изумительными и искусными кулинарными навыками, что некоторые опытные ресторанные шеф-повара, развивающие это профессиональное умение на протяжении многих годов систематической практики, могли откровенно позавидовать этому талантливому юнцу.

Иногда, когда Ринтаро был занят, а Сэтоши изъявлял единоличное желание остаться в спортзале после окончания интенсивной тренировки волейбольной команды, Сэтору и Минори возвращались домой вдвоём. Обычно они забегали за мороженым или тёплыми булочками, приготовленными приветливой старушкой из небольшого продовольственного магазинчика, с которого, в той или иной мере, и зародилось общение «квартета учащихся Кицунэри».

Когда в Хёго наступил заключительный месяц весны – жаркий май, старший из близнецов Нагаи и единственная в семье «малышка» Яманака добрались и до прогрессивной стадии неприметных вечерних прогулок по отдалённому от центра жилому району кансайского городка. На самом деле подобные похождения дали свой первый росток совершенно спонтанно: одним благоприятным днём, около девяти часов вечера, ребята по чистой случайности столкнулись прямо на улице. Золотоглазый спортсмен тогда хотел лишь тишины и покоя, которые невозможно было обрести в стенах дома из-за приставучего брата, то и дело лезущего к нему с пустыми разговорами, глупыми шутками или особенно назойливыми просьбами списать домашнюю работу. Ну, а Минори, всего-навсего безудержно любящая вечернюю ходьбу по улочкам мегаполиса, во время которой было возможно погрузиться в глубокую пучину собственных мыслей и насладиться видом расцветающего в свете ярких огней города, решила немного размять затёкшие ноги и очистить голову после очередного дня, переполненного уж больно надоевшей шаблонностью.

Сначала предсонные гуляния пары старшеклассников длились небольшие промежутки – около тридцати минут, и проходили раз через раз, когда хватало времени, желания и сил. Однако спустя пару недель непостоянные уединённые встречи переросли в регулярные – ежедневные, длящиеся не менее одного дивного часа. Ребятам, нашедшим друг друга, нравилось проводить внеурочные минуты наедине: им было хорошо. Так уютно, умиротворённо и обыденно. Так легко, свободно и беззаботно. Вот только школьница поначалу не решалась рассказывать о своих тайных скитаниях Ринтаро: виной тому неуклюже пархающие в голове мысли обо всё ещё существующей Эйке, коварно строящей свои мрачные козни, однако вскоре, не выдержав, русоволосая дама всё же проболталась. Араи, как и подобает истинному другу, тогда успокоил взволнованную первогодку и уверенно заявил, что она просто заоблачное нечто, раз уж сумела заинтересовать неприступного Сэтору, ограждающего себя от назойливого женского общества толстой каменной стеной. Хотя, конечно же, зеленоглазый брюнет всё равно не мог не предостеречь подругу, в очередной раз попросив её быть как можно более бдительной и осторожной.

В дополнение к непринуждённым прогулкам Минори и Сэтору заинтересовались скоростной ездой на велосипеде. Такое времяпрепровождение обычно приобретало бешеную актуальность в выходные дни – чаще всего, в воскресенье, когда не было нужды заморачиваться насчёт нудных уроков и изнуряющих тренировок, а потому и можно было с ватной душой объехать масштабную территорию густонаселённого мегаполиса, полюбовавшись на завораживающие расписные виды. Для сдержанного волейболиста это был потрясающий шанс на какое-то время избавиться от чересчур навязчивого братца, а также провести время с единственной девушкой, вызывающей внутри него нечто неописуемое. Такое новое и неестественное желание, которому он поначалу не придавал особо никакого значения.

В прохладные и дождливые периоды, без которых не может обойтись даже самая знойная весна, старшеклассники заходили в то самое кафе, с которого всё-таки, пожалуй, всё и началось. Началось в тот самый непогожий день апреля, когда Нагаи и Яманака поглощали ароматный карамельный какао в гостеприимных стенах комфортабельного заведения в минуты опустошительного нашествия шквалистой грозы. С тех самых пор, пока по затемнённым стёклам закусочной, укутанной в нерушимую теплоту, стекали прозрачные капли небесной воды, школьники пили именно этот чудотворный напиток, памятный для них обоих, а в их сердцах медленно, но верно зарождалось чудное чувство, неведомое им обоим.

