В.Н. Карагодин

Расследование умышленных преступлений против жизни, половой свободы и неприкосновенности несовершеннолетних

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.54+343.62

ББК 67.408.115

К21

Автор:

Карагодин В. Н., доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, почетный сотрудник Следственного комитета Российской Федерации, заместитель директора Института повышения квалификации ФГКОУ ВО «Академия Следственного комитета Российской Федерации», декан второго факультета повышения квалификации (с дислокацией в городе Екатеринбурге).

Рецензенты:

Драпкин Л. Я., доктор юридических наук, профессор Уральской государственной юридической академии, заслуженный деятель науки Российской Федерации;

Смахтин Е. В., доктор юридических наук, профессор Тюменского государственного университета.

В монографии предпринята попытка исследования связей между возрастными качествами несовершеннолетних потерпевших и условиями обстановки, а также способами совершения посягательств на них. С учетом сведений о подобных отношениях описываются особенности общей методики расследования различных преступлений в отношении несовершеннолетних. Положения общей методики используются в качестве основы для разработки методик расследования отдельных видов преступлений против половой свободы, неприкосновенности, а также против жизни несовершеннолетнего. При разработке практических рекомендаций по расследованию учитывались и особенности криминалистических характеристик перечисленных видов преступлений, совершаемых в отношении несовершеннолетних.

Законодательство приведено по состоянию на апрель 2018 г.

Монография предназначена для использования студентами и преподавателями в учебном процессе, научными сотрудниками при проведении теоретических исследований, практическими работниками в реальных ситуациях уголовного судопроизводства.

УДК 343.54+343.62

ББК 67.408.115

© Карагодин В. Н., 2018

© ООО «Проспект», 2018

Предисловие

Прошло более 7 лет с момента опубликования первой книги по данной тематике, подготовленной нами по инициативе правозащитного движения «Сопротивление» и Председателя Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации А.И. Бастрыкина.

На тот период отсутствовала единообразная практика предварительного расследования и рассмотрения в суде уголовных дел о посягательствах на половые свободу, неприкосновенность и жизнь несовершеннолетних.

В научно-методических публикациях содержались в основном рекомендации по соблюдению требований уголовно-процессуального законодательства при проведении следственных действий с участием несовершеннолетних потерпевших. Немногочисленные диссертации, посвященные методикам расследования сексуальных преступлений против несовершеннолетних, не стали достоянием широких кругов следственных работников.

Поэтому подготовка нами учебного пособия в поставленные сжатые сроки была сопряжена с трудностями отсутствия необходимой эмпирической базы и апробированных на практике теоретических выводов, положений, рекомендаций.

За истекшее время произошли позитивные качественные и количественные изменения в судебно-следственной практике. В ней сложились устойчивые подходы к основным аспектам уголовного судопроизводства по делам о преступлениях данного вида.

Процессы достижения единства между представителями различных ведомств, ветвей власти не везде и не всегда развивались быстро и гладко. Нередко они сопровождались серьезными трениями, вызванными формальной трактовкой некоторых требований закона и применения мер реагирования, влекущих за собой отрицательные оценки деятельности разработчиков новых подходов.

Так, по инициативе ряда территориальных управлений Следственного комитета Российской Федерации была апробирована практика сокращения количества следственных действий с участием несовершеннолетних потерпевших. В ходе этого эксперимента по договоренности с судами некоторых субъектов Федерации несовершеннолетние потерпевшие, перенесшие сильное психотравмирующее воздействие в результате совершенного на них посягательства, не допрашивались в ходе судебного заседания при условии получения от них полных и объективных показаний на стадии предварительного расследования, зафиксированных не только в протоколе допроса, но и с помощью видеозаписи.

Подобная новелла была признана не сразу и не всеми участниками уголовного судопроизводства. Однако со временем этот порядок был закреплен в уголовно-процессуальном законе (ч. 6 ст. 281, ч. 5 ст. 191) УПК РФ.

Наряду с положительными тенденциями в практике производства по делам о несовершеннолетних нельзя не отметить и негативные. К ним следует отнести появление новых видов преступлений, раскрытие и расследование которых сопряжено с серьезными трудностями. В частности, практики все чаще сталкиваются с преступлениями против несовершеннолетних, совершаемых с использованием компьютерной техники, связанных с безвестным исчезновением и самоубийствами пострадавших и другими ранее не известными разновидностями посягательств на права и свободы несовершеннолетних.

Изменяется не только видовая структура преступлений против несовершеннолетних. Субъекты посягательств совершенствуют способы преступлений, применяют все более ухищренные методы сокрытия содеянного, оказания противодействия расследованию.

Отмеченные и иные изменения преступности против несовершеннолетних требуют совершенствования уже известных и разработки новых рекомендаций по расследованию преступлений указанной категории. Это обусловило решение о подготовке настоящей монографии.

Она посвящена вопросам расследования только умышленных посягательств против половых свободы и неприкосновенности, а также на жизнь несовершеннолетних.

Положения настоящей работы основаны на авторской концепции специфики преступной деятельности рассматриваемого вида, обусловленной особенностями среды обитания, типичными и индивидуальными свойствами личности несовершеннолетнего потерпевшего.

Сведения о повторяющихся признаках обстановки, свойств личности потерпевших указанной группы, способах совершения преступлений данного вида, противодействия расследованию и иных релевантных для досудебного производства факторах обобщаются в криминалистических характеристиках отдельных видов преступлений, совершаемых в отношении несовершеннолетних.

Криминалистическая характеристика является не только научной категорией, но и элементом методик расследования преступлений.

В структуре названных методик выделяются также положения и рекомендации по осуществлению доследственной проверки на стадии возбуждения уголовного дела, а также на первоначальных и последующих этапах предварительного расследования.

Вопросы периодизации предварительного расследования являются дискуссионными в науках уголовного процесса и криминалистики.

В работе использовалось трехзвенное деление предварительного расследования на первоначальный, последующий и заключительный этапы как наиболее отвечающие, прежде всего, целям подготовки практических рекомендаций.

Серьезное внимание в предлагаемом издании уделяется анализу типичных следственных ситуаций, формирующихся на стадии возбуждения, первоначального и последующего этапов расследования уголовных дел о различных видах преступлений, совершаемых в отношении несовершеннолетних.

С учетом этого предлагаются практические рекомендации по построению и проверке следственных версий, определению и реализации избрания направления расследования, производству отдельных следственных действий.

Глава 1.
Общие положения методики расследования преступлений, совершенных в отношении несовершеннолетних

1.1. Типичные свойства личности несовершеннолетних потерпевших

В философии и психологии личность понимается как человек со сформировавшимся мировоззрением, обладающий комплексом устойчивых качеств, прежде всего, социальных. В настоящей работе личность потерпевшего будет рассматриваться только с позиции психологических качеств несовершеннолетнего, ставшего жертвой преступления. Значительная часть таких пострадавших несомненно, не обладают признаками сформировавшейся личности в социально-философском понимании.

Несовершеннолетние, прежде всего, классифицируются по возрасту. Эта классификация должна отражать типичные возрастные особенности потерпевших, наличие которых влияет на принятие решения о совершении в отношении них преступления, об избрании для этого определенного способа посягательства.

Свойства личности несовершеннолетних разных возрастов также должны исследоваться для выявления особенностей их поведения в посткриминальный период. В теории криминалистики они в основном изучаются в рамках тактики допроса указанных лиц. Не отрицая необходимости подобных изысканий, следует заметить, что это лишь одно из направлений предметных исследований личности несовершеннолетнего потерпевшего. В настоящее время абсолютно справедливо ставится вопрос не только о получении и оценке показаний несовершеннолетнего, но и о его психологической реабилитации как в период уголовного судопроизводства, так и после его окончания.

В отраслях уголовного материального и процессуального права несовершеннолетние дифференцируются на возрастные группы до 7 лет, от 7 до 14 лет, от 14 до 16 лет и от 16 до 18 лет. Подобное деление далеко не в полной мере соответствует отмеченным задачам криминалистических исследований, личности несовершеннолетних потерпевших и совершаемых в отношении них преступлений.

В частности, требуется дополнительное выделение возрастных групп среди несовершеннолетних, не достигших 12-летнего возраста, в соответствии с особенностями социальных и психологических качеств малолетних потерпевших.

В психологии различаются младенческий, детский, подростковый и юношеский периоды. Эти переходные этапы развития ребенка некоторые психологи связывают с установленным временем получения образования в школе. С учетом данного критерия выделяются младенческий (до 1 года), ранний детский (от 1 до 3 лет), дошкольный (от 3 до 7 лет), младший (от 7 до 10 лет), средний (от 11 до 15 лет) и старший (от 15 до 17 лет) школьные возрасты¹.

Приведенная периодизация учитывает не только способности восприятия окружающего мира, но и социально ориентированной оценки ребенком самого себя и окружающей действительности. В связи с этим в психическом и социальном развитии ребенка выделяются критические, переходные периоды в развитии детей и подростков.

0–1 год (младенчество, новорожденность).

После рождения ребенок остается полностью восприимчивым и зависимым от физических и эмоциональных воздействий матери (или лица, ее заменяющего), поскольку большая часть мозга новорожденного предназначена для освоения того, чему ребенок научится от взрослых. Кроме того, младенец рождается с определенной готовностью нервной системы приспосабливать организм к внешним условиям – так, уже в первые дни жизни у него обнаруживаются защитные, ориентировочные и другие рефлексы (реакция на боль, дискомфорт и прочее).

Основная же особенность новорожденного – обширные возможности в усвоении нового опыта. Уже в этот период возможно образование условных (приобретенных) рефлексов и, в первую очередь, источником развития для младенца становится взрослый, от которого ребенок и получает основные жизненные впечатления – как правило, в этой роли выступают родители или другие ухаживающие взрослые.

Первая социальная потребность у младенца – в общении со взрослым, что впервые проявляется в так называемом «комплексе оживления» (позитивно-окрашенной эмоциональной реакции на появление матери или основного ухаживающего взрослого) в возрасте около 3–5 недель. Эмоциональное общение со взрослым сильно сказывается на развитии ребенка – так, при отсутствии позитивных впечатлений в отношениях, развитие ребенка замедляется, а в случае преобладания негативных переживаний – развитие не только задерживается, но и искажается.

Например, ребенка в возрасте 3 месяцев родители на протяжении более тридцати дней оставляли дома одного. Уже к двухлетнему возрасту у этого ребенка наблюдалась повышенная агрессивность по отношению к окружающим. Воспитываясь в детском саду, он практически ежедневно становился инициатором и участником ссор с детьми, которым наносил сильные удары предметами, оказавшимися под рукой. При малейшей возможности этот ребенок кусался, причиняя другим детям серьезные повреждения. Так, одному из них он прокусил щеку, другому причинил такое же повреждение кончика носа.

К концу первого года жизни (около 8 месяцев) ребенок овладевает способностью подражать действиям взрослого и таким образом многие психические процессы и качества складываются под влиянием условий жизни.

В этот период для ребенка очень важно общение со взрослыми, в ходе которого он может научиться самым разнообразным вещам. В целом же полная зависимость младенца от взрослых приводит к тому, что отношение ребенка к действительности и к себе самому всегда рассматривается им через отношения с другим человеком. Таким образом отношение к действительности с самого начала оказывается социально обусловленным.

В целом к концу 1 года жизни у ребенка возникают элементарные формы восприятия и мышления.

Изложенные данные приводятся не только для расширения представлений читателя о психологических особенностях ребенка младенческого возраста. Основной целью довольно краткого анализа названных возрастных особенностей является преодоление мнения, бытующего среди некоторых следователей, судей и адвокатов, что психическому здоровью ребенка в возрасте до одного года не может быть причинено никакого вреда. Это безосновательное утверждение нередко используется при вынесении постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел по фактам совершения развратных действий, причинении незначительного вреда здоровью потерпевшим такого возраста.

Например, М. был застигнут в момент, когда он касался половым органом тела своей шестимесячной дочери. В возбуждении уголовного дела по данному факту было отказано по мотивам отсутствия вреда от названных действий, поскольку жертва не могла осознавать происходящего с ней.

Хотелось бы так же напомнить, что уголовная ответственность за преступления устанавливается вне зависимости от того, осознает ли потерпевший характер совершенных в отношении него действий и их последствия. Ответственность предусматривается за действия, признаваемые общественно опасными и описанными в качестве таковых в уголовном законе.

В тоже время нельзя отрицать, что детям этого возраста, испытывающим боль, другие неприятные ощущения от физического насилия причиняется не только физический, но и психологический вред. Психотравмирующее воздействие может сказаться в дальнейшем на развитии и поведении ребенка.

1–3 года (ранний детский возраст).

Другой малоисследованной группой потерпевших являются дети раннего возраста (от 1 до 3 лет). Примечательно, что некоторые авторы исследований, посвященных рассматриваемой теме, вообще не упоминают об этой возрастной группе несовершеннолетних².

В раннем возрасте ребенок чрезвычайно активен в своих действиях и в стремлении к общению со взрослыми. Он уже способен соблюдать элементарные правила поведения и общаться, однако, контактируя со взрослыми, проявляет выраженную подражательность. В это же время у детей появляются доверие к людям и выделение собственного «Я».

Несмотря на то, что внутренний мир ребенка формируется под решающим влиянием взрослых, он не может сразу усвоить то отношение к людям и вещам, которое от него ожидают. Например, несмотря на то, что уже к началу раннего возраста ребенок понимает значение слова «нельзя», запрещения еще не действуют на него. Только на третьем году жизни запрет начинает оказывать не только непосредственное, но и отсроченное влияние.

В это время у детей появляется способность к ожиданию, однако ребенок не умеет делать этого долго.

Ребенок раннего возраста начинает выделять свойства окружающих предметов и улавливать простейшие связи между ними. Мышление осуществляется, в основном, при помощи внешних ориентировочных действий, т.е. является наглядно-действенным. Такой тип мышления не дает возможности ребенку прогнозировать развитие ситуации и ее последствий, особенно в том, что касается социальных отношений, поскольку направлен на исследование явлений окружающего мира. Кроме того, даже овладев речью, в начале действия дети раннего возраста еще не могут объяснить словами, что именно и для чего они собираются делать. Наглядно-образное мышление, т.е. такое, при котором ребенок имеет в представлении некий образ того, что он собирается сделать или получить в результате действия, в этом возрасте отсутствует или распространяется на крайне малое количество бытовых ситуаций.

К концу указанного периода у ребенка начинает развиваться воображение. К трем годам он пытается рассказывать собственные истории, которые, однако, являются всего лишь варьированием полученным опытом. Это обусловлено тем, что запас жизненных сведений ограничен (даже при прослушивании сказок ребенок представляет себе конкретные, знакомые ему образы и людей) и таким образом его воображение существенно ограничено.

Развитие памяти в этот период также весьма специфично. Ребенок лучше запоминает собственные движения, действия, переживания (например, в обстоятельствах, напоминающих ему ситуацию испуга, воспроизводит соответствующую эмоциональную реакцию, не умея при этом объяснить ее причину). Память в это время полностью непроизвольна – никаких действий, направленных на запоминание или припоминание, ребенок не выполняет. Однако чем чаще воспроизводилась ситуация, тем прочнее запоминание. В это же время формируется долговременная память.

Кроме того, у детей указанного периода происходит развитие ролевой игры. При этом ребенок переносит действия, наблюдавшиеся им в жизненной ситуации, на условия игры. Нередко воспроизводя увиденное, вызвавшее у него сильный эмоциональный резонанс. Это приводит к тому, что ребенок становится способным отображать свой жизненный опыт, не осознавая его и не принимая решения о демонстрации определенной игры. Подобное поведение типично для детей, подвергавшихся насилию. Несмотря на то, что развернутых ролей может не быть, дети начинают изображать действия конкретных взрослых, что зачастую и выявляет наличие у ребенка опыта, несвойственного его возрасту (например, детализированные познания о сексуальных отношениях).

Также в этом возрасте ребенок очень восприимчив к телесным ощущениям, удовольствиям от контакта, ценит ласку, прикосновения и ищет способы их получения. Особенно это характерно для детей, не имеющих возможности удовлетворить потребность в телесном контакте в домашних условиях и восполняющих этот недостаток различными иными способами.

Отношение к телу и половым органам в этом периоде достаточно непосредственное.

Начиная с полутора-двух лет ребенку становится доступно переживание чувства стыда, если его действия не оправдывают ожиданий взрослых, порицаются ими. В некоторых случаях это чувство может быть настолько сильным, что ребенок отказывается от чего-либо (например, от обращения за помощью) или, наоборот, решается на какие-то сложные для него действия. Однако к систематическому контролю своих поступков ребенок еще не способен, его возможность сознательного управления своим поведением ограничена.

Мотивы поведения ребенка раннего возраста еще не осознаны и не выстроены в систему по степени значимости, в связи с чем требования, которые предъявляются ребенку, могут казаться ему противоречивыми. Отличительной же особенностью поведения в этом возрасте является его необдуманность. Ребенок руководствуется исключительно испытываемыми в данный момент чувствами и желаниями.

В конце раннего детского возраста развивается кризис трех лет, что проявляется, в первую очередь, в том, что ребенок активно пытается противостоять близким взрослым и их требованиям, проявляя при этом капризность и упрямство. Тогда же ребенок открывает для себя, что он обладает собственной волей и активно ее использует, в том числе нарушая различные инструкции и запреты.

3–7 лет (дошкольный возраст).

Дошкольный возраст делится на два периода: младший (3–5 лет) и старший (5–7 лет).

Детей в возрасте от 3 до 5 лет характеризует фрагментарное неравномерное восприятие, малая детализация и объем воспринимаемых объектов, случайность выделения их из общего фона. Это связано с превалированием непроизвольного, неустойчивого внимания, слабой его концентрацией, легкой отвлекаемостью по незначительному поводу, фрагментарностью запоминания, зависимостью его от яркости, необычности воспринимаемых событий, слабым развитием памяти. Таким образом, чем ярче, эмоционально насыщеннее, необычнее событие, тем лучше оно запоминается ребенком. Эта закономерность относится и к криминальным посягательствам.

В плане мышления младшие и старшие дошкольники существенно различается. Мышление младших детей все еще отличается конкретностью, отсутствием способностей к абстрагированию, установлению логических связей и как результат к планированию действий³. Мышление же старших дошкольников можно охарактеризовать как наглядно-образное – ребенок уже может представлять себе реальное действие с предметом и его результат. Формируется логическое мышление, однако при попытках опереться на него, ребенок обнаруживает существенные пробелы в знаниях об окружающем мире, которые не дают ему возможности предугадывать или понимать ситуацию полностью.

По мере развития дошкольники приобретают способность устанавливать не только простые причинно-следственные связи, но и более сложные, скрытые зависимости. Также ребенок учится делать выводы при помощи наблюдений. Кроме того, дети этого периода уже могут справляться с задачами, поставленными перед ними. Однако они еще не умеют объяснять причины и содержание своего поступка, поскольку во время совершения действия ребенок руководствуется образом, а не понятием выполняемых операций.

На пятом году ребенок пытается осмысливать значение слов, однако речь все еще остается ситуативной, то есть, понятной непосредственным участникам ситуации и неясной постороннему лицу. К началу школьного возраста ребенок овладевает родным языком в достаточной степени, включая ряд тонкостей. Развивается контекстная речь, то есть та, которая достаточно полно описывает ситуацию с тем, чтобы она была понятной без ее непосредственного восприятия.

Начиная примерно с четырех лет происходит процесс половой идентификации, появляется интерес к телу человека, половым различиям, ребенок осознает внешние различия мужчин и женщин, определяет собственную половую принадлежность. Однако в процессе общения и игры он не всегда может четко помнить о том, какого пола партнер по игре. При обнажении перед другими людьми дошкольники, как правило, испытывают смущение. Им уже доступно переживание неловкости и стыдливости. В целом отношение к телу и к его обнажению усваивается в процессе семейного воспитания и в значительной мере зависит от него.

В 6–7-летнем возрасте в ситуации взаимоотношений с хорошо знакомыми сверстниками ребенок может самостоятельно выбирать способы правильного поведения, отстаивать свое мнение и нести ответственность за свою позицию. Однако это не постоянная линия поведения для ребенка такого возраста.

Пространственная ориентировка ребенка в дошкольном возрасте связана для него с собственным телом, относительно которого и ведется отсчет. Ребенок может не осознавать того факта, что предмет, находящийся для него «справа», для другого человека может оказаться находящимся «слева». Пространственные понятия «правый-левый», «впереди-позади» могут путаться.

В младшем школьном возрасте ребенок не ориентируется также и во времени, поскольку понятия «вчера», «завтра» и т.п. носят для него условный характер (понимание формируется к семи годам). Старшие дошкольники усваивают представления о времени суток, но ориентируются, в основном, по собственной деятельности в течение дня (завтрак, сон и т.п.). Последовательность же событий во времени остается для дошкольника неопределенной. Таким образом, при необходимости ребенок может довольно точно описать какую-либо ситуацию, имевшую место, но не может указать временные промежутки ее осуществления (неделя, месяц, год и прочее).

Также у дошкольников возрастает сосредоточенность и устойчивость внимания, однако самостоятельных усилий для этого ребенок предпринимать по-прежнему не может. Внимание фиксируется только на том, что ребенку интересно или вызывает сильные впечатления. На однообразной и малопривлекательной деятельности ему сосредоточиться очень трудно.

