Нил Ландау
Сценарий сериала. Как написать историю, достойную Нетфликса

TV WRITING ON DEMAND CREATING GREAT CONTENT IN THE DIGITAL ERA

NEIL LANDAU

© 2018 Neil Landau

All Rights Reserved Authorised translation from the English language edition published by Routledge, a member of the Taylor & Francis Group LLC

В коллаже на обложке использованы фотографии: donatasl205, airdone, paffy ⁄ http://Shutterstock.com Используется по лицензии от http://Shutterstock.com

© Надежда Вершинина, перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“, 2023

Введение

С того времени, как я начал подготовку к написанию этой книги, случились две вещи, которые я не мог предсказать: рост числа сторонников Трампа и свержение голливудского патриархата хищников. Ударная волна повлекла за собой последствия на уровне государства и мира. От Силиконовой долины до антисексистского движения во Франции, последствия задели всю сферу культуры. Эту революцию видели, транслировали и делились ею; это культурное „Черное зеркало“ с настоящими жертвами и последствиями, простирающимися от неприятных и трагичных до преступных и чудовищных. Я до сих пор не осознал до конца их вес.

Историк XIX века Мартин Джей утверждал, что для проступков нет „эстетического алиби“. Искусство, созданное обвиняемыми, становится радиоактивным[1]. Как бы мы ни хотели отделить автора от творения, мы не можем. Признание работы тех, кто злоупотребляет властью, только усиливает их власть. После формальных расследований в большинстве случаев карьерные достижения и работа всей жизни оправданно стираются и необратимо повреждаются. В других случаях все решает время. Нападение – это очевидный пример того, что хорошо, а что плохо, но многие из тех, кто зашел слишком далеко, оказываются в области серой морали. Я не буду называть имена, поскольку предоставление им места усиливает их власть. Я, как и мои редакторы, стараюсь соблюдать осторожность, но если кто-либо из людей, упомянутых в этой книге, после ее публикации окажется в этом списке, я прошу отнестись к этому с пониманием.

Пик или пикирование: цифровой „шведский стол"

Умение рассказывать истории на телевидении не так уж сильно изменилось за 50 лет. Нам по-прежнему нужны те, за кого можно держаться и в кого можно вкладываться. Но радикальный сдвиг в экосистеме телевидения – переход от традиционного вещания и кабельных сетей к цифровым великанам стриминга (Netflix, Amazon, Hulu) – привел ко все более расширяющемуся спектру самых аутентичных телешоу, какие мы только видели. Новые телесети тоже включились в игру, создав опции полного доступа и запроса. Те, кто готов ежемесячно оплачивать подписку, получают все: более 450 сериалов и программ – без рекламы. Это игра с яростной борьбой всех игроков за производство самого лучшего и самого свежего контента и за подписчиков. Более того, разница между телевизионным вещанием, кабельным вещанием и цифровым потоком исчезла. Теперь все это – просто контент.

Отношение общества ко времени – возможно, самому ценному товару – изменилось, в значительной степени повлияв на изменение зрительской аудитории. Мы стараемся получить как можно больше времени, применяя все более эффективные технологии, благодаря чему развивается многозадачность и появляется возможность втиснуть в каждый день более 24 часов работы/потребления/игры. Как? Наши гаджеты позволяют нам получить то, чего мы хотим, тогда, когда мы этого хотим: электронная почта, тексты, календари и любимые телесериалы доступны нам круглосуточно – при движении пальца. Мы можем пропустить вступительные титры, можем зарабатывать на рекламе в интернете вместо того, чтобы ездить на работу, – все это означает, что в один день XXI века мы втискиваем больше, чем в один день века XX. Телевидение продолжает развиваться, не оборачиваясь и постоянно ускоряясь. Имея столь доступный телеконтент, легко получить зависимость и трудно оторваться от продолжения. Следующий эпизод запускается автоматически, для этого даже не нужно шевелить пальцем; нынешняя культура позволяет нам получить больше, делая меньше. Прорыв Netflix, „Очень странные дела“, стал лучшим в городе аттракционом ужасов – и можно было даже не выходить из дома.

Неужели мы оказались в раздутом пузыре контента, который неизбежно должен лопнуть? Я могу предвидеть некоторое истощение, но для современных любителей переключать каналы и приложения – для нас с вами – всегда предпочтителен больший выбор. Что и происходит, когда телевизионная экосистема продолжает развиваться, как и экосистема внешнего мира. Disney завершает сделку о театральной дистрибуции с Netflix в 2019 году, и Боб Игер делает объявление, что в этом же году запустятся стриминговые площадки под торговой маркой Disney и ESPN с доступом к продукции Pixar, Marvel и „Звездным войнам“. Другие студии могут последовать этому примеру, возвращая себе эксклюзивные права для своих собственных стриминговых сервисов. Стриминговые гиганты начнут больше полагаться на свой оригинальный контент. Но, конечно, они уже предвидели это. Шоураннер, сценаристка, автор Шонда Раймс и ее партнерша по продюсерской деятельности Бетси Бирс подписали с Netflix многолетнее соглашение, закончив свои долгие отношения с АВС, принадлежащим Disney. Это отголоски истории НВО в 1980-е, когда студии столкнулись с быстрым ростом и успехом канала НВО, который заключал новые сделки и процветал. В 2017 году Netflix совершил первую в своей истории покупку издательства комиксов MiLlarworld (создателей „King’s Man“ и фильма „Пипец“). И это напоминает о том, как Disney в 2009-м приобрели Marvel. В 2017 году Disney купили телевизионные и киностудии своих давних соперников – 20th Century Fox и получили основной контроль над сервисом Hulu. „Контент – оружие в этой войне за вершину“, – говорит Питер Чати, руководитель CREATV Media[2]. Другие переосмысливают внутренние стратегии, например, Лесли Мунвс из CBS, удививший многих своим заявлением, что перезапуск „Сумеречной зоны“ будет транслироваться эксклюзивно на цифровой платформе CBS ALL Access. Вслед за этим последовали трансляции на ALL Access игр NFL и сериала „Звездный путь: Дискавери“, чья премьера и второй эпизод в результате дали наибольший прирост подписчиков. Мунвес заявляет, что стриминг – это „более выгодная бизнес-модель“[3].

По-настоящему менять правила игры, по словам руководителя FX Networks и знатока индустрии Джона Ландграфа, способна „битва титанов“ между Netflix, Amazon и AppLe. Последние два гиганта Силиконовой долины переезжают в пространство ТВ: AppLe нанимает известных сотрудников Sony TV, Channel 4 и Amazon для обзора контента со сценарием; даже Snapchat заключил сделку с NBCUniversal для создания программ. Затем есть YouTube, попавший в гостиную с помощью своего нового приложения, способного интегрироваться с умными телевизорами и подключаемыми устройствами. Растет число подписчиков YouTube Red Originals, который охватывает как веб-сериалы, так и полнометражные фильмы.

Ландграф сравнивает чистый финансовый вес цифровых гигантов с цунами или с водяной пушкой, „ежедневно стреляющей вам в лицо деньгами“. Он говорит следующее: „Дождитесь эпической битвы титанов за таланты… Мы все видим, какая битва разворачивается за привлечение внимания людей, и это не ограничивается телевидением. Тот, кто захватил внимание, управляет монетизацией“[4]. Возможно, еще до конца этого десятилетия мы увидим рождение новых бизнес-моделей. Конечно, будут и победители, и побежденные.

Телевидение по требованию дает нам иллюзию того, что мы управляем если не экзистенциальной Большой Картинкой, то ее малыми частями – с помощью плоских экранов, ноутбуков, планшетов, смартфонов. На самом деле мы состоим с нашими устройствами в симбиотических, созависимых отношениях, особенно когда попадаемся на крючок нового крутого сериала.

Лучше всего это выразила Джилл Солоуэй на саммите Variety в июне 2017 года, отметив, что, когда мы смотрим сериал всю ночь напролет, это похоже на встречу с важным человеком и желание провести всю ночь за разговором. Это похоже на влюбленность.

Все возвращается к истории. С учетом политического ландшафта необходимость нишевой репрезентации на ТВ становится все более срочной. Поговорка гласит: „История не повторяется, но рифмуется“. Истории, которые мы рассказываем, могут изменить поколение. В своей последней книге я заявил, что „ниша – это новый мейнстрим“, и это заявление позитивно отражает наше настоящее разнообразие и то, как оно выросло из необходимости – из требования – инклюзивности. С точки зрения политики идея о возвращении и восстановлении связи со „старыми добрыми деньками“ привлекает одних, но исключает и раздражает других. Сейчас спорные, неспокойные времена, и огромное количество контента одновременно успокаивает и очаровывает нас. Для многих „Очень странные дела“ стали нужным сериалом в нужное время. Нам нужна была доза невинности и ностальгии, чтобы справиться с цинизмом и фальшивыми новостями. Мы все еще нуждаемся в чистом эскапизме. Нам нужны эти герои. Дональд Гловер, получая премию „Эмми“ в 2017 году, заявил: „Я благодарен великому алгоритму, приведшему нас сюда“, словно именно алгоритм творит историю. Он пошутил, но это правда: хотя цифровая индустрия угрожает более традиционному телевидению, она может сделать нас ближе. Сериал Гловера „Атланта“ выходит на канале FX – сети Ландграфа. Игра далека от завершения, и то же можно сказать о нашей политической борьбе. Сегодня нам больше, чем когда-либо, нужно рассказывать истории, соединяющие и сближающие нас. Эта книга показывает, каким образом это делается. И, в конце концов, как сказал Чарли Брукер, получая свою вторую „Эмми“ за технологический триллер „Черное зеркало“, любовь победит.

Как пользоваться этой книгой

Эта книга построена по принципу стримингового сервиса: часть ее рассматривает изменения в телевизионном бизнесе, затрагивающие сценаристов и креативных предпринимателей в цифровую эпоху, часть представляет собой многослойный, подробный анализ инструментов, необходимых для создания самых сильных сценариев. Перед вами инструкция „как это сделать“ с учетом взгляда на сегодняшние ведущие инновации. Выбирайте то, что вас больше всего интересует. Я намеревался осветить несколько страт нового, развивающегося ТВ-ландшафта, в котором стены между кино и телевидением разрушены, а жанры и тоны милосердно размыты. Мы быстро рассмотрим 500 сериалов с различных платформ; здесь процветает цифровой дарвинизм. „Сценарий сериала“ освещает лучшее из лучшего – и объясняет, почему оно лучшее – в области шоу на стиминговых сервисах. Поскольку серийный контент – это последний крик моды, мы стремимся оставаться на связи и избежать FOMO (the Fear of Missing Out[5]). Времена жестких формул прошли. Нынешнее неспокойное время создает фон для того, что я считаю самыми важными словами в цифровом сторителлинге: „Возможно все и в любое время“.

Предупреждения о спойлерах – и советы мастеров

Вместо того чтобы прерываться во время чтения на постоянные предупреждения о спойлерах, пожалуйста, учтите главное: если я упоминаю сериал, которого вы еще не видели, считайте, что разбор, скорее всего, будет содержать спойлеры, какие-либо громкие имена, обсуждение как и зачем. Поэтому будьте внимательны. В нескольких главах я воздержался от раскрытия главных загадок. Время от времени я включал спойлеры, чтобы проиллюстрировать конкретные аналитические моменты, чтобы помочь вам учиться у мастеров, написавших эти сюжеты.

Часть I
Удовлетворить требовательного зрителя: новые жанры, форматы и тренды

Не существует чистой комедии, не существует чистой драмы. В драме всегда есть элементы комедии. В черной культуре принято смеяться сквозь слезы, и это посвящение опыту, через который мы прошли[6].

Исса Рэй, сценаристка, соавтор, исполнительный продюсер, актриса сериала „Белая ворона"

1. Размытие границ: Новое определение жанра и тона драмеди

Это комедия или драма? Или смесь жанров – драмеди?

Я бы сказал, что неважно, пока это хорошо.

Зависит от того, кого спрашивать. Для сетей вещания и кабельных сетей, по-прежнему составляющих жесткие расписания программ и привязанных к рекламодателям и рекламным перерывам, категоризация по-прежнему важна.

На NBC, где все новое – это хорошо забытое старое, показ ситкомов в блоках комедий в один вечер остается рабочей стратегией составления программы. Если включить этот канал в четверг, мы получим вечер смеха, усиленный их перезапуском „Уилла и Грейс“. ABC, CBS и Fox ставят свои ситкомы совместимыми парами, полагая, что если мы хотим посмотреть „Американскую семейку“ или „Бруклин 9–9“, то, возможно, мы не переключим канал, когда начнется похожий сериал.

Сетям вещания по-прежнему нужно заполнять прайм-тайм программами, работающими в определенные временные периоды, и они часто используют подтвержденные рейтинги как стартовую площадку для нового сериала. Традиционно период с 20:00 до 21:00 считается „семейным часом“ и предлагает более мягкие шоу, подходящие для всей семьи. За ними после 21:00 следуют более сложные программы и реалити-шоу, а мрачные жесткие сериалы о преступлениях, законе и/или медицине попадают в период после 22:00. Но кто сейчас смотрит телевизор в определенное время, не считая спортивных трансляций и прямых эфиров? У этого вопроса есть два ответа:

1. В среднем, зрители старше 45 лет.

2. Те, кто не может себе позволить подписку на стриминговый сервис, а также те, кто просто предпочитает бесплатное телевидение.

„Уилл и Грейс“ не единственный классический сериал, получивший перезапуск из-за силы ностальгии; АВС планирует перезапустить и „Розанну“. Многокамерный культовый сериал „Теория большого взрыва“ (порожденный плодородным воображением успешного телевизионного комика Чака Лорри) по-прежнему на вершине рейтингов CBS (в 2017 году финальный сезон собрал больше 12,5 миллиона зрителей). Тем не менее его приквел/спин-офф под названием „Детство Шелдона“ снятый на одну камеру и без живой аудитории в студии, уже не так популярен. У этого замечательного драмеди больше общего с ностальгическим сериалом „Чудесные годы“, чем с „Теорией большого взрыва“.

Подобно тому как драмеди стоит на стыке жанров, сегодняшние зрители балансируют между традиционным ТВ и онлайн-платформами. Seeso, нишевая цифровая комедийная сеть NBCUniversaL, объявила о своем закрытии, проработав всего 19 месяцев и не набрав подписчиков. Некоторые продукты Seeso Originals переехали на стриминговый сервис VRV, в то время как комедии на традиционном канале NBC продолжают процветать. Возможно, Seeso опередила свое время.

Как мы здесь оказались?

Джеймс Л. Брукс больше всего известен благодаря своим получившим „Эмми“ ситкомам канала МТМ Enterprises[7], не менее признанному ситкому „Такси“, а также фильмам, номинировавшимся на „Оскар“ (“Язык нежности“, „Теленовости“, „Лучше не бывает“). Он также является исполнительным продюсером самого долгоживущего телевизионного комедийного сериала, шедшего в прайм-тайм, – „Симпсонов“, но его участие в получасовых драмеди на самом деле уходит корнями в революционный сериал „Комната 222“, выходивший на канале АВС с 1969 по 1974 год. Это однокамерное драмеди об афроамериканском преподавателе социальных наук Пите Диксоне (Ллойд Хэйнс) в вымышленной лос-анджелесской школе – старшей школе Уолта Уитмана, а также о группе учеников из класса 222. Ситком совсем не похож на резкие безумные выходки старшеклассников – „потных свиней“ в „Добро пожаловать назад, Коттер“ (1975–1979). „Комната 222“ исследует современные темы с помощью легкого комедийного тона, нюансов и проб и ошибок взросления в бурные времена конца 1960-х и первой половины 1970-х (включая войну во Вьетнаме, феминизм, расизм, гомофобию и даже Уотергейт). „Комната 222“ – мое самое раннее воспоминание о ситкоме, балансирующем на грани комедии и драмы, с подчеркиванием аутентичности и тонкости, с открытым обращением к проблемам нашего времени, без педантизма и проповедей.

Получасовое драмеди „Чертова служба в госпитале МЭШ“ также берет начало в телевизионной версии фильма Роберта Олтмена „Военно-полевой госпиталь“[8] 1970 года, адаптированной Ларри Гелбартом (“Тутси“). Популярный, получавший награды „Эмми“ и „Пибоди“ сериал был в эфире с 1972 по 1983 год. CBS ставил его в эфир как ситком. Действие сериала происходит в 4077-м военном передвижном хирургическом госпитале (MASH – Mobile Army Surgical Hospital) во время Корейской войны. Ранние сезоны более мрачны и кровавы, и смех в них прерывается артиллерийскими залпами и бомбардировками; поздние сезоны стали несколько мягче, в них стало меньше крови и больше острот. Это, по существу, политический сериал, избегающий романтизации войны, но часто показывающий ее как нечто веселое (просто добавьте секс, выпивку и неуместный записанный смех). А затем Гелбарт и его команда выбили у нас почву из-под ног неожиданным трагическим поворотом, включающим смерть любимых персонажей и напоминающим о реальности (в этих эпизодах не было закадрового смеха). Сериал, постоянно балансирующий на тонкой грани между комедией и трагедией, обрел грандиозный успех, напоминая нам о том, что, как бы ни было ужасно положение, смех остается лучшим лекарством.

Если „Чертова служба в госпитале МЭШ“ и „Комната 222“ – это получасовые драмеди, притворяющиеся ситкомами, то „Чудесные годы“ (АВС, 1988–1993) – это чистое драмеди с самого начала и, помимо этого, необычный исторический сериал. Как и „Комната 222“, „Чудесные годы“ ретроспективно исследуют бурные поздние 1960-е и начало 1970-х сквозь призму невинности: историю взросления и, в данном случае, подростковую любовь. Сериал фокусируется на младшем сыне семьи Арнольд, Кевине (Фред Сэвадж), и погружается в его школьную жизнь, домашнюю жизнь и историю первой любви. Знаковый стиль сериала, который критики признали хитом, – это использование голоса за кадром (Дэниел Стерн, закадровый рассказчик и исполнитель роли взрослого Кевина, позволяет нам заглянуть в мысли юного Кевина). Хотя по настоянию АВС действие сериала происходит в Энитауне[9], США, антураж и искренность пригородной жизни позволяют создателям и шоураннерам сериала Кэрол Блэк и Нилу Марленсу исследовать неоднозначные политические темы – призывную армию, Вьетнам, освобождение женщин, расовые взаимоотношения. „Чудесные годы“ неизменно смешны, но никогда не ограничиваются чистым смехом и лишены надуманных шуток. Вместо этого сериал двигают персонажи, и он становится кусочком ностальгии и идеализма, напоминающим нам о возможностях и чудесах, которые когда-то ощущали дети поколения беби-бума.

У сегодняшних драмеди были и другие предшественники: „Соединенные Штаты“ (следующий за сериалом „Чертова служба в госпитале МЭШ“ проект Гелбарта), „Хупермэн“ (созданный Стивеном Бокко и Терри Луиз Фишер), „Доктор Дуги Хаузер“ (от Бокко и Дэвида Э. Келли), „Дни и ночи Молли Додд“ (созданный Джеем Тарсесом) – и большинство из них имели бы успех в сегодняшней экосистеме ТВ. К сожалению, в свое время (и в своем расписании) они прожили недолго, но все они определенно заслуживают второго шанса.

Чем драмеди отличается от комедии?

Норман Лир в 1970-е годы в своих классических многокамерных ситкомах (“Все в семье“, „Джефферсоны“, „Мод“, „Добрые времена“, „Живем сегодняшним днем“) вышел за рамки ситкома с помощью баланса громких шуток и смешных ситуаций перед живой аудиторией в студии и поднятия неоднозначных вопросов расы, религии, гендера и политики. Но Лир шагнул еще дальше, создавая более драматичные сюжетные линии, освещающие развод, супружескую неверность, рак, аборты и даже изнасилование. Такие более серьезные эпизоды были исключением, а не правилом. Вещательные сети всегда предпочитают смешные комедии (с чувствами) и эмоционально отзывающиеся драмы с (легко разрешимыми) моральными дилеммами.

Большинство драмеди не возглавляют рейтинги, но у них есть невероятно верная нишевая фан-база. Если самая желанная ценность в эпоху цифрового ТВ – это аутентичность, то драмеди попадают точно в цель благодаря своей реалистичности, которая редко жертвует чистым, вызывающим эмоции моментом искреннего смеха.