***

Переменившаяся жизнь шестнадцатилетней Минори своевременно утекала, определённо, в лучшем направлении, ежедневно принося юной особе запоминающиеся радостью моменты и искрящиеся счастьем улыбки. Но, когда погожая весна начала подходить к неизбежному концу, пропуская на главенствующую ступень сезонного пьедестала благодатное лето, русоволосая старшеклассница наконец осознала одну парадоксальную вещь, отчуждённо томящуюся в пустынных недрах её хрупкого сердца.

Глава 9. «Закатные краски, Осакский залив и треснувшие границы».

За окном двадцать седьмое мая. Очередное солнечное воскресенье – последнее воскресенье текущей весны. В этот день Яманака Минори совершенно не торопилась вылезать из радушных объятий уютной постели, в которой вместе с ней, свернувшись в маленький клубочек, нежился дымчатый Хикари, решивший дать своей ежедневной утренней беготне внеплановый отгул и лениво насладиться сонным облаком в компании горячо обажаемой хозяйки. Старшие члены семьи ранним утром отправились в Като, чтобы помочь родителям Такаши в спонтанно затеянном ремонте, а заодно провести время на природе, широко распахнутыми глазами любуясь умиротворёнными сельскими видами и отдыхая от извечной городской суеты. Юная старшеклассница же осталась дома, в полном уединении. Ну, точнее, на этом настояла её мама, объясняя данное решение тем, что кроме груды грязи, пыли и шума у бабушки и дедушки не будет ничего, а также тем, что это дорогостоящее безоблачное воскресенье – отличная возможность для забавной прогулки с ровесниками, а не для скучных чайных посиделок в кругу старшего поколения.

Да, может, такой вариант, определённо, был лучшим из всех – к примеру, провести столь заветный, на вес золота благоприятный выходной денёк, в каком-либо живописном местечке кансайского Кобе, лениво потягивая освежающие капли свежевыжатого фруктового напитка через изогнутую пластиковую трубочку. Или, возможно, в тайне пробраться на незапертую крышу одного из исполинских небоскрёбов мегаполиса, воздвигнутых виртуозными людскими руками, полюбоваться сногсшибательными видами города с высоты птичьего полёта и сделать эффектные, захватывающие дух снимки и видеоклипы на профессиональную камеру. Однако в роскошном изобилии всевозможных идей для воскресного времяпрепровождения была одна маленькая загвоздка, одно крохотное «но», знатно постаравшееся вставить толстенные палки в тонкие, не способные сопротивляться колёса – этот день старшекласснице, к превеликому сожалению, провести было не с кем. Ринтаро тоже бегло упорхнул в другой город за какой-то непонятной, пришедшей совершенно не по тому адресу посылкой, дожидаться курьерской доставки которой времени уже категорически не было. Ну, а если же обратить внимание на Сэтору, то тут складывалась совершенно иная картинка, в панорамные рамки которой его в очередной раз врисовал выдумщик-Сэтоши, предложивший испытать свою выносливость и пробежать большой марафон по городской трассе. Для пущей безотказности со стороны его зеркальной копии белокурый парнишка, зачем-то подняв указательный палец вверх, пламенно заявил, что если его скучный братец осмелится согласиться и доберётся до конца составленного маршрута, то он выполнит любое его желание – в пределах разумного, конечно же. И, разумеется, темноволосый парень дал своё согласие, исключительно по «доброте душевной», и тотчас сотворил в голове образ самого коварного желания из всех, когда-либо посещавших его светлые мысли.

***

Первокурсница провалялась в кровати до двенадцати часов дня, а затем приняла освежающий душ и позавтракала кукурузными хлопьями, затопленными ручьём натурального коровьего молока, любезно завезённого знакомым дедулей-фермером. Приняв факт безнадёжного присутствия глухого одиночества, шестнадцатилетняя девушка решила скрасить бесчисленные минуты отведённого на полноценный отдых дня за просмотром любимых кинофильмов. А вот на вечер – вероятнее всего, часов на восемь, когда спадёт пламенный градус удушливой жары, она запланировала выход в город и безмятежную прогулку вдоль известного Осакского залива, бирюзовые воды которого неустанно омывают кансайский Кобе на протяжении многих лет его существования.