Интенсивно развивается и способность к запоминанию и воспроизведению. Однако память в основном носит непроизвольный характер, запоминается то, что произвело сильное впечатление. У детей 3–5 лет непроизвольное запоминание и непроизвольное воспроизведение – единственная форма работы памяти. Воспоминания могут быть длительными и точными, если события произвели сильное впечатление на ребенка. Однако, если произошедшая ситуация была очень неприятной, явно негативно окрашенной, то ребенок может вытеснить ее из памяти за довольно незначительное время. В целом же, в отличие от раннего детского возраста, воспоминания о событиях дошкольного периода остаются доступными и в дальнейшем. Отмечается так же, что дети получают негативный опыт физического вреда – нанесения ударов, толчков и приобретают способность выделять эти действия, запоминать их.

Воображение в данном возрасте строится по большей части на непосредственном опыте ребенка. Даже в детском творчестве воспроизводится имеющийся опыт, запомнившиеся моменты, а «сочинения» строятся на работе памяти, комбинировании опыта, не включая воображение как таковое (особенно у младших школьников). Оно во многих отношениях намного беднее, чем у взрослого. Ребенок имеет ограниченный жизненный опыт, менее разнообразны комбинации образов, которые он может моделировать. В связи с этим, «фантазируя», к примеру, о развратных действиях, ребенок может оперировать описаниями только в пределах того жизненного опыта, который у него имеется. При наличии в повествовании подробностей, свидетельствующих об опыте, несвойственном ребенку данного возраста (например, описание полового члена в состоянии эрекции, действий, совершаемых с половыми органами, или ощущений, возникающих в результате), оно не может быть отнесено к категории фантазий. В рамках же расследования дел подобного рода крайне важно установить, где и при каких условиях ребенок приобрел данные знания.

Хотелось бы остановиться на повторяемом практически во всех научно-методических публикациях утверждении о сильно развитом воображении у детей дошкольного возраста, их склонности к фантазированию. В некоторых ситуациях восприятие этого тезиса без учета индивидуальных особенностей конкретного ребенка приводит к принятию в следственной практике весьма неубедительных решений. Например, четырехлетняя девочка сообщила своему отчиму, что находящийся у них в частном доме 17-летний подросток только что водил ее в баню, где заставлял выполнять мастурбаторские действия с его половым членом. Указанный ребенком подросток здесь же признался в содеянном. Однако при опросе через несколько дней в органах внутренних дел от этого признания отказался, заявив, что сделал его, опасаясь физической расправы со стороны отчима потерпевшей.

Девочка при опросе, производимом работником инспекции по делам о несовершеннолетних, отвечала односложно, подолгу молчала, демонстрируя нежелание обсуждать случившееся. Присутствовавшая при этом мать стала кричать на ребенка, требовала рассказать, что случилось, и девочка повторила то, что сообщила отчиму.

Однако, производившая опрос сотрудник полиции посчитала, что ребенок фантазирует, и изложила свое мнение в письменных рапорте и объяснении. В связи с этим в возбуждении уголовного дела было отказано.

Должностные лица, принимавшие такое решение, не задумались над вопросом: откуда девочке был известен термин, используемый в обыденной речи для обозначения онанизма? Сам ребенок не мог придумать этого выражения и использовать его для обозначения имевших место действий.

Воображение детей рассматриваемого возраста основывается на их индивидуальном опыте. Поэтому девочка могла знать указанные выражения только, если она их уже слышала. Правильно же использовать эти слова она могла только, если видела действия, для обозначения которых использовались приводившиеся ей выражения.

Изложенное, на наш взгляд, наглядно свидетельствует о необходимости более глубокого изучения способностей дошкольника к фантазированию.

Довольно неоднозначно характеризуется память детей этого возраста. Одни считают, что они достаточно часто допускают ошибки в узнавании. Другие же полагают, что ребенок в этом возрасте обладает достаточно развитой памятью, которая занимает центральное место в его сознании⁴.

Думается, что существуют разные группы детей этого возраста, отличающихся по уровню развития памяти. В частности, выделяются дети с развитой зрительной памятью. В их сознании формируется визуальный образ воспринимаемого события. Такие дети как бы снова видят случившееся.

Потерпевшие-дошкольники, которые не осознавали того, что в отношении них совершено преступление, спустя несколько месяцев нередко забывают происшедшее. Такие ситуации возникают в результате совершения некоторых видов развратных действий.

Если потерпевший осознавал преступный характер, совершаемых в отношении него действий, испытывал при этом боль, просто неприятные психологические ощущения, то это способствует запоминанию криминального события на более длительный период.

7–10 лет (младший школьный возраст).

К началу младшего школьного возраста ребенок уже представляет собой в определенном смысле личность. Он осознает свой социальный статус, умеет строить отношения со взрослыми и сверстниками, имеет навыки самообладания, умеет подчиняться обстоятельствам, быть настойчивым в своих желаниях. В это время происходит перестройка психологических процессов, а поведение становится все более осознанным и управляемым.

Ведущей деятельностью младших школьников становится учебная (хотя игра все еще остается довольно значимой). Кроме того, у этих детей изменяются интеллектуальные качества, связанные с увеличением объема знаний, их систематизацией в результате обучения в школе. Это сказывается на увеличении словарного запаса. Речь обеспечивает перестройку познавательных процессов (внимания, восприятия, памяти, воображения, мышления). Однако ее развитие зависит от условий жизни и воспитания ребенка, в связи с чем индивидуальные вариации здесь особенно велики. Младшему школьнику уже доступен пересказ историй, событий. В то же время отсутствие или нехватка культурной среды и навыков общения со взрослыми могут привести к недоразвитию способности к связному рассказу. Также в этом возрасте ребенок понимает, что такое «плохие» и «хорошие» слова.

В начальном периоде обучения в школе ребенок приобретает способности к выделению основных признаков, усваивает некоторые научные понятия, овладевает начальными навыками логического рассуждения⁵, устанавливает причинно-следственные связи и зависимости, способен к анализу и планированию деятельности. Также младшему школьнику уже доступно абстрактное мышление. В целом на интеллектуальном развитии ребенка этого возраста довольно сильно сказываются социальные факторы, например, наличие или отсутствие педагогической запущенности.

Память и внимание постепенно приобретают произвольный характер, ребенок обучается применять различные приемы для целенаправленного воздействия на них. Однако произвольность этих функций у детей в возрасте 7 лет возникает лишь на пике усилия, то есть в особых условиях, и отсутствует в обычных обстоятельствах (преобладание непроизвольности). Значимые для него события память младшего школьника удерживает на длительный период.

В воображении ребенок уже может создавать разнообразные ситуации, умея отвлекаться от непосредственно видимого в данный момент, но все еще опирается при этом на свой непосредственный опыт. Продукты его фантазии довольно реалистичны, он заимствует известные ему сюжеты и образы, не замечая этого. В зависимости от возраста и развития детей этого периода, их фантазии представляют собой различные сочетания реально воспринимавшихся и выдуманных действий, событий.

Если ребенок испытывает трудности в реальной жизни, переживает ощущение безысходности ситуации, он может погружаться в свой воображаемый мир (например, в фантазии о заботливых и любящих родителях, преданных и верных друзьях). Рассказы подобного рода, явно расходящиеся с действительностью, нельзя рассматривать как проявление склонности ко лживости или вранью.

У детей 7–11 лет уже хорошо развита способность к сопереживанию, особенно к страданиям близких людей. Такие события, как угроза жизни, причинение вреда здоровью близких, смерть любимого животного на глазах у ребенка наносят им существенный психологический вред. Дети этого возраста еще не могут оценить степени реальной опасности по отношению к значимым близким. Высказываемые угрозы убить или нанести вред родителям, братьям, сестрам, домашним любимцам нередко воспринимается как абсолютно реальные, что делает детей уязвимыми от различного рода принуждений.

Младший школьник усваивает ряд социальных ожиданий, в том числе, у него образуется понятие совести. Дети данного возраста уже могут давать оценку своим поступкам, однако их отношение к правилам поведения неоднозначно. Негативное отношение к своим действиям быстро исчезает, поскольку ребенок стремится не вспоминать отрицательных суждений окружающих и собственных переживаний по этому поводу. Важно отметить, что правильная оценка своих и чужих поступков развивается у младших школьников только в контексте общения со взрослыми. Дети, находящиеся в социально неблагоприятной среде, могут отставать в способности адекватно оценивать происходящие с ними события.

В то же время у детей этого возраста сохраняется ориентация на внешнюю оценку. Самооценка младшего школьника в значительной мере определяется тем, как его поступки выглядят в глазах окружающих. Во многих ситуациях ребенок не может самостоятельно выбрать линию поведения.

Отдельно стоит указать, что попадая в незнакомую ему ситуацию, младший школьник чаще всего следует за другими вопреки своим знаниям и своему здравому смыслу. При этом, независимо от выбора поведения, ребенок испытывает чувство сильного напряжения, смятения и испуга. Кроме того, дети этой возрастной группы по-прежнему подчиняются руководству взрослого, что может быть использовано последними для осуществления преступного умысла. Также ребенок данного периода еще не знает реально своих прав и тем более не может их отстаивать.

Ряд детей этого возраста характеризуется такими психологическими особенностями, как тревожность, неуверенность в себе, что сопровождается замкнутостью, застенчивостью. Можно предположить, что такие дети чаще становятся потерпевшими, поскольку еще не умеют правильно оценивать сложившуюся ситуацию и избирать адекватный способ поведения. Это проявляется в том, что характеризующиеся таким образом дети, ощущая свои недостатки, стремясь к общению, поддаются внешней привлекательности субъектов преступления, позволяют увлечь себя в уединенные места, где в отношении них совершаются преступные посягательства.

Суждения младшего школьника о прошлом, настоящем и будущем все еще достаточно примитивны. Обычно ребенок этого возраста хорошо воспринимает сегодняшний день и ближайшее прошлое/будущее, однако более продолжительные временные понятия для него все еще довольно условны. Личное прошлое уже имеет значение. Школьник этой возрастной группы обладает собственными воспоминаниями, образы памяти яркие и эмоциональные, хорошо развита способность переживать произошедшее заново. Неприятных воспоминаний многие дети стараются избегать, что со временем может существенно ограничивать воспроизведение криминальной ситуации.

В плане выраженности фиксации на полоролевых отношениях младший школьный возраст является относительно спокойным. В этом возрастном периоде ребенок четко осознает свой пол и его необратимость, хорошо различает мужчин и женщин, но не испытывает явно выраженного интереса к своим половым органам и их назначению.

В то же время мальчики и девочки этого возраста по разному оценивают себя и свое поведение, адаптируются к условиям реальных ситуаций. В частности, почти половина мальчиков указанного возраста менее адекватно оценивают свое поведение, оправдывая собственные поступки и действия товарищей.

Девочки более эгоистичны, четко ориентируются на собственные потребности, значительная часть их уже умеют скрывать свои переживания и при необходимости демонстрировать социально одобряемое поведение. Некоторые из них приобретают способность осознанно совершать поступки, негативно оцениваемые окружающими. Для девочек характерны большая социальная гибкость, стремление завоевать расположение взрослых, а не сверстниц⁶.

Необходимо заметить, что потерпевшими довольно часто становятся младшие школьники, отстающие по разным причинам в своем психическом развитии от сверстников. Иногда это является следствием особенности психологического склада ребенка: аскетическими свойствами, замкнутостью. Некоторые из них страдают психическими, соматическими заболеваниями, в силу чего не в состоянии успешно усваивать учебную программу, в то время как потребность в социальном признании является очень значимой для ребенка данного возраста. Насмешки сверстников, упреки взрослых могут способствовать появлению у них чувства неполноценности, что используется рядом субъектов преступления. В тоже время часть таких детей демонстрирует протестные формы поведения, которые могут увеличивать вероятность виктимизации детей в результате некоторых видов преступлений, например, семейного насилия⁷.

11–14 лет (средний школьный возраст) и 14–17 лет (старший школьный возраст).

Границы деления подростков на средний и старший школьные возрасты в педагогической и психологической науках дискуссионны. Мы придерживаемся деления детей этого периода развития на группы 11–14-летних и 14–17-летних. На наш взгляд, это в большей степени отражает различия типичных психологических свойств подростков, принадлежащих к указанным группам.

В целом подростковый возраст характеризуется явной неравномерностью развития и содержит в себе определенные противоречия. С одной стороны, раннее развитие современных подростков приводит к тому, что они демонстрируют внешне взрослое поведение, которое часто принимается за истинную взрослость. С другой, подросток обретает, по сути, не чувство взрослости, а чувство возрастной неполноценности, которое приводит к ряду конфликтов, так как подросток желает быть «взрослым», но еще не умеет.

В это же время у подростков изменяются способности мышления, происходит существенное развитие интеллекта, возрастает потребность общения со сверстниками. Если для младшего школьника типична ориентация на мнение авторитетных взрослых – родителей, педагогов, то для подростка среднего школьного возраста ведущее значение приобретает общение со сверстниками.

Ощущение взрослости, стремление к самостоятельности приходят в противоречие с реальной жизненной ситуацией, условия которой в целом остаются неизменными. Прежде всего, сохраняется социальный статус подростка – он как прежде учащийся, ребенок своих родителей и должен подчиняться соответствующим правилам поведения. Это нередко противоречит стремлению к свободе, желанию зарекомендовать себя личностью в глазах сверстников, чье мнение приобретает на данном этапе решающее значение. Конфликт между потребностями подростка и реальными возможностями их реализации приводит к поиску вариантов удовлетворения испытываемых желаний. Некоторые подростки склоняются к формам поведения, связанным с открытым отрицанием распространяющихся на них правил поведения. Другие нарушают установленные правила скрыто, маскируя истинное отношение внешним соблюдением предъявляемых требований.

Стремясь проявить себя свободным, взрослым в кругу сверстников и других окружающих, подросток нарушает установленные запреты. Первоначально это может проявляться в пренебрежении учебными обязанностями школьника (невыполнение домашних заданий, пропуски занятий и т.д.), уклонении от поручений родителей по ведению домашнего хозяйства, поскольку эта деятельность не одобряется сверстниками, не соответствует представлениям самого подростка и т.п.

Подобные конфликты с окружающими сопровождаются внутренними переживаниями, нередко достаточно острыми. Такие состояния в психологии получили название кризисов. До определенного времени существование кризисов связывалось с достижением определенных возрастов 3, 7, 13, 17 лет⁸.

Однако позднее они стали увязываться с достижением ребенком определенного психического развития, сопровождающегося внутренними и внешними конфликтами, проявляющимися в повышенной эмоциональности, неподчинении установленным правилам поведения, в стремлении к самостоятельности, завышенных самооценках и т.п.⁹

Вышеназванные кризисы также могут протекать в более ранний период. В частности, кризис тринадцатилетнего возраста у большой группы подростков в настоящее время нередко наблюдается у 11–12-летних. Аналогичные тенденции замечены и у иных возрастных кризисов. Связывается это как с общими тенденциями акселерации, так и неравномерным развитием разных групп детей, воспитывающихся в разных социально-психологических условиях.

Проявление подросткового кризиса во многом зависит от особенностей возрастного периода. Так, у четвероклассника преобладает стремление просто быть среди своих сверстников. Учащиеся следующих классов заботятся о завоевании определенного положения в своем окружении. На границе среднего и старшего школьного возрастов подростки уже пытаются создать определенный имидж у сверстников, добиться признания себя как личности.

Противоречия и конфликты возникают между подростком и взрослыми, которые, не осознавая кризисного состояния ребенка, пытаются добиться полного подчинения, соблюдения установленных правил. Негативным результатом таких конфликтов являются серьезные внутренние переживания подростка, стремление избавиться от дискомфортного состояния любым путем, в то числе посредством нарушения установленных запретов.

Особенно серьезным считается кризис тринадцатилетнего возраста, с которым традиционно связывается «трудновоспитуемость» подростков. Отмечается, что в этом возрасте у детей происходят коренные изменения представлений об окружающем мире, о собственном месте в нем, что сопровождается изменениями в поведении¹⁰.

Взрослые, занимающие позицию строгих обвинителей, постоянно акцентирующие внимание на негативных качествах и проявлениях подростка, усугубляют ситуацию.

Младшие подростки уже обладают существенными способностями к запоминанию, а уровень развития речи позволяет выражать мысли на хорошем уровне – повествования становятся более направленными и последовательными. Однако недостаточное развитие способности прогнозирования может затруднять возможность ясного и четкого высказывания. Темп речи может быть неравномерно ускоренным, возможны пропуски части информации. Можно сказать, что в силу физиологических причин подростки лучше мыслят, чем изъясняются.

В области развития мышления принципиальные новоприобретения подростка состоят в том, что теперь он может ориентироваться на потенциально возможное, а не только на очевидное. Память и внимание управляемы, ребенок может целенаправленно концентрироваться, однако утомляемость также существенно повышается.

В эмоциональном развитии подросток довольно противоречив и не умеет осознавать свои переживания, потребности и причины поступков. Это может делать их как излишне управляемыми, так и не контролируемыми.

Старший школьный (юношеский) возраст нередко называют взрослением. Основным содержанием психического развития на этом этапе является самоопределение, осознание себя как личности. В эти процессы включаются соотнесение прошлого опыта собственной жизни, а так же воспринимаемого опыта других людей, оценка достигнутого по сравнению с окружающими и представляемыми возможностями. С учетом этого формируются представления о будущем, путях, средствах и времени удовлетворения испытываемых потребностей. Оценки прошлого могут быть позитивными и негативными. Они в значительной степени обуславливают поведение старшеклассника. Неудовлетворенность своим положением побуждает его менять сложившуюся ситуацию, приводить в соответствие с собственными представлениями.

Старший школьный возраст сопровождается неустойчивостью, противоречивостью психических явлений. С одной стороны, наблюдаются юношеский нигилизм, отрицание правил установленных взрослыми. С другой, проявляется стремление к подражанию определенному типу поведения. Причем в разных ситуациях могут избираться различные варианты действий, иногда взаимоисключающие.

Отрицание общепринятых правил связано с неудовлетворенностью общением со взрослыми, придерживающимися, по мнению юношей, консервативных взглядов, стереотипов поведения. На этом фоне может наблюдаться влечение как к сверстникам, так и к взрослым, обладающим привлекательными качествами.

В переживаниях и поведении несовершеннолетних потерпевших юношеского возраста нередко проявляются противоречия. Они стремятся к большей свободе, что в ряде ситуаций приводит к девиантному поведению, т.е. совершению поступков, противоречащих общепринятым нормам. В тоже время такие несовершеннолетние неспособны к самостоятельному существованию. Определенная часть из них стремится в среду, которая, по их мнению, отличается нестандартностью поведения, другими притягательными свойствами. В результате, не имея достаточного социального опыта, такие подростки, проявляя излишнюю доверчивость, оказываются в криминальных ситуациях.

Некоторые юноши, а в особенности девушки, в силу возраста уже предвидят возможность совершения в отношении них если не преступных, то антиобщественных действий. Они имеют представление о том, что такие события могут случаться вообще. Однако в реальной ситуации, при наличии к такому оснований, они не умеют прогнозировать неблагоприятное для них поведение окружающих. Многими взрослыми это оценивается как проявление легкомысленности поведения старших подростков.

В этом возрасте способности предвосхищать развитие ситуации в реальности, а также ясно представлять наступление опасных последствий еще не сформированы окончательно. Даже при наличии явной угрозы подростки надеются избежать осложнений. Так, девушки уединяясь с молодыми людьми, считают, что при возникновении опасности сумеют покинуть помещение, участок местности, не допустить другим образом нежелательного развития событий. Юноши часто вообще не предполагают, что в отношении них может быть совершено какое-либо насилие (особенно, сексуальное), либо уверены в своей способности оказать сопротивление.

Иногда несовершеннолетние потерпевшие полагают, что лица, обладающие привлекательными для них свойствами, не могут совершить ничего плохого, так как у подростков недостаточно развита способность распознавания истинных намерений и прогнозирования поведения других людей. Например, подростки часто не задумываются, почему некоторые взрослые оказывают им знаки внимания, несвойственные или явно неадекватные наличествующей ситуации (дорогие подарки, материальные ценности, приглашения в гости на ночь и т.п.). Подобным поступкам взрослого подростки зачастую дают инфантильные объяснения («Я просто ему нравлюсь, ему со мной интересно»).

В этом возрасте многие старшие подростки еще не способны к адекватной оценке как собственных качеств и поведения, так и свойств личности и действий окружающих. Значительная часть подростков, подвергшихся насилию считают, что они стали жертвами преступления по независящим от них причинам, не всегда объективно оценивают собственное виктимное поведение.

Наряду с этим другие потерпевшие юношеского возраста, наоборот, необоснованно обвиняют во всем случившимся только самих себя.

У некоторых потерпевших, испытывающих переживания по поводу своего несоответствия идеалам, либо длительное время ощущающие беспомощность перед внешними обстоятельствами, возникает так называемый «комплекс жертвы». Попадая в сложную ситуацию, они оценивают ее как тупиковую, безысходную и не пытаются противостоять ей, изменить течение событий. Нередко такие потерпевшие подвергаются насилию в течение длительного времени. Часть из них рассчитывают, что их терпеливость изменит отношение к ним окружающих. Подобным образом рассуждают юноши и девушки, подвергающиеся насилию со стороны сверстников. Аналогичной особенностью характеризуются подростки, регулярно страдающие от домашнего насилия в социально благополучных семьях.

Другие потерпевшие скрывают насилие, полагая, что вред, причиненный им, позволяет избежать более опасных, неприятных для окружающих последствий.