Многокамерные ситкомы в основе своей шаблонны, знакомы, многообещающи, и они должны быть смешными. Если во время читки сценария перед руководителями сети и студии не звучит смех, то сценаристу придется переписывать сценарий, пожертвовав сном. Многокамерный ситком с плоскими шутками – мертв.

Однокамерные ситкомы тоже должны вызывать смех, но не с помощью отдельных фраз, а через смешные, ироничные ситуации и сюжетные повороты. Конечно, однокамерные ситкомы тоже должны быть смешными.

Ситком, в котором шуток меньше, это… что? Неоднозначный вопрос. Это может быть плохой ситком, или это может быть вариант насыщенного, находящегося на стыке жанров и тона драматически-комедийного сериала, как получасового, так и часового.

Несколько хороших правил

МНОГОКАМЕРНЫЙ СИТКОМ: полчаса Смех – это деньги В основном это съемки в помещениях, 2–3 главных локации; много появлений в комнате и уходов из нее. Минимум 3 шутки на страницу (действия и слова); нагнетание хаоса для решения небольшой проблемы, написанной как большая (это также известно как „огромные мелочи“); восстановление мира и любви к концу эпизода. У историй персонажей А, В и С обычно есть что-то общее. Очень мало или вовсе нет развития персонажей. Примеры: „Теория большого взрыва“, „Два с половиной человека“, „Более полный дом“, „Живем сегодняшним днем“.

ОДНОКАМЕРНЫЙ СИТКОМ: полчаса. Смесь шуток и смешных ситуаций. Соотношение локаций в помещениях и вне их примерно 60/40; унизить главного героя и поставить под угрозу его зону комфорта; восстановить гармонию и любовь к концу эпизода; флешбеки и яркие короткие кадры, содержащие конфуз, использовать для усиления комического эффекта. Иногда используются псевдодокументальная съемка и признания на камеру (известные также как разрушение четвертой стены). Обычно присутствует единая тема. Нет развития персонажей или происходитихочень медленное развитие. Примеры: „Американская семейка“, „Силиконовая долина“, „Бруклин 9–9“, „Несгибаемая Кимми Шмидт“, „В лучшем мире“, „Последний человек на Земле“, „Черная комедия“, „Вице-президент“, „Умерь свой энтузиазм“, „Грейс и Фрэнки“, „Футболисты“ и „Трудности ассимиляции“, а также революционные комедийно-драматические сериалы Рики Джервэйса, в том числе „Офис“, „Массовка“ и „Дерек“[10].

ДРАМЕДИ: полчаса или час. Честное, нелицеприятное рассмотрение проблем в отношениях, с нюансами и подтекстом. Полное избегание общепринятых, знакомых сюжетных линий. Тон может быть комическим или трагическим, но он намеренно сбивает с толку, особенно при появлении неудобной правды. У персонажей присутствуют очень конкретные особенности характера; персонажи более сложны психологически и эмоционально. Персонажи склонны к иррациональным решениям и менее приятны. Драмеди избегает формул, каждый эпизод ощущается отдельным произведением. Может быть расширенным и кинематографичным, часто задействуя несколько локаций и разрозненных сюжетных линий; обычно обладает чувствительностью независимого кинематографа и избегает общепринятых, очевидных и манипулятивных музыкальных решений; визуальная часть рассказывает историю активнее, чем экспозиционный диалог; история рассказывается склейками[11], создавая гобелен из переплетенных сюжетных линий; могут использоваться особая музыка, монтаж, флешбеки, закадровый голос, фантазии и магический реализм. В каждом эпизоде могут быть сквозные сюжетные линии, но чаще используется тема продолжительностью в сезон. Большинство драмеди сильно сериализованы и используют прямой переход[12] от эпизода к эпизоду.

Драмеди и жизнь на грани

Чистое драмеди может содержать абсолютно серьезный эпизод, за которым последует эпизод чисто комедийный. Здесь меньше постоянного комедийного или драматического тона и больше ощущений автора. Подлинность способствует искреннему смеху. Подтекст и нюансы заложены для максимального ощущения грани и сопричастности. Если традиционные ситкомы больше посвящены приятным неидеальным персонажам, попавшим в неприятности и выбирающимся из них, то драмеди больше нацелены на переживание постоянных трудностей и моральных сложностей отношений.

Ситкомы обычно предлагают благонамеренных персонажей, оказавшихся посреди собственноручно созданного хаоса; зрителю предлагают проблему и решение – или мораль – в конце эпизода.

Драмеди, как правило, более неоднозначны, и персонажи в них склонны к самодостаточности, к саморазрушению, и хотя для решения проблемы по-прежнему предлагаются любовь и прощение, драмеди не дают простых ответов.

Драмеди под руководством женщин

„Секс в большом городе“ от канала НВО открыл дорогу драмеди, сфокусированным на женщинах, таким как „Девочки“ (от того же НВО) и „Чокнутая бывшая“ (сеть CW). „Секс в большом городе“ посвящен поиску любви, „Девочки“ говорят о самоактуализации (или об ее отсутствии), а „Чокнутая бывшая“ вращается вокруг самообмана. Протагонистки всех сериалов – умные, смешные и одновременно близкие, приятные и привлекательные женщины, и над ними можно смеяться. Кажется нечестным требовать столь многого от протагонисток драмеди, но это стандарт, к которому мы пришли. Кэрри Брэдшоу (Сара Джессика Паркер), Ханна Хорват (Лина Данэм) и Ребекка Банч (Рэйчел Блум) уязвимы глубоко внутри, растут благодаря сюжетным трансформирующим аркам, всегда с хорошей порцией юмора, и благодаря всему этому они оказываются точно в категории гибридного драмеди.

Эти драмеди с центральными женскими персонажами объединяет как между собой, так и с аудиторией их аутентичность, то, что они основаны на личном опыте авторов, позволившем создать полюбившихся персонажей, которые ощущаются настоящими. „Секс в большом городе“ основан на книге Кэндес Бушнелл, описывающей ее собственный опыт женщины тридцати с лишним лет, пытающейся найти отношения в Нью-Йорке 1990-х годов. Создательница „Девочек“ Лина Данэм открыто признает, что сериал основан на жизни ее и ее друзей. „Чокнутая бывшая“ частично берет начало в собственном опыте борьбы соавтора, сценаристки и актрисы Рэйчел Блум с ментальными проблемами. Подлинность – это то, что роднит драмеди с центральными женскими персонажами и качественные получасовые комедии с центральными женскими персонажами. Сериал автора, сценаристки, актрисы Иссы Рэй „Белая ворона“ (НВО) частично основан на ее собственном неловком жизненном опыте; то же верно для Иланы Глейзер и Эбби Джейкобсон, придумавших, написавших и сыгравших в сериале „Брод Сити“ (Comedy Central). Многокамерный ситком соавтора, сценаристки Уитни Каммингс „Две девицы на мели“ (CBS) вдохновлен безденежными временами ее молодости. Все эти шесть сериалов хранят верность своему месту и времени; подлинность „Белой вороны“, „Девочек“, „Брод Сити“, „Чокнутой бывшей“, „Секса в большом городе“ доходит до предела. Исса описывает свой опыт обвинений в том, что она „недостаточно черная“. Лина Данэм в „Девочках“ борется со стереотипами в качестве сексуально активной молодой женщины. Эти драмеди и комедии продолжают пользоваться шутками и темами, которые женщины принесли на телевидение. И драмеди, и комедии с ведущими женскими персонажами признают важность смеха над собой, когда все идет не по плану.

Довольно забавно, что во всех этих сериалах свою роль играет место действия, существующее в немного измененной реальности: Манхэттен на стыке веков, сатирически показанные Бруклин и Квинс в „Девочках“ и „Брод Сити“, фетишизированный пригород Уэст-Ковины, Лос-Анджелес и Вью-Парк, известный как „черный Беверли-Хиллс“, и так далее. Даже локации многокамерных „Двух девиц на мели“ запоминаются благодаря ярким закусочной и рабочей форме девушек. В этих сериалах также присутствует тема взлетов и падений женской дружбы – от ссоры Иссы с Молли (Ивонн Орджи) до осознания Ребекки, что она нашла в коллеге Пауле (Донна Линн Чамплин) желанного друга (и материнскую фигуру) на всю жизнь.

Драмеди с ведущими женскими персонажами задействуют настоящие человеческие эмоции; персонажи развиваются и переоценивают ценности на протяжении всего сериала. Хотя „Секс в большом городе“ в некотором роде вырос из „Шоу Мэри Тайлер Мур“, но главная их разница в том, что драмеди стремится испытать персонажей и подтолкнуть их к росту. Расставаясь с мужчиной, Мэри Ричардс (Мэри Тайлер Мур) появляется в следующем эпизоде как ни в чем не бывало, словно ничего не произошло. Кэрри, напротив, носит шрамы каждой сердечной раны, каждой неловкой ситуации и каждой записи, которые связаны с ее поиском любви, – как и зрители „Секса в большом городе“. Эмоции, которые испытывает Кэрри (и другие), ощущаются искренне, мы узнаем их, вспоминая свои прошлые отношения и выборы. Ошибки протагонистки и то, как она учится на них, меняют ее и сближают нас с ней так же, как смех.

Выражайте правду, одновременно находя юмор

Стриминг создал новую породу получасовых драмеди, доступных по запросу на множестве платформ. Реакции на получасовые драмеди противоположны, и некоторые ветераны ситкомов называют их несмешными бессюжетными комедиями. Это вопрос восприятия. Драмеди входят в число моих любимых телепрограмм: свежие, подлинные и всегда неожиданные. Если высококлассные драматические сериалы кабельных каналов сосредоточены на исследовании запретов, то получасовые драмеди стоят на самой грани.

Вот несколько лучших новых драмеди (и их создатели):

„Атланта“ (Дональд Гловер)

„Баскетс“ (Зак Галифианакис, Джонатан Крисел и Луи С. К.)

„Все к лучшему“ (Памела Алдон и Луи С. К.)

„Без обязательств“ (Зандер Леманн)

„Катастрофа“ (Шэрон Хорган и Роб Дилани)

„Жвачка“ (Михаэла Коэл)

„Чокнутая бывшая“ (Алина Брош МакКенна и Рэйчел Блум)

„Дорогие белые“ (Джастин Симиен)

„Дрянь“ (Фиби Уоллер-Бридж)

„Девочки“ (Лина Данэм)

„Блеск“ (Лиз Флэхайв и Карли Менш)

„Я люблю Дика“ (Джоуи Солоуэй и Ларри Уилмор)

„Белая ворона“ (Исса Рэй и Ларри Уилмор)

„Любовь“ (Джадд Апатоу, Лесли Арфин и Пол Руст)

„Мастер не на все руки“ (Азиз Ансари и Алан Янг)

„Моцарт в джунглях“ (Роман Коппола, Джейсон Шварцман, Алекс Тимберс и Пол Вайц)

„Очевидное“ (Джоуи Солоуэй)

„Ты – воплощение порока“ (Стифен Фальк)

Ниже приведен анализ некоторых из этих сериалов. „Белая ворона“ рассмотрена в Главе 7.

„Ты – воплощение порока“: антиромантическое драмеди

То, что драмеди означает „сериал с неприятными персонажами“, неверно. Взгляните на ранние итерации современных драмеди, например „Дурман“, „Сестра Джеки“, „Блудливая Калифорния“, „Спаси меня“, „Девочки“, „Оранжевый – новый черный“ или „Очевидное“. В этих сериалах постоянно идут отсылки к „неприятным“ персонажам в центре повествования (наивным было бы не отметить, что чаще это касается женских персонажей, единственной задачей которых на протяжении многих лет было быть приятными). Но аудитория понимает, что значение этого определения шире, и принимает драмеди о неидеальных хороших людях (“Мастер не на все руки“, „Все к лучшему“, „Белая ворона“) и комедии с участием морально неоднозначных персонажей, которые спорят, критикуют, осуждают и злятся: „Атланта“, „Баскетс“, „Дрянь“, „Без обязательств“. Я отношу сюда „Сайнфелд“ с его очаровательно эгоистичными невротиками и „В Филадельфии всегда солнечно“, показывающий (забавных) ужасных придурков. И ни один из этих сериалов не считается драмеди.

Фактор „приятности“ принимает интересную форму в сериале FXX „Ты – воплощение порока“. С самого начала зритель знает, что это сериал о персонажах, за которыми интересно наблюдать, но оставаться у них дома на ужин не захочется. Однако этот сериал отличает то, что, используя образы ужасных персонажей, сериал рассказывает милую, чуткую и душераздирающую историю о двух людях, отчаянно пытающихся научиться любить друг друга. В отличие от своего собрата „Катастрофы“, центральные персонажи которого часто принимают плохие эгоистичные решения, но, как правило, стремятся к лучшему, „Ты – воплощение порока“ следует за тремя по-настоящему ужасными персонажами, которые постоянно причиняют боль окружающим. (Я не учитываю еще одного персонажа, Эдгара в исполнении Десмина Боргеса, потому что он прекрасен.) Но в итоге Джимми (Крис Гир), Гретхен (Ая Кэш) и Линдси (Кетер Донохью) сами страдают сильнее всего. „Ты – воплощение порока“ прекрасно справляется с задачей показать боль, стоящую за эгоистичными действиями персонажей. Особенно хорошо это заметно в арке второго сезона, когда Гретхен проваливается в глубокую депрессию. Это трогательное изображение не только того, каково это – жить с ментальным расстройством, но и реальность любви к человеку с ментальным расстройством. Создатель Стифен Фальк наделяет Джимми, Гретхен и Линдси богатым прошлым и внутренней жизнью, которые помогают понять их действия, но не оправдывают их.

В конце пилота Джимми ужасно поступает после ночи, проведенной с Гретхен. На самом деле плохо поступили оба, но он был хуже. Он звонит ей в тот момент, когда она уходит в ванную в лос-анджелесском особняке сволочного режиссера Тая (Стивен Шнайдер). У них только что был секс, но Гретхен не в настроении. Возможно, из-за того, что Тай возмутился, когда она рассказала, что подожгла свою школу, чтобы избежать контрольной по математике. Гретхен лежит в ванне одетая, она отсыпала у Тая немного кокаина в пакетик и не может удержаться, чтобы не принять немного прямо сейчас с помощью пинцета, найденного в ванной. Тай, оставшийся в спальне, пребывает в неведении.

Телефон Гретхен звонит. Она смотрит на экран и реагирует в таком порядке: удивление, удовольствие, предчувствие. Она отвечает на звонок, говорит тихим голосом.

ГРЕТХЕН

Алло?

ИНТ. КОМНАТА ДЖИММИ – В ЭТО ЖЕ ВРЕМЯ

Джимми сидит на кровати.

ДЖИММИ

Что делаешь?

ИНТ. ВАННАЯ В ДОМЕ ТАЯ – В ЭТО ЖЕ ВРЕМЯ

Гретхен застывает. Она лежит в ванне. У нее в руках пакетик кокаина. Пинцет. Телефон.

ГРЕТХЕН

Ничего. Просто… читаю?

Смена плана.

ДЖИММИ

Ты не поверишь. Кто-то украл мою машину.

ГРЕТХЕН

Ох, боже, это ужасно.

ДЖИММИ

Да. Утром я собираюсь подать заявление в полицию.

ГРЕТХЕН

(щурится)

Я ее одолжила.

ДЖИММИ

Я знаю.

ГРЕТХЕН

Ох. Ну, извини. Я же говорила, что я отстой.

ДЖИММИ

Вообще-то, ты сказала, что это я отстой и что мне с тобой повезло.

Гретхен сползает в ванне ниже.

ГРЕТХЕН

Да, насчет этого…

ДЖИММИ

Не извиняйся. Это была отличная речь. Забавная, честная и жестокая. То, что я люблю.

ГРЕТХЕН

(довольно)

Я подожгла школу, чтобы не писать контрольную по математике.

ДЖИММИ

(смеется)

Гениально.

Гретхен улыбается. Уютное молчание.

ДЖИММИ

И да… я солгал тебе кое о чем. Я и правда фанатею по ногам.

ГРЕТХЕН

Серьезно?

ДЖИММИ

Да. Сейчас как раз ищу подходящий ролик в сети, чтобы заснуть. Но что-то все не то.

ГРЕТХЕН

О. Может, я попробую?

„Баскетс“ и жизнь в беспорядке

Спокойная темная драмеди канала FX „Баскетс“ заставляет всех своих основных персонажей постоянно задаваться вопросом: „Какого черта я делаю со своей жизнью?“ В начале сериала мы знакомимся с протагонистом Чипом Баскетсом (Зак Галифианакис), оказавшимся на перепутье. Его исключили из престижной парижской школы клоунов, он возвращается домой в Бейкерсфилд, Калифорния, и работает скромным клоуном на родео. Его брат-близнец Дейл Баскетс (также Зак Галифианакис) в том же Бейкерсфилде буквально продает возможность успеха в дешевом Профессиональном колледже Баскетса. Но его переигрывает мать Чипа и Дейла, Кристина Баскетс (Луи Андерсон), и вовсе не тем, что она трансгендерная мать, – сериал не обращает внимания на то, что роль мамы исполняет мужчина. Все это просто данность.

Кристина – это воплощение матери, старающейся изо всех сил. Потеряв мужа, который спрыгнул с моста, когда близнецы были совсем маленькими, Кристина старалась поддерживать сыновей во всех их начинаниях (сюда относятся и приемные афроамериканские близнецы Логан и Коди (Джейсон и Гарри Клеммонс), которые редко появляются, но часто упоминаются). На протяжении сериала Чип получает множество возможностей достичь своей цели, испортить все и начать заново, но именно надежды и мечты Кристины зачастую остаются нереализованными, несмотря на то что один из ее фирменных знаков – избыточная реакция на конкретные, иногда обыденные вещи: „Я ЛЮБЛЮ ковры!“, „Я ЛЮБЛЮ маленьких животных!“, „Я ЛЮБЛЮ Денвер!“.

Как видно из четвертого эпизода первого сезона „Пасха в Бейкерсфилде“, Кристина хочет всего лишь провести милый пасхальный бранч со своей матерью (Иви Джонс), Чипом и с семьей подруги Марты (Марта Келли). Но когда одержимость Чипа тем, что его жизнь пошла вразнос, берет верх над обедом, а бабушка выговаривает Кристине за лишний вес и начинает рассказывать всем присутствующим о том, что ее дочь пользуется едой как эмоциональным костылем, простое желание Кристины вкусно поесть в Пасху становится душераздирающим. Точно так же, как персонаж Кристины нужен для того, чтобы дать больше информации о Чипе, мать Кристины помогает больше узнать о другой, более грустной стороне самой Кристины. Во многом это происходит благодаря блестящей, заслужившей награду „Эмми“ игре Луи Андерсона, который утверждал, что образ Кристины во многом вдохновлен его собственной матерью. Исполнение роли не похоже ни на что другое на ТВ, каждая шутка во время таких сцен, как пасхальный бранч, попадает точно в цель с той уязвимостью и стыдом, какой может испытывать женщина 60 лет, слышащая от собственной матери слова разочарования.

БАБУШКА

Это началось, когда она была подростком, я находила у нее в рюкзаке фантики от конфет и все такое прочее.

КРИСТИНА

Мама.

БАБУШКА

А в первый год колледжа ее выбрали главой чирлидерш – и все это пошло прахом.

КРИСТИНА

Я растянула щиколотку.

БАБУШКА

Ну и почему ты ее растянула?

(обращаясь ко всем за столом)

Все из-за того лишнего жира, что она набрала. Я старалась как могла. Я заставляла ее записывать все, что она ела. Я взвешивала ее каждую среду, а она все равно толстела. И со временем я сдалась. То есть она очень расстраивалась из-за этого, и это было очень, очень грустно, потому что команда болельщиц была для нее всем. Так грустно. Ну, в конце концов она нашла себе мужа. С ним было непросто. И она просто пустила все силы на материнство, и сами видите, чем это закончилось. Она продолжала есть сахар.

Кристина встает из-за стола, оставив десерт нетронутым.

БАБУШКА

Кристина, милая, сядь. Съешь десерт.

[Позже]

После унижения от матери Кристина бродит по этажу гостиницы с казино и встречает Чипа у игрового автомата. Они открываются друг другу.

КРИСТИНА

Ты в порядке?

ЧИП

Ага. А ты?

КРИСТИНА

Бывало лучше. Не самый лучший пасхальный обед. Мать застыдила меня за десерт.

