Алекс Стар
Ты (НЕ) мой муж! Малыш на заказ

Пролог

Я совсем не так представляла себе эту процедуру: как минимум белые больничные стены, дорогая клиника, врач в белом халате и запах лекарств и… хлорки? А вместо этого: суперлюкс в дорогущем отеле, горящие свечи вокруг огромной кровати кинг-сайз, усыпанной лепестками роз, и тихая музыка – блюз, доносящийся откуда-то из невидимых колонок под потолком. Хотя, возможно, чего-то я не знаю, в конце концов, в контракте про это ничего не было сказано.

Разглаживаю на себе своё черное шёлковое платье, идеально облегающее все мои формы. Ну что же, эстетика во всём: с этим я совершенно согласна. На маленьком прикроватном столике стоят фрукты и безалкогольное шампанское: отлично, алкоголь мне точно теперь нельзя, как минимум ближайшие несколько недель. А если всё пройдёт удачно – и все девять месяцев. Я беру сочную огромную черешню, для которой сейчас совсем не сезон, и отправляю её в рот, предварительно облизав круглый шарик губами. Как я всегда делала в детстве. Выдергивая упругий черешок. И сладкий ягодный сок наполняет мой рот летними ароматами.

– Ну как, вкусно? – вдруг слышу я за спиной низкий знакомый голос, от которого вздрагиваю. И от которого по телу проносится миллиард электрических разрядов.

Я оборачиваюсь: передо мной стоит он, Егор Шведов собственной персоной. Владелец заводов, газет пароходов. Стройный, высокий и властный. Чёрные густые волосы зачёсаны назад, тёмно-синие глаза глядят прямо мне в душу, а идеальные губы кривятся в порочной усмешке.

– Что вы здесь делаете? – удивленно спрашиваю я. – А где доктор? Миронов? Разве не он должен проводить процедуру?

– Ах ты моя маленькая птичка, – подходит он ко мне, и я чувствую, как его рука скользит у меня по талии, спускаясь ниже и ниже, и от этого прикосновения странное незнакомое тепло разливается у меня по всеми телу. – Ты же уже должна была хотя бы немного узнать меня, правда? – и его тёмно-синие глаза буквально пожирают меня. – И ты должна была уже понять, что Егор Шведов привык все делать сам…

И я чувствую, как его крепкие руки прижимают меня к его груди, животу, всему натянутому, как струна, телу, не давая мне ни малейшего шанса на спасение…

1

Стою в пустой подсобке минимаркета, критически разглядывая своё отражение в пыльном заляпанном зеркале, и протяжно вздыхаю. Во что ты ввязалась, Милославская?!

Отказаться от тёплого местечка в строительной империи отца? Легко!

Добровольно попереться кассиром в новую сеть круглосуточных продуктовых магазинов с нелепым названием «Кактус»? Проще простого!

И всё это ради того, чтобы доказать всем и каждому, что ты не просто красивая картинка? Не деточка талантливого бизнесмена Михаила Румянцева, а самодостаточная восемнадцатилетняя женщина, сама принимающая серьёзные решения? Могу, умею, практикую!

Голос папы глухо звучит в телефонной трубке:

– Алина, ты же не глупая девушка, сначала нужно как следует вложиться в себя, а потом спокойно получать дивиденды. И нет ничего зазорного в том, чтобы дать собственным предкам поставить тебя на ноги.

– Я всё решила, – упрямо твержу я. – Я буду снимать квартиру и заработаю себе на жизнь и на учёбу. Сама.

– Когда? – устало возражает отец. – Через сто лет?

– Поступлю на бюджет!

– Не смеши меня, дочь. Триста человек на три с половиной места?

– У других же получается? Почему я не смогу?

– Потому что у других нет иного пути, пойми. Они привыкли рвать жилы, грызть глотки, а ты домашняя и послушная. Ты не выживешь в джунглях. К чему сейчас эти выкидоны? Хочешь что-то доказать, стань архитектором, как я тебя прошу, и выведи на мировой уровень мою компанию.

– Вот именно твою! – повышаю я тон, стараясь не обижаться на то, что отец пытается мной манипулировать и так низко ценит моё стремление к независимости. – А я хочу свою частную практику. И хочу себя вывести на космический уровень сама, а не пользоваться тобой как трамплином.