Полоролевая идентичность младших подростков слабо отделяется от детской. В дальнейшем же приобретаемое чувство взрослости подвигает подростка к тому, чтобы освоить новые для него, более «взрослые» виды взаимодействий со сверстниками, в первую очередь – противоположного пола. Этому способствует бурное телесное развитие и идентификация себя со взрослым. Начинает проявляться интерес друг к другу именно как к представителям противоположных полов. Внешней привлекательности, особенно личной, придается первостепенное значение. Привязанность к объекту другого пола может быть очень интенсивной и иметь большое значение для подростка.

Также в это время наблюдается появление сексуального влечения. При этом часто возникает внутренний конфликт между желанием освоить новые формы поведения, например, физические контакты, и внутренними (или внешними) запретами на подобные действия. Психологическая фиксация может быть направлена как на сверстника (своего или противоположного пола), так и на взрослого. Под влиянием совокупности факторов у подростков могут возникать различные отклонения в сексуальном поведении. В этом отношении наиболее подвержены сексуальным провокациям подростки с недостаточно развитой системой моральных запретов, инфантильные, развитые физически, но не способные давать несексуальный выход своей энергии. Психологическое и социальное отставание в созревании, а также неадекватные представления о взрослости также усиливают стремление к сексуальным контактам без оценки ситуации и последствий. Подростковая гиперсексуальность может приводить в том числе и к совращению сверстников (как противоположного, так и своего пола), а в более резких формах подростки могут совершать насилие над сверстниками или более младшими по возрасту детьми.

Особенно неблагоприятный прогноз возможен в случаях, когда первые сексуальные опыты подростка, неоднократно повторяясь, являются неадекватными по своему содержанию (например, связаны с насилием, развратными действиями либо сексуальными девиациями). Это нарушает его нормальное психосексуальное развитие, происходит фиксация сексуальных переживаний на содержании имеющегося опыта.

Свойства личности несовершеннолетних потерпевших различных возрастов обуславливают особенности их поведения в криминальной ситуации, оказывают влияние на механизм преступного события, содержание способа совершения преступления, характер и локализацию образующихся в результате следов.

1.2. Влияние личностных особенностей жертвы на механизм преступлений, совершаемых в отношении несовершеннолетних

В последнее время в теории криминалистики все чаще используется термин механизм преступления, в содержание которого авторами включаются самые различные элементы. В связи с этим возникает необходимость определения границ рассматриваемого понятия. Не вдаваясь в подробности дискуссии по этому поводу, в настоящей работе мы будем рассматривать механизм преступления как взаимосвязанную систему поведения несовершеннолетнего потерпевшего и способ совершенного в отношении него преступления, понимаемый как комплекс действий по подготовке, совершению и сокрытию общественно опасного деяния.

Как известно, свойства личности любого человека обуславливают его поведение. Не является в этом смысле исключением и поведение несовершеннолетних, становящихся жертвами преступлений.

В теории криминологии и криминалистики выделяют поведение потерпевших: не находящееся в причинной связи с совершением преступления; виктимное, рассматриваемое как провокационное, тем или иным образом стимулирующее преступные посягательства, что повлекло причинение им физического, морального или материального вреда¹¹.

Приведенные положения в целом распространяются на поведение несовершеннолетних потерпевших. Однако, они требуют уточнения при рассмотрении поведения указанных субъектов, обладающих разными свойствами личности и становящимися жертвами различных видов преступлений.

Поведение несовершеннолетнего можно рассматривать как элемент предкриминальной и криминальной ситуации, условия которых влияют на принятие решения о совершении преступления и содержание способа его осуществления.

Как известно, субъект оценивает обстановку с точки зрения возможности совершения преступления вообще и использования при этом определенного способа в частности. На принятие такого решения влияют связи преступника и несовершеннолетнего потерпевшего.

Обобщения следственной практики свидетельствуют о том, что около одной трети всех преступлений в отношении несовершеннолетних совершаются их родственниками, близкими, знакомыми.

Нередко субъекты этого типа совершают в отношении несовершеннолетних импульсивные, заранее не подготовленные преступления.

Совершение преступлений под воздействием внезапно возникшего умысла характерно для лиц злоупотребляющих алкоголем, моральные представления которых не предусматривают бережного отношения к детям, допускают насилие в отношении них независимо от их возраста и особенностей поведения.

Особенно ярко эти качества проявляются у субъектов, совершающих преступления против жизни и здоровья детей младенческого возраста. Потерпевшие такого рода не могут совершать виктимных поступков в полном смысле этого слова. В некоторых случаях их поведение доставляет беспокойство окружающим. Субъекты, теряющие контроль над своим поведением в силу психопатических свойств, неумения и нежелания контролировать свои действия, в ответ на такой раздражитель совершают преступления в отношении младенцев. В судебно-следственной практике известны случаи, когда насилие совершалось в отношении детей грудного возраста, которые в течение продолжительного времени плакали, кричали. Например, супруги А. на протяжении нескольких часов пьянствовали, не обращая внимания на своего грудного ребенка, который громко плакал, поскольку был голоден и лежал в мокрых пеленках. Отец ребенка требовал от матери успокоить его, а когда она отказалась, выбросил младенца из окна квартиры, расположенной на четвертом этаже.

Некоторые сексуальные преступления в отношении младенцев совершают субъекты, характеризующиеся психическими расстройствами, не исключающими их вменяемости. Число таких преступлений незначительно. При подготовке настоящей работы было выявлено лишь одно уголовное дело, возбужденное по факту действий сексуального характера в отношении младенцев. Лица, совершающие такие преступления впервые, как правило, используют благоприятные условия, заключающиеся в отсутствии свидетелей, которые могут помешать осуществлению преступного намерения. Можно предположить, что умысел на совершение такого преступления может возникать внезапно при обнаружении ребенка, находящегося без присмотра. Не исключаются и случаи, когда такие деяния совершаются субъектами, которые специально поджидают удобный момент для реализации задуманного. Они могут дожидаться времени, когда ребенок остается один либо специально создавать условия для этого: отправлять куда-нибудь лиц, присматривающих за ребенком, предлагать свои услуги по уходу за потерпевшим и т. п.

В некоторых случаях преступления в отношении младенцев совершаются здоровыми в психическом отношении людьми, способами, детерминированными особенностями умысла. Например, молодая женщина, медсестра по специальности, явилась в дом матери-студентки и, представившись патронажной сестрой, похитила грудного ребенка под предлогом необходимости сделать срочную прививку младенцу. Преступница выдала похищенного ребенка за рожденного ею в результате связи с молодым человеком, которого она, таким образом, склонила к вступлению в брак.

Мотивация импульсивных преступлений против жизни и здоровья детей дошкольного возраста, совершаемых знакомыми и близкими, сходна с вышеописанными процессами. Раздражителями для субъекта преступления являются вполне объяснимое поведение ребенка, обусловленное его возрастными особенностями. Дети такого возраста стремятся к познанию окружающей действительности, их внимание привлекают объекты, значение которых им еще неизвестно. Поэтому они стремятся узнать, что находятся внутри того или иного предмета, из чего он состоит. Нередко внимание детей этого возраста притягивают предметы, которыми по их наблюдению пользуются взрослые – родители, близкие, воспитатели. Желание узнать, что находится в этих предметах, попробовать воспользоваться ими нередко приводит к повреждению изучаемых объектов, негативным реакциям со стороны взрослых. Как уже отмечалось, дети в период психологических кризисов отмечаются упрямством, а иногда и капризностью. Взрослые, характеризующиеся жестокостью, эмоциональной несдержанностью, а иногда и истеричностью, психопатическими свойствами, прибегают к физическому насилию. В ряде ситуаций такие преступления совершаются импульсивно. Например, пятилетний ребенок, оставленный дома один, нашел ножницы. Наблюдая, как мать вырезает ножницами аппликацию, ребенок решил воспроизвести ее действия и изрезал дорогую скатерть. Мать, вернувшись домой, избила ребенка, нанесла ему ножницами множественные ранения кистей рук, причинив тяжкий вред здоровью потерпевшего.

К сожалению, семейное насилие в отношении детей получило в нашей стране широкое распространение. По некоторым данным в каждой четвертой семье имеет место насилие над детьми. Именно в семье совершается почти 40% насильственных преступлений, ежегодно регистрируемых в России. От домашнего насилия ежегодно тысячи детей в России убегают из дома¹².

Субъектов, совершающих преступления против жизни и здоровья детей в семье, можно условно разделить на две большие группы.

Прежде всего, это импульсивные индивиды, отличающиеся эгоизмом, жестокостью, не способные контролировать свое поведение. После совершения преступления в отношении детей нередко демонстрируют раскаяние, желание загладить причиненный вред.

Ко второй группе следует отнести людей, полагающих, что физическое насилие является вполне приемлемым средством воспитания. Такие индивиды применяют насилие осознанно в виде наказания за любые проступки, в том числе и кажущиеся. Все свои действия они совершают, вполне контролируя и в ряде случаев ужесточая их.

Как уже отмечалось, дети в критическом возрасте отличаются упрямством, раздражительностью. Поэтому в ответ на насилие некоторые из них тайно или явно пытаются совершать запрещаемые действия, посещать запретные места, знакомиться с объектами, к которым ограничивается доступ. В ряде ситуаций такое поведение детей вызывает у жестоких и неуравновешенных индивидов еще более активную агрессию.

Среди субъектов анализируемого вида преступлений следует выделить лиц, которые усвоили навыки агрессивного поведения в детстве, страдая от жестокого обращения в своей семье. Они действуют по привычке в ситуациях любого неприемлемого, по их мнению, поведения детей. Подобные стереотипы поведения в конечном итоге формируются у индивидов, относящихся к первым из двух названных групп.

Значительными особенностями отличается поведение субъектов действий сексуального характера в отношении малолетних членов семьи. Большинство детей этой возрастной группы не понимают смысла сексуальных действий, особенно когда они совершаются в отношении них впервые. Тем не менее, они рано или поздно осознают нестандартность, а иногда и противоестественность происходящего. Необычность действий сексуального характера, уединенность условий, в которых они совершаются, способствуют оценке потерпевшим выполняемых в отношении него манипуляций как негативных, запретных. Субъекты таких преступлений, стремясь преодолеть нежелательные реакции дошкольника на совершаемые в отношении него действия, дают им ложные объяснения, стимулируют молчание потерпевшего подарками или их обещанием.

В то же время, часть детей понимает характер и значение совершаемых в отношении них сексуальных действий, однако не в состоянии не только избежать их, но и просто обратиться за помощью.

Некоторые семейные насильники оказывают на детей сильное психологическое воздействие, другие – используют их доверчивость и беззащитность. Более жестокие субъекты прибегают к опасному физическому насилию, причиняя детям физическую боль и страдание. Некоторые из них для удовлетворения своих половых потребностей совершают действия, представляющие угрозу для жизни потерпевшего. Большинство из таких преступников характеризуются педофилией, влечением к детям. У некоторых эти качества сочетаются с садистскими наклонностями.

Более подробно свойства личности субъектов такого рода преступлений будут рассмотрены в последующих разделах данной работы.

Необходимо отметить, что малолетним потерпевшим от семейного насилия нередко причиняются серьезные психические травмы. Они испытывают панику, беспокойство в отношениях с родителями и другими членами семьи, тревогу по поводу происходящего. У таких потерпевших наблюдаются прямо противоположные реакции на происходящее: эмоциональное оцепенение или раздражительность. Они могут проявляться в пассивности, неразговорчивости или, наоборот, раздражительности, вспышках гнева. Эти состояния сопровождаются плачем, жалобами, регрессом имевшихся навыков, нарушениями сна и т.п.¹³

Субъекты преступлений из числа незнакомых малолетнему характеризуются качествами, сходными со свойствами личности семейных насильников. Импульсивные, ситуативные преступники также реагируют на непреднамеренное поведение малолетних.

В механизме поведения сексуальных преступников имеются определенные особенности. Среди них не велика доля ситуативных преступников, действующих под влиянием внезапно возникшего умысла. Знакомые, как и не знакомые жертве преступники, используя стремление детей к общению со взрослыми, их желание обладать или хотя бы пользоваться какими-то предметами (игрушками, велосипедом, автомобилем), заманивают их в уединенные места, где совершают в отношении них преступления.

Субъекты серийных преступлений нередко осуществляют подготовительные мероприятия по поиску жертвы планируемого посягательства. В этих целях они подыскивают места, где малолетние находятся без присмотра: детские площадки, придворовые территории, участки дошкольных учреждений, пункты торговли предметами, представляющими интерес для детей данного возраста и т.д. Иногда, готовясь к совершению преступления, такие субъекты приобретают игрушки, привлекательные для потерпевшего вещи, с помощью которых завлекают малолетних. Реже встречаются случаи, когда для перемещения дошкольника в уединенное место применяется физическое насилие.

С целью сокрытия совершенных развратных действий потерпевших запугивают, доставляют их в места, откуда они с трудом могут добраться домой.

Жертв изнасилований, которым причиняются серьезные телесные повреждения, бросают на месте совершения преступления или переносят на другой участок.

Дети младшего школьного возраста также могут стать жертвами как домашнего, так и внесемейного насилия. Внутри семьи они подвергаются продолжающемуся насилию до наступления самых тяжких последствий, которые уже невозможно скрыть от окружающих.

Дети этого возраста по-разному относятся к насильникам и совершенным в отношении них преступлениям против жизни и здоровья. Одни из них выражают протест, проявляющийся в побегах из дома, прогулах занятий в школе. Другие приобретают комплекс вины. У них формируется представление, что причиной насилия являются их негативные качества и собственное поведение, чувство заслуженности насилия над ними. Нередко подобные впечатления сопровождаются депрессией, чувством беспомощности, стыда. Иногда такого рода переживания сопровождаются пассивностью, снижением активности и учебной успеваемости.

Некоторые дети компенсируют негативные переживания агрессией к окружающим, разрушением вещей, воспроизведением ситуаций насилия в играх.

По сравнению с детьми дошкольного возраста такие потерпевшие адекватно оценивают характер совершаемых в отношении них действий. Однако, чувствуя свою беспомощность, недоверие ко всем взрослым, не обращаются за помощью к посторонним. В процессе посягательства они практически не оказывают сопротивления насильнику.

Жертвы сексуальных посягательств со стороны членов семьи также могут быть разделены на несколько групп. Некоторые из них, в полной мере или частично осознавая характер совершаемых в отношении них действий, не противятся этому. Часто такие дети под влиянием уговоров, манипулирования со стороны субъекта преступления оправдывают себя и свое участие в сексуальных действиях. Одни внушают себе, что субъект преступления любит их, нуждается в них, что ничего плохого не происходит.

В то же время по мере развития ребенка наряду с сексуальным опытом он получает знания, позволяющие оценивать его негативно. У таких детей появляются напряженность, чувство вины перед матерью.

У потерпевших, вовлеченных в инцестуальные сексуальные связи путем обмана или в результате применения психического либо физического насилия, преобладает чувство страха перед субъектом преступления. Под влиянием этих эмоций, они не оказывают сопротивления, чтобы не подвергнуться более суровому физическому наказанию.

Субъект преступления для этих действий выбирает время, когда дома никого нет. Поскольку сексуальные посягательства на членов семьи совершаются, как правило, неоднократно, субъекты преступления все меньше маскируют характер своих действий. В некоторых случаях они совершают постепенный переход от сексуальных действий, не связанных с внутригенитальным проникновением, к совершению половых актов с подростком. Такие примеры нечасто встречаются в судебно-следственной практике. Как правило, субъекты внутрисемейных сексуальных преступлений сразу же избирают один из вышеназванных видов преступлений.

Потерпевшие этого возраста, а чаще всего ими являются девочки, испытывают негативное отношение к насильникам, перерастающее в ненависть. Зачастую это сопровождается депрессией, ощущением страха, чувства вины перед матерью. Внешне это может проявляться в замкнутости, одиночестве, отказе от общения со сверстниками из-за опасения случайного разоблачения происходящего. По мере продолжения сексуальных действий эти переживания и ощущения усиливаются и у ребенка появляется негативное отношение к матери¹⁴.

Несмотря на столь тяжелую психотравмирующую ситуацию, такие потерпевшие в большинстве своем не стремятся оказать какое-то сопротивление преступнику. В то же время в научной литературе описаны случаи обращения потерпевших за помощью к посторонним взрослым в связи конфликтом с субъектом преступления. Истинные обстоятельства происходящего при этом не раскрываются, а жалобы касаются якобы излишней требовательности, незначительного физического насилия¹⁵.

Эти робкие попытки, как правило, не приносят никаких результатов и преступная деятельность в отношении таких несовершеннолетних продолжается.

Дети младшего школьного возраста могут подвергаться преступным посягательствам и со стороны посторонних лиц. Преступления против жизни и здоровья таких потерпевших, чаще всего, являются импульсивными. Нередко они связаны с виктимным поведением жертвы, выражающемся в совершении мелких поступков и правонарушений. Например, 10-летний подросток, задержанный за кражу кошелька на месте преступления, был жестоко избит потерпевшим и очевидцами. От полученных повреждений подросток скончался в медицинском учреждении.

Подобные преступления несоразмерны с причиняемым потерпевшим вредом, нередко отличаются жестокостью. Сокрытие таких преступлений состоит в избрании преступником мест, в которых отсутствуют люди, способные помешать насилию в отношении ребенка.

Сексуальные преступления, совершаемые посторонними в отношении детей младшего школьного возраста, достаточно распространены. Среди них могут быть выделены посягательства ненасильственного характера и насильственные. К первым относятся деяния, связанные с соблазнением, уговорами, подарками, обещаниями улучшения положения ребенка внутри коллектива. Примером последнего из названных видов посягательства могут служить преступления, совершаемые педагогами, тренерами, руководителями творческих объединений, обещающими жертвам лучшее положение, выделение среди сверстников, поездки на соревнования, конкурсы и т.п.

Соблазнение используется и другими субъектами аналогичных преступлений. В последнее время участились случаи привлечения детей младшего школьного возраста к созданию порнографических материалов. В судебно-следственной практике известен случай, когда для участия в съемках привлекались дети 8–12 лет, которым за вознаграждение предлагалось совершать сексуальные действия друг с другом. Если дети, уже участвующие в съемках, приводили других кандидатов, они получали дополнительную плату. Для подобных действий субъекты преступления отбирают безнадзорных детей, которые проводят время одни. Выбор производится по поведенческим признакам, а также по внешнему виду, свидетельствующем о недостаточной обеспеченности ребенка, отсутствии внимания к нему родителей.

В научной литературе обоснованно привлекалось внимание к проблеме совершения сексуальных преступлений в отношении детей из семей беженцев. Не имея средств к существованию, места жительства и учебы, эти дети вынуждены соглашаться на совершение в отношении них действий сексуального характера. Такие потерпевшие еще до посягательства наблюдают сексуальные отношения, однако не сознают их социальное и физиологическое значение. Так, 8-летняя девочка, приехавшая в Россию с матерью из Таджикистана, наблюдала беспорядочные половые отношения матери. Поскольку в семье отсутствовали средства для приобретения самого необходимого, ребенок голодал, не имел добротной одежды. Этим воспользовался взрослый мужчина, в ответ на просьбу девочки о предоставлении работы изнасиловал ее, после чего дал продукты и деньги. Насильник поддерживал сексуальные отношения с ребенком в течение четырех лет¹⁶.

Представляется, что подобным посягательствам подвергаются не только дети-беженцы из сопредельных государств, но и просто безнадзорные, а также бродяжничающие подростки. Они более беззащитны, чем другие дети, что позволяет субъектам преступления рассчитывать на безнаказанность.

Субъекты сексуальных посягательств, не знакомые с потерпевшим на стадии подготовки преступления, осуществляют поиск мест, которые посещают дети такого возраста, в тех случаях, когда планируется насилие, готовят орудия и средства преступления.

Объем и время совершения подготовительных мероприятий могут быть различными. Подготовка преступлений, совершаемых под влиянием внезапно возникшего умысла, как правило, кратковременна и включает в себя совершение несложных операций. Например, 10-летний мальчик подошел к мужчине, рыбачившему на одном из городских водоемов. Между ними завязался разговор, в процессе которого мужчина предложил подарить ребенку рыболовные снасти. Под этим предлогом он заманил ребенка в заросли кустарника на пустыре, где попытался осуществить в отношении него насильственные действия сексуального характера, но был задержан прохожими.

Следует заметить, что в данном случае потерпевший закричал, чем привлек внимание окружающих. Большинство же потерпевших такого возраста не пытаются оказывать сопротивление преступнику.

Потерпевшие подросткового (среднего школьного) возраста переживают, как уже отмечалось, наиболее сложный критический период развития. Они уже практически полностью осмысливают совершающиеся в отношении них преступления.

Подростки, страдающие от неоднократного семейного насилия, стремятся найти выход из создавшейся ситуации – избегают контактов с насильником, стараются не оставаться с ним наедине, уходят из дома. В то же время, они редко решаются на активное противодействие преступным посягательствам. У значительной части из них формируется комплекс жертвы, соединенный с чувством беспомощности, ощущением безвыходности из сложившейся ситуации. Такие подростки задумываются над самоубийством, обсуждают эту тему с окружающими и иногда предпринимают суицидальные попытки.

Жертвы сексуальных посягательств со стороны членов семьи также практически не оказывают сопротивления преступникам, несмотря на связанное с этими отношениями тяжелое психотравмирующее воздействие. Более того, скрывая от окружающих случившееся, они нередко уничтожают материальные следы сексуальных действий – стирают, зачищают одежду и т.д.