Чип смотрит на Кристину понимающе. Два разочарования. Он роется в карманах и достает пасхальное яйцо, наполненное маленькими конфетами. Кристина улыбается и принимается за угощение.

ЧИП

Прости, что не рассказал о женитьбе.

КРИСТИНА

Ничего. Она хорошая?

ЧИП

Хороший вопрос. Мам, моя жизнь в полном раздрае.

КРИСТИНА

А у кого нет?

Сатира как оружие в „Дорогих белых“

Сериал „Дорогие белые“ основан на ставшем хитом одноименном авторском фильме 2014 года, написанном и срежиссированном шоураннером Джастином Симиеном. Как пишет Энн Хорнадэй, „[фильм] актуален, но в правильных руках и развлекателен: на всем его протяжении Симиен скрупулезно поддерживает легкий тон и ловкое прикосновение“. Действие и фильма, и сериала происходит в Винчестере, вымышленном, предположительно, либеральном университете Лиги Плюща. „Здесь афроамериканские студенты, представляющие „талантливые 10 %“, озабочены вопросами идентичности, ожиданий и амбиций“[13]. „Дорогие белые“ задают вопросы, склоняясь к серым зонам, наслаивая сексуальную химию на динамику отношений. Сюжетная арка первого сезона показывает, что наши убеждения, которые мы в силах контролировать, могут побудить к изменениям и способствовать праведному возмущению, но могут и вызвать неудобные эмоции, которые контролю не поддаются.

Актерский состав этого получасового драмеди разнообразен, и главная героиня – девушка смешанной расы Саманта Уайт (Логан Браунинг). Внешне Сэм – радикальная активистка, ведущая неоднозначной программы „Дорогие белые“ на студенческом радио, в котором она рассматривает культуру белых с точки зрения чернокожих; в большинстве случаев это кривое зеркало, поскольку Сэм заставляет белых перестать танцевать или перестать задавать цветным вопрос „Кто ты?“, словно они – пришельцы из космоса. Отношение Сэм к окружающим варьируется от недоверчивости до открытого возмущения, особенно когда речь идет о привилегиях белых мужчин. Умная тональность сериала, который не воспринимает сам себя слишком серьезно, держит его на плаву. Сериал не читает мораль; он показывает выбор между невежеством и уважением. В одном из многочисленных гневных монологов Сэм на радио выражается главная тема сериала: сатира – это оружие здравого смысла.

Как и фильм, сериал использует прием отстраненного рассказчика, обозревающего все происходящее с юмористической точки зрения. Симиен знает, что, если мы хотим решить проблему расы, сначала мы должны получить приглашение посмеяться над культурными и расовыми сложностями. Он не проповедует перед толпой. Точки зрения хорошо сбалансированы, возможности равны, а обвинения и лицемерие в значительной степени равнодушны к цвету кожи. Политический климат в наши дни особенно заряжен в университетских кампусах, которые могут быть в каком-то смысле минными полями „микроагрессии“ и „триггеров“. Намеки на то, что Сэм может вредить сама себе, становясь „рабой случая“, одновременно задевают, провоцируют и, вероятно, оказываются правдой. Сериал также рассматривает движение Black Lives Matter через добровольно сегрегировавшийся факультет Армстронга Паркера (АП) – прибежище (в какой-то степени) маргинализированных афроамериканских студентов, среди которых Сэм чувствует себя как дома… или нет?

Сэм намеревается преподать урок винчестерскому журналу „Пастиш“, который выпускают белые студенты мужского пола, сняв на видео их вечеринку „Дорогие черные“ с белыми студентами в черном гриме и масках. Но когда о вечеринке узнает группа черных студентов, они врываются на нее, и начинается побоище. Сэм сбегает от драки, удовлетворенная… до того момента, как ее тайный белый бойфренд Гейб (Джон Патрик Амедори) рассказывает в инстаграме, что они с Сэм пара. И фильм, и сериал гениально демонстрируют этот момент, поскольку из-за отношений с Гейбом Сэм разрывается между своей расовой идеологией и чувствами к нему, ведь она ненавидит то, что он представляет в ее картине мира, и одновременно она любит его.

Симиен использует и другие треугольники, помимо „Сэм/Гейб/ убеждения Сэм“. Например, это треугольник с Сэм и черным Реджи Грином (Марке Ричардсон II). Сэм ему действительно нравится, и Сэм старается ответить на его чувства, но чувства к Гейбу сбивают ее с толку. Сэм хочется, чтобы любовь была слепа и в вопросах цвета, но это сложно. Это только один пример того, как сериал с помощью отношений вида „любовь/ненависть“ создает значимый конфликт, драму, боль и юмор.

Затем появляется преуспевающая красавица, чернокожая студентка Коландра Коко Коннерс (Антониетта Робертсон), увлеченная Троем Фэрбенксом (Брэндон Пи Белл), президентом Союза черных студентов и по совпадению сыном декана. Коко уверена, что любит Троя, но ее мысли затуманены, и не эмоциями, а стремлением к продвижению в обществе. Коко привлекает Троя, но он начинает замечать трещины в ее образе – и это создает еще один треугольник: Коко/Трой/амбиции. Помимо этого, чернокожий сосед Троя по комнате Лайонел (Дерон Хортон) – скрытый гей, тайно влюбленный в Троя.

„Дорогие белые“ разыгрывают карту расы в целях сатиры, но, как и положено лучшей сатире, ее цель – правда или ее многочисленные вариации, как политкорректные, так и не слишком. Тональность сериала забавная, ироничная, насыщенная и устойчивая. Режиссером пятой серии (авторы сценария Чак Ховард и Джек Мур), исследующей использование „слова на букву „Н“ и угрозу оружием от белого полицейского чернокожему студенту, стал Барри Дженкинс, получивший награду киноакадемии за фильм „Лунный свет“.

Этот революционный сериал совпал с распространением в мейнстриме слова „пробуждение“ (woke) – слова, стремящегося пробудить в белых людях понимание системного расизма и неравенства, по-прежнему распространенного и действующего в США и по всему миру. Нужно осторожнее относиться к общим фразам. Слова имеют значение. Я попросил двух

своих хороших друзей поделиться своей точкой зрения: Стивена, пуэрториканца афро-латинского происхождения, писателя, идентифицирующего себя как квир-персону, и Тиффани, афроамериканскую сценаристку (и журналистку, которая возвращается на CNN).

Стивен считает термин „woke“ проблематичным. Он говорит, что изначально это был термин, касающийся социальной справедливости в 1960-е и воскрешенный после того, как в 2014 году в Фергюсоне штата Миссури был застрелен Майкл Браун. Стивен полагает, что этот термин превратился в универсальное определение, „которое не учитывает настоящую социоэкономику или политику, связанную с цветом кожи“. Он считает, что дискриминация людей с более темной кожей выражена сильнее по сравнению с более светлыми чернокожими. Он также уверен, что институциональный расизм не связан с неравенством других маргинализованных групп, например Л ГБТК-сообщества. По словам Стивена, человек может считать себя „осознанным“, но по-прежнему питать предубеждение против других маргинализованных групп. „Мы держимся за идентичности, но не признаем пересечения“, – объясняет Стивен.

В сериале „заклятая подруга“ Сэм, Коко, обладает более темной кожей и показана наглой – за счет цвета кожи, – но флешбэки показывают, через что ей пришлось пройти из-за этого. На самом деле в тот же вечер после той самой вечеринки Коко обвиняет Сэм в том, что ей проще из-за более светлой кожи: „Представь, что было бы, если бы твою раскольническую революционную чушь несла бы настоящая черная сестра. Тебе и убийство с рук сойдет из-за того, что ты похожа на них больше, чем я“. Одновременно с этим Трой показан как способный спортсмен, отличный студент, он привилегирован, и какое-то время кажется, что он выше вопроса расы; Лайонел – „ботаник“, прячущийся за маской из очков и афропрически и пишущий о других людях, чтобы отвести внимание от себя.

Тиффани любит „Дорогих белых“ и говорит, что „телесериалы редко бывают настолько полны нюансов, особенно если они затрагивают расовые вопросы“. И Стивен, и Тиффани сходятся во мнении, что „осознанность“ – это не монолит. Успех сериала обусловлен тем, что он освещает пересечения расизма, сексизма и гомофобии, а также социоэкономику и академический статус. Это важная история об отношениях между идентичностью, уважением, сопротивлением и солидарностью в обертке из резкой сатиры.

„Я люблю Дика“: открытие „женского взгляда“

Если „Американские боги“ и „Твин Пикс“ считаются на сегодняшний день самыми странными телесериалами, то „Я люблю Дика“ (созданный шоураннером Джоуи Солоуэй и Сарой Габбинс) получает титул самого эмоционально открытого и смелого. Независимо от того, одеты его персонажи или раздеты, они распахивают перед нами душу и обнажают свой стыд в неожиданной и провоцирующей манере. Основанный на книге американской художницы, писательницы и провокаторши Крис Краус[14], „Я люблю Дика“ – это гибрид художественной литературы и мемуаров, исследующий психосексуальную одержимость автора медиатеоретиком и социологом по имени Дик (лаконично и расслабленно, с некоторым ковбойским юмором сыгран Кевином Бейконом).

Это драмеди находится на самом краю, и ему больше подходит название „Дневник безумной сталкерши“. Солоуэй говорила в интервью, что сериал исследует женский взгляд. Кино и ТВ представляли мужской взгляд (объективизацию женщин) десятилетиями – от выставленных из-под пышной белой юбки на всеобщее обозрение ног Мэрилин Монро в „Зуде седьмого года“ до всех когда-либо снятых фильмов о Джеймсе Бонде, – а вот примеры женского взгляда встречаются редко. Конечно, есть примечательные исключения: в первую очередь вспоминается фильм „Тельма и Луиза“, автором сценария которого была лауреатка премии „Оскар“ Кэлли Кхури. Такие фильмы, как „Супер Майк“ и его сиквел, разрекламированные из-за показа мужчин-стриптизеров, созданы как фильмы о дружбе, и мужчины в них не эксплуатируются. Чтобы защитить историю от влияния стереотипов и гендерного неравенства, я советую вам воспользоваться тестом Бехдель[15]. В индустрии, в которой женщины мало представлены во всех сферах, а объективизация сильна, такое осознание важно как никогда[16].

„Я люблю Дика“ исследует женский взгляд в микрокосме, в маленьком пыльном хипстерском городе Марфа штата Канзас. Наша героиня Крис (блестящая дерзкая Кэтрин Хан) переезжает туда вместе со своим мужем, преподавателем и писателем Силвером (Гриффин Данн), получившим работу в художественном институте под началом Дика. Стоит Крис увидеть Дика, как в ней рождается похоть с первого взгляда. Помимо говорящего взгляда, мы слышим ее самые потаенные мысли в виде очень непристойных интимных писем к Дику, прочитанных закадровым голосом. Эти письма – центральный инструмент повествования, и строки из них появляются на экране в виде крупных букв на красном фоне. Камера также следует за Диком, задерживаясь на нем на уровне паха.

Крис безнадежно влюбляется в Дика, хотя он едва знает о ее существовании, и к тому же она замужем. Силвер знает о письмах, и то, что Крис рассказывает о своем неприкрытом влечении к Дику, поначалу подстегивает их половую жизнь – от едва теплящейся до бурно страстной. Но на самом деле даже во время умопомрачительного секса с мужем Крис думает только о Дике. Небольшое прикосновение магического реализма позволяет Дику быть в комнате, в которой Крис занимается любовью с Силвером; Крис не отводит глаз от Дика, а тот – от нее. Это фантазия, созданная разумом Крис, – который она, похоже, теряет. В пятой серии Крис полностью теряет контроль, она сдается на милость своим желаниям. И когда Силвер протестует и требует, чтобы она перестала писать письма, Крис измученно отвечает: „Кажется, я не могу“. Да, Крис готова, хочет и может разрушить весь свой мир, чтобы освободиться от правил, ограничений, сексизма и стыда. Ради Дика она готова на все.

Давайте рассмотрим отрывки из ее поэтичных провокационных писем:

КРИС

(голос за кадром)

Дорогой Дик, я родилась в мире, считающем, что в женском желании есть нечто уродливое, невыразимое. И все, чего я сейчас хочу, – это быть униженной, быть мусором. Я хочу быть чудовищем. Хочу заниматься сексом так, чтобы казалось, что я трахаюсь, даже когда дышу.

КРИС

(голос за кадром)

Дорогой Дик, я ставлю себе цель снести стены моего желания.

Осознавая невзаимность своих чувств к Дику, Крис глубже погружается в свою одержимость и не реагирует на просьбы Дика оставить его в покое. Она даже распечатывает свои письма и расклеивает их по городу на всеобщее обозрение. Отчасти это для того, чтобы привлечь внимание Дика (ей удается, а он зол и унижен), но помимо этого Крис так открывает себя. Она больше не может скрываться. Ей становится все равно, что об этом думают другие. Это ее правда.

Актерский состав представляет собой ансамбль других женщин и мужчин, сталкивающихся с теми же вопросами гендерной идентичности, стыда и маргинализации. Персонаж Долорес/Девон (Роберта Колиндрес) – трансгендер, которого не поддерживает мать; Тоби (Бобби Сальвор Менуэз) – молодая художница, одержимая порно; Лила (Гэбриэлль Мэйден), одна из немногих темнокожих женщин в Марфе, – куратор галереи Дика и нуждается в одобрении своего вкуса своим белым патриархальным боссом. Все женщины торгуются за идентичность и освобождение на своих условиях, и пятая серия (“Краткая история странных девушек“, сценарий Энни Бейкер и Хайди Шрек, режиссер Солоуэй) выделяется на фоне сезона. В этом необычном эпизоде Крис, Девон, Тоби и Лила разрушают четвертую стену и напрямую рассказывают зрителю о своем прошлом и о первом опыте сексуальной неуверенности и стыда.

После сексуального пробуждения Крис проявляется ее истинная сущность, у нее не остается пути к прошлой жизни, полной тихого отчаяния. Она готова жить на всю катушку, и похотливые письма к Дику превращаются в манифест, а затем в письма к самой любви. Я не буду раскрывать сенсационный финал первого сезона, скажу только, что в нем есть неизбежная, сексуально заряженная конфронтация между Крис и Диком. Она полностью завладела его вниманием; он бодр и возбужден, и мужской и женский взгляды сплавляются в самую шокирующую и взрывную кульминацию, какую я когда-либо видел в драмеди. Без исключений. Сериал определенно не подходит тем, кого легко обидеть. Его не продлили на второй сезон, хотя это может быть связано с общим движением „Амазона“ к событийным сериалам (подробнее – в главе 12).

Мастер наблюдений: „Мастер не на все руки“

Актерским прорывом Азиза Ансари стала роль Тома Хавер-форда в „Парках и зонах отдыха“. Тома как персонажа интересовали лишь бахвальство, социальные связи и жизнь магната. Так что когда Ансари в качестве актера, сценариста и продюсера вместе с соавтором Аланом Янгом создал умный, приземленный и беззастенчиво очаровательный сериал, это стало приятным сюрпризом. Ансари играет актера Дева Шаха, тридцати-с-чем-то-летнего индийца, иммигранта во втором поколении, живущего обычной жизнью в Нью-Йорке. С такими вводными данными можно предположить, что „Мастер не на все руки“ – просто еще одна комедия о тусовщиках, о привлекательных молодых людях в квартире, которые почему-то постоянно целуются. Но вместо этого авторская комедия живо и натуралистично показывает жизнь и отношения Дева. Друзья появляются в одной серии, исчезают и три серии спустя снова появляются на бранче, обсуждая переписку Дева с девушкой и отражая реальное поведение друзей, которые возникают и пропадают из нашей жизни (в отличие от многих ситкомов, убеждающих, что лучшие друзья непременно соседи или что каждую ночь кто-то непременно оказывается вместе в одной квартире).

Еще один штрих, добавляющий сериалу реалистичности, – отношения Дева с родителями. Ансари смело взял на роли Ниши и Рамеша, родителей Дева, своих родителей – Фатиму Ансари и Шуката Ансари. Глубокий понимающий портрет родителей, который Азиз и Янг создают во второй серии первого сезона (с подходящим названием „Родители“), дает зрителям представление о том, каково не только быть ребенком иммигрантов, но и как быть родителями таких детей. Осторожная интерпретация жизни иммигрантов, добавляет глубины образу начинающего актера, который пытается добиться успеха в Нью-Йорке. Демонстрируя трудности Дева, сериал указывает на нехватку меньшинств в медиа (аналогично сериалу Netflix „Блеск“, раскрывающему тему гендерного неравенства). Также „Мастер не на все руки“ стал еще одним прорывом: в 2017 году актриса Лина Уайте (исполняющая роль Дениз) стала первой чернокожей лауреаткой „Эмми“ за лучший сценарий комедии, разделив награду с Ансари, своим соавтором. Приз получил невероятно личный эпизод Уайти „День благодарения“, где Дениз открывается перед своей семьей.

Серия „Родители“ полагает, что привилегии детей иммигрантов – это результат жертв их родителей. Серия начинается с того, что отец Дева Рамеш хочет попросить того починить айпад, но Дев не отвечает на звонки. В продолжении сцены Дев отмахивается от отца, говоря, что у него нет времени на айпад; он собирается в кино на „Людей Икс“ и не хочет пропустить трейлеры. Разговор понятен всем, особенно детям, которым доводилось помогать родителям справиться с какой-нибудь техникой.

Затем серия приобретает интроспективный характер, продолжаясь рядом флешбэков. Мы оказываемся в Индии в 1950 году. Маленький Рамеш (Тарун Ваидхиянатан) увлеченно играет на улице со счетами, пока те не ломаются под ногой хулигана. В следующем фрагменте, в Нью-Йорке 1980 года, мы видим, что Рамеш, выпускник медицинского института, получает работу доктора в Америке. Когда Рамеш спрашивает об ужине для семьи, который полагается всем молодым врачам, другой врач, расист, показывающий ему условия работы, говорит, что ужина не будет и что Рамеш с семьей может поесть в кафетерии. В последнем флешбэке Рамеш дарит маленькому Деву компьютер – огромная разница со счетами, с которыми в детстве играл он сам. Мы видим похожие сцены с другом Дева, американцем тайваньского происхождения Брайаном Ченом (Келвин Ю), и его отцом. Мы видим, через что пришлось пройти отцу Брайана ради лучшей жизни для семьи, и то, насколько Брайан не осознает этого.

Авторы Ансари и Янг (прототип Брайана) оценивают свои собственные отношения с родителями и признают сложности, через которые тем пришлось пройти ради своих детей. И Брайан, и Дев хотят услышать от родителей, что те гордятся ими, но в сознании Рамеша и других родителей-иммигрантов любовь выражается в создании лучшей жизни с возможностями лучше, чем были у них самих.

В этом диалоге Дев и Брайан обсуждают разницу между азиатскими и белыми родителями, шагая по улице после фильма. На телефон Дева приходит сообщение.

ДЕВ

От папы: „Пожалуйста, почини мой айпад. Теперь он постоянно пиликает“. Твой отец просит тебя что-нибудь чинить?

БРАЙАН

Мой отец, кажется, не умеет писать СМС. И терпеть не может разговаривать. Говорит примерно три слова в неделю.

ДЕВ

Странные у нас отцы. Я сказал своему, что мне перезвонили с „Заражения“…

БРАЙАН

О, тот фильм о черном вирусе? Здорово.

ДЕВ

Спасибо. Я ему сказал. А он такой: „Ну, хорошо. Починишь мне айпад?“ Ни „Молодец, сын“, ни „Я горжусь тобой, сын“.

БРАЙАН

Мой отец тоже ни разу не говорил, что гордится. Он вечно: „И только? И это все, что ты сделал?“ Полети я на Луну, он бы, наверное, сказал: „А когда ты полетишь на Марс?“

ДЕВ

Ага. „О, Брайан, ты был на Луне? Это все равно что окончить местный университет. Когда ты окончишь

Гарвард, то есть слетаешь на Плутон?“

БРАЙАН

Мне кажется, у азиатских родителей эмоционального диапазона не хватает, чтобы сказать, что они гордятся или типа того.

ДЕВ

Ты когда-нибудь общался с белыми родителями? Они жутко милые.

БРАЙАН

Ага. Я однажды ужинал с мамой моей последней девушки, к концу ужина она обняла меня больше раз, чем вся моя семья за всю жизнь.