До шести часов вечернего времени не самые великие и необычные планы Минори шли так, как и должны были – без каких-либо отклонений и помех. Она успела посмотреть несколько полнометражных картин о любви, на которые её внезапно начало тянуть последнюю пару недель.

– Это так мило и одновременно печально, – то и дело произносила старшеклассница, бегло вытирая разноцветные глаза, покрасневшие от беспричинных хрустальных слёзок, белоснежными бумажными салфетками, лихо тающими под жгучим жаром солёных капель. – Наверное, хорошо иметь рядышком любимого человека, с которым можно разделить каждую минуту непостоянства жизни, – ранимое девичье сердечко неожиданно кольнуло непередаваемое ощущение, заставившее школьницу вздрогнуть. Вероятно, дело было в том, что прежде она никогда не задумывалась о подобных вещах, да и вообще плевать ей как-то было на многогранные отношения между мужчиной и женщиной, на пламенные чувства, порой так и рвущие сердца в клочья, и в целом на этакое далеко не самое легкообъяснимое понятие «любовь». Но сейчас. Сейчас всё, определённо, было иначе.

На третьем десятке минут очередной романтической истории, обещающей стать завершающей для текущего дня, молчаливый смартфон Минори завыл ритмичным сигналом входящего вызова, заставившего заинтересованную шатенку отвлечься и машинально протянуть ладонь к вибрирующему средству связи. В женской груди, вздымающейся от каждого нового вдоха, всё тотчас железно сжалось, образовав внутри рёберного корсета тяжеловесный ком, стоило, как оказалось, неимоверно чувствительной школьнице только увидеть имя звонящего абонента.

– Алло? – неуверенно ответила Яманака, неосознанно сжав край плюшевого пледа, одиноко лежавшего на упругой поверхности одноместной кровати.

– Привет. Не отвлекаю? – отозвался ровный мужской голос.

– Нет, Нагаи-сан! То есть – Сэтору, – совсем позабыв о приветствии, в ту же секунду выпалила она.

– Я хотел узнать: ты свободна сейчас? – не обращая ровным счётом никакого внимания на отсутствие банальной нотки вежливости, присущей началу любого разговора, со стороны своей собеседницы, продолжил говорить юноша с волосами цвета тёмного ореха.

– Да.

– Тогда, может быть, прокатимся на велосипедах до набережной? – на порядок тише, будто боясь, что его могут услышать, он задал томящийся на языке вопрос.

– С удовольствием, – с разросшейся улыбкой на лице сразу согласилась Яманака.

***

Пара подростков катилась по свободной пешеходной дорожке не слишком быстро, наслаждаясь ясной погодой и ласковым дуновением попутного ветерка, обдувающего их тела, разгорячённые двадцатисемиградусной жарой, с ног до головы и сглаживающего парную духоту, царящую в стенах современного городского лабиринта. Ребята проезжали метр за метром, километр за километром, квартал за кварталом, любуясь давно изученным мегаполисом, казавшимся чем-то иным, нечтом, превышающим черты «просто особенного», в те моменты, когда старшеклассники находились в обществе друг друга. И им это, определённо, нравилось. В самом деле, очень нравилось.

– Сэтору, – с неподдельной нежностью в мелодичном голосе промолвила первогодка, мельком взглянув на парня и вновь переведя внимательный взгляд на гладкую дорожную полосу, дабы ненароком не потерять управление и случайно не врезаться в одного из потных прохожих, – ты же говорил, что сегодня во второй половине дня вы собираетесь бегать с Сэтоши. Или вы решили перенести всё на утро?

– Да нет. Мы с Тоши действительно побежали после обеда, стоило только принятой пище немного утрястись, – в своей привычной монотонной манере ответил волейболист, выискивая нужный поворот зорким взором горящего янтаря. – Вот только мы не смогли завершить наш забег.

– Почему же?

– Видишь ли, примерно после часа бега этот болван умудрился споткнуться и упасть в ещё не высохшую после ночного ливня лужу грязи, – спортсмен продолжал говорить ровным тоном, однако его мясистые губы всё-таки дрогнули в мимолётной ухмылке. – В общем, нам пришлось вернуться домой: мне попросту было бы стыдно бежать рядом с таким грязнулей-братцем. К подобному позору я ещё не готов.

Минори заливисто рассмеялась – уж больно нелепой была истинная причина отмены близнецовского спора, но в скором времени, немного утихомирив свой эмоциональный порыв, она уточнила:

– Сэтоши в порядке?

