Аля Кьют
Все его желания

Пролог

Я потерла глаза пальцами, устав от мерцания ноутбука. Вечером в кафедральной библиотеке давно уже не было методиста. За своим столом сидел профессор Робертс и тихо что-то обсуждал с одним из магистров. Еще двое корпели над диссертациями на первом ряду. И, конечно, как всегда, рядом со мной сидел Торнтон. Уверена, он специально выдумал это правило о совместных занятиях. Хотел поиздеваться. Ему нравилось это.

Чертов извращенец Бенингтон Торнтон. Моя ошибка и возмездие в одном лице. Порочный ублюдок и сладкое наказание за все грехи.

Я в очередной раз поморщилась, глядя на свои заметки. Мне нужно было найти исследование Смита по трагедиям Еврипида, но я не очень представляла, как это сделать без помощника. Как бы я ни относилась к Оливии, но она разбиралась в каталогизации книг и прекрасно ориентировалась среди верениц стеллажей и полок.

От этих мыслей меня отвлек взгляд Торнтона. Он всегда смотрел так, что у меня начинала кожа зудеть. Даже не видя его, я начинала чесаться. И ерзать.

– Что? – одними губами спросила я, резко повернувшись к нему.

Бенингтон взял меня за руку, встал и потянул за собой.

– Пойдем.

– Черт, сейчас? С ума сошел? Мне надо заниматься, – зло шептала я, следуя за ним.

– Будешь заниматься. Не переживай. Дай мне десять минут, Морковка.

– Нет-нет-нет, – отбивалась уже в лабиринте книг, куда он увел меня, спрятал от чужих глаз.

Это было не в первый раз. Торнтону нравилось мучить меня именно в библиотеке. А у меня не было ни шанса отказать, сопротивляться или просить о помощи. Я принадлежала ему. Как вещь. Как рабыня. Любимая игрушка лорда Торнтона.

Ох, как же я его ненавидела за это. И себя за то, что меня завело одно только предвкушение грязных игр.

Бенингтон толкнул меня вперед, и я прижалась лицом к стеллажу. Пальцами ощутила гладкие корешки книг, а попкой тут же почувствовала возбуждение Бенингтона. Он прижался ко мне сзади, задрал юбку и протолкнул пальцы в трусики.

– Уже мокрая, Кэти. Ты возбуждаешься, едва мы заходим в библиотеку, да?

Я постаралась презрительно усмехнуться, но с губ сорвался лишь рваный стон.

– Нет, меня заводят книги. Ты тут ни при чем.

– Ах, конечно. Книги, – посмеивался Торнтон, трогая мои мокрые трусики. – Какая-то особая форма фетишизма? Это лечится?

Мне бы заткнуться и не бесить его, но я не могла. Доставать Торнтона – единственное, что мне не запрещено.

– А лечится твое помешательство на библиотеке? Уверена, если рядом нет женского рта, ты и подрочишь тут с удовольствием.

Бена ни капли не смущала моя грубость.

– Слава богу, твой рот всегда при мне, Морковка. Повернись.

Я встала перед ним лицом. Бенингтон склонился, почти касаясь моих губ своими. Я так хотела его поцелуя. Сначала ударить по этим бессовестным губам, а потом зацеловать.

– Расстегни рубашку, Кэти.

– Бен, пожалуйста… – попросила я. – Давай дома.

– Дома – само собой. Расстегни сейчас. Здесь. Немедленно. Хочу посмотреть на тебя.

Разумеется, он не только смотрел. Едва я расстегнула пуговицы дрожащими пальцами, Торнтон стал щипать меня за соски, продолжая шептать мне в губы.

– Красивая, послушная девочка. Никакого лифчика, как я и велел. – Он куснул меня за губу и продолжил тихо говорить самые ужасные и возбуждающие слова на свете. – Обожаю твои соски, детка.

Я задохнулась и задрожала, когда он склонил голову и стал посасывать, жестко потирая во рту языком, прикусывая и отпуская, чтобы подуть. Я едва сдержала крик, закрыв себе рот рукой.

– Тихо, тихо, Кэти. Ты же не хочешь, чтобы твой любимый профессор Робертс узнал, чем ты занимаешься тут вместо написания эссе? Он будет разочарован. Будь тихой. Хорошо?

Закусив губу, я закивала. Бенингтон оставил сосок, чтобы заняться вторым. Его рука снова оказалась у меня под юбкой. Царапая ногтем влажный шелк, он изводил меня до исступления. Я то загребала его волосы пальцами, то снова закрывала себе рот рукой, боясь закричать.

Наигравшись с моей грудью, Бен выпрямился и зашептал мне в ухо :

– Скажи, Кэти. Скажи, что хочешь, и я дам тебе это.

– Ненавижу тебя, Торнтон. Чтоб ты сдох, – выпалила я, задыхаясь от желания убить его или кончить.

Убить или кончить? Кончить или убить? Сначала кончить, потом убить. Да, это идеально.

– Все там будем, – философски изрек Бенингтон. – Но не сегодня. Скажи. Ну же, Кэти!

Он надавил на клитор, и я невольно прижалась к нему изо всех сил, обняла крепко, подалась бедрами вперед, сдаваясь в очередной раз.

– Да. Пожалуйста. Хочу кончить.

Его палец тут же проник под трусики, нашел пульсирующий бугорок и жёстко потер, давая мне именно то, что я хотела.

Укусив Бена за шею, я дергалась в безмолвных конвульсиях потрясающего оргазма.

– Ненавижу тебя, – прошептала я, едва снова смогла говорить.

– Это не новость, Морковка. Раз ты обрела дар речи, займи свой рот более полезной работой.

Он надавил мне на плечи, заставляя встать на колени. Я сама расстегнула его джинсы, достала член. Он уже был возбужден.  Всегда после моего оргазма. Торнтону нравилось смотреть, как я теряю волю, отдаваясь пороку. Его заводили эти грязные игры.

Я взяла его член в рот и приняла почти целиком. Мне не придётся долго трудиться.  Головка уже набухла и пульсировала.  Несколько погружений до самого горла, и Бенингтон взял меня за волосы, лично контролируя, глубину и темп. Я лишь втянула щеки и расслабила горло, дыша носом. Он кончил быстро, замер и тут же отстранился, заправился.

Подняв с колен, Торнтон поцеловал меня в губы. Глубоко, горячо, чувственно, почти нежно. Прикусив мою нижнюю губу, он пососал ее и оставил последний легкий поцелуй в уголке рта. Бен отстранился, протянул руку и достал книгу с полки у меня над головой.

– Не благодари, – бросил он с той самой бесящей меня небрежностью аристократа.

Бен отдал мне книгу, развернулся и ушел обратно в зал.

А я осталась стоять с исследованиями Смита по трагедиям Еврипида в руках.

Бенингтон Торнтон был озабоченным уродом, но он точно не был тупым. Жаль, что я не поняла это сразу.

Или не жаль?

Поступив в престижный университет, я мечтала учиться и получить степень. В мои планы уж точно не входило исполнять все желания бессовестного мажора. Но у судьбы, кажется, были иные планы.

Глава 1. Торнвуд

Я приехала в Торнвуд утром, но уже везде опоздала. Ладно, я опоздала на месяц, то есть целую вечность с точки зрения англичан. Хотя ведь я не в Англии.

Шотландия более терпима к этому?

Нет?

Ладно.

Меня встретила суетливая молодая женщина в очках, с идеальным пучком.

– Катарина Корол? – уточнила она.

Я кивнула, не смея поправлять ее. Катерина Король – мое имя, но здесь вполне сойдет и такой вариант.

– Прекрасно, мисс Корол. Я Оливия Бут, методист, но сегодня еще и на побегушках. Провожу Вас до общежития.

Сказав это, она развернулась и пошла по улице. Почти побежала. Я, конечно, поспешила за ней следом. Пытаясь не отставать и запоминать дорогу, я все равно крутила головой, осматривая город-университет, в котором мне предстояло жить и учиться ближайшие четыре года. Здесь все дышало древними знаниями, традициями и историей. Сам учебный корпус и прилегающий к нему студгородок были похожи на древний замок. Я видела его на картинках, но в реальности все равно захватывало дух.

Даже вполне себе современные места идеально вписывались в общий дух городка. Например, кофейня. Вывеска совершенно не бросалась в глаза, но характерный запах бодрящего напитка я не могла не отметить, проходя мимо.

Из кофейни вышел посетитель. Я чуть отстала, и он вклинился между мной и Оливией. Я моментально отметила его широкие плечи, подтянутую фигуру и небрежную походку. Несколько лет гребли и регби. Растрепанные темно-русые волосы, словно он всю ночь занимался сексом и сейчас опаздывал, забыв причесаться. Тренч цвета охры, темные джинсы и яркие носки – простая и удобная одежда. Но вот обувь незнакомца определенно точно стоила как хороший автомобиль.

Все эти отличительные черты я прекрасно знала.

Аристократия.

Рассматривая его, я совсем зазевалась и прибавила скорость, чтобы догнать Оливию. Не знаю, как так вышло. Улица была не очень и узкая, но я умудрилась толкнуть аристократа, когда пробегала мимо.

Он в этот момент как раз пытался сделать глоток и, конечно, облился.

– Фак, – выругался он тут же.

– Боже, простите. Простите. Я нечаянно. Мне так жаль, – рассыпалась я в извинениях.

Методист, которая услышала наш милый диалог, даже притормозила, а, увидев аварию, вернулась.

Я уже вытащила из кармана рюкзака влажные салфетки и попыталась приложить к пятну от кофе, которое тут же расплылось по его светлому тренчу. Кажется, он что-то говорил, но я не слышала, продолжая пытаться оттереть пятно. Возможно, я делала только хуже, втирая влажной салфеткой кофе еще глубже в ткань, но и остановиться не могла.

– Хватит, Морковка – резко выпалил незнакомец голубых кровей, больно схватив меня за руку. – Просто прекрати. Еще немного, и вместо пятна будет дыра.

Я подняла глаза и встретила взгляд пронзительных синих глаз. Темно-синих, как грозовое небо. Как шторм на море. Казалось, сейчас в меня ударит молния, и я обращусь в пепел.

Он назвал меня Морковкой. Из-за цвета волос, разумеется. И как истинная рыжая я тут же покраснела.

Привет, Британия.

– Мистер Торнтон, все в порядке? – как-то очень визгливо проговорила Оливия, подбежав к нам.

Я перевела на нее взгляд, потом опять посмотрела на свою руку, которую облитый незнакомец продолжал сжимать. Он тут же отпустил меня, склонил голову, вчитываясь в имя на пропуске сотрудницы, и ответил со снисходительной усмешкой:

– Почти, Оливия. Доброе утро.

– Доброе, мистер Тортон, сэр, – вздохнула она, словно сам господь бог снизошел до разговора с ней.

– Бенингтон, – поправил он ее.

– Бенингтон, – повторила Оливия с придыханием. – Я могу помочь?