ДЕВ

Да, приятель, большинство белых семей рвались меня усыновить.

В первой серии второго сезона Дев уезжает в Модену учиться готовить пасту. Ансари сказал, что учился не только готовить, но и свободно говорить по-итальянски. Мы ощущаем, что этот сериал – часть собственного пути Ансари, что он сам и его персонаж Дев – блуждающие, неприкаянные души, полные сомнений и вопросов. Но Дев – не жалующийся невротик, он куда оптимистичнее. В глубине души он полон надежд, а вовсе не безнадежный романтик. Шоу названо „Мастер не на все руки“, но ему больше подошло бы название „Жажда жизни“ – даже когда жизнь рассыпается на части. Без боли нет результата. В конце концов, это драмеди.

„Все к лучшему“: философские виньетки

В сериале „Все к лучшему“ соавтор, шоураннер, актриса Памела Адлон привлекает наше внимание к внутреннему миру разведенной одинокой матери, растящей трех дочерей. Сериал отчасти автобиографический, что добавляет слой метаподлинности: это искусство имитирует жизнь или наоборот? Что он означает, если он так точен, понятен, заставляет вздрагивать, иногда грустен и обычно очень смешон? У сериала интересное, иногда едкое чувство юмора. Песня из открывающих титров, Mother Джона Леннона, которая сопровождает изображения Сэм и ее дочерей, отлично задает тон меланхоличному срезу жизни.

Отнести „Все к лучшему“ в категорию драмеди позволяет то, что на протяжении серий Сэм сталкивается со своими сомнениями и неуверенностью, разрываясь между нестабильной работой голливудской актрисы среднего возраста, поисками Мистера Правильного или хотя бы Мистера-Прямо-Сейчас, своими сложными дочерьми-подростками и их проблемами и своей собственной эксцентричной пьющей матерью (живущей по соседству). И не смейте называть Сэм или Адлон „храбрыми“ из-за их отваги и уязвимости, иначе получите оплеуху за опекающий тон. Сэм сильная. Мы привязываемся к ней потому, что она без всяких сомнений искренна и терпит глупцов, противопоставляя себя им – не нападая и не стыдя, а стремясь понять. Чтобы выговориться. Среди всего жизненного беспорядка Сэм не требует одобрения и не воспринимает чушь. Ей нужно, чтобы ее признали и услышали. Да, она совсем не помешана на контроле. Ей нужно приручить хаос, а не победить его – для этого она слишком устала. Сейчас она справляется, надеется на лучшее – для нее это здоровые дети и стабильная работа – и на секс. В сериале Адлон можно наконец увидеть в виде настоящей комедии попытку „получить все сразу“.

Списав сериал со своей жизни, Памела Адлон достигает реализма, жизненно важного для эмоциональных результатов. Сериал становится понятным и доступным.

Любовь и смерть в „Атланте“

Говоря об аутентичности, сложно обойти стороной противоречивый, ироничный, неровный и сатирический мир „Атланты“. Тональность сериала не поддается категоризации, лучше всего его можно описать как экзистенциальную комедию или, точнее, как трагикомедию; это пример того, как когнитивный диссонанс может вознаграждать зрителя. Это не резкий рассказ ради провокации; создатель, шоураннер, режиссер и актер Дональд Гловер просто делает его настоящим. Но для его альтер эго, главного героя Эрнста (Эрна) Маркса, жизнь слишком реальна. Вылетев из Принстона по неясным причинам, он оказывается в школе жизни. В 2017 году Гловер стал первым темнокожим режиссером комедийного сериала, получившим „Эмми“, и первым с 1985 года темнокожим актером, получившим награду за главную роль. После церемонии он сказал: „Довольно очевидно, что жители утопических сообществ не осознают, что живут в утопических сообществах. Я хочу, чтобы люди это понимали, я думаю, что они понимают“[17].

С самого начала (тизера) забавной пилотной серии Гловер дает аудитории понять, что поездка будет не самой гладкой – не слишком расслабляйтесь. В „Атланте“ может произойти все что угодно, совсем как в лучших современных утопических и мистических сериалах. Гловер может смешно писать и вызывать смех емкими репликами, но комическая часть сериала в основном исходит от постоянно накуренного эксцентричного друга Эрна, Дариуса (Лакит Стэнфилд), ходячего примера того, как не надо делать. В пилотной серии Дариус неожиданно спрашивает отца Эрна, может ли тот измерить дерево во дворе. Мать и отец Эрна отлично владеют искусством невозмутимости и крадут каждую сцену, в которой появляются. Немолодая женщина, зазывала кредитных карт Delta Airlines (соперница Эрна и его друга) насмехается над Эрном, кокетливо цепляя клиента-мужчину, а затем изображая секс по-собачьи за спиной ни о чем не подозревающего посетителя.

Но смешные моменты перемежаются сценами жестокости полиции, спорами об употреблении слова „ниггер“ и хладнокровными убийствами. Разве драмеди может быть столь жестким и трагичным? В сегодняшнем телевизионном ландшафте аутентичность перевешивает смех даже в получасовом формате. Дональд Гловер показывает нам Атланту, которую он знает, любит и ненавидит. (Город со всеми контрастами – персонаж сериала, аналогично Балтимору в „Прослушке“.) В один момент Эрн и его друзья хохочут; в следующий они могут убегать от пуль или получить обвинение в преступлении – из-за поспешных суждений, основанных на стереотипах, – которого они, возможно, не совершали.

В пилотном эпизоде „Большой взрыв“ перепалка с сутенером приводит к перестрелке и, вероятно, к смерти. Во второй серии „Улицы на замке“ кузена Эрна, рэпера Альфреда (Брайан Тайри Генри), известного как Пэйпер-бой, а также приятеля Альфреда Дариуса, выпускают под залог после вчерашней драки, но Эрн остается за решеткой. Застряв в тюрьме и надеясь, что бывшая девушка (и мать его ребенка) Ван (Зази Битц) снова придет на помощь, Эрн становится свидетелем жестокости судебной системы. Душевнобольной мужчина в больничной рубахе пляшет по зоне ожидания, пьет из унитаза и плюется водой в лицо полицейского. Эрн в ужасе оттого, что полицейский тут же начинает избивать бездомного, которому, очевидно, нужна психиатрическая помощь, а не побои.

Серии органично и плавно перетекают от комедии к трагедии и обратно, но финал первого сезона под названием „Куртка“ – самый неоднозначный эпизод. В центре серии – потерянная куртка-бомбер Эрна. Он уверен, что оставил ее в такси после бурного вечера. Мы узнаем, что куртка для него ценна и он хочет ее найти. Но в самом конце серии мы узнаем, что нужна была не сама куртка, а ключ от ячейки в камере хранения (подробнее об этом ниже).

Эрн находит водителя такси Фиделя Арройо (Тобиаш Элинек) по телефону и уговаривает Пэйпер-боя отвезти его на окраину Атланты (как всегда, в компании Дариуса). Они находят дом Арройо и следят за ним. Пока они ждут, Эрну звонит популярный рэпер Сенатор К (Каасим Миддлтон) и приглашает Пэйпер-боя в совместный тур. Это прорыв! Но Эрн воспринимает звонок скептически и не хочет разочаровываться, а Пэйпер-бой беспокоится: тачка с тремя черными слишком долго стоит на одном месте, это подозрительно.

Когда Пэйпер-бой собирается сменить место, их окружают полицейские машины и дюжина спецназовцев со штурмовыми винтовками. Оказывается, Фиделя Арройо подозревают в торговле наркотиками и оружием. Пока Эрн, его кузен и Дариус держат руки на полицейской машине, Фидель пытается сбежать – и ему в спину стреляет излишне ретивый белый коп. И снова: выстрел в спину безоружного испанца, брызги крови, мертвое тело на земле. В любом контексте такое событие шокирует, но это драмеди. Оно без меры провоцирует. Оно пугает. Я насчитал десять выстрелов.

Понятно, что Эрн, Пэйпер-бой и Дариус напуганы – и рады, что их отпустили. Впервые с пилота, в котором Эрн добился попадания Пэйпер-боя в эфир местного радио, он рад, что вообще жив. К этому времени периодическая девушка и мать ребенка Эрна, Вэн, проникается уважением к его принципам (подкрепленным их странным опытом в девятой серии „День свободы“) и приглашает его к себе на ночь. Но Эрн отказывается. Он знает, что должен справиться сам. Сегодня его чуть не убили, и он как никогда полон решимости быть независимым и жить следуя своей воле, даже если домом служит ячейка камеры хранения. Иронично, что в кармане куртки ключа нет; Эрн отдал его Дариусу на хранение.

Без горького нет контекста для сладкого. Без борьбы вознаграждение кажется пустым или отдает страхом, что оно неполноценное. Такие сериалы показывают пустоты нашей жизни. Многоточия между неудовлетворительным „здесь“ и абстрактным идеализированным „там“. Мы склонны смотреть телевизор во время наших собственных пустот по разным причинам: провести время, отвлечься, вдохновиться – и да, чтобы сбежать. Персонажи с такими же несовершенствами, как у нас, с такими же ошибками успокаивают. Мы идентифицируем себя с героями, которые всегда хотят и ждут чего-то большего. Но важен каждый кадр, и даже незначительные моменты играют роль в большом получасовом драмеди. Это скопление самых крохотных деталей и борьба между подавлением и выражением эмоций, которые привлекают внимание и не отпускают нас до самого конца. В ряде аспектов драмеди процветает, поскольку оно похоже на жизнь.

Бонусы:

Дальнейший анализ драмеди, включая родоначальников жанра „Катастрофа“ и „Без обязательств“, доступен по адресу www.routLedge.com.cw/Landau/.

См. также: „Жвачка“ (Netflix) и „Дрянь“ (Amazon совместно с ВВС Four). В „Дряни“, черном драмеди, посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) и горе показаны как никогда смешно и как никогда пугающе. „Ривер“ (2015, Netflix) – это часовая драма/процедурал с некоторыми чертами трогательного неуважения „Дряни“. „Раз, Миссисипи“ – темное драмеди с участием одного из самых забавных комиков современности, Тига Нотаро. Соавтор и исполнительный продюсер сериала производства Amazon – сценарист Диябло Коуди (Джуно), лауреат премии „Оскар“.

Цитаты из серий

„Пилот“, „Ты – воплощение порока“, сценарий Стивена Фолка; Hooptie Entertainment/FX Nerworks/BLuebush Productions/FXX.

„Пасха в Бейкерсфилде“, „Баскетс“, сценарий Сэмюэла Д. Хантера; Pig Newton/SLam Book/3 Arts Entertainment/ FX.

„Родители“, „Мастер не на все руки“, сценарий Азиза Ансари и Алана Янь; Universal Television/Netflix.

„Улицы на замке“, „Атланта“, сценарий Стивена Гловера; RBA/343 Incorporated/MGMT Entertainment/FXP.

Я не считаю его процедуралом.

Я вижу его как исследование характера – исследование множества характеров, на самом деле.

Стивен Зеллиан, сценарист, автор адаптации, режиссер сериала „Однажды ночью“

Адвокаты постоянно встречаются. Они не враги. Они в одном деле, как и полицейские и плохие парни… Они говорят: „Эй, как дела? Как жена?“ Это жизнь. Обычная жизнь. Все серое, и если ты не уважаешь серый, придется писать цветными мелками.

Ричард Прайс, сценарист, автор адаптации, шоураннер сериала „Однажды ночью“

2. Процедуралы с медленным развитием продолжительностью в сезон: от „Одного убийства“ и „Твин Пикс“ до „Однажды ночью“, „Фарго“, „В поиске“ и других

Десятилетиями персонажами телесериалов были в основном врачи, адвокаты и полицейские, в частности детективы. Формула очень проста: дело недели с положительным результатом. В мире классических процедуралов не существует болезни, судебного дела или преступления, которое нельзя вылечить/разрешить/раскрыть за 42 минуты[18]. Многие подобные шоу существуют по сей день, поскольку аудитория желает привычного и знакомого. Это комфортная еда, как и многокамерные ситкомы. „Закон и порядок“ не просто так стал самым выносливым сериалом, а его потомки (“CSI: Место преступления“, „Морская полиция: Спецотдел“, „Мыслить как преступник“) и их юридические/медицинские коллеги стали мировыми многомиллиардными франшизами. Дела зачастую провокационные и/или скопированые с газетных заголовков, но расследование преступлений (судебных дел или медицинских состояний) по замыслу и в силу обстоятельств поверхностно и легко разрешимо.

Сегодня пробиться сквозь шум сложно, если сценаристы/авторы не делают что-то свежее и необычное. Одним из способов решения проблемы стали медленно развивающиеся, с одним делом на сезон, процедуралы. Но давайте оглянемся назад и поместим их предшественника, классический процедурал, в контекст. Во все века большим техническим прорывам сопутствуют разные уровни тревожности, скептицизма и страха. Появление неуклюжего телевизионного приемника RCA более 70 лет назад не стало исключением. Радио было безопасным, а вот телевидение воспринималось как вторжение: кто эти незнакомцы в странном светящемся ящике в нашей гостиной? Для многих это была удивительная новинка, аналогичная сотовому телефону и интернету. Никогда прежде не появлялось технологии столь же разрушительной, как „идиотский ящик“ или „буб-туб“[19] – и возврата к прошлому уже не было.

Человеку свойственно бояться изменений. Когда мы переключились с радио на ТВ, тогдашние телесети предлагали безопасные, легкие и успокаивающие программы. Ситкомы показывали „счастливых людей, которые весело решали веселые проблемы“[20], а драмы сталкивали героев и злодеев – и герои неизменно побеждали. Телевизоры были черно-белыми, и истории были такими же. От сетей в 1950-е и 1960-е годы требовались сериалы, интересные как зрителям, так и рекламодателям. Рекламировались мыло, мастика для полов, средства для стирки, кофе и сигареты (разумеется, до того, как предупреждения министра здравоохранения стали помещать на пачках).

В те времена немногие хотели от телевидения неоднозначности и двусмысленности. Мы хотели решений и простых ответов. Я очень сильно упрощаю, но после Второй мировой войны считалось, что Америка – все еще единая нация, и ТВ отражало

стремления, надежды и мечты большинства (которые сегодня назвали бы привилегией белого мужчины). На Мэдисон-авеню продавались не только товары с названиями „Радость“, „Веселье“ и „Мистер Чистота“, но и образ жизни. Мы доверились новым источникам, трем главным вещательным сетям, и одну и ту же версию новостей нам доставляли дикторы Уолтер Кронкайт и Эдвард Р. Марроу.

Бен Шапиро в своей неоднозначной книге Primetime Propaganga рассматривает, как „в последние 60 лет голливудские писатели, продюсеры, актеры и исполнители с помощью телевидения продвигали либеральные идеи, расширяли рамки социальных и политических проблем и подгоняли Америку под свой „левый“ образ“. Вне связи с консервативными взглядами Шапиро появление телевидения как технического новшества, которое само по себе было нейтральным, сопровождалось неочевидной политической и общественной повесткой. Отражают ли персонажи и сюжеты телевизионных программ жизнь всех граждан или они так и остались „отбеленными“ версиями американцев, отфильтрованными через линзу взгляда белых мужчин?

В первые десятилетия телевидения отвечать на этот вопрос не стремился никто из игроков ТВ-бизнеса. Первые телевизоры были роскошью, которую, как и рекламируемые в перерывах товары, не могли себе позволить бедные и бесправные люди. Малоимущий низший класс, в том числе иммигранты, был невидим, если только не появлялся как стереотипные и стигматизированные преступники, бандиты, проститутки и „прислуга“. Нужда белого сообщества в комфорте и уверенности способствовала росту предсказуемых счастливых концов. Мы всегда на 100 % знали, кто преступник, потому что подозреваемый в конце признавался, выражал раскаяние и объяснял свои мотивы полицейским или супергероям, после чего его уводили прочь в наручниках. Уверенность и предсказуемость были краеугольными камнями телесериалов в последние пять десятилетий (за исключением сериалов Нормана Лира, Тома Фонтаны и Стивена Бокко; все они – белые мужчины, но их сюжеты прекрасно отражают проблемы реального мира).

С революцией цифрового телевидения публика переросла формальный и предсказуемый подход и обратилась к неоднозначным серым зонам сложных, небезупречных героев, антигероев и антагонистов в сериалах, отрицающих стереотипы и легкие решения. Аудитория стремится к хаотичному, часто иррациональному миру, в котором мы живем. Сегодняшние первопроходцы контента создают сериалы, стоящие на суровом реализме, неуютном, намеренно жестком юморе и иронии. Возможно, некоторые из них даже слишком умны. Но большинство бросает вызов нашим ожиданиям в отношении устоявшегося жанра, раздвигая границы и заставляя нас сомневаться в существующем положении вещей.

Процедуралы продолжительностью в сезон стали основным жанром цифровой эпохи, превозносящей сериализацию и подлинность.

Истина где-то рядом, но это скользкий и субъективный путь

„Народ против О. Джей Симпсона“ не без причины настолько соответствовал духу времени; мы словно не знали исхода дела о двойном убийстве. Сейчас, когда мы можем что угодно снять на видео (а еще у нас есть видеорегистраторы, камеры на дорогах и наблюдение со спутников), мы уверены, что кто-то где-то знает больше: если правда так легко вышла на свет, это наверняка заговор. За „Секретными материалами“ последовали „Мистер Робот“ и „Человек в высоком замке“, созданный одним из создателей „Секретных материалов“ Фрэнком Спотницем. В популярности этих сериалов ключевую роль играет паранойя.

В прошлом, если мы понимали, как решить загадку, и оказывались правы, мы могли похлопать себя по спине за то, что мы умны. Сегодня мы скорее переключим канал. Наша нынешняя жизнь интерактивна. Предсказуемая сюжетная линия в лучшем случае разочаровывающе вторична, в худшем – оскорбительна для нашего разума. В сегодняшнем ландшафте стриминговых сервисов ясно одно: публике нужен выбор. И напротив, если мы не смогли устоять перед захватывающей историей, мы, как и в случае с хорошей книгой, не хотим, чтобы она заканчивалась. Зрителям нужны сюжетные повороты. Нам нравятся флешбэки, проясняющие и оправдывающие неудачные решения героев и героинь. Раскрытое дело, взломанный код, вылеченная болезнь, даже искупление – все это возможно, если достоверно и активно заслужено. Публика любит щепотку магического реализма и/или мистики, но отвергает deus ex machina[21],удобные совпадения и простые средства. Запоминающиеся персонажи много работают и много играют и часто очень ответственны. Героические – стремятся спасать жизни, но склонны к саморазрушению.

В моей последней книге TV Outside the Box: Trailblazing in the Digital Television Revolution я анализировал разницу между новым экзистенциальным детективным сюжетом и старыми, более традиционными детективами. „Настоящий детектив“ от канала НВО (2014–2019 годы) – это не обычная детективная история; сериал экзистенциален, это общепринятый жанр с сюжетным твистом, он созерцателен и задается вопросом „Кто мы есть?“. Сценарист, создатель и шоураннер Ник Пиццолатто выучил два важных урока: один перед началом первого сезона^ второй после. Пиццолатто начал карьеру с часовой драмы канала АМС „Убийство“, расследующей трагическую смерть девочки-подростка Рози Ларсен. Когда автор адаптации датского оригинала Forbrydelsen (“Убийство“) и шоураннер Вина Суд решила не раскрывать убийцу Рози в конце первого сезона, медленное развитие оттолкнуло аудиторию. На самом деле реакция была столь негативной, что АМС чуть не закрыли сериал. Урок выучен: преступника нужно раскрыть в конце первого сезона. Пиццолатто также познал боль, последовавшую за феноменальным успехом первого сезона „Настоящего детектива“ и неудачей второго сезона. Урок выучен: расставаться трудно, особенно с такими актерами, как Мэттью МакКонахи и Вуди Харрельсон, сыгравшими в первом сезоне уникальных, культовых персонажей. После потрясающей оригинальности трудно создать еще более потрясающую оригинальность, но, возможно, дело во времени. После долгого перерыва мы с нетерпением ждем третьей попытки Пиццолатто. НВО дали зеленый свет третьему сезону с Махершалой Али в главной роли и Джереми Солнье в кресле режиссера. События происходят в Озарке, следуя за жестоким преступлением и загадкой на протяжении трех разных отрезков времени[22].

