Лара Дивеева
Анна, создающая королей

Все совпадения случайны. Суждения героев не отражают мнения автора, а их действия не являются примером для подражания. Предупреждения: жестокий мир, испытания героини, неоднозначные чувства и поступки. На обложке использована иллюстрация CURAphotography/shutterstock

Пролог

Он ускоряется, почти теряет контроль, но в последний момент останавливается. Боится причинить боль, утопить меня в своей страсти, поэтому следит за мной, пытаясь доставить удовольствие и разгадать мои эмоции.

Но эмоций нет, я безучастна. Наслаждение окутывает мое тело, но не душу. Никак не душу.

Сильные пальцы скользят по моему телу, цепляя чувствительные точки, как струны. Я улыбаюсь, и он выдыхает с облегчением, потому что не знает, что улыбка предназначена не ему. Она кривая и вымученная, оскал отчаяния.

Он задыхается от желания. Смотрит на меня, надеясь, что я подамся навстречу, что хочу близости так же сильно, как и он. Мне не жалко. Вот, пожалуйста: впиваюсь ногтями в его плечи, подстраиваюсь под нужду его тела. Он удовлетворенно стонет, впивается в мои губы и делится страстью, которая станет его проклятием.

– Ты со мной, Анна? – спрашивает глухо.

– Конечно!

Нет, я не с ним. Скоро конец первой брачной ночи, но я не люблю мужчину в моей постели. Из тысячи кусочков моей страсти ни один не принадлежит ему, и это не изменится. Я согласилась на этот брак и на эту близость, но могу отдать только тело, а не душу. Однажды муж об этом узнает, и тогда мне не будет прощения.

В моей душе совсем другой мужчина. Нерон. Бесчувственный и беспощадный, отдавший меня незнакомцу.

Нерон был моим началом. В глубине души я всегда знала, что он станет и моим концом. Он создал меня, он же и сомнет, скомкает до сырой, белой глины.

Так и случилось. Он избавился от меня. Бросил.

Отчаявшуюся, но не сломленную.

Глава 1. Начало

Нерон. Казалось, ему принадлежит весь мир. Я сама добровольно стала его творением.

– Однажды ты станешь совершенной, Анна, – пообещал он.

Мне захотелось стать совершенной, что бы это ни значило. Потребовались годы, чтобы понять, что Нерон смотрел не на меня, а сквозь меня. В будущее.

Родители погибли, когда мне было четырнадцать. Воздушный катер потерпел крушение, и я осталась под надзором незнакомцев в военной форме. Через две недели после случившегося меня, онемевшую от горя, привезли в военное ведомство. Из-за шока я даже не задалась вопросом, при чем тут военные.

– Анна, ты необычная девушка, – сказал старший из военных, избегая моего взгляда. – Ты родилась с особыми способностями, которых нет у обычных людей, поэтому тебе потребуется специальное обучение. Нерон уже давно ищет такую талантливую ученицу. Он наймет учителей, которые о тебе позаботятся и помогут развить дар.

Слащавый тон военного скрывал неловкость. И страх.

В комнату зашел высоченный мужчина, весь в черном. Несмотря на жару, его лицо было скрыто капюшоном.

– Анна, познакомься, это Нерон! – с неестественной радостью провозгласил военный.

Именно так я представляла себе смерть – безликое огромное существо в плаще с капюшоном.

Пискнув от страха, я непроизвольно задрожала. Нерон стоял передо мной, не двигаясь. Я сползла со стула, пытаясь заглянуть ему в лицо, но увидела только испещренную шрамами линию челюсти. Над ней нависала тьма, слишком черная, чтобы быть тенью капюшона.

Вцепившись в руку военного, я испуганно затараторила:

– Я буду жить где угодно, хоть на улице, только не отдавайте меня ему! Он похож на смерть! – Не сводила глаз с Нерона, словно не понимая, что он меня слышит.

– Анна, не говори так! Это некрасиво. Ты уже взрослая и должна вести себя соответственно.

– Оставьте нас наедине! – Тогда я впервые услышала голос Нерона. Повелительный, вибрирующий, будто кто-то переключил окружающие звуки на стерео.

Ойкнув, я замерла, как загипнотизированное животное. То, с какой опасливой готовностью военные покинули кабинет, сталкиваясь в дверях и подобострастно кланяясь, возымело на меня странный успокаивающий эффект.

Нерон сильнее всех. Страшный, да, но неимоверно сильный. Он поможет мне развить мои способности. Он уже давно ищет такую, как я. От одной его фразы военные послушно выбежали в коридор, потому что ему нужна только я. А если я ему нужна, значит, он меня не обидит.

Логика, порожденная экстремальной ситуацией и безумным страхом.

Мы остались наедине.

Как ни старалась, я не могла отвести взгляда от шрамов на его челюсти.

– У каждого свои шрамы, Анна. Ты ведь знаешь об этом?

– Знаю.

– Таращиться неприлично.

Я стыдливо отвернулась.

– Простите! Я вела себя очень плохо.

– Ты испугалась, поэтому твое поведение простительно. Тебя не станут ни к чему принуждать. Ты взрослый человек и сама решишь, где и как жить, но сначала выслушай мое предложение. Я в любом случае позабочусь о твоей безопасности.

Не думаю, что мне предоставили бы выбор. Но в этом весь Нерон: он умеет ткать красивую, убедительную ложь. Ему ничего не стоит сделать так, чтобы за ним пошли на плаху. Добровольно.

– Хорошо, я вас выслушаю.

– Я предлагаю тебе жить на острове на первой орбите.

На острове?!

Как и мои подруги, я мечтала о нарядах, сказочных замках и принцах. Нерон даже отдаленно не походил на принца, но тот факт, что ему принадлежал остров, да еще и на первой орбите, привлек мое внимание. История нашей планеты, Тритари, полна дыр, таких же неизведанных, как и знаменитая черная дыра. Пару веков назад Тритари суждено было погибнуть в результате столкновения с астероидами, причудливыми, словно вырванными с поверхности другой планеты. Тритари спасли ученые и военные, совместными усилиями они создали вокруг планеты защитное силовое поле.

Такова официальная версия, и большинство жителей Тритари в нее верят. Во-первых, приятно чувствовать себя защищенным и знать, что, как говорится, твое правительство тебя бережет. Во-вторых, неофициальные версии были слишком глупыми и сказочными. «Жестокие и страшные монстры спасли Тритари, в обмен забрав тысячи людей в рабство». Или еще что похуже.

Устойчивость силового поля и орбит превзошла ожидания, поэтому на одном из астероидов построили атмосферный купол и поселили людей. Спустя несколько десятилетий вокруг Тритари расцвели космические острова. По крайней мере, так их называли самые богатые из богатых, которым эти острова принадлежали.

Незадолго до встречи с Нероном я написала школьное сочинение о спасении Тритари под названием «Торжество науки над судьбой». Начитавшись о красоте космического пейзажа, о контроле гравитации и приливных сил, я подолгу вглядывалась в ночное небо, гадая о богатых и бесстрашных людях, поселившихся вдали от всех посреди межпланетной пустоты.

И вот моя жизнь сделала неожиданный виток, и мне предложили переехать на остров, расположенный на самой престижной, первой орбите.

Нерон терпеливо выслушал мой восхищенный лепет и ответил на вопросы. Как же он, должно быть, презирал меня тогда, за меркантильность, наивность и неспособность скрыть восторг.

– Я много читала об островах и о том, как купол контролирует приливные силы, – хвасталась я. – И про гравитацию знаю, и про технологию изготовления атмосферного купола… А правда, что военные катера добираются до островов всего за пару часов? Это невероятно! Вы когда-нибудь на таком летали? А я буду летать?..

– У тебя будет все, чего ты пожелаешь, Анна. О тебе будут заботиться добрые, опытные люди, тебя будут учить. Именно об этом я и хотел поговорить. Твой дар – великая редкость среди людей, и я уже давно ищу такую, как ты. Если согласишься, то когда вырастешь, станешь моей ученицей и мы изменим мир.

Изменим мир?!

Мои мысли взлетели на новый уровень. Я поверила Нерону, восторженно впитывая неповторимый тембр властного голоса. До этого дня я даже не подозревала о своем даре. Росла обычным человеком, иногда скучным, порой счастливым.

Но Нерон отрезал прошлое и создал меня заново.

В этом есть горькая справедливость: тот, кто тебя создает, имеет право тебя разрушить.

Нерон рассказал мне о перцептах, способных видеть человеческие чувства, определять их глубину, причины, следствия и вносить изменения.

– Перцепты – великие диагносты и манипуляторы эмоций, они способны вторгаться в ауру – главный энергетический центр человека. Дар перцепта – это самая великая сила из всех известных. Ты замечала, что можешь с точностью определить, что чувствуют твои знакомые, как сильно и почему?

– Да. У каждого чувства свой цвет и форма. Они постоянно меняются. Но мама сказала, что это игры моей фантазии. – Может, поэтому у меня не было близких друзей, ведь я слишком многое замечала.

– Нет, Анна, это не фантазии. Ты перцепт, а это великий дар. У каждой эмоции своя нить в ауре. Ты научишься расплетать ауру человека и создавать ее заново, без старых шрамов, пагубных эмоций и страхов. Из никчемных ничтожеств ты сможешь создать великих королей, гордых и сильных. Если ты согласишься, мы изменим мир!

Никогда еще я не испытывала такого воодушевления. Внезапно мое будущее расцвело невероятными красками и наполнилось смыслом. Вскочив со стула, вытерла вспотевшие от волнения ладони о юбку и подошла к Нерону.

– Приятно познакомиться! Меня зовут Анна, – протянула руку.

Я хотела начать знакомство сначала, с чистого листа.

Рука Нерона дрогнула. Секунда, другая, а потом он отвернулся и распахнул дверь.

– Мы обо всем договорились, – объявил военным и ушел, не прощаясь.

А я так и осталась с протянутой рукой, ежась от неловкости и неприятного предчувствия. Словно только что добровольно прыгнула в пропасть.

Знала бы я, что годы спустя так и буду стоять перед Нероном с протянутой рукой. Но я не могла предвидеть будущее, поэтому смотрела вслед со смесью восторга и благоговейного ужаса.

Нет ничего сильнее детской мечты. Она отпечатывается в сердце, как твое предназначение. Как видение будущего, от которого ты не захочешь или не сможешь отступиться. Ни за что. Эта мечта постоянно витает над тобой, напоминая об упущенных возможностях.

***

Первая ложь обнаружилась сразу.

Нерон отправил меня на остров, а сам исчез, и я почти не видела его до совершеннолетия. Мною занимались частные учителя, они же и жили со мной на острове и несли за меня ответственность. Ко мне относились вежливо, но холодно и подчеркнуто отстраненно. Никто не обсуждал Нерона.

– У тебя семеро служащих: двое слуг, двое учителей и трое охранников, – объявил Нерон по прибытии на остров. – Учись, поддерживай дисциплину и порядок в доме. В твоем распоряжении неограниченное количество денег и воздушный катер. Если захочешь отправиться на Тритари, возьми с собой охрану. Делай что хочешь, однако тебе запрещено общаться со старыми друзьями и обсуждать меня с кем бы то ни было.

Нерон ожидал от меня слишком многого. Я, раба воли загадочного мужчины, получила право распоряжаться другими, свободными людьми. Но тогда, в восторженной юности все это не имело значения. Я бы прыгнула через собственную голову, чтобы соответствовать ожиданиям Нерона и заслужить хоть каплю одобрения. Училась изо всех сил, чтобы однажды, когда Нерон вернется, изменить мир, как он и обещал.

– Анна, запомни, я везде, – сказал он. – Не пытайся понять или анализировать этот факт, а просто прими как данность. Я обо всем узнаю. И я не люблю повторять приказы.

Нерон исчез на долгие годы, но я не нарушала его правила. Он поселил меня в сомнительном раю и при этом был уверен, что поступает правильно.

– Ты хозяйка острова, у тебя полная свобода действий, – торжественно и гордо сказал он.

Так грандиозно ошибаться мог только человек, который сам никогда не знал настоящей свободы.

Остров был моей одинокой сказкой. Ночная чернота сменялась синевой дня, вид на Тритари изумлял красотой. Огромный агрегат в ангаре регулировал температуру, атмосферное давление и поставлял кислород в наш искусственный каменный мир, в котором не было ни сезонов, ни непогоды. Прозрачный атмосферный купол сохранял ощущение единства с космосом как днем, так и ночью. Я наслаждалась красотой острова, однако очень не хватало сада. Я мечтала о траве, о деревьях и птицах. Об оживленных улицах, о смехе друзей. На острове не хватало жизни. Летая с охраной на Тритари, я радовалась шуму, толпам народа и оживленному движению.

Только когда учителя со мной не справлялись, Нерон прилетал, чтобы меня отругать. Он никогда не хвалил меня, наоборот, жаловался, что мой дар развивается слишком медленно.

– Если хочешь стать великой Анной, которая изменит мир, то прекрати истерики и учись! – повторял каждый раз.

– Я изменю мир вместе с вами?

– Да, однажды мы вместе изменим мир.

Я держалась за это обещание.

Учителя обучали меня основам перцепции и другим наукам. Сами они перцептами не были и не видели человеческих аур, однако их теоретические познания мне помогали. Наука человеческих чувств оказалась смесью математики, химии и физики. Чувства делятся на простые и сложные, и их структуре, связям и возможным манипуляциям посвящены целые тома. Древние рукописи шли сплошным текстом, без картинок. Язык на Тритари всего один, так как после ситуации с астероидами все страны без колебаний перешли на всеобщий. Однако для изучения перцепции мне пришлось штудировать древние языки.

Самое примитивное чувство – страх. Найти его легко, а убрать непросто. Его нити бросают корни по всему телу, разрушая здоровье. Удивление, радость и печаль – простые и чистые чувства, чего не скажешь, например, о разочаровании. Целых два учебника посвящены тому, как сбалансировать завышенные ожидания и реальность. Особым кошмаром является чувство вины. Собранное из прошлых ошибок, особенностей воспитания и характера, оно с неохотой поддается излечению.

Учиться я любила – тренировалась на учителях, расплетала их ауры, добавляя и меняя эмоции, находя исток и связи. Охрана летала со мной на Тритари, где я бродила по улицам, практикуясь на прохожих.

Я ждала чуда, интересной жизни и обещанной возможности изменить мир. Однако шли годы, Нерон не появлялся, и в моей жизни ничего не менялось. Тогда я задумалась о побеге. Я колебалась, потому что вопреки всему верила, что однажды Нерон станет моим учителем и мы изменим мир. За эти годы изучила чувства других людей, но в своих разобраться не могла.