– Возможно. Я хотел поработать в античной библиотеке. У меня есть десять минут.

Он ухмыльнулся и подмигнул, а потом удалился, не сказав больше ни слова. Я снова залюбовалась его спиной и небрежной походкой, растирая запястье. .

Оливия смотрела в спину незнакомца, кажется, совершенно позабыв, что мы куда-то шли, и сама она торопилась. Только когда я кашлянула, она ожила и, помахав рукой, снова велела следовать за ней. Я больше не глазела по сторонам, поэтому даже не рассмотрела толком ни здание кампуса, ни холл с игровой и столовой зоной, только пошевеливалась и наделась, что недоразумение с кофе мне никак не аукнется.

– Вот, здесь можешь оставить вещи. Через десять минут тебя встретит в холле профессор Робертс, он твой куратор.

– О, здорово, спасибо, – оживилась я.

– Пожалуйста, – натужно вежливо ответила Оливия, вручив мне еще папку. – Здесь карта, план твоих занятий, расписание общих лекций, правила общежития и общие сведения о Торнвуде. Всего доброго.

Я не успела ничего спросить, а она уже ушла, оставив меня в пустой комнате. Оглядевшись, я поняла, что жить буду с соседкой. Комната для двоих. Ожидаемо. Об этом меня предупреждали. Кажется, в Торнвуде имелись и отдельные апартаменты, но мой грант точно не включал в себя проживание в люксе.

Оставив чемодан у порога, я вывалила в тумбочку всякий хлам из рюкзака, оставив только нетбук, блокнот и документы. Прихватив еще и карту Торнвуда на всякий случай, я поспешила вниз на встречу с профессором Робертсом.

Именно он проводил мое вторичное собеседование, после которого я была зачислена студенткой в университет Шотландии. Приятный мужчина средних лет, немного похожий на Тома Хенкса и, соответственно, на профессора Ленгдона из серии книг Дена Брауна. Мы очень мило побеседовали о моей учебе и планах, желаемой специализации и общих вопросах. Кажется, что-то я сделала правильно во время интервью, раз профессор одобрил мой грант даже после начала семестра, а сейчас и вовсе решил встретить лично.

Я сразу его узнала, он стоял у автомата с напитками и держал в руке два стакана кофе.

– Добро пожаловать в Торнвуд, Катарин, – поприветствовал меня профессор, протянул один стакан. – Угощайтесь, уверен, у Вас не было минутки, чтобы даже воды хлебнуть.

– Благодарю, спасибо, это очень мило и неожиданно, – рассыпалась я в благодарностях, помня британское правило, что много вежливости не бывает. – Вы всех студентов встречаете лично и с напитком?

– Нет, если честно, – ответил Робертс, обычно этим занимается мой секретарь, но она на днях сломала ногу, почти все делаю теперь сам. Это ужасно.

– Понимаю.

Я не очень понимала на самом деле, но решила со всем соглашаться.

– Пойдемте, Катарин, я введу Вас в курс дела по дороге на кафедру.

Он пропустил меня вперед, и я снова оказалась на улице, где все дышало духом старых традиций и новаторских веяний одновременно.

– Хочу сразу объяснить некоторые нюансы, мисс Корол…

Я не сдержалась и поправила его:

– Зовите меня просто Кэти. Это удобно?

– Да, и приятно, Кэти. А вы все же зовите меня профессор Робертс.

Мы вместе засмеялись, и я покивала.

– Так вот, Кэти, я надеюсь, Вы понимаете, как сильно вам повезло попасть в Торнвуд. Ваш грант был изначально выдан другому соискателю, но из-за проблем с выездом он не смог им воспользоваться. Именно поэтому университет снова связался с вами. По моему настоянию.

Я не знала, как реагировать на его откровенность, поэтому снова сказала:

– Спасибо.

– Не благодарите, Кэти. Ваша презентация была прекрасной, и я очень бы хотел плодотворно поработать с вами как куратор. Могу даже пообещать хорошую научную карьеру в Торнвуде при одном условии.

– Каком?

Мне пришлось хлебнуть кофе, потому что в горле пересохло. Профессор шел быстро и так же быстро говорил, немного смущая меня таким напором.

– Работа, Кэти. Упорная, тяжелая работа. Обучение в Шотландии чуть более общее, чем, например, в Оксфорде, где Вы сразу погружаетесь в профильную специальность. В Торнвуде есть год, чтобы точнее определить направление, в котором мы будем двигаться. Из интервью я понял, что с этим уже нет проблем. Ваш проект очень тесно переплетается с темой моей диссертации, именно поэтому я выбрал вас из сотен соискателей.

Я снова собиралась его поблагодарить, но Робертс повернул голову и чуть качнул ею, как бы останавливая мой порыв.

– Поблагодарите потом, Кэти, когда получите диплом.

Мне осталось только покивать.

– Я не хочу пугать, но советую в первую очередь сосредоточиться на учебе. Будет много лекций, семинаров, заданий, но и соблазнов немало. Многочисленные клубы и спорт – это гордость Торнвуда, но невероятно легко потеряться в общественной жизни, которая может поглотить все ваше время. Каждый год мне будут нужны результаты и прогресс, Кэти. Надеюсь, Вы готовы их показать?

– Да, сэр. Конечно. Я буду очень стараться.

– Прекрасно. Не хочу показаться монстром, честное слово, но у меня два магистра подряд уехали без степени, хотя подавали надежды. Знаю, знаю, о магистратуре пока речи не идет, но я вижу в вас потенциал.

Я проглотила очередное спасибо, понимая, что профессор не в восторге от повторов.

– У вас час до занятий, – продолжал он. – Хочу показать вам кафедральную библиотеку. Это и читальный зал, и мой кабинет одновременно. Думаю, вы оцените собрание книг по античной эпохе. Это наша гордость. Даже отчасти моя.

– Я уверена, профессор. Не терпится увидеть.

– Если честно, с такими блестящими данными вы могли претендовать на стипендию в Оксфорде.

– Мне предлагали, но я отказалась. Оксфорд – отстой, – решила пошутить я.

И тут же пожалела об этом, потому что Робертс заявил почти обижено:

– Я учился в Оксфорде.

– О, простите, профессор, я не то хотела сказать… – начала я тараторить, одновременно ругая себя последними словами за идиотскую манеру шутить не в тему.

Но Робертс рассмеялся, похлопав меня по плечу.

– Я шучу, Кэти. Конечно, я закончил Торнвуд. Оксфорд – отстой.

Я нервно рассмеялась. Тонкий британский юмор.

Профессор по дороге рассказывал мне о каждом здании и строении. Я одновременно слушала его и пыталась запомнить дорогу до общежития.

– Вот и библиотека.

Он взялся за ручку двери и потянул на себя, пропуская меня вперед. В этот момент заиграла мелодия мобильного, и Робертс достал телефон.

– Важный звонок. Проходите, Кэти. Я отвечу и покажу здесь все.

Я кивнула и вошла внутрь. Тихий стон сорвался с моих губ. Потрясающий кабинет и библиотека в одном. Похоже на читальный зал Хогвардса из фильмов о Гарри Поттере. Я прижала ладонь ко рту, чтобы не кричать от восторга. Торнвуд впечатлял меня на буклетах и фото из интернета, я не могла не восхищаться его древними строениями, но изнутри он был похож на сказку. Я бы сравнила его с Оксфордом, но это, наверно, было бы оскорблением. Да, здесь тоже все дышало вековыми традициями, шиком и бесценными знаниями, но иначе. Я сама не понимала, почему.

Простая, но добротная мебель очень интересно сочеталась с многочисленными статуэтками разных размеров, лицами аристократов на картинах и бесчисленным количеством книг на полках в потолок.

Я провела рукой по полированной столешнице, прошла вдоль кожаного дивана шоколадного цвета. Меня потянуло к книгам, как магнитом. Я шла по узкому проходу между стеллажами, рассматривая корешки обложек, вчитываясь в названия и авторов, свернула, чтобы посмотреть галерею книг, посвященных изучению Илиады.

Я так увлеклась, что не заметила, как почти наткнулась на…

– Фак, – второй раз за день выругался аристократ, пронзая меня взглядом.

Я почти налетела на него и вовремя отпрыгнула, понимая, что перед ним на коленях стоит девушка. Я заметила лишь светлые волосы, за которые он держал ее.

От потрясения я вскрикнула, тут же отворачиваясь, наткнулась на стеллаж, уронила несколько книг.

– Бог мой, простите. Простите, пожалуйста. Я не знала… Не видела вас.

Склонив голову, чтобы спрятать за волосами алое лицо, я быстро поставила книги на полку, продолжая бормотать извинения. А в ответ услышала лишь низкий грудной смех и стон разочарования вперемешку с хлюпающим звуком.

Кажется, я помешала.

У меня даже мысли не появилось, что минет в библиотеке не очень уместное занятие, и это факаный лорд должен был извиняться, а не я. Осознание пришло потом, позже. Сейчас мне хотелось умереть или провалиться сквозь землю от смущения.

– Кэти, где вы? – услышала я голос Робертса и поспешила вернуться в читальную зону.

Слышались тихие ругательства и разговор застуканных любовников, но я даже не пыталась разобрать слова.

Когда я вышла в зал, то посередине стоял профессор Робертс. Я заметила закрывающуюся дверь и белокурые волосы исчезающей девицы. Мой куратор был зол, это я заметила сразу. Очевидно, он все понял, даже не будучи свидетелем порно-шоу, как я.

– Профессор, доброе утро, – как ни в чем не бывало, поздоровался посетитель библиотеки, выйдя из соседнего прохода.

Меня он словно не замечал.

– Чудесная погода сегодня, не правда ли?

– Правда, – согласился Робертс, глядя на него через мое плечо. – Доброе утро, Бенингтон. Работаешь так рано?

– Приходится. Последний год, сэр.

– Похвально. Познакомься, это Кэти Корол, новая студентка и моя подопечная.

Бенингтон вышел из-за моей спины, и мне пришлось чуть повернуться и взглянуть в его красивое лицо, изуродованное насмешкой снисхождения.

– Очень приятно, Кэти. Бенингтон Торнтон.

Он протянул мне открытую ладонь. Словно не для рукопожатия, а чтобы поцеловать руку. Учитывая, что его штаны были застегнуты, я прекрасно представляла, что он трогал итими пальцами несколько секунд назад.

Я вынула из кармана пальто влажные салфетки, которыми недавно терла его тренч,, и положила упаковку в руку Тортона.

– Взаимно.

Уголок его губ дернулся, делая усмешку еще более ехидной. Даже Робертс позволил себе хохотнуть.

Не оценив мой жест, Торнтон выбросил салфетки в корзину для мусора.

– Кэти приехала только что, – продолжил говорить профессор, отправляясь к столу. – Думаю, будет просто чудесно, если ты возьмешь ее себе, Бенингтон.

– В каком смысле? – не поняла я.

