Увлечение ботаникой
Детективная серия «Смерть на Кикладах»
Сергей Изуграфов

Художник-иллюстратор Алина Светлакова

© Сергей Изуграфов, 2023

ISBN 978-5-0060-2755-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

УВЛЕЧЕНИЕ БОТАНИКОЙ

В естественной науке принципы должны подтверждаться наблюдениями.

Карл Линней

– Дядя Саша, помощь твоя нужна! Причем, срочно! Происходит что-то невообразимое! – голос Софьи звучал возмущенно, но за этим возмущением Алекс безошибочно угадал явные растерянность и тревогу управляющей. – Если бы ты знал Женьку, ты бы точно понял, что ее подставили: она просто физически не способна кого-то убить! Не спо-соб-на! – демонстративно повторила Софья по слогам, стоя посреди рабочего кабинета владельца виллы «Афродита» и отчаянно жестикулируя.

– Почему? – поинтересовался Смолев, удобно устроившись в своем кресле за рабочим столом. Он продолжал увлеченно заниматься своими делами и слушал Ковалевскую вполуха. – Да ты садись, садись, Рыжая, – указал он на кресло. – Не маячь!

Пару недель назад, побывав на ферме у Спанидисов, Алекс восхитился гербарием, который собрала Ариадна, невеста Леонидаса, и решил собрать такой же, для чего приобрел все необходимое и каждый день теперь отправлялся на прогулку за новой добычей. Но правильно собрать и засушить растения, чтобы сохранить их на долгие годы, – лишь часть задачи. Необходимо еще точно их классифицировать и описать. Смолев был рад своему новому увлечению: ботаника всегда привлекала его, и знаменитый труд Карла Линнея «Философия ботаники», давно и прочно занявший свое место на полках его библиотеки, теперь использовался им почти ежедневно.

Алекс только что закончил разбирать приготовленные с вечера растения, рассортировал и разложил их между толстыми листами альбома на просушку, чтобы через неделю отобрать лучшие и добавить их в свою коллекцию. Вчера ему достались цветущие гибискус, шалфей и дикий тимьян, за ночь наполнившие комнату сладковато-пряным цветочным ароматом. Закончив возиться с новыми поступлениями в будущий гербарий, Смолев остался доволен собой и был не прочь слегка подразнить свою помощницу.

– А что с ней не так? – усмехнувшись, добавил он, иронично щурясь на рассерженно пыхтящую Софью. – С этой твоей подругой? Почему она не способна никого убить? Она какая-то дефективная?

За окном ярко светило солнце, в марине недовольно покрикивали чайки, требуя у рыбаков ежедневную дань из мелких рыбешек, доносились голоса отдыхающих и детский смех. Атмосфера же в рабочем кабинете владельца виллы «Афродита» была мрачнее некуда и с каждой минутой накалялась все больше: вместо доклада о состоянии дел на вилле Ковалевская уже несколько минут кипела негодованием, проклиная на чем свет стоит полицию соседнего Пароса, арестовавшую ее подругу по обвинению в убийстве.

Ироничного тона своего шефа она не поддержала, мотнула головой и раздраженно буркнула:

– Вот не способна и все! Ну что еще за шутки, дядя Саша! Мне же помощь твоя нужна, а ты!.. – негодующе воскликнула управляющая, резко тряхнув рыжими волосами. Видимо, она принимала все случившееся со своей подругой очень близко к сердцу.

Алекс вздохнул. Шутки, похоже, и в самом деле были неуместны.

– Прости, прости! Ты удивишься, Рыжая, – уже серьезнее сказал он, – но мы никогда не знаем заранее, кто и на что способен! Я бы на твоем месте не был так уверен по поводу подруги. А насчет «может – не может»… По опыту скажу: очень многие люди способны задумать и осуществить убийство. К сожалению.

– Это не тот случай, – упрямо гнула свою линию Софья. – Я уверена на тысячу процентов, что Женька невиновна. А эти идиоты на Паросе ее даже слушать не стали и сразу же арестовали! Да еще за «умышленное убийство»! Это просто ни в какие ворота не лезет!