Однако к восемнадцати годам с глаз спала пелена, и во мне появилась жажда свободы. Совершеннолетняя, я хотела сама строить свою жизнь.

Нерон появился неожиданно, будто знал о моих планах. Меня одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, я хотела независимости, а с другой… была в восторге. Впервые за эти годы Нерон вспомнил о моем дне рождения и захотел побыть со мной в этот важный день.

Оказалось, он уволил учителей. Они улетели, не попрощавшись ни со мной, ни со слугами.

– Собирайся, Анна, мы летим на Тритари! – объявил Нерон и отмахнулся, пресекая мои вопросы.

Глотая слезы, я переоделась и спустилась в кабинет, ожидая худшего. Одно дело сбежать по собственной воле, совсем другое – быть изгнанной. Я разочаровала Нерона, не смогла развить дар, хотя тщательно выполняла предписанные упражнения.

– Я совершеннолетняя! – воскликнула, врываясь в кабинет. – Я взрослый, независимый человек. Если вы посмеете…

– Пойдем, взрослый независимый человек, я покатаю тебя на катере!

Из-под капюшона показалась изуродованная челюсть и растянутая в улыбке нижняя губа. Так я узнала, что Нерон умеет улыбаться. Я берегу это воспоминание, как и все остальные его улыбки. Их было немного.

Побег? Какой побег? Я забыла о нем в тот момент, когда увидела Нерона. Моя привязанность к нему была замешана на обожании, незнании жизни и сокрушительном одиночестве.

Черная лакированная поверхность нового катера сияла безупречностью. Панели скользнули назад, и Нерон указал мне на пассажирское кресло. Удобные сиденья фиксировали тело и голову, что оказалось очень кстати, так как Нерон без предупреждения рванул с места, и через несколько секунд мы уже закрывали выходной отсек атмосферного купола. Существует много моделей воздушных катеров, однако ни одна из них не сравнится с чудом, на котором летал Нерон.

– Охранники летают как старые бабки. Сейчас я покажу тебе настоящий полет. Держись!

Сидящий рядом веселый, азартный мужчина был неузнаваем. Я хотела, чтобы он остался таким навсегда, но что-то подсказывало, что этим надеждам не суждено сбыться.

Мы пронеслись по первой орбите, огибая острова и шпионя за чужой жизнью. Потом Нерон позволил мне ощутить свободное падение. Я визжала, смеялась и упивалась его ответным смехом.

– Такой будет твоя жизнь, Анна. Невероятная сила и невесомость.

После многих лет ожидания я все равно поверила его словам.

– Как зовут ваш катер?

– Что значит «зовут»? Это катер, а не человек, у него нет имени.

– Я назову его «Пуля».

Клянусь, Нерон снова улыбнулся.

– Вскоре я поселюсь на острове и стану учить тебя сам, – сказал он, и мой мир взорвался.

Нерон будет рядом. Всегда. Мы вместе изменим мир. Он ждал, когда я вырасту, и вот… сказка наконец наступила.

– После восемнадцати лет дар развивается особенно быстро, и мы постараемся это ускорить.

– И тогда мы изменим мир, – просипела я, еле сдерживая накопившиеся эмоции.

– Да, мы изменим мир. Ты и я. Вместе. – Нерон говорил серьезно, как никогда.

Я помню его слова до сих пор, слышу их шепот в моей памяти. В них была доля правды, но то, что он скрывал от меня, немыслимо. Страшно.

***

Мы прилетели в Алтавию – страну, где я родилась. Я шла рядом с Нероном, болтая о пустяках. Окружающие смотрели на меня с опаской и любопытством, гадая, что связывает меня с загадочным мужчиной.

Нерон привел меня в приют для бездомных, чтобы нанять новых слуг.

– Посмотри на ауры и выбери тех, кто станет хорошим работником, – сказал он, каждым словом выпуская в мою кровь адреналин.

Это было первое настоящее испытание, мой шанс оправдать ожидания Нерона.

Полагаясь на инстинкты, я выбрала парнишку, худого, как палка, с глубокой горечью в душе, и приятную женщину средних лет, излучавшую добро и спокойствие.

Нерон никак не прокомментировал мой выбор. Когда мы прилетели на остров, он проводил меня до моей комнаты и приказал:

– Запри дверь на ночь!

– Зачем?

– Потому что я приказываю, а ты выполняешь! – Нерон подтолкнул меня в спальню и захлопнул дверь.

Он оставался в коридоре, пока не услышал щелчок замка. Я научилась ощущать его присутствие, его аура давила на меня, тяжелая, как камень, и горячая, как огонь. Однако самой ауры я не видела. Вглядывалась, старалась – никакого эффекта. Нерон знал о моих потугах и только смеялся, говоря, что у меня ничего не выйдет.

Я работала с новыми слугами каждый день, помогала им вписаться наш странный быт. Надеялась, что Нерон одобрит мой выбор.

Через неделю парнишка покинул остров на украденном катере, увозя с собой дорогую посуду, украшения и даже пару статуй. Кухарка продержалась дольше, но, к сожалению, ее покладистый характер не стал компенсацией абсолютному неумению готовить и нежеланию работать.

Нерон, конечно же, предвидел такой исход, но позволил парню улизнуть с украденным. Для чего? Чтобы преподать мне урок. Он отчитал меня, строго, справедливо и очень болезненно. Столько лет обучения, и такой провал.

– Ты сделала наивный и бессмысленный выбор. Повелась на страдания парня и на его смазливое лицо и не рассмотрела за ними преступную личность.

– У него была трудная жизнь! В глубине души он хороший человек! – спорила я.

Нерон усмехнулся.

– Прошлой ночью он пытался взломать дверь твоей спальни.

– Для… для чего? – голос внезапно стал сухим и ломким.

– Сама не можешь догадаться?

Могу, но не хочу.

– Но женщина оказалась хорошей, – не сдавалась я.

– Ты забыла спросить, умеет ли она готовить. Уму непостижимо! Надеюсь, ты сгораешь от стыда.

– Не сгораю! – разозлилась я. – У меня есть право на ошибку. Я стараюсь изо всех сил, но вам не угодишь! Целыми днями тренируюсь и штудирую учебники, но вы никогда мне и слова хорошего не сказали…

Я жаловалась и причитала, размазывая слезы по лицу. Нерон слушал, пока я не выдохлась, а потом сказал:

– Еще одна истерика, и ты больше меня не увидишь.

Ночь я провела в анабиозе, как и всякий раз, когда закатывала истерики. Что можно ожидать от человека, который отключает твое сознание при любом споре? Вот именно, что ничего хорошего.

Мы ездили за слугами еще несколько раз. Во время очередного визита управляющий приютом отозвал меня в сторону и прошептал:

– Вы делаете хорошее дело. Хоть слуги у вас и не задерживаются, но возвращаются совсем другими, уверенными в себе. А рекомендательные письма помогают им быстро найти подходящую работу. Не знаю, как вам удается это делать, но я очень признателен.

Так я узнала, что Нерон помогал моим неудачным экспериментам найти работу. Хотя почему неудачным? Я не делала людям ничего плохого. Залечивала душевные раны, гасила ненависть и недоверие, растворяла печаль. Нерон ругался, что все это не имеет никакого отношения к поискам хороших слуг, однако я упорно выбирала тех, кому могу помочь.

Уже тогда я должна была догадаться, что мое призвание – помогать людям.

Однако меня интересовал только Нерон. Я восхищалась его знаниями о людях и о мире, его взглядами на события, происходившие на Тритари, и его научными мнениями. Где бы мы ни были, куда бы ни летали, я видела только Нерона, думала только о нем. Только его одобрение имело вес. Ему это не нравилось, он не хотел такой зависимости. Ему вполне было достаточно того, что я выполняла его приказы и училась. Сейчас я понимаю, что мое отношение к Нерону было нездоровой привязанностью, но тогда… я стремилась его впечатлить. Хотела стать его фантазией – сильной, одаренной женщиной, вместе с которой он изменит мир.

Со временем Нерон переехал на остров. Не подумайте, что однажды туда прибыли грузовые катера с мебелью и безделушками. Сомневаюсь, что у него было хоть что-то личное, кроме сотни комплектов черной одежды. Так и началось наше «вместе», самое одинокое из возможных, даже в окружении слуг и охраны. С ними я болтала и смеялась, а Нерон держался отстраненно и не допускал праздных разговоров и откровений. Со слугами он почти не общался, оставляя управление домом мне.

Нерон обучал меня теории и практике перцепции. Сам он перцептом не был и аур не видел, однако его теоретические познания впечатляли. Мы часами спорили над рисунками аур, потом я делала оговоренные изменения и наблюдала за результатами, зарисовывая их для Нерона.

А в свободное время… я не знала, чем он занимался, где бывал. Он позволил называть его на «ты», но отказался рассказывать о себе и не допускал прикосновений. Мы ели в столовой с задернутыми шторами, сидя на противоположных концах длинного стола. Асимметричная люстра освещала только мою половину стола. Бессмысленно и странно. Но при этом Нерон заботился о моем комфорте. Если я чего-то хотела или даже просто упоминала в разговоре, это тут же доставлялось на остров. Если я на что-то жаловалась, он сразу это исправлял.

Кроме тех ситуаций, когда жалобы касались его.

Он давал мне все, кроме человеческого тепла.

Однажды ночью мне приснился кошмар, страшный до хрипоты. Я проснулась на незнакомой кровати под балдахином и словно видела себя со стороны. Чужой требовательный взгляд ощущался как давление. Парализованная, я не могла выдавить ни звука. Тень рядом с кроватью пошевелилась.

– Я знаю, что ты не спишь, – раздался ядовитый шепот незнакомца.

– Уйди! – ответила я на удивление спокойно.

– С какой стати? Я твой, а ты моя. – Мужчина дернул меня за ногу, переворачивая на постели, и рассмеялся. – Ты ведь этого хотела?

– Нет, не этого.

Волна оранжевого огня пронеслась над моей головой, опаляя жаром.

– Не лги! – кричал невидимый мужчина. – Ты хотела этого! Ты всегда была неразумна в своих желаниях!

Неужели это мое будущее?!

– …неразумная! Анна! Перестань кричать как неразумная! Тебе приснился кошмар!

В мое сознание вломился голос Нерона. Он навис над моей постелью, мрачная тень в серебристом свете ночника. Жесткие пальцы сдавили плечо, причиняя боль.

– Ты кричала во сне, и я думал, что-то случилось.

Вдох. Выдох. Я в своей комнате, никакого балдахина над кроватью. Святые силы, спасибо вам, это всего лишь кошмар!

Слезы облегчения перешли в рыдания, и, повинуясь безрассудному порыву, я обняла Нерона, сбивчиво рассказывая о странном сне.

– Спасибо, что разбудил меня! Обними меня, мне страшно!

Он подчинился, но так неохотно, что я почти не заметила его движений, пока его руки не сомкнулись на моей спине.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – твердила я, целуя его шею и держась за него мертвой хваткой. Нерон не дышал, и я предчувствовала, что в какой-то момент, очень скоро он очнется и остановит это безобразие.

Внезапно меня словно втянуло в гигантский смерч, черный с оранжевыми искрами.

– Нерон… что это… что со мной…

Запахло горелым, и Нерон очнулся и небрежно стряхнул меня на пол. Несмотря на вертиго крутящегося мира, я увидела, что горит моя постель. Распластавшись на полу, мечтала только об одном – выжить. Понять происходящее даже не пыталась.

Потушив огонь, Нерон навис надо мной безликой тенью.

– Еще раз дотронешься до меня, отправлю на Тритари! Навсегда.

Мой мир опрокинулся. Быть отвергнутой мужчиной, улыбками которого ты измеряешь свое счастье, – это трагедия. Особенно если ты уверена, что он к тебе неравнодушен. Вернее, не ко мне, а к великой и всесильной Анне, которой я стану, когда мой дар достигнет пика. Когда это случится?! Мне уже было девятнадцать, однако дар развивался медленно.

Когда Нерон говорил о будущей великой Анне, в его голосе звучала страсть.

– Ты предстанешь перед миром и собьешь его дыхание. Твои глаза цепляют самую сердцевину человеческих чувств. Ты бесконечно сильна, способна стереть страх и обиду, горечь и боль. Способна выпотрошить душу и создать человека заново, пробудив в нем самое лучшее. Из последнего ничтожества ты можешь создать истинного короля. Знаешь, как тебя назовут в народе? Анна, создающая королей. О тебе будут слагать легенды. Восхитительно красивая, талантливая, сильнее и влиятельнее самых великих людей Тритари.

Анна, создающая королей.

Нерон выражался фигурально, потому что монархий на Тритари осталось всего две, однако образы великих королей, сильных и красивых, мелькали в моем сознании, наполняя будущее особым смыслом.

Лгал ли он? Конечно, лгал. Насчет красоты – точно. У меня обычные карие глаза и светлые волосы. Восхитительной красоты нет, с какой стороны ни глянь. Я так и не научилась определять, когда Нерон лжет, а когда говорит правду, но его восхищение будущей Анной поработило меня. Я старалась, днем и ночью развивала дар и позволила себе мечтать, что однажды Нерон отнесется ко мне настоящей с таким же трепетом. И полюбит меня.

Однажды во время занятий в городском парке Нерон отошел, чтобы ответить на вызов, а ко мне пристали трое парней. Не думаю, что их намерения были такими уж страшными, они просто хотели познакомиться.

Нерон налетел на них как вихрь, сметая всех троих с ног. Одному сломал челюсть, второго оставил лежать без сознания, третьего я разглядеть не успела. Нерон потащил меня прочь.

– Ты с ума сошел?! Они просто хотели познакомиться.

– Тебе было приятно?

– Нет, но ты тоже причиняешь мне неприятности!

– Только я имею на это право, – невозмутимо ответил он.

В этой фразе вся суть наших отношений.

***

Жить с Нероном было странно. Мне надоело гадать, кто он такой, да и человек ли вообще. На Тритари не признают магию, однако, когда живешь на космическом острове, допускаешь любую невозможность. Особенно если сама ты видишь ауры людей. Невидимое присутствие Нерона сопровождало меня везде. После долгих занятий я уходила в свою комнату и тут же ощущала тяжесть его ауры. Словно он не мог или не хотел со мной расстаться.

– Я знаю, что ты за мной следишь. Я чувствую твое присутствие, – призналась я однажды.

– Почему тебя удивляет, что ты ощущаешь мою ауру? Я же предупредил тебя, что я везде.