– Это старая традиция, Кэти, – пояснил Робертс, открывая макбук. – Студенты старших курсов берут шефство над первачками. Для наиболее легкой адаптации. Вроде как удочерение.

– Да, это прекрасная традиция, профессор, только я не беру себе «детей». У меня достаточно дел в клубе, – раздраженно проговорил Торнтон.

– Совместишь, Бенингтон. Кэти будет интересно в клубе. Возьми ее с собой на ближайшую встречу, примите в компанию, расскажите о наших традициях и истории. Это бесценный опыт для первокурсника, тем более иностранца.

Я увидела, как Торнтон сжал челюсти, и на его лице заходили желваки. Перспективе «удочерить» меня он обрадовался не сильнее, чем известию о протекающей крыше. Его взгляд буквально пронзал профессора Робертса, но тот и не думал отказываться от своих слов.

Присев за стол, мой куратор указал мне на кресло напротив.

– Давайте обсудим ваш план занятий, мисс Корол. Меня чрезвычайно заинтересовали ваши аналогии античных сюжетов с современными постановками. Думаю, стоит сразу обозначить тему первого эссе. Бенингтон, через час жду отчет по моим замечаниям. Надеюсь, ты нашел материал. Там… На дальних полках.

Профессор кивнул в сторону лабиринта книг, и я едва сдержалась, чтобы не прыснуть. Робертс точно знал, чем там занимался Торнтон. Тот ничего не ответил, просто ушел в читальную зону, где сел за стол, открыл свой ноутбук и, кажется, погрузился в работу.

Глава 2. Аристократия

Обсудив с профессором учебный план и тему первого эссе, я поспешила на занятия. Карта, которую дала Оливия, отлично помогла найти нужный корпус и аудиторию. Едва я вошла, меня тронула за плечо девушка. Восточный разрез глаз, с короткой стрижкой под пикси. Симпатичная, улыбчивая, она моментально вызвала симпатию.

– Привет, ты Катарина? Я Анжела. Анж, мы будем жить вместе.

– О, привет, – отозвалась я. – Я Кэти.

– Россия, да? Я слышала, что тебе отдали грант отчисленной студентки. Такая там запутанная история. Напомни рассказать потом. Хорошо долетела? Не потерялась? Я тебе все покажу тут. Торнвуд – потрясный университет. Мои родители каждый день рыдают, то ли от счастья, что я поступила, то ли потому что обучение адски дорогое. Конечно, дешевле Оксфорда или Кембриджа, но все же для нас это дорого. Я из простой семьи, а ты?

– Да, тоже, – кивнула я, слегка ошарашенная приветливым напором соседки.

– Слава богу. Знаешь, тут полно аристократов. Не скажу, что они плохие, но даже в простом разговоре чувствуется это вежливое снисхождение… Ох, профессор уже тут. Садись со мной, поболтаем после лекции.

Анж взяла меня за руку и провела вверх по лекционному залу, усадила за стол.

– Майк, это Кэти. Она будет учиться с нами, – представила она меня кудрявому прыщавому парню, который сел рядом с нами.

– Привет. Как дела? – улыбнулся он мне тут же.

– Отлично. А твои?

Ритуальный обмен любезностями состоялся, и мне стало почти комфортно. Профессор начал лекцию, и я заставила себя сосредоточиться на учебе. Происшествие с Торнтоном на улице и в библиотеке почти забылось. Лишь где-то очень глубоко внутри меня продолжал жить червячок тревоги.

После занятий мы с Анж прошлись по Торнвуду, заглянули все в ту же кофейню, болтали об учебе, кампусе. Соседка рассказала мне об однокурсниках, преподавателях, городе. В холле общежития мы встретили старшекурсников. Кажется, они устроили какое-то спонтанное заседание, совмещенное с игрой в бильярд.

– Хей, Анж, – махнула рукой моей соседке одна из девушек.

– Давай подойдем. Это моя «мама» Элис. Ты же слышала о традиции, да? Старшие берут себе «детей», – пояснила Анж, видя, что я хихикнула.

– Слышала. Но все равно забавно, что ты зовешь ее «мамой».

– Привет, ты Кэти, да? – сразу же улыбнулась мне Элис. – Добро пожаловать в Торнвуд. Анж, завтра жду тебя в гости. Пижамная вечеринка, только девочки. Кэти, ты тоже приходи. Найдем тебе «мамочку». У тебя ведь еще нет родителей?

– Эээ, – замялась я, вспоминая библиотеку, минет Торнтона и почти приказ профессора Робертса, который велел меня удочерить. – Кажется, мне назначили «папу». Но я не уверена.

– Серьезно? Кого? – поинтересовалась Анж.

– Т-Торнтон, кажется.

Они смотрели на меня так пристально, что я даже начала заикаться. А потом девушки рассмеялись, и я покраснела от смущения.

– Ох, Кэти, милая, ты точно что-то перепутала. Наверно, не поняла, – похлопала меня по спине Анж. – Ничего, бывает. Языковой барьер, первый день.

Я бы сказала ей много чего про мой языковой барьер, вернее, его отсутствие, но не стала. По большей части потому что во рту пересохло, и язык не ворочался.

– Да, Кэти, ты точно перепутала. Торнтон не берет «детей». Он слишком прекрасен сам по себе, чтобы снисходить до крестьян. Я бы еще поверила, если бы ты была благородных кровей, но студентка-иностранка… – слова Элис смутили меня еще сильнее. – Завтра обязательно приходи вместе с Анж. Мы найдем тебе «родителей».

Я не знала, что сказать на это. Спорить точно не было смысла. Возможно, они правы. Не исключено, что профессор Робертс погорячился и отменит Бенингтону наказание в виде меня. Я, конечно, не кара небесная, но в какой-то степени понимала заносчивого лорда. Возиться с первачком, когда намного интереснее поставить на колени подружку в дальних переходах библиотеки и сунуть член ей в рот… Конечно, ему не до меня.

В общем, и слава богу.

Стараясь не думать об этом, я болтала с Анж и Элис. Они действительно были милыми. Кажется, не только традиции, но и сами студенты в Торнвуде помогали новичку чувствовать себя вполне комфортно.

Как только мы с Анж пришли в комнату, я не удержалась и спросила:

– А Торнтон – он ведь аристократ, да?

– Еще какой, – усмехнулась моя соседка. – Белая кость. По его родословной можно сличать историю Англии и Шотландии. Они древнее динозавров. Его предок был инициатором постройки Торнвуда, спонсировал постройку здания. Неудивительно, что все Торнтоны теперь тут учатся. Это вроде традиция. Как и то, что Бенингтон является председателем клуба Торн Юнион. Членство вроде бы открытое, и многие первокурсники поначалу на это ведутся, но быстро кончаются деньги.

– А что делают в этом клубе?

Анж пожала плечами.

– Да ничего особенного. Напиваются и спорят о политике. Я бы сама заплатила, чтобы не видеть этих снобов поддатыми в соплях и слюнях от азарта дискуссии. Иногда это случается на семинарах, но профессора пресекают. Хотя вот даже с нашего курса аристократы разбились по парам и посещают куратора отдельно.

Я слышала о классовом расслоении и снобистских замашках молодых феодалов, но не думала, что все настолько плохо. У меня был совсем иной опыт.

– Серьезно? Они настолько ненавидят средний класс?

– Ненависть – не то слово. Они нас просто не замечают. Ты поймешь сама скоро. Крестьяне интересны в той же мере, в которой английским путешественникам была интересна аномальная длина клиторов у женщин африканских племен. Все, что нельзя заспиртовать и продемонстрировать своим рафинированным друзьям летним вечером на веранде родового поместья, сопроводив искрометным рассказом, не представляет ценности для элиты.

Меня передернуло от того, как жутко и обидно это звучало. Я вспомнила пронзительный взгляд Бенингтона. Он действительно словно что-то искал во мне, сканировал на предмет наличия изюма в булочке. И как только не нашел, сразу стал смотреть словно сквозь и как будто не замечал, пока разговаривал с Робертсом. А уж от минета он и вовсе не хотел отказываться из-за моего бесцеремонного вторжения. Его подружка убежала, а он даже не шелохнулся.

– Интересна либо завораживающая красота, либо патологическое уродство; либо расточительное богатство, либо чудовищная нищета, – закончила Анж.

– Звучит как цитата из Оскара Уайлда.

Соседка оскорбилась.

– Думаешь, я все придумала?

Я развела руками.

– Ты на первом курсе и столько знаешь об элите? Неужели платила в Торн Юнион?

– О, больно надо. Мой брат учился в Оксфорде. Но больше знаний его занимала торговля марихуаной. Он много чего повидал, будучи дилером, получил низший ранг диплома и бесценный опыт общения с аристократией.

– Бесценный? Серьезно? – я приподняла бровь.

Анж рассмеялась.

– Конечно, я шучу. Колин редкий придурок. Ему бы учиться как следует, получить степень и рекомендации для хорошей должности, а он продымил все свои возможности. Я уж точно не собираюсь отвлекаться от учебы. Это ведь потрясающий шанс. Торнвуд котируется не намного ниже Оксфорда. Знания здесь – бесценны. Тем более, у нас четыре года, а не три. Больше возможностей для самоопределения.

– Говоришь как профессор Робертс, – не удержалась я от усмешки.

– О, Робертс потрясающий. Он твой куратор?

– Да.

Анж издала странный звук, который, видимо, выражал одновременно зависть и вожделение.

– Он на античке специализируется. Это совсем не мое. А жаль. Такой горячий и умный. Не знаю, что меня сильнее заводит.

– Боже, ты такая испорченная, – засмеялась я.

– Ну не более чем Торнтона, который перетрахал, кажется, всех, кого мог и хотел.

– Даже плебеек? – не сдержалась я.

– Он не брезгует. Говорят. Но на один раз. Как презервативы.

Я скривилась. Сразу стало противно.

– Сейчас у него подруга. Розалина Кроуфорд-Девис. Под стать ему, – продолжала просвещать меня Анж. – Ах, ладно. Что-то я завелась. Плевать на этих снобов. Работы море.

Я закивала. Мне точно нужно было догонять. Сегодня еще можно поработать в комнате, а завтра придётся оправиться в библиотеку. Но и при таком раскладе я чуть не забыла перекусить и очнулась, только когда Анж предупредила, что пойдет в душ.

Уже лежа в постели, меня снова переключило с учебы на утреннее происшествие. Словно озарение накатило. Я не могла не спросить у соседки:

– Анж, слушай, а Торнтон и Торнвуд созвучны, случайно или..?

Она рассмеялась мне в ответ.

– Боже, Кэти, что за наивность? Какие тут случайности? Это земли Клана Торнтон. Конечно, городок назван в их честь.

– Боже мой.

– Слушай, я так и не поняла, откуда ты знаешь Бенингтона? – поинтересовалась Анж.

– Нет, – честно призналась я. – Утром я его толкнула, и он обился кофе, и потом еще, в библиотеке… Я отвлекла его от дела. Важного, кажется.