– Легче, легче! Успокойся и аргументируй, – примирительно предложил Смолев, любуясь аккуратно разложенными растениями с багрово-красными, нежно-розовыми и ярко-филолетовыми соцветиями. – Умышленное убийство – это, знаешь ли, тяжкое преступление. И просто так полиция такими обвинениями не разбрасывается, – значит, были основания.

– Только не Женька! – снова возмущенно тряхнула копной рыжих волос Ковалевская. – Дядя Саша! Да послушай же! Я ее с детского садика знаю: не могла она! Чтобы задумать убийство – надо уметь задумываться! «Умышленное» – ведь от слова «умысел», предполагает мыслительный процесс, ведь так?

– Допустим, – осторожно согласился Алекс, отрываясь от будущего гербария. – И к чему ты клонишь?

– Дядя Саша, я не «клоню», я прямым текстом тебе говорю, что у Женьки в голове ничего не задерживается дольше, чем на полчаса! Моя подруга детства и «мыслительный процесс» – две вещи несовместные. Она мотылек, понимаешь? И совершенно безвредный! Красивый такой мотылек, бабочка! Капустница! Или какие они там еще бывают… Сначала самая красивая девочка в садике, потом в школе, потом в институте, где Женька толком не училась, а на сцену в КВН выходила в роли бестолковой блондинки, в которой была очень убедительна: в жюри вечно рыдали от смеха. Так вот по жизни и порхает, никому не причиняя вреда.

– Погоди, Рыжая, ну не настолько же она… – начал было Смолев, но Ковалевская его перебила.

– Настолько, настолько! – махнула она рукой. – Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Она совершенно безобидна и столь же бестолкова! Сходила замуж, муж сбежал через год: Женька совершенно не приспособлена ни к быту, ни к семейной жизни. Яйца сварить не может! Зато всех бездомных котят тащила в дом. Однажды по доброте душевной зимой крысу с помойки принесла: ей показалось, что крыса кашляла, мол, простудилась… Она ее поймала собственной норковой шапкой и потащила к себе. Нормально, да? Крыса и муж чуть оба с ума не сошли, когда друг друга увидели. Мужу пришлось санэпиднадзор вызывать, полночи крысу по всей квартире ловили, диваны и шкафы переворачивали! Квартиру потом дезинфицировали, а шапку пришлось сжечь… Крыса удрала через форточку, а муж – годом позже, но уже через дверь. Женька – она добрейший человек. Не великого ума, конечно, – так она и не доктор наук!

– И кто же твоя подруга детства сейчас? – поинтересовался Алекс. Эта история начала его всерьез занимать. – В смысле, кем работает эта удивительная особа? Она же твоя ровесница? Должна же быть у нее какая-то профессия…

Софья быстро включила лежавший на столе смартфон и начала в нем что-то искать, лихорадочно пролистывая страницы и попутно рассказывая Смолеву о своей подруге.

– Женька, как сейчас говорят, «трэвел блогер»: про путешествия пишет в Телеграме и где-то еще. По всему миру катается, как развелась. Работой это, конечно, не назвать. Каждый день вывешивает фото из разряда «я в новом купальнике и пальма» и коротенькие посты, буквально на два-три предложения: на большее, видимо, она не тянет, но подписчиков у нее достаточно, около двухсот тысяч. Хвасталась, что рекламных денег иногда с лихвой хватает на авиабилеты в Мексику туда-обратно… Сейчас я тебе ссылку скину… Погоди… – Наконец Софья нашла то, что искала. – Вот, лови!

– На что же она живет? – удивился Смолев, доставая из кармана пискнувший смартфон. – На путешествия по всему миру нужны деньги. Авиабилеты – хорошо, ну а на все остальное? Питание, проживание, развлечения, страховка… Спонсоры?

– Да какие там спонсоры, дядя Саша… Знаем мы этих спонсоров! Говорю же, кое-что зарабатывает на рекламе в соцсетях. А вообще ей от родителей осталась в Питере квартира на Садовой, пятикомнатная, – пояснила Софья. – Женька уже шестой год сдает ее через агентство каким-то иностранцам втридорога, а сама катается по всему миру. Это сейчас называется «дауншифтинг». То она живет в индийских Гималаях, то на Гоа, то в Мексике, то в Турции, то в Египте, – везде, где подешевле. А если еще и теплое море, – так совсем хорошо. То йогой занимается, то татушки бьет, то акварели рисует, то местные языки изучает. Говорит: буду кататься, пока молодая, а потом уже где-нибудь осяду, заведу дом, огород, собаку и мужа… Сто раз я ей говорила, чтобы она пересмотрела приоритеты.