Судя по раздраженному тону, Нерону не нравилась собственная потребность знать, где я нахожусь. Возможно, я заразила его моей зависимостью. Для своих девятнадцати лет я была слишком неопытной, поэтому даже не пыталась скрыть свои чувства, хотя знала, что ничем хорошим это не закончится. Так и вышло.

Однажды я заболела. Бредила во сне, дрожа от лихорадки, пока не почувствовала тяжелую руку на плече.

– Что с тобой? – спросил Нерон взволнованно.

– Я заболела. Надеюсь, гемосканер опознает вирус. Горло болит, мышцы ломит. Кажется, температура поднялась.

Нерон отступил на шаг, и, несмотря на дурноту, я хихикнула. Неужели он боится заразиться? Зараза к заразе…

– Я не дам тебе умереть, Анна. Клянусь! – голос Нерона напоминал рев животного.

– Э-э-э… спасибо. Но лучше принеси градусник.

– Что такое градусник?

Очень хотелось увидеть его лицо, чтобы понять, шутит он или это очередная странность. Но я только покачала головой и поплелась на кухню.

Святые силы, помогите мне справиться! Какое уж тут мировое господство, если мой великий и могущественный наставник не знает, что такое градусник.

Нерон маячил за спиной, пока я мерила температуру, заряжала гемосканер и прикладывала его к вене.

– Объясни, что с тобой!

– Парагрипп, – ответила я, проверив результат анализа.

– Это опасно? Ты умрешь?!

Несмотря на плохое самочувствие, хотелось смеяться.

– Начинается ларингит, я потеряю голос.

– Как это? Совсем? Навсегда?!

Не удивлюсь, если Нерон никогда не болел.

– Все будет в порядке, не волнуйся! Охрана слетает за сывороткой, и через сутки мне станет лучше.

Впервые я ощущала себя сильнее Нерона, но меня пьянила не власть, а испуг в его голосе. Я млела, таяла от его внимания и переживаний. Мечтала напропалую.

Нерон боится меня потерять.

Я значу для него намного больше, чем он сам осознает.

Нерон меня любит.

Он разбудил меня в пять утра после того, как спала температура.

– Анна, я больше не могу ждать! – воскликнул, вытаскивая меня из постели.

Все во мне откликнулось. Душа, тело, каждая часть меня изнывала от нетерпения. Нерон осознал, что любит меня, и теперь мы будем вместе и однажды изменим мир.

– Да, – еле выговорила я.

Он помог мне подняться на ноги.

– Анна… – сказал хрипло, – я… я должен… мне надо …

Он замолчал, я слышала только его тяжелое дыхание.

– Да! – всхлипнула от восторга. Признания посыпались с моих губ, перебивая друг друга. – Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. Ты невероятный, всесильный…

– Прекрати! Не говори глупости! – Нерон резко отстранился. – Я пришел, чтобы убедиться, что твой дар не пострадал от болезни. Я не вижу твою ауру, но способен определить уровень силы. Извини, но я больше не могу ждать и должен проверить прямо сейчас.

Он испугался из-за моего дара.

Всегда только дар, никогда я.

Надежды опали жухлыми листьями. Смущения я не ощущала, пусть Нерон знает правду о моих чувствах.

Убедившись, что мой дар не пострадал, он выдохнул с облегчением и направился к выходу.

– Между прочим, я все еще болею! – проворчала вслед. – Мне бы теплого питья и грелку…

Он не ответил и исчез на неделю.

И тогда я взбунтовалась, несправедливо и капризно. Моя жизнь была слишком необычной, чтобы научить сдержанности. Меня раздражало поведение Нерона, его секреты, дурацкие капюшоны, тьма, скрывающая глаза. Я заявила, что не стану больше разговаривать, пока Нерон не покажет лицо. Наше противостояние продлилось три недели. Я проиграла, сломленная мучительной скукой. Вся моя жизнь вращалась вокруг Нерона, а он игнорировал мои чувства.

Слуги, Тереза и Матиас, результат последнего удачного эксперимента, волновались и всячески опекали меня.

– Вы же молоденькая и хорошенькая, Лалия, так зачем мучить себя одиночеством? Слетайте на Тритари, найдите друзей своего возраста и погуляйте в свое удовольствие! Глядишь – и жениха найдёте, – советовала Тереза.

Прозвище «Лалия» придумали слуги. Оно казалось удивительно добрым, особенно в исполнении дворецкого, Матиаса, с его необычным акцентом.

– Я хочу завести друзей, – решительно сообщила я Нерону и направилась к катеру. Скорость «Пули» позволяла перемещаться в любую из посадочных зон Тритари достаточно быстро. Вернувшись в столицу Алтавии, я выбрала ближайший клуб и пришла на танцы в сопровождении трех дюжих охранников.

Настоящая жизнь оглушила меня. В ней было слишком много звуков, лиц и прикосновений. А главное – улыбок. Я перезнакомилась с уймой народа, заснула в парке на скамье и наотрез отказалась возвращаться на остров. Весь следующий день я слонялась по городу, не обращая внимания на недовольство охранников, а вечер снова провела в клубе. К утру я обнаружила себя в мужском туалете, взасос целующейся с незнакомым, но вполне симпатичным парнем. Его пальцы успели проскользнуть вдоль обнаженного бедра, когда я опомнилась и побежала на поиски охраны.

Нерон неистовствовал.

– От тебя воняет табаком и мужчиной! Что с тобой, Анна?! – орал, схватив меня и оттянув волосы в сторону, чтобы я не могла повернуться и посмотреть на его лицо. Жесткие пальцы царапнули шею. – На твоей шее засос! Я приказал охранникам не спускать с тебя глаз. Что ты делала с мужчиной? Отвечай сейчас же!

– Ты псих! Больной, на всю голову повернутый псих! Я целовалась с мужчиной, вот что я с ним делала! И еще много чего!

На самом деле, мы только целовались, но во мне говорила слепящая ярость. Почувствовав вкус нормального человеческого общения, я не хотела возвращаться в свой добровольный плен.

– Мне понравилось, и я хочу большего!

Нерон впечатал меня в стену с такой силой, что в ушах зазвенело, и вылетел из кабинета.

– Не беги от меня, Нерон! Признайся, что следишь за мной, потому что любишь меня! Дотронься до меня! Я знаю, что ты этого хочешь!

Я опьянела от смелости.

Не знаю, что на меня нашло и зачем я его дразнила. Наивная, не видевшая жизни, я ничего не знала о любви и о том, что некоторые люди не способны на это изысканное чувство. Я стала эгоисткой в своем желании привлечь Нерона. Забыла, что нельзя требовать от человека того, что он не может или не хочет тебе дать. И обижаться за это тоже нельзя.

Нерон не вернулся, но когда я легла спать, снова почувствовала тяжесть его ауры, и тогда я по-настоящему сорвалась. Не могу так больше! Пусть либо ответит на мои чувства, либо отпустит меня на Тритари. Навсегда. Я устала ждать дня, когда мы изменим мир.

Провела рукой по губам, демонстративно облизала указательный палец, потом дотронулась им до груди под тонкой ночной рубашкой. Прислушалась к окружающей тьме и усмехнулась, ощутив давление ауры Нерона. В порыве дикой смелости расстегнула рубашку и погладила грудь. Возбуждение бродило под кожей, а осознание того, что Нерон не исчез, пьянило сильнее поцелуя. Тьма вокруг казалась живой, наполненной его силой.

Улыбнувшись в пустоту, сказала:

– Спокойной ночи, Нерон! Надеюсь, тебе понравилось.

Я не сомневалась, что заплачу за эту выходку. Наверняка Нерон отчитает меня и запрет на острове. Вместо этого он пропал, предоставив мне полную свободу. Как я ею воспользовалась? Никак. Ждала его возвращения и штудировала очередные учебники. Развлечения не стоили того, чтобы портить отношения с Нероном.

Да, мне по-прежнему хотелось изменить мир. Вместе с Нероном.

Иногда, даже не имея человека, боишься его потерять. Даже теперь, по прошествии многих лет, я все еще болею своей юностью, своей наивностью и первой любовью, брошенной в пустоту.

А потом я вернулась в клуб, в котором впервые узнала вкус свободы. Крепко сбитый мужчина остановил меня, не пуская к стойке бара.

– Никогда больше здесь не появляйся, поняла? Таким, как ты, здесь не место, – сказал он злобно, будто выругался.

– Это из-за охраны? Я заставлю их ждать снаружи.

– Знаешь, что случилось с парнем, с которым ты обжималась? Тебе лучше об этом не знать. Больше сюда не возвращайся и будь более разборчива в связях.

Мои губы превратились в ледышки, дыхание замерло в груди.

Нерон наказал постороннего человека за мое поведение. Он мог наказать меня, но вместо этого выместил злобу на незнакомце. Почему? Боялся повредить мой дар или?..

Даже имея сотни доказательств противного, я все еще надеялась, что Нерон ко мне неравнодушен. Не к Анне, которая однажды создаст мифических королей, а ко мне. Такой, какая есть.

***

Нерон вернулся через две недели.

– Ты готова! Твоя сила растет, и ты готова к следующему этапу, – объявил он торжественно. Будто не было нашей ссоры, ночной сцены и обвиняющих слов.

Я готовилась к его возвращению, однако головокружительное волнение путало мысли.

– Нерон, пожалуйста, выслушай меня! Прости за ту ужасную выходку! Не знаю, что на меня нашло. Забудь все, что я сказала и… кхм… сделала. Между мной и тем парнем в клубе был только поцелуй…

– Ты даже не узнала его имя, – усмехнулся Нерон.

– Что ты с ним сделал?

– Я объяснил ему, что он зря воспользовался твоей неопытностью.

– Это был всего лишь поцелуй. Мне понравилась жизнь этих людей, их общение. У меня никогда не было такой свободы.

– Если нытье окончено, то вернемся к делу, – невозмутимо продолжил он. – Ты готова приступить к работе, и я нашел первого клиента. Это военачальник Хоринтии. До его резиденции восемь часов пути. Ты остановишься в гостинице, поэтому успеешь вдоволь насладиться свободой.

Слышали бы вы, сколько презрения он вложил в слово «свобода»!

– Что я должна для него сделать?

– Помоги ему приспособиться к власти. Подари ему вкус могущества, чтобы он ощутил себя на вершине мира. Помни: ты можешь сплести любую ауру и превратить самого бесцветного обывателя в великого человека. Чем больше ты используешь свой дар, тем быстрее он развивается. Сделай этого мужчину великим! Преврати его в короля.

– Вмешаться в ауру и изменить ее?

– Да, а потом вернись и расскажи мне об этом. Я буду ждать, Анна. Твой успех сделает меня счастливым.

Нерон будет меня ждать. Я сделаю его счастливым.

От волнения задрожали руки.

– Надо же! – усмехнулся он, и пересеченная шрамом губа изогнулась. – Тебя привлекает мысль о власти над другими людьми.

– Нет!

– Лжешь! Дай мне руку!

Я жадно вгляделась в лицо Нерона, даже зная, что он не позволит его увидеть. Давно уже поняла, что дело не в капюшоне и не в маске. Это часть магии Нерона – страшная и необычная правда для мира, не признающего магию.

– Твои руки дрожат, и ладони влажные. Тебя привлекает власть над людьми.

Нерон ошибался. Меня привлекала не власть, а стоявший передо мной мужчина.

Я повернула руку ладонью вверх, пытаясь разглядеть на ней влагу. Нерон проследил за моим движением, провел пальцем по линиям жизни и судьбы. Линиям, которые создал он сам.

– Тебе нравится ощущать свою силу, – выдохнул.

– Да. – Я сказала бы все что угодно, только бы он не отпускал мою руку.

– Анна, создающая королей… – Его вибрирующий голос покорял. – Ты способна превратить ничтожество в гиганта. Восхитительная, всесильная женщина.

Закрыв глаза, я умоляла судьбу об одном единственном крохотном подарке. Пусть Нерон меня поцелует. Легко, невинно, страстно, как угодно. Потянулась к нему, приоткрыв губы. Задержала дыхание и стояла, не двигаясь и не открывая глаз.

Ждала бесконечно долго, даже зная, что он уже давно ушел.

Я всем телом ощущала голод Нерона, его слепую страсть. Жаль, что любил он не меня, а ее.

Женщину, которую придумал сам.

Анну, создающую королей.

Что поделаешь, выхода нет. Придется ею стать.

Глава 2. Анна, создающая королей

Несколько месяцев спустя

– Ты умница, Анечка, – прошептал Дарлам, министр международных отношений Алекриона, прикрыв глаза. – Продолжай, моя хорошая!

Сейчас я устрою ему Анечку, извращенец поганый!

– Прекратите! Иначе я уйду и не вернусь.

Министр покачнулся и, тяжело дыша, вцепился в стол.

Святые силы, простите меня за крамольную мысль, но надеюсь, он пыхтит от сердечного приступа, а не от приближающегося оргазма. Где Нерон их находит, таких дефектных? А ведь проверяет, причем тщательно. Отличный послужной список, хорошая репутация, любящая семья – и вот.

На что жалуется Дарлам? Бессонница, ночные кошмары, неуверенность в себе. Минут через десять вмешательства он раскраснелся, придвинулся ближе и запыхтел. Некоторым нравятся необычные ощущения, возникающие при моем вмешательстве, и не все ведут себя прилично. Уж точно не уважаемый министр. Такое случается редко, но от неприятностей не застрахуешься.

– Анна! – Дарлам облизнулся, глядя на меня со щенячьей мольбой во взгляде.

Не похоже на сердечный приступ, а жаль.

Хлопнув дверью, я вышла на улицу и с наслаждением вдохнула запах тающего льда и ранней весны. Самое неприятное, что придется рассказать о происшедшем Нерону.

Тот сразу ответил на звонок, как, впрочем, и всегда.

– Закончила?

– Как бы тебе объяснить… Я-то не закончила, а вот клиент – вполне может быть.

– Что ты имеешь в виду? – ледяной треск голоса выдал его догадки.

– Ты сообразительный, сам догадайся.

Раздался странный шум, потом ругательства и стук захлопнутой двери.

– Он до тебя дотронулся? – Нерон перекрикивал шум мотора.

– Не волнуйся, никто меня не трогал! Просто Дарламу очень понравилось мое вмешательство. ОЧЕНЬ, понимаешь?

– Поклянись, что он к тебе не притронулся!

– Клянусь! Нерон, успокойся!

– Я уже в пути, скоро буду с тобой.

«Скоро» в его случае так и есть. На обычном воздушном катере до Алекриона пять часов пути, а на «Пуле» – два часа. Откуда такая технология? Это же невозможно? Мои бесполезные вопросы провалились в никуда, Нерон отказался объяснять происхождение «Пули».

