И. С. Алихаджиева

Уголовная ответственность за преступления, связанные с проституцией:
теоретико-прикладное и криминологическое исследование

Монография

Под научной редакцией 
доктора юридических наук, профессора 
Н. А. Лопашенко

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.5

ББК 67.408

А50

Автор:
Алихаджиева И. С., доктор юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовно-процессуального права и криминалистики Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России).

Под научной редакцией доктора юридических наук, профессора Н. А. Лопашенко.

В монографии глубокому и обстоятельному анализу подвергаются пробелы законодательного конструирования норм, призванных противодействовать сексуальной эксплуатации в форме проституции, и правоприменительной практики, сформировавшейся в следственно-судебных органах с 1997 по 2018 г. Сформулирована обновленная редакция действующих и предлагаемых для криминализации новых составов преступлений. Разработаны рекомендации по устранению квалификационных ошибок, представленные в проекте постановления Пленума Верховного Суда РФ. Восполнен определенный пробел криминологической науки введением в научный оборот нового теоретического понятия «проституционная преступность» с классификацией составляющих ее преступлений и их криминологической характеристикой, построена типологическая модель личности преступника и виктимологическая парадигма жертвы такой преступности и предложены меры ее предупреждения.

Законодательство приведено по состоянию на 11 февраля 2022 г.

Монография адресована студентам, аспирантам, ученым, правоприменителям и читателям, интересующимся российским уголовным правом и криминологией.

Текст приводится в авторской редакции.

УДК 343.5

ББК 67.408

© Алихаджиева И. С., 2022

© ООО «Проспект», 2022

Мы все торгуем собой всерьез.
Каждый из нас. Просто один продает тело,
другой время, третий труд, четвертый свою душу.
И что страшнее: физическая или духовная проституция —
это отдельный вопрос…
Аль Квотион «Запчасть цивилизации»

Артистов, кучеров и проституток не трогать —
они одинаково нужны любой власти…
Адмирал Колчак

ВВЕДЕНИЕ

Проституция как социальное явление общественной жизни, исторически присущее любому человеческому социуму, сохранилась до наших дней. Как отрасль криминальной экономики, суммарный оборот которой исчисляется миллиардами долларов, проституция является одной из основных форм сексуальной эксплуатации и продуцируется за счет существующего фактора сексуальных потребностей.

О масштабах секс-индустрии в Российской Федерации свидетельствуют следующие данные. МВД РФ оценивает общее количество проституток в один миллион человек, а по подсчетам экспертов их от 3 до 4,5 млн человек. Как отмечают эксперты, в структуре нелегальной экономической деятельности проституция занимает от 12 до 14,7%. Суммарный оборот российского рынка секс-услуг в год оценивается примерно в 600–800 млн долл. Только в г. Москве он ежегодно колеблется от 30 до 60 млн долл.

Численность несовершеннолетних, занимающихся проституцией в России, приблизительно составляет от 150 тыс. до полумиллиона человек. Канадский исследователь и эксперт глобализации индустрии секса Ричард Пулен полагает, что «проституция сейчас движется в направлении педофилизации. А число девочек до 18 лет, занимающихся проституцией, от общего числа женской проституции составляет 48%»¹. По оценкам специалистов, только в Москве детская проституция достигла катастрофических масштабов — в ней пребывают более 50 тыс. детей, возраст которых колеблется от трех до четырнадцати лет².

Высокая доходность услуг, эксплуатирующих сексуальность человека, т. н. феномен «монетизации» тела, требует изыскания нетрадиционных форм удовлетворения спроса на них. А потому на этом рынке предлагаются новые суррогаты «сексуальных» и других специфических услуг (например, торговля девственностью)³, в том числе с использованием кибертехнологий в условиях пандемии по всему миру. Многопрофильность на рынке сексуальных услуг поддерживается преступными формированиями, в том числе международными, установившими монополию на сексуальную эксплуатацию.