В этот момент я осознала масштаб катастрофы, которую сама и устроила. Анж присвистнула, подтверждая мои догадки.

– Не завидую тебе. Хотя, может, он уже забыл об этом?

– Надеюсь, – буркнула я, решив не говорить ей о том, как Робертс назначил лорда моим «родителем».

Может быть, они оба об этом забудут? Я чувствовала, что даже традиционная «родственная» связь с Торнтоном не принесёт мне ничего хорошего.

Утро следующего дня почти стерло плохие мысли. Я словно убедила себя во сне, что все глупости и пустое, думать забыла о Торнтоне и его закидонах. Сегодня предстояли тяжелый день и полное погружение в учебу. Я уже взяла половину заданий, чтобы нагнать программу, а вторую половину мне навалили с самого утра. Лекция тоже была сложная, хоть и интересная. Я едва успевала записывать, не сокращая, потому что важен был каждый нюанс.

Анж повела меня обедать в общую столовую. Она уверяла, что кормят тут вкусно и достаточно дешево. Для Британии, конечно. В принципе, я пока не ощущала себя нищей. Привычка переводить фунты в рубли пропала уже давно. Я просто перешла на английскую систему исчислений и стала планировать бюджет без конвертации и седых волос.

– Пойдем, сядем туда, – указала я Анж на пустое место.

Она недобро усмехнулась.

– А тебя как будто притягивает к Торнтону. Это его стол. Видишь табличку на стене? На ней написано, что столовая построена на средства лорда Торнтона. Там обедает только его потомок. Традиции, Кэти. Сядем сюда.

Она указала на стол, где уже обедали несколько студентов.

– Вы собирались сесть на место Торнтона? Серьезно? – спросил кудрявый парень, возле которого села Анж.

– Кэти не знала, что эта святыня не для простых смертных. Она новенькая.

Я вежливо улыбнулась на эту вроде бы необидную ремарку, но мне было неприятно. То ли от покровительственно всезнающего тона Анж, то ли от того, что столкнулась с классовым расслоением в самом идиотском его проявлении.

Место, которое нельзя занимать.

Торнтон, которого нельзя обливать и прерывать во время минета.

Что за чушь? Мы живем в двадцать первом веке. Да, социальное неравенство везде и всегда было, есть и будет, но я совсем не ожидала, что увижу его в Торнвуде в таком уродливо утрированном свете.

Анж снова познакомила меня со всеми. За столом, оказывается, сидели ребята из какого-то общества. Я не очень вникала в их разговор, погруженная в свои мысли пока не услышала:

– А вот и его темнейшество, лорд Бенингтон.

Я вздрогнула и усилием воли заставила себя не глазеть на вход в столовую.

– Рослин сегодня в Гуччи, смотрите. Это последняя коллекция, кажется.

– Других она не носит.

– Стоит как мое обучение за все четыре года.

Разумеется, это шептались девочки. Зависть и подавленная злость звучит одинаково на любом языке, в любой стране.

– Говорят, Торнтон с ней по расчету. После гулянок его отца и пожаров их состояние стремится к нулю.

Торнтон прошел мимо нас, но я снова без труда узнала его всклокоченный шухер волос и широкую спину. Только вместо тренча на нем сегодня был бомбер. Интересно, сдал плащ после кофе в химчистку или выбросил?

Рядом с ним шла блондинка. Высокая, стройная, с безукоризненной укладкой. Лицо я рассмотреть не успела, но уверена, оно тоже было идеально. С ними были еще трое парей, один с девушкой. Те же шевелюры и небрежная походка, микс одежды из дорогих и элитных марок и легкое пренебрежительное снисхождение на лице.

Они заняли стол с табличкой. Лорд и его свита.

Я старалась не смотреть, но каким-то немыслимым образом все равно встретила взгляд Торнтона. Он был достаточно далеко, но я чуть не умерла от прицельного удара синего лазера. В сердце?

Какого черта? Нет.

Просто переволновалась. Он меня и не помнит. Уверена.

Я попустила голову и стала ковырять салат так усердно, словно на дне пластикового контейнера был смысл жизни.

– Кэти, он на тебя смотрит, – просветила меня Анж.

Я не поднимала глаз, сердце и так запрыгало трусливым зайчишкой.

– Кэти, он идет сюда. К тебе?

– Кэти…

– Кэти…

– Кэти…

Мое имя эхом повторили все, кто сидел за столом, словно в мою честь с креста сошел распятый Христос.

А потом наступила тишина.

Гробовая.

Замолчали не только те, кто сидел за моим столом. Весь зал словно затаил дыхание, обратившись в слух.

– Кэти Корол, – кратко и абсолютно спокойно обратился ко мне Бенингтон.

Каким бы он ни был засранцем, я не могла его больше игнорировать. Пришлось снова оказаться на прицеле его взгляда.

– Кэти Король, – поправила я его, делая ударение на мягкость последнего звука в своей фамилии.

Почему-то не нашла в себе толерантности в этот раз.

– Чем обязана, Бенингтон Торнтон? Верно?

Он не улыбнулся и не моргнул даже, лишь прищурился, взяв секундную паузу, но тут же продолжил.

– Сегодня в семь вечера. Номер корпуса общежития и твоей комнаты.

Я услышала, как Анж подавилась воздухом.

– С какой стати… – начала я.

Торнтон вздохнул, поднимая руку, чтобы заставить меня замолчать, не договаривая.

– Я твой «отец» и обязан ввести в общество.

– Ты ничем мне не обязан.

– Мой куратор считает иначе. Давай не будем устраивать шоу, – кажется, он моментально устал от спора. – Просто скажи номер комнаты. Я зайду в шесть сорок пять.

– Корпус «С», комната пятьдесят три.

Это не я сказала, а Анж. Я резко повернулась к ней, абсолютно не понимая, в честь чего ее прорвало.

– Благодарю.

Бенингтон склонил голову и удалился за свой стол. Он сел боком, игнорируя спинку стула, прислонился к стене. Блондинка тотчас передвинула стул, чтобы положить голову ему на плечо. Кто-то словно отжал кнопку запрета звука, и столовая снова наполнилась жужжанием голосов.

Я практически нырнула в свой салат и не смотрела ни на кого, пока ела. Сочные овощи теперь казались мне как сено на вкус.

Со мной никто больше не пытался заговорить. Вообще, за нашим столом все молчали. Почти уверена, что народ ел, глазея на меня. А я, как зачарованная, поднимала глаза только в сторону вип-стола. И непременно встречалась взглядом с Торнтоном. Весь обед его подружка что-то щебетала, пока он, буквально не отрываясь, смотрел на меня. Или мне хотелось так думать?

Я не знаю.

Доев без аппетита, я встала, озираясь, как в лесу. Словно мне нужен был компас, чтобы выбраться из этой чащи. Вслед за мной сразу поднялась Анж. Я пошла за ней к выходу. Мы молчали по пути в аудиторию, и только перед самым началом занятия я решилась спросить:

– Зачем ты ему сказала?

– Тебя пригласили в Торн Юнион, Кэти. От такого не отказываются. Тем более, когда приглашает лично его глава и председатель. Торнтону не отказывают.

– Он никуда и не приглашал. Профессор Робертс навязал, меня буквально заставил.

Анж прыснула.

– Знаешь, Кэти, при всем моем уважении и восхищении… Профессор Себастиан Робертс – уважаемый академик и влиятельный человек, но никто не может заставить Бенингтона Торнтона взять себе «дочь». Если он сам этого не хочет. А отказываться от вечеринки в клубе просто глупо. Повеселись там за нас всех. Ну, или не умри со скуки. Говорят, раз на раз не приходится.

Глава 3. Ошибка

– Серьезно, Кэти? Ты пойдешь в джинсах?

– Его величество не выдал мне средств на коктейльное платье, – огрызнулась я.

Анж молчала весь день и только к семи соизволила заговорить со мной по такому вот знаменательному поводу.

На меня глазели все. Весь день. Сокурсники и другие студенты. В корпусе, на улице, в кафетерии общежития.

Слухи разбежались по Торнвуду быстрее пожара. Наверно, против меня еще играл проклятый цвет волос. Уверена, все только и говорили : «Та самая рыжая».

Нужно было поступать в Ирландию. Там бы не выделялась.

– Даже я не пошла бы в джинсах, – проговорила Анж, словно я спрашивала ее мнения. – Почему ты так остро приняла его приглашение, Кэти? Правда, я не понимаю.

– Серьезно? – я приподняла бровь. – Не ты ли мне вчера и сегодня рассказывала, что Бенингтон Торнтон сноб, лентяй, бабник и кретин местами.

– А кто из нас без греха? – Моя соседка философски развела руками. – Каким бы ни был Торнтон, но он дал тебе шанс. Торн Юнион – это колыбель политической и финансовой верхушки Британии. Разве ты не хотела бы получить шанс? Зачем ты приехала в нашу страну? Чтобы потом вернуться в Россию и работать там? Я тебя умоляю.

Она была права, конечно. Я с детства бредила Британией, была одержима даже. Больше всего на свете я мечтала жить здесь, получить образование, а в идеале – хорошую работу и вид на жительство.

– Ты же сама сказала, что этот клуб – просто прикрытие для попоек, – попыталась я не открыться ей полностью.

– Да. Но это не отменяет того, что очень скоро эти засранцы будут вершить судьбы страны. Возможно, и мира. Считай меня корыстной, но я много бы отдала, чтобы стать «дочерью» одного из них. Пусть даже формально.

– Подопечной того, кого ты даже не уважаешь?

Анж склонила голову и ответила весьма достойно:

– У меня нет причин уважать или не уважать Торнтона и его приятелей голубых кровей. Да, мне неприятно, что они не замечают простых смертных, но их так воспитали. Возможно, в этом что-то есть…

Я с трудом понимала, в какую сторону поворачивается флюгер Анж. Мне самой не очень нравилось быть назначенной хвостом великого лорда. Не нравилось и повышенное внимание, его пристальный взгляд, повелительный тон. Мне не нравились его подружка и минет в библиотеке.

Ради традиций я готова провести этот вечер в пабе, слушая великосветскую болтовню, но наряжаться не стану. Да мне и не велели.

– Кэти, в любом случае, будь осторожна. Эти ребята иногда заигрываются. Чего стоит папаша Торнтона и история с пожаром…

Я накинула утепленную джинсовую куртку и вышла в холл. Слушать Анж больше не было сил. То она велит мне нарядиться, то предостерегает. Хотя упоминание пожара уже не первое за сегодня. Стало чуть жутковато, но я отбросила глупый страх. Кроссовки, джинсы, рубашка. Меня в паб позвали, а не на великосветский раут. Даже если я начну наряжаться, выйдет так себе. Если начну бояться Торнтона, будет еще хуже.

– Хей, ты Кэти, да? – окрикнул меня кто-то в холле, пока я ждала свой чай. – Я Конор. Бенингтон просил привести тебя в паб.

– Потрясающе.