– Зайди в кафе «Камелия», закажи обед и сиди там, пока я тебя не найду. Пусть охрана от тебя не отходит!

Я сама виновата, могла и промолчать. У Нерона есть всего два состояния – «включен» и «выключен». Если он заводится, то его не остановить. Обычно я стараюсь не беспокоить его по мелочам, но иногда забываюсь. Например, сегодня.

Ворвавшись в кафе, Нерон вздернул меня на ноги и осмотрел, будто мог увидеть отпечатки чужих пальцев.

– Поклянись, что Дарлам тебя не коснулся!

– Клянусь!

Обхватив мою шею ладонью, Нерон смотрел мне в глаза. Или не смотрел. Или не в глаза. Откуда мне знать? Я видела только тьму. Она казалась живой, искрящейся гневом.

Да, знаю, у меня богатое воображение.

– Никто не смеет тебя касаться! – сказал он грозно. – Все эти люди – ничто по сравнению с тобой. Ты совершенна. – Сильные пальцы пробежались по моей шее. Так нежно, что, скорее всего, мне померещилось. – И неприкосновенна, – добавил, отстраняясь и держа руку ладонью вверх.

Ага. Я неприкосновенна и скоро стану самой старой девственницей Тритари. Если не дар, то уж этот факт точно сделает меня знаменитой. Как я ни старалась соответствовать образу восхитительной Анны, наши с Нероном отношения не продвинулись ни на йоту.

Не церемонясь, он потащил меня к выходу.

– Ты уже был у Дарлама?

– Был. Мы летим домой.

– Что ты с ним сделал?

– Анна, двигай ногами!

– Полагаю, что Алекриону понадобится новый министр?

Дарлам был отнюдь не первым проблемным клиентом. Когда вмешиваешься в чувства людей, подчас вылезает все самое неприглядное, и от этого не застрахуешься. Сначала расправы Нерона меня пугали, но когда я спросила напрямую, что он делает с телами, он оскорбился.

– Телами? Хорошего же ты мнения обо мне! Я их не убиваю, но они получают заслуженное наказание.

И на том спасибо.

По пути домой я попыталась развеселить Нерона, уж слишком тяжелым было его молчание.

– Можно считать, что нам удалось изменить мир. Стало на одного извращенца меньше.

– Ох, Анна! – Нерон покачал головой. – Неужели ты думаешь, что, помогая этим напыщенным индюкам, ты меняешь мир?

– Но ведь ты говорил, что я стану создавать королей, и тогда мы изменим мир?

– Иногда я забываю, что тебе всего лишь двадцать и поэтому ты такая наивная.

– Наивная?! Подожди, скоро по Алекриону пойдут слухи, что я способна одним взглядом довести до оргазма, вот тогда и поговорим, насколько я наивная!

Опасно. Грубо. Пошло. Я сама удивилась сказанному.

– Кто распустит этот слух? Что ты от меня утаила? – Нерон развернул «Пулю» так быстро, что желудок подпрыгнул и, казалось, застрял в горле.

– Ничего! Не надо лететь обратно! Просто я не хочу, чтобы ты считал меня наивной.

Нерон вздохнул, и какое-то время мы летели молча. Я уже и не надеялась на ответ, как вдруг он с силой ударил кулаком по приборной панели.

– Дар перцепта не имеет равных по силе, но для его развития требуется время и усилия. Тренируясь на людях, ты развиваешь способности и повышаешь энергетический запас. Те, кто достигает вершин власти, подчас самые противоречивые люди. В них ты видишь смесь хорошего и плохого и сложное переплетение чувств. Работая с проблемными клиентами, ты подтолкнешь свой дар на нужный уровень.

Бесцветный, глухой голос Нерона настораживал. Что-то причиняло ему боль, и я была бы не я, если бы не попыталась ему помочь.

– А какой уровень тебе нужен? И для чего?

Я знала, что Нерон не ответит. Он вел меня вслепую по лабиринту жизни, моей жизни.

Когда мы приземлились на острове, Нерон вышел из ангара и остановился, глядя на безупречную синеву. Потом тряхнул головой, будто решившись на что-то важное, взял меня за руку и повел к дому. Я смотрела на наши сомкнутые пальцы и не дышала.

– Тереза сказала Матиасу, что ты мечтаешь завести сад.

– Мне и так хорошо, – ответила я, глядя на наши сомкнутые руки.

Нерон с силой сжал мои пальцы, словно собираясь сказать что-то решающее.

– У тебя будет все, чего ты захочешь.

Вот же, шутник! Жестокий, слепой шутник. У меня будет все, чего я захочу?

Я хочу только его.

– Нерон, скажи, чего хочешь ты?

Честно говоря, я не ждала ответа, однако Нерон отпустил мою руку и всерьез задумался. Возможно ли, что он впервые размышляет о своих потребностях и желаниях?

– Мне наплевать на сад, на дом, на остров и на все остальное, – наконец ответил он с ударением на каждом слове. – Меня интересуешь только ты. Я хочу, чтобы у тебя было все, чего ты пожелаешь.

О таких словах забыть невозможно. Куда ни поворачивает жизнь, я натыкаюсь на них, как на каменную стену. Можно ли требовать от человека большего, если его волнуют только мои потребности? Даже если он не может удовлетворить самые главные из них.

Нерон никогда не ограничивал мои траты, наоборот, поощрял любые покупки. Казалось, это доставляло ему удовольствие и даже приносило облегчение. Утолить обывательский голод проще, чем откликнуться на жадные требования моего сердца.

Когда я вернулась со следующего задания, вокруг дома красовался очаровательный цветущий сад. Слуги улыбались и кивали, соглашаясь, что это волшебство.

Нерон подарил мне волшебство.

Я не успевала его возненавидеть, как снова начинала любить.

***

Я создавала «королей». Раз Нерону приспичило так напыщенно называть мои манипуляции, я не возражала. На самом деле, меняя только эмоции, мало кого можно сделать великим. Ведь есть еще характер, разум, окружение и многое другое. Но да, иногда мне везло.

Нерон выбирал клиентов среди самых влиятельных и сложных людей Тритари. Я моталась из страны в страну, города сливались в разноцветие зданий, парков и лиц. Я расплетала ауры, делила чувства на составляющие, прослеживала их истоки. Вмешивалась, экспериментировала. Делала клиентов смелее, сильнее, уверенней в себе. Стирала боль, разрывала цепи страха и порочные круги сомнений. С некоторыми клиентами задерживалась на несколько дней, к другим приходилось возвращаться по многу раз. Старые шрамы не сведешь, но можно научиться не замечать, как зудит их неровная поверхность. Можно сплести вокруг них сеть забвения и светлой печали. Но на это требуется время и много, много усилий. Моих.

Я не хотела создавать «королей», я мечтала лечить души обычных людей, но никогда не рассказывала об этом Нерону. Да и не все клиенты хотели становиться «королями», некоторые просто пытались ужиться с тяжелым прошлым или сомнительным будущим. Большинство клиентов не афишировали наше знакомство, не признавались, что прибегли к моей помощи. При случайных встречах они притворялись, что мы незнакомы, и только оставаясь со мной наедине, пожимали руку и жарко шептали: «Анна, вы изменили мою жизнь! Вернули юность, свет, наслаждение, уверенность в себе. Теперь я могу все…»

Не хочу хвастаться, но скажу, что комплиментов было достаточно. Меня щедро благодарили. Кроме денег, дарили произведения искусства, дорогое вино, драгоценности.

Президент небольшой южной страны не мог прийти в себя после трех покушений и волны восстаний, сотрясших побережье. От него ждали решительных действий против бунтарей, но его едва хватало на то, чтобы выбраться утром из постели. Я помогла. Вместе мы собрали его ауру по частям. Когда я прощалась с ним, он прослезился. Жестокий, опытный политик не стеснялся своих слез. Обняв меня за плечи, сказал:

– Мы больше не увидимся, и я не признаюсь, что встречался с тобой, Анна. Прошу, прими небольшой сувенир в знак моей признательности!

Он подарил мне остров. Невероятно красивый, необитаемый, потерянный в объятиях океана.

– Теперь это твой остров. Придумай ему имя и заполни дарственную.

– Я назову остров «Нерон».

– Красивое имя! – кивнул президент.

Я написала имя Нерона дважды – в графе названия острова и как имя владельца.

Вернувшись домой, я подарила остров Нерону. За то, что он создал из меня женщину, которой восхищается.

Восхищается, но не любит.

Просмотрев бумаги, он отбросил их в сторону, не комментируя. Не благодаря.

Нерон наслаждался моим успехом – успехом женщины, которую придумал. Соучаствуя в этом обмане, я изменила гардероб. Высокие каблуки, облегающие платья, женственные костюмы соответствовали образу великолепной Анны. В них я чувствовала себя как маленькая девочка, нарядившаяся в мамину одежду и размазавшая по лицу алую помаду.

Я не знала, что делал Нерон, пока я работала. Он не любил, когда я оставалась на ночь на Тритари, поэтому я спешила домой в надежде, что сегодня, да-да, именно сегодня наступит переломный момент в наших отношениях. Но шло время, а Нерон так и не признал, что я была для него чем-то большим, чем одаренная женщина, превращавшая раненых жизнью людей в так называемых королей. Если бы могла, я бы выцарапала чувства к Нерону из моей ауры, но увы, я не способна изменить саму себя.

Моим любимым клиентом стал богатый бездельник по имени Клаус. Любитель женщин, гоночных машин и яхт, он ненавидел себя с неистовой силой. Для того, чтобы распутать нити детских травм, потребовались недели. Мне нравилось вдыхать в Клауса мою магию, как и нравилось сидеть на веранде его особняка и болтать. Я наслаждалась возможностью смотреть в его глаза и видеть не тьму, а улыбку. Он не дергал меня за волосы, чтобы заставить отвести взгляд. Не отталкивал. Не скрывал, что привязался ко мне сильнее положенного, что видит во мне женщину. Был готов дать мне все, чего лишал Нерон.

Клаус отогрел мою одинокую душу. Я наслаждалась нашими встречами, посиделками на залитой осенним солнцем веранде.

Пока однажды не увидела Нерона. Он стоял, прислонившись к живой изгороди, и следил за нами.

Я вскрикнула от неожиданности. Опрокинув столик с бокалами, затащила Клауса в дом и заставила запереть двери и окна.

Дрожащими руками набрала Нерона.

– Слушаю тебя, Анна!

– Мне нужно с тобой встретиться. Срочно!

– Прямо сейчас?

– Увидимся в ангаре.

Нерон прибыл на место с опозданием, заставив меня понервничать. Не тратя время на приветствия, я набросилась на него в праведном гневе.

– Чего ты от меня хочешь? Ты следишь за мной и управляешь моей жизнью. Ты не оставляешь меня в покое, даже когда я встречаюсь с мужчинами!

– Это было свидание? – Нерон подступил ближе, и я привычно повернула голову, зная, что он не позволит смотреть на его лицо.

– Да. Не знаю. Это могло быть свиданием, но ты все испортил. Нерон, если ты тронешь Клауса, я уеду от тебя навсегда. Клянусь!

– Вы с ним спали?

– Это не твое дело!

– Мое! Все, что касается тебя, – мое дело!

В его неровном дыхании угадывался ритм гнева. Я привыкла к его ярости и уже не надеялась ни на что другое.

Но в этот раз я ошиблась.

Нерон провел пальцем по моей щеке, и мои губы раскрылись. Он не отдернул руку, только издал сдавленный стон, и тогда я прижалась к его телу. Желанному, сильному, непознанному телу, которому так хотела сдаться. Нерон вздрагивал от каждого прикосновения. Я вжималась в его тело, всхлипывая и надеясь, что эта близость станет переломной.

Так и случилось, но этот перелом не был положительным.

Внутри Нерона родился крик, звериный вой, разорвавший нашу близость в клочья.

– Анна, прекрати! Я уже говорил, что между нами ничего не произойдет! Остановись!

– Нет!

А вот на «нет» Нерон отреагировал очень быстро. Впечатав меня в стену ангара, отошел в сторону.

Я еле удержалась на ногах.

Возможно ли, что этот нечеловечески сильный мужчина меня боится? Моего влияния, эмоций, которые я вызываю. Чувств, которых он не хочет.

– Нам пора домой, Анна!

– Я не хочу домой! Я хочу тебя. Тебя! И ты тоже меня хочешь. Что с тобой не так? Скажи мне, кто ты! Покажи свое лицо! Почему ты меня отвергаешь?

– Опомнись и веди себя пристойно!

– Тогда я вернусь к Клаусу.

– Не вернешься!

– Вернусь!

Нерон с грохотом впечатал кулак в стену ангара. Металл обиженно прогнулся, увековечивая нашу очередную ссору.

– Мы летим домой!

– Нет! Ты не можешь запретить мне встречаться с мужчинами! Мне двадцать, а я все еще девств… – ойкнув, я заставила себя замолчать. Не собиралась обсуждать такие темы с Нероном.

– Значит, вы с ним не спали, – удовлетворенно произнес он.

– Но это не значит, что мы не сделаем этого прямо сейчас, – я направилась к выходу из ангара.

Перехватив на полпути, Нерон прижал меня лицом к стене. Распластал на ней и придавил своим телом.

– Остынь! – рявкнул.

Прижавшись щекой к ледяному металлу, я следила, как дыхание рисовало на нем неровные круги. За спиной шумно дышал Нерон. Его мышцы тряслись, как в лихорадке. Волны его страсти окутывали меня дурманом.

Я тонула в желании, которое он отвергал.

– Я не могу остыть, – сказала грустно. – Твое лживое, показное равнодушие поджигает меня.

Слова теплой влагой отпечатались на металле. Я подалась назад, прижимаясь к его груди и молясь о том, чтобы он поддался моменту слабости.

Секунда, другая. Нерон усилил нажим, его рука прикоснулась к моему горлу. Нежно погладив, спустилась ниже.

– Ты не должна… – прохрипел он, – не должна, – повторил упрямо, хотя и терял нить мыслей, – не должна меня любить, – договорил с трудом.

– Почему?

– Это рвет… внутри.

– Позволь мне! – попросила я и медленно, чтобы не спугнуть, положила голову на его плечо. Выдохнула только когда ощутила прикосновение его губ к моему виску.

Он обнял меня. Прижал к себе.

Это начало.

Теперь возможно все.

Я повернула голову, чтобы потереться о его подбородок, о его шрамы. Чтобы поцеловать их и поклясться, что приму его, какими бы страшными ни были его лицо и его грехи.