Смолев неопределенно хмыкнул, покачал головой, но ничего не сказал.

– Дядя Саша, Женька – абсолютно безалаберное существо, но уж точно не убийца! – продолжала убеждать его Софья. – Сознательно причинить вред окружающим она не способна по определению. И уж тем более, ради чужого добра или материальной выгоды! Правда, была одна история, – после короткой паузы добавила управляющая, будто что-то вспомнив, – когда она на Багамах выскочила с парома в одном купальнике и с чужим чемоданом, – но так это было еще до замужества, лет десять назад.

– С чужим чемоданом? – удивился Алекс. – Зачем ей понадобился чужой багаж? Она клептоманка?

– Это случайно вышло, – принялась терпеливо объянять Софья. – Женька тогда еще пила вино. Перебрала накануне в баре у бассейна, заснула в шезлонге, а паром уже пришвартовался. Стюарды еле-еле ее растолкали, так она спросонья и в панике схватила с багажной тележки похожий чемодан, приняв его за свой, – и бежать на берег в чем была, пока паром не ушел. А была она в купальнике и на шпильках! Стандартная форма одежды в баре у бассейна для девушки «в активном поиске», ты же понимаешь… Ни денег, ни паспорта, ничего с собой не оказалось! Все ее документы паром увез дальше вместе с ее вещами. Так и стояла потом на пирсе: в бикини, на шпильках и с чужим багажом. Хорошо, местная полиция помогла: на катере догнали паром на следующей остановке. С тех пор она вообще не пьет, ни капли. Только минеральную воду. Женьке просто не везет, она вечно влипает в истории!

– И как же ее занесло на Парос? – поинтересовался Алекс, открывая «страничку» Софьиной подруги в Телеграме. Там улыбалось веселое милое личико со вздернутым носом, покрытым золотистыми конопушками. Широко распахнутые голубые глаза блондинки смотрели на мир с искренним удивлением и восторгом. На коварного убийцу владелица страницы и в самом деле не тянула. Ломброзо бы точно ее оправдал с первого взгляда, мелькнуло у Алекса. Хотя… И не такие «милашки» попадались в прошлом, подумал он. А потом выяснялось, что клейма негде ставить… Рано пока судить. – Решила в Греции осесть? – спросил он, откладывая телефон в сторону.

– Нет, там целая история. Она сюда и не собиралась, хотя я ее уже давно зову. Мы на какое-то время потерялись, пока она ездила с группой йогов на Бали, а недели три назад мне написала. Оказалось, что у Женьки на Паросе живет восьмидесятилетняя двоюродная бабка по материнской линии. Представляешь? Вернее, теперь уже «жила»… Но давай я лучше по порядку все расскажу.

– Давай, – подавив очередной вздох, согласился Смолев, отодвигая в сторону альбом с будущим гербарием. – Что с тобой поделаешь! Рассказывай по порядку…

Интуиция подсказывала ему, что дело запутанное и разговор обещает быть долгим. Карлу Линнею с его «Философией ботаники», судя по всему, тоже придется сегодня подождать. Алекс вложил в книгу закладку и нехотя отодвинул томик на угол стола.

– Так вот, эта бабка, Маргарита Аристарховна, в конце восьмидесятых эмигрировала в Париж. Во Франции она вышла замуж за очень богатого потомка дворянского рода. Из Франции они с мужем переехали в Грецию, на Парос. Ее супруг скончался лет двадцать назад, оставив ей огромное наследство. Маргарита Аристарховна решила остаться на Паросе, хотя родственники мужа и звали ее вернуться в Париж. Часть наследства она потратила на покупку земли по соседству и строительство виллы, за образец которой был взят «Ахиллеон» на Корфу. Можешь себе представить размах?

Смолев тихонечко присвистнул. Сильна старушка! «Ахиллеон» – дворцовый комплекс на острове Корфу – строился персонально для австрийской императрицы Елизаветы Баварской, успел побывать резиденцией австрийских императоров и немецких кайзеров. Великолепные дворец и сад со скульптурами и видом на Ионическое море… Алекс бывал там трижды и всякий раз покидал это место в полном восторге. Значит, у покойного французского мужа Маргариты Аристарховны деньги действительно водились. И во вкусе ей не откажешь.