Во внесемейном насилии необходимо выделить посягательства знакомых, сверстников-соучеников, соседей, подростков. В старшем подростковом возрасте происходит объединение детей в малые группы одноклассников, соучеников, которые иногда прибегают к насилию над своими сверстниками, несоответствующими сложившимся в группе представлениям, нарушающими принятые в ней правила поведения.

В последнее время достоянием общественности стали факты избиения одноклассников за мнимые или явные проступки, фиксируемые с помощью видеозаписи.

Такое насилие нередко является проявлением самоутверждения, сопряжено с выбором жертвы, которая не в состоянии дать отпор притязаниям группы. Потерпевшие от таких преступлений, опасаясь ухудшения ситуации, не решаются обратиться за помощью к взрослым.

Насилие в отношении подростков совершается не только группами, но и субъектами без соучастников. Посягательства на жизнь и здоровье потерпевших этой возрастной группы могут быть вызваны их виктимным поведением или не связанными с ним.

Виктимное поведение нередко присуще девушкам старшего подросткового возраста (14–17 лет), которые уже осознают свою полоролевую функцию и пытаются воспроизводить поведение взрослых женщин. В то же время, не имея достаточных знаний, опыта, они необоснованно доверяют партнерам по общению, не предвидят неблагоприятного развития ситуации или легкомысленно надеются на возможность предотвращения опасных для себя событий. Некоторые из девушек этого возраста вольно или невольно совершают провоцирующие действия – уединяются с юношами, распивают с ними спиртные напитки, ведут себя развязно и т.д. Например, 15-летняя девушка пригласила отметить получение своей первой заработной платы двоих 16-летних подростков и приобрела для этой цели более 3-х литров крепленого вина. Во время распития спиртного в подвале жилого дома сильно опьянела, на непристойные высказывания подростков только смеялась. Один из подростков, воспользовавшись беспомощным состоянием потерпевшей, изнасиловал ее.

Поведение потерпевших юношеского возраста по сравнению с другими группами несовершеннолетних жертв преступлений имеет специфические особенности.

Юноши и девушки, подвергающиеся семейному насилию, отчуждаются от семьи, покидают их при возникновении какой-либо возможности. Двойственность отношения к родителям, свойственная для подростков, нередко сменяется расположением, привязанностью к одному из родителей. Это характерно, в частности, для семей, где насилию подвергаются не только дети, но и мать. Если же она еще и поддерживает детей, пытается защитить их, то они привязываются к матери, сострадают ей.

У юношей укрепляется недоверие к взрослым, формируются взгляды на допустимость насилия. В связи с этим значительное число юношей и девушек, страдающих от семейного насилия, сами характеризуются агрессивностью, жестокостью по отношению к окружающим. В общении они становятся импульсивными, нередко взрываются по незначительному поводу, не принимают аргументов оппонентов, прибегают к насилию в отношении лиц, к которым привязаны. Нередко такие юноши и девушки злоупотребляют алкоголем и наркотическими средствами, совершают антисоциальные поступки и правонарушения¹⁷.

Некоторые из таких жертв в конфликтных ситуациях сами используют методы физической расправы в отношении насильников, даже в случаях отсутствия реальной угрозы для себя.

Жертвы внутрисемейного сексуального насилия, как правило, не пытаются оказывать сопротивление насильнику. В лучшем случае они уходят из дома, избавляясь от сексуальных домогательств члена семьи. В то же время у них может формироваться активность, неразборчивость в сексуальных контактах.

У девушек анализируемого возраста нередко отмечается провоцирующее поведение, стимулирующее сексуальные посягательства. Некоторые из девушек пытаются предстать перед окружающими современными, свободными от консервативных взглядов и стереотипов. Для этого они носят откровенные наряды, пытаются выглядеть раскованными с молодыми людьми, ведут с ними беседы на темы об интимной жизни, совершают вызывающие поступки – садятся на колени, обнимают, целуют партнеров по общению, допускают подобные действия в отношении себя и т.д., хотя не собираются вступать с ними в интимные отношения. У молодых людей создается впечатление о том, что девушки согласны на интимную связь с ними, поэтому встретив сопротивление, пытаются преодолеть его.

Часть девушек совершает неосторожные поступки, уединяясь с малознакомыми мужчинами в малолюдных местах или просто пренебрегают безопасностью, избирая маршруты для передвижения по пустынным, темным и безлюдным участкам.

Девушки этого возраста оказывают сопротивление насильнику, иногда достаточно активное. К сожалению, у некоторых преступников это вызывает еще большую агрессию и жестокость по отношению к жертве.

Таким образом, возрастные особенности несовершеннолетних потерпевших обуславливают их предкриминальное поведение, которое в известной степени определяет не только принятие субъектом решения о совершении умышленного преступления, но и механизм его реализации.

Не так явно прослеживаются связи между возрастными особенностями потерпевших и механизмом преступления, связанных с предоставлением услуг и выполнением работ, повлекших причинение вреда жизни и здоровью несовершеннолетних.

Субъекты такого рода деяний не собираются совершать преступления. Некоторые из них не предвидят возможностей наступления общественно опасных последствий как для взрослых, так и для несовершеннолетних. Другие предпринимают определенные меры, достаточные для предотвращения вреда жизни и здоровью взрослых. Однако эти меры оказываются явно недостаточными для предупреждения ущерба, который может быть причинен несовершеннолетнему. Наконец, часть субъектов таких преступлений осознают возможность причинения вреда здоровью и жизни несовершеннолетнего.

Своеобразно отношение и самих потерпевших указанной категории. Значительная часть из них не осознают возможность причинения вреда их жизни и здоровью. Некоторые из них, например дети младшего и дошкольного возрастов, не имеют интеллектуальных качеств, необходимых для адекватной оценки окружающей действительности. Не обладают они достаточными способностями, умениями прогнозирования наступления неблагоприятных для себя последствий в случае избрания определенного образа поведения.

Нельзя отрицать, что дети подросткового возраста, в принципе, уже могут предвидеть наступление общественно опасных последствий как некую абстрактную перспективу, не касающуюся их лично. Одни из них недооценивают опасность своего поведения, иногда даже не задумываясь над этим. Подростки этой группы просто выполняют опасные действия, не подвергая их предварительной оценке.

Другие подростки принижают опасность возможного причинения вреда своим жизни и здоровью, поскольку ранее в аналогичных ситуациях им или другим лицам удавалось избежать вредных для жизни и здоровья последствий.

Иногда подростки необъективно оценивают принятые ими меры предосторожности, полагая, что уже осуществленные или планируемые на случай возникновения опасности действия, применение средств помогут избежать причинения вреда собственным жизни и здоровью.

Следует заметить, что механизм совершения подобных преступлений начинает действовать иногда задолго до наступления вредных последствий и даже до появления несовершеннолетнего в опасных для него условиях.

На этом этапе действиями субъекта будущего преступления создается обстановка, опасная для жизни и здоровья несовершеннолетнего. Не всегда трансформации этой ситуации в криминальную способствует поведение несовершеннолетнего. В ряде случаев его действия никоим образом не способствуют совершению преступления, а сам он не в состоянии принять меры по предотвращению вредных последствий.

В подобных ситуациях могут оказаться и взрослые, которые лишены возможности влиять на развитие механизма события.

По нашему мнению, такие ситуации имеют место в случаях отравления несовершеннолетних некачественными продуктами питания, лекарствами.

1.3. Специфика методик расследования преступлений против жизни, здоровья, половой свободы и неприкосновенности несовершеннолетних

Специфика методик расследования отдельных видов преступлений против жизни, здоровья, половой свободы и неприкосновенности обуславливается особенностями криминалистической характеристики названных деяний.

Среди них необходимо прежде всего назвать возрастные особенности отдельных групп несовершеннолетних потерпевших. Каждая из них характеризуется наличием определенной совокупности качеств личности. Как отмечалось в предыдущем разделе, для несовершеннолетних, относящихся к разным возрастным группам, характерно пребывание в определенных условиях объективной обстановки. По мере взросления территориальные границы жизнедеятельности детей расширяются. При этом качественно изменяются не только пространственно-временные, но и социальные условия окружающей несовершеннолетних среды.

Уместно отметить и стремление несовершеннолетних к познанию нового, находящегося за пространственными и социальными границами сложившейся среды обитания. Любая попытка выхода за установленные пределы является элементом познания, развития несовершеннолетнего. Однако такое поведение нередко рассматривается как нарушение установленных правил. Лица, осуществляющие контроль за их соблюдением, зачастую стремятся пресекать поведение детей, не укладывающееся в установленные рамки. В связи с этим, несовершеннолетние начинают действовать, когда контроль ослабевает, когда поблизости нет людей, способных остановить попытки выхода за пределы установленных правил. Поэтому по делам о преступлениях названных видов практически отсутствуют свидетели, наблюдавшие развитие предкриминальной и криминальной ситуации.

Субъекты умышленных посягательств используют благоприятные условия сложившейся обстановки, в частности, отсутствие лиц, которые могут пресечь преступные действия в отношении несовершеннолетних.

Полнота учета условий обстановки совершения умышленных преступлений против жизни, здоровья, половой неприкосновенности и свободы несовершеннолетнего зависит от свойств личности субъектов посягательств.

Среди них, прежде всего, могут быть выделены эгоизм, жестокость, пренебрежительное отношение к несовершеннолетнему и его будущему. Названные субъекты делятся обычно на совершающих ситуативные и предумышленные преступления. Первые принимают решение о совершении умышленного посягательства в отношении несовершеннолетнего, обнаруженного в условиях благоприятных, по мнению субъекта, для совершения преступления. Нередко принятию решения о совершении преступления способствуют виктивное поведение потерпевшего, алкогольное опьянение субъекта посягательства.

В числе лиц, совершающих предумышленные преступления, выделяются субъекты, отличающиеся четко выраженной направленностью на несовершеннолетних.

Обращает на себя внимание, что эта группа субъектов не ограничивается только лицами, испытывающими сексуальное влечение к несовершеннолетним.

В судебно-следственной практике известны случаи серийных убийств несовершеннолетних, в том числе малолетних, из экстремистских побуждений, а также по мотивам самоутверждения. В последнее время широкую огласку получили случаи истязания учащихся средних учебных заведений другими несовершеннолетними, а также педагогами.

Несомненно, среди субъектов рассматриваемой группы выделяются лица, совершающие преступления под влиянием устойчивого влечения к несовершеннолетним.

В теории и практике в качестве отдельного вида рассматриваются субъекты, характеризующиеся половым влечением к малолетним (педофилией).

К ним принадлежит довольно большое число субъектов с девиантным поведением в отношении несовершеннолетних, заключающимся в причинении вреда жизни и здоровью названных потерпевших. На наш взгляд, эти лица характеризуются сложными сочетаниями психологических свойств, в структуре которых доминируют жестокость, иногда переходящая в садизм. В числе других типичных качеств таких субъектов может быть назван эгоизм, выражающийся в удовлетворении своих потребностей путем причинения вреда жертвам, которые не могут оказать сопротивления, стремлении к демонстрации власти и контроля.

У некоторых субъектов преступлений анализируемого вида девиантное поведение обусловлено рядом патологических изменений личности. Следует оговориться, что далеко не любая патология, наблюдаемая у субъектов преступления, является основанием для признания его невменяемым и освобождения от уголовной ответственности за содеянное.

Лица, совершающие различные преступления рассматриваемого вида, могут быть классифицированы на различные психологические типы, поскольку обладают своеобразным сочетанием личностных свойств. Однако, общими для них являются эгоизм, пренебрежительное отношение к личности несовершеннолетних, представления о возможности совершения в отношении них преступлений.

Свойства личности таких субъектов обуславливают не только принятие решения о совершении преступлений в отношении несовершеннолетних потерпевших, но и выбор способа посягательства. Принимая указанные решения, избирая и реализуя способ совершения преступления, субъект учитывает свойства личности несовершеннолетнего, обусловленные ими особенности поведения жертвы. Полнота и адекватность учета подобных обстоятельств зависит от индивидуальных особенностей личности преступника, его состояния, условий объективной обстановки. В теории криминалистики выделяются несколько вариантов оценки субъектом обстановки совершения преступления: полное объективное восприятие как благоприятных, так и неблагоприятных условий; полностью неверное представление о существующих условиях как благоприятных для осуществления криминального посягательства; ошибки в оценке части обстоятельств как благоприятных или неблагоприятных для достижения преступной цели¹⁸. Эти положения целиком распространяются и на оценочную деятельность субъектов, совершающих умышленные преступления в отношении несовершеннолетних.

Определенные особенности влияния обстановки наблюдаются при совершении неосторожных преступлений. Частично они были освещены в предыдущем разделе.

В нем также предпринята попытка описать основные элементы механизма совершения преступления. Анализировался именно механизм преступления, чтобы продемонстрировать взаимосвязи между свойствами личности, поведением несовершеннолетнего потерпевшего и способом совершаемого в отношении него посягательства. Специфика этого взаимодействия в значительной степени обуславливает особенности механизма следообразования.

Они заключаются в том, что идеальные следы, образующиеся в памяти потерпевших, являются труднодоступными для следователя. Кроме того, имеется реальная угроза их утраты в случаях, когда потерпевший не осознает характера произошедшего, непроизвольно или умышленно их искажает.

Эти особенности механизма следообразования обуславливают первые важнейшие особенности методики расследования преступлений рассматриваемого вида. Прежде всего, следователь не должен надеяться только на получение объективных показаний от потерпевшего. Рекомендуется организовывать активный поиск и исследование материальных следов преступления.

Одновременно следует диагностировать свойства личности и состояние несовершеннолетних потерпевших. Известно, что значительная часть таких пострадавших испытывают сильное травматическое воздействие в период совершения преступления¹⁹.

Учитывая изложенное полагаем, что в любых ситуациях выявления насильственного преступления против жизни, здоровья, половой свободы и неприкосновенности несовершеннолетнего, должно незамедлительно проводиться обследование жертвы. Для этого требуется привлечение специалистов, прежде всего, психологов, которые помогут установить, позволяет ли уровень развития и психического состояния жертвы получать от нее информацию о случившимся.

В ситуациях совершения в отношении несовершеннолетних преступлений, соединенных с физическим насилием, прежде всего, устанавливается, оказана ли им необходимая медицинская помощь. В таких случаях к решению вопроса о проведении процессуальных действий с участием несовершеннолетнего пострадавшего привлекается специалист-медик. В некоторых условиях требуется участие в проведении специального исследования по этому поводу как медика, так и психолога.

Не менее важное значение имеет вопрос о необходимости проведения мероприятий по реабилитации потерпевших. Как уже упоминалось, некоторые из них в посткриминальный период подвергаются психологическому воздействию со стороны окружающих, усугубляющих полученную несовершеннолетним психическую травму.

В ряде случаев возникает насущная необходимость помещения ребенка в условия, исключающие какое-либо отрицательное влияние на него. Такая потребность нередко возникает уже в период выявления первичных признаков преступлений, связанных с семейным насилием, а также совершаемых соучениками, соседями, другими лицами, которые могут негативно влиять на жертву. К сожалению, следователи не всегда учитывают возможности негативного воздействия на жертву в этот период.

Например, пятилетний ребенок оказался очевидцем жестокого убийства своей матери и сестры младенческого возраста, совершенного его отцом. Ребенка, который, несомненно, являлся потерпевшим, сначала забрала бабушка-мать отца. Через два дня он оказался у другой бабушки-матери убитой мамы ребенка. Обе бабушки расспрашивали ребенка об обстоятельствах произошедшего. В ходе допросов они давали разные показания о содержании рассказа ребенка об обстоятельствах преступного события. Сам же ребенок при попытке допросить его плакал, кричал, но показаний по существу произошедшего не давал.

Оптимальным вариантом является помещение детей хотя бы на дневной стационар специальных центров по реабилитации несовершеннолетних жертв преступления.

В настоящее время имеется опыт плодотворного взаимодействия органов Следственного комитета Российской Федерации с подобными центрами, функционирующими на различных территориях²⁰.

Работа по реабилитации жертвы преступления, защите ее от негативного посткриминального воздействия должна начинаться сразу же после получения сообщения о совершенном посягательстве.

Прежде всего, необходимо запретить любое общение с пострадавшим до оказания ему требуемой медицинской и психологической помощи. Действие этого запрета распространяется и на сотрудников органов дознания, родителей, близких родственников и других лиц. Пока психолог не определит, что состояние ребенка позволяет беседовать с ним, всякие опросы исключаются.

В случаях, если ребенок нуждается в реабилитации в стационарных условиях, нужно убедить родителей дать согласие на его размещение в соответствующем учреждении. Если следователь затрудняется с решением этой задачи, возможно использование помощи медика, психолога.

В ситуациях, когда специалистом установлено, что состояние ребенка позволяет производство процессуальных действий с его участием, может быть произведен опрос (допрос) потерпевшего. Особенности получения сведений от несовершеннолетних потерпевших будут рассмотрены в следующем параграфе.

В любых ситуациях проверка первичной информации о совершении преступления в отношении несовершеннолетнего начинается с осмотра места происшествия. В проблемных ситуациях, характеризующихся дефицитом информации об обстоятельствах предполагаемого преступления и личности виновного, границы места происшествия рекомендуется определять с учетом установленных или предполагаемых этапов развития криминальной ситуации.

Так, если преступление совершено на участке открытой местности, у родителей, близких, других лиц, под присмотром которых находился несовершеннолетний, а также у свидетелей выясняется маршрут передвижения потерпевшего, содержание занятий на различных этапах его пути.

Целесообразно также установление и опрос свидетелей, находившихся на маршруте передвижения потерпевшего. В ситуациях, если пострадавший прошел небольшое расстояние, осмотр рекомендуется начинать от отправной точки его движения.

На пути следования пострадавшего могут быть обнаружены следы встречи с субъектом преступления. К ним относятся следы обуви неизвестного и пострадавшего, направленные навстречу друг другу, части упаковки сладостей, прохладительных напитков, игрушек, других предметов, использовавшихся для заманивания пострадавшего.

Желательно установить и осмотреть территорию, по которой двигался субъект преступления к месту встречи. Ее осмотр позволит выявить другие следы субъекта преступления, а также свидетелей, которые могли наблюдать его.

В случае внезапного нападения на потерпевшего также целесообразно выявлять следы передвижения и места нахождения субъекта непосредственно перед началом преступления.

После исследования этих участков продолжается осмотр по пути совместного следования жертвы и предполагаемого субъекта, включая территорию, на которой были выполнены действия по непосредственному совершению преступления.

В ситуациях, когда несовершеннолетний в предкриминальной ситуации передвигался на значительные расстояния, первоначально рекомендуется осмотреть место непосредственного совершения преступления, а затем попытаться обнаружить следы отхода субъекта посягательства.

При проведении осмотра места происшествия в помещениях не следует ограничиваться поиском только следов выполнения преступных действий. Поскольку определенная часть посягательств рассматриваемого вида совершается по месту жительства потерпевшего, целесообразно изучение условий его жизни. Рекомендуется исследовать комнату несовершеннолетнего, его письменный стол, гардероб, личные вещи, игрушки, альбомы с рисунками, тетради, дневники с записями, компьютер и т.д.

Аналогичным образом осматриваются предметы и личные вещи предполагаемого субъекта преступления.

Обнаруженные в ходе осмотра места происшествия и изъятые у потерпевшего следы подвергаются экспертному исследованию.

По делам о преступлениях, связанным с физическим насилием, проводятся судебно-медицинские экспертизы. В некоторых ситуациях уже на стадии возбуждения уголовного дела назначается судебно-психологическая экспертиза потерпевшего.

При наличии необходимости могут назначаться и другие судебные экспертизы для установления элементов механизма исследуемого события, причин наступления вредных последствий.

На данной стадии проводятся также опросы свидетелей, которые обладают сведениями, имеющими значение для установления действительных обстоятельств имевшего место события и причастных к нему лиц.

Определенными особенностями отличается и организация оперативно-розыскной деятельности с целью выявления субъекта преступлений рассматриваемой группы. Значительная часть таких лиц, даже ранее судимых, не поддерживает отношений с криминальным контингентом, среди которого в основном проводятся оперативные мероприятия с указанной целью. В то же время те из них, которые испытывают болезненное влечение к несовершеннолетним, ведут себя необычно, совершая поступки, не свойственные их возрасту и социальному положению. Так, взрослые мужчины не уклоняются от контактов с женщинами, но интересуются порнографической продукцией, приобретают игрушки, хотя не имеют детей, часто появляются вблизи детских площадок, школ, других учреждений и территорий, где бывает много несовершеннолетних определенного возраста. Поэтому оперативно-розыскные мероприятия (в дальнейшем ОРМ) рекомендуется проводить среди сотрудников магазинов, торгующих предметами интимного назначения, лиц, распространяющих порнографические изделия, работников учебных заведений, других мест, которые активно посещают дети.

Поскольку некоторые субъекты подобных преступлений с разной степенью периодичности пользуются услугами лиц, занимающихся проституцией, целесообразно проведение мероприятий и среди субъектов этой противоправной деятельности.

Важное значение имеет также изучение материалов видеонаблюдения, осуществляющегося вблизи от места преступления. Полезно просмотреть такие материалы за несколько дней, в течение которых субъект преступления мог искать благоприятные для посягательства условия и привлекательную для него жертву. Рекомендуется также сопоставлять изображения на материалах видеонаблюдения, осуществляющегося вблизи от места преступления и в учреждениях, предприятиях, где субъект мог приобретать вышеуказанные предметы или подыскивать будущую жертву. Иногда успех приносит сопоставление материалов видеонаблюдения вблизи от нескольких мест совершения нераскрытых преступлений.