Я бы хотела ответить, что сначала дождусь своего чая, но он уже был готов. Пришлось забрать стакан и обжечь язык.

– Ты правда теперь «дочь» Торнтона? – не дождался удобного случая для вопроса Конор.

– Похоже на то. А ты?

– Я? Мой «отец» Алистер. Он прикольный, но чаще мне приходится бегать по поручениям, чем тусоваться с ним в пабах.

– Алистер – он кто? – не постеснялась уточнить я, следуя за шустрым ровесником.

У Конора был яркий валлийский выговор. Я с трудом разбирала некоторые слова.

– Алистер Глоссер-Райел.

Как будто полное имя должно было все прояснить.

– Пятый виконт Йоркский и седьмой барон Чезенден? – ехидно предположила я, стараясь не отставать и плотнее запахивая воротник куртки. Стало свежо по сравнению с утренним промозглым теплом осени.

– На самом деле, он десятый граф и пятнадцатый герцог. А может, и наоборот. Я вечно путаю, – раздался у меня за спиной голос, который я теперь узнаю даже в горячке и беспамятстве. – Спасибо, что проводил Кэти до паба, Конор.

– Бенингтон, – почти взвизгнул мой провожатый, подпрыгивая от неожиданности на месте.

– Свободен, – чуть более сурово, но все равно спокойно отправил его Торнтон и обратился ко мне. – Я же сказал, что зайду за тобой.

Меня пронзило мертвенным холодом его тона.

– Он сказал, что ты велел… – оправдывалась я, как дурочка.

Торнтон перебил.

– Мама тебя не учила никуда не ходить с незнакомцами?

– А тебя, кажется, не учила, что минет в библиотеке это признак дурного тона.

Торнтон хмыкнул и взял меня за локоть.

– Пошли.

Я безуспешно пыталась вырваться из его хватки. Он игнорировал мои попытки освободиться, продолжая говорить на безупречном королевском английском.

– Если я сказал, что зайду, и не отменил этого по звонку или лично, то значит нужно ждать, Морковка. Ждать меня. Запомни это.

– Как принца на белом коне? Увольте, лорд Торнтон.

– Ты говоришь почти без акцента.

– Английский лагерь недалеко от Лондона. Каждый год.

– Понятно. Конору бы тоже не повредило, – саркастично отметил Бенингтон.

Я улыбнулась.

Может быть, он и сноб, но по части языка я была такой же. Меня просто убивало, когда британцы разговаривали, глотая две трети слов. Сначала это создавало все тот же языковой барьер высотой с Лондон Ай, потом банально раздражало. Ну а после того, как я пожила у Сазерлендов, в меня вселился демон ненависти к коверканью языка и употреблению слов типа «пардон» и «туалет».

Взглянув на Бенингтона, я поняла, что правильно не стала наряжаться. Разумеется, он выглядел безукоризненно в своем хипстерском бомбере и темных джинсах, но все же это был не фрак и даже не костюм или рубашка.

У меня имелось одно дизайнерское платье, подарок Ви, но оно точно не для студенческой попойки в пабе.

– Что мне нужно делать? – спросила я, когда мой, так называемый, «папочка» указал на паб в конце квартала.

– Ничего, Морковка. Это «мамаши» устраивают чаепитие по правилам. С «отцом» можно просто напиться и ни в чем себе не отказывать.

– Я должна заплатить членский взнос? – вспомнила я слова Анж. – Это ведь заседание клуба.

– Ты должна веселиться, Кэти. А в идеале – веселить моих друзей.

– Каким образом?

Он только плечами пожал и усмехнулся.

– Будь собой. Этого достаточно.

После этих слов вся моя невеликая симпатия к Торнтону улетучилась окончательно.

Бенингтон открыл дверь и подтолкнул меня вперед. Паб был вполне себе обычным. Столы и стулья из дерева. Все просто до безобразия. Шумно и людно. Много студентов. Я сразу заметила, куда смотрит Торнтон. В дальнем углу зала, похоже, и собралась компания аристократов. Нескольких я узнала. Они были в столовой. Еще троих видела впервые. Около высокого блондина стоял пронырливый Конор и что-то говорил ему на ухо. Видимо, это и был Алистер.

Он моментально меня заметил и небрежным взмахом руки отослал Конора. Тот умчался, кажется, специально обойдя нас. Но я не уверена.

– Сядь со мной рядом и лучше помалкивай. Много не пей, – выдал Торнтон, снова хватая меня за локоть.

Я снова не смогла вырваться, но выразительно посмотрела на моего папочку, едва он усадил меня на деревянную лавку, аккурат напротив Алистера. Тот моментально уставился на меня, обсмотрел со всех сторон, даже не пытаясь скрыть интерес.

– Бенингтон, – поприветствовали его почти хором.

Алистер промолчал, но отметил:

– Вот, значит, какая твоя новая «дочь». Ах, или она первая, а не новая? Очень интересно, Торнтон. Обязательно было тащить ее с собой именно сегодня?

– Конечно, обязательно, Ал, -ответил Торнтон, как всегда, спокойно. – И спасибо, что послал к ней Конора, но в следующий раз не утруждай своего мальчика на побегушках.

– Она же новенькая, Бен, могла заблудиться.

– Бенингтон, – поправил его Торнтон.

– Алистер, – взаимно напомнил Глоссер.

– Похоже, нужно выпить за знакомство, – хохотнул кудрявый мажор, который сидел рядом с Алистером.

Он сам наплескал всем по стаканам виски и провозгласил тост:

– За первое заседание Торн Юнион и за первую «дочь» лорда Торнтона.

Бенингтон закатил глаза, сдвинул брови, но стакан поднял. Мне тоже досталась порция виски, и я приложилась к стакану, смочив губы. Крепкий алкоголь – совсем не моя история. Я вообще не была фанаткой выпивки. Кажется, Алистер это заметил, потому что следил за каждым моим движением, не отводя глаз.

Как бы предубеждено, я не относилась к Торнтону и всей этой затее с покровительством, но в этот момент захотелось просто спрятаться за ним от цепких глаз напротив. Я отвернулась. Бенингтон сидел рядом. Очень близко. Я почти уткнулась в его плечо носом. Аромат терпкой свежести тут же ворвался в мое личное пространство. Или же это я вошла в его? Торнтон повернул голову и как-то странно посмотрел. Он словно пытался прочесть мои мысли. Сразу стало как-то спокойнее. Или это все моя фантазия?

Алистер просто смотрел. Торнтон просто смотрит. Нет между ними никакой вражды, мне ничего не угрожает. Зря я ищу поддержки и защиты.

Едва я уговорила себя, как мне на колено легла ладонь Торнтона. Я вздрогнула и снова посмотрела на него. Синие глаза смотрели почти нежно в этот раз, обещая мне защиту и… Кажется, что-то еще. Подтверждая это, Бенингтон меня погладил.

Горячая кровь ударила мне в щеки. Я дернула ногой, сбрасывая его руку со своего колена, отвернулась и за неимением лучшего, схватила стакан и даже сделала большой глоток.

Виски обжигал почти так же сильно, как касание руки Торнтона. Я прижала ладонь к губам, стараясь не кашлять и не давится, проглотила.

– Не дергайся, Морковка. Ты могла достаться Алистеру, но стала моей. Поверь, тебе повезло. Очень и очень повезло, – прошептал мне Торнтон, почти касаясь уха губами.

Я посмотрела на него, весьма красноречиво не разделяя эту версию. Хотя Алистер действительно был каким-то скользко-жутковатым. Возможно, Торнтон – меньшее зло, но добром он при этом точно не является.

– Как же тебя угораздило вляпаться в «родительство», Бенингтон? – спросил все тот же кудрявый смазливый коротышка, что удачно предложил выпить, когда Торнтон и Глоссер убивали друг друга глазами.

– Ты вроде взрослый, Гарри, а все еще не знаешь, откуда берутся дети, – отвечал ему Торнтон с фирменной усмешкой.

– Кажется, крестным был профессор Робертс, – снова влез осведомленный Алистер. – Или он держал свечку? Серьезно, Бенингтон. Ты трахал ее, что ли, на глазах у куратора? За что он с тобой так?

Я закусила губу, чтобы не сказать лишнего.

Помалкивай, Кэти. Помалкивай. Пожалуй, этому совету Торнтона лучше следовать.

– Затейливые эротические фантазии, Алистер. Тебя заводит секс на людях или профессор?

Глоссер изменился в лице, поймав намек на нетрадиционную ориентацию.

– Ох уж эти школы, где нет девочек, – присвистнул Торнтон, заставляя багроветь блондина напротив.

– Господа,– снова вмешался Гарри. – Давайте уже обсудим планы клуба. Сексуальные предпочтения каждого – это же личное.

Я выдохнула. Вместе со всеми, когда Торнтон невозмутимо заговорил о том, что в клуб на днях пожелали вступить еще двое.

Меня показательно не замечали. Словно я была мебелью. Можно было списать подобное отношение на половой признак, но когда пришла подружка Торнтона, ее все бодро приветствовали и даже отчаянно флиртовали. Разговоры о клубе были прерваны, хотя я не жалела об этом. Лучше слушать комплименты для Рослин, чем бахвальство на грани с чушью от золотой молодежи.

Я все меньше понимала, что делаю в этой компании. Меня ведь даже не представили. Я все сильнее ощущала себя диковинной зверушкой Торнтона. Бунт во мне подогревала еще и абсолютно нелогичная ярость, потому что рука Бенингтона теперь ласкала колено подруги, а Рослин все время что-то шептала ему на ухо и, кажется, даже покусывала мочку.

Я снова вспомнила, как она отсасывала ему в библиотеке, и с трудом сдержала рвотный позыв.

– Кажется, твоя девочка заскучала, Бенингтон, – заметил мое состояние Алистер. – Кэти, ты совсем не пьешь? Хочешь чего-нибудь другого? Херес? Просекко? Шерри?

Я вздрогнула, и прежде, чем отказалась, за меня ответила Рослин, которая ради такого случая отклеила губы от шеи Торнтона и даже одарила меня мимолетным презрительным взглядом.

– Алистер, я тебя умоляю. Как будто такая простолюдинка разбирается в элитных винах. Купи ей пиво, и она отсосет тебе в туалете. Ах, хотя она и так отсосет только за то, что твой член на нее встанет.

– Рослин, – рыкнул Торнтон, отталкивая ее.

Я бы порадовалась, что он одернул свою пассию, но была слишком зла. Мои тормоза отказали.

– А по какому поводу ты отсасывала Бенингтону в библиотеке вчера утром? Я даже представить не могу, – выпалила я, вздернув нос.– Или же таков тернистый путь к статусу леди Торнтон?

Рослин побледнела, а потом сразу побагровела. Кажется, она побила все мои рекорды по этой части, потому что даже в полутьме ее лицо было как стоп-сигнал светофора. Вскочив, она уставилась на Бенингтона.

– Вчера утром? В библиотеке? Что она несет?