– Вот-вот, – покивала Софья. – Я тоже была в шоке. Вилла называется «Хлорис», Женька присылала фотки: там сплошная роскошь.

– Как, как? – переспросил Смолев, набирая имя в поисковике интернет-браузера. – «Хлорис»? Любопытно… Постой-ка. Послушай, очень интересно: «богиня Хлорис попыталась оживить погибшую нимфу. Старания оказались тщетными и в память о нимфе она решила создать хотя бы цветок. У Афродиты, богини любви, она попросила для него красоты, у Диониса, бога виноделия, нектара для пленительного аромата. Три Грации наделили цветок блеском, радостью и цветом, а Зефир, бог западного ветра, разогнал тучи, чтобы бог Солнца, Аполлон, согрел розу своим нежным теплом. Подарена была первая роза Эросу, богу любви». Надо же! Получается Хлорис – это богиня, создавшая розу! Наверняка на вилле разводят розы.

– Разводят, разводят… Но слушай дальше: пару лет назад бабка решила все же разыскать своих родственников, оставшихся в России. Она наняла каких-то детективов, и те нашли Женьку, представляешь? Искали – и нашли! Вернее, они вычислили, что должна быть такая Евгения Геннадьевна Сильницкая, и направили запрос в Санкт-Петербург. Но в тот момент Женьку в очередной раз черти носили на Гавайи с компанией серферов, и все бабкины телеграммы адресатом получены не были. Только три месяца спустя, когда Женька наконец «нарисовалась» у себя в Питере, ей сообщили, что ее разыскивает дальняя родственница из Греции.

– А что, твоя подруга не знала о существовании «греческой» бабушки? – удивился Смолев. – Везде по миру каталась, а бабку не навещала? Как же так?

– Дядя Саша, я же тебе говорю, у нее больше, чем на полчаса, ничего в голове не задерживается! – раздраженно махнула рукой Ковалевская. – Женька когда-то слышала от матери, что дальняя их родственница живет где-то в Греции, но общаться они не общались. Стала бы она про нее помнить! Поэтому для нее все эти телеграммы стали полной неожиданностью. Хорошо хоть вспомнила, что я на Кикладах живу теперь, сразу стала мне писать и названивать. Мы договорились, что когда она приедет на Парос, она мне сразу позвонит.

– Ну и? – поинтересовался Смолев. – Позвонила?

– Да, – упавшим голосом подтвердила управляющая. – Два часа назад. Сказала, что успела прогостить на Паросе всего три дня, как ее арестовала местная полиция по обвинению в убийстве Маргариты Люмьер. Это бабку ее так звали, с фамилией по французскому мужу. Ты представляешь? Еще сказала, что, со слов полиции, бабку отравили каким-то ядом, а пузырек от яда нашли при обыске в тот же день в ее чемодане… Инспектор полиции сразу приказал взять Женьку под стражу, но разрешил сделать один телефонный звонок. Она мне десять минут в трубку и прорыдала, ничего толком не поймешь: только воет как белуга и носом шмыгает… А потом полицейский взял телефон и подтвердил, что гражданка России Евгения Сильницкая задержана и через три дня будет отправлена на материк, в Афины, где состоится суд.

– Пузырек от яда, говоришь, нашли у нее в чемодане при обыске? Любопытно, – задумчиво пробормотал Смолев. И тут же спросил: – Скажи, Рыжая, а твоя подруга действительно настолько недалекая, чтобы отравить богатую родственницу, а пузырек с ядом затем спрятать в собственный же чемодан? Притащила же она, как ты говоришь, домой крысу с помойки…

– Нет, конечно, дядя Саша! – замотала головой Ковалевская. – Она не очень умна, это правда, но она не конченая идиотка! И даже не в этом дело. Ты пойми, не стала бы она никого травить: она очень добрая, ей бы такое просто в голову не пришло! Она и рыдала-то больше от обиды, что на нее подумали. А не от того, что ее впереди ждет. Боюсь, она просто не понимает, что ей грозит тюрьма, а я не решилась ей это сказать.