Несколько волнительных секунд серьёзный и обстоятельный Михаил Румянцев молчит. Потом тяжело, обречённо вздыхает.

– Ок. Как наиграешься, звони.

– Не стану! – по-детски выкрикиваю я, злясь на бездушные короткие гудки.

Длинные светлые локоны никак не хотят укладываться под идиотскую фирменную розовую кепочку с вышитым на лбу зелёным… дилдо. На кактус это тянет слабо, зато отлично тянет на знак отличия эпической неудачницы. И если бы я не знала, из какой я на самом деле семьи, я бы уже рыдала крокодильими слезами.

А хотя… Разве я из какой-то особенной семьи?! Вовсе нет. Родители развелись, отец жил и работал заграницей, а я топталась тут, росла и взрослела, так сказать, в меру сил и способностей, и нечего строить из себя королеву, – такая же, как и все, взмыленная студентка. Ведь на бюджет я всё же поступила! И квартиру сняла. И даже не комнату, а целую однушку!

Я могла бы разделить её с подругой, но все подруги, как назло, разъехались по разным городам, а те, кто остался, слишком привыкли к родительской опеке и улетать из тёплого гнёздышка не спешили. Поэтому на своих тридцати квадратных метрах в тихом спальном райончике я единоличная хозяйка, и меня это очень даже устраивает.

Скептически скольжу взглядом по фигуре. Вместо нормальной форменной одежды, как-будто бы недостаточно было придурковатой бейсболки, мне выдали какое-то шлюховатое короткое платье. Видимо, владелец магазина как-то уж слишком буквально понимает фразу «секс продаёт».

Ну и ладно. Работы разные важны, работы разные нужны, разве не этому нас учат в школе? Тем более, в ночные смены не так уж и много покупателей, работа по большей части сидячая, а значит, мои прелести останутся незамеченными для большинства любопытных глаз.

А посмотреть у меня есть на что! И грудь и задница – всё на месте, худышкой я никогда не была. «Быть может, поэтому тебя и приняли так быстро и без опыта», – подленько лепечет внутренний голос, и я раздражённо поджимаю губы.

Натягиваю туго облегающее грудь и пятую точку платье пониже, но через пару шагов плотный трикотаж нагло задирается, радостно демонстрируя всем желающим мои белые хлопковые трусы под тонкими телесными колготками. И я становлюсь похожей на вызывающе сексапильную теннисистку…

Может, стоить обратно нацепить свои джинсы? И сделать вид, что это не платье, а туника?

О чём это я? Не прокатит.

Директор по свежести, старший менеджер и племянник владельца магазина в одном лице, Елисей Шестопалов – противный, краснощёкий и потный тип, ясно дал мне понять, что не приемлет никаких нарушений должностных обязанностей и не потерпит даже малейших увиливаний от инструкции, а за любое отклонение от правил будет нещадно штрафовать.

И так я не то что на жизнь не заработаю, а ещё и должна останусь.

Вспоминаю недавнюю встречу со своим парнем и корчу себе в зеркале издевательские рожицы.

– Ничего себе, вот это номер! – шагающий рядом Костя останавливается, разворачиваясь ко мне лицом. – Его серые глаза за бликующими стёклами очков смотрят на меня с удивлением и лёгким недоумением. – Ты что, реально свалила из дома, мышка?!

Да, мой замечательный молодой человек, дотошный и ответственный студент третьего курса юрфака, будущий блестящий адвокат Константин Пряников до последнего не знал о моих грандиозных планах уйти из дома и отправиться в свободное плаванье. И я только на днях ему об этом между делом сообщила.

– Ага, – пожимаю плечами я, беря его под руку и возобновляя нашу ленивую прогулку по парку.

– А чем же ты собралась оплачивать эту свою квартиру? – переварив услышанное, спрашивает Костя.

– Ну, у меня есть кое-какие личные сбережения и… я нашла работу.

Молодой человек снова встаёт как вкопанный.

– В чём дело? Что тебя так удивляет? – начинаю беситься я и тяну его за рукав вглубь безлюдной аллеи.

– Да ничего, собственно, – смущённо отвечает Костя, ободряюще сжимая мою руку. – Горжусь тобой, вот что. Смелый поступок!