„Фарго“ от FX избежал проклятия второго сезона благодаря трансцендентному сюжету своего второго сезона, события которого происходят в 1970-е. Автор адаптации и шоураннер Ной Хоули превзошел наши ожидания, добавив диско, движение за права женщин, программы самопомощи ЭСТ-тренинга и НЛО – и мы проглотили все это, словно вафли из ныне печально знаменитой Waffle Hut[23].

Загадка длиной в сезон

Мы уже приняли медицинские процедуралы с неожиданным поворотом – „Доктор Хаус“, „Дорогой доктор“, „Анатомия страсти“; юридические процедуралы с поворотом – „Хорошая жена“, „Форс-мажоры“, „Хорошая борьба“; криминальные процедуралы – „Дефективный детектив“, „Ганнибал“, „Менталист“, „Элементарно“, франшизу CSI (с вопросом „как это было сделано?“, а не „кто это сделал?“) и „В поле зрения“ (с предвидением); теперь мы перешли от формальной структуры дела недели к загадке длиной в сезон.

Сезоны стали короче, когда британцы доказали, что время решает, с помощью таких высококлассных сериалов, как „Счастливая долина“, „Убийство на пляже“ и „Главный подозреваемый“. FX подарили нам юридический процедурал с одним делом на сезон – „Схватка“, созданный Тоддом А. Кесслером, Гленном Кесслером и Дэниелом Зелманом. Юридический триллер рассматривает сложное гражданское судебное дело с разных точек зрения и разных временных линий, а в центре его жестокие зловещие махинации старшего партнера-основателя Патти Хьюэс (Гленн Клоуз).

„Схватка“ рассматривает одно большое дело на протяжении каждого сезона, состоящего из 13 эпизодов, содержит частично открытую и частично закрытую загадку того, кто и как совершил преступление. Неопытная юристка Эллен Парсонс (Роуз Бирн) – невинное дитя, заведенное в лес на расправу, если только она не сможет обернуть ситуацию с Хьюэс в свою пользу. Предпосылки и актерский состав сериала не лучшим образом подходили для сети FX, в то время ориентированной на мужчин, но признанный критиками сериал аккуратен и полон напряжениями содержит неожиданные повороты и заглядывает вперед, предсказывая будущую разгадку[24].

Выдержать напряжение в сериале с более чем 22 сериями намного труднее. Первопроходец шоураннер Стивен Бокко выяснил это, создав два сериала, которые, как позже оказалось, опередили свое время. „Одно убийство“ впервые было показано на АВС в 1995 году, с Дэниэлом Бензали в роли судебного исполнителя по криминальным делам, который яростно защищает своих клиентов. Первый сезон рассматривает одно уголовное дело высокого профиля: убийство девушки-подростка Джессики Костелло, в котором Хоффман представляет сторону юной голливудской звезды (Джейсон Гедрик). В первой половине сезона сотрудники Хоффмана также работают над малыми, „с концом“, эпизодическими делами. Но весь сезон все-таки состоит из одного дела Hoffman&Associates.

Шоу, революционное по формату (одно дело – один сезон), тем не менее с трудом набирало аудиторию. Низкий рейтинг оказался симптомом того, что публике было трудно успевать за сериями, разве что заранее программировать видеомагнитофон на запись. „Остаться в живых“ столкнулся с теми же проблемами, но сериал Джей Джей Абрамса и Дэймон Линдело-фа все равно стал обязательным к просмотру феноменом, хотя некоторые устали от эзотерической манеры рассказа. В нем активно использовались флешбэки, но заглядывание вперед и прочие ответвления вызывали недоверие, и некоторые зрители терялись в сложном построении сюжета поздних сезонов.

После того как формат одного дела на сезон в „Одном убийстве“ потерпел неудачу, Дэниела Бензали в пересмотренном втором сезоне заменили на Энтони ЛаПалью. Его персонаж Джимми Уайлер, бывший помощник окружного прокурора, завладевает фирмой Хоффмана. В сезоне рассматриваются не одно, а три не связанных между собой дела на протяжении 18 серий. Но было уже поздно: второй сезон был еще менее успешным. АВС отменили „Одно убийство“ в конце сезона 1996–1997 годов. ЛаПалья стал звездой „Без следа“, успешного сериала CBS с делом недели о поиске пропавших людей.

Бокко, не испугавшийся, а кроме того, не чуждый экспериментов[25] и неоднозначности (долгоиграющие сериалы „Блюз Хилл-стрит“ и „Полиция Нью-Йорка“ обрели дурную славу из-за жестких диалогов и выходящих за рамки обнаженных сцен), начал заново в часовом детективном сериале-антологии „Убийство первой степени“ для канала TNT в 2014 году. Сериал, созданный с участием Эрика Лодала, рассматривал одно дело в сезон (в первом и третьем сезонах было по 10 серий, во втором – 12). Несмотря на признание критиков и небольшую, но верную аудиторию, TNT закрыли шоу в 2016 году после 32 серий.

Были времена, когда „сериализация“ была плохим словом и не приветствовалась на ТВ. Создателей поощряли избегать „сюжетов с предпосылками“ (квадратных, экспозиционных) и сериализованных сюжетных арок. Конечно, некоторые вечерние мыльные оперы смогли привлечь зрителей на ранней стадии и удержать их (“Даллас“, „Династия“, „Тихая пристань“, „Мелроуз Плэйс“), но эти все пластмасовые сериалы были медленно развивающимися драмами. В них были архизлодеи, которых нам нравилось ненавидеть, они питались сплетнями, ударами в спину и скандалами; они не были процедуралами с одним делом в неделю. Это были фантастические, выращенные на стероидах любовные треугольники, которые так же легко начать и бросить, как пляжную книгу в мягком переплете. Вечерние драмы (мыльные оперы в прайм-тайм) были и остаются скорее усладой для глаз и диковинной „кошачьей дракой“, а не серьезной репрезентацией криминальной, юридической или медицинской системы; в вечерних мыльных операх реализм уступает место сочным драматическим откровениям. Бал правят внезапные кульминации, основанные на неожиданном прошлом, скандальных секретах и лжи, амнезии, давно потерянных близнецах и жутких историях запретной любви.

В сегодняшнем телевизионном ландшафте мы выбираем процедуралы, приближенные к реальности. Мы хотим видеть истцов и ответчиков под микроскопом, не только в зале суда, но и дома, в обычной жизни. Сериал CBS „Хорошая жена“ изначально задуман как юридический процедурал с делом недели. Но зрителей больше интересовала личная жизнь Алисии Флоррик (Джулианна Маргулис), чем ее дела. Про ее коллег можно сказать то же самое. Со временем шоураннеры Роберт и Мишель Кинг сделали акцент на личной жизни и семейных делах, и большинство дел происходили вне суда.

„Хорошая жена“ стала гибридным сериализованным процедуралом, с арками персонажей на весь сезон и юридическими делами на одну серию. Аналогично, „Как избежать наказания за убийство“ от АВС (создатели – шоураннер Питер Ноуолк и исполнительный продюсер Шонда Раймс, позже перебравшаяся на Netflix) предлагает по меньшей мере одну сезонную сюжетную линию с расследованием убийства, наравне с убийствами недели, которые раскрывают филадельфийская преподавательница юриспруденции Аннализа Китинг (Виола Дэвис) и ее амбициозные студенты-юристы. В список „гибридных“ сериалов также входят „Менталист“ и „Хорошая борьба“.

Как известно зрителям сериалов о законе и порядке, преступление, расследование и решение за 42 минуты – это невероятно, почти нелепо. Стриминговое телевидение проложило путь процедуралам на сезон, отрицающим резаный формат и смешивающим все. Линии между греховным и праведным размыты. Преступления стали сложнее, и когда-то черно-белый подход „только факты, мэм“[26], популяризованный в „Облаве“ (1951–1959) и „Адам 12“ (1968–1975), ныне проанализирован и насыщен вопросами коррупции, расизма, сексизма, гомофобии, ксенофобии, душевных болезней, кумовства и всех видов морально неоднозначных, двойственных смягчающих факторов. Сегодня трудно отличить настоящие новости от так называемых фейковых, и преданные зрители сезонных процедуралов хотят знать все и сделать собственные выводы.

Если говорить о неоднозначности, интриге, наглости и революционном сезонном процедурале, нельзя переоценить влияние оригинального „Твин Пикс“ (авторы Марк Фрост и Дэвид Линч, выпущен на канале АВС в 1990 году). Сериалы от „Остаться в живых“ и „Оставленных“ до нынешних „Очень странных дел“ и „ОА“ в огромном долгу перед „Твин Пикс“ и его главной загадкой, переплетенной с мрачным, сбивающим с толку юмором, высокой мелодрамой, ужасом и сюрреализмом, кинематографическим стилем и тоном, не похожим ни на один более ранний сериал. Он остается разрушительным, жестким, пугающим зрелищем – совсем не успокаивающим и не безопасным. В 1990 году обычные зрители не поняли жанра: была ли это сатира, пародия или же его следует воспринимать серьезно? Расследование агентом Дейлом Купером (Кайл МакЛоклен) убийства королевы выпускного бала Лоры Палмер (Шерил Ли) не соответствовало формуле гомогенного телевещания. Оно вызывало у публики беспокойство. Одним словом, оно было странным. Сериал с его завораживающей музыкальной темой (композитор Анджело Бадаламенти совместно с Линчем) стал короткоживущей аномалией и просуществовал всего два сезона. Противоречивый и неоднозначный, ныне он обрел славу культовой классики. Это была „Северная сторона“[27] под ЛСД.

Перезапуск Showtime показал, что время „Твин Пикс“ снова пришло. Новый сериал создали Марк Фрост и Дэвид Линч, и в этот раз Линч был режиссером всех 18 серий. Третий сезон „Твин Пикс“ 2017 года смотрели в среднем 2 миллиона зрителей в неделю, что не уступало другим успехам Showtime[28]. Количество просмотров двухчасового пилота превысило даже премьеру „оригинала“ на Showtime. Сериал отличается от предшественников – это другое смешение жанров и непрямое продолжение. Третий сезон – это отдельное творение, с собственными поворотами, внутренней логикой и сюрреализмом. Возможно, он также отражает наш мир, изменившийся за 25 лет: он стал больше, и больше стала шкала загадки и ужаса в сериале. Новая итерация „Твин Пикс“ остается потрясающим художественным произведением – постоянно удивляющим не-фильмом и не-сериалом. До того как Дэвид Линч стал режиссером, он был художником[29].

„Прослушка“ (НВО), неизменно успешная во время трансляции и прошедшая проверку временем – с завершения сериала прошло 10 лет, – довела сезонный процедурал и переход от сезона к сезону до совершенства; этот знаковый сериал продолжает служить ориентиром для следующих поколений. Больше о революционном подходе „Прослушки“ можно прочитать здесь: www.routledge.com/cw/landau.

Нынешняя ТВ-экосистема основана на отложенном вознаграждении и на прекрасном парадоксе:

С нетерпением жду, что будет дальше, но не говорите мне!

Ниже приведены несколько революционных сезонных процедуралов, разрушивших и/или шагнувших за границы проверенной формулы одного дела в неделю, рисующих для этого подробные портреты самих персонажей и их ран и историй. Уточню, что „открытая загадка“ предполагает, что публике с самого начала известна личность преступника. „Закрытая загадка“ означает, что преступник остается неизвестным до конца. Все великие истории задают главный вопрос о будущем (то есть о том, что будет дальше) и строят главную загадку вокруг прошлого (то есть того, что происходило со всеми главными персонажами), иногда в виде флешбэков, иногда вплетая его в текущее действие. Такое перетягивание повествования вперед и назад углубляет персонажей, служит топливом для истории, заряжает драматические ружья и устанавливает курс повествовательного движения серии (то есть ощущение срочности). У всех сериализованных, медленно развивающихся процедуралов, описанных ниже, есть общее направление поджанра: стремление к истине. Иногда мы получаем ответ, иногда он остается неопределенным. Иногда правда освобождает; иногда ее скрывают противоборствующие силы и/или несовершенная судебная система – с трагическим результатом.

Загадка в основе преступления: „Однажды ночью“

Преступление: молодая наследница по имени Андреа (София Блэк-Д’Элиа) заколота насмерть в своем доме в Манхэттене. Наз (Риз Ахмед), невезучий парень, подвозивший ее на отцовском такси в ночь ее смерти, наутро просыпается в этом доме рядом с ее телом. Его арестовывают, но он настаивает на своей невиновности.

Следователи: детектив Деннис Бокс (Билл Кэмп), адвокат защиты Джон Стоун (Джон Туртурро), главный адвокат Чандра Капур (Амара Каран), окружной прокурор Хелен Вайсс (Дженни Берлин).

Подозреваемые: Наз, отчим Андреа, Дон Тейлор (Пол Спаркс), двое панков, отпускавших расистские комментарии в адрес Наза в ночь убийства, советник по инвестициям Рэй Холл (Паоло Констанзо).

Открытая или закрытая загадка: закрытая. Публика в таком же неведении, как персонажи.

Как правда выходит на свет: детектив Бокс, проводивший арест, постепенно начинает верить, что Наз может быть невиновен. Он преследует нескольких подозреваемых и предоставляет Стоуну информацию.

Кто преступник: наши уста запечатаны.

Признанный мини-сериал НВО „Однажды ночью“ основан на увенчанном наградами британском телевизионном сериале „Уголовное правосудие“ 2008–2009 годов. Авторы сценария – писатель и сценарист Ричард Прайс (“Цвет денег“, „Прослушка“) и сценарист Стивен Зеллиан (“Список Шиндлера“, „Банды Нью-Йорка“)[30]. Сценаристы добиваются сочувствия к Назу, показывая, как он теряет невинность в тюрьме Райкере. Практически девственник в тот момент, когда он занимался сексом с Андреа, в тюрьме он быстро начинает курить крэк, чтобы справиться с горем. Другой ведущий персонаж, Стоун, – разведенный адвокат средних лет, страдающий от тяжелейшей экземы, из-за которой он ходит по улицам Нью-Йорка в сандалиях. Его сын настолько стесняется болезни отца, что практически не видится с ним. О Стоуне мало кто волнуется, но сам Стоун беспокоится о Назе. Он не видит способов его вытащить – доказательств слишком много – и умоляет его подписать признание вины, поначалу надеясь заработать на деле 25 000 долларов. Наз отказывается, стоя на своем.

Главная загадка, конечно же, личность убийцы Андреа. Затуманенный наркотиками разум Наза не может собрать воспоминаний той ночи, и для публики он остается подозреваемым. Главный вопрос этого провокационного своевременного сериала звучит так: может ли мусульманин надеяться на честный суд в судебной системе США? Составила ли полиция дело на него и будет ли суд пристрастен, полагая, что он радикал? В первой серии Наз выглядит тихим и невинным, но с развитием сюжета мы узнаем, что его прошлое было не безоблачным. Сценаристы Прайс и Зеллиан также предлагают несколько версий того, кто на самом деле убийца.

Когда юрист Наза, следуя своим чувствам, во время суда делает незаконный маневр, судья отстраняет ее от должности ведущего адвоката и говорит Стоуну, что заключительную речь будет произносить он. Стоун, обычно работающий с проститутками и ворами, никогда не имел дела с заключительной речью на слушании по делу об убийстве первой степени. Он пугается, и ночью у него обостряется экзема. На следующий день Стоун появляется в зале суда, похожий на труп с сильным солнечным ожогом. Но он полон героической решимости и произносит вдохновленную речь.

СТОУН

Буду с вами откровенен. Обычно я таким не занимаюсь. Ну конечно, человек с моей внешностью не может посвятить себя публичным выступлениям. Мне даже стыдно мозолить вам глаза. Обычно я советую клиентам признаться, в девяноста пяти процентах случаев они и правда виновны. Наркоторговля, домогательство, кража айфонов – это ясно с первого взгляда, так что я им говорю: „Не дурите, соглашайтесь на сделку“. Когда я впервые увидел Наза, он сидел один в камере двадцать первого участка. Его только арестовали. Я прошел мимо него, к выходу, но затем… затем остановился. Повернулся и пошел обратно. Почему же? Потому что я не заметил в нем того, что вижу в других клиентах, и не вижу этого до сих пор, спустя все это время. Вижу я то, что бывает, если кинуть мальчишку в Райкере и сказать: „Ну что, давай, выживай, пока мы тебя судим ни за что“. А выжить в Райкерсе можно лишь так. В ту ночь законы были нарушены, это бесспорно. Первое преступление: друг подвел с машиной, так что юноша взял такси своего отца без разрешения, чтобы попасть на вечеринку на Манхэттене. Второе преступление: юная девушка приобрела мощные нелегальные наркотики. Третье преступление: на берегу реки Гудзон под мостом Джорджа Вашингтона она дала ему один из этих нелегальных наркотиков. Экстази. Четвертое преступление: у себя дома она дала ему еще один нелегальный наркотик, кетамин. Это вкупе с экстази и текилой, которая завалила бы гигантский кактус, его отрубило, как лошадей, которым кетамин и дается. Пятое преступление: обнаружив тело, вместо того чтобы о нем доложить, он убежал. Шестое преступление: он повернул налево в неположенном месте. Седьмое преступление: он сопротивлялся аресту. Все это – преступления, которые совершили те двое юнцов в ту ночь, и только их мы можем доказать. Но у нас нет доказательства того, кто совершил преступление, в котором он обвиняется. Прокуратура представила так называемые улики, но в конечном счете это лишь совпадения и спекуляции. Поспешный суд над Насиром Кханом начался еще в двадцать первом участке, в четыре двадцать пять утра в ту ночь и кончился спустя десять секунд, когда его придавили к полу. Полиция больше никого не подозревала, даже отчима, хотя у них с жертвой были сложные отношения. Учитывайте, что случаев, когда жертвами оказываются знакомые убийц, в пять раз больше, чем с незнакомцами. И даже среди незнакомцев, способных на убийство, было двое индивидуумов, с которыми эта пара столкнулась той ночью. Один из них – бывший домашний насильник, второй неоднократно был приговорен за тяжкие нападения и во всех случаях использовал нож из дома самой жертвы.

[Стоун поворачивается и смотрит на Паза]

В ночь ареста Наза он многое потерял. Потерял свободу, возможность вернуться домой к семье, к учебе, на ночную работу, которая помогала учебу оплачивать. Но он не терял, и никто из нас не потеряет, конституционных прав на адвоката. На ваш справедливый и объективный суд, на людей, ему равных, и на презумпцию невиновности при отсутствии оснований для сомнения. Мы часто слышим это слово. Но можно ли его четко определить? Определения нет. Сомнения – это наши мысли. И в той же мере – наши чувства. А то, что чувствуем мы и вы, определит то, что будет с остатком жизни этого юноши. Благодарю.

[Стоун почти плачет. Он возвращается к столу и садится рядом с Назом.]

Напряжение в ожидании решения суда, созданное Прайсом и Зеллианом, почти невыносимо. Помимо этого, сценаристы создают еще большую загадку о том, что произойдет со всеми второстепенными персонажами – Стоуном, Боксом, Капур, Вайсс и даже подобранным с улицы котом Стоуна.

Риз Ахмед, исполнитель роли Наза, вошел в историю как первый актер восточно-азиатского происхождения и первый мусульманин, получивший „Эмми“ за лучшую актерскую игру[31]. В своей речи Ахмед сказал: „Всегда странно пожинать плоды истории, основанной на настоящих страданиях. Но если этот сериал пролил свет на некоторые предрассудки в нашем обществе, на ксенофобию, на несправедливость судебной системы, то, возможно, это стоит того“.

„Хорошая борьба“: процедурал без процедурала

Преступление: финансовая пирамида, стоившая инвесторами том числе Диане Локхарт (Кристин Барански), всего.

Следователи: в первую очередь, Майя Ринделл (Роуз Лесли), бьющаяся за правду и за имя своего отца Генри (Пол Гилфойл), управлявшего фондом. Лукка Куинн (Каш Джамбо) и другие помогают Майе. В расследовании участвует ФБР, и Генри находится под стражей начиная с пилотной серии.

Подозреваемые: с самого начала брат Генри Джекс (Том МакГоуэн), возможно, мать Майи Ленор (Бернадетт Питерс), они управляли фондом вместе с Генри. Сам Генри остается подозреваемым. Майя также под подозрением.

Открытая или закрытая загадка: закрытая.