Продуктивно также изучение сведений о нахождении вблизи от места преступления, движении параллельно со средствами мобильной связи потерпевшего аналогичных устройств других лиц.

В некоторых ситуациях доследственная проверка осуществляется в течение довольно длительного времени, пока не будут получены достаточные основания для возбуждения или для отказа в возбуждении уголовного дела.

Основной задачей первоначального этапа расследования является раскрытие преступления. Продолжается первоначальный этап расследования от возбуждения уголовного дела до сбора доказательств, достаточных для предъявления обвинения или прекращения досудебного производства без предъявления обвинения.

Типичные ситуации первоначального этапа расследования могут быть простыми и сложными. Простые ситуации характеризуются наличием информации об основных существенных обстоятельствах расследуемого деяния и о личности субъекта преступления, не отрицающего своей вины. В простых ситуациях проверяется основная версия об обстоятельствах и субъекте преступления рассматриваемого вида путем формирования доказательств на основе ранее собранных фактических данных, а также новых, полученных из других источников.

В этих условиях должны также проверяться и иные версии, в том числе о невиновности подозреваемого.

В проблемных ситуациях, характеризующихся дефицитом данных как об обстоятельствах, так и о субъекте(ах) преступления, предпринимаются меры к сокращению и полной ликвидации информационных пробелов. В подобных условиях, как правило, выдвигаются несколько версий о принадлежности субъектов преступления к определенным группам людей. Они конкретизируются путем установления конкретных индивидов, относящихся к выделенным группам. После этого проверяется, где находился относящийся к проверяемой группе лиц субъект в момент совершения преступления против жизни или здоровья, половой свободы или неприкосновенности несовершеннолетнего.

Затем устанавливается, обладает ли этот субъект свойствами, которые отразились в следах расследуемого преступления, имеются ли у него предметы, которыми могли быть оставлены эти следы, имеются ли у него на теле, одежде следы, которые должны были образоваться в результате реализации установленного способа совершения посягательства, имеются ли у него предметы, используемые в качестве орудий и т.д.

В проблемных ситуациях, как правило, выдвигаются и проверяются несколько взаимоисключающих версий о неустановленных обстоятельствах преступления и личности субъекта(ов), его совершившего(их). Эти версии находятся в положении контрверсий. По мере расширения доказательственной базы часть версий после надлежащей проверки отбрасываются. После появления подозреваемого, как правило, возникают проблемно-конфликтные ситуации, в условиях которых названные лица отрицают свою причастность к преступлению. Позиция подозреваемых обуславливается субъективной трактовкой следственной ситуации, их представлениями о степени осведомленности следствия об обстоятельствах совершенного преступления. Поэтому подозреваемые, до совершения преступления незнакомые с несовершеннолетним потерпевшим и задержанные спустя некоторое время после окончания посягательства, могут выдвигать ложные алиби. Чем продолжительнее период, прошедший с момента расследуемого посягательства, тем менее подробно подозреваемый описывает обстановку, в которой он якобы находился в момент совершения преступления в отношении несовершеннолетнего.

В таких ситуациях возможен выбор как выжидательной, так и наступательной тактики допроса подозреваемого. Первая избирается в ситуациях отсутствия у следователя возможностей для эффективного опровержения ложных показаний. Подобное положение может быть обусловлено отсутствием необходимых сведений о свойствах личности и намерениях подозреваемого, а также фактических данных, опровергающих ложное алиби. В таких условиях нередко рекомендуется использование тактических приемов максимальной детализации показаний подозреваемого, выявления отдельных противоречий между отдельными частями этих показаний, а также между ними и другими материалами уголовного дела. После этого рекомендуется устанавливать и допрашивать свидетелей, якобы находившихся в указанных подозреваемым местах, сопоставлять описываемые допрашиваемым и установленные в ходе осмотра условия обстановки, в которой он якобы находился, изучать материалы видеонаблюдения и письменные документы, отражающие пребывание людей в интересующих следствие учреждениях. Полученная таким образом информация, опровергающая алиби, предъявляется подозреваемому в ходе последующих допросов²¹. Не отрицая в целом возможности такого варианта действий следователя, более предпочтительной считаем активную тактику допроса подозреваемых в совершении такого рода преступлений. Следует отметить, что они знают об отрицательном отношении к субъектам таких преступлений со стороны общества в целом и отдельных его частей. В связи с этим они опасаются предвзятого отношения следствия и суда, негативной реакции со стороны окружающих.

Промедление с опровержением ложного алиби и иных ложных показаний подозреваемых в совершении таких преступлений может способствовать оценке оказанного противодействия расследованию как успешного и укреплению установки на его продолжение.

Поэтому уже в ходе первого допроса рекомендуется предъявлять подозреваемым данные, которые послужили основаниями для подозрения в совершении преступления против жизни, здоровья, половой свободы и неприкосновенности несовершеннолетних. К моменту допроса подозреваемого фактические данные, подтверждающие причастность допрашиваемого к преступлению, не облечены в форму процессуальных доказательств. Тем не менее, они могут быть предъявлены допрашиваемому для опровержения выдвигаемого и ложного алиби.

Некоторые подозреваемые, незнакомые с жертвой, не отрицают пребывания на месте преступления, но не признают контакта с потерпевшим. Таким подозреваемым должны предъявляться данные, подтверждающие отрицаемые допрашиваемым обстоятельства. В подобных ситуациях наиболее привлекательным выглядит предъявление подозреваемого для опознания потерпевшему. При принятии решения о проведении этого следственного действия необходимо учитывать психическое состояние и свойства личности потерпевшего.

Вопрос о том, позволяет ли психическое состояние несовершеннолетнего проводить с его участием следственные действия, обладает ли он необходимыми для этого свойствами личности, должен решаться специалистами при производстве судебно-психологической экспертизы или, по крайней мере, специального обследования.

При наличии реальной опасности причинения вреда психическому состоянию несовершеннолетнего, возможности получения ложных заявлений от потерпевшего относительно причастности опознаваемых к преступлению от проведения опознания целесообразно воздержаться.

В ситуациях, когда участие потерпевшего в изобличении подозреваемого невозможно, необходимо организовать поиск, исследование, изъятие фактических данных, отразившихся в материальных следах преступления. В частности, если оно совершено на малолюдном участке местности, целесообразно организовать поиск следов ног подозреваемого и потерпевшего.

Параллельное расположение имеющих одинаковое направление дорожек следов ног указанных лиц свидетельствует о том, что они двигались рядом. Обнаружение расположенных на близком расстоянии отпечатков обуви, отражений передних краев подошв, направленных носками друг к другу, дает основания для вывода о том, что указанные лица беседовали друг с другом. В период такого общения некоторые взрослые приседают. При этом центр тяжести переносится вперед, отчего передний край подметки отпечатывается глубже. Если несовершеннолетнего увлекают силой, следы обуви потерпевшего отражаются в виде прямых или извилистых трасс.

Нередко в месте завязывания знакомства несовершеннолетнего угощают сладостями, жевательной резинкой, прохладительными напитками, другими продуктами, части упаковки которых могут быть обнаружены на поверхности участка местности или в расположенных там мусорных урнах и контейнерах.

Как уже отмечалось, некоторые субъекты для завлечения несовершеннолетних используют игрушки, которые приносят на место преступления в сумках, портфелях, карманах одежды. При извлечении игрушек от них могут отделяться мелкие части, из карманов одежды и сумок, в которых они переносились, выпадают небольшие по размеру предметы. В некоторых случаях игрушки покупаются в различного рода торговых учреждениях, расположенных поблизости от места знакомства с несовершеннолетним, иногда с его участием. В таких случаях упаковка, ярлыки от игрушек выбрасываются неподалеку от места приобретения или в месте передачи их несовершеннолетнему потерпевшему. В связи с этим целесообразны обход и опрос работников торговых учреждений, расположенных неподалеку, поиск и изъятие упаковочных материалов.

Рекомендуется также установление свидетелей общения подозреваемого с несовершеннолетним потерпевшим по всему предполагаемому маршруту их совместного передвижения, начиная от места первого контакта. Одновременно следует изучать материалы видеонаблюдения, осуществляющегося по пути следования указанных лиц.

В следственной практике достаточно распространены ситуации, когда подозреваемые, не отрицая контакта с несовершеннолетним, не признают в то же время совершения действий преступного характера. Часть из них отрицает совершение каких-либо действий, другие признают выполнение определенных действий, но полагают, что они не носят преступного характера.

В описываемых ситуациях тщательно проверяются как показания подозреваемых, так и несовершеннолетних потерпевших. Из версий этих лиц выводятся логические следствия, т.е. предположения о фактах и следах, которые должны образоваться при развитии описываемых подозреваемым и несовершеннолетним событий. Для проверки логических следствий организуется поиск следов в местах предполагаемой локализации. Затем устанавливается механизм образования выявленных следов путем проведения различных следственных действий. Иногда в распоряжении следователя имеются данные, позволяющие ему выдвигать собственную(ее) версию(и), отличающиеся как от версий подозреваемого, так и потерпевшего.

Полученные в результате данные, опровергающие показания подозреваемого, предъявляются ему в ходе дополнительного допроса.

Доводы подозреваемых о том, что совершенные ими действия не носили преступного характера опровергаются с помощью различных фактических данных в зависимости от вида посягательства, в причастности к которому заподозрен допрашиваемый.

Некоторые аспекты опровержения таких показаний будут рассмотрены в последующих разделах настоящей работы, посвященных расследованию отдельных видов преступлений.

Последующие этапы расследования начинаются с предъявления обвинения и продолжаются до принятия решения о направлении уголовного дела в суд или о его прекращении.

Одной из основных задач последующих этапов расследования преступлений рассматриваемого вида является предъявление и проверка обоснованности обвинения в совершении преступления против жизни, здоровья, половых свободы и неприкосновенности несовершеннолетнего.

К моменту предъявления обвинения следователь имеет возможность для более глубокого изучения личности обвиняемого, обоснованного выбора тактических приемов его допроса.

В простых ситуациях допроса обвиняемого используются приемы детализации его показаний, восполнения допускаемых при этом пробелов в описании деталей содеянного и устранения допущенных противоречий.

В сложных проблемно-конфликтных ситуациях для допроса обвиняемого рекомендуется использовать приемы предъявления доказательств в сочетании с обращением к свойствам личности допрашиваемого, приведением примеров из практики.

Независимо от признания или непризнания обвиняемым своей вины должна проверяться версия о его невиновности. В ситуациях отрицания обвиняемым своей вины проверяется выдвигаемая им версия. В условиях признания вины проверяется версия о самооговоре обвиняемого, иногда в сочетании с оговором потерпевшего. По делам об умышленных преступлениях рассматриваемого вида проверятся, находился ли обвиняемый на месте посягательства, имел ли место физический контакт обвиняемого и потерпевшего в период, близкий ко времени расследуемого события, выполнялись ли обвиняемым действия, образующие способ инкриминируемого ему деяния. Для установления этих фактов проверяются, оцениваются собранные по делу доказательства, принимаются меры к собиранию новых фактических данных.

По делам о неосторожном причинении вреда жизни и здоровью несовершеннолетних при оказании услуг, производства работ устанавливается, какие нарушения допущены обвиняемым и находились ли они в причинной связи с причинением вреда жизни и здоровью несовершеннолетнего. В последнее время появились высказывания о том, что при совершении неосторожного преступления путем бездействия обязательным условием привлечения к уголовной ответственности является наличие прямой причинной связи между пассивным поведением и наступившими последствиями²².

По нашему мнению, закон не устанавливает никаких видов причинной связи. Поэтому в ходе расследования должно быть доказано наличие причинной связи без какой-либо ее классификации²³.

Одной из задач последующих этапов расследования преступлений рассматриваемой категории является выявление всех эпизодов преступлений, совершенных обвиняемым. В большинстве реальных ситуаций эта задача решается путем допроса обвиняемого. Однако, проведения только этого следственного действия явно недостаточно. Прежде всего по делам об умышленных преступлениях необходимо провести проверку по учетам субъектов нераскрытых преступлений, по ДНК, обнаруженной в биологических следах их совершения. Возможно использование и иных учетов нераскрытых преступлений рассматриваемой категории.

Целесообразно также проверить, не передвигался ли обвиняемый вблизи от мест нераскрытых преступлений в период их совершения. В этих целях запрашиваются билинговые сведения о передвижении аппарата мобильной связи обвиняемого в интересующий следствие период, допрашиваются свидетели, которые могли видеть обвиняемого, изучаются материалы видеонаблюдения, осуществляющегося вблизи места преступления, устанавливается, имеются ли у обвиняемого предметы, наблюдавшиеся очевидцами и не отразившиеся в материальных следах нераскрытого преступления, проводятся необходимые оперативно-розыскные мероприятия.

Кроме этого, изучаются уголовные дела о нераскрытых преступлениях, совершенных сходными способами. Проводятся также проверки в местах, которые обвиняемый без видимых причин посещал в течение определенного времени, а затем неожиданно прекратил появляться там.

Целесообразно также проведение специальных оперативно-розыскных мероприятий в отношении обвиняемого.

По уголовным делам о некоторых видах преступлений, совершенных против жизни, здоровья, половых свободы и неприкосновенности несовершеннолетних на последующих этапах расследования решается задача установления всех участников рассматриваемых деяний и их ролей.

Наконец, важное значение имеет решение задачи установления и устранения обстоятельств, способствовавших совершению преступления в отношении несовершеннолетних.

Это направление деятельности следователя не должно осуществляться формально. Необходимо в каждом случае добиваться осуществления действенных мер по устранению выявленных обстоятельств.

Названные обстоятельства могут относиться к условиям конкретных территорий, помещений, находящихся в ведении определенных лиц. К ним также могут относиться недостатки контроля за поведением несовершеннолетнего, его поведением вообще или в конкретных условиях.

Среди анализируемых обстоятельств могут быть названы и недостатки воспитания обвиняемых, несвоевременное реагирование на их антиобщественное, противоправное поведение окружающих и представителей правоохранительных и иных органов.

По делам о различных видах преступлений исследуемой группы могут быть выявлены и другие обстоятельства, способствовавшие их совершению. По каждому уголовному делу должны быть выявлены все обстоятельства такого рода и приняты исчерпывающие меры по их устранению.

Целесообразно также обобщение материалов различных уголовных дел для выявления общих причин и условий, способствовавших совершению преступлений в отношении несовершеннолетних. Результаты обобщения рекомендуется обсуждать на межведомственных координационных совещаниях и вырабатывать меры по устранению выявленных причин и условий.

1.4. Тактико-психологические основы допроса несовершеннолетних потерпевших

Практически все исследователи проблем в области допроса несовершеннолетних потерпевших и свидетелей связывают специфику этого следственного действия исключительно с возрастными особенностями допрашиваемых. Думается, что это не совсем правильно. Выбор и реализация тактических и психологических приемов допроса любых лиц, в том числе и несовершеннолетних потерпевших, детерминируется, прежде всего, условиями ситуации, сложившейся к моменту проведения этого следственного действия.

Названные ситуации оцениваются, прежде всего, с точки зрения объема и качества фактических данных о расследуемом преступлении, которыми в целом располагает следователь.

Достаточно полные и достоверные данные о расследуемом событии, полученные из нескольких источников, в ходе различных следственных действий позволяют более продуктивно готовиться и проводить допрос несовершеннолетнего. В сложных ситуациях, характеризующихся проблемами получения объективных показаний от несовершеннолетних потерпевших, пробелы сообщаемой ими информации могут быть восполнены с помощью фактических данных, полученных из других источников.

Важным элементом анализируемых ситуаций является объем и качество информации, сообщаемой несовершеннолетним потерпевшим. С учетом этого обстоятельства могут быть выделены простые ситуации, в которых несовершеннолетний потерпевший дает полные показания, не противоречащие другим фактическим данным, собранным в ходе досудебного производства.

Не исключается и возникновение ситуаций, характеризующихся наличием в распоряжении следователя полных и объективных сведений об основных обстоятельствах расследуемого события и наличием трудностей в получении от несовершеннолетнего потерпевшего достоверных показаний.

Более сложный характер носят ситуации, когда следствие не располагает достоверной информацией об обстоятельствах и характере расследуемого события, а также испытывает проблемы в получении объективных и полных показаний от несовершеннолетнего.

Далеко не все из этих ситуаций относятся к числу конфликтных. В частности, в качестве таковых, по нашему мнению, не могут рассматриваться ситуации, в которых психическое и (или) физическое состояние несовершеннолетнего потерпевшего исключает возможность проведения его допроса. Не является конфликтной и ситуация, в которой потерпевший испытывает трудности в даче полных и объективных показаний, поскольку забыл некоторые обстоятельства совершенного преступления, не может ответить на непонятные для него вопросы следователя, испытывает затруднения с изложением показаний, поскольку не обладает достаточным словарным запасом и умениями пользоваться известными лексическими средствами. В подобных условиях отсутствует такой важный признак конфликтной ситуации, как противоречие интересов следователя и противостоящего ему субъекта (во).

Необходимо отметить, что в теории криминалистики понятие конфликтной ситуации является дискуссионным. Так, И.А. Макаренко под конфликтной ситуацией понимает разногласия между следователем и обвиняемым по поводу виновности, причиненного ущерба и другим обстоятельствам, выясняемым в ходе расследования²⁴.

Близкой к изложенной является позиция О.В. Полстовалова, рассматривающего конфликтную ситуацию как столкновение интересов следователя и иных участников уголовного судопроизводства²⁵.

В приведенных трактовках сущность конфликтных ситуаций необоснованно сводится к субъективным состояниям следователя и других участников расследования. Конфликт в данном случае может быть представлен только как внутреннее переживание. Но и простое высказывание несогласия также не исчерпывает содержания конфликтной ситуации. Необходимо различать конфликт и конфликтную ситуацию. О.Я. Баев, разделяя эти явления, понимал конфликтную ситуацию как разрешение конфликта²⁶.

Но более полно определил сущность конфликтной ситуации А.Р. Ратинов, охарактеризовавший ее как отношения соперничества и противодействия²⁷.

Л.Я. Драпкин характеризует конфликтные ситуации как особый вид межличностных отношений субъектов, стремящихся к достижению различных целей²⁸.

В приведенном суждении уже отмечается возникновение отношений, в которых соперничество проявляется в стремлении к достижению разных целей.

Р.С. Белкин удачно определил такие отношения как противоборство²⁹.

Сущность конфликтных ситуаций определяется именно противоборством, стремлением участников конфликта к отстаиванию, удовлетворению собственных интересов за счет интересов соперничающей стороны, достижению своих целей и воспрепятствованию получения желаемого соперником результата.

Субъекты противодействия расследованию пытаются не допустить установления следователем действительных обстоятельств, характера имевшего место события, виновности в совершении преступления конкретных лиц и т.п. Следователь же, в свою очередь, выполняя возложенные на него задачи, обязан своевременно распознавать и преодолевать оказываемое противодействие, устанавливать действительные обстоятельства, характер расследуемого события, субъектов выявленного преступления.

В ситуациях, когда несовершеннолетние потерпевшие испытывают затруднения с припоминанием содеянного в отношении них преступления, передачей сохранившейся у них в памяти информации в виде показаний на допросе, никакого соперничества, стремления к достижению разных целей не наблюдается.

В условиях налаженного психологического контакта несовершеннолетний пытается взаимодействовать со следователем, вспомнить забытое, пересказать увиденное.

В то же время некоторые из описываемых ситуаций могут трансформироваться в конфликтные. Неквалифицированные действия следователя, повторяющиеся однообразные призывы к несовершеннолетнему припомнить забытое, могут способствовать формированию у допрашиваемого состояния усталости, раздражительности от назойливости окружающих и безуспешности собственных попыток.

Стремясь избавиться от этого состояния, некоторые несовершеннолетние перестают отвечать на вопросы, а другие открыто заявляют о нежелании продолжать общение. Возможно в этой ситуации и развитие скрытого конфликта, проявляющегося в даче несовершеннолетним ложных показаний под давлением следователя и других участников допроса. В подобных ситуациях несовершеннолетние нередко подтверждают информацию, содержащуюся в наводящих вопросах следователя. Иногда такие допрашиваемые пытаются фантазировать.

Намерения дачи ложных показаний формируется у некоторых несовершеннолетних еще до начала допроса. В судебно-следственной практике известны случаи умышленного оговора несовершеннолетними конкретных лиц в совершении преступления.

Содержание ситуации допроса должно прогнозироваться на стадии подготовки к нему. Эта деятельность неразрывно связана с оценкой ситуации расследования в целом. Фактические данные, собранные в ходе досудебного производства, позволяют выдвигать разной степени достоверности версии об обстоятельствах и характере расследуемого события.

С учетом этих версий определяется предмет допроса несовершеннолетнего.

При прогнозировании возможного развития ситуации, в ходе допроса несовершеннолетнего потерпевшего, прежде всего, учитываются его поведение в ходе уже проводившихся с его участием процессуальных действий: получении объяснений, допросов, освидетельствования, выемок, следственных осмотров, судебных экспертиз и т.п.

Следователю, который лично проводил указанные действия, рекомендуется мысленно разделить поведение потерпевшего на отдельных этапах выполнявшихся с участием несовершеннолетнего мероприятий. Для этого анализируется состояние несовершеннолетнего перед началом следственного действия, как вел себя во время установления данных о личности, как реагировал на переход к выяснению обстоятельств преступления, понимал ли вопросы следователя, отвечал ли на них сразу или через некоторое время, возникали ли при этом паузы, чем они были вызваны, после каких действий следователя, других участников допроса несовершеннолетний стал давать показания, сообщал ли допрашиваемый недостоверные данные, удалось ли в этих случаях и каким образом получить от него объективные сведения и т.п.