Он стряхивает с лацкана своего кашемирового пальто невидимую пушинку, мнётся пару секунд и выпаливает: – Может, попробуем жить вместе?

Я вижу, как загораются его глаза, когда он наверняка в красках представляет, как мы будем спать на одном диване, и он, наконец-то, уговорит меня расстаться с невинностью, которую я так упорно оберегаю от любых посягательств.

– Мы же договорились, Костенька, никакого секса до свадьбы, – с упрёком произношу я, надувая губы, и Костя на миг залипает на них, как и всегда.

– Да помню я, помню, – недовольно бурчит мой парень и отпускает мою ладонь.

Какое-то время мы идём молча. Потом Константин снова останавливается.

– Слушай! – с энтузиазмом начинает он, будто ему в голову только что пришла гениальная идея. – А можешь дать мне ключи от своей квартиры? Мне нужно подготовиться к одному сложному семинару, а дома мелкие орут. Родители вечно ссорятся. Никакого покоя! В кафешке – тоже не айс. Нужна прям тишина, понимаешь?

– В библиотеке не вариант? – спрашиваю я, вдруг чувствуя странное нежелание пускать своего парня в свою чистую и уютную, хоть и съёмную, квартирку. Испытывая вдруг потребность защитить свои личное пространство.

– Ну, не-ет… – пространно тянет он. – Тебе жалко что ли? Ты же всё равно на работе будешь! А кстати, что за работа? – спрашивает Костя, и мне кажется, что ему совершенно наплевать на ответ, устройся я хоть стриптизёршей на полставки.

– Кассиром в «Кактусе», – чересчур воинственно говорю я, внимательно наблюдая за его лицом.

Аккуратно причёсанные и уложенные прозрачным гелем брови моего молодого человека ползут вверх, но он тут же берёт себя в руки.

– Неплохо для начала! Правда ведь, мышка?! – излишне бодро выдаёт он, устраивая мою руку на сгибе своего локтя.

– Угу. Неплохо.

Костя как-то по-дружески обнимает меня за плечи. И я, не желая показаться недоверчивой и грубой, нехотя отдаю ему второй комплект ключей, который только сегодня выпросила у хозяина квартиры. Потому что у меня паранойя. Люблю подстраховываться и смотреть на два шага вперёд. Мало ли теряется ключей? А так я буду уверена, что не придётся париться под запертой дверью в девять утра после пересменки в «Кактусе» и ждать опаздывающего на свою нормальную дневную работу арендодателя…

– Алина, – в подсобку просовывается кудрявая обесцвеченная голова моей сменщицы, напарницы и по совместительству наставницы на время моего двухнедельного испытательного срока, Тамары Григорьевой, вырывая меня из потока сумбурных воспоминаний и мыслей. – Иди скорей, Елисей Анатольевич зовёт.

Не успев переодеться обратно в своё, вхожу в тускло освещённую клетушку, гордо именуемую кабинетом Шестопалова, с отвращением ощущая запах лука и сигарет, насквозь пропитавший маленькое помещение.

Мой новоиспечённый начальник раскачивается в жалобно скрипящем под потным центнером кресле, жирные ляжки, обтянутые модными тесными светло-голубыми джинсами, свисают по бокам сидушки, как сбежавшее из таза тесто. Кажется, я даже вижу под ширинкой очертания пережатой швом несчастной мошонки. Фу!

Он отрывает хмурый взгляд от монитора, старательно изображая крайнюю степень занятости и важности, и несколько долгих секунд шарит липкими глазами по моему телу.

– Милославская, ну ты и огонь, детка! – взвизгивает молодой и бесформенный, безликий Шестопалов. – Зачётная соска! – одобрительно присвистывает этот урод, нагло пялясь на мою грудь.

Меня передёргивает от этих его отвратительных, беспардонных комментариев. Отличное начало трудового пути, Алина! Сжимаю кулаки, не собираясь спускать мудаку подобные «комплименты».

– Харассмент на рабочем месте, Елисей Анатольевич? Лишение свободы на срок до одного года, – внутренне содрогаясь от омерзения, подчёркнуто сухо отвечаю я, принципиально глядя начальнику прямо в глаза.