– Полагаю, правду, – развел руками Торнтон, каким-то чудесным образом не теряя лица и достоинства. – Виновен, Рос.

– Подонок, – взвизгнула Рослин и замахнулась.

Хорошо так замахнулась. Хлопок от пощечины, что она отвесила бойфренду, кажется, слышали все. На несколько бесконечных секунд зал замолчал.

Снова. Как в столовой сегодня днем.

Почему это происходит со мной?

– Что ты за свинья, Бенингтон?

– Не драматизируй, – процедил Торнтон.

– Пошел ты…

Рослин умчалась, всхлипывая и расталкивая народ локтями. А я с ужасом понимала, что это не ее рот ублажал лорда тем утром.

Проклятье.

– Потрясающе, Торнтон, – захохотал Алистер, а за ним стали посмеиваться и остальные.

Народ перестал глазеть и снова загудел интершумом.

Я встала, решив, что лучше мне тоже исчезнуть, но Торнтон дернул за рукав.

– Назад, – рыкнул он. – Сиди. Одной истерички мне на сегодня достаточно.

Я села, но молчать больше не могла.

– А зачем ты притащил меня сюда? Чтобы я сидела и слушала, как ручная собачка, и не гавкала? Прости, Торнтон, но у меня есть дела важнее и интереснее. Ваши аристократические задницы наверно, созданы, чтобы просиживать штаны на лавке в пабе, а я приехала сюда учиться.

Я снова встала, и на это раз Торнтон, тоже поднявшись, преградил мне путь, не давая пройти.

– Сядь, Морковка, и прекрати говорить глупости. А лучше вообще замолчи сейчас.

– С какой стати я буду молчать? Кто ты такой, чтобы указывать мне? Ах, ты же мой «папочка». Традиции и все такое… Засунь их в задницу. Или там уже твой выпускной проект?

– Рыжик, ты намекаешь, что Бенингтон тупой? – подбросил дров в огонь Алистер.

А меня несло.

– Намекаю? Да разве это новость? Если библиотеку он использует для минета, то о чем речь?

– Тебе не дает покоя это проклятый минет? Хотела бы сама опуститься передо мной на колени? – насмешливо отметил Торнтон, зля меня окончательно.

– Разумеется. Все же мечтают тебе отсосать. Особенно такая простолюдинка как я.

– Не слишком ты дерзкая для первокурсника?

– А ты не слишком бестолочь для выпускника?

Я выпятила грудь и с вызовом смотрела на него снизу вверх. Торнтон сжал челюсти, и я снова увидела, как ходят его желваки. Он был в ярости.

Одним молниеносным движением Бенингтон схватил меня за лицо и больно надавил на скулы.

– Торнтон, стоп, – вмешался Гарри, вставая между нами. – Не на людях, Бенингтон. Остыньте оба. Решим спор мирно.

– Каким факаным образом? – процедил Бенингтон.

Как бы он ни бесил меня сейчас, но я не могла не отметить, что даже факает этот мудак с проклятым аристократическим достоинством.

– Рыжик назвала тебя бестолочью, а себя, похоже, мнит всезнайкой. Здесь уместно сыграть в загадки.

– Загадки? – переспросила я.

– Вопросы и ответы, – пояснил Алистер. – Кто первый ошибется, тот…

Я перевела глаза на Глоссера, который не договорил.

– Что?

– Исполняет все желания победителя. До конца года, – ответил мне Бенингтон. – Еще одна старая традиция, Морковка. Кажется, ты о ней тоже не слышала. Удивительно.

– Исключая, конечно, те желания, которые могут привести к смерти или физическим повреждениям проигравшего, – подтвердил Гарри. – А еще они не должны мешать учебе. Мы все-таки в университете.

– Это называется рабство, – подсказал точное слово Алистер. – Было бы интересно взглянуть на Торнтона в кандалах проигрыша.

Усмехнувшись, Глоссер осушил стакан, причмокнув.

Мне нужно было сразу послать их всех к черту. Играть в их игры, по их правилам? Нет. Чужая земля, чужая страна, чужие люди. Но усмешка Алистера и перспектива злорадствовать весь год заставили меня спросить:

– Какие вопросы?

–Тему должны одобрить вы оба.

– История Англии, – выпалила я.

– Ты шутишь?

Торнтон развел руками. Я продолжала его доставать.

– Ты струсил, лорд?

Он тряхнул своей взъерошенной шевелюрой и рассмеялся.

– Да ради бога. Не против иметь рабыню до конца года. Будешь бегать за кофе и отсасывать по утрам, – лениво растягивая слова, проговорил Торнтон и плюхнулся обратно на скамью.

– Если выиграешь. И мне нужны гарантии.

– Я даю честное слово, что исполню все твои желания, Катарин Король. Если выиграешь ты.

Я краем глаза глянула на Гарри, Алистера и остальных. Никто не проронил ни звука. Честного слова будет достаточно. Это абсолютно ясно.

– Даю честное слово, что исполню все твои желания, Бенингтон Торнтон. Если выиграешь ты.

– Начинаем прямо сейчас, – азартно взмахнул руками Гарри. – По вопросу от каждого по кругу. До первой ошибки, господа. И леди Рыжик. Я начинаю.

Торнтон, кривляясь, приложил ладонь к сердцу.

– Дамы, вперед.

Я чуть кивнула, давая понять Гарри, что готова к вопросу. Вопреки моей уверенности в себе, сердце пропустило удар.

– Как умер Эдуард Второй?

Выдохнула. Это просто.

– Ему всадили раскаленную кочергу в зад.

– Верно.

Гарри даже протянул мне открытую ладонь, и я дала ему пять.

– Молодец, Рыжик. Дальше. Алистер для Бенингтона.

Глоссер задал вопрос об унии Англии и Шотландии, упомянув лишь день, даже не год. С подвохом. Пожалуй, я бы думала дольше Торнтона, но все же знала ответ.

Вообще, все вопросы были интересными и достаточно сложными. Как ни крути, а приятели Торнтона по клубу дебилами не были. Как и сам Торнтон, который достаточно быстро и четко отвечал и достойно давал мне время, чтобы подумать.

Этим он злил меня до ужаса. Я почти пожалела, что ввязалась в этот глупый спор. А если никто не допустит ошибки? Мы будем играть в вопросы до утра?

Шел второй час и, кажется, сто пятый круг. На часах давно перевалило за полночь, и бармен даже подошел к нам, чтобы поторопить.

– Господа, прошу прощения, но мы закрывается через полчаса.

– Если за тридцать минут никто не ошибётся, то вам придется просто пожениться и бесить друг друга до конца дней, – хохотнул Гарри, но тут же задал мне очередной вопрос. – Какой колледж древнее – Тринити Кембриджа или Тринити Оксфорда?

Это легко. Можно было просто угадать. И мне пришлось сделать это, потому что я не знала. Или знала, но забыла. Я много изучала историю Оксфорда. Кембридж тоже, но…

– Оксфорда, – выпалила я первое, что пришло в голову, надеясь на интуицию.

Гарри, кажется, даже побледнел.

– Оксфорда? – переспросил он и перевел взгляд на Торнтона.

– Тринити-колледж Кембриджа учрежден раньше, – нарочито печально поведал мне Бенингтон. – На три месяца.

– Он выиграл, Рыжик,– Подтвердил Гарри. – Найти в сети информацию?

– Нет, – гордо отказалась я от проверки. – Я верю.

– И вот теперь нам пора идти.

Тяжелая ладонь Торнтона легла мне на плечо. Он развернул меня к выходу и чуть толкнул вперед.

– Доброй ночи, – попрощался Бенингтон с друзьями, уводя меня из паба.

Бонус

Бенингтон

Практически весь вечер единственным, что я чувствовал, была злость. Думал, научился справляться с эмоциями, подавлять негатив, но нет. Сначала эта рыжая малявка ушла с Конором, не дождавшись меня, и продолжала дерзить, когда я укорил ее этим.

Потом Алистер. Последнее время именно он был самым раздражающим персонажем в Торнвуде. Но я даже забавлялся попытками Глоссера быть на одном уровне со мной. Он старался изо всех сил, но все равно не дотягивал. Меня почти перестали трогать его интриги в клубе с целью забрать у меня пост председателя. Попроси он открыто, я бы с радостью сложил пономочия добровольно. Но подковерная возня побуждала наблюдать с азартом и интересом.

Алистер даже Рос убедил, что я засранец. Или они трахались по любви? Черт знает. Как ни странно, мне было все равно на них обоих. Последнее время даже учеба не вызывала позитивных эмоций. Мне было скучно. Четвертый год – одно и то же. Я вяло пытался найти мотивации, получить острые ощущения, разбавить свою идиотскую аристократическую хандру.

Но даже минет после кофе накануне не спас от тоски.

Как ее звали? Я ни черта не помнил. Такая же, как все. Раболепие и восхищение во взгляде и преклоненные колени без сомнений.

Ее рот был хорош, но я все не мог кончить. Острые ощущения обещают всем, кто имеет минет в библиотеке. Где мои?

Я ни черта не чувствовал, кроме разочарования, поэтому злость теперь ощущалась… Свежо?

Морковка Кэти ворвалась в Торнвуд как гребаный ураган. Едва не сбила меня с ног, облила кофе, а потом еще и испоганила без того отвратный минет.

Ладно, это я сам его испоганил, но все же она прервала нас, и впечатлительная Оливия умчалась как ветер. А я остался со стояком, да еще и получил рыжую русскую в «дочери» от Робертса.

Профессор Себастиан Робертс, пожалуй, был единственным человеком в Торнвуде, который не боялся мне перечить. Мой куратор и любимый преподаватель. Именно он на первом курсе уговорил меня занять пост главы клуба, который превратился в какую-то ассоциацию торков и алкоголиков. Робертс буквально за руку привел меня в паб, который грозили разгромить элитные студенты. Многих я знал. Все знали меня. Хватило анекдота, пренебрежения и издевки, чтобы планы изменились и меня тотчас же короновали в предводители. Разумеется, они были накуренные в хлам, и все это выглядело как исход из Египта. Только вместо евреев – аристократия. Вместо Моисея – я.

Алистер же тогда был в клубе и явно метил в председатели на следующий год. Не знаю, к чему бы привело это. Вряд ли к повышению популярности Торнвуда, репутацию которого ни капли не красили погромы и попойки свихнувшихся наследников белой кости. Я не хотел этого бремени, но взял его на себя. И в принципе был благодарен Робертсу за то, что разбудил мою совесть.

Если бы кто-то другой назначил мне подопечную, я бы не задумываясь послал к черту. Да и Робертса послал, но тот не среагировал. Лишь намекнул, что перестанет закрывать глаза на простой в моей работе.

Торчать в Торнвуде лишний год я не хотел, за четыре года он мне надоел до блевоты, а Робертс вполне мог мне устроить продление курса. Несколько показательных выходов с рыжей, и профессор успокоится. С девчонкой я смогу договориться.

Не смог.