В обороте организованной проституции с мощной коррупционной поддержкой находятся и официальные структуры: сотрудники правоохранительных органов, визовых, миграционных и таможенных служб и пр. Используют эскорт-услуги и элитную проституцию высокопоставленные чиновники и в том числе при проведении государственных и международных спортивных мероприятий. К примеру, в 2019 г. на Петербургском международном экономическом форуме разразился скандал, когда его организаторам было высказано недовольство за присутствие многочисленных представительниц эскорт-услуг. Девушек с марта набирало агентство «First Person Agency», которое специализируется на подборе хостес. Наем эскортниц был предусмотрен выставленным Комитетом по культуре Санкт-Петербурга тендером на организацию мероприятий ПМЭФ-2019 от имени губернатора А. Беглова.

Сфера коммерческих сексуальных услуг, как и любой другой бизнес, неминуемо отреагировала на цифровизацию общественных отношений. Интернет-ресурсы стали использоваться для рекрутинга в сферу коммерческих сексуальных услуг, в том числе детей, рекламы проституции и продажи секс-услуг в социальных сетях, мессенджерах, Darknet. Площадками для организации секс-бизнеса, вербовки в целях сексуальной эксплуатации в том числе становятся сервисы для знакомств с многомиллионной аудиторией (к примеру, только в Tinder и Badoo количество пользователей составляет соответственно 50 млн и 423 млн человек).

Развитие технологий изменило характер оказываемых услуг, связанных с использованием сексуальности человека. Самым быстрорастущим сегментом секс-индустрии стал вебкаминг, то есть когда пользователь за деньги может наблюдать, как модели перед веб-камерами в режиме реального времени совершают в том числе действия сексуального характера. Дельцы, создавшие крупные компании (т. н. «агентства», «офисы»), ставят на поток продажу голого тела с демонстрацией секс-действий. В 2020 г. в России возбуждено первое уголовное дело в отношении организаторов тридцати веб-студий в Вологодской области: были задержаны более 70 участников и три лидера группировки. В арендуемых квартирах девушки, в том числе несовершеннолетние, создавали порнографический контент в режиме реального времени, который продавался преимущественно иностранцам за цифровые деньги. По информации с сайта СК РФ, 30.09.2021 уголовное дело передано в суд. Этот вид бизнеса, по прогнозам экспертов, получит развитие более высокими темпами в будущем, что показал период пандемии (на пяти самых популярных сайтах охват аудитории в месяц более 4 млн чел.)⁴.

Технологии постепенно стирают грань между проституцией и предпринимательской деятельностью. Так, в двух столицах России уже открылись «досуговые центры» (в частности, высотка центра «Москва-сити») как отели с почасовой оплатой с сертифицированными реалистичными силиконовыми куклами-роботами с искусственным интеллектом. Здесь могут возникнуть проблемы обеспечения безопасности робота для человека в связи с возрастающей автономностью первого в принятии решений, а отсюда — отставание в разработке, например, уголовно-правовых норм. Построение концепции уголовно-правовых рисков в робототехнике и искусственном интеллекте зависит от процесса определения гражданско-правового статуса робота, который не завершен.

Новейшие схемы оборота различных услуг сексуального характера будут способствовать качественным изменениям преступности в этой сфере. Это неминуемо порождает как неурегулированность новых общественных отношений нормами права, так и закономерные криминологические риски. Среди них возрастание показателей латентности насильственных преступлений и повышенная виктимность участников секс-сообщества ввиду перемещения значительной части этого нелегального сектора во Всемирную сеть, обеспечивающую конфиденциальность сделок в формате онлайн; необеспечение безопасности персональной информации об участниках кибер-рынка секс-услуг; вымогательство денежных средств под угрозой опубликования материалов сексуального характера; мошенничество в «бизнесе» по продаже девственности и др. Выявленные риски ориентируют науку как на поиск эффективных способов предупреждения существующих противоправных явлений — расширения рынка коммерческих сексуальных услуг, порнографии, так и на прогнозирование не встречавшихся ранее деяний, объективно представляющих опасность для общества.