Жиденькие брови Шестопалова взлетают вверх, почти сразу же встречаясь с линией роста волос, потому что лоб у него низкий, как у неандертальца. А щёки непропорционально широкие, как у хомяка, набившего рот орехами на пять лет вперёд. Красное лицо багровеет.

– Херасмент, Милославская!!! – гневно и слегка растеряно выплёвывает он. И я вижу, как лихорадочно он ищет, что бы такого быстро и адекватно мне ответить. – Уже и пошутить нельзя! – ворчит мой начальник, утирая со лба испарину тыльной стороной мясистой ладони.

Я никак не реагирую, ожидая получения очередных указаний и служебных инструкций, или даже незамедлительного увольнения. И, если честно, начинаю жалеть про себя, что не послушалась папу. Но тут же упрямо стискиваю зубы, сердясь на собственную слабохарактерность.

– В общем, так. На работу являешься за час до начала смены. То есть ровно в 23:00. Пересчёт, приём кассы, восемь часов труда, и та же песня. В девять утра тихо и скромно испаряешься. Вся недостача на тебе, имей в виду, – говоря это, он как-то по-особенному злобно сверлит меня своими стрёмными глазами цвета пыли. – Покупателям не хамить. Ясно? Увижу, сразу вышвырну.

Киваю, внутренне усмехаясь тому, как усердно рисуется и пыжится этот биг босс. Бедолага. Чуть не огрёб за свои ущербные подкаты.

Ну ок, Елисей Анатольевич. Я тебе подыграю, так уж и быть. Мне ведь нужна эта чёртова работа. И я так легко не откажусь от своих планов.

Когда я разворачиваюсь и выхожу из его кабинета, практически сверкая трусами в своём рабочем платье, я слышу, как Шестопалов глухо неудовлетворённо крякает за моей спиной. И я даже знать не хочу, чем он планирует заняться после моего ухода.

– Не опаздывай, – советует Тамара, когда я прохожу мимо неё, чтобы на несколько часов съездить домой, и к ночи вернуться на свою первую полноценную рабочую смену.

– Ок, – взмахиваю я рукой, поглубже натягивая капюшон любимой толстовки, и выхожу на улицу под моросящий с утра дождь.

2

Едва я переступаю порог своей квартиры, я слышу приглушённые сдавленные звуки, доносящиеся из-за закрытой двери ванной. Будто бы кому-то очень плохо. Или очень хорошо? И кто-то отчаянно, надрывно блюёт…

Меня охватывает дурное предчувствие, которое резко укрепляется, превращая догадку в уверенность, когда глаза выхватывают на пороге аккуратные и чистенькие ботинки моего Кости, а рядом – женские растоптанные кеды с потрёпанными грязно-серыми шнурками…

– О, да! Да… Да! Быстрее, Костик, быстрее! – тут же несётся из ванной, и меня бросает в жар. Уши сворачиваются в трубочку от характерных влажных шлепков и хриплых криков.

Подлетаю к ванной комнате и резко распахиваю дверь.

Девица, крутым объёмам и формам которой позавидовала бы любая успешная модель плюс сайз, крепко держится за бортик ванной, пока Костя бодро наяривает её сзади.

Его прямой и тонкий, как ручка от стоящей рядом швабры член, который я, можно сказать, впервые вижу, интенсивно шурует между огромных загорелых и целлюлитных булок.

Запыхавшаяся девица поворачивает голову и встречается со мной удивлённо-испуганными глазами. И в этот же миг меня замечает Костя.

– А-А-Алина… – начинает заикаться он.

И я едва вижу его глаза за запотевшими стёклами очков и думаю, это что такой изящный способ игнорировать телеса партнёрши? Или он играет роль учителя, наказывающего ученицу?

В изумлении смотрю на эту картину маслом, и чувствую, что даже немного рада тому, что я ещё девственница! Потому что глядя на такое, не захочется заниматься сексом ещё очень-очень долго! Мерзкие звуки, трясущиеся ляжки и тощая задница теперь уже моего бывшего бойфренда совершенно не располагают к романтике.