– Ясно. А что, покойная Маргарита Люмьер жила в своем дворце одна? Или с кем-то? Родственники, прислуга? – продолжал задавать вопросы Смолев. Лицо его стало хмурым, почти жестким, как всегда бывало в те моменты, когда он что-то обдумывал. Похоже, дело было серьезным, и без его помощи девчушке и в самом деле не выпутаться, Рыжая права…

– Не знаю, дядя Саша, – расстроенно пожала плечами Софья. – Хотя, постой, Женька вроде упоминала какую-то компаньонку-француженку, с которой она списывалась, потому что бабка сама все гаджеты не переносила на дух. Эта помощница все организовывала: билеты заказывала, трансфер. Наверное, она у покойной была и секретарем.

– Ну вот, уже есть секретарь. Я так и думал… А еще, – Смолев снова развернул на столе альбом с цветами, разложив тимьян, гибискус и шалфей перед собой. – А еще наверняка есть дворецкий… Где дворец, Рыжая, там и дворецкий. И если есть сад, – то есть и садовник. И снова у нас классический треугольник главных подозреваемых: секретарь, – Алекс выдвинул вперед багрово-алый цветок гибискуса, – дворецкий, – он указал на тимьян, – и садовник! – лист картона с шалфеем переместился по столу в сторону управляющей. Все, «как в приличных домах»! А еще, скорее всего, – подняв глаза к потолку, стал он загибать пальцы, – экономка, горничная, шофер, врач, повар, медсестра-сиделка… И любой из них может быть убийцей. Но полиция почему-то арестовала именно дальнюю родственницу из России, только что приехавшую на остров. Кому же так помешала твоя Женька? Кому-то одному из них? Или всем вместе? Ох, хотелось бы мне заглянуть в завещание старушки, хотя б одним глазком! Многое бы сразу прояснилось. – Смолев выбил пальцами дробь по столешнице. – Что думаешь?

– Думаю, надо ехать на Парос, дядя Саша, – решительно тряхнула рыжими волосами Софья. – И устроить местной полиции головомойку!

– А основания? – покачал головой Алекс. – Давай рассуждать спокойно, без эмоций. У полиции на руках труп. Причина смерти – отравление ядом. Пузырек из-под яда – в чемодане твоей бестолковой подруги детства. Мотив? Да легко: хотела отправить старушку на тот свет, чтобы получить наследство. – Алекс поднял руку, пытаясь успокоить уже готовую протестовать Софью. – Тихо, тихо! Это ты знаешь, что твоя Женька по своей воле и помоечной крысы не обидит, а полицейский инспектор видит эту девицу в первый раз в жизни и рассуждает вполне логично. Мотив есть? Есть. Алиби, скорее всего, нет. Возможность отравить бабку у нее была?

– Была, – расстроенно призналась Софья. – Она ей в подарок русский чай привезла из Питера. Ну этот, фирменный, как его… Иван-чай! Бабка очень любила подолгу чаевничать на открытой террасе с видом на море, с русским самоваром, вареньем… Это я тоже на фотках видела: сидит эта Маргарита Аристарховна, такая вся гордая, в украшениях, а рядом стол и огромный самовар, расписанный «под гжель» … Вот Женька и решила сделать ей приятное: сама заварила, сама налила. Бабке почти сразу же стало плохо. Женька сказала, что эксперты в заварочном чайнике, якобы, тоже нашли яд. Но это же бред! С чего ей травить собственную бабку на третий день после приезда?!

– Очень интересно, – задумчиво отреагировал Смолев. – Значит, они пили чай? А почему тогда твоя подруга тоже не отравилась, если яд был в чайнике, а не только в чашке у убитой? Как так вышло? На нее что – и яды не действуют?

– А она не пила, – упавшим голосом пояснила Софья. – У Женьки на любые чаи еще с детства аллергия, я же говорю: она вообще ничего кроме минералки после того случая с чемоданом не пьет.

За окном послышались разговоры: большая компания возвращалась с пляжа. Взрослые оживленно обсуждали в какую таверну пойти на обед, а дети бегали вокруг, с громким смехом и визгом играя в догонялки. На узкой улочке звук их голосов отражался от толстых каменных стен и глушил все остальное. Алекс встал и прикрыл балконную дверь – в комнате сразу стало тише.