Нерон обнял меня с такой силой, что стало трудно дышать. Но это не страшно, это не могло мне навредить, ведь Нерон давно уже стал моим дыханием.

Я хотела, чтобы он об этом знал.

– Я дышу тобой.

– Да, – ответил он. Мягкое тепло у моего виска, обреченное бессилие в голосе.

Мне предстояло пережить десятки бессонных ночей в попытках расшифровать это «да».

Нерон провел подбородком по моему виску, и я прижалась ближе.

– Люби меня! Пожалуйста! – сказала не просительно, а нежно. Смаковала возможности на языке. Всем своим существом ощущала, что душа Нерона откликается на мою просьбу. Пусть он любит не настоящую меня, а влиятельную, всесильную Анну, которую создал сам. Я уже свыклась с этим печальным фактом и готова притворяться до конца моей жизни. Ради Нерона.

Он не ответил.

Внутри него зародился крик. Я ощутила вибрацию в его груди, потом он отпустил меня и быстрыми шагами пошел к дверям ангара. Яркий солнечный свет окружил его лучистым нимбом.

– Будь проклята эта планета! – закричал он. – Будьте прокляты вы все!

А потом схватил меня поперек талии, запихнул в «Пулю» и понесся домой.

– Я сделал все возможное, чтобы ты была счастлива! Чего тебе не хватает?

Нерон часто повышал голос, но только для того, чтобы донести до меня очередной приказ. В этот раз к его приказному тону добавились боль и отчаяние, и от этого заныло в груди. Мое счастье было намертво связано с эмоциями Нерона, как будто во мне – барометр его чувств.

– Ты знаешь, чего я хочу, и ты хочешь того же! – Я злилась на Нерона, но грусть не позволила гневу распалиться. – Ты не разрешаешь мне встречаться с другими мужчинами, но при этом не подпускаешь к себе. Так нельзя, понимаешь? Если бы ты был ко мне равнодушен, я бы давно перестала надеяться. Но ты испытываешь ко мне чувства, я в этом уверена…

С ревом Нерон всадил кулак в приборную панель. Приборы издали нездоровый писк, «Пулю» тряхнуло и повело влево.

– Хоть что-то заставило тебя замолчать! – выдавил он сквозь сжатые зубы. – Между нами ничего не будет!

Я не спорила и не плакала.

Я болела внутри.

Каждому человеку необходимо хоть немного тепла, хоть чуточку любви. Чтобы хоть кто-то испытывал безусловную нужду в твоем присутствии. Именно безусловную, не связанную с моим даром и придуманным обликом Анны, создающей сомнительных королей.

Если бы я не ощущала в Нероне ответной страсти, давно бы заставила себя выцарапать из души больное чувство. Но как не мечтать о человеке, который не сводит с меня глаз?

Как не любить мужчину, который не находит себе места, пока я не вернусь домой?

Как остаться равнодушной, если он разрушает любого, кто причиняет мне малейшее неудобство?

При этом он сам был причиной моего самого изнурительного мучения, удерживал и отвергал меня одновременно. Тому должны были быть веские причины. Очень веские.

Я решила рискнуть и нарушить правила Нерона – покопаться в его тайнах.

Спровоцировать его, вывести из равновесия, чтобы он признал свои чувства.

И тогда мы будем вместе.

Анна, создающая королей, и Нерон, создавший Анну.

***

На следующее утро я прилетела в город, где впервые встретилась с Нероном. Там я разыскала одного из бывших клиентов – сотрудника военного ведомства, – которому помогла пережить смерть жены.

– Мои родители погибли при посадке катера, и военное ведомство отправило меня на остров учиться.

– При чем тут военные? – удивился клиент.

– Вот и мне это интересно. Возможно, это как-то связано с моими способностями. Я помню, как выглядит военный, который представил меня будущему наставнику. Кто-то из высших чинов. Я бы хотела его найти и задать несколько вопросов о прошлом, но чтобы мой наставник об этом не знал.

Клиенты узнавали обо мне по рекомендациям знакомых, а Нерон действовал в качестве посредника. Как он это делал, неизвестно, но явно не раздавая визитки с надписью: «Анна, создающая королей. Лучшие услуги для вашей ауры». Я вообще с трудом представляла, как он общался с людьми, кроме как угрозами и приказами.

– Я нанял вас по совету главы военного ведомства и не знаю вашего наставника. – Задумчиво постучав по столу, клиент поднялся. – Я многим вам обязан, поэтому постараюсь помочь. В штабе есть открытый реестр с фотографиями тех, кто находился на службе в последние десять лет. Я не могу показать вам личную информацию, но позволю пробежаться взглядом по фотографиям. Если вы найдете того, кого ищете, я вас познакомлю. Если нет, то не обессудьте, к закрытому реестру я вас допустить не смогу.

Мы сразу же поехали в ведомство. Я спешила, боясь, вдруг Нерон догадается, что я нарушила самое главное правило – ни с кем его не обсуждать.

Интересующую меня фотографию я нашла на удивление быстро. Клиент тут же выключил экран, отказавшись назвать имя мужчины.

– Сначала я должен узнать, согласится ли он с вами встретиться. Надеюсь, вы понимаете, что ради вас я балансирую на грани нарушения устава.

Я ждала, поглядывая в окно и боясь увидеть Нерона. Когда секретарь принес кофе, я вскрикнула от неожиданности, и он чуть не выронил кофейник.

– Вам повезло! – сказал клиент, вернувшись минут через десять. – Я связался с человеком, которого вы ищете, и он не возражает против встречи с вами. Димитри вышел на пенсию три года назад, вот его адрес.

Через пару часов я стучалась в дверь небольшого загородного особняка.

Я узнала военного, а он меня – нет. В его ауре не было ни страха, ни тревоги, только любопытство и спокойствие. Димитри Лауст не помнил ни безликого Нерона, ни гибель моих родителей, ни встречу с одаренным подростком. По его словам, за годы службы «всякое случалось», и ситуации смешались в его памяти. Либо он говорил правду, либо в его воспоминаниях изрядно покопались.

– Если вами занималось военное ведомство, значит, ваши родители были как-то с нами связаны, – предположил он.

Учителя начальных классов связаны с военным ведомством? Трудно в это поверить.

– В ведомстве наверняка осталось ваше дело, только вам его, конечно, никто не даст, – усмехнулся Димитри.

Еще как дадут! А если нет, то я нарушу правила этики и использую дар, чтобы на них повлиять. И тогда я узнаю правду о гибели моих родителей и о том, кто такой Нерон, что случилось с его лицом и почему он отказывается меня любить.

Ну… может, в военном досье и не станут обсуждать его личные симпатии, но все остальное я там найду.

Впервые в жизни я использовала дар в корыстных целях. Вмешалась в ауру ни в чем не повинных администраторов, вплетая безграничное доверие. Через час я закончила поиск в закрытом архиве и покинула ведомство, стерев следы своего вмешательства.

В архивах военного ведомства не имелось никакой информации о судьбе одинокой Анны, ее погибших родителях и безликом Нероне. Не было этих сведений и в других архивах.

Меня не существовало.

Я продержалась почти сутки, сохраняя оптимизм и пытаясь придумать другой способ узнать правду, однако ничего умного в голову не приходило. Тогда я не выдержала и поставила Нерону ультиматум.

– Либо ты расскажешь мне всю правду о себе, либо я улетаю к Клаусу. Прямо сейчас!

– Улетай! – спокойно ответил он и вернулся к бумагам.

– Я пересплю с ним!

– Удачи!

– Ты пожалеешь!

– Нас с тобой ничего не связывает, кроме деловых отношений, поэтому прошу тебя, не скандаль! У меня болит голова.

– Голова? У тебя вообще нет головы! Только противные черные маски и капюшоны! – голос сорвался от отчаяния.

– У меня есть голова, – рассмеялся он.

Рассмеялся.

Нерон смеялся над моим бешенством. Он не верил, что я отдамся Клаусу, раз уж не сделала этого до сих пор.

Хлопнув дверью, я улетела. Поправлюсь: хлопнув всеми дверьми, которые попались на пути, я улетела к Клаусу. Но когда дело дошло до поцелуев, струсила и вырвалась из его рук.

– Кто он? – поинтересовался Клаус, закуривая сигару.

– Ты о ком?

– О мужчине, которого ты так боишься.

– Я его не боюсь! Ну… Это мой наставник.

Морщины на лбу Клауса разгладились, и он улыбнулся.

– Познакомь нас! Я настроен серьезно. Если ты согласишься со мной встречаться, у меня не будет других женщин. Только ты. Я постараюсь понравиться твоему наставнику, и дело в шляпе.

В моей жизни появился мужчина с серьезными намерениями, который хочет и может дать мне то, о чем я мечтала, – ощущение, что я кому-то действительно, по-настоящему, полностью нужна.

Есть только одно «но», огромное, как астероиды, угрожавшие судьбе Тритари.

– Не могу, Клаус, извини. Дело не в наставнике, а в том, что ты был моим клиентом и навсегда им останешься. Ты мне нравишься, но я не способна на большее.

Какая изощренная ирония! Я создала Клауса, заново сплела его ауру, поэтому не могу воспользоваться тем, что создала сама. Возможно, Нерон отказывается от меня по той же причине. Ведь он придумал меня – Анну, создающую королей.

– Для меня это слишком глубокая философия, – отшутился Клаус, пряча грусть за усмешкой. – У моего друга сегодня день рождения. Пойдем повеселимся!

День рождения? В мою честь уже давно не устраивали праздников. С детства.

– Мне недавно исполнилось двадцать, – для чего-то сказала я.

Полагаю, Клаус услышал недосказанное и понял меня, как никто другой.

– Тогда я позвоню другу, и мы устроим двойной праздник.

Я пыталась протестовать, но вяло, и Клаус настоял на своем.

О том, что случилось дальше, в памяти сохранились отрывочные воспоминания. Вечеринка была веселой и бурной, я потеряла счет тостам и выпитым бокалам. Мир вокруг сиял золотистым блеском, я была счастлива и всесильна, как никогда ранее. Уже тогда я должна была заподозрить, что в бокалах был не только алкоголь, но, доверчивая, наивная и выросшая в изоляции, я только улыбалась и сияла радостью.

В какой-то момент обнаружила себя целующейся с другом Клауса по имени Дилон, который подливал мне вина.

– Поедем ко мне! Со мной тебе будет хорошо, – пообещал он.

Я хотела быть с Нероном, но он отталкивал меня снова и снова. И вот я нашла привлекательного мужчину, который меня хотел. Наверное, привлекательного. Разглядеть его было трудно, так как в глазах двоилось. Мысли терялись в тумане.

– Не поедем, а полетим, – поправила я. – Ко мне.

– Полетим? – в голосе Дилона прозвучало уважение. – Я так и подумал, что ты не простая девушка, раз уж сам Клаус тобой заинтересовался.

Он прав, простой меня не назовешь.

Я умею сбегать от охраны, но рано или поздно они меня находят. В этот раз они не искали меня в городе, а ждали в ангаре. Там же был и мой телефон, который я выключила и оставила в катере.

Мы приземлились на острове, а я все еще не могла стряхнуть с себя странное опьянение. Решимость что-то доказать Нерону толкала меня вперед. Вспомнить бы, что именно я пыталась ему доказать, но туман в мыслях не позволял сосредоточиться.

– Неслабо! – присвистнул Дилон, осматриваясь. – Колись, кто твой папочка?

– Остров принадлежит моему наставнику. Пойдем в спальню!

Дилон направился в душ, а я подошла к зеркалу и оторопела. В помятой одежде, растрепанная, с размазанной косметикой, я походила на чучело, поэтому поспешила во вторую ванную в конце коридора, чтобы привести себя в порядок.

Но, не ступив и двух шагов, врезалась в мужское тело.

– Ты омерзительна! – Нерон трясся от ярости.

– Отстань! У меня гости.

– Твой гость сейчас полетит домой, причем без катера.

Я пыталась сосредоточить на Нероне взгляд, но тьма его лица плыла перед глазами.

– Не вмешивайся в мою жизнь! Дилон станет моим первым мужчиной.

Сказала – и бросилась в ванную комнату, защелкнув задвижку на двери.

Наивная!

Нерон скинул дверь с петель без особых усилий.

– Ты не посмеешь!

– Посмею! Решай, Нерон, либо ты берешь меня себе, либо отдаешь ему. Третьего не дано.

Нерон схватил меня в охапку и, сжав изо всех сил, пробормотал:

– Не делай этого, Анна!

Я уткнулась носом в его шею, вдохнула его запах. Нерон вдавливал меня в свое тело, словно хотел спрятать внутри себя.

– Я не могу так больше! – сказал глухо.

– Я тоже. Мы достигли точки невозврата. Если я не нужна тебе, то отпусти и позволь встречаться с другими.

Рев завибрировал в его гортани, руки сомкнулись вокруг меня с невероятной силой. Я впитывала каждую толику ощущений, каждую каплю боли с восторгом и радостью. Мне не нужны шаблонные чувства и ласки, я возьму все, что Нерон хочет мне дать. Так, как он этого хочет. Так, как ему нужно.

Я рождена, чтобы быть сердцем его счастья.

– Мне не нужны другие мужчины, но я устала тебя ждать. Мне больно. Я хочу нормальной человеческой жизни.

Я провела губами по его подбородку. Накопившаяся страсть взорвалась внутри, охватив мое тело и передаваясь Нерону, связывая нас вместе. Я сгорала в ней. Со стоном отчаяния он накрыл мои губы своими, касаясь языком, проникая вглубь. Поцелуй Нерона был жестом обладания, вторжения в самую мою суть.

Однако он длился всего несколько секунд. Увы, сила воли Нерона всегда была сильнее его страсти. Крик Нерона сотряс дом. Может, я и преувеличиваю, но мой мир сотрясся, это точно. А потом мой мир осел, обнажая линии переломов.

Казалось, вокруг огонь, но ведь в ванной гореть нечему?

– Проклятие! – В крике Нерона звучало только безграничное отчаяние.

Взревев, он оттолкнул меня и ушел. Медленные, тяжелые шаги, один за другим, все дальше от меня.

Он сделал выбор.

Я вернулась в свою спальню.

Дилон подошел ко мне с многообещающей улыбкой. Решив, что поймал выгодную подружку, он был нежным и предусмотрительным.

– Анна, ты очаровательна!

Нет, я похожа на лохматое чучело.

– Анна, ты вообще не двигаешься. Тебе нравится, как я тебя целую? – заискивающе шептал он, водя губами по моей щеке.