– А ты почему не на работе? – так и не успев вытащить свой тощий, как недозрелая морковка, член из загорелых булок своей толстозадой пассии, блеет Костя. Как будто если я была бы на работе, это что-то изменило! Точнее, да, я бы не увидела этого жалкого неаппетитного зрелища и продолжала бы и дальше встречаться и давать ключи этому сраному недокормышу! Чтобы он водил сюда своих перезрелых потаскушек!

– Ключи! – холодным тоном говорю я, протягиваю ладонь, пока Костя судорожно натягивает штанишки на свой полуувядший пестик, а его пассия одёргивает на себе юбку, пытаясь натянуть её пониже со своих раздутых батонов.

– И удали мой номер телефона! – кричу я ему вдогонку, когда эта недотрахавшаяся парочка поспешно надевает свою обувь в коридоре и катится вниз по лестнице.

И только когда их шаги внизу окончательно затихают, понимаю, что этот гондон даже не извинился! Даже не сделал не единой попытки! Или хотя бы не сказал это мужское сакральное: «Дорогая, это не то, о чём ты подумала!». То есть единственное, по всей видимости, что его сейчас расстроило, так это только то, что ему не дали нормально дотрахаться и кончить в этот пончик с дыркой? И я начинаю смеяться, не в силах остановиться. Пока наконец-то не понимаю, что у меня банальная простая истерика. От только что пережитого предательства и стресса. Ну что же, дорогая Алина, тебя использовали. В первый раз в твоей жизни. Надеюсь, что он же и последний! Не позволяй никому это сделать снова!

И я прикидываю в уме, что мы имеет на сегодня: престижный вуз, в который я поступила сама – это раз, работа, не ахти какая, но которая позволяет мне платить за квартиру – это два, квартира, не ахти какая, но в которой можно жить – это три! И бывший бойфренд, с которым я так и не успела переспать, и это уже огромная удача – это четыре! Да ты богачка, Милославская, так держать!

И, к слову сказать, я даже счастлива, что у меня есть работа! Никогда бы не подумала, что когда-нибудь буду радоваться должности ночного кассира в затрапезном магазинчике, строящим из себя бутик-супермаркет, но надо посмотреть правде в глаза: теперь это единственное, что у меня осталось! Подруги все разъехались по летним курортам, а я, гордая и независимая, впряглась в эту тяжёлую повозку под названием «жизнь»! Бойфренд мой тоже так «удачно» отвалился, не велика и потеря, сжимаю я зубы, так что буду работать с тройным рвением, и будем надеяться, что мой придурковатый босс это заметит и оценит. И да, возможно, выдаст мне прописанную в объявлении о работе премию!

И сегодня ничто меня не сдерживает от того, чтобы прийти на работу даже на часик пораньше! И ещё раз прослушать ценные указания моей наставницы Тамары.

– Весь дорогой алкоголь, а это любой алкоголь дороже двух тысяч рублей, – с нажимом произносит она, – у нас находится в специальном шкафчике за кассиром. И, пожалуйста, ни за что не доставай его, если не уверена на двести процентов, что покупатель собирается заплатить! – наставляет она меня в «последний» путь.

– Подожди, а разве продажа алкоголя не запрещена после двадцати двух ноль-ноль? – вспоминаю я.

– Ну, официально, запрещена, конечно, – мнётся моя напарница. – Но мы здесь, в «Кактусе», закрываем на это глаза, понимаешь? Мы – клиентоориентированная компания, – гордо заявляет она, словно работает в каком-нибудь «Старбаксе» или «Азбуке Вкуса».

– Не совсем, поясни, – прошу я её. Что это ещё такое? Меня тут подбивают к нарушению закона?!

– Всё просто, – объясняет мне Тамара. – Если ты видишь, что клиент настроен серьёзно, и это платёжеспособный клиент, то теоретически, ты можешь взять у него деньги, а покупку пробить уже утром, когда алкоголь можно будет продавать, понимаешь? Но, конечно, в виде исключения. Если это действительно очень стоящий клиент, поняла?

– Не совсем, конечно, но ладно, как-нибудь разберусь, – бормочу я.

Как они здесь, интересно, вообще оценивают людей? Исключительно по внешнему виду? По одежде? Хотя я очень сомневаюсь, что сюда вообще хоть раз заглядывал хоть один миллионер. Если честно, у меня вообще глубокие сомнения по поводу того, что миллионеры сами ходят по магазинам за алкоголем, особенно в такие затрапезные зачуханные магазинчики!