Во многом причиной существования организованной индустрии сексуальной эксплуатации человека является неэффективность действующей многие десятилетия модели контроля проституции административными и уголовно-правовыми средствами по удержанию ее в социально терпимых границах. У правоохранительных органов возникают не надуманные, а вполне конкретные проблемы, связанные с раскрытием, расследованием и квалификацией подобных деяний.

Подтверждением тому являются достаточно скромные статистические показатели, которые не отражают реальной распространенности таких общественно опасных деяний. К примеру, если в 2017 г. к административной ответственности по ст. 6.11 КоАП «Занятие проституцией» было привлечено 8207 чел., то в 2020 г. соответственно — 3216. Административное наказание по ст. 6.12 «Получение дохода от занятия проституцией, если этот доход связан с занятием другого лица проституцией» в 2017 г. применено в отношении 149 человек, а в 2020 г. этот показатель составил 58 человек. В 2017 г. за вовлечение в занятие проституцией осуждено 124 человека, за организацию занятия проституцией — 564 человека, а за получение сексуальной услуги несовершеннолетнего — 9 человек; в 2020 г. соответственно 43 и 231 человек. За получение сексуальных услуг несовершеннолетних осужденных нет. Эти показатели опровергаются многомиллионными объемами продажи сексуальных услуг и количеством лиц, их оказывающих.

Проявляется тот самый признак, о котором говорилось выше — гиперлатентность преступлений, совершаемых с использованием информационно-коммуникационных технологий, для чего и предлагается наделение соответствующих составов квалифицирующим признаком использования информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»).

Названные и другие обстоятельства позволяют утверждать, что проституция, которая сводится в сознании обывателя к возмездности полового акта, и в целом основанная на продаже секс-услуг индустрия, представляет более глобальную проблему.

Глава I.
НРАВСТВЕННОСТЬ КАК ФИЛОСОФСКО-ПРАВОВАЯ КАТЕГОРИЯ И ОБЪЕКТ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ОХРАНЫ

§ 1. Философско-правовое учение о нравственности

Нравственность — особый феномен, сопровождающий человеческое общество с момента его зарождения. Как совокупность норм и принципов, нравственные правила всегда выполняли функции регулятора социального поведения, выступая неформальным способом воздействия на поступки человека и контроля над ними¹.

Для понимания общественной нравственности как объекта преступлений, связанных с проституцией, необходимо определиться с содержательным значением понятия нравственности, одним из элементов которой является нравственность в сфере сексуальных отношений, а также с соотношением нравственности с моралью и в том числе с моралью половой. При всей кажущейся простоте и ясности нравственность — предмет сложный и для понимания, и тем более для практического воплощения в нормах, институтах, сферах общественной жизни, а потому, несмотря на общеупотребительность и некую растиражированность этого слова, его приемлемая для уголовно-правовой науки дефиниция не сформулирована.

В философско-правовой науке терминологическая разработка категории нравственности неизменно проводится через толкование сущности других, сопутствующих ей понятий — этики и морали. В трудах по философии и праву научное понимание этих явлений дифференцируется в зависимости от осмысления их равнозначности или диспозитивности. Последователями первого направления понятия этики, морали и нравственности трактуются как совпадающие, рядоположные, ибо в общественном опыте и в живом языке они часто употребляются как близкие. В советский период развития отечественной философии и этики понятия моральности и нравственности отождествлялись и толковались как нормы, правила общежития². Многие авторы, занимающиеся вопросами этики, предлагают и далее использовать эти понятия в науке как синонимы³. Об идентичности, синонимичности морали и нравственности пишут в своих работах В. Н. Протасов⁴, Ю. М. Федоров⁵, О. Г. Дробницкий⁶, Р. Г. Апресян⁷, А. А. Гусейнов⁸, В. Н. Кудрявцев⁹, Н. Е. Крылова¹⁰ и др. Констатируя употребление в общекультурной лексике всех трех понятий как взаимозаменяемых, Р. Г. Апресян находит объяснение этому в их созвучии с лексическим значением латинского слова «mores» (нравы, обычаи)¹¹. А потому в русском языке слово «нравственность» возникает именно как аналог иноязычных выражений: «…как «этика» в греческом языке, «мораль» в латыни, русское слово «нравственность» этимологически восходит к слову «нрав» (характер)»¹².