Как правда выходит на свет: самым неожиданным образом, в последнем сезоне. И это не то, чем кажется.

Кто преступник: т-с-с-с! Наши уста запечатаны!

Действие „Хорошей борьбы“, спин-оффа „Хорошей жены“ от CBS ALL Access, происходит спустя несколько лет после завершения основного сериала. В начале Диана неверяще смотрит инаугурацию Трампа по телевизору в темной и тихой гостиной. Возможно, ей хочется сбежать из этого эпизода „Черного зеркала“, ставшего реальностью, и она решает уйти из своей фирмы на пенсию и перебраться на юг Франции. Она сообщает о своем уходе и предлагает в следующие перед увольнением две недели завершить свое последнее дело.

В это время протеже и крестная дочь Дианы Майя сдает экзамен и получает должность партнера в этой же фирме. Родители Майи управляют фондом с миллиардами в портфолио. Но стоит Диане подписать документы об увольнении, как отца Майи, Генри, арестовывают по подозрению в создании финансовой пирамиды. Он утверждает, что обвинение ложно. Диана, вложившая в фонд все свои средства, остается ни с чем. Фирма не хочет больше иметь с ней дела, поскольку состав партнеров уже изменен, и к тому же скандал задел ее репутацию. На самом деле Диана познакомила с фондом многих, и они также все потеряли. Разорившись и лишившись мечты о Провансе, Диана вынуждена снова начать зарабатывать. Она устраивается младшим партнером в конкурирующую фирму, где сейчас работает ее бывшая сотрудница Лукка. Жалея Майю, которая из-за скандала быстро становится безработным изгоем и постоянно получает анонимные угрозы, Диана забирает ее с собой в новую фирму.

Загадка, таящаяся за схемой в стиле Берни Мейдоффа[32], тянется через весь первый сезон из 10 серий, пока Майя добивается истины и освобождения своего отца с помощью Лукки и еще нескольких верных коллег. Майе нужно восстановить свое честное имя, поскольку она входит в состав руководства организации, в которой, по словам ФБР, осели деньги. Конечно, Майя должна знать, раз она в руководстве, верно? Премьера „Хорошей борьбы“ состоялась на CBS, оставшиеся эпизоды шли на ALL Access; повествовательного драйва и нашего интереса к ходу скандала было достаточно для перехода от вещательной сети на цифровой сервис. Мошенничество и скандал – знакомая территория для шоураннеров Мишель и Роберта Кингов, но медленная загадка на целый сезон для франшизы в новинку. „Хорошая жена“ задавалась вопросом, виновен ли Питер Флоррик (Крис Нот) в политической коррупции, но этот вопрос оставался фоновым; новая информация появлялась только время от времени. У нас был ответ на куда более важный вопрос: да, Питер неопровержимо и явно виновен в изменах своей жене Алисии (Джулианна Маргулис). И напротив, „Хорошая борьба“ заставляет нас гадать о личности мошенника до последних минут финальной серии сезона. Это медленно развивающееся действие с обманчивым решением в 10-й серии.

В „Хорошей борьбе“ также представлены поверхностные дела недели: действие повествует о мире постправды[33] и включает в себя события, происходящие вокруг нас. От тизера с Трампом до полицейской жестокости, от власти корпораций до войны с террористами (как ее воспринимали в США), еженедельные процедуральные сюжеты ощущаются близкими. Значимые темы и истории (некоторые растягиваются на более длинные арки, например случаи полицейской жесткости, с которыми работает новая фирма Дианы) уравновешивают сезонную загадку пирамиды. Это процедурал в процедурале. Свежее веяние – женщины в трех ведущих ролях, в том числе 65-летняя Барански, и разнообразная группа адвокатов в ее новой фирме. „Хорошую борьбу“ продлили на второй сезон[34]; сезонная загадка в сочетании со смелыми и актуальными делами недели показала себя хорошим сочетанием.

„В поиске“: что-то из ничего

Сезон 1

Преступление: наткнувшись на объявление о пропаже человека, Дори (Алия Шокат) становится одержима исчезновением своей знакомой по работе Шанталь Винтерботтом (Клер МакНалти).

Следователи: в первую очередь Дори, но она втягивает в поиски своих друзей Эллиотта (Джон Эрли) и Поршу (Мередит Хагнер) и бойфренда Дрю (Джон Рейнольдс). Дори не детектив и никак не связана с силовыми структурами. Она всего лишь недавняя выпускница колледжа, работающая личной помощницей у смехотворно богатой эксцентричной домохозяйки Гейл (Кристин Тейлор).

Подозреваемые: количество вероятных подозреваемых в исчезновении Шанталь велико, и среди них наиболее примечательные – это секта в районе Ред Хук, организованная в магазине „Беллоу и Хэйр“, и частный детектив, которого, предположительно, наняла семья Шанталь, Кит (Рон Ливингстон).

Открытая или закрытая загадка: закрытая.

Как правда выходит на свет: заплатив другу из колледжа 5000 долларов за информацию, Дори и ее команда наконец узнают, что Шанталь живет в арендованном доме в Монреале. Дори узнает, что Кита наняла не семья Винтерботтом. Она тут же решает, что Кит ищет Шанталь, поскольку та от него беременна согласно практике секты „Беллоу и Хэйра“. Дори вступает в схватку с Китом и в драке убивает его – как раз перед возвращением Порши в арендованный дом вместе с Шанталь. Шанталь рассказывает, что встречалась с женатым мужчиной по имени Фарли, но тот разбил ей сердце, и ее подруга Агнес разрешила ей пожить в летнем домике, чтобы справиться с разрывом.

Кто преступник: никто!

„В поиске“ за авторством Сары-Вайолет Блайс, Чарльза Роджерса и Майкла Шоуолтера предлагает публике множество мучительных теорий, дающих возможный ответ на главную загадку первого сезона: что случилось с Шанталь? Сериал поднимает одержимость зрителя детективами и фанатскими теориями на новый уровень. Мы видим, как Дори играет в своего собственного „Настоящего детектива“, но главная идея „В поиске“ – то, что, возможно, реальная жизнь не всегда более странная, чем вымысел. Иногда это просто жизнь. Иногда нет ни убийства, ни культа, ни двуличного частного детектива – всего лишь замкнутая девушка, слишком драматично переживающая разрыв. Сериал „В поиске“ отражает эгоистичность миллениалов, построив целый сезон вокруг неспособности Шанталь сообразить, что бегство в Канаду без предупреждения вызовет вопросы.

В экзистенциальном смысле сериал – это внешнее проявление состояния Дори, беспорядка и беспокойства после выпуска из колледжа. Шанталь пропала, но направление потеряла Дори. Поиск Шанталь дает Дори смысл к существованию. Возможно, в этом „деле“ не поставлены на карту жизнь и смерть, но на метафизическом уровне это жизнь Дори.

Корреспондентка New Yorker Эмили Нассбаум описывает сериал как доброжелательный новый жанр – „нуарный ситком“. „В поиске“ смог дать публике целый сезон расследования, которого мы хотим от медленно развивающихся драм, вместе с насмешливым финалом, достойным любой комедии. Это прекрасный пример умного использования неожиданности в сценарии.

„Фарго“ – это состояние души

Сезон 1

Преступление: Лестер Нигаард (Мартин Фриман) убивает жену; Лорн Малво (Билли Боб Торнтон) убивает множество людей.

Следователи: помощник шерифа Молли Солверсон (Эллисон Толман), полицейский Гас Гримли (Колин Хэнкс), патрульный в отставке Лу Солверсон (Кит Кэрредин).

Подозреваемые: Лестер Нигаард, Лорн Малво.

Открытая или закрытая загадка: открытая. Публика знает, что произошло; теперь это должны узнать следователи.

Как правда выходит на свет: помощник Солверсон раскрывает дело, несмотря на некомпетентность своего начальника шерифа Билла Освальта (Боб Оденкёрк) и ошибки коллеги-полицейского Гаса Гримли.

Сезон 2

Преступление: Рай Герхардт (Киран Калкин) убивает нескольких человек в закусочной. Когда он покидает место преступления, его сбивает на машине Пегги Блумквист (Кирстен Данст), которая скрывается с места наезда. Ее муж Эд (Джесси Племонс) помогает довершить дело, когда выясняется, что Рай не совсем мертв.

Следователи: патрульный штата Лу Солверсон (Патрик Уилсон).

Подозреваемые: семья Герхардт во главе с Флойд Герхардт (Джин Смарт), Пегги и Эд Блумквист; криминальный синдикат Канзаса во главе с Майком Миллиганом (Боким Вудбайн) и Джо Було (Брэд Гарретт).

Открытая или закрытая загадка: открытая.

Как правда выходит на свет: охотничий сезон открыт – борьба за территорию и конфронтации, полиция раскрывает дело.

Автор и шоураннер „Фарго“ Ной Хоули однажды сказал:

„В фильме занятнее всего то, что в Фарго происходит только первая сцена фильма, все остальное происходит в Миннесоте. Фарго – это метафора; это состояние души. Это слово, описывающее своего рода промерзшую глубинку, вызывающую мысли об определенном типе истории“[35].

Мне очень понравился первый сезон „Фарго“, а второй понравился еще больше – отчасти из-за того, что действие происходит в 1970-е, и мне понравились постановка, музыка, костюмы и прически. Думаю, что стилистически, в том числе в плане монтажа и смены планов, это очень занятное путешествие. „Фарго“ – это ограниченный сериал-антология, а это означает, что, как и в „Американской истории ужасов“ или „Настоящем детективе“, каждый сезон представляет собой перезагрузку с новыми актерами или актерами из предыдущих сезонов в других ролях и других ситуациях. „Фарго“ якобы основан на настоящих преступлениях (хотя братья Коэн придумали их для своего фильма 1996 года, а создатель сериала Ной Хоули продолжил). У каждого сезона своя собственная сюжетная арка и завершенная история. Тем не менее сезоны объединены мрачным сеттингом Миннесоты/Северной Дакоты и уникальным тоном – притягательно-пугающей смесью черного юмора и жестоких, почти сатанинских убийств.

Первый сезон представляет „плохого парня на стероидах“ Лорна Малво, который прибывает в Бемиджи, Миннесота, намеренный крушить и убивать. Он знакомится со страховым агентом-подкаблучником Лестером Нигаардом в приемном покое больницы, куда их обоих привели небольшие травмы. Лестер рассказывает, что его унижает и оскорбляет старый школьный „заклятый друг“, Малво задает вопрос на миллион долларов: „Хочешь, я его убью?“ Лестер не отказывается, и это решение становится фатальной ошибкой.

В первые две трети сезона Лестер – атипичный протагонист со слабой моралью и недостатком совести. Он становится игрушкой в руках суперзлодея Малво, профессионального убийцы, и постепенно сам превращается в трагического антигероя. В числе хороших ребят – помощник шерифа Молли Солверсон, полицейский из Дулута Гас Гримли, а также Лу, патрульный в отставке и отец Молли Солверсон. В пилотной серии Гас останавливает Малво за превышение скорости, но Малво угрожает дочери Гаса, если тот не „поступит правильно“ и не отпустит его. Гримли отпускает Малво без штрафа. Гас ненавидит себя за это, но к концу сезона собирается с духом и доводит дело до конца.

Во втором сезоне мы переносимся в 1979 год, и патрульный Лу Солверсон здесь еще молод. Первая серия фокусируется на сбитом Рае Гернхардте, сыне суровой руководительницы криминального семейства Фарго (с интересным именем Флойд). Выясняется, что его сбила косметолог Пегги Блумквист, эгоистичная амбициозная молодая женщина, состоящая в браке с невезучим мясником Эдом. Затем нам показывают, как семья Гернхардт пытается найти „убийцу“ своего сына (убившего нескольких человек в местной закусочной Waffle Hut как раз перед наездом) и отомстить ему. Мясницкие навыки Эда оказываются полезными, когда Пегги появляется дома с почти мертвым Раем, прицепившимся к машине. Сюжет становится еще более запутанным, когда на территории Герхардтов появляется криминальный синдикат во главе с Джо Було и Майком Миллиганом.

Оба сезона „Фарго“ – блестящие примеры криминального сериала, который также прекрасно демонстрирует человеческую природу.

Связь между сезонами: „Убийство на пляже“

Такие сериалы, как „Убийство на пляже“ Криса Чибнелла (ВВС America/Netflix), представляют собой закрытую загадку, то есть публика знает столько же, сколько те, кто ведет расследование. Это игра с дымом и зеркалами, в которой сценаристы показывают, как следователи каждую неделю (или в каждой следующей серии) находят новые детали, все больше открывающие тайну. В конце первого сезона „Убийства на пляже“ мы узнаем, кто убил юного Дэнни Латимера (выясняется, что убийца Дэнни был близким человеком детектива Элли Миллер (Оливия Колман).

Во втором сезоне Чибнелл переворачивает все с ног на голову. Нового убийства не случается. Вместо этого сезон рассматривает суд над убийцей и раздражающие способы, которыми адвокат пытается оправдать убийцу, несмотря на то что тот сознался. В третьем и последнем сезонах сериал возвращается к детективному формату. Но второй сезон остается напряженным, поскольку мы не знаем, будет ли убийца осужден, освобожден или даже убит разъяренными горожанами.

С этой точки зрения каждый сезонный процедурал сталкивается с необходимостью выбраться из тупика новым и необычным способом. „Фарго“ пользуется форматом антологии с новым актерским составом и „настоящим“ преступлением. Другие вводят новое преступление или главную загадку и остаются с тем же составом, углубляя и/или смещая фокус на других персонажей, как, например, в третьем сезоне „Оставленных“.

Правда и последствия

В серьезной драме или легком произведении, в любом сериале движущей силой становится истина. Иногда ответ появляется в конце сезона или сериала; иногда он остается неопределенным. В некоторых случаях правда освобождает персонажей; в других остаются долгосрочные, жесткие последствия. Так или иначе, персонажам нужно заново связать прошлое с настоящим.

См. также: „Большая маленькая ложь“ и „13 причин почему“ (оба в главе 7) и „Очень странные дела“ (глава 4).

Крепкие главные загадки есть в „ОА“ (Netflix; рассказан как дело о пропаже человека, повествует о прошедших семи годах жизни Прейри, исчезавшей, но вернувшейся, в прошлом слепой, но прозревшей); в „Безумцах“ (АМС; загадка на несколько сезонов, посвященная тому, как Дик Уитман стал Доном Дрейпером), „Человеке в высоком замке“ (Amazon; кто он и что значит „Когда наестся саранча“?); „Это мы“ (NBC; как умер Джек?), „Грешница“ (USA; восемь серий в сезоне с участием Джессики Бил и Билла Пуллман, основан на романе немецкой писательницы Петры Хаммесфар о молодой женщине, убившей человека на глазах у людей, но не понимающей, зачем она это сделала); и „Голиаф“ (история без загадки как таковой, но захватывающая зрителя на весь сезон). Еще один интересный пример медленного развития загадки – „Родина“; от сезона к сезону Кэрри и Сол борются с терроризмом в родной стране и за границей. „Страйк“ – адаптация BBC/Cinemax серии романов Роберта Гэлбрейта (известного также как Дж. К. Роулинг) о Корморане Страйке. Сезоны содержат две-три серии по 60 минут со средним темпом развития, покрывающие по одной книге Гэлбрейта. Сейчас о Страйке (Том Бёрк) написаны еще две книги и запланированы сиквелы, так что, возможно, мы увидим новые сезоны. Комедийная фантастика представлена развлекательным и сюрреалистичным „Детективным агентством Дирка Джентли“ (ВВС America и Netflix) по мотивам книги Дугласа Адамса в адаптации Макса Лэндиса. Это масштабная, необычная, фантастическая, экзистенциальная остросюжетная комедия с ведрами крови и насилия, с Сэ-муэлем Барнеттом в роли вышеупомянутого Дика и Элайджей Вудом в роли его ошарашенного надутого приятеля.

Бонусы:

Дальнейший анализ сезонных процедуралов, в том числе призанного сериала АВС „Американское преступление“ (создатель Джон Ридли, получивший „Оскар“ за лучший адаптированный сценарий для „12 лет рабства“), „Настоящий детектив“ (первый сезон), „Ривердейл“, „Медичи: Повелители Флоренции“, „Счастливая долина“, „Крах“, „Родословная“, „Пространство“, можно найти на сайте www.routleclge.com/cw/Lanclau/.

Цитаты из серий

„Зов природы“, „Однажды ночью“, сценарий Ричарда Прайса и Стивена Зеллиана, ВВС WorLdwide Production/ Bad WoLF/FiLm Rites/HBO.

Эллиот [голос за кадром]: Я умею читать людей. Мой секрет? Я ищу в них худшее.

"Мистер Робот“, автор сценария, создатель, шоураннер и режиссер Сэм Эсмаил

3. Поверь мне: долгоиграющие проекты на стриминговых сервисах – от „Богатых“ до „Подлого Пита“, Патриота“, „Американцев“ и других

В книге „The Confidence Game: Why We Fall for It… Every Time“, Мария Конникова, психолог и автор The New Yorker, делает всеобъемлющее заявление о темном искусстве обмана: люди инстинктивно доверяют. „Дайте человеку хорошую оценку, и вы сможете продать ему что угодно“. Это верно и для экстрасенса из витрины, пользующегося доверием наивных (“Ясновидец“, HuLu), и для лидера культа, эксплуатирующего пропащие души (“Путь“, также Hulu).

Правда в том, что все мы так или иначе ежедневно лжем. Это способ получить преимущество. Л есть не откроет всех дверей, но она помогает, если звучит искренне и убедительно. „Это платье меня полнит?“ Ответ, независимо от ситуации, неизменно должен быть понимающим „нет“. Как отмечает Конникова, „мошенники, в каком-то смысле, попросту берут повседневную безобидную ложь и поднимают ее на новый уровень“. А в сегодняшнем политическом климате факты повсеместно сталкиваются со скептическим восприятием.

Мошенники процветают во времена социальной и политической нестабильности, позволяющей эмоциям стать выше разума. Благодаря интернету мошенники могут получить доступ к нашим личным данным и создать фальшивую личность. Остроумный полезный лексикон Конниковой пригодится для нашего анализа.

РАССТАНОВКА: определение „метки“ (то есть установка потенциальной цели); чем цель легковернее, наивнее и уязвимее, тем лучше. Сбитая с толку „цель“ доступнее уравновешенной и ясно мыслящей. Но позитивные эмоциональные состояния, например радость, могут также ослабить защиту и повысить восприимчивость к обману, особенно если добавить алкоголь.

ИГРА: мошенник (или мошенница) делает ход, подстраивая сценарий на ходу. Как пишет Конникова, мошенники не просто прекрасно умеют манипулировать; они замечательно создают истории. Мы внутренне склонны верить людям, и мы инстинктивно тянемся к хорошей истории. Вспомните „ОА“ (глава 4). И, как мы знаем, правда зачастую нереалистична, и благодаря этому мошенники и создают истории. „Мы часто полагаем историю правдивой, если она возможна“, – объясняет Конникова. Человеческая природа предполагает, что, если мы приняли историю за правду, мы с меньшей вероятностью в ней усомнимся и можем даже бессознательно дополнить менее правдоподобные моменты, чтобы завершить суждение, к которому мы уже пришли.

Легендарный драматург Джон Гуар в пьесе „Шесть степеней отчуждения“ описал хитрую аферу (основанную на реальных событиях), жертвой которой стала богатая семейная пара с Манхэттена. В пьесе, получившей награду „Тони“ и Пулитцеровскую премию, и в последовавшей киноадаптации Уизу и Флэна Киттреджей обманывает молодой афроамериканец, которого они считают другом по колледжу одного из их детей (отстранившихся от родителей). Он появляется у дверей их квартиры в Верхнем Ист-Сайде в смятении, ограбленный и раненный в Центральном парке. Он представляется как Пол Пуатье и утверждает, что он сын известного киноактера Сидни Пуатье. К несчастью, все это ложь: Пол сам пырнул себя ножом в живот, а у Сидни Пуатье нет сыновей.

Как же циничные нью-йоркцы поверили ему? По двум причинам: „Пол“ утверждает, что его отец приехал в город, чтобы обсудить съемку киноверсии мюзикла „Кошки“. И что он, возможно, захочет дать Уизе и Флэну шанс попасть в массовку! Все это потрясает Киттреджей. Они принимают притворщика в свою жизнь, потому что, в конце концов, они не настолько циники, у них еще остались мечты. Они принимают его, потому что, несмотря на богатство (или, как Уиза говорит Полу, „никто не богат; мы едва сводим концы с концами на более высоком уровне“), Киттреджи хотят, чтобы Пол (и их собственные дети) принял их. Это печальный пример склонности к подтверждению собственной точки зрения.