3

Часы переваливают уже за полночь, и я сижу в своей суперобтягивающей униформе, как какая-то полуночная проститутка на трассе, и единственное, что меня успокаивает, что меня мало кто видит. Точнее, уже целый час не было ни одного посетителя. Поэтому я совершенно со спокойной совестью сижу и читаю Фрейда – моего любимо автора. В конце концов, если хочешь стать психоаналитиком, надо изучать классику и основы.

Тут двери магазинчика бесшумно разъезжаются в стороны, и в наше скромное заведение заходит женщина. Я смотрю на нее, и пытаюсь вспомнить, где же я её видела, пока мою память не пронзает осознание: да это же Лолита Кац! Известная на всю страну актриса. И в жизни она выглядит даже ещё лучше, чем на экране и в соцсетях: стройная, роскошная, с чёрными, цвета воронова крыла, волосами, бесконечными ногами и знаменитыми на весь мир пухлыми губами с алой помадой.

Я привстаю со своего стульчика, стараясь хоть немного одернуть вниз задирающееся вверх платье, но это не приносит никаких результатов. Лолита скользит по мне совершенно равнодушным взглядом, словно я какое-то пустое место, стул или тумбочка за кассой, и подходит к полкам с алкоголем, пока я даже не решаюсь спросить у нее своё дежурное: «Могу ли я вам чем-нибудь помочь?». Женщина проводит наманикюренным острым коготком по ряду бутылок, и, видимо, не прельстившись ничем, наконец-то поворачивает голову ко мне:

– А у вас есть вообще какое-нибудь приличное шампанское? – с недовольным видом спрашивает она, и я замечаю, как её роскошные губы кривятся в брезгливой мине.

– Да, у нас есть французское шампанское, – показываю я ей на полочку сзади себя, наконец-то подав голосок. – Что именно вас интересует?

– Девушка, – смотрит на меня, чуть ли не как на плесень Лолита, – всё шампанское – французское! И только! А если оно сделано не во Франции, то значит, это просто дешёвая бурда! И я вас попросила показать мне именно шампанское! – противным тоном выговаривает она мне.

И я беру ключ и открываю свой заветный шкафчик с дорогущими бутылками. Молча сдерживая себя и стараясь вежливо улыбаться, ставлю перед актрисой в ряд несколько бутылок, каждая из которых тянет на мою недельную, а то и месячную зарплату!

– И вообще, как вас зовут? – прищурившись и наклонившись поближе, пытается Лолита прочитать мой бейдж с именем. – Надо написать жалобу магазину. Понаберут по объявлению, – пренебрежительно бормочет она, и тут я замечаю сетку морщин под толстым слоем тонального крема и то, что знаменитая актриса пьяна. И довольно сильно пьяна! От неё несёт столетним перегаром, а подтёки туши под глазами не оставляют сомнений, что она уже давно перешагнула свою положенную норму.

– Лола, тебя ещё долго ждать? – вдруг слышу я недовольный бархатный баритон, и, переведя взгляд с актрисы, упираюсь глазами в высокого подтянутого мужчину, с лёгкой щетиной и металлическим взглядом. Его дорогое кашемировое пальто и итальянская рубашка с расстёгнутым до середины груди воротом буквально кричат о его власти и богатстве, и я напрягаю изо всех сил свою память, чтобы вспомнить, кто же это такой… Определённо, у него очень знакомое лицо…

– Я покупаю себе шампанское, Егор! Подожди! – недовольным тоном отвечает ему Лолита, и только сейчас я понимаю, когда она называет имя своего спутника: это же сам Егор Шведов! Известный медиамагнат и владелец нескольких торговых сетей!

Он с лёгкой усмешкой окидывает меня взглядом, с ног до головы, словно смакуя всю мою фигуру, втиснутую в эту микроскопическую спецодежду, и я только нервно ещё раз тяну своё суперкороткое платьишко вниз, пытаясь хоть немного натянуть его ниже моих трусиков. Слава Богу что моё лицо наполовину скрыто этой дебильной бейсболкой с зелёным членом-кактусом на лбу, и владелец заводов, газет, пароходов, не видит, как я отчаянно краснею под его взглядом.