Наряду с отождествлением в истории философии нашла воплощение и идея концептуального различия нравственности и морали, восходящая к И. Канту и Г.В.Ф. Гегелю. В современной философии приверженцы теории различения этих понятий разделились на две группы в зависимости от понимания того, нравственность или мораль является более широким термином. Причем в научном дискурсе линия разграничения между ними по объему проводится в зависимости от того, какой из двух феноменов — мораль или нравственность — служит внутренним саморегулятором поведения индивида в сфере этических отношений. Например, Н. Г. Куприной и С. Ф. Масленниковой признается, что «если мораль — это совокупность норм и требований, устанавливаемых обществом для индивидов, то нравственность — это совокупность этических требований, которые индивид предъявляет к себе сам»¹³.

Представители второй группы, напротив, убеждены в том, что нравственность — более широкое по своей сущности явление, нежели мораль¹⁴, исходя из личностного (внутренняя свобода индивида и мотивация им правил морального поведения и моральных оценок) и объективного признаков (сложившиеся в данной культуре, социальной группе ценности, нравы, идеи). И первое есть мораль, а второе — нравственность¹⁵. С точки зрения Р. Б. Осокина, мораль есть совокупность субъективных этических взглядов, оценок и убеждений, сформировавшаяся и устоявшаяся в сознании конкретного индивида в процессе его жизнедеятельности; нравственность — совокупность образованных в коллективном сознании представлений о должном, разумном и справедливом, предъявляемая субъекту данного коллектива¹⁶. С. В. Тасаковым доказывается, что нравственность — это совокупность норм (норм нравственности), определяющих поведение индивидуума в зависимости от существующих нравов, традиций, принципов человеческого общежития как благопристойное. Мораль — это особая форма общественного сознания, регулирующая поведение людей в обществе с помощью норм нравственности, ибо она еще включает в себя взгляды человека, видение человеком тех или иных нравственных принципов, его индивидуальные особенности и т.п.¹⁷

Опираясь на анализ различных философских концепций, природу морали и нравственности, их ценностное наполнение и регулятивные функции, следует отметить, что нравственность, на наш взгляд, более объемное понятие, ибо, как утверждал Гегель, «мораль есть сфера свободного внутреннего усмотрения личности, а нравственность — сфера внешней объективации свободы, всеобщий образ действий индивидов, их реализация в социуме в форме семьи, общества, государства»¹⁸. По мысли немецкого философа, различающего два феномена, нравственность есть обычаи и нравы, принимая которые человек не отличает себя как личность от других членов социальной группы, следует ее правилам поведения. Как область субъективной чувственности человека, субъективных оценок собственных и чужих поступков в конкретно-исторических условиях, мораль связана со сферой должного, субъективного, а нравственность — со сферой сущего, действительного¹⁹. Нравами, согласно И. Канту, являются способы социально-группового поведения, обусловленные повседневной жизнью человека и его моральностью, определяемой законами чистого практического разума. Моральностью же он считал свойство человека как представителя «общественного рода»²⁰.

Ту же позицию отстаивают и современные ученые, утверждая, что мораль реализуется в сфере должного, т. е. в сфере норм, принципов, оценок, ценностей, призванных обеспечить гармоничное развитие общества в определенные исторические периоды. Нравственность же характеризует сущее. Она связана с социальными отношениями, общением, деятельностью и проявляется в ходе морального выбора через поступки²¹. В этом смысле мораль как форма индивидуального сознания, как нам видится, есть совокупность духовных ценностей, которым человек следует в своей жизнедеятельности (житейские правила, поведенческие идеи), а нравственность — духовно-практическая мораль, воплощенная в действиях конкретного человека (индивидуальные поступки, или поведенческое проявление личности вовне, исходя из ее моральных установок). При этом следует дифференцировать нравственность как форму общественного сознания, регулирующую жизнь социума (или нравственность общественную), и охраняемую от посягательств на нее в том числе уголовным правом (в общесоциальном значении), и нравственность как идеал (духовный абсолют) в этико-философском (экуменическом)²² значении.