– В полном. Он отмывал кроссовки на крыльце, когда я уходил.

– Вот как, – она улыбнулась, застопорив задумчивый взгляд на протяжённом небесном полотне, разгорающемся чадным пламенем оранжевого шафрана.

***

Приехав в заранее обговорённое местечко к половине восьмого вечера, старшеклассники устремили зачарованные очи на переливающиеся индиговые воды Осакского залива, представшего перед ними во всей своей неописуемой красе, зеркально отражая огнистое свечение закатного солнца, что вот-вот начнёт неторопливо утопать в бестелестной пучине горизонта, оставляя после себя только единичные пунцовые разводы. Покорная гладь внутренней части Японского моря окрасилась в отблески живописного небосвода, укутанного в туманную мантию ватных облаков, и покрытого жёлтыми, оранжевыми и розоватыми оттенками природной палитры, а также редкими пятнышками холодного колорита лилового. Это фееричное зрелище пробуждало атмосферу романтики, которую идеально дополнял играючи веющий ветерок, чуть более прохладный, по сравнению с тем, что дул в далёкой от морского блаженства части городка, а также сладкозвучное пение птиц, изящно пархающих в безграничном воздушном пространстве.

Опьянённые колоритным вечерним дурманом, Нагаи и Яманака долгое время статично стояли, облокотившись на специальное металлическое ограждение, установленное для того, чтобы избежать несчастных случаев в виде случайного падения особенно неосторожных и резвых лиц в холодную природную жидкость, примыкающую к бережку. Подростки молчком восхищались умопомрачительным произведением рук Высшего Творца, охлаждаясь живительными струйками морского эфира. Они невольно оказались близки настолько, что стоило только кому-либо из них пойти хотя бы на одно неловкое движение, как стеснительные юношеские ладони, пристроившиеся буквально в сантиметре друг от друга, тут же слились бы в ненамеренном трепетном касании.

Сердцебиение юной Минори внезапно участилось. Её жаркое дыхание положило конец непобедимой монотонной ровности, став неглубоким, скачкообразным, прерывистым. Уязвимая девичья грудь снова затянулась прочными путами необузданных ощущений. Неожиданно для себя самой она захотела опустить голову на мускулистое мужское плечо и ощутить теплоту загорелой кожи закрытого для всех кроме неё одной Сэтору, несмотря на то, что на улице и без этого было невыносимо жарко. Её девственное тельце неугомонно тянулось к парнишке, расположившемуся настолько близко, что можно было вновь отчётливо ощутить пьянящий аромат причудливой смеси апельсина, лимона и лайма с невесомой сладостью корицы, который в искусном сочетании с дивной морской свежестью на порядок сильнее будоражил кровь в организменных жилах.

Яманака не понимала, откуда взялась столь желанная тяга к тесному физическому контакту с чужой плотью. Но, возможно, она всё же предполагала. Смутно догадывалась о причине пробуждения совершенно новых для неё чувств и стремлений, ещё не исследованных и не изученных сполна. Однако русоволосая первокурсница кансайской академии, умная и рассудительная персона, обладающая потрясающей интуицией и довольно недурной логикой, до самого финала пыталась изгнать из разума этот очевидный факт, рвущийся вперёд вопреки женским желаниям. Неопровержимый факт. Необратимый. До крайности точный. Тот злосчастный факт, о доступной невозможности которого школьница молилась с того учебного дня, когда ей довелось впервые оказаться на тренировке чирлидеров. С того гадкого дня, когда из тонких уст Ринтаро, не способных на обман, она услышала избитую истину о таинственной и в то же время до дрожи пугающей девушке, одним лишь взглядом, кажется, способной нанести контрольный удар в точку сердца, влекущий вслед за собой необратимую мучительную смерть.

И эта гордая особа с длинными волосами, подобными чернильной мгле, и магматическими угольками в глазницах, истинное воплощение бездушного дьявола – Маруяма Эйка, как оказалось, ненароком проходила за спинами двух ничего не подозревающих подростков, мирно любующихся водами Осакского залива, а в её исполненном ненависти сверлящем взгляде, обращённом к «выскочке-сокоманднице», читалось лишь одно: «Паршивая дрянь! Я тебя уничтожу!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.