– Добрый вечер, – нервно приветствую я его. – Я могу вам чем-нибудь помочь? – а вот, кстати, по всей видимости, как раз и та самая платежеспособная публика, про которую говорила моя сменщица-Тамара…

– Спасибо, – насмешливо отвечает он мне. По крайней мере, он немного вежливей своей спутницы. Или девушки. Или жены… Что-то не припомню, чтобы в газетах писали о его жене… Но у богатых и знаменитых это всё происходит крайне быстро. – Лола, я думаю, тебе хватит, – подходит он к своей спутнице и берёт её за руку, когда та хватает шампанское и пытается прочитать этикетку.

– Да как ты смеешь! – визгливым бабским голосом кричит она на него, и я старательно делаю вид, что меня здесь нет. – Ты что хочешь сказать, что я пьяная? – визжит она на него, и дураку ясно, что она да, совершенно пьяна. По крайне мере, бутылка шампанского будет явно лишней.

– Я хочу сказать, что нам не стоит брать сейчас алкоголь, – спокойным стальным голосом объясняет ей Шведов. – Поедем домой, и там у меня полный бар. Зачем тебе обязательно брать алкоголь с собой? – очень вежливо объясняет он ей, и я просто поражаюсь его выдержке.

– Потому что я хочу выпить, блин, именно сейчас! – орёт знаменитая актриса, выдёргивая его руку из своей. – На твоём сраном банкете наливали какое-то дешёвое пойло, постыдились бы! – брызжет она слюной в лицо Егору Шведову, и я вижу, как начинают ходить желваки от злости на его мужественном идеально очерченном лице.

– Но тебе это, однако, не мешало это пойло пить? – поднимает он одну бровь.

– Да, не мешало! – ноет она. – Потому что иначе там можно было бы умереть от скуки среди этих твоих напыщенных… – затихает она, выбирая слово, и выпаливает. – Мудаков!

– Ну что же, хотя бы с этим я согласен, – усмехается он. – А теперь поехали домой.

– Так, посмотри, это Дом Периньон или Мадам Клико? – тычет она ему в лицо дорогущими бутылками. За шестьдесят тысяч рублей. – Вот таким поят в приличных домах! – недовольно надувает она свои силиконовые губы. В которые влюблено половина страны. А вторая половина завидует. Просто они не видели её вблизи вживую, – усмехаюсь я сама себе.

– А ты что лыбишься? – вдруг набрасывается на меня, как злобная фурия, Лолита Кац.

– Извините, – бормочу я, а Шведов с лёгкой усмешкой снова окидывает меня с ног до головы, точнее, критично осматривает моё платьишко, из которого, я очень надеюсь, сейчас не торчат мои трусики, и останавливает взгляд на моей пышной груди, которая предательски выпирает из низкого выреза униформы. По крайней мере своя, не силиконовая, – зло думаю я про себя.

– Отстань от девочки, Лола, – берёт она за талию свою спутницу.

– Это она смеётся надо мной! Ты только посмотри! – визжит пьяная актриса, и я понимаю, что ей больше нельзя ничего пить сегодня. Определённо.

– Я просто стараюсь быть вежливой, – пытаюсь спокойно отвечать я. Но видимо, на моём лице очень отчётливо написано, что я об этом всём думаю.

– Твоё дело продать мне алкоголь… Алина… – шипит мне прямо в лицо эта змея. Пока я пытаюсь оставаться вежливой. Но понимаю, что скоро моё терпение лопнет. По крайней мере, о таких ситуациях мне никто ничего не рассказывал. И я уже жалею, что охранник куда-то ушёл. С другой стороны, что он должен сделать?

– Хорошо, уходим, – терпение Шведова тоже явно уже закончилось.

– Оплати, – высокомерно бросает она ему, швыряя бутылку на прилавок… Я вижу, словно в замедленной съёмке, как бутылка покачивается, как неваляшка, накреняется и медленно, как пушинка по ветру летит на пол, пока не разбивается на миллиарды крошечных осколков, обдав мои голые ноги душем из самого дорого шампанского… Стоимостью в мои две зарплаты…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.