При проведении такого ретроспективного анализа нужно обращать внимание на обстоятельства преступления, вопросы, при выяснении которых возникали трудности получения от несовершеннолетнего достоверных показаний.

В ситуациях, когда следователю впервые предстоит встретиться с несовершеннолетним на допросе, информация о личности допрашиваемого собирается из других источников.

Определенное представление о свойствах личности потерпевшего может быть получено при изучении имеющихся в деле данных о поведении несовершеннолетнего перед преступлением и непосредственно в период его совершения.

В частности, в материалах уголовного дела могут быть зафиксированы сведения о неосторожном, виктивном поведении несовершеннолетнего или никак не влияющим на принятие субъектом посягательства решения о совершении преступления.

В поступках жертвы в указанные периоды отражаются свойства ее личности, которые могут обуславливать поведение и во время допроса. Например, некоторые дети дошкольного и младшего школьного возрастов, будучи не в состоянии соблюдать запреты на контакты с посторонними, на выход из пределов определенных помещений, территорий, совершение каких-то действий, нарушили их и стали жертвами преступления. Потерпевшие из числа подростков нередко не только нарушают указанные запреты, но и тщательно скрывают такие факты, обманывая родителей и других ответственных за их безопасность лиц, сообщая им ложные сведения о своих планах и уже совершенных поступках. Особое внимание должно уделяться объяснениям, полученным от несовершеннолетнего. В случае, если попытки получения от потерпевшего информации о случившемся оказались безуспешными, изучаются документы, в которых отражаются причины подобного положения. В случаях отсутствия убедительных объяснений в документах целесообразны беседа, а иногда и допрос официальных участников судопроизводства, которые не смогли добиться получения информации от несовершеннолетнего.

Возможен также допрос в качестве свидетелей лиц, которые общались с потерпевшим после совершения преступления: разговаривали с несовершеннолетним, оказывали ему помощь, слышали, как он рассказывал о случившемся другим людям и т.п.

Важное значение в изучении личности несовершеннолетнего потерпевшего имеет ознакомление с условиями его жизни по месту жительства, с принадлежащими ему личными вещами, дневниками, записями, письменной перепиской, информацией, имеющейся в персональном компьютере и средствах мобильной связи потерпевшего. В этих целях рекомендуется проведение следственного осмотра помещений, предметов, документов.

Этим действиям следователи обычно предпочитают допросы свидетелей, в первую очередь, родителей и иных родственников, учителей потерпевшего.

По разным причинам такие свидетели далеко не всегда дают объективные показания. Поэтому при подготовке к допросу таких лиц рекомендуется готовить информацию об известном допрашиваемому поведении несовершеннолетнего, которое не соответствует характеристике потерпевшего, даваемой свидетелем. При этом желательно не стремиться к однозначному опровержению показаний свидетеля, а тактично вовлечь его в обсуждение приведенного примера, имитируя передачу инициативы допрашиваемому.

Как уже отмечалось, важное значение имеет проведение специального психологического исследования несовершеннолетнего или беседа следователя со специалистом-психологом, проводившего реабилитационные мероприятия с потерпевшим. К общению с психологом следователь должен быть подготовлен.

Выводы следователя о свойствах личности несовершеннолетнего, подтверждающие и (или) опровергающие их сведения полезно фиксировать на бумажном или электронном носителе.

Систематизированные подобным образом данные могут быть использованы при общении с психологом.

Мнение психолога учитывается, прежде всего, при принятии решения о производстве допроса. В ситуациях наличия реальной возможности усугубления психотравмирующего воздействия, причиненного преступлением, от допроса потерпевшего лучше отказаться до улучшения его состояния до уровня, позволяющего получать от несовершеннолетнего достоверные показания. Пребывание потерпевшего в состоянии, препятствующем допросу, должно быть подтверждено официальным документом-заключением психолога или психиатра.

В ситуациях отсутствия препятствий для допроса потерпевшего, мысленно моделируются варианты его проведения. Прежде всего, прогнозируется формирование проблемной ситуации, характеризующейся затруднениями потерпевшего в даче показаний об обстоятельствах, характере и участниках преступления. Эти затруднения могут быть обусловлены проблемами восприятия потерпевшим происшедшего события. Признаками таких затруднений могут быть неполнота объяснений, показаний, который потерпевший давал на предыдущих стадиях, этапах досудебного производства. Неполное восприятие может быть вызвано неблагоприятными условиями обстановки преступления (слабой видимостью на месте посягательства, происходившего в темное время, наличие сильных осадков и т.п.), а также особенностями его совершения, не позволяющими жертве полностью или частично видеть все действия преступника, объективно воспринимать и оценивать выполняемые им операции (приведение несовершеннолетнего в состояние, затрудняющее или исключающее восприятие, расположение субъекта преступления вне зоны видимости потерпевшего и т.п.).

На полноту восприятия влияют также содержание способа преступления, продолжительность, одномоментность или многоэтапность его реализации, предполагающая выполнение субъектом посягательства операций в одном или разных местах. Некоторые субъекты преступления выполняют действия по приведению несовершеннолетнего в состояние, затрудняющее восприятие происходящего. Это может быть употребление алкоголя, наркотических и сильнодействующих веществ, причинение физического вреда здоровью и т.п.

В некоторых ситуациях неполнота восприятия обуславливается уровнем интеллектуального развития несовершеннолетнего потерпевшего. Не понимая характера выполняемых субъектом преступления действий, при условии, что они не причиняют боли, никак не объясняются и не обговариваются злоумышленником, несовершеннолетний не обращает на них внимания, не выделяя их из ряда других объектов, которые он видел, слышал, осязал, ощущал с помощью органов обоняния.

Некоторые ситуации, характеризующиеся неполнотой показаний несовершеннолетнего потерпевшего, обусловленной пробелами восприятия обстоятельств совершенного в отношении него преступления, выглядят неразрешимыми.

Такими, например, представляются допросы несовершеннолетних, подвергшихся нападению сзади, потерявших сознание еще до того, как сумели разглядеть субъекта посягательства и т.п. Однако, в этих случаях может быть рекомендовано использование приемов детализации показаний относительно предкриминальных и посткриминальных событий. Данный прием должен использоваться с учетом возрастных и индивидуальных особенностей допрашиваемого.

Как уже отмечалось, на полноту восприятия несовершеннолетним потерпевшим преступного события влияет оказанное на него в это время психотравмирующее воздействие.

Около 54% из числа опрошенных нами следователей различных региональных и специализированных управлений Следственного комитета Российской Федерации сообщили, что при расследовании уголовных дел рассматриваемой категории ими устанавливалось, что несовершеннолетние потерпевшие испытывали сильное психотравмирующее воздействие в процессе совершенного в отношении них преступления. Около 14% опрошенных следователей сообщали, что факты причинения несовершеннолетним сильной психической травмы устанавливались ими при расследовании почти каждого второго уголовного дела рассматриваемой категории. Такое же число следователей указали, что сведения о подобном воздействии на несовершеннолетнего потерпевшего имелись примерно по 1/3 такого рода уголовных дел. Еще 26% опрошенных следователей заявили, что оказание такого воздействия на несовершеннолетнего потерпевшего выявлялось при расследовании менее, чем 1/3 уголовных дел анализируемой группы. Несмотря на различие данных о частоте встречаемости психотравмирующего воздействия на несовершеннолетних потерпевших, общее количество таких фактов свидетельствует о значительной их распространенности. При этом, несомненно, нельзя исключать случаи, когда подобные обстоятельства совершения преступлений против несовершеннолетних остались невыясненными (латентными).

В описываемых случаях удивительным выглядел подход следователей к подготовке допроса в условиях анализируемой ситуации. Лишь чуть более 10% следователей, сообщивших о выявлении психотравмирующего воздействия на потерпевших, привлекали для реабилитации несовершеннолетних специалистов-психологов. Можно, конечно же, предположить, что реабилитация осуществлялась по инициативе других субъектов: родителей, заменяющих их лиц, представителей учреждений образования, работников органов социальной защиты и т.п. Однако около 16% таких следователей, по их словам, уже на допросе сталкивались с обострением посттравматического состояния потерпевшего, выразившегося в приступах истерики, эпилептических припадках и т.п.

Еще 15% сообщили, что в ходе допросов сталкивались с пассивным противодействием несовершеннолетних, которые просто не отвечали на вопросы следователя, никак не объясняя свое поведение и не выражая общего отношения к допросу и его участникам.

Думается, что подобного развития ситуации допроса можно было бы избежать, если бы до начала допроса с помощью специалиста-психолога было проведено квалифицированное обследование несовершеннолетнего с целью диагностики его состояния.

Полагаем, что такое исследование обязательно для всех несовершеннолетних потерпевших, а в особенности для малолетних.

В связи с этим предлагается ввести в УПК РФ специальную норму, предусматривающую обязательное проведение психологического обследования несовершеннолетнего потерпевшего с целью определения возможности получения показаний, определяемой уровнем развития, психическим состоянием потерпевшего данной группы, а также необходимости психологической реабилитации до проведения следственных действий с его участием.

Данные о состоянии несовершеннолетнего потерпевшего могут быть получены и от свидетелей из числа лиц, контактировавших с ним, наблюдавших его поведение сразу после совершения преступления и в более поздний период.

Допросы этих лиц в некоторых ситуациях позволяют получать информацию о том, что несовершеннолетний по-разному описывал обстоятельства якобы совершенного в отношении него преступления. Иногда следствию удается выяснить, что изменения в описании указанных обстоятельств появляются после контакта несовершеннолетнего с конкретными лицами или после посещения им определенных учреждений, жилых помещений, мест проведения свободного времени и т.п. Данные о подобных фактах дают основания для предположения о том, что потерпевший подвергся неправомерному воздействию со стороны вышеназванных или неизвестных следствию субъектов. Такие предположения подлежат проверке с помощью оперативно-розыскных и следственных действий.

На основе собранной информации прогнозируется поведение несовершеннолетнего на допросе. Прогноз должен охватывать несколько вариантов развития ситуации допроса-как простой, так и проблемной или проблемно-конфликтной. Рекомендуется разрабатывать мысленные модели всех возможных в данной ситуации вариантов противодействия несовершеннолетнего: молчаливого отказа от дачи показаний, заявления о таком отказе с сообщением его причин или без их указания, дачи ложных показаний об обстоятельствах преступления, неосведомленности о личности субъекта посягательства, о непричастности к содеянному действительного виновника, оговора невиновного.

С учетом разработанных моделей формируется план допроса. В некоторых ситуациях сложности начинаются с планирования начала этого следственного действия. Как известно, ч. 1 ст. 191 УПК РФ устанавливает жесткие требования к продолжительности допроса несовершеннолетних, ограничивающие возможности установления следователем психологического контакта с такими допрашиваемыми. Некоторые из несовершеннолетних ведут себя скованно, стесняясь давать показания в присутствии своих родителей, других лиц, привлекаемых в качестве законных представителей, а также педагога и психолога. По этим причинам несовершеннолетние или отказываются от дачи показаний, или сообщают ложные сведения. Следователи, адаптируясь к неблагоприятным условиям, прибегают к весьма сомнительным мерам. Среди них могут быть названы неоднократные беседы с несовершеннолетним психолога. Иногда специалисту в ходе подобных мероприятий, проводимых в отсутствие следователя, удается получить от несовершеннолетнего скрываемые от следователя данные. Тогда психолог допрашивается следователем и дает показания о полученной от несовершеннолетнего информации. Используется в следственной практике и беседа специалиста-психолога под видом допроса. В этих случаях после объявления о проведении допроса, разъяснения прав участникам психолог остается наедине с несовершеннолетним, а следователь, законный представитель, педагог наблюдают за ними из соседнего помещения через зеркало Гезелла или с помощью технических средств.

По итогам такой беседы составляется и подписывается протокол допроса.

Такого рода действия, по нашему мнению, представляют собой разновидность искусственного создания (фальсификации) доказательств, которые должны признаваться недопустимыми, поскольку собираются с нарушением норм УПК РФ.

Допрос и иные следственные действия проводятся следователем. В допросе несовершеннолетних обязательно участие и других лиц, призванных оказывать помощь как следователю, так и несовершеннолетнему. Одновременно они должны содействовать обеспечению соблюдения прав несовершеннолетнего обвиняемого.

Серьезные сомнения вызывает обоснованность привлечения педагогов к следственным действиям с участием несовершеннолетних. Основным содержанием их профессиональной деятельности является передача знаний, обучение, а не получение информации от школьников. Продуктивность участия этих лиц в названных следственных действиях, мягко говоря, невелика. Чаще всего они не отличаются активностью, пассивно присутствуя при проведении следственных действий. Кроме личных наблюдений об этом свидетельствуют и результаты опроса следователей, ни один из которых не сообщил о случае помощи педагога в процессе допроса несовершеннолетнего потерпевшего.

Большое количество участников допроса оказывает негативное влияние на несовершеннолетних потерпевших, не желающих давать показания в присутствии не только посторонних, но и родителей. Например, из 11 несовершеннолетних в возрасте от 13 до 16 лет, признанных потерпевшими по одному уголовному делу о развратных действиях и изнасилованиях, 10 в ходе предварительной беседы просили следователя ничего не сообщать родителям об обстоятельствах совершенных в отношении них посягательств. В связи с этим следователю приходилось использовать дополнительные тактические и психологические приемы для получения показаний потерпевших. В то же время нельзя не обратить внимания на складывающуюся практику предварительных «бесед» с несовершеннолетними пострадавшими, проводимых непосредственно перед допросом.

По сути, эти мероприятия представляют собой допрос несовершеннолетнего без участия законных представителей, педагогов и психологов. В процессе таких «бесед» составляется протокол допроса несовершеннолетнего, с которым знакомятся потерпевший и приглашенные для этого законные представители, психолог, педагог.

В описанных ситуациях следователи фактически отстраняют законных представителей, психологов, педагогов от участия в важной части допроса-получения показаний, приглашая их лишь для ознакомления с уже зафиксированными в протоколе допроса данными.

Подобный порядок проведения допроса не соответствует требованиям ч. 1 и ч. 4 ст. 191 УПК РФ, а полученные таким образом доказательства могут быть признаны недопустимыми.

По нашему мнению, беседы следователя с несовершеннолетним могут проводиться, но они не должны подменять допроса.

Для знакомства и установления психологического контакта с несовершеннолетним следователь может использовать помощь психолога, педагога, законного представителя, с которыми у потерпевшего сложились доверительные отношения. Первые контакты могут быть непродолжительными, заключаться в кратковременном включении следователя в общение вышеназванных лиц. В этих целях по согласованию с психологом, педагогом, законным представителем следователь может появиться в период их беседы с несовершеннолетним. При этом причина появления, время и содержание общения также целесообразно обговаривать заранее, как и меры по оказанию следователю необходимой помощи в установлении контакта с несовершеннолетним.

В ситуациях, дающих основание для предположения о позитивной или, по крайней мере, нейтральной реакции несовершеннолетнего, он может быть предупрежден о визите следователя. В таких случаях предлогом посещения следователем места жительства несовершеннолетнего может быть изучение условий проживания потерпевшего, осмотр и изъятие предметов, документов и т.п. Во время подготовки и проведения названных действий следователь может задавать несовершеннолетнему вопросы, внешне не связанные с расследуемым событием.

Иногда продуктивно внезапное для несовершеннолетнего появление следователя. Такое вариант контакта возможен во время общения потерпевшего с психологом. В этом случае психолог может представить несовершеннолетнему незнакомого ему следователя. После этого в зависимости от склонности несовершеннолетнего к общению следователь избирает приемы установления контакта. Если несовершеннолетний насторожен, недоброжелателен, целесообразно установление контакта через психолога.

В этих целях следователь может осведомиться, не мешает ли беседе и может ли присутствовать при ее продолжении.

Несовершеннолетнему, реагирующему на проявлении тактичности, доброжелательности, психологом может быть переадресован вопрос следователя.

В некоторых ситуациях уместна похвала психологом несовершеннолетнего за проявляемые способности в ходе данного общения или в целом.

Такое обращение нередко способствует изменению отношения несовершеннолетнего потерпевшего к следователю на более доброжелательное.

Используя изменения условий ситуации на более благоприятные, следователь может попытаться сразу же начать общение с несовершеннолетним. Например, продолжая высказывания психолога, выразить свое одобрение поведением несовершеннолетнего и задать ему вопрос в развитие обсуждаемой темы. Эти вопросы должны заинтересовать несовершеннолетнего и в то же время не касаться обстоятельств расследуемого события.

В ситуациях, когда для реализации подобных попыток отсутствовали объективные возможности или они не принесли желаемого успеха, следователь присутствует при дальнейшей беседе и вступает в нее по заранее согласованному с психологом плану.

В наиболее сложных ситуациях, характеризующихся неблагоприятным посттравматическим состоянием потерпевшего, «на первых порах» следователю рекомендуется простое наблюдение за общением несовершеннолетнего с психологом. Установление контакта желательно отложить до улучшения состояния потерпевшего, повышения уровня его коммуникабельности.

Для ослабления возможного отрицательного влияния на несовершеннолетнего потерпевшего его законный представитель во время допроса может быть расположен вне поля зрения допрашиваемого, например, за его спиной.

Рядом с несовершеннолетним следует располагать участника, способного оказывать положительное влияние на допрашиваемого. Таким участником может быть и законный представитель, у которого существуют доверительные отношения с пострадавшим. Уже одно присутствие такого участника рядом с несовершеннолетним благотворно влияет на его состояние, способствует ощущению защищенности и поддержки.

Оптимальным вариантом является аналогичное влияние на несовершеннолетнего и со стороны следователя. Однако, ему не всегда удается установить психологический контакт с несовершеннолетним потерпевшим до начала допроса. Поэтому важное значение имеет планирование этого следственного действия, особенно в условиях сложных ситуаций.

В ситуациях предполагаемого пассивного отказа от дачи показаний приемы допроса избираются с учетом индивидуальных особенностей личности и состояния допрашиваемого. Первоочередной задачей следователя в подобных ситуациях является нейтрализация мотивов такого противодействия расследованию. Дети разных возрастов, прибегая к такому поведению руководствуются разными мотивами.

Наиболее сложные ситуации возникают, когда такое противодействие является формой самозащиты от неприятных, нередко душевных переживаний, иногда связанных с ощущением физической боли, вызываемыми воспоминаниями несовершеннолетних об обстоятельствах преступления.

Такие ситуации часто возникают в ходе допроса несовершеннолетних потерпевших дошкольного возраста, испытавших физическое насилие и сильный страх.

Уместно напомнить, что решение о допросе детей, перенесших в ходе посягательства сильное психотравмирующее воздействие, принимается с учетом заключения психолога или психиатра.

Указанные специалисты могут оказать помощь и в выборе приемов допроса таких детей. К сожалению, такая форма взаимодействия следователя и психолога не так часто применяется в реальных ситуациях. Лишь 5% опрошенных нами следователей сообщили, что психолог оказывал им помощь в выборе приемов допроса.

Несоблюдение этих правил может привести к нервному срыву, припадку истерии, эпилепсии, возникновению других состояний, делающих допрос невозможным.

Для предупреждения подобных эмоциональных переживаний рекомендуется использование приемов настройки и снятия напряжения, которые реализуются путем постановки вопросов, внешне не связанных с расследуемым событием.

Эти вопросы могут касаться любимых занятий ребенка, от обсуждения которых можно плавно, а главное бесконфликтно, перейти к обстоятельствам расследуемого события. Для допроса детей дошкольного возраста, увлекающихся рисованием, желательно приготовить принадлежности для этого занятия.

Необходимо подготовить принадлежности, которые вызовут интерес у ребенка. На столе перед допрашиваемым могут быть положены фломастеры, ручки, кисти, карандаши, которые ребенок всегда хотел иметь. Получение информации об этом возможно от родителей, педагогов малолетнего. Аналогичным образом подбирается бумага для рисования или блокнот. Для детей в возрасте от 3 до 5 лет может быть подготовлен альбом с картинками для раскраски. Альбомы также могут подбираться по имеющимся в них изображениям, чтобы существовала возможность для перехода от них к существу события.

Например, в случае, если ребенок обманом или насильно был уведен преступником, возможно использование альбома по мотивам сказок, в которых слабые, но добрые герои сначала похищаются, притесняются злыми, а затем спасаются сами или с помощью сильных защитников.

Время перехода к предмету допроса определяется с учетом уровня самооценки допрашиваемого и его состояния на том или ином этапе допроса. Переход, в частности, может осуществляться от оценки отрицательных героев, после обсуждения некоторых элементов содержания сказки.