Художник-иллюстратор Алина Светлакова

– Любопытная получается история. Привезла пожилой богатой родственнице чай, собственноручно заварила и не пила? – усаживаясь на место, Смолев хмыкнул и покачал головой. – А та – возьми да помри… Рыжая, ты сама-то себя слышишь?

– Да, привезла чай, собственноручно заварила, сама налила и не пила… Дядя Саша, я понимаю, как нелепо все это звучит, но я тебе даю голову на отсечение, что она не убивала свою бабку! Почему ты мне не веришь?!

– Да верю я тебе, верю! – хмуро ответил Алекс, отмахнувшись. – Не искри! Никто не травит ради наследства пожилых богатых родственниц всего на третий день знакомства. За столь короткий срок они еще не успевают настолько надоесть. Для этого нужна хотя бы неделя… А если серьезно, то эта история с пузырьком из-под яда совершенно прозрачно намекает на то, что твою подругу подставили. Причем, грубо подставили, топорно, видимо, в спешке, но это сработало… Но захочет ли разбираться в этой истории полицейский инспектор на Паросе? «Что он Гекубе, что ему Гекуба?..» – пробормотал Смолев себе под нос, предвкушая все прелести полицейской бюрократии, мгновение подумал, затем снял трубку с аппарата на столе и набрал местный служебный номер старшего инспектора полиции Наксоса Теодороса Антонидиса.

– Добрый день, Теодорос! Как удачно, что я застал вас на работе, – перейдя на греческий, поздоровался Смолев, хитро подмигивая при этом управляющей. – Скажите, в ближайшие три дня вы очень заняты? Да что вы? Совершенно нечем заняться?.. И никаких планов?.. Мне снова повезло. Скажите, а вам знаком начальник криминальной полиции на Паросе? Даже так? Дружите еще с Академии? Понятно. Прекрасно! У меня к вам, Теодорос, будет одна просьба личного характера: не могли бы вы связаться со своим другом и навести справки по поводу одной моей соотечественницы, которую задержали ваши коллеги? Имя и фамилию я вам пришлю… Да? Отлично! Спасибо вам огромное! Решительно, у меня сегодня удачный день. Тогда у меня к вам есть еще одно предложение, старший инспектор. Даже два: давайте-ка пообедаем у нас на вилле и заодно обсудим одно загадочное убийство. Да, да, самое настоящее. Ну разумеется! Через полчаса? Ждем вас, старший инспектор! – Смолев положил трубку на рычаг и посмотрел на разом повеселевшую управляющую. – Так, Рыжая, быстро! Заказ на кухню: хорьятики¹, спанокопиту², фаршированные кальмары, сувлаки³, ну и кофе с лукумадес⁴ на сладкое. Передай Петросу, чтобы все было в лучшем виде! Пусть еще что-нибудь от себя добавит. Будем изо всех сил задабривать старшего инспектора: он нам в этом деле очень пригодится. Все ясно?

– Да, босс! – вскочив, радостно рассмеялась управляющая. – Через полчаса все это будет на столе! Все-все, и даже больше! Сама прослежу! Спасибо огромное, дядя Саша! Ты лучший!

Чмокнув на прощанье от полноты чувств Алекса в щеку, Софья уже умчалась, а Смолев погрузился в размышления. Тонкий косой шрам на левом виске знакомо нервно запульсировал, как бывало всегда, когда впереди маячило дело. Алекс привычно растер шрам пальцем, взглянул на настенные часы и решительно придвинул к себе раскрытый на нужной странице томик «Философии ботаники»: полчаса до встречи со старшим инспектором у него еще точно есть!

***

Как и все обеды на вилле «Афродита», а также завтраки и ужины, на которые старшему инспектору Антонидису уже выпадала честь быть приглашенным, этот обед прошел великолепно. Повар Петрос, как всегда, оказался на высоте: спанокопита – традиционный пирог с фетой и зеленью – был нежнейшим, фаршированных сыром кальмаров, приготовленных на гриле и политых лимонным соком, прекрасно оттенял деревенский салат из свежих овощей, создавая во рту неповторимую гамму вкуса, шашлычки-сувлаки на тонких деревянных шпажках из молодой ягнятины, приготовленные на углях, приятно пахли дымком и были просто бесподобны с чесночным соусом тцатцики, а поданные на десерт лукумадес – шарики дрожжевого теста со вкусом корицы, обжаренные во фритюре и политые темным тимьяновым медом, – просто таяли во рту. Старший инспектор блаженствовал. Что и говорить, а кухня «Афродиты», где строго придерживались островных кулинарных традиций, легко могла дать сто очков вперед любой таверне на Кикладах.