Она как будто специально все делала на зло. Спорила по поводу и без. На людях, черт подери. Жутко злила этим. Я изо всех сил игнорировал желание схватить ее за шкирку и утащить к себе, чтобы вытрахать эту слабоумную дерзость из маленькой вредины. Немного спасало присутствие Рослин и надежда, что она утолит мой голод.

Это все из-за сорвавшегося минета. Мне просто нужен секс.

Или не просто?

Едва я обнаружил, что Кэти ушла в паб без меня, то стало ясно – просто сегодня не будет. В кафетерии сказали, что за ней зашел прыщавый первачок, и я сразу угадал по описанию Конора, подопечного Алистера.

Глоссеру, очевидно, мало было клуба и Рос. Он хотел себе Кэти тоже. Хотел все, что хоть как-то относилось ко мне.

Если первые пункты его извращенных желаний меня не трогали, то за Морковку я почти испугался. Она совсем не понимала, куда попала, и чем ей грозит дерзость в сторону Алистера. Зачем он послал за ней? Чего хотел?

Разбираться у меня не было желания. Слава богу, я догнал Кэти прежде, чем она оказалась во власти Глоссера. Кажется, Морковка интуитивно ощущала опасность, искала у меня защиты. Я ощутил волнительное блаженство, когда она прильнула ко мне, прячась от липкого взгляда Алистера.

Но это длилось мгновения. Кэти отбросила мою руку со своего колена, а ведь я просто пытался ее подбодрить таким образом. Или не только? Мне нравилось касаться ее. Было в этом что-то запретное и сладкое одновременно. А ее дерзость и сопротивление еще сильнее подогревали интерес.

Я заерзал, потому что в штанах стало тесно.

Наверно, мне не стоило увлекаться этими ощущениями. Если затащу ее в постель, снова станет скучно. Пусть будет моим развлечением дольше. До конца семестра. Или даже года. Всего год, и меня больше не будет в Торнвуде, а ее запомнят и выделят среди сотен таких же студентов из других стран.

Пока я забавлялся этими гуманитарными планами, она, кажется, все сильнее ненавидела меня. И это заводило еще сильнее. Кэти даже скучала очень мило и слегка приближалась ко мне, ища защиты от каждого вскользь брошенного взгляда Алистера.

Правда, она перестала это делать, когда пришла Рослин и уселась мне на колени. Меня едва не разорвало от ярости, когда Рос назвала Кэти простолюдинкой, которая отсосет за стакан пива. Это было омерзительно, но я и подумать не мог, что Кэти не постесняется упомянуть инцидент в библиотеке.

Мои интерес к Морковке моментально сменился яростью. Какого черта она творит? Как она смеет! Это ведь была не Рос сегодня утром. Это вообще часто была не Рослин. Моя связь с ней была сродни политическому браку для поддержания имиджа, но сама Рос была иного мнения. Не сошлись мы с ней и в вопросах утреннего минета, который делала не она.

Ее пощечина заставила меня ослепнуть на миг. Кажется, у меня больше нет девушки. Черт бы с ней, но щека горела, и было адски неприятно чувствовать себя в эпицентре насмешек. Ребята не стеснялись в выражениях, и Алистер, конечно, был в первых рядах.

А всему виной рыжая русская малявка. Она хотела удрать вслед за Рослин, но я не позволил. Разумеется, завязалась перепалка. Она просто не могла заткнуться вовремя и сидеть тихо. Я злился и, вместо того, чтобы игнорировать ее идиотский бунт, стал отвечать, все сильнее увязая в мерзкой перепалке и толстых намеках на мою умственную отсталость. Я не мог это терпеть и принял вызов. Зря, конечно, учитывая тему, которую выбрала Кэти, это будет быстро.

Не было.

До самого закрытия мы отвечали на не самые простые вопросы. Пару раз я отчаянно перебирал в голове даты и события, но все же находил правильный ответ, сопоставляя факты. А Кэти… Она знала об Англии все как будто. Откуда? Как? В какой-то момент мне захотелось проиграть ей. Она была бы моей доброй госпожой. Всего лишь до конца года. Что мне этот год? Это будет весело. Наверно.

Но едва я стал обдумывать эту с ысль, Кэти ошиблась. Кембридж и Оксфорд. Моя сестра бредила этими колледжами. Я знал о них все. Кэти – нет.

Странно, но более всего в ее ошибке радовало, что, наконец, она перестанет со мной спорить и начнет слушаться. Так и вышло. Как только Гарри разъяснил все нюансы, я просто увел Кэти, и она не сопротивлялась. Слава богу.

Уже по дороге я решил, что ей не место в общаге. Будет жить у меня во флигеле. Так у Алистера будет намного меньше возможностей достать Морковку. Я был уверен, что от этого он не станет пытаться, но сейчас думать об этом не хотелось.

Меня переполняла почти детская эйфория победителя. И почти сводила с ума совершенно недетская потребность вступить в права владения. Наверно, в моей крови взыграло что-то. Мне хотелось владеть этой девчонкой. Как же глупо было вот так отдаться мне. Я злился. На себя, на нее, на Рослин, на Алистера и даже на профессора Робертса. Это совершенно не помогало мне умерить вожделение. Наказать ее, заставить извиниться, взять назад все слова. Это будет милость и великодушие.

Кажется, я одновременно был в восторге и ненавидел самого себя. Идеальный план сложился за те несколько минут, что мы шли от паба до моего дома. Она должна будет принять эту уловку.

Я продолжал сжимать ее плечо, чувствуя потребность контролировать каждое движение, направлять ее, оберегать. Кэти шла, склонив голову, смотрела под ноги, словно готовилась к казни. А я молился, чтобы она смерила гордыню и больше не упрямилась. Я дам ей шанс, но он последний.

Глава 4. На колени

Торнтон не убирал руки с моего плеча, пока вел по темным улицам. Я не чувствовала ничего. Пустота. У меня не было сил даже бояться. Словно все, что произошло в Торнвуде за эти два дня, и было началом конца. Дорогой к моему рабству. Да, я, конечно, могла послать этих элитных джентльменов в задницу, но что-то подсказывало – не стоит. Где-то на задворках памяти всплыли рассказы Вайолетт о подобных традициях в Оксфорде. Нарушившего слово подвергали такой травле, которую немногие выдерживали и переводились в другие колледжи. Не важно, аристократ это или простой смертный.

Эх, лучше бы я изучала историю Кембриджа, чем запоминала студенческие страшилки.

Мы подошли к общежитию, но Торнтон не спешил отпускать меня. У самого кампуса он заставил свернуть направо, где была небольшая отдельная пристройка. Я молча шла вперед, даже не пытаясь представить, что увижу сейчас. Бенингтон поднес руку к сканеру, и распахнулась чугунная калитка, на крыльце он прислонил другой палец ко второму считывающему устройству. Характерный щелчок открытой двери, и легкий толчок в спину.

– Зайди, – велел лорд.

Он включил свет, и я распахнула глаза от удивления. Передо мной была просторная гостиная с камином, бархатной мебелью и картинами в золотых багетах. И это не выглядело дорого и глупо, как часто бывало в России. Все стояло на своих местах, уместно и гармонично. И сам Бенингтон, сбросивший свой демократичный бомбер на скамью у двери, идеально вписывался в обстановку. А я забыла, что невежливо крутить головой, и рассматривала его жилище. То, что лорд Торнтон жил здесь, не вызывало сомнений.

– Нравится? – насмешливо спросил Бенингтон, проходя в гостиную. – Надеюсь, что так, Морковка. Не отвечай. Иди сюда.

В его голосе почти не было насмешки. Он принимал мое удивление как должное, само собой разумеющееся. И по этому поводу я снова начала чувствовать. Злость, разумеется. И даже какую-то обиду. Ну почему вот некоторые по праву рождения получают все и сразу, а другим нужно за меньшее грызть глотки, идти по головам и вкалывать без выходных?

Ладно, черт с ней, с судьбой. Где моя голова была, когда я спорила на… На все, черт подери. Мое тщеславие ничем не лучше непрошибаемой самоуверенности Торнтона. Даже хуже. Он ведь отстоял свое достоинство и даже принял мой проигрыш без издевок. Как гребаное само собой разумеющееся. На людях, конечно. Что будет сейчас, мне оставалось лишь гадать.

Недолго.

Бенингтон сбросил ботинки прежде, чем ступить на ковер, прошел в гостиную и сел на диван, вытянув ноги.

– Сними обувь и иди сюда, – позвал он.

Я поспешила исполнить приказ. Это было немного странно. Англичане редко разувались в доме. Передвижение на авто и отмытые с шампунем улицы в принципе и не требовали этого. В Торнвуде тоже было чисто, но Бенингтон, очевидно, имел иные вкусы и взгляды.

Пройдя в гостиную, я встала перед диваном, уставившись на свои носки в цветах Гриффиндора. Торнтон неожиданно схватил меня за руку и дернул на себя. Я почти упала на него от неожиданности, но сильные руки подхватили под попу и помогли удобно усесться на лорде верхом.

Вашу мать, я же не собираюсь получить удовольствие от такого удобства? Или – да?

– Нет-нет-нет, – затараторила я, упираясь руками ему в грудь.

– Тихо, – рыкнул Бенингтон, который в полутьме гостиной стал похож на демона. – Сиди спокойно Кэти, не ерзай. У тебя есть последний шанс.

Он говорил мне в шею, и от его горячего дыхания у меня по коже тут же побежали мурашки. Я поежилась, пытаясь превратиться в комочек и не чувствовать предательскую сладкую боль внизу живота.

– Шанс? – не поняла я, переспрашивая хрипло после долгого молчания.

Мои сухие губы с трудом двигались, и я провела по ним языком и заерзала, пытаясь слезть с него. Бенингтон сглотнул и сжал мой зад сильнее.

– Шанс, задиристая Морковка. Я отменю наш уговор, если ты сейчас искренне, от всей души извинишься передо мной.

– Извиниться? За что? – искренне недоумевала я.

– За то, что прервала меня вчера в библиотеке. За то, что не попыталась отговорить Робертса. За то, что не слушалась меня. За то, что сдала меня Рослин, и я лишился подружки. За то, что считала себя самой умной, а это совсем не так. Давай, Кэти. Посмотри на меня и извинись. Будь красноречива, и я помилую тебя. Уверен, ты умеешь быть милой.

Я знала, что он не шутит и не издевается. Торнтон отменит все свои желания, если я сейчас прогнусь и унижусь, признаю свою ошибку. Но самый ужас был в том, что я не могла. Я пыталась несколько раз начать. Он ждал. Терпеливо. Я открывала рот, но слов не находила.

– Прошу прощения, лорд Торнтон, – в конце концов, выдавила я. – Но единственная ошибка, которую я сегодня допустила и готова признать – это старшинство Тринити колледжа Кембриджа.

Бенингтон смотрел на меня, прищурившись. Долго. И я все явственнее ощущала, что его пах становится тверже.