Например, один из следователей сообщил, что во время допроса предложил 4-х летней потерпевшей от изнасилования, прошедшей курс реабилитации, разукрасить альбом по мотивам сказки «Лиса и петух». Во время раскрашиваниях картинки взывающего о помощи петуха, следователь спросил у потерпевшей, как она считает: «Громко ли кричит петух?». Девочка ответила: «Конечно, громко!». На вопрос следователя, почему она так думает, девочка, подумав, показала на картинку, на которой у петуха был широко раскрыт клюв. Тогда следователь спросил: «Почему петух так громко кричал?». Девочка ответила, что он боялся. Затем были заданы вопросы о том, чего боялся похищенный, сбылись ли его опасения, как изменился внешний вид петуха, наконец, о том, достаточно ли была наказана лиса? Потерпевшая, раскрашивая картинки, вовлекалась в беседу, давала все более подробные и эмоциональные ответы. На последний вопрос она ответила, что лису нужно было наказать сильнее, выпоров ее. На вопрос следователя, почему она так считает, потерпевшая заявила, что петух пострадал сильней, поскольку боялся, что его съедят. Демонстрируя согласие с ребенком, следователь спросил, правильно ли он понял допрашиваемую, что наказание за плохой поступок должен соответствовать его тяжести? Получив утвердительный ответ, следователь поинтересовался, а доводилось ли девочке наблюдать плохие поступки людей? После некоторого раздумья девочка ответила утвердительно. Тогда следователь задал вопрос, а были ли виновные наказаны за этот поступок? Последовал отрицательный ответ. Тогда был задан вопрос: «А почему они не были наказаны?». Снова, после некоторого молчания девочка ответила, что их не нашли. На это последовал вопрос следователя: «Значит их никто не видел, а петушок не закричал?». Неожиданно девочка ответила, что сильно испугалась и не кричала. После постановки следователем еще нескольких детализирующих вопросов потерпевшая дала подробные показания об обстоятельствах совершенного преступления и признаках внешности субъекта, его совершившего.

Кроме рисования, в ходе допроса детей дошкольного возраста в подобных ситуациях могут быть использованы игрушки. Их назначение может также подбираться в соответствии с обстоятельствами расследуемого преступления и увлечениями потерпевшего. Так, для ребенка, увлекающегося конструированием зданий из кубиков и подвергшегося посягательству в помещении, может быть использован конструктор для моделирования домов. Девочкам может быть предложено обставить моделируемое помещение игрушечной мебелью, предметами первой необходимости, расположить там кукол. Дети могут интуитивно уклоняться от использования игрушек, которые стимулируют у них неприятные воспоминания, связанные с событием преступления. Иногда аналогичным образом они отбрасывают кукол, которые воспринимаются как символ субъектов преступления. До начала допроса должен быть разработан сценарий допроса с игрой, в которой выделяются моменты возможного перехода к получению показаний.

В ситуациях пассивного противодействия, молчания потерпевших, также возможны приемы нейтрализации мотивов отказа от дачи показаний и стимулирования сообщения достоверных данных о произошедшем. Дети дошкольного возраста, которые с самого начала уклонялись от дачи показаний, в основном, действуют подобным образом, испытывая страх перед субъектом преступления.

Анализируя состояние таких детей, можно предположить, что отрицательные эмоции у них сочетаются с желанием наказания виновного. Кроме этого, такие потерпевшие нередко испытывают потребность избавиться от ощущения страха, неприятных переживаний, возникающих в связи с участием в расследовании и воспоминаниями обстоятельств преступления.

Наиболее оптимальными в такой ситуации выглядят приемы снятия напряжения, направленные на снижение эмоциональной нагрузки, переключения внимания потерпевшего на другие обстоятельства и настройки его на психологический контакт со следователем³⁰, с последующим использованием метода косвенного допроса, заключающегося в постановке вопросов, внешне не относящихся к расследуемым событиям, но стимулирующих оживление ассоциативных связей. В результате допрашиваемый избавляется от чувства дискомфортности и проговаривается о некоторых скрываемых обстоятельствах. Некоторые потерпевшие из числа дошкольников под влиянием воздействия со стороны следователя и стимулированного им желания наказания субъекта преступления сразу переходят к развернутым показаниям о ранее скрывавшихся обстоятельствах.

В первом случае после применения приема оживления ассоциативных связей используется метод рефлексивного управления, реализуемый с целью стимулирования «приговорки» допрашиваемого или совершения иных действий, отражающих обстоятельства расследуемого преступления.

Второй вариант действий следователя, кроме снятия напряжения и оживления ассоциативных связей, может предусматривать реализацию приема обращения к качествам допрашиваемого, стимулирования реализации потребности в наказании виновного.

Уместно заметить, что рекомендуемые приемы снятия напряжения и настройки практически исключают до установления контакта с допрашиваемым любое прямое упоминание совершенного преступления или обстоятельств, которые могут привести к отрицательным реакциям со стороны потерпевшего из данной возрастной группы. Однако в практике известны примеры прямо противоположного воздействия на допрашиваемого. Например, 4-х летняя девочка, подвергшаяся сексуальному насилию со стороны отца, не давала показания о случившемся. Любые упоминания об отце приводили к тому, что ребенок закрывал уши, кричал, плакал, пытался спрятаться под столом. Специалисту- психологу после неоднократных встреч и бесед по месту жительства и в детском саду удалось наладить психологический контакт с потерпевшей. В процессе продолжающегося общения психолог рассказал девочке о переживаниях и чувствах других детей, которые также пострадали от насилия. Специалист по просьбе потерпевшей нарисовал портрет «плохого дяди». На вопрос, похож ли изображенный таким образом человек на мужчину, который ее обидел, девочка рассердилась и закричала: «Да это же папа был³¹».

В описанной ситуации психологу удалось нейтрализовать страх, испытываемый потерпевшей, которая боялась, что ее убьет сожительница отца. В конкретной же беседе казалось бы весьма опасное обсуждение вопросов, связанных с насилием не только не вызвало негативного состояния пострадавшей, но и способствовало тому, что она проговорилась. Проговорка может быть объяснена тем, что информация о насилии в отношении других детей не была воспринята как угрожающая состоянию самой пострадавшей. Это ослабило действие инстинкта самосохранения, механизма психической защиты скрываемых обстоятельств. Данное предположение подтверждается также тем, что в числе доказательств виновности обвиняемого показания потерпевшей не упоминаются. Зато среди них называются показания психолога об обстоятельствах и содержании рассказа жертвы. Это дает основания для вывода о том, что официальных показаний в ходе допроса от потерпевшей получить все-таки не удалось.

Следует заметить, что такие ситуации нередко встречаются в практике. Дети дошкольного и младшего школьного возраста, сообщив о произошедшем следователю или психологу в процессе предварительной беседы отказываются повторить свой рассказ во время официального допроса. Такие факты, на наш взгляд, являются дополнительным аргументом против длительных бесед за пределами процессуальных действий.

Более правильным представляется оказание допустимого положительного психологического воздействия на потерпевших анализируемого возраста в ходе допроса. В некоторых ситуациях требуется проведение не одного, а нескольких допросов. Как уже упоминалось, в практике встречаются ситуации пассивного противодействия со стороны потерпевших дошкольного возраста, которые раньше рассказывали окружающим, а иногда и следователю об обстоятельствах совершенного в отношении них преступления. Такое противодействие вызывается осуждением и наказанием ребенка родителями, другими лицами за поведение, якобы способствовавшее преступному посягательству. В таких ситуациях также необходимо снятие напряжения и блокировка действия факторов, обуславливающих противодействие. Для этого могут использоваться вышеизложенные рекомендации. Целесообразно также принять меры к пресечению отрицательного влияния на малолетнего потерпевшего со стороны окружающих.

Лицам, отрицательно воздействующим на пострадавшего, необходимо разъяснить, что он нуждается в более бережном отношении. В ряде ситуаций имеется необходимость прекращения контактов потерпевшего с субъектами, оказывающими на него отрицательное влияние. Для этого возможно перемещение потерпевшего в более благоприятные условия или удаление от него субъектов-раздражителей. Применение названных мер осуществляется с соблюдением норм действующего законодательства при наличии достаточных оснований.

Названные меры следует рассматривать в качестве исключительных.

Следует помнить, что иногда принятие таких мер может не улучшить, а усугубить состояние ребенка. В частности, дети, привязанные к своим близким и лишенные возможности общения с ними, испытывают сильный стресс, тоску по привычной обстановке. Таких детей, в особенности никогда до этого не покидавших привычную среду, вряд ли целесообразно помещать в необычные для них условия. Правильнее будет использование помощи психолога для выведения ребенка из стрессового состояния. В этих целях возможна работа с ребенком в привычных для него условиях.

Возможно также использование помощи близкого человека, не оказывавшего на ребенка отрицательного воздействия и способного позитивно влиять на потерпевшего.

Следует подчеркнуть, что организуется взаимодействие следователя и указанных лиц в целях успешной подготовки и продуктивного проведения допроса потерпевших анализируемой группы. Эффективное взаимодействие названных лиц невозможно без совместного планирования, регулярного и своевременного обсуждения предпринятых усилий, сохранения или изменения состояния ребенка. Уместно предостерегать психологов и других участников взаимодействия от самостоятельных попыток получить требуемые сведения от потерпевшего. Оптимальным вариантом является формирование состояния потерпевшего, располагающее его к контакту со следователем и даче достоверных показаний в ходе допроса.

Сложные проблемные и конфликтные ситуации могут возникнуть неожиданно для следователя уже в ходе допроса, при отсутствии до его начала видимых причин. Формирование таких ситуаций зачастую вызывается постановкой непонятных для ребенка вопросов, использованием выражений, оборотов, смысл которых интерпретируется допрашиваемым как насмешка, осуждение, угроза самому несовершеннолетнему или его близким. Поэтому важно с первых минут допроса избрать правильный тон, лексику и стиль общения с несовершеннолетним потерпевшим.

Уже разъясняя содержание и порядок проведения допроса, следователь должен правильно формулировать вопросы, включая в их содержание понятные ребенку лексические средства. При этом следует избегать абстрактных выражений, полный смысл которых не доступен допрашиваемому. В некоторых пособиях и в практике в период разъяснения процедур допроса рекомендуется ставить вопросы с использованием слова «понятно» и производимого от него. Например: «Я хочу понять тебя. Скажи мне, если ты думаешь, что я тебя не понимаю»³².

Представляется, что дошкольнику, особенно в возрасте от 3 до 5 лет, очень трудно правильно уловить смысл указанного обращения. Более правильным видится предложение помощи: «Если тебе трудно ответить на мой вопрос, скажи мне и я помогу тебе».

Следует помнить, что детям нравится, когда их хвалят, но они тонко чувствуют неискренность. Проявление фальшивости в словах следователя может оказать негативное влияние на дошкольника.

К одобрению поведения допрашиваемого желательно прибегать уже при установлении данных о его личности, при разъяснении его прав и обязанностей. Желательно продумать плавный переход от вводной части допроса к получению интересующих следствие показаний об обстоятельствах происшедшего.

Удачный пример такого перехода отражен в протоколе допроса, приобщенного в качестве приложения к уже упоминавшимся Методическим Рекомендациям Главного Следственного управления по г. Санкт-Петербургу.

В протоколе допроса зафиксированы вопросы 4-летней девочки, подвергшейся сексуальному насилию со стороны отца о том, где она живет, может ли назвать свой адрес, с кем она проживает по этому адресу. На последний из перечисленных вопросов девочка ответила, что живет с мамой и сестрой, но раньше с ними жил и папа. После этого последовал вопрос: «А где сейчас папа?», отвечая на который ребенок сообщил, что его забрали полицейские. Далее последовали вопросы о причинах задержания и переход к выяснению обстоятельств преступления. В результате были получены подробные показания потерпевшей³³.

Судя по содержанию протокола, потерпевшая в силу возраста и уровня развития не обладала способностями, позволяющими ей полностью осознавать характер совершаемых в отношении нее действий. Не обладая знаниями о сексуальной жизни, она воспринимала происходящее как игру с отцом. Поэтому она и не испытывала отрицательных эмоций по поводу случившегося.

В подобных ситуациях успех всего допроса фактически предопределяется правильным выбором приемов, используемых в самом начале этого следственного действия.

В зависимости от конкретных обстоятельств расследуемого преступления, состояния и свойств личности допрашиваемого могут избираться разные приемы перехода от выяснения данных о личности следственного действия, разъяснения им прав и обязанностей к непосредственному получению показаний. В ходе допроса дошкольников необходимо помнить, что у них еще слабо развиты способности, необходимые для полного, последовательного и логически связанного изложения обстоятельств имевшего место события в форме свободного рассказа. В большей степени это касается детей младшего дошкольного возраста. Старшие дошкольники уже способны на монолог, но чаще всего не очень продолжительный. Поэтому в анализируемой ситуации основным приемом допроса потерпевших данной группы является детализация показаний.

Ни в коем случае нельзя прерывать показания потерпевшего. Наоборот, после завершения ответа на вопрос, потерпевшего нужно одобрить. В частности, можно, заметить, что у него хорошая память, что он хороший рассказчик. После этого возможна постановка дополнительных вопросов. Желательно, чтобы эти вопросы, как и основные, были конкретными, но в то же время на них нельзя было бы дать однозначный ответ. Как и в ранее описанных ситуациях, при возникновении у ребенка затруднений с изложением воспринимавшихся событий, ему может быть предложено нарисовать участников события или обсуждаемые объекты, их расположение на месте события в разные периоды его развития.

При необходимости проведения допроса в течение продолжительного времени необходимо предусматривать периоды для разрядки, кратковременного отдыха без остановки следственного действия. Чередование таких отрезков с промежутками, посвященными выяснению обстоятельств предмета допроса, позволяет избежать быстрой утраты концентрации внимания. Необходимо помнить, что дети этого возраста могут удерживать свое внимание на обсуждаемых вопросах не более 20–25 минут. По истечении этого времени рекомендуют переключение внимания допрашиваемого этой возрастной группы на вопросы, непосредственно не относящиеся к расследованию, проведение непродолжительной игры, чтобы он не почувствовал усталости от однообразия общения, не потерял интереса к собеседнику³⁴.

В то же время периоды кратковременного отдыха не должны быть очень продолжительными, чтобы не возникало затруднений с возвратом к основной теме общения.

Младшие школьники уже после непродолжительного обучения приобретают достаточно большой объем знаний, которым не обладают дети предшествующей возрастной группы. Довольно быстро школьники получают не только позитивный, но и негативный опыт общения. В частности, они быстро овладевают умениями утаивания от окружающих неприятной для себя информации, замены ее на более выгодную. Несомненно, для этого требуется время и переживание соответствующих ситуаций. Поэтому действия детей семилетнего возраста в целом может незначительно отличаться от действий шестилетних.

В тоже время младшие школьники уже обладают познаниями о зачатии и рождении людей, об оценке отдельных видов поведения и т.п.

Все это сказывается на их поведении во время допроса. В момент проведения следственных действий с участием потерпевших данного возраста гораздо реже встречаются ситуации пассивного противодействия младших школьников, просто не отвечающих на вопросы следователя. Конечно же, нельзя полностью отрицать возможности формирования ситуаций, характеризующихся подобным противодействием. Для их разрешения могут использоваться ранее рассмотренные приемы допроса детей более младшего возраста, оказывающих подобное противодействие. В то же время возможно уже и открытое обращение к качествам допрашиваемого, которому может разъясняться, что его показания очень важны для расследования.

Иногда такое поведение вызвано опасением возможной или уже последовавшей негативной реакции на произошедшее со стороны близких пострадавшего. В подобных ситуациях на допрос должны приглашаться законные представители и педагоги, способные оказать позитивное влияние на допрашиваемого. В процессе преодоления пассивного противодействия названным участникам может быть предоставлена возможность обращения к ребенку. Вовлечение указанных лиц может начинаться с предложения послушать родителей и педагога, если допрашиваемый не доверяет следователю.

Законному представителю может быть задан вопрос о том, умеет ли допрашиваемый преодолевать трудности. Ответ на этот вопрос заранее согласовывается. В нем может содержаться как положительный пример преодоления трудностей, так и предложение вспомнить сходные условия сложной ситуации, в которой когда-то находился ребенок.

В ситуациях, когда имеются основания предполагать, что потерпевший указанного возраста не дает показания, опасаясь продолжения насилия или руководствуясь чувствами ложного товарищества, возможно разъяснение, что сокрытие обстоятельств и субъектов преступления может привести к еще более тяжелым последствиям. Возможно приведение положительных примеров, когда после огласки случившегося, субъекты преступления прекращали свои противоправные действия. В ряде ситуаций допустимы и негативные примеры того, как безнаказанные субъекты прибегают к еще более жестокому обращению с потерпевшими, оказывающими противодействие расследованию. Эффективность реализации подобных тактических приемов повышается, если приведенные примеры связаны с известными допрашиваемому событиями и лицами.

Дети анализируемой возрастной группы, как правило, уже имеют опыт умышленного сообщения ложных сведений окружающим. В научно-методической литературе отмечается, что нередко «они говорят неправду без всякого мотива»³⁵.

Приведенное суждение нуждается в уточнении. Любое поведение человека, тем более его высказывания, мотивированы. Определенными мотивами руководствуются и представители названной возрастной группы, прибегающие ко лжи. Наверное, мотивы некоторых из них трудно объяснимы, но это не означает, что их нет. Часть детей придумывают какие-то подробности, которые делают описываемое событие не таким обыденным, а более ярким, страшным и т.п. Другие фантазируют, пытаясь изложить события не так, как они происходили в действительности, а так, как этого желает слушатель.

Такие типичные свойства личности малолетних потерпевших данной возрастной группы должны учитываться на стадиях подготовки допроса и непосредственного получения показаний.

В процессе подготовки целесообразно выявлять склонность потерпевшего к фантазированию, наличие у него опыта умышленного сообщения ложных сведений, придания им вида достоверных, степень его внушаемости и т.п.

По нашему мнению, следует различать вымысел допрашиваемого по мотивам, не связанным непосредственно с расследованием, и сокрытие преступления, заключающееся в умышленном утаивании, фальсификации данных об обстоятельствах и субъектах преступления.

Показания, которые условно обозначены как вымысел, даются по мотивам самоутверждения, когда допрашиваемый придумывает детали, которые, по его мнению, повышают его роль в событии, положительно характеризуют его поведение в процессе совершения преступления или просто придают произошедшему вид необычного, неординарного.

Потерпевший, дающий недостоверные показания под влиянием вопросов и реплик следователя, стремится угодить допрашивающему, избежать его неодобрения, избавиться от возникших неприятных переживаний в связи затруднениями в подборе средств описания обстоятельств преступного события.

Давая подобные показания, потерпевшие стремятся создать у участников допроса благоприятное впечатление о себе.

Потерпевшие-субъекты сокрытия преступления могут действовать под влиянием страха мести со стороны лиц, совершивших посягательства или их близких, норм поведения, принятых в кругу его общения, примирения с обидчиками и данного им обещания. Эти потерпевшие стремятся воспрепятствовать расследованию, чтобы добиться достижения других конечных целей: избежать мести, повышения собственного престижа в кругу сверстников и т.п.

Представляется, что различия мотивов и обуславливающих их свойств личности данной категории потерпевших обуславливают отличия тактики их допроса.

Думается, что именно потерпевшие, прибегающие к вымыслу, не так упорно настаивают на достоверности своих показаний³⁶.

Поэтому при их допросе чаще всего достаточно детализации показаний, в ходе которых будут выявлены противоречия между отдельными их частями. На эти противоречия может быть обращено внимание допрашиваемого. Следует избегать наводящих вопросов, а также предполагающих однозначные ответы.

Смысл допущенных противоречий рекомендуется разъяснять с использованием лексических средств и стилистических оборотов, доступных для понимания допрашиваемого.

Для активизации памяти этой категории потерпевших могут использоваться те же приемы, что и при допросе в аналогичных ситуациях детей младшего возраста.

Потерпевшие младшего школьного возраста несомненно обладают более развитой памятью, чем дошкольники. Образы воспринимавшихся ими событий, предметов и людей могут быть более конкретными и насыщенными.

Однако с течением времени они тускнеют и стираются, сначала в деталях, а затем и полностью. В то же время общие картины объектов, воспринимаемых в этом возрасте, могут сохраняться довольно долго, иногда в течение многих лет. Тем не менее, некоторые обстоятельства скоротечного посягательства, повторяющихся эпизодов преступления могут забываться потерпевшим. Для припоминания рекомендуется использовать приемы детализации показаний в сочетании с графическим изображением схемы произошедшего. Допрашиваемому может быть предложено нарисовать схему места происшествия, на которой последовательно отметить расположение участников события.

Сложности могут возникнуть с припоминанием дат, которые несовершеннолетние данного возраста в силу своего развития запоминают плохо. По этой же причине они затрудняются с определением размеров различных объектов, расстояний между ними.

Время рекомендуется выяснять, увязывая его с наиболее памятными для допрашиваемого событиями, происходившими в интересующее следствие день и час или близкие к ним.

Специфика допроса детей среднего школьного возраста характеризуется тем, что допрашиваемые этой группы достигают уровня интеллектуального развития, позволяющего им в полной мере адекватно воспринимать обстоятельства и характер совершаемых в отношении них преступного деяния.

В этот период жизни подростки переживают один из наиболее значимых кризисов, характеризующихся перестройкой психологии и физиологии, формированием новой структуры личности, отличающейся от строения личности детей.

На данном этапе развития формируется самосознание ребенка, его логическое мышление. Подобные изменения связываются с возникновением новых типов связей и функций, основанных на рефлексии, понимаемой как «отражение собственных процессов в сознании подростка»³⁷.

Указанные преобразования происходят на определенном протяжении времени. Обычно они связаны с достижением 13-летнего возраста.

Однако в последнее время в связи с увеличением проявления акселерации отмечается, что анализируемый кризис наблюдается в более раннем возрасте. В средствах массовой информации и научно-методической литературе приводятся сведения о том, что признаки такого переходного периода регистрировались у некоторых групп подростков уже в 11-летнем возрасте.

Наряду с позитивными признаками, анализируемый период характеризуется негативными изменениями личности ребенка. Среди них выделяется трудновоспитуемость, утрата прежних интересов, протестный характер поступков и т.п.