Нерон следил за нами, я ощущала его присутствие. Хотелось сделать ему больно за то, что он создал меня такой. Несовершенной, упрямой, бессильной. Неспособной его разлюбить.

Не обращая внимания на Дилона, я закричала:

– Уж поверь, я дойду до конца! Ты слышишь меня? Я дойду до конца!

– С кем… – мой горе-любовник тяжело сглотнул, – с к-к-кем ты разговариваешь?

– Не твое дело!

– Как это – не мое дело?!

Толкнув меня к стене, Дилон потерся о меня всем телом. Его жалкие потуги вызвали у меня омерзение.

– Я мог бы выбрать нормальную бабу, да еще и с Тритари, так нет же… поперся на этот каменный ошметок ради ненормальной девицы, – пробурчал он, но я не слушала.

– Даю тебе последний шанс! Сейчас я ему отдамся!

– Полоумная! – взвыл Дилон. – С кем ты разговариваешь?! Со старым слугой, который открыл нам дверь?!

Разум постепенно просыпался и с недовольством оглядывал свои владения. Мне стало противно. От того, что привезла на остров мерзкого подонка, подсыпавшего мне дурь в вино. От того, как низко я пала в попытке манипулировать Нероном. Концентрированное отчаяние может довести до страшных поступков.

Я не хотела плакать, но у слез были другие планы. Они слепили, щипали кожу. Стыд расползался во мне как масляная пленка, не позволяя дышать.

Внезапно Дилон вскрикнул и, закатив глаза, осел на пол.

– Нерон, прошу тебя, не надо анабиоза! Мне что-то подсыпали в вино… я ничего не соображала…

Язык отяжелел, затылок налился тупой болью.

Анабиоз.

***

На следующее утро я не смогла подняться с постели без помощи Терезы. Казалось, я умираю. Воспоминания вчерашней вечеринки вызывали ужас и отчаяние. Почему Клаус мне не помог? Почему охрана не заметила, что я не в себе?

Как я такое допустила?!

За завтраком Нерон вел себя как ни в чем не бывало. Рассказал о новом задании, о военном перевороте в Хоринтии. Я молча смотрела на его руки. Можно ли по рукам определить настроение? Я любила руки Нерона. Они – единственное, что он позволял мне видеть. Сильные, длинные пальцы, никогда не совершавшие лишних движений.

– Я бы хотела поговорить о том, что случилось вчера вечером.

– Забудь!

– Мне очень стыдно. Я не должна была пускать Дилона в твой дом, не должна была тебя провоцировать. Мне что-то подсыпали в вино…

– Я сказал, забудь!

Над головой зазвенела люстра. Хрустальные капельки беспорядочно бились друг о друга, так и не привыкнув к тембру хозяйского крика.

– Где Дилон?

– Он не станет болтать.

– Он жив?

– Ты хочешь, чтобы он был жив?

– Да.

– Тогда он жив.

– Иногда ты сводишь меня с ума, Нерон. В очень плохом смысле.

– Иногда ты делаешь то же самое, Анна.

– Я хочу объяснить тебе…

– Не стоит.

Я резко поднялась, не заметив, что держу в кулаке край скатерти. Столовые приборы, бокалы и тарелки съехали в сторону, жалобно позвякивая. Залитое чаем желе дрожало, отражая неровный свет люстры. Я тоже дрожала, от пережитого, от отчаяния. Что бы я ни делала, как бы ни старалась, я не смогу расшатать волю Нерона. Я потрачу на это всю жизнь и ничего не получу в ответ.

– Я так больше не могу. Ты обращаешь на меня внимание, только когда я послушно играю в завоевание мира. Ты используешь меня, а я даже не знаю, ради чего ты это делаешь. Тебе наплевать на мои чувства. Ты скрываешь свои шрамы и при этом не задумываешься, сколько шрамов оставляешь в моей душе. Я проклинаю день, когда повелась на твою ложь. Я тебя ненавижу!..

Я стараюсь не вспоминать то утро, но память настырно проигрывает его во сне, и тогда я насильно глотаю каждое несправедливое слово, как яд. Заставляю себя глотать. Я перечеркнула все хорошее из-за одного неисполненного желания. Забыла, что нельзя требовать от человека любви. Нельзя навязывать свою волю. Нерастраченная любовь к холодному мужчине свела меня с ума.

В то утро Нерон впервые дослушал меня до конца. До того момента, когда, обессиленная, я опустилась на стул и замолчала. Выпустив демонов, моя душа ликовала, пока еще не осознав, какой уродливой ложью были мои слова.

– Какие у тебя планы на субботу? – невозмутимо спросил Нерон, когда люстра перестала звенеть от моего крика.

Я оскорбила его, перечеркнула все хорошее, что он для меня сделал, а он невозмутимо строит планы на выходные?

– Не знаю… погулять по острову… может, немного полетать… если ты не возражаешь.

– Не возражаю. Но ты должна вернуться к ужину, у нас будут гости.

У нас? Гости?!

За годы пребывания на острове к нам не прилетал никто, подходящий под определение «гостя». Если не считать моего неудачного свидания.

Больно вспоминать, как я предвкушала субботний ужин. Я не могла заснуть, гадая, что за сюрприз меня ждет. И вот наступила суббота. Я стояла на пороге столовой, разглаживая несуществующие складки на подоле нового платья. Лилового, обтягивающего, сшитого на заказ в эксклюзивном салоне.

Вспоминая кокетливый фасон платья и туфли с бантами на лодыжках, я стыжусь своего желания впечатлить Нерона и его гостя. Нерон научил меня создавать королей, но не смог объяснить, как стать настоящей женщиной.

Для этого он нанял другого мужчину.

Но в тот момент я не знала о предательстве Нерона, поэтому вцепилась любопытным взглядом в незнакомца по имени Джулиус. Темные волосы, светлые глаза. Спокойный, деловой взгляд.

Кто он? Политик? Финансист? Мой новый клиент? О чем он меня попросит?

Как и Нерон, Джулиус не относился к типу мужчин, которые просят, но об этом я узнала позже. Намного позже и слишком поздно.

– Анна, – раздался отстраненный голос Нерона, – однажды я увидел в тебе огромный потенциал, но увы, ошибся. Ты стала для меня разочарованием. Твое недавнее поведение доказывает, что ты неуправляема и крайне иррациональна, поэтому я нашел тебе мужа. Сильного мужчину, который успокоит твои гормоны.

Кровь отлила от моего лица. Шагнув к Нерону, я зацепилась каблуком за бант на лодыжке и упала на тщательно отполированный паркет. Обтягивающее платье натянулось, и Джулиус приподнялся, чтобы рассмотреть очертания моего тела. Мы встретились взглядами. Он подался вперед, предлагая помощь, но я покачала головой.

Нерон не посчитал нужным мне помочь.

– Свадьба состоится завтра в одиннадцать утра, – продолжил он. – Джулиус о тебе позаботится. Я отпускаю тебя, ты мне ничем не обязана. – На этом Нерон завершил и так уже затянувшуюся, по его меркам, речь.

Можно ли отпустить человека против его воли?

Я не могла встать с пола. Приложила лоб к холодному паркету и притворилась, что ничего не слышу. Заполнила слух белым шумом и бешеной пульсацией крови. Я неуправляема, крайне иррациональна. Нерон прав, и от этого саднит в душе.

Тем не менее…

– За что ты так со мной? – спросила, когда слух вернулся и я окунулась в неприятную тишину столовой.

– Я только что объяснил и не стану повторяться, а теперь будь любезна, отужинай с нами! – ответил Нерон.

– Я не собираюсь выходить замуж, и ты не можешь меня заставить.

– Если ты соизволишь к нам присоединиться, то увидишь на столе договор, заключенный с твоим отцом, и экспертное заключение.

Договор? С моим отцом?! Эта новость подняла меня с колен.

Все эти годы я считала, что родители погибли, и военное ведомство отправило меня учиться из-за моей одаренности. Но мертвые не заключают договоров, а на последней странице стояла подпись моего отца, поставленная через неделю после даты их смерти.

Отец продал Нерону право использовать мой дар. Взамен он получал блага, оговоренные в приложении. Какие? Деньги? Власть? Приложения не было.

– Мои родители живы?

– Нет.

Я только что потеряла родителей во второй раз и не знала, что чувствовать по этому поводу.

– Что получил от тебя отец?

– Это не имеет отношения к делу.

Я отложила договор и взяла в руки заключение экспертизы, от одного взгляда на которое мое сердце остановилось. Абсолютная тишина моего тела пугала меньше, чем корявые слова на штампованной бумаге. На днях безымянный эксперт заключил, что дар превратно влияет на мою психику, и ограничил мою дееспособность. Через год я могу подать прошение на переосвидетельствование.

Меня не проверяли, да на это и не было оснований. Не было никаких экспертов. Это обман. Манипуляция.

Я разочаровала Нерона, и он хочется избавиться от меня, но не позволит быть свободной. У него нет права распоряжаться моей жизнью, но… он распорядился. Отомстил мне за то, что его усилия не увенчались успехом и я не стала Анной, о которой он мечтал. В наказание он забрал мою свободу и заставит выйти замуж. Наверняка заплатил Джулиусу, чтобы сбыть меня с рук.

Сердце вернулось к жизни гулким ударом, и я пошатнулась.

Белое бешенство – вот что я почувствовала. Сияюще белое, и когда оно дошло до пика, я не видела перед глазами ничего, кроме снега.

Вслепую ухватившись за край стола, повернулась к жениху.

– Скажи, Джулиус, тебя предупредили о моей ограниченной дееспособности?

– Разумеется, – ответил он. – Я ничего не имею против твоей одаренности и готов нести за тебя ответственность, Ан-на.

Он растянул мое имя, открыл рот чуть шире, чем требовалось. Выдохнул два слога, будто намекая на нечто порочное и пока что мне незнакомое, что должно между нами произойти. Джулиус собирался сделать со мной то, что его язык и губы делали с моим именем.

Перед глазами кружился снег. Белая скатерть казалась покрытой снегом. Я не знала, где заканчивалась скатерть и начинался снег.

Все вокруг было припорошено моим бешенством.

За эти годы я не раз плакала и устраивала скандалы, но ничего этим не добилась. А теперь я исчерпала себя. Во мне не осталось ничего, кроме белого бешенства.

– Прошу простить, господа! Неотложные дела. – Я направилась к двери, волоча за собой развязавшийся лиловый бант на туфле.

– Осторожно! – Мой будущий муж, привлекательный мужчина, поспешил ко мне и, став на одно колено, завязал бант на лодыжке. Я не почувствовала его прикосновений.

– У тебя не может быть неотложных дел кроме тех, которые даю тебе я, – отчеканил Нерон.

– Мне нужно подготовиться к свадьбе. – Я бросила на него насмешливый взгляд через плечо.

Все мои усилия ушли на то, чтобы передвигать ноги, одну за другой, в направлении моей комнаты. Родители отказались от меня, а теперь и Нерон тоже. Он попрал мою свободу, чтобы связать с незнакомцем по имени Джулиус. У него нет на это права. Никакого. Но он всесилен, а у меня нет желания с ним бороться. Пусть будет так, как он хочет. Пусть меня передают из рук в руки, как трофей.

Я забралась под одеяло, в платье и в туфлях, закрыла глаза и до самого утра старательно ни о чем не думала.

В доме что-то происходило. Дрожали стены, аура Нерона бесновалась – то появлялась, накрывая меня горящей силой, то исчезала. Я только покрепче обняла себя и, содрогаясь от холода, созерцала внутренние поверхности век.

Белое бешенство ушло, оставив за собой пустое безразличие. Моя душа спеклась, сморщилась, не реагировала на острое горе.

Нерон следил за мной, невидимый. Ближе к утру скрипнула дверь, он подошел к кровати и накрыл меня вторым одеялом.

Глупый!

Одеялом меня не согреть.

Из меня ушла жизнь.

***

Наряжала меня Тереза. Напевая веселую мелодию, хвалила жениха и всячески донимала меня своей избыточной радостью.

– Удивили вы нас, Лалия, ой, как удивили! Такая внезапная свадьба. Но жених… статный-то какой! Мне бы вашу молодость, Лалия! Я бы так с ним закрутила, что картины бы со стен попадали. Какие широкие плечи!..

Я настроилась на белый шум, на пустоту в мыслях. Все лучше, чем слушать о достоинствах жениха. Тереза достала облегающее белое платье до пола, слишком красивое для моего траура. Я бросила его в ванну и вылила сверху шампунь. Синий. Тереза смотрела на меня с открытым ртом, но ничего не сказала. Или сказала, но белый шум заглушил добрые советы.

Я достала из шкафа черное платье, короткое и полупрозрачное, купленное с целью впечатлить Нерона. Я надела его на белое белье с белой подвязкой. Невеста в трауре.

Анна, создающая королей. Завоевательница мира, проигравшая свою свободу.

Свадьба состоялась в холле. Щуплый мужчина с редеющими светлыми волосами с интересом глянул на мое платье и, откашлявшись, начал церемонию. Надо же, второй гость за два дня. Считай, проходной двор.

Интересно, кто он? Священник? Актер?

– Вы приготовили кольца?

Джулиус отрицательно покачал головой. Я тоже.

– Тогда объявляю вас мужем и женой! Пусть таинство брака станет для вас вечным счастьем.

Мне хотелось испепелить Нерона взглядом и найти способ доказать ему, что он ничего, совершенно ничего для меня не значит. Но я не могла притворяться, вообще ничего не могла, слишком сильно болела моя душа. Джулиус предложил прогуляться, и я послушно двинулась следом. Он задавал вопросы про остров, я отвечала, объясняла строение купола, мощность генераторов и работу ангара. Он изумлялся, рассматривал строения, хвалил «Пулю». Когда я споткнулась, он поддержал меня за талию, потом взял за руку. Я не вырывалась.

– Анна, ты хорошо себя чувствуешь? У тебя неживой взгляд.

– Все в порядке, – ответила на автомате. – Просто нервничаю. Это моя первая свадьба.

Джулиус уставился на меня в изумлении.

– Очень на это надеюсь, – сказал с усмешкой.

Он не мог не заметить, что я была в шоке, но списал мою странность на девичьи нервы. Чего ожидать от мужчины, который остался равнодушным при виде моего вчерашнего горя? Интересно, сколько ему лет? Нет, вру, мне это неинтересно. Как и его профессия. Как и его жизнь. Мне неинтересен мой муж.

– Ты хочешь что-нибудь обо мне узнать? – спросил Джулиус, как мне показалось, с обидой.

– Нет.

Больше мы не разговаривали. Единственное, что привлекло внимание, – это аура Джулиуса, которую я не видела. Нерон заблокировал его, как самого себя. Как предусмотрительно! Непонимание супруга – залог счастливого долгого брака.