Начальник криминальной полиции пил уже третью кружку ароматного черного кофе и лучезарно улыбался всякий раз, встречаясь взглядом с владельцем виллы. К слову сказать, сам Смолев ел мало, хоть и не без аппетита, но крайне сдержанно. Парочка сувлаки, ложка салата, небольшой кусок пирога и кружка кофе, – вот и все его скромное участие в совместной трапезе. Тем не менее, к разговору о делах владелец виллы переходить не спешил, за что старший инспектор был ему чрезвычайно признателен. Хозяин тактично давал гостю вволю насладиться моментом, то и дело подкладывая ему на тарелку лучшие куски с общего блюда и лишь изредка вставляя ничего не значащие реплики о погоде, видах на урожай оливок и на туристический сезон. Но рано или поздно проза жизни берет верх, и волшебство заканчивается. Антонидис вздохнул и с сожалением отставил пустую чашку. Пора была и честь знать. Старший инспектор был неглуп и догадывался, что его пригласили по делу.

– Благодарю вас, Алекс, – с чувством произнес он, утирая лоб платком, больше похожим на небольшого размера наволочку. – Как всегда, ваша кухня – выше всяческих похвал! Но пора обсудить и дела. Я выполнил вашу просьбу: навел справки о вашей соотечественнице, – старший инспектор вынул из внутреннего кармана пиджака пухлый блокнот и открыл его по закладке на нужной странице. – Силь… Сильницкая Евгения, – с трудом выговорил он. – Арестована на Паросе вчера по подозрению в убийстве своей дальней родственницы, гражданки Греческой Республики Маргариты Люмьер. Следствие вел старший инспектор Костас Мавридис, мой бывший однокурсник по Полицейской Академии. – Антонидис оторвался от блокнота и доверительным тоном добавил: – Человек он профессиональный и дотошный, но тут, как говорится, все улики были налицо. Боюсь, у вашей соотечественницы нет шансов.

– Очень бы хотелось услышать подробности дела, старший инспектор, которые стали вам известны, – ничуть не смутившись от столь неблагоприятного прогноза, произнес Смолев, в очередной раз наполняя кружку полицейского ароматным напитком из кофейника. – Прошу вас!

– Да, да, конечно, – кивнул старший инспектор и перелистнул страничку в блокноте. – Благодарю… У меня все записано самым детальным образом. – Итак! Вчера вечером, в половине шестого, в полицию Пароса обратилась компаньонка-секретарь мадам Люмьер – Тереза Броссар, заявив о попытке убийства. Она же перед этим вызвала скорую. Вилла «Хлорис», где произошло преступление, находится на холме рядом с деревушкой Лефкес, это в десяти километрах от столицы острова Парикии, где расположен полицейский участок.

– Лефкес, Лефкес… – пробормотал Смолев, открывая на айпаде страничку путеводителя по Паросу. – Что у нас тут? Ага… «Поселок Лефкес – один из самых красивых в Греции. Он стоит на поросшем пиниями и оливковыми деревьями зеленом холме, откуда открывается потрясающий вид на сады, рощи, виноградники, море и соседний с Паросом остров Наксос. Хотя сегодня здесь проживает всего около пятисот человек, когда-то, в средние века, Лефкес был столицей острова. И сегодня холм и территория вокруг него полны маленьких традиционных побеленных домов, смешанных с венецианской архитектурой, замечательных церквушек XV века, ветряных мельниц и красивых голубятен. Очарование и красота Лефкеса по-прежнему не затронуты массовым туризмом, что помогает ему сохранить свою аутентичность», – прочел Смолев вслух, отложил айпад и задумчиво добавил: – Прекрасное место, чтобы умереть… А вилла, значит, «Хлорис», вы говорите? Любопытно, очень любопытно…

– Да, да, именно так, – несколько растерянно согласился с ним Антонидис и продолжил: – Врачи из Лефкеса прибыли раньше и увезли пострадавшую в больницу. Затем, с разницей в пятнадцать минут, прибыла полиция и немедленно начала следственные действия.