Участвуя в досудебном производстве, некоторые потерпевшие этого возраста по разным причинам стремятся утаить от окружающих, прежде всего, родителей, все или некоторые обстоятельства совершенного в отношении них преступления. Причем, такие потерпевшие, как правило, не ограничиваются пассивным противодействием.

Некоторые из них, давая объективные показания о преступном событии в целом, утаивают при этом отдельные обстоятельства, в которых их поведение может быть отрицательно оценено окружающими. Заменяя описание действительных обстоятельств вымыслом, подростки допускают противоречия, их ложные показания нередко отличаются наивностью и явной неправдоподобностью.

Нужно иметь ввиду, что большинство потерпевших этой группы не способны к оказанию длительного противодействия расследованию, поскольку не обладают необходимыми для этого волевыми качествами.

Оказывающие противодействие подростки в большинстве своем, способны правильно воспринимать доводы следователя. Однако, нельзя отрицать, что некоторые такие потерпевшие в этом возрасте приобретают достаточно сильные негативные взгляды на социальные ценности, отрицательно оценивают способность взрослых оказать им помощь в данной ситуации, не считают целесообразным контактировать со следствием. Нередко такими личностными свойствами отличаются подростки, имеющие опыт совершения правонарушений, утратившие контакт с социально ориентированным окружением.

В частности, этими свойствами характеризуются бездомные, участники групп несовершеннолетних, совершающих преступления и т.п. Допрос таких несовершеннолетних рекомендуется проводить с использованием общих рекомендаций по разоблачению лжесвидетелей³⁸. При этом нельзя забывать, что потерпевшие анализируемой группы, оказывая противодействие, далеко не всегда реагируют на аргументированные доводы, обращения к здравому смыслу. Однако на них может повлиять осведомленность следователя о мотивах, которыми руководствуется допрашиваемый. Особенно сильное воздействие оказывает проявление такой осведомленности на эмоционального, потерпевшего, уверенного в неопровержимости занимаемой позиции. Некоторым потерпевшим целесообразно также демонстрировать осведомленность следователя не только о мотивах, но и целях оказываемого противодействия.

Значительная часть потерпевших скрывают действия известных им субъектов преступления, пытаясь таким образом избежать огласки, расправы, мести со стороны если не самих виновников посягательства, то их близких. Таким потерпевшим следует разъяснять, что оказание противодействия расследованию не улучшит их положения. Более того, оставаясь безнаказанными, субъекты преступления могут продолжить свою криминальную деятельность, сообщить о содеянном окружающим.

Опрошенные следователи пояснили, что нередко потерпевшие этого возраста боятся огласки и связанных с ними насмешек, преследований со стороны сверстников, а также наказания родителей. В подобных ситуациях рекомендуется использовать методы убеждения допрашиваемых, реализуемых с помощью тактических приемов обращения к личным качествам подростков, приведения примеров из практики. Следователь не должен ограничиваться лишь одними заверениями о том, что не допустит разглашения информации об обстоятельствах преступления. В ряде ситуаций дополнительно требуется принятие действенных мер по предупреждению реакции окружающих, которой опасается несовершеннолетний. Например, родителям и заменяющим их лицам следует разъяснить, что подросток нуждается не в наказании, а в поддержке. Нужно убедить родителей в необходимости ровного, спокойного отношения к подростку, в установлении с ним постоянного взаимодействия, создания обстановки доверия и взаимопонимания.

Возможны также консультации родителей с психологом. При подготовке к допросу несовершеннолетнего потерпевшего в предполагаемых условиях конфликтной ситуации целесообразна разработка и обсуждение плана взаимодействия следователя с психологом, педагогом и законным представителем. Степень детализации плана зависит от свойств личности участников взаимодействия, содержания показаний о личностных качествах потерпевшего, данных о его оценках продуктивности и целесообразности оказываемого противодействия расследованию и других факторов.

Иногда потерпевшие данного возраста затрудняются с припоминанием конкретных времени, обстоятельств и даже отдельных эпизодов совершенных в отношении них посягательств. Подобные ситуации нередко возникают в ходе допроса пострадавших от неоднократных преступлений, совершенных задолго до проведения анализируемого следственного действия. В таких условиях рекомендуется использовать приемы оживления ассоциативных связей, напоминая допрашиваемому наиболее памятные события, происходившие в периоды, близкие к интересующему следствие времени.

Для выявления таких событий рекомендуется не только допрашивать свидетелей, но и изучить данные классных журналов, дневников успеваемости, а также содержащиеся в средствах компьютерной техники, мобильной связи потерпевшего, его личных записях, в других документах.

Полученные сведения могут быть предъявлены потерпевшему для активизации припоминания смежных событий, а затем и близких к нему по времени обстоятельствах, интересующих следствие. Возможно также напоминание о последствиях интересующих следствие обстоятельств или эпизодов преступления. Например, если потерпевшему были причинены телесные повреждения, по поводу которых подросток обращался в учреждения здравоохранения, ему можно напомнить об этом.

Можно также напомнить потерпевшему о причиненном преступлением материальном ущербе: повреждении, уничтожении, изъятии находившегося у подростка имущества, лишении возможности пользоваться уже оплаченными услугами и т.п.

Более сложные ситуации возникают, когда подросток испытывает затруднения с припоминанием отдельных обстоятельств преступного события. В данном случае используется прием детализации показаний, но его реализация имеет свои особенности. Иногда подростки данной возрастной группы стремятся восполнить выявленные пробелы в описании событий не припоминанием, а угадыванием-по содержанию вопроса следователя, интересующих его сведений. Поэтому следователю нужно воздерживаться от сообщения допрашиваемому информации, которая может использоваться им для фантазирования. В большинстве случаев пробелы в показаниях потерпевшего выявляются уже в процессе их изложения. В этот момент перед следователем встает дилемма: начать восполнять пробелы немедленно или сделать это после окончания рассказа в целом. Выбор варианта реагирования следователя зависит от особенностей личности допрашиваемого. Если потерпевший испытывает дискомфортность, демонстрирует напряженность, не следует прерывать его рассказ, чтобы не усугублять его состояние.

По окончании свободного рассказа таких потерпевших можно попросить вернуться к интересующим следствие элементам события. Подростку может быть задан вопрос об описании обстоятельств, предшествовавших пробелу в показаниях.

Этот вопрос может выглядеть следующим образом: «Ты сказал, что происходило (далее выдержка из показаний)?». После подтверждения подростком пересказанных показаний рекомендуется задавать вопросы о деталях события: «В каком положении ты находился в этот период? Где находился в это время субъект преступления? Как он располагался относительно тебя?». Допрашиваемому может быть предложено продемонстрировать положение отдельных участников события относительно друг друга, а также иных объектов, находившихся на месте происшествия. После этого целесообразны вопросы о том, как долго находился подросток в таком положении, когда он изменил его и в связи с чем, как изменялось положение субъекта(во) преступления, какие действия выполнялись ими в этот период, какие следы при этом образовались и т.п. Предлагаемые вопросы практически не содержат подсказок и не дают возможность допрашиваемому угадывать, показания какого содержания пытается получить следователь. Иногда полезно использование схем и планов места происшествия, вычерчиваемых допрашиваемым, на которых им же отмечаются перемещения участников события на разных этапах его развития, изменение при этом положения разных элементов объективной обстановки происшествия, расстояний между точками передвижения, предположительной продолжительности отдельных описываемых операций и т.п.

Подросткам, которые затрудняются даже с приблизительным изменением длительности тех или иных операций, может быть предложено лично совершить аналогичные действия в том же темпе, зафиксировать время начала и окончания их выполнения.

Потерпевшим, отличающимся высоким темпом речи, уверенностью в своих словах, не смущающихся вмешательством в их повествование, вопросы можно задавать в первую же возникшую паузу или по ходу свободного рассказа. Подросткам, дающим показания о нескольких эпизодах преступлений или о событиях, происходивших в течение длительного времени, вопросы можно задавать сразу после обнаружения пробелов.

Психология и тактика допроса потерпевших юношей и девушек, достигших 15-17-летнего возраста также отличается от аналогичного следственного действия по получению показаний у лиц младшего или более старшего возрастов. Наверное, именно к этой категории несовершеннолетних в большей степени применительно суждение, что они не маленькие взрослые, а специфическая группа допрашиваемых³⁹.

Несомненно, интеллектуальный уровень таких лиц позволяет им объективно и полно воспринимать происходящие события, давать о них достоверные показания. Однако, особенности нравственных качеств потерпевших этого возраста: нигилизм, неприятие определенных существующих норм поведения, недоверие взрослым, отрицание поддерживаемых ими правил и ограничений, наряду со стремлением к самостоятельности, свободе и некоторые другие обуславливают конфликтное поведение потерпевших этого возраста в ходе допроса. В таких ситуациях нередко проявляется противоречивое желание таких лиц быть взрослыми, по собственному разумению, не соблюдая своих обязанностей.

Часть таких потерпевших вообще отрицают, что они подвергались преступному воздействию. Некоторые из них не задумываются о возможном продолжении преступной деятельности, причинении вреда тем же субъектом и другим людям. Потерпевшие этой группы заботятся только об удовлетворении собственных интересов, избегая огласки случившегося. При этом они также могут опасаться негативной реакции со стороны родителей, лиц, с которыми поддерживают дружеские отношения, партнеров по общению в связи с общими интересами и т.п. Нужно заметить, что мотивы потерпевших этого возраста отличаются от побуждений, которыми руководствуются жертвы из числа подростков переходного периода.

Юноши и девушки пытаются избежать негативных последствий более конкретизируемых и прогнозируемых, в более продолжительной перспективе. Так, потерпевшие этого возраста боятся не просто выговора или физического наказания со стороны родителей, а полной утраты взаимопонимания, прекращения существующих отношений с ними и т.п. Девушки, подвергшиеся сексуальным посягательствам, боятся, что о случившемся узнают молодые люди, к которым они неравнодушны и прекратят общение с ними.

Некоторые потерпевшие такого возраста боятся осуждения, презрения со стороны ограниченного или неопределенного круга, окружающих, которым станет известно об обстоятельствах совершенного преступления.

В ситуациях допроса подобных потерпевших возможно применение тактических приемов обращения к качествам допрашиваемого.

Допрашиваемым с высоким уровнем самооценки возможно также предъявление доказательств, опровергающих их ложь. Так, при расследовании уголовного дела о серии изнасилований несовершеннолетних 15-16 летнего возраста значительная часть потерпевших первоначально отрицали факт совершения в отношении них преступления. Позже все они признавали, что не хотели, чтобы о случившемся в первую очередь узнали их родители, разрыва с которыми они боялись больше всего. Опасались они также, что не смогут поддерживать отношения с друзьями, знакомыми, которые станут презирать их.

В ходе допроса следователь убеждал потерпевших давать достоверные показания, выражая уверенность, что допрашиваемые понимают, что он располагает достаточными данными об обстоятельствах совершенного преступления. Некоторым из потерпевших предлагалось задуматься о том, откуда следствию стало известно о содеянном.

Если это не приносило успеха, следователь предъявлял справки о содержании информации, которой потерпевшая обменивалась с обвиняемым, а также о том, что в день совершения преступления аппарат мобильной связи допрашиваемой и обвиняемого находились поблизости. Некоторым потерпевшим напоминалось, что в ходе судебно-медицинской экспертизы у них на теле выявлены следы полового контакта, а также насилия, давность которых соответствует времени совершения преступления. В результате варьирования приемов обращения к личностным качествам потерпевших, предъявления доказательств, нейтрализации мотивов противодействия удалось получить объективные показания практически от всех несовершеннолетних пострадавших. Лишь одна из них, активно поддерживаемая своей матерью, признанной законным представителем несовершеннолетней потерпевшей, не отказалась от противодействия расследованию.

Названные лица выдвинули и отстаивали ложную версию о том, что к аккаунту потерпевшей без ее ведома получил доступ неизвестный им субъект. Пребывание в зоне действия одной вышки мобильной связи несовершеннолетняя объяснила совпадением.

Воспользовавшись тем, что особенности строения ее организма не исключают вступления в половой контакт без нарушения девственной плевы, а другие следы насилия не сохранились ввиду длительного периода времени, прошедшего с момента совершения преступления, потерпевшая утверждала, что половой жизнью не жила. Предъявление потерпевшей показаний подозреваемого также не дало результата.

Думается, что в последнем случае следователю не удалось блокировать действие мотивов потерпевшей и ее законных представителей, которыми они руководствовались при оказании противодействия расследованию. Уместно дополнить, что обвиняемый признал свою вину в изнасиловании этой потерпевшей и дал об этом развернутые показания.

Полное отрицание несовершеннолетними потерпевшими совершения в отношении них преступления в следственно-судебной практике встречается не так часто. Более распространенными являются ложные показания потерпевших данной возрастной группы об отдельных обстоятельствах преступного события. Нередко они утаивают факты своего виктимного, неосторожного поведения, в той или иной степени способствовавшего совершению посягательства. Одновременно они умышленно дают ложные показания о количестве, содержании действий субъекта преступления, преувеличивая степень его агрессивности, опасности выполненных операций и наступивших последствий.

В подобных ситуациях рекомендуется после окончания свободного рассказа потерпевшего(ей) применять приемы детализации показаний, выявления противоречий между отдельными частями показаний или между ними и другими материалами уголовного дела, указания допрашиваемому на выявленные противоречия, обращения к личным качествам пострадавшего, нейтрализация мотивов для дачи им ложных показаний и т.п.

Большинство потерпевших действуют под влиянием отрицательных эмоциональных переживаний: страха, стыда, обиды и возникшего на этой основе желания отомстить субъекту преступления.

В процессе допроса таких несовершеннолетних рекомендуется проявлять терпеливость, корректность, отдавая приоритет методу убеждения, реализуемого с помощью вышеназванного и иных тактических и психологических приемов допроса.

Встречаются в практике и примеры умышленного оговора несовершеннолетним данной возрастной группы невиновных лиц.

Такие действия выполняются как несовершеннолетними, в отношении которых не совершалось никакого посягательства, так и потерпевшими, которые действительно пострадали от преступных действий, но совершенных не оговариваемыми, а иными лицами.

В первой из выделенных ситуаций рекомендуется обращение к положительным качествам несовершеннолетнего, указание на несоответствие демонстрируемого поведения его взглядам, принципам.

Несовершеннолетним, характеризующимся быстрой сменой настроения, способностями реально оценивать сложившуюся ситуацию, принимать адекватные ей решения, целесообразно разъяснить, что следствие располагает достаточными данными, опровергающими утверждения таких лиц, а также возможностями для сбора дополнительных доказательств, что продолжение противодействия приведет к отрицательным последствиям для допрашиваемого. Не рекомендуется начинать допрос с угроз привлечения к уголовной ответственности, акцентировать внимание на связанных с этим перспективах.

Несовершеннолетние этой возрастной группы непредсказуемо реагируют на подобные угрозы.

Некоторые из них вопреки желанию следователя испытывают не страх, а гнев, в связи с проявлением, как им кажется, формализма, бездушия названного должностного лица, пытающегося, как и все взрослые, навязать определенное поведение, невзирая на желание несовершеннолетнего.

Под влиянием эмоциональных переживаний такие несовершеннолетние стремятся досадить следователю, проявляют упрямство и продолжают противодействие расследованию.

Во избежание подобных случаев следователю не рекомендуется демонстрировать свою заинтересованность в изменении позиции несовершеннолетнего.

Наиболее оптимальным вариантом является самостоятельное принятие несовершеннолетним решения о прекращении противодействия расследованию. Это не исключает разъяснения несовершеннолетнему возможности привлечения к уголовной ответственности за заведомо ложный донос. Но это не должно быть единственным аргументом.

В то же время излишне самоуверенным, эгоистичным молодым людям, ведущим себя вызывающе, целесообразно не только упоминание об указанной ответственности, но и приведение примеров о привлечении к ней несовершеннолетних за аналогичные деяния.

Преодоление подобного способа противодействия расследованию не ограничивается производством только допроса. В анализируемых ситуациях должны проводиться все необходимые в условиях данной ситуации следственные и оперативно-розыскные мероприятия. Версия должна проверяться полностью, какой бы неправдоподобной она не казалась.

Несовершеннолетние потерпевшие от отдельного преступления оговаривают невиновных в его совершении лиц под влиянием страха мести со стороны виновников посягательства, потребности самоутверждения среди сверстников, других лиц, из мести к оговариваемому и других психических явлений, образующих мотив противодействия расследованию.

Обоснованное предположение о структуре и содержании такого мотива позволяет избирать, эффективно использовать наиболее продуктивные приемы, методы его блокирования, нейтрализации.

Кроме этого, в процессе расследования собираться доказательства непричастности оговариваемого к преступлению, которые могут быть предъявлены несовершеннолетнему потерпевшему. В некоторых ситуациях следствие получает доказательства, свидетельствующие об осведомленности потерпевших о совершении преступления известным им лицом.

В ходе допроса таких потерпевших может быть продемонстрирована осведомленность следователя о действительных обстоятельствах и субъекте расследуемого преступления, о недостоверности показаний допрашиваемого и мотивах, которыми он руководствовался. Потерпевшие, прибегающие к подобному противодействию расследованию, отличаются определенными интеллектуальными способностями, влияющими на объективность или неадекватность оценки сложившейся ситуации, выполненных операций по противодействию и их результативности.

С учетом этих способностей избираются методы преодоления рассматриваемого противодействия. На несовершеннолетних, стремящихся к самоутверждению, положительное влияние может оказать данная следователем оценка его личностных качеств, проявленных в процессе планирования и реализации противодействия.

Такая оценка может быть дана на начальной стадии допроса. После этого целесообразен плавный переход к анализу отдельных элементов оказанного противодействия как безрезультатных действий по воспрепятствованию расследованию. Желательно проанализировать лишь некоторые действия потерпевшего, наиболее важные, по его мнению, для достижения поставленной цели. После этого можно снова обратиться к качествам допрашиваемого, отметив, что он разоблачен и дальнейшее противодействие не имеет смысла.

Подобные обращения могут быть повторены неоднократно в случае продолжения допрашиваемым противодействия. Меняться могут лишь обсуждаемые действия несовершеннолетнего и используемые лексические средства, а также приводимые следователем доказательства и примеры.

Все это в сочетании с корректным, деловым общением, как со взрослым участником уголовного судопроизводства, нередко оказывает влияние на несовершеннолетних потерпевших, нуждающихся в признании со стороны взрослых.

Для убеждения несовершеннолетних, действующих из страха, также могут использоваться приемы обращения к качествам потерпевшего. Таким потерпевшим могут быть продемонстрированы реальные примеры по обеспечению безопасности.

В ходе допроса самолюбивых допрашиваемых уместно разъяснение, что стыдно и обидно жить в вечном страхе. Несовершеннолетних, обладающих развитыми способностями, можно попытаться убедить в бесперспективности продолжения противодействия.

При этом нельзя забывать слабую восприимчивость некоторых несовершеннолетних данного возраста к бездоказательным суждениям взрослых. Поэтому следователь должен аргументировать свои выводы. Возможна также демонстрация допрашиваемому нежелательных последствий в виде уголовной ответственности, к которой он может быть привлечен.

Аналогичные приемы могут быть использованы и при допросе несовершеннолетних, оговаривающих невиновных из мести.

Тактические приемы и методы противодействия расследованию со стороны несовершеннолетних потерпевших этого возраста варьируются с учетом условий реальных ситуаций, индивидуальных особенностей совершенного преступления и содержания противодействия его расследованию.

Результативный допрос несовершеннолетнего не освобождает следствие от обязанностей исчерпывающей проверки и опровержения ложной версии противодействующего потерпевшего.

Спецификой отличается не только получение, но и фиксация показаний несовершеннолетних потерпевших.

В соответствии с требованиями ч. 2 ст. 190 УПК РФ показания по возможности должны фиксироваться дословно. Применительно к показаниям несовершеннолетних это означает сохранение в изложении показаний особенностей устной речи несовершеннолетних, передача которых способствует более объективной оценке показаний таких допрашиваемых.

Как уже отмечалось, некоторые несовершеннолетние для обозначения предметов используют ненормативную лексику. В этой связи следует согласиться с суждением о недопустимости фиксации показаний несовершеннолетнего потерпевшего в нецензурной форме⁴⁰.

При использовании допрашиваемым таких выражений, ему с применением доступных для его понимания лексических средств должна быть разъяснена недопустимость подобных оборотов.

Например, дошкольнику разъясняется, что это плохие слова и предлагается пояснить, что они означают с помощью других выражений. Таким же образом уточняется смысл слов и словосочетаний, которым может быть дано неоднозначное толкование.

При использовании несовершеннолетним выражений, обычно не употребляемых детьми этого возраста, необходимо выяснить не только как допрашиваемый понимает их смысл, но и откуда они ему известны.

Думается, что подобные уточнения требуются в любой ситуации возникновения сомнений в возможности самостоятельного освоения и употребления допрашиваемым какого-либо лексического средства, правильного понимания его значения.

Как уже упоминалось, иногда несовершеннолетние не могут правильно назвать некоторые предметы, части тела, действия человека и т.п.

Однако некоторые из них показывают на куклах, нарисованных и фото изображениях, или могут самостоятельно нарисовать объекты, названия которых не знают. Такие операции, по нашему мнению, должны отражаться в протоколе. Для этого при изложении показаний в форме свободного рассказа необходимо зафиксировать слова допрашиваемого о том, что он не знает названия описываемого объекта, но может показать его на кукле, рисунке ли нарисовать.

По окончании фиксации всего свободного рассказа несовершеннолетнего потерпевшего в протокол