После прогулки Джулиус ушел к себе в комнату. Я зашла на кухню, достала еду, но не помню, ела ли. Вполне возможно, что я просто сидела, уставившись в одну точку, потому что мысли причиняли слишком нестерпимую боль. Потом меня позвали к ужину, а значит, прошло несколько часов, но я совсем их не помню.

За ужином Джулиус обсуждал политику. Похоже, что сам с собой, так как Нерон молчал, а я вообще не слушала. Потом не выдержала и ушла к себе. О замужестве думать не хотелось. Вспоминала дни после исчезновения родителей, искала подозрительные факты. Почему мною распорядилось военное ведомство? Как погибли родители? Когда?

Погруженная в мысли, я зашла в спальню и застыла, прижав руки к груди. По периметру комнаты горели свечи, а пол и постель пестрели лепестками роз. Спасибо, Тереза, постаралась! Первая брачная ночь, как-никак.

Я бросилась тушить свечи. Обжигаясь, стряхивала с пальцев горячий воск, спешила разорить любовное гнездо до прихода мужа.

Джулиус женился на мне, не интересуясь моим мнением. Взял на себя ответственность. Что Нерон ему пообещал? Деньги? Власть? Вчера, когда я умирала от отчаяния, Джулиус разглядывал мою фигуру. Мне достался холодный и бесчувственный муж. Нерон подобрал мне в мужья себе подобного.

– Я тоже не любитель свечей, – раздался голос Джулиуса за моей спиной.

Он закрыл за собой дверь, подошел ближе и усадил меня на постель.

– Анна! – присев на корточки, заставил посмотреть ему в глаза. – Я не собираюсь принуждать тебя к близости. Ты смотришь на меня как загнанное животное. С тобой происходит что-то странное, ты напряжена, испугана и совершенно не готова к брачной ночи. Это твой первый раз? – Дождавшись медленного кивка, продолжил: – У нас с тобой не самый обычный брак, это точно. Я пришел сказать, что не собираюсь ни к чему тебя принуждать. Переночую в соседней комнате, так что расслабься!

С этими словами он направился к двери.

Двое мужчин в этом проклятом доме, и я не нужна ни одному из них.

Раз уж это конец, то пусть так и будет. Давно пора отсечь прошлое, и делать это надо решительно.

– Джулиус, подожди! Останься!

– Ты уверена?

– Да.

Джулиус кивнул, но все-таки вышел из комнаты, вернувшись через несколько минут с бутылкой вина и двумя бокалами. Следовало хотя бы вспомнить его фамилию, вернее теперь уже и мою фамилию, или поинтересоваться его профессией. И планами на будущее. И причиной, по которой он согласился на брак. Но ответы меня не интересовали. Джулиус женился на мне ради выгоды, по-другому и быть не может, так что говорить не о чем. Вместо этого я прислушивалась к звукам в доме и пыталась определить, наблюдает за нами Нерон или нет. Как назло, я ничего не ощущала.

– Анна, не заставляй себя делать то, к чему не готова! – Джулиус казался недовольным, растерянным.

Я откинулась на постель, лепестки роз холодными пиявками прилипли к коже.

Джулиус стоял у края постели и смотрел на меня жадным взглядом. Рукава белой рубашки закатаны до локтей, на коже мурашки.

– Ты хочешь меня! – Я удивилась. Как можно хотеть несуразное существо, коим я являюсь?

– Анна, я хочу тебя с нашей первой встречи, но не уверен, что ты…

Я провела кончиками пальцев по моей груди, спустилась ниже, и он замолчал. Коснулась бедра, раздвинула ноги. Следила за лицом Джулиуса, за тем, как он сглотнул.

Аура Нерона витала поблизости. Пусть витает, пусть делает что хочет. Уже слишком поздно для спасения.

– Я хочу тебя видеть. – Джулиус зажег свечи. Мой муж.

Я ласкала себя и покачивала бедрами.

– Сейчас! – растерянно прошептал он, не сводя с меня глаз.

Лепестки сползли с подушки. Джулиус поспешил ко мне, поднял подол платья, поцеловал живот, бедра. А я-то думала, что принято начинать с поцелуев в губы. Ничего, так даже лучше, ничто не мешает мне смотреть в пустоту.

Муж… нет, не могу его так называть… Джулиус умело находил чувствительные точки, старался доставить мне удовольствие, честно отрабатывал первую брачную ночь. Он опытный любовник, и это чувствовалось. Я оказалась бессильна против его навыков, его слишком умелых и настойчивых рук, и ласки пробились сквозь панцирь моего шока. Я больше не могла гипнотизировать пустоту, отвлеклась и сдалась удовольствию. Я недооценила Джулиуса. Его горячий язык порхал по моей плоти, пальцы жадно сжимали мои бедра, заставляя забыть о Нероне.

– А-ах! – выдохнула, пульсируя наслаждением, и в этот момент Джулиус резко развел пальцы и лишил меня невинности.

– Ш-ш-ш! – поцеловал, снова лаская и возвращая удовольствие.

Смешной! Неужели он думает, что я боюсь боли? Я уже достигла максимума и теперь просто скольжу по поверхности ощущений.

– Войди в меня! – попросила.

Джулиус заполнил меня до упора, и в мою душу влилось торжество. Я только что доказала Нерону что-то важное. Вот только не знала, что, потому что внутри меня было пусто.

– М-м-м… прости, это будет быстро, – застонал надо мной Джулиус, а я лежала, безразличная. – Нет, так не пойдет, не засыпай! Ты со мной, Анна?

– Конечно!

Я лгала.

Джулиус ласкал чувствительные точки, заставляя меня следовать за ним. Я представляла надо мной лицо Нерона. Придумывала черты его лица, искаженные гримасой боли.

Пожалуйста, пусть ему будет больно! Пусть он пожалеет, что отдал меня незнакомцу!

Пусть он жалеет об этом всю оставшуюся жизнь.

***

Пробуждение было липким. Горьким. Пахло следами страсти и чужим мужчиной в моей постели. Стараясь не разбудить Джулиуса, я выскользнула из-под одеяла, наступая на потемневшие лепестки на полу. Свечи догорели, воск пузырился на подсвечниках уродливыми наростами. Они сгорели так же необратимо, как и мое прошлое.

Серьезный даже во сне, Джулиус спал так глубоко, что позавидуешь. Я впервые присмотрелась к его лицу. Сегодня Джулиус казался смутно знакомым. Я где-то видела его – на приеме или на одной из встреч. Не успела задуматься об этом раньше, так как Нерон выбил почву из-под ног.

Мир за окном не изменился, сад приветствовал меня вечным летом, и это успокоило и придало сил. Последние сутки я была в шоке и даже не пыталась защититься от бесправного поступка Нерона. Не восстала против поддельной экспертизы и навязанного замужества. Не только согласилась на брачную ночь, но и настояла на ней. Но сейчас я все исправлю. Наберусь сил и отстою свою свободу. Претензий к Джулиусу не так уж и много, он оказался на удивление нежным и внимательным любовником. После первого раза принес влажное полотенце, аккуратно стер с меня кровь и следы страсти и, улыбнувшись, сказал: «Спи!» Но я не могла заснуть, и тогда он снова обнял меня, лаская. Он хотел меня, не догадываясь, что творилось в моей душе. То и дело проверял: «Ты со мной, Анна?», добивался моего удовольствия. «Конечно!» – отвечала я, выдавая ложь каждым вздохом.

А теперь наступило утро… вернее, уже далеко не утро. Я изумленно посмотрела на часы. Возможно ли, что мы проспали до обеда?

Не хотелось повторения вчерашней ночи. Пусть Джулиус уедет, желательно навсегда, чтобы я смогла притвориться, что нашей короткой связи не было. Я должна вырваться из клетки.

Бесшумно одевшись, бросила последний взгляд на мужа и открыла дверь.

Мне повезло, что у шока есть пределы. Вчера я их превысила, поэтому продолжала существовать по инерции, и это меня спасло. Иначе увиденное снаружи разрушило бы мою волю.

Нашего дома не стало. Земля изогнулась и подавилась беспорядочными кучами обломков. Куски стен, провода, сломанная мебель, а сверху – серая пыль, словно это разрушение произошло несколько лет назад. В центре беспорядка все еще поднималась вверх парадная лестница. Посеревший от пыли ковер свисал, прикрывая обрубки камня. Правая половина лестницы обрывалась на полпути за ненадобностью, а левая вела к каменной площадке, на которой я и стояла. От дома осталось только левое крыло, и теперь я возвышалась над каменным безобразием, над моим взорванным миром.

Нерон когда-то объяснил, что анабиоз безопаснее, чем насильственный сон. В анабиозе засыпает как сознание, так и тело, не ведая о том, что тот, кто тебя создал, разрушает твою жизнь. Только анабиозом можно объяснить то, что ни Джулиус, ни я не услышали, как Нерон прощался с прошлым. Привыкшая к анабиозу, я проснулась первой.

Неужели Нерон не пожалел слуг? Эта мысль обожгла, заставила броситься на руины с криками: «Тереза! Матиас!»

Перепрыгивая с камня на камень, вглядывалась в разруху ищущими глазами. Вокруг не было ничего живого.

– Джулиус! – закричала, не выдержав напряжения. Тут же забыв о муже, бросилась прочь от дома. Если слуги спаслись, они прячутся где-то на острове. Пусть Нерон наказывает меня, но они тут ни при чем.

Не найдя ни единой души, упала на камни и закрыла глаза. Я просила Нерона любить меня, а он отказался и отдал меня другому мужчине, доказал необратимость своего разочарования. А когда я приняла страсть навязанного мужа, Нерон разрушил все, что создал для меня.

Он несправедлив и жесток, но и я неправа. Я потеряла годы на пустую, тщетную борьбу за больное чувство.

Больше этого не случится.

Соскребла себя с камня, села и посмотрела в безупречное небо.

Я не стану плакать на руинах старой жизни, а заставлю себя шагнуть в новую. Не возьму с собой ничего, уж точно не мужа. Пусть оставит себе все, что получил от Нерона.

Джулиуса в спальне не было. Одеяло лежало на полу среди увядших лепестков. Сумочка и документы – вот и все, что я взяла с собой из прошлой жизни. На банковском счету заработанные мной деньги. Нерон смеялся над моим заработком, называл его булавочным фондом, хотя и знал, что на заработанные деньги я могла уже купить свой собственный остров.

Закрыла за собой дверь спальни, которую мечтала разделить с Нероном. Только сейчас заметила, что рядом с дверью в пыли лежали листы бумаги, придавленные камнем. Смешно и глупо. Зачем придавливать бумагу камнем? Под атмосферным куполом не может быть ветра, и это очередное доказательство ненастоящей жизни с Нероном. Бесчувственное безветрие.

Присмотрелась к бумагам, моргнула сухими глазами. К свидетельству о браке Нерон прикрепил заключение эксперта, ограничившего мою дееспособность. Аккуратно прикрепил, цветной скрепкой.

Не оглядываясь, я дошла до ангара. Надо же, Нерон оставил мне «Пулю»… Прощальный жест, неслыханная и бесполезная щедрость. Зачем мне «Пуля», если Нерон разрушил остров?

Прислонившись к лакированной панели, посмотрела в небо.

– Ты создал меня, Нерон. Научил жить, мечтать, любить, пробуждать в людях самое лучшее. Ради тебя я стала Анной, создающей королей, и мы собирались вместе изменить мир. Почему же ты не предупредил, что не позволишь мне быть человеком? Ты привязал меня к себе, а потом отдал другому. Разрушил все, потому что я возымела наглость хотеть твоей любви.

Я знала, что Нерон меня слышит. Он везде. Он не покинет остров, пока не досмотрит придуманный им сценарий до конца.

Горячая волна прошлась по телу – страсть, боль, отчаяние. Это длилось всего лишь секунду, но чужие чувства накатили на меня с такой силой, что могли принадлежать только одному мужчине.

Нерону.

Пусть он будет счастлив, а я найду свой путь.

Глава 3. Отвергнутая

Алтавия, четыре месяца спустя

В феврале мело. Нещадно, густо, горошинами жесткими, как сырой рис. Они лежали на замерзшей земле, дожидаясь, когда ветер покатит их волной бисера. Я стояла на подъездной дороге в чулках и туфлях и морщилась от колючей боли в лодыжках. Не привыкла к холоду, хотя мело уже третью неделю. На острове климат создается хозяином, а на Тритари – природой. Раньше, прилетая сюда, я почти не замечала погоды, только городские пейзажи, но воспоминания о суровой зиме остались с детства.

Все мело и мело. Небо еле удерживалось, чтобы не грохнуться мне прямо на голову. В такую погоду не поездишь и не полетаешь. Хотя… я и так больше не летала. Меня прибило к земле.

– Ань, а ну вернись! Ты решила умереть? – Лица управляющего почти не видно, снег забился в бороду, в усы.

– Иду!

– Даже собаки дома сидят, а ты на улицу вылезла.

Ангел заботился обо мне. Мой Ангел. Только ему я разрешала играть с моим именем, словно я ребенок. Пожилой, суровый управляющий пекся обо мне как о дочери.

– Подъездную дорогу не расчистить, сегодняшние гости точно застрянут.

– А ты в нас не сомневайся, Анют, все расчистим. У нас еще три часа в запасе.

– Не уверена, что гости решатся ехать при такой погоде.

– Шутишь? – Ангел стряхнул снег с бороды и запер за нами входную дверь. – К тебе и не доедут? Пешком дойдут! На животах доползут!

И то правда. Номера в гостинице не пустуют никогда, даже в штормовую погоду. Я купила гостиницу целиком, вместе со служащими, неухоженным садом, пятью собаками и названием «Светлая река». Вокруг ни души, только журчание реки, омывающей известковый берег. Не сейчас, конечно. Зимой вокруг гостиницы белое безмолвие.

«Светлая река» скорее дом отдыха, чем гостиница. Для тех, кому нужен отдых и моя помощь. Некоторые остаются надолго, другие заезжают на день или два.

Я лечу разбитые сердца.

После побега с острова податься было некуда, а мужа я избегала изо всех сил. После нескольких неописуемо тяжелых дней, загорелась идеей собственного бизнеса. Почему гостиница? Потому что здесь люди, приятная суета и много работы. Я погрузилась в новый мир с головой. Спряталась в нем, потому что соскучилась по нормальной жизни, по человеческому теплу. Вырвавшись из порочного круга одержимости Нероном, поборола страх и полюбила вкус свободы. Относительной свободы, потому что адвокат сказал, что заключение эксперта, каким бы поддельным оно ни являлось, не оспорить без помощи мужа и других свидетелей, которых у меня не было. Я спряталась в своем новом мире, чтобы зализать раны и найти друзей и клиентов, которые за меня заступятся и помогут вернуть свободу.