Учитывая полемику, которая долгие годы ведется вокруг разграничения основополагающих философских терминов, в контексте предпринятого исследования понятие «этика» следует определять, на наш взгляд, как область научного знания, часть философии, а мораль и нравственность — как ее предмет. Изначально они были тесно связаны друг с другом, будучи синонимичными, взаимно заменяемыми понятиями. С этимологической точки зрения слова «нравственность» и «мораль» объединены по смыслу с категорией «этический». Термин «этика» происходит от греческого «ethos» (нрав, характер), а от него в качестве латинского эквивалента образовано слово «мораль» (moralis). Его русским аналогом является термин «нравственность». Между тем в результате эволюции культуры все три слова приобрели разные смысловые значения²³. Этика представляет собой философское учение, науку, ее нормативно-практическую часть, объектом изучения которой являются мораль и нравственность, их природа, внутренняя структура, происхождение и историческое развитие, понятия и категории, описывающие эти феномены, их место в системе других общественных отношений.

Неидентичность же рядоположных, но разносмысловых категорий — морали и нравственности — определяется их сущностью и природой, различаемых следующими основными характеристиками:

Во-первых, мораль исторически подвижна и подвергается постоянному изменению. Она наделена свойством социально-ценностного регулятора, имеет историческое происхождение и выражает существующие общественные отношения. Конкретно-историческая природа морали проявляется в ее изменчивости в зависимости от доминирующих в общественном сознании представлений об общечеловеческих ценностях, предрасположенных к постоянной модификации под воздействием различных факторов — социальных, экономических, религиозных, идеологических, политических и проч. Как верно пишут В. Р. Ибрагимова, А. Я. Фаткуллина, нет морали вообще, есть исторически конкретные типы морали, которые не всегда одинаковы, но мораль требует от индивида должного соотнесения его поступков действующим в обществе нормам и ценностям, понятиям конкретного времени, сословия, народа о духовности человека²⁴.

Для воздержания человеческого сообщества от презрения ее законов мораль регулирует сознание людей свойственными ей методами (поощрение, понуждение, побуждение, осуждение). С течением времени претерпевает трансформацию понимание того, какой поведенческий акт индивида подлежит юридической оценке, а что заслуживает осуждения с позиции морали. В этом смысле следует учитывать и постоянную ревизию моральных постулатов в сфере сексуальных отношений²⁵. В контексте темы исследования необходимо отметить, что с родовым понятием морали тесно связана категория «половая мораль», которая выполняет важную функцию регуляции сексуальных отношений.

Изучение генезиса сексуального поведения россиян показало, что неписаные нормы половой морали, запрещающие взрослым правоспособным людям распоряжаться своим телом, перестали восприниматься как общепринятые и обязательные²⁶. Проводимые «Левада-центром» социологические опросы демонстрируют перерождение морали соотечественников в сексуальных отношениях: если в 2009 г. секс без любви считали нормой 32% опрошенных, то в 2013 г. уже 40%. В 2009 г. практика добрачных сексуальных отношений одобрялась 53% респондентами, а в 2013 г. участников опроса, разделивших это мнение, было уже 58%²⁷. По данным опроса ВЦИОМ, в 2014 г. уже 59% считали секс до брака приемлемым, причем 52% причиной его нормализации называли упадок морали и нравственности²⁸.

Утрата моралью монопольного контроля над сексуальностью привела к активной коммерциализации секса и расширению разнообразия сексуальной практики за вознаграждение. При анализе результатов опросов общественного мнения по проблеме проституции, проведенных за три десятилетия, выявлено нарастание позитивного отношения сограждан к этому явлению, которое уже не воспринимается как сексуальная девиация. К примеру, два опроса 1614 человек (в возрасте от 18 лет из 137 населенных пунктов и 50 субъектов РФ), проведенных с интервалом в тридцать лет (в 1989 и в 2020 гг.), показали, что 30% респондентов в 1989 г. предлагали ликвидировать проституток, а в 2020 г. лишь 9% из них выбрали эту позицию. Число тех, кто считает, что секс-работникам необходимо оказывать помощь, увеличилось с 6% в 1989 г. до 26% в 2020 г. Доля категорически осуждающих проституток и выступающих за их изоляцию от общества сократилась с 31% в 1989 г. до 26% в 2020 г. 15% опрошенных полагали, что их следует предоставить самим себе, а в 2020 г. эта установка россиян возросла до 29%.