– Что за сила заставляет тебя быть такой конченой безмозглой стервой? – наконец процедил он сквозь зубы.

– Возможно, все та же, что делает тебя непробиваемым самоуверенным засранцем.

Он сжал мой зад еще сильнее, уже причиняя боль, почти вдавил в себя, позволяя ощутить возбуждение. А я была как пьяная и даже не боялась того, что этот человек может со мной сделать. Вакуум. Никаких чувств. Только слабоумие и отвага.

– Это неправильный ответ, Морковка.

Его синие глаза обжигали и гипнотизировали. В следующую секунду я ощутила, наконец, что-то, но это было абсолютно неуместно. Возбуждение. Меня заводила его ярость. Кажется, именно поэтому я все время пыталась бросить вызов Торнтону. Сейчас этого не стоило делать, но мне было плевать. Ведомая странными инстинктами, я поерзала. Бенингтон глухо простонал и тут же скинул меня с колен.

Я упала на пол. Разумеется, он не извинился за эту грубость, лишь встал и расстегнул джинсы.

– Останься на коленях, Кэти, – велел Торнтон. – И открой рот.

– Что? – я с трудом улавливала смысл его слов.

– Что слышала.

– Но…

– Все мои желания, детка. Поверь, минет это меньшее, за что тебе стоит переживать. Особенно, если постараешься.

Наверно, я чокнутая или просто идиотка, но мой разум вместо панической отключки отметил, что у проклятого лорда красивый член. Нет, я не горела желанием прикасаться к нему, но, кажется, у меня не было выбора.

Я снова облизала губы, готовясь приоткрыть рот, но Торнтон не дождался. Он взял меня за лицо и надавил на скулы пальцами, а потом протолкнул головку между моих губ. Вздрогнув, я сразу приняла его член дальше, закашлялась и подавилась.

– К черту, – рявкнул Бенингтон, отступая. – Просто открой рот.

Я так и сделала. Он снова толкнулся бедрами, и я опять не смогла принять его. Глаза защипало, и я всхлипнула, теряя всю свою дерзость и злость. Бенингтона не остановило мое отчаяние. Он снова и снова проталкивал член мне в глотку, а я давилась им, уже почти рыдая. Попытка отсосать на зло провалилась с треском.

Неожиданно Торнтон подхватил меня подмышками и бросил на диван. Он все еще был с расстёгнутыми джинсами и торчащим членом. Должен был выглядеть комично, даже глупо, но не выглядел.

Вот ведь гад.

Очередная аристократическая суперсила, видимо. Бенингтон тяжело дышал, глядя на меня сверху вниз. Кажется, ему непросто давались сейчас самообладание и контроль.

– Ты никогда этого не делала или просто издеваешься надо мной? – потребовал он ответа.

Я снова почувствовала себя ущербной, пискнув:

– Никогда.

Торнтон прерывисто выдохнул.

– Потрясающе. Знаешь, дешевле и проще снять шлюху, чем возиться с тобой.

Почему меня оскорбляет даже такое справедливое замечание?

– В чем же дело? – дерзко выпалила я, садясь на диване чуть выше, чтобы задрать нос и не пасовать перед его упреками.

Торнтон подошёл вплотную к дивану, склонился и выдохнул мне в лицо:

– Понятия не имею.

От него пахло виски и чем-то свежим и мускусным. У меня снова закружилась голова, и стало трудно дышать. Его запах, глаза, шепот просто убивали. Почему он так действует на меня? Как удав на кролика. Я не могу сопротивляться этому голосу. Словно сталь в бархате. Нежный и опасный.

– Ладно. Поступим иначе. Сними свою рубашку.

После попыток накормить меня своим членом это требование звучало почти нормально.

Кэти, подай мне салфетку.

И соль, пожалуйста.

Кэти, сними рубашку.

Только вместо вежливости Торнтон добавил:

– Живо.

Я прикрыла глаза и положила руки на пуговицы.

– Смотри на меня, – потребовал Бенингтон.

Зачем он этого хотел, я даже не пыталась догадаться.

Медленно расстёгивая пуговицы, я открывала все больше кожи и, конечно, не удивилась, когда Торнтон провел пальцем от моей шеи до груди.

Я задрожала.

Моя кожа покрылась мурашками.

– Развести камин? Очевидно, здесь холодно, – тут же предложил Торнтон, как радушный хозяин.

– Н-нет, – запинаясь, отказалась я. – Нормально. Не холодно.

– Значит, это от меня тебя знобит, Морковка?

Я сжала губы, чтобы не начать грубить ему, но, разумеется, это не помогло. Гадости так и рвались изо рта.

– Да, меня буквально трясет от омерзения.

– Серьезно? Кажется, твои соски иного мнения.

Он ловко расстегнул замок бюстгальтера спереди и отодвинул в сторону чашечки. Вот где их этому учат? В закрытых пансионах для мальчиков? Я сама вечно мучилась с хитроумной застежкой, а Торнтон как будто каждый день раз в час снимал такие лифчики. Может, и снимал. Я не удивлюсь.

Эти глупые мысли спасали меня от осознания, что Бенингтон касается моей груди. Он водил костяшками пальцев, едва задевая кожу, но от этого мне было… Мало? Почти больно. Между ног опять сладко заныло. Я снова зажмурилась, пытаясь отрицать это.

Естественные потребности, в которых я себе отказывала. Мое тело реагирует на его касания. Не более.

– Ты больше не будешь носить такое белье. Лучше совсем без него, чем тесное и на косточках.

– А у Вас большой опыт в ношении бюстгальтера, лорд Торнтон? – продолжала кривляться я, чтобы отвлечься от возбуждения.

Он игнорировал издевку.

Меня бросало то в жар, то в холод, я старалась унять эмоции, но выходило скверно. Кажется, даже громкое дыхание выдавало меня с головой.

– Я все еще противен тебе, Кэти? Омерзителен? – спросил Торнтон, внимательно рассматривая меня.

Вернее, мои соски-предатели, которые восстали против святой Руси и торчали во славу Шотландского лорда-извращенца.

– Отвечай, когда я спрашиваю.

Он легонько шлепнул меня по груди. Я вскрикнула скорее от неожиданности, чем от боли.

– Ответь, Кэти. Я омерзителен? Все еще?

– Да, – выдохнула я, решив не злить его сильнее того, что уже было.

Бархат его голоса меня не успокоил. Торнтон уж точно придумал какую-то гадость. Уверена, минет покажется мне сказкой.

– Хорошо.

Бенингтон убрал руки. Неужели помиловал?

– Сделай это сама. Расслабься и получи удовольствие.

– Я смогу расслабиться, только если ты выйдешь.

Торнтон мрачно рассмеялся и помотал головой.

– Я живу здесь, Морковка. Куда мне идти? И я с тобой еще не закончил. Ну же, Кэти. – Он положил мои руки мне на грудь. – Погладь, сожми…

– Пожалуйста, Бенингтон, – взмолилась я, отчаянно жалея, что не нашла в себе лицемерия для извинений, которые избавили бы меня от этих порноигр.

– Все мои желания, Кэти. Все! Иначе…

– Иначе что? – выпалила я с вызовом.

– Тебе лучше не знать. Не сейчас. Делай, что говорю. Если мне все понравится, я буду добрым.

Бенингтон снова смотрел на меня, гипнотизируя синевой глаз. Я, как завороженная, стала гладить себя.

– Можешь прикрыть глаза, – позволил Торнтон и даже провел пальцами по моему лицу.

Я встретила этот приказ с радостью. Смотреть на него не было больше сил. Правда, напрягло, что Торнтон уперся коленом в диван между моих ног, наклонившись слишком близко. Я слышала стук его сердца и прерывистое дыхание, снова ощущала запах. А потом он коснулся моих губ пальцем.

Охнув от неожиданности, я услышала его издевательский смех.

– Тихо, Кэти. Это всего лишь мой палец. Ты же не станешь блевать и давиться из-за него. Расслабься уже.

Даже с закрытыми глазами я видела его самодовольную физиономию. Лучше бы он и правда трахнул мой рот, заставляя давиться и захлебываться слюной.

Эти пытки были невыносимыми. Невыносимо сладкими и томно-болезненными.

Бенингтон сначала водил пальцем по моим губам почти невесомо, едва касаясь, пока я не услышала тихий приказ:

– Лизни его, малыш.

Я приоткрыла рот и коснулась языком подушечки.

– Еще, по кругу, – велел Торнтон. – Сделай его влажным.

Когда я оставила на его пальце достаточного слюны, Бенингтон снова стал обводить контур моих губ, а потом протолкнул палец мне в рот.

– Пососи, Кэти.

Все это время я продолжала трогать свою грудь, погружаясь в какой-то транс. Возбуждение подогревало кровь и заставляло ерзать. Ласкать себя на глазах у этого идиота неожиданно оказалось таким острым и запретным удовольствием, что я едва сдерживала стоны. Особенно, когда ерзая, задевала ногу Бенингтона.

Он посмеивался и погружал палец глубже мне в рот.

– Сильнее соси. Да, так. Молодец. Быстро научишься.

Речь Торнтона стала отрывистой и путаной. Я слышала, как стучит его сердце, и посасывала палец теперь ритмично и сильно. Торнтон добавил второй, и я почти сразу привыкла к этому.

Я мяла свою грудь, сдавливая соски почти до боли и отчаянно нуждаясь в разрядке.

Торнтон убрал пальцы у меня изо рта, и я съежилась, услышав, как он шепчет мне в ухо:

– Скажи, Кэти… Скажи, что хочешь кончить, и я дам тебе это. Скажи мне.

Он вытащил пальцы у меня изо рта, отбросил мои руки и сам сдавил мой сосок влажными пальцами, делая его мокрым и скользким, а потом подул. Я задрожала, вжимаясь в диван, бессовестно застонала.

– Скажи, скажи, скажи, – уговаривал меня Бенингтон.

– Пошел ты, – выплюнула я, собрав последние силы и гордость.

Его руки тут же оставили меня.

– Сука, – выругался Торнтон.

Я ждала удара по щеке, но мне в грудь выстрелила сперма.

Что за.\?!

– Как хочешь,– мстительно откликнулся Торнтон, пряча член в боксеры.

Он был в одних трусах. Когда только успел раздеться?

– Воспользуйся душем во флигеле. Твоя постель там же. Белье в шкафу. Можешь пройти сейчас через гостиную, но лучше пользуйся отдельным входом со двора.

– Что? Какой флигель? – не поняла я.

– Пристройка к дому, Морковка. В России нет понятия флигель?

– Как оно относится ко мне?

– Ты будешь жить здесь, со мной. Во флигеле, Кэти, – пояснил Торнтон мне как самой тупой.

– Ты ума лишился? Я не…

– Все мои желания, Кэти. Все!

Бенингтон взял меня за руку и поднес к какому-то устройству, что стояло на тумбе у дивана. Он несколько раз приложил мой указательный палец, дожидаясь сигнала, потом то же самое сделал с большим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.