– Кто именно был в тот день на вилле? – выйдя из задумчивости, спросил Алекс.

– В тот день на вилле в разное время были несколько человек: мадам Люмьер, ее внучка, – обе русские, затем секретарь Тереза Броссар, француженка, дворецкий Майлз Эджворт, англичанин, кухарка Ирини Василиади – гречанка из местных, но проживает на вилле. День был воскресный, поэтому повара француза Пьера Шаброля, его соотечественника садовника Поля Анри Габена и испанца Мигеля Гарсиа, шофера, – не было. По воскресеньям они берут выходной, и еще один – среди недели, на усмотрение владелицы виллы.

– Это просто какой-то «третий Интернационал»! Мадам жила на широкую ногу… – пробормотал себе под нос Смолев по-русски. – Я еще могу понять повара француза, но водителя испанца?! – И быстро снова перешел на греческий, встретив непонимающий взгляд старшего инспектора. – Продолжайте, Теодорос, я очень внимательно вас слушаю. Кого полиция опросила первым?

– Первой дала показания Тереза Броссар, компаньонка, пятьдесят четыре года, уроженка Парижа. Она утверждает, что почти не виделась в тот день с хозяйкой виллы. С самого утра работала у себя в кабинете с корреспонденцией, там же и пообедала. Кухарка подтверждает этот факт. После обеда Броссар покинула виллу, уехав на собственном авто, при этом была сама за рулем. Дворецкий и это подтвердил. Вернулась только в половине пятого вечера. К этому моменту уже все было накрыто для ежедневного традиционного чаепития на террасе. Секретарь доложила мадам Люмьер, что вернулась и что «ее распоряжение насчет покупки пяти дюжин розовых саженцев исполнено». После чего Броссар отправилась к себе отдохнуть перед ужином, от чаепития отказалась, сославшись на плохое самочувствие. Таким образом, Тереза Броссар была исключена из числа основных подозреваемых…

– Пяти дюжин розовых саженцев? – пробормотал Смолев. – Однако! Интересно… Продолжайте, старший инспектор, прошу вас. Все это крайне познавательно. Что случилось затем?

Антонидис кивнул и перелистнул очередную страницу в своем ежедневнике.

– Дальше, со слов арестованной Силь… Сильницкой, – снова поперхнулся он, – они остались на террасе вдвоем с мадам Люмьер. Девушка собственноручно приготовила для своей пожилой родственницы чай, но сама отчего-то не стала его пить. Мадам Люмьер стало плохо после первой же чашки, и она потеряла сознание. На крики девушки прибежал дворецкий Майлз Эджворт. Он немедленно сообщил о происшествии мадемуазель Броссар, а та уже вызвала скорую помощь и полицию, как я вам уже и сказал… Мадам Люмьер впала в кому и скончалась в больнице через два часа, несмотря на все усилия врачей. Увы, печальная история! – заключил старший инспектор, скорбно свесив голову над кружкой с кофе.

– В общих чертах картина ясна, – кивнул Смолев. – А что за история с пузырьком, в котором находился яд? И что это был за яд? Есть заключение судмедэкспертов? Причина смерти?

– Отравление мышьяком, – оживившись, пожал плечами Анонидис. – Оксидом мышьяка, если точнее. Белый порошок, без вкуса и запаха, похож на сахар. В воде растворяется медленно, но в кипятке чуть быстрее… Очень, надо сказать, примитивно, но эффективно. Как показала экспертиза, в напитке, что находился в заварочном чайнике, концентрация мышьяка в десятки раз превышала смертельную для человека дозу. Сыпанули от души! А много ли надо пожилой даме: пара глотков – и все… Говорят, она в последние месяцы и так была уже слаба здоровьем: все время болела, часто приглашала врача и даже совсем недавно составила завещание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Деревенский (греческий) салат – прим. автора

Вернуться

2

Пирог с сыром фета и шпинатом – прим. автора

Вернуться

3

Мясные шашлыки на деревянных шпажках – прим. автора

Вернуться

4

Пончики из дрожжевого теста во фритюре с медом и сахарной пудрой – прим. автора

Вернуться