Чувствуя себя виноватым в происшедшем на вечеринке, Клаус всячески старался снова завоевать мою дружбу. Первое, что я сделала, это перевела деньги на его счет. Сделала это быстро, пока Джулиус не спохватился и не стал отслеживать финансы жены. Клаус купил гостиницу на свое имя. Он не вмешивался в мою жизнь, хранил мои деньги и подписывал бумаги, почти не глядя. Как только я получу свободу, он перепишет гостиницу на меня.

– Не сомневайся во мне, я обязан тебе жизнью! – заверил он.

Стоило ли доверять Клаусу? Наверное, нет, но других вариантов не было. Мне пришлось ему довериться. Он предложил помочь с разводом, но я отказалась. Сначала надо прийти в себя и завести друзей, а уж потом вступать в борьбу. Если муж найдет меня и станет угрожать, тогда другое дело. А пока… если Джулиус и пытался меня найти, то без особого усердия, ибо я ничего о нем не слышала. Решила, пусть тратит полученные от Нерона деньги, живет в свое удовольствие и оставит меня в покое.

А я буду жить в своем новом мире посреди белого безмолвия.

Работа стала моей жизнью. Я наняла психологов, создала комнаты музыки и смеха. Чего у нас только нет! Все, чтобы сделать постояльцев счастливыми. Не королями, никак не королями, а просто подарить немного счастья и залатать разбитые сердца. Клаус помог найти первых клиентов, а дальше слухи обо мне разошлись как огонь.

Я Анна, способная вылечить разбитые сердца. Не смогла вылечить свое, поэтому старалась для других. К сожалению, на мои услуги очень высокий спрос. К сожалению, потому что я надеялась, что мало кто познал боль, какую пережила я. Увы. Я находила чужую боль, разрывала ее нити, расплетала парализующие сети и вырывала корни. Некоторые просили оставить небольшой след, другие хотели уничтожить все до последней нити. Третьи не знали, чего хотят, но в последний момент сбегали, нянча в груди боль, которая стала вторым «я». Без которой не могут жить.

А я оставалась. Анна, отвергнутая своим создателем. Анна, которая наконец нашла себя. Говорят, магии на Тритари не существует, моего дара тоже. Я всего лишь Анна, желающая людям добра. Взамен получила очень многое: «Светлая река» сделала меня по-настоящему счастливой.

Сегодняшние гости прибыли, несмотря на непогоду. Распахнули двери, впуская внутрь клубы затянувшейся метели. Гостиницу перестроили всего год назад, из сосновых бревен, местами сочащихся смолой. Я обожала этот запах. Он везде, в бревенчатом главном здании и в цепочке домиков для гостей. Женщина с ребенком стряхнули снежные горошины с одежды и устроились в креслах, протянув замерзшие стопы к раскрытому зеву камина. Две печали. Две судьбы, раненые гибелью отца. Я могла им помочь, и от этого мне было так хорошо, как никогда. Даже рядом с Нероном. Особенно рядом с ним.

Почему я лечу разбитые сердца? Потому что кое-что об этом знаю. Уровень «эксперт». Себе я помочь не могу, но я и не хочу избавляться от боли. Я хочу помнить о ней, но при этом жить и строить новое счастье.

Мне почти удалось. Счастье шло ко мне через разгулявшуюся непогоду, но заплутало в метели. Вместо счастья судьба послала мне Гровера Лоранса. Двадцать первого февраля в половине седьмого вечера, когда запах мясной подливы пропитал коридоры главного здания, Ангел сообщил о прибытии нежданного гостя. Такое случалось, люди заглядывали к нам из любопытства или в поисках экстренной помощи. Когда я увидела Гровера, то поняла, что ничего хорошего ждать не стоит. Принадлежность к военному ведомству была написана на этом мужчине вдоль и поперек, и он явно не страдал от разбитого сердца. Обо мне вспомнили, меня нашли и решили взять в оборот. Я поняла это по фантастически параллельным нитям его ауры, по военной выправке и по тону, с которым он произнес приветственное «Анна!». По голосу, который осел на стенах коркой льда. По шепоту пепла в камине. По исчезнувшему запаху смолы. Следовало удивиться, что ведомство не разыскало меня сразу после побега с острова. Именно они устроили мое обучение, а защиты Нерона больше не было.

В тот момент «Светлая река» перестала быть моим домом, ибо я сразу поняла, что Гровер Лоранс отнимет ее у меня. Вытолкнет меня из рая, оставляя Клаусу ненужную гостиницу странного профиля.

– Анна, дорогая, не могла бы ты уделить мне несколько минут? – Фамильярность Гровера контрастировала с военной выправкой.

Я могла позвать охранников и выдворить его на улицу, однако Нерон научил меня уважать неизбежность, поэтому я пригласила Гровера в свой кабинет и попросила секретаря принести кофе.

– Итак… Анна Росси управляет гостиницей и при этом нелегально использует перцептивные способности, – сказал Гровер, устроившись в кресле.

Мое нутро трепетало от страха, но внешне я осталась невозмутимой. Подбросив дрова в камин, возразила:

– Вас плохо осведомили, моя фамилия не Росси.

– Разве ты не замужем за адвокатом Джулиусом Росси?

Мой муж адвокат? Ох, святые силы! Трудно придумать новость хуже этой. Будем надеяться, что Джулиус не станет мне мстить.

– Я надеюсь вскоре получить развод.

– Даже так? – без усмешки отреагировал Гровер. – Как всегда, ты действуешь резко и неосмотрительно.

Я села напротив Гровера в мое любимое кресло. В нем я принимала посетителей и помогала им исцелиться. Гровер Лоранс пришел сюда, чтобы запретить мне делать то, что я люблю.

Его аура сверкала разноцветной неподвижностью, как нарисованная. С таким феноменом я столкнулась впервые. Гровер замаскирован, но кем? Как? Зачем?

– Вот уже четыре месяца, как ты скрываешься от мужа.

– Я не скрываюсь, я просто с ним не живу. Он волен… навещать меня, если захочет.

– Джулиус Росси дал другие показания.

– Неужто уже растратил деньги и теперь надеется, что у меня есть тайные счета в банке?

Гровер невозмутимо продолжал, не обращая внимания на мой сарказм. Скупой на эмоции и мимику, он казался выточенным изо льда.

– Совместно с неким Клаусом Беченом вы купили гостиницу «Светлая река», и теперь ты нелегально используешь здесь свои перцептивные способности.

Я могла бы испугаться, запаниковать, но во мне не проросло ни единой нити страха. «Светлая река» принесла мне столько счастья, что его у меня не отнять. Что бы ни сделал Гровер, он этого не изменит. Отберет гостиницу? Я буду ходить по домам клиентов. В Алтавии нет и не может быть законов, запрещающих магию. Так как магии не существует, то и запрещать нечего.

Но раз мною заинтересовались военные, значит, им что-то нужно.

– На меня работает отличный повар. Присоединитесь ко мне за ужином? Я не люблю выслушивать предложения на голодный желудок.

Ему понравилась моя невозмутимость, он чуть склонил голову в знак одобрения.

– Полагаешь, я собираюсь тебе что-то предложить?

– Вы приехали несмотря на метель, поэтому да, я уверена, что вы сделаете мне предложение. – Я упорно продолжала называть военного на «вы», отторгая его фамильярность.

– И какое предложение ты ожидаешь?

– Любое, кроме романтического.

Оставив в кабинете нетронутый кофе, я повела Гровера в ресторан. При виде меня постояльцы улыбались, спешили пожать руку и переброситься парой слов. Маленькая девочка соскочила со стула и предложила мне обмусоленную булочку.

Гровер выбрал столик у окна, подальше от постояльцев.

– Если ты пытаешься меня впечатлить, то зря. Я и так знаю, что клиенты тебя боготворят, так что зря стараешься. Ты работаешь нелегально, и благодарность клиентов тебя не защитит.

Улыбнувшись официанту, я придвинулась ближе к Гроверу, хотя нас и так не слышали.

– Хотела бы я знать, как получают лицензию те, у кого имеется несуществующий на Тритари магический дар.

– Твой дар не магия, а всего лишь сильно развитые перцептивные способности, – отмахнулся он.

– Коих тоже не существует! Они нигде не описаны, так какая может быть лицензия? И вы наверняка знаете, что заключение эксперта по дееспособности подделано. Во-первых, меня не проверяли, на то не было оснований, а во-вторых, если у меня нет дара, так о чем речь?

– Ты никогда не отличалась покладистым характером, а с возрастом, смею заметить, стала только хуже. – Гровер сверкнул злым взглядом. Потом, вздохнув, смягчился. – Прошу тебя, давай постараемся хоть раз поговорить без ссор!

Хоть раз? А когда, позвольте, была наша прошлая ссора?

Меня охватило внезапное волнение, я с трудом сглотнула слюну. Складывалось впечатление, что Гровер знает что-то важное, о чем не подозреваю я.

– Когда это мы с вами ссорились?

– Проще сказать, когда мы с тобой не ссорились! – Гровер фыркнул. – Я пытаюсь сдерживаться, но и ты меня не провоцируй.

Внимательные карие глаза, волнистые волосы с проседью. Соль, перец и горчица. Сильный, весомый взгляд, орлиный нос и переменчивая мимика, то есть, то нет. Такого мужчину не забудешь.

– Простите, Гровер, но я вас не помню.

– Что значит не помнишь? – Он поджал губы, не веря в такую нелепость. – Анна, пожалуйста, не дурачься! Я не молодею, конечно, и мы давно не виделись, но… – Гровер растрепал ладонью седеющие волосы. – Если хочешь, могу показать удостоверение, на нем снимок помоложе, – усмехнулся.

– Дело не в узнавании, а в том, что я вас вообще не знаю. Или не помню, – добавила неуверенно. – Ваше имя мне ни о чем не говорит. Когда мы познакомились?

Целую минуту Гровер разглядывал меня, колеблясь между разрушительной яростью и сочувствием.

Победило сочувствие.

– Что ты с собой сотворила, Анна? – спросил тихо. – Как ты довела себя до такого состояния? Не помнишь элементарных вещей и при этом продолжаешь работать! Ты можешь причинить вред клиентам.

Язык примерз к нёбу, но я должна была ответить Гроверу. Должна казаться невозмутимой.

– Я в полном порядке, только не помню вас, – произнесла почти по слогам.

Гровер обреченно вздохнул.

– В первый раз мы встретились в военном ведомстве после гибели твоих родителей.

Укол в сердце. Еще один. Гровер был в ведомстве, когда я познакомилась с Нероном, и сейчас я узнаю всю правду.

Февраль бросал в окно горсти ледяного риса, и я смотрела на замерзшее стекло, боясь перевести взгляд на собеседника. Если он почувствует мой интерес, то воспользуется шансом и поймает меня на крючок.

– Расскажите о нашей первой встрече!

– Анна, тебе срочно нужна помощь! – Ноздри Гровера раздулись, на его лице отразилась странная смесь гнева и жалости.

– Почему? Потому что я вас не помню?! – Очень хотелось сказать, что я и после этой встречи постараюсь о нем забыть, но я сдержалась. – Я в полном порядке, но хотела бы узнать некоторые факты о моей юности. Пожалуйста, расскажите о нашей первой встрече и о том, кто такой Нерон.

Гровер выдохнул с такой силой, что салфетка соскользнула на пол.

– Нет, Анна! Нет! Мы не станем говорить о Нероне и прочей подобной ерунде!

– Я хочу знать, кто он такой. Военное ведомство отправило меня на остров, чтобы учиться, а потом Нерон стал моим наставником…

Гровер сжал зубы, его грудь ритмично вздымалась. Поверить не могу, что несколько минут назад он казался ледяным!

– Я не потерплю твои дурацкие игры разума! – процедил гневно. – Ты заперлась в гостинице, замкнулась в своем безумии и калечишь наивных людей! А твой муж ничего не делает, чтобы это прекратить.

– Не смейте меня оскорблять! – Я повысила голос, на нас стали оглядываться. – У вас нет на это ни прав, ни оснований, – добавила громким шепотом. – Я вас не помню, но это не преступление. Я всего лишь хочу получить информацию о Нероне. Либо ответьте, либо уходите!

Я не надеялась, что так легко избавлюсь от Гровера, но попробовать стоило. Особенно потому, что от его слов меня пробрал ужас. Возможно ли, что я забыла что-то важное?

Гровер долго молчал, приходя в себя, потом сделал глубокий вдох и заговорил медленно и четко, как с несмышленым ребенком.

– Я, Гровер Лоранс, был твоим опекуном…

– Каким еще опекуном?! За меня отвечали учителя, а вас я никогда не видела…

– Анна, ты довела себя до сумасшествия. Может, я и не был идеальным опекуном, но всегда желал тебе только добра. Мы с тобой не смогли найти общий язык, ты отталкивала помощь и любые попытки сближения. Ты была капризным подростком и неизлечимой фантазеркой. К сожалению, ты такой и осталась. – Гровер чуть понизил голос. – Из-за твоего непредсказуемого поведения четыре месяца назад мы ограничили твою дееспособность. Вскоре после этого ты вышла замуж за Джулиуса Росси и на следующий день после свадьбы исчезла. Джулиус – уважаемый адвокат. Я не требую от тебя откровений, но соизволь хотя бы намекнуть, чем он так не удружил тебе в брачную ночь, что ты сбежала в такой спешке?

– Вы лжете! – отчеканила я уверенно. – Лже-те. Ложь-ложь-ложь. Я вас не знаю. Военное ведомство отправило меня учиться на остров, который принадлежал Нерону – мужчине в капюшоне с тьмой вместо лица.

Если представить, как звучат мои слова со стороны, то… да, бред. Но это правда, непоколебимая и абсолютная.

Гровер подозвал официанта и отменил заказ.

– Не скрою, Анна, я в шоке. Мы мало общались, а виделись и того реже, но смотреть на тебя в таком состоянии очень тяжело. Ты живешь в больных фантазиях и отторгаешь реальность. Сожалею, что не навестил тебя раньше. Я сообщу о твоем состоянии Джулиусу.

– Подождите, прошу вас! Обещаю впредь держать себя в руках.

С трудом вдохнула, сжала кулаки. Казалось, передо мной вот-вот распахнется чудовищная тайна и сметет меня с ног. Никакой самоконтроль не выдержит такого испытания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.