Хорошая яркая история – это ключ к долгой афере, во время которой жертва находит способ рационализировать или игнорировать предупреждающие знаки и красные флажки. Долгая афера удерживает взгляд жертвы на каком-либо обещании или желанном исходе; блестящий предмет – морковка на веревке – зачастую перевешивает объективность и здравый смысл. В нуарных фильмах, например в классике Билли Уайлдера „Двойная страховка“[36], Femme Fatale Филлис Дитрихсон (Барбара Стэнвик) с помощью тонкого искусства обольщения заставляет ничего не подозревающую жертву, Уолтера Неффа (Фред МакМюррэй), убить ее мужа.

ВЕРЕВКА: притягивание жертвы. Согласно Конниковой, „в конце концов, художник продает надежду“. Это не афера, это возможность. Цель мошенника не заставить жертву чувствовать себя обманутой; он хочет, чтобы жертва считала, что глупо будет не воспользоваться ситуацией. Роковая женщина заманивает жертву с помощью секса. Или перспективы секса… когда неудобное препятствие (непрямая, более крупная цель) исчезнет из вида. В таких случаях непосредственная мишень афериста служит средством для избавления или уничтожения кого-то более влиятельного.

„Незнакомцы в поезде“ Хичкока, „Жар тела“ Лоуренса Кэздана, „Престиж“ Кристофера Нолана и „Поймай меня, если сможешь“ Мартина Скорсезе играют по одинаковым правилам обмана. Во всех случаях следует отметить, что и обманщик, и жертва пойманы в ловушку ограниченных, неудовлетворительных и/или невыносимых обстоятельств – и выход есть только через аферу.

ПРИКОСНОВЕНИЕ: собственно момент обмана, когда цель на 100 % уверена в исходе. Дело решено. Никаких проблем. В идеале аферист оставляет жертву готовой подписаться на следующую возможность, желающей больше.

РАЗРЕШЕНИЕ: мошенник неизбежно исчезает с выигрышем. Дэвид Мэмет написал сценарий и срежиссировал несколько фильмов, основанных на этой стратегии: на ум немедленно приходят „Игорный дом“ и „Испанский узник“. Классический нуар Стивена Фрирза „Кидалы“ также достоин знакомства, но разрешение конфликта в нем более мрачное и не такое чистое.

Короткая афера по природе своей быстра и эффективна. „Лоху нельзя давать остыть, – цитирует Конникова слова мошенника. – С ним нужно закончить, пока он давится от жадности“. Это притягательное медленное развитие: стратегическая афера может растянуться на целый сезон сериала или пронизывать несколько сезонов. Мы как зрители тоже вовлекаемся в отличную историю; мы – добровольные мишени, мы готовы подавить недоверие, если нам обещают неожиданный интересный исход. Мы включаем телевизор, чтобы наши ожидания не оправдались; мы хотим ошибаться, иначе конец серии или сезона будет предсказуемым и неинтересным. Если правда выясняется в кульминации, то мы хотим правды, но ждем, что персонажи потрудятся над решением. В драматическом построении истории правду необходимо заслужить.

Долгая афера требует терпения, ресурсов и умения складно говорить и выпутываться из неприятностей. Такое мошенничество успешно, только если сомневающиеся становятся верующими^ скептики дискредитированы (или убиты). Один из моих любимых фильмов – шедевр 1973 года „Афера“ по сценарию Дэвида С. Уорда с участием Пола Ньюмана и Роберта Редфорда в ролях Генри Гондорфа и Джонни Хукера соответственно. Действие происходит в основном в Чикаго в 1936 году. Хукер начинает как мелкий аферист, ищущий мести за смерть бывшего подельника; ему нужна помощь признанного, но ныне завязавшего Гондорфа в одном-единственном деле. Подстроенная партия в покер в фешенебельном вагоне поезда указывает на их цель: богатого чикагского банкира/мафиози Дойла Лоннегана (Роберт Шоу). Лоннеган втягивается в это небольшое мошенничество, он уверен, что удача на его стороне. К несчастью для злокозненного Лоннегана, его обводят вокруг пальца не только Гондорф и Хукер, но и целая команда подставных игроков, собранная ими для фальшивой ставки на скачках. Схема столь же хорошо спланирована, смешна и затейлива, как в „11 друзьях Оушена“ и „Операции „Арго"“. И неслучайно музыкальная тема „Аферы“ – знаменитый рэгтайм Скотта Джоплина The Entertainer.

Успех оскароносного фильма у публики и критиков во многом связан с его окончанием, в котором аудитория так же поражается „афере“, как и Лоннеган. Мы должны были увидеть мошенничество, но мы его не видим, как любую успешную аферу. Нам отвели глаза. Этот фильм, как и все последующие примеры из телесериалов, проворачивает с аудиторией еще один сложный фокус: мы начинаем сочувствовать обманщикам, преступникам, шпионам и мошенникам. Какими бы скользкими они ни были, их цели намного хуже. Как и у Декстера[37], серийного убийцы и мстителя, у наших мошенников и мошенниц благие цели. Или, если „благие“ – это упрощение, то их мотивы лежат в серой зоне морали и финал оправдывает средства.

В каждом случае ключ в том, что мы сочувствуем и/или симпатизируем мошеннику/преступнику, показанному в качестве антигероя; он делает зло из добрых побуждений. Мошенник-неудачник, зажатый меж двух зол, в итоге выживает. А нас притягивает к истории протагониста в конце пилотной серии. Его поступки кажутся разумными и необходимыми. В реальной жизни мы предпочитаем верить, что обманщикам не везет, но на ТВ у них, конечно же, все отлично. Возможно, конец будет плохим, и в сериалах, где игра идет не на жизнь, а на смерть, протагонист окажется по уши в дерьме, спровоцировав гнев антагониста. Тем не менее деньги у мошенника. Но в криминальной драме или сериале о шпионаже, где ставки выше, количество убитых влияет на итоговую сумму выигрыша. Чистым не уходит никто. Телесериалы об аферах переполнены уходом от опасности, сопутствующим ущербом и выживанием или сохранением достоинства. Ради аферы нарушаются законы и обходятся правила. Но независимо от стараний „плохих“ парней побеждает закон Мерфи[38].

Примечательных сериалов формата „афера недели“ много, от „Миссия: Невыполнима“ до „Ангелов Чарли“ и „Грабь награбленное“. Но революционный, опередивший свое время сериал от канала FOX „Профит“, закрытый после четырех серий, стал предшественником темных, острых драм с морально неоднозначными протагонистами, например „Сопрано“, „Безумцы“, „Щит“ и „Во все тяжкие“. Первый сериал с долгой аферой, привлекший мое внимание, – хитрый, неоднозначный, преступно недооцененный сериал FX „Богатые“ (создатель Дмитрий Липкин, в главных ролях Эдди Иззард и Минни Драйвер). Действие часового драмеди, шедшего с 2007 по 2008 год, проходило в высококлассном закрытом сообществе в Батон-Руже, Луизиана. В пилотной серии (авторы сценария Липкин и Иззард) Далию Маллой (Драйвер) условно-досрочно выпускают из тюрьмы, и она тут же бросается в бега вместе со своей семьей – ирландскими „бродягами"-мошенниками, скрывающимися от родственников после срыва договорного брака дочери и похищения сбережений клана. Далия, ее муж Уэйн (Иззард) и трое их детей оказываются втянуты в гонку с семьей соперников… и это приводит к столкновению с богатой семьей, Ричами, посреди пустой дороги.

В аварии все Ричи гибнут. Готовый ко всему Уэйн убеждает Далию, что, возможно, это судьба – и завязка сериала. Здесь начинается афера: что, если украсть идентичность целой привилегированной семьи? Можно ли достоверно притвориться ими, поселиться в их доме и даже занять их места на работе и в сообществе? И, поскольку хорошая история невозможна без угрозы разоблачения, нельзя обойтись без возможных последствий, то есть ставок.

Ставки для Уэйна и бывшей заключенной Далии – тюрьма и даже смерть. Поселившись в роскошном поместье Ричей, не стерев их, а подменив собой, они с трудом адаптируются к жизни „сидячих“ – так они называют тех, кто не бродяжничает. Они – бродяги-мошенники, часть большого и старинного клана.

Революция цифрового телевидения вылилась в сезонные, достойные непрерывного просмотра сериализованные процедуралы: загадки с медленным развитием, правда в которых спрятана, погребена или сокрыта. Сейчас, когда зритель может смотреть то, что он хочет, когда он хочет, долгие часовые драмы, получасовые драмеди и комедии, короткие сериалы – все это естественное продолжение желанного тренда, в котором мы своими глазами видим, как ставятся ловушки, натягиваются веревки, разыгрывается и завершается афера, по целому сезону за раз.

Ниже рассмотрены несколько лучших сериалов с долгими аферами и то, чему в них можно научиться.

Маскарад: „Подлый Пит"

Мошенник(и): Мариус Йосипович (Джованни Рибизи) крадет личность своего сокамерника (настоящего Пита Мерфи), чтобы обмануть семью Пита и скрыться от бывшего полицейского, а ныне криминального босса Винса Лонигана (Брайан Крэнстон). Мариус с компанией также начинает аферу под названием „Турок“, чтобы украсть у Винса больше денег и отомстить за смерть бывшего коллеги по заговору. Одновременно с этим матриарх новой фальшивой семьи Мариуса Одри Бернхардт (Марго Мартиндейл) пала жертвой аферы с инвестициями, которую провернул бывший муж ее внучки Джулии Бернхардт (Марин Айрлэнд), Ланс Лорд (Джейкоб Питтс). Обнаружив это, Мариус начинает ответное мошенничество в адрес Ланса. Между делом закручиваются еще много маленьких заговоров и афер.

Мишени: Винс, Одри и Ланс. Мариус обычно на шаг впереди.

Открытый или закрытый заговор: тайная личность Мариуса открыта. Что случилось с деньгами Бернхардтов – закрыто.

Расследование ведут: большую часть „расследования“ того, во что вовлечены люди, ведет Мариус или его маленькая „кузина“ Карли (Либэ Барер). Единственный представитель закона, связанный с расследованиями, – продажный полицейский, детектив Уинслоу (Майкл О’Киф), работающий на Винса.

Разрешение: стремясь запустить руки в денежный залог, которые „неправильно использовала“ Одри, Мариус обнаруживает аферу Ланса. В первом сезоне Мариус соперничает с Одри из-за денег, а во втором они объединяются, чтобы отобрать их у Ланса. Если факт нецелевого использования залога всплывет, Одри ждет тюрьма. Но в последние минуты первого сезона внучка Одри Джулия заключает сделку с Чейтоном Докери (Чэск Спенсер), чей залог украла Одри. Чтобы с помощью залоговых облигаций отмыть доходы от преступных предприятий Докери… чем закладывается основа второго сезона. Не переключайтесь…

„Подлый Пит“, авторами и исполнительными продюсерами которого выступили шоураннер Дэвид Шор (“Доктор Хаус“) и Брайан Крэнстон (да, Уолтер Уайт из „Во все тяжкие“), показывает, как можно от серии к серии соединять тайны или „аферы“ продолжительностью в сезон. „Подлый Пит“ состоит из маленьких афер и трюков от уверенных людей, и эти аферы строятся на большом сезонном мошенничестве „Турка“. Мы, зрители, не знаем, чем и как закончится „Турок“, мы знаем только, что Мариусу нужно это мошенничество, чтобы помочь брату и отомстить за смерть друга. Добавим к этому поток афер, загадок и расследований, из которых состоит бизнес с залоговыми облигациями Одри и Джулии, и зрители получают изобилие сцен с обманом и интригами. Особую привлекательность сериалу придает мастерство Мариуса как уверенного в себе человека. Медленная работа над одним большим делом позволяет зрителям собрать воедино части мозаики.

Исторический политический маскарад: „Американцы"

Мошенник(и): Элизабет (Кери Расселл) и Филип Дженнингс (Мэттью Риз) – агенты КГБ под прикрытием, изображающие счастливую американскую семью в эпоху холодной войны, живущую в пригороде Вашингтона, округ Колумбия. Элизабет и Филип каждую неделю проворачивают мошенничество, пользуясь разными личностями (и париками) для разных миссий. В сериале также есть более долгие арки, в которых Элизабет и Филип притворяются кем-то на протяжении нескольких эпизодов, обычно для того, чтобы к чему-то подобраться.

Например: в начале сериала Филип берет себе личность Кларка Вестерфельда, чтобы сблизиться с секретаршей главы отдела ФБР Марте Хэнсон (Элисон Райт) и позже жениться на ней. Второстепенное долгое мошенничество заключается в том, что за время фиктивного брака под прикрытием у Элизабет и Филипа рождаются двое детей, Пейдж (Холли Тейлор) и Генри (Кейндрих Селлати), но даже собственные дети по ряду причин не знают, что их родители – агенты КГБ. У Элизабет и Филипа есть подставная работа, и им нужно обманывать своих коллег в туристическом агентстве. Также они должны держать лицо перед соседями по улице, Стэном и Сандрой Биман (Ноа Эммерих и Сьюзан Миснер).

Мишени: правительство США, Стэн Биман, Марта Хэнсон.

Открытый или закрытый заговор: открытый для КГБ и для зрителей. Закрытый для всех остальных.

Расследование ведут: специальный агент ФБР Стэн Биман, преследующий двоих агентов КГБ, исполняющих различные задания, но поначалу не имеющий понятия, что на самом деле он охотится на своих соседей и хороших друзей Элизабет и Филипа.

Ставки: государственная измена, тюрьма, смерть.

Разрешение: не так быстро. Это сериал о шпионах, с медленным развитием. Расслабьтесь и насладитесь рюмкой водки. Зритель знает личности шпионов, но для Стэна и остальных тайна остается закрытой. С помощью флешбэков сериал раскрывает настоящие личности Элизабет и Филипа, показывая, кем они были в СССР. Одна из главных тем „Американцев“ – насколько хорошо мы на самом деле знаем друг друга? Как хорошо мы знаем соседа, человека, с которым делим постель, или даже свою собственную мать?

Пока зрители наблюдают, как Элизабет и Филип неохотно пускают в свою жизнь все больше посторонних, убеждая тех, что они не воруют чертежи оружия и не убивают людей под покровом ночи, ложь становится все глубже. Дополнительный слой – то, что Элизабет и Филип были чужими друг другу людьми, которым пришлось стать парой на всю жизнь, и это означает, что они постоянно оглядываются друг на друга. В конце концов, если вы увидели, как ваш „муж“ убеждает другую женщину в том, что он не тот, кем является на самом деле, и убеждает ее вступить с ним в брак, как вы можете ему доверять? (Показательно, что Филип говорит Элизабет „я люблю тебя“ один раз, в седьмой серии четвертого сезона). Еще один слой – пропаганда КГБ. Филипа и Элизабет разделяет степень верности СССР. Филип сомневается в миссии, а Элизабет полностью предана Родине. Создатель и бывший сотрудник ЦРУ Джозеф Вайсберг фокусируется на серых зонах, что добавляет мощи сериалу. Обращение к серым зонам укрепит и наши собственные пилотные серии долгосрочных заговоров.

Ловушки и развороты: „Ночной администратор“ (ограниченный сериал; драма/шпионский триллер)

Заговор: торговец оружием Ричард Ропер (Хью Лори) проводит многомиллионные нелегальные сделки с оружием; ряд сотрудников МИ-6 (секретная разведывательная служба Великобритании) втайне сотрудничает с Ропером.

Мошенники: Ричард Ропер; его приспешник Корки (Том Холландер); Фредди Хамид (Дэвид Крисанту) – богатый плейбой, работающий с Ропером; адвокат Ропера Хуан Апо Апостол (Антонио де ла Торре); двойной агент МИ-6 Дромгул (Тобайас Мензис) и двойной агент Лэнгли Барбара Вандон (Сара Стюарт).

Мишени: Ричард Ропер и его египетские покупатели.

Расследование ведут: Джонатан Пайн/Эндрю Бирч/Джек Линден/Томас Квинси (Том Хиддлстон), упомянутый в названии „ночной администратор“ гостиницы, шпионящий для Британского Королевства; Анджела Берр (Оливия Колман), агент МИ-6, ставшая начальницей Джонатана.

Ставки: угроза расчленения и/или смерти.

Открытый или закрытый заговор: открытый и закрытый; мы знаем, что делает Ропер, но не сразу узнаем, что ряд оперативников МИ-6 работают с ним.

Разрешение: Джонатан Пайн притворяется, что работает на Ропера. Вместе с ним он едет к сирийской границе, чтобы показать оружие потенциальным покупателям. Анджела направляет американских солдат проверить груз Ропера, но в них законное сельскохозяйственное оборудование. В сложном финале Джонатан и Анджела вместе обыгрывают Ропера и отправляют его к разозленным египетским покупателям.

В „Ночном администраторе“, шестисерийном мини-сериале по мотивам романа Джона Ле Карре (автор сценария Дэвид Фарр), Джонатан Пайн кажется скромным, внимательным ночным администратором роскошного каирского отеля. Из-за своего любезного отношения, особенно к женщинам, он оказывается втянут в незаконную торговлю оружием под руководством архизлодея Ричарда Ропера.

Вскоре Пайну в руки попадают секретные документы, которые он передает правоохранительным органам в Лондоне. Несколько лет спустя Пайна переводят в гостиницу в Швейцарии; выясняется, что он бывший британский солдат и в его послужном списке служба в Ираке. Анджела Берр, офицер разведки, работающая над делом Ропера, вербует Пайна для работы. Тот пытается внедриться в организацию Ропера, его соблазняет девушка Ропера Джед (Элизабет Дебики), и он пытается избавиться от подозрительного сообщника Ропера, Корки. В это время Берр прикладывает все силы, чтобы скрыть операцию от части МИ-6 (британской внешней разведки) из страха, что операцию закроют. В конце концов Пайн и Берр ловят Ропера и работающих с ним агентов МИ-6, предавших свою страну. Заставляя аудиторию гадать над расстановками сил, поворотами и расплатами, мы как писатели создаем захватывающее зрелище.

Все не то, чем кажется: „В лучшем мире"

(получасовая комедия)

Заговор: Элеонор Шеллстроп (Кристен Белл) умерла и оказалась в „Хорошем месте“. Но, увидев видеозапись своей жизни, Элеонор понимает, что им досталась не та Элеонор Шеллстроп. Из-за присутствия Элеонор дела в похожей на рай утопии идут вразнос. Элеонор вместе с назначенной ей на всю вечность „родственной душой“ Чиди Анагони (Уильям Джексон Харпер) пытается скрыть свою настоящую личность от всех, особенно от архитектора „Хорошего места“ Майкла (Тед Дэнсон).

Мишени: нам кажется, что мишень – Майкл и все остальные обитатели Рая, но скоро выясняется, что обманывают самих обманщиков: Элеонор, Чиди, богатую филантропку Тахани Аль-Джамиль (Джамила Джамил) и придурка-диджея из Флориды Цзянь-Ю Ли (Мэнни Хасинто), который думает, что его приняли за буддистского монаха.

Следователи: Майкл, Чиди и Элеонор постоянно ищут ответы на вопрос, что происходит в раю.

Ставки: если Элеонор попадется, ее отправят в „Плохое место“.

Открытая или закрытая афера: открытая (следим за хитростями Элеонор).

Разрешение: Элеонор раскрывает заговор, когда Майкл из-за бедствий в „Хорошем месте“ угрожает уйти в отставку (в загробной жизни отставка – участь хуже смерти). Правда о Майкле и о том, что на самом деле они находятся в „Плохом месте“, выясняется, когда Элеонор с командой спорят, кого отошлют. Элеонор приходит осознание, что спорить с этими придурками – настоящая пытка. Майкл признает, что стратегию нужно поправить, и перезагружает загробную жизнь Элеонор и остальных, прежде чем они успевают что-то сделать.