Фиксируется и рост толерантности в отношении лиц нетрадиционной сексуальной ориентации. На вопрос, как следовало бы поступить с геями и лесбиянками, процент респондентов, отметивших, что их надо ликвидировать, последовательно сокращался с 35% в 1989 г. до 18% в 2020 г. Значительные изменения в сторону повышения значений наблюдаются по ответу о предоставлении их самим себе — с 9% до 32% соответственно²⁹.

Либерализация традиционной половой морали повлияла на формирование новых трендов в этой сфере, которые отмечаются в научных исследованиях³⁰, и дополняются данными двух авторских социологических опросов населения³¹. Среди них значительно более раннее начало сексуальной жизни и опыт апробации различных форм сексуального поведения; социально приемлемое отношение к добрачной сексуальности, сожительству и внебрачному сексу; смягчение «двойного стандарта» сексуального поведения в отношении полов, признание права сексуального удовольствия женщин с изменением представлений о ее асексуальности, сексуальная активность женщин; признание сексуальной удовлетворенности самоценным фактором, влияющим в том числе на прочность брака; отграничение секса как неотъемлемой части человеческой жизни от деторождения как его необходимого условия; рост пермиссивности к нетрадиционным и девиантным формам сексуальности (гомосексуальность, проституция, порнографические съемки и др.); сокращение сферы запретного в сексуальной культуре (эротизм, расширение границ речевой пристойности, нормализация отношения к проявлению интимных эмоций); ценностный сдвиг в сексуальных установках и поведении между поколениями.

Высокая динамичность изменений единой половой морали с автономизацией сферы сексуального поведения способствуют изысканию новых форм сексуальной практики и способов удовлетворения интимной потребности, в том числе запретных. Вместе с тем, хотя половая мораль и не является неким застывшим образованием, она более консервативна, и определенные табу носят бескомпромиссный характер (проституция и порнография несовершеннолетних).

В силу значительной подвижности моральных нормативов требуется периодическая коррекция содержания норм Уголовного кодекса РФ (далее — УК) на предмет их соответствия сложившемуся в данный исторический период пониманию морали в сфере сексуальных отношений. Оперируя необходимостью повышенной защиты общественной нравственности, законодателю следует учитывать стремительно изменяющиеся стереотипы в сфере сексуальной культуры, возросшую толерантность к нестандартным формам половых отношений и их коммерциализации, желание удовлетворить половой инстинкт вопреки моральным запретам (добрачное целомудрие, внебрачный и платный секс, однополые сексуальные отношения и др.).

В этико-философском понимании нравственность, как высшая ценность бытия, по своему содержанию вне или надысторична, постоянна и неизменна для всех времен и поколений. Как опыт всего человечества, она не относится к временному и проходящему. В экуменическом (вселенском, всеедином) значении ее общечеловеческие ценности, отраженные в духовных абсолютах, идеях, идеалах, не подвергаются ревизии ввиду их гуманистического характера. Иерархия нравственных ценностей выстраивалась посредством преумножения многовекового опыта человечества и духовно-религиозной практики. Причину неизменности нравственности Е. Н. Трубецкой объяснял, к примеру, тем, что «свойство всех вообще вечных законов, вечных истин таково, что они существуют совершенно независимо от того, сознаются или не сознаются они человеком: законы геометрии имеют вечное, незыблемое значение. Выводить изменчивость добра из того, что меняются человеческие понятия о добре, также нелепо, как отрицать неизменность законов природы на том основании, что на различных ступенях своего развития человек