„В лучшем мире“, создателем и исполнительным продюсером которого выступил ветеран комедийного сценария Майкл Шур (“Офис“, „Парки и зоны отдыха“, „Бруклин 9–9“), содержит один из самых потрясающих поворотов в финале, какие я видел в жизни. Главная загадка сериала логически не меняется – мы продолжаем задаваться вопросом, что же происходит в „Хорошем месте“. Но когда Элеонор понимает, что это совсем не „Хорошее место“, а довольно креативный новый способ пытать людей всю вечность (то есть это ад), история перезагружается. Отсюда видно, насколько точка зрения персонажа в сериале связана со способностью сериала связывать зрителя с персонажами и их целями. На протяжении первого сезона внимание зрителя приковано к попыткам Элеонор скрыть настоящую, недостойную небес сущность, и независимо от того, попадется она или нет, никто даже не задумывается о том, что делает Майкл за кулисами. Флешбэки в финале показывают макиавеллиевскую сторону Майкла и то, как он создает большую часть драмы в предыдущих сериях. Это также посвящение комедийному таланту Теда Дэнсона; он может переходить от благосклонности к дурашливости, а затем к демонической злобе не моргнув глазом. Для сериала с долгим заговором повороты – ценная валюта. Примером может служить правда о „Плохом месте“, выявленная в финале первого сезона.

Фарсовый триллер: „Патриот"

(часовая черная комедия)

Заговор: отец Джона Тавнера (Майкл Дорман) Том (Терри О’Куинн, „Остаться в живых“) нанимает его для выполнения секретной правительственной миссии. В качестве директора американской разведки Том дает сыну задание – предотвратить появление в Иране ядерного оружия; долгая афера Джона – под псевдонимом Джон Лейкман и под неофициальным прикрытием работать в компании „Промышленные трубопроводы Макмиллана“ на Среднем Западе, что позволяет ему переводить крупные суммы денег союзникам в Люксембурге (и влиять на политику Тегерана). Джон быстро учится, но не находит себе места в кафкианской трубопроводной компании, руководители которой говорят на жаргоне, звучащем как бессмыслица (и являющемся бессмыслицей).

Брат Джона Эдвард (Майкл Чернус) участвует в афере в роли подставного „официального атташе“ (с поддельным удостоверением) и из тени помогает брату избежать угроз и опасностей. Первая миссия терпит неудачу, когда Джон теряет сумку с 10 миллионами долларов наличными в аэропорту Люксембурга. Выясняется, что ее украл подкупленный носильщик. Пытаясь вернуть деньги, Джон (как оказалось, он тренированный убийца) вступает в жестокую схватку с разъяренной толпой бразильских борцов и убивает одного из них, из-за чего начинается расследование.

Мишени: руководство „Промышленных трубопроводов Макмиллана“; иранские шпионы; Стивен Чу, блестящий, но ни о чем не подозревающий претендент на должность в компании, которого Джон толкает под грузовик, чтобы „Джон Лейкман“ точно получил работу.

Следователи: детектив убойного отдела Люксембурга Агата Албанс (Алиетт Офейм); хитрый, не вызывающий доверия супервайзер Джона в трубопроводной компании Лесли Кларет (Кертвуд Смит), который чувствует угрозу в том, как легко Джон поладил с генеральным директором Лоренсом Лакруа (Гил Беллоуз); любящая, поддерживающая жена Джона Элис (Кэтлин Манро); Деннис Маккларен (Крис Конрад), сотрудник Макмиллана, неугомонный шпион-самоучка. У наркомана Джона, отчаянно пытающегося устроиться на работу в „Макмиллан“, нет другого выбора, кроме как в мужском туалете довериться Деннису, чтобы получить его чистую мочу для обязательного теста на наркотики от отдела кадров; это одна из нескольких совершенных Джоном ошибок, которая обернется против него позже – когда Джон неохотно ударяет чрезмерно усердного Денниса ножом в бедро за то, что тот задает слишком много вопросов.

Ставки: глобальные разрушения, похищения, пытки и смерть.

Открытая или закрытая загадка: открытая. Всеведущая аудитория знает больше, чем Джон, но мы подозреваем, что его отец Том скрывает жизненно важную информацию и информирует Джона строго по необходимости.

Разрешение: Джон забирает украденные деньги, чтобы продолжить свою миссию, но детектив Олбанс выходит на него.

Вместо того чтобы арестовать его, она предлагает сделку, от которой трудно отказаться. Джон мог бы уйти свободным человеком, но у его отца другое мнение. 1-й сезон заканчивается тем, что Джон и Агата оказываются в тупике. Но его прикрытие остается на месте.

Создатель/шоураннер сериала Стивен Конрад (“Погоня за счастьем“, „Невероятная жизнь Уолтера Митти“) создал не только триллер, но и вдохновенный фарс. Джон – сильно испорченный антигерой. Случайно убив мужчину-горничную отеля во время неудачной миссии, Джон начинает страдать от недиагностированного ПТСР. Он безжалостно жесток снаружи, но тихо распадается внутри. Значимым, культовым персонажем его делает подавленная ярость (на своего отца), нерешенные семейные проблемы и посттравматическое расстройство, проявляющееся в форме народных песен. Имеет гитару, готов путешествовать: Джон Тавнер поет горестные баллады в общественных местах Амстердама и на вечерах с открытым микрофоном в люксембургских пабах.

Джон непредсказуем: он отчужден, лишен эмоций и столь же растерян, сколь и хитер. Его склонный угождать другим старший брат Эдвард служит комической разрядкой и является полной противоположностью Джона (и у него подозрительная, помешанная на контроле жена, в отличие от снисходительной, доверчивой супруги Джона). Одна из функций Эдварда – помешать Джону раскрыть себя как шпиона под прикрытием.

Конрад с неожиданной стороны показывает игру в самозванца/шпиона/мошенника, позволяя нам взглянуть на операцию ЦРУ под прикрытием. Но в семье Тавнеров есть и более глубокая долгая афера. Начиная с названия – „Патриот“, латинский корень pater переводится как „отец“ – и заканчивая характерными, наводящими на воспоминания титрами (и этой музыкой!), показывающими классическую американскую мужественность (суровое воспитание мальчиков, велосипеды в грязи, игра с оружием), истинная афера этой серии – отношения отца и сына. Когда я сидел со Стивеном Конрадом за (чем бы еще?) пивом, он рассказал мне о богатом подтексте своего видения сериала.

Обоих своих сыновей, Джона и Эдварда, Том готовил к тому, чтобы они стали правительственными агентами. Мальчики научились драться и никогда не убегали от конфликтов. Отец пообещал им свою любовь в обмен на их верность и мужественность. Но его родительскую любовь затмевает преданость к своей стране; его любовь к Джону имеет условия, зависит от того, выполняет ли Джон свою миссию, не задавая лишних вопросов. Если Джон начинает сомневаться и мечтать о нормальной жизни, отец возвращает его назад, обращаясь к чести, долгу, верности и своим ожиданиям, что Джон будет „настоящим мужиком“. Родство и братство преобладают над браком и чувствами. Здесь нет места для маневра.

Джон (все еще в шоке от убийства невинного сотрудника отеля) явно хочет отказаться от миссии в Макмиллане/Иране/ Люксембурге, но его отец не принимает отказов (согласно духу сериала, мужчины так не поступают). Однако вместо того чтобы стыдить, разглагольствовать или запугивать, Том применяет более мощное оружие: связь отца и сына через ностальгическую песню. Том начинает тихонько напевать I Needed You Таунса ван Зандта. Пение на заднем плане. Джон присоединяется к нему. Звучит так, словно они уже играли в эту игру раньше. Текст песни – полностью о любви; подтекст (как уже знает Джон, скоро узнаем мы) – чистая манипуляция и обман.

Правда в том, что настоящая долгая афера совершена над Джоном и Эдвардом их бескомпромиссным отцом. Мальчиков воспитывали в убеждении, что время от времени приходится кого-то убивать, что это часть бытия мужчины. Эдвард все еще хочет верить, что все это ради любви, Бога и страны. Но Джон знает, что это неправда. Собственный отец солгал ему; единственное существо, которое когда-либо дарило ему безусловную любовь, – это собака. Посттравматическое расстройство Джона усиливает острое осознание того, что он одинок в этом мире. И все же его ахиллесова пята – верность Тому, поэтому Джон решил ограничить свою точку зрения и тщательно выбирать новости или просто отключиться от текущих событий. С учетом того, что Джону кажется, будто он загнан в ловушку под контролем своего отца и эмоционально плохо подготовлен к тому, чтобы дать отпор, понятно, что чем меньше Джон знает о своей конкретной роли в геополитике, тем лучше. Если оценка Тома зависит от каждой долгосрочной миссии, то Джон принял (на данный момент) условия своих отношений с отцом; чисто переходные моменты.

Для зрителей подтекст в дисфункциональных отношениях придает Джону человечность и формирует наш искренний интерес и сочувствие к его успеху. Маркетинговая кампания „Патриота“ показывает сбитого с толку Джона Тавнера со слоганом „Кто такой Джон Лейкман?“. Это хитрый намек на первую строку книги Айн Рэнд „Атлант расправил плечи“: „Кто такой Джон Голт?“ И честный ответ от неуверенного в себе человека Джона Тавнера, безусловно, был бы таким: „Да если б я знал“.

"Озарк“: кому может доверять мошенник?

Близость опасна.

Капитализм – это преступность.

Деньги – это вирус.

Так же обстоит дело и с „Озарком“ Netflix, показывающим темную сторону американской мечты. Зажиточная пригородная пара Марти и Венди Бирн (Джейсон Бейтман и Лора Линии) и двое их детей-подростков беззаботно живут в Чикаго, и вдруг раскрываются их проступки – отмывание денег Марти для „второго по величине наркокартеля Мексики“ и супружеская неверность Венди. В одночасье их легкая чикагская жизнь переворачивается с ног на голову.

В пилотном эпизоде у финансового консультанта Марти неудачный день: беседуя с неким потенциальным клиентом и сходя с ума от скуки, он одновременно смотрит видео, на котором ему изменяет жена. Но история набирает обороты, когда на глазах у Марти картель казнит его давнего делового партнера Брюса (Джош Рэндалл) за то, что тот присвоил миллионы долларов из их прибыли. Напуганный до смерти и не знающий, кому доверять (главная тема сериала), Марти придумывает мгновенный план, чтобы успокоить картель и спасти свою семью: он убеждает их, что сможет отмыть миллионы, которые Брюс украл, плюс многое другое. Чтобы сделать это, он решает перевезти свою семью из престижного Чикаго к озеру Озарк, штат Миссури. Там он вкладывает незаконные доходы в ряд фиктивных инвестиций и предприятий (стрип-клуб, гриль-бар на берегу озера, евангелическая церковь), пытаясь оставаться на шаг впереди ФБР. Бирны попадают в беззаконную сельскую общину, основанную, как мы узнаем от одного из персонажей, на существенной разнице между „хилбилли“[39] и „реднеком“[40]. Этот ускоренный курс социального дарвинизма заставляет некогда привилегированную семью пересмотреть, что значит быть семьей. „Озарк“ – это „Во все тяжкие“, из которого вычли учителя естествознания с неизлечимой болезнью и добавили финансового менеджера, готовящего бухгалтерские книги вместо метамфетамина. Тон шоу ироничный, а порой и забавный. Он позволяет нам опосредованно ощутить, как быстро может развеяться иллюзия безопасности и на какие отчаянные меры готовы наши антигерои, чтобы остаться на плаву, подобно маме, торгующей марихуаной, в „Дурмане“ Showtime. Убийства, предательства, насилие и сюрпризы подстерегают на каждом шагу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сара Лайел и Дэйв Итцкофф, „Чарли Роуз, Луи Си Кей, Кевин Спейси: Осужденные. Как нам поступить с их работами?“, „Нью-Йорк Таймс“, 24 ноября 2017 года, https://www.nytimes.com/2017/11/24/charlie-rose-kevin-spacey-louis-ck-art.html?emc=eta1.

Вернуться

2

Доун С. Хмелевски и Дэйд Хейс, „Сделка Fox и Disney изменит линии фронта: Контент – это оружие“, deadLine.com, 6 ноября 2017 года, https://deadLine.com/2017/11/fox-disney-merger-content-is-weapon-of-choice-1202203208/.

Вернуться

3

Мэтт Прессберг, „"Сумеречная зона“ будет перезапущена на CBS ALL Access“, The Wrap, 2 ноября 2017 года, https://www.thewrap.com/cbs-ceo-Les-moonves-streaming-profitabLe-business-modeL/.

Вернуться

4

Нелли Андреева, „Руководитель FX Джон Ландграф о трансформации телевизионного бизнеса, о движении ТВ к пику и о грядущей битве за талант – ТСА“, Deadline, 9 августа 2017 года, https://deadLine.com/2017/08/Fx-john-Landgraf-tv-business-peak-tv-update-battLe-for-taLent-appLe-tca-1202145714/.

Вернуться

5

Страх что-либо упустить. – Прим. ред.

Вернуться

6

Поскольку „чернокожие“ – это политический термин, в книге я придерживаюсь определения „черные“ согласно справочнику The Economist по этническим группам. Я понимаю, что другие могут предпочитать термин „чернокожие“. Я уважаю обе точки зрения. – Прим. авт.

Вернуться

7

Компания МТМ Enterprises стояла за такими классическими ситкомами, как „Шоу Мэри Тайлер Мур“, „Рода“, „Ньюхарт“, „Сент-Элсвер“ и „Блюз Хилл-стрит“.

Вернуться

8

Автор сценария фильма M'W’S'H 1970 года – Ринг Ларднер – младший, на основе книги Ричарда Хукера.

Вернуться

9

Anytown – буквально „любой город“. – Прим. пер.

Вернуться

10

Мое интервью с Рики и полный анализ его сериала „Дерек“ можно найти в моей книге „Телевидение за пределами коробки“. – Прим. авт.

Вернуться

11

Рассказ с помощью склеек показывает эллиптическую природу кинематографического сторителлинга, в котором переход от одной сцены к другой показывает движущий момент и иронию истории с помощью сопоставления. – Прим. авт.

Вернуться

12

Прямой переход – это начало новой серии строго с того момента, на котором закончилась предыдущая серия. Техника известна также как продолжающаяся структура сериала. – Прим. авт.

Вернуться

13

Энн Хорнадэй, „Обзор фильма „Дорогие белые“: сатирическая своевременная беседа о расе“, The Washington Post, 16 октября 2014.

Вернуться

14

Издано Semiotext(e) в 1997 году. – Прим. авт.

Вернуться

15

Тест Бехдель, названный по имени Элисон Бехдель, спрашивает, есть ли в произведении по крайней мере две женщины, говорящие друг с другом о чем-то, помимо мужчин. – Прим. авт.

Вернуться

16

Влиятельные создатели кино Ава ДюВерней, Райан Мерфи и Мелисса Розенберг сделали обязательным расовое и гендерное разнообразие в комнатах сценаристов. Также режиссерами как минимум половины эпизодов должны быть женщины. – Прим. авт.

Вернуться

17

Джессика Гелт, „Дональд Гловер на Emmys“, Latimes.com, 28 сентября 2017 года, www.Latimes.com/entertainment/tv/La-et-emmys-2017-69th-emmy-award-Live-1505774958-htmlstory.html/.

Вернуться

18

Длина часового эпизода за вычетом перерывов на рекламу. – Прим. авт.

Вернуться

19

Boob tube – буквально „трубка с сиськами“. – Прим. пер.

Вернуться

20

Бен Штейн, „Вид с Сансет-Бульвара“ (Basic Books, 1979). – Прим. авт.

Вернуться

21

Deus ex machina (с лат. „бог из машины“) – совершенно неожиданная, нарочитая развязка истории, благодаря появлению/привлечению ранее не действовавшего в ней фактора, например, чудесное спасение героев в последний момент кем-то ранее не заявленным в истории. – Прим. ред.

Вернуться

22

На сегодняшний день вышло 4 сезона сериала „Настоящий детектив“. После выхода последнего сезона в 2019 году сериал закрыли. Повторить успех первого сезона не удалось. – Прим. ред.

Вернуться

23

Имеется в виду серия инцидентов со стрельбой, случившихся в ресторанах Waffle House в 2017–2018 годах. – Прим. пер.

Вернуться

24

„Схватка“ шла на FX с 2007 по 2010 год. В 2010 году FX отменил сериал, но DirecTV Audience Network продолжила его на два дополнительных сезона по десять серий.

Вернуться

25

„Полицейский рок“ (АВС, 1990) Стивена Боккоо сочетал традиционный полицейский процедурал с одним делом в неделю с хореографическими музыкальными номерами. Эта смесь серьезной криминальной драмы и внезапных музыкальных вставок считается одним из величайших провалов в истории ТВ. До выхода „Отжига“ База Лурмана (Netflix, отменен после одного сезона) мы не видели больше суровых городских драматических мюзиклов (нет, „Хор“ не считается).

Вернуться

26

Знаковая реплика сержанта полиции Джо Фрайдея (Джек Уэбб) в каждой серии „Облавы“ (бонус: Джек Уэбб был автором сериала).

Вернуться

27

„Северная сторона“ (авторы Джошуа Брэнд и Джон Фалзи, шел на CBS с 1990 по 1995 год). Нестандартное часовое драмеди в 1992 году получило „Эмми“ в номинации „Выдающийся драматический сериал“, а в 1991-1992-м – две награды „Пибоди“ подряд. Завязка: молодой врач Джоэл Фишерман (Роб Морроу) отправлен на практику в маленький город Сисели на Аляске, где он должен отработать оплату обучения. Центральное место в сериале занимают странные, эксцентричные обитатели Сисели.

Вернуться

28

Карли Велоччи, „Стоило ли того возвращение „Твин Пикс’’?“,TheWrap.com, 31 августа 2017 года, www.thewrap.com/twin-peaks-return-worth-it-critics-ratings/.

Вернуться

29

Манола Даргис и Джеймс Поневозик, „Мы раньше такого не видели: разговор критиков о „Твин Пикс: Возвращение"“, The New York Times, 31 августа 2017 года, www. nytimes.com/2017/08/31/arts/teLevision/twin-peaks-return-fi па Le-critics-conversation. html?emc=eta1/.

Вернуться

30

В британской версии сериала по сценарию Питера Моффата Бен Уишоу исполняет роль Бена Коултера, молодого человека, обвиненного в убийстве после ночи с алкоголем и наркотиками, хотя он не может вспомнить, совершал ли преступление. Примечательно, что версия HBO/US добавляет провокационный слой, сделав обвиняемого пакистанцем-мусульманином. – Прим. авт.

Вернуться

31

Элис Винсент, „Риз Ахмед творит историю как первый мусульманин, получивший „Эмми“ за актерскую игру“, The Telegraph, 18 сентября 2017 года, www.telegraph.co.uk/ tv/2017/09/18/riz-ahmed-makes-history-first-musLim-ewin-acting-emmy/.

Вернуться

32

Бернард Мейдофф – американский мошенник и финансист, организовавший крупнейшую в истории финансовую пирамиду на сумму около 64,8 миллиарда долларов. – Прим. ред.

Вернуться

33

Постправда – обстоятельства, при которых объективные факты являются менее значимыми при формировании общественного мнения, чем обращения к эмоциям и субъективным убеждениям. – Прим. ред.

Вернуться

34

Сериал „Хорошая борьба“ продлился 6 сезон (60 эпизодов) и шел с 2017 по 2022 годы. – Прим. ред.

Вернуться

35

Лесли Голдберг, „Автор „Фарго“ говорит о сериале-антологии, противостоянии кабельного и вещательного ТВ и о будущем после сезона“, The Hollywood Reporter, 14 апреля 2014 года, http://hollywoodreporter.com/Live-feed/fargo-boss-appeals-antology-series-695532/.

Вернуться

36

фильм 1944 года, режиссер Билли Уайлдер, сценарий Уайлдера и Рэймонда Чандлера, на основе романа Джеймса М. Кейна 1943 года.

Вернуться

37

Имеется в виду главный герой американского сериала о серийном убийце „Декстер“ (Dexter, 2006–2013). – Прим. ред.

Вернуться

38

Закон Мерфи – ироничный философский принцип: „Если что-нибудь может пойти не так, оно пойдет не так“. Аналог русского „закона подлости“. – Прим. ред.

Вернуться

39

Термин для обозначения определенной группы людей, проживающих в сельской местности горных районов США и имеющих собственную культурную среду и специфические особенности жизни и быта. – Прим. ред.

Вернуться

40

Жаргонное название белых фермеров, жителей сельской глубинки США. – Прим. ред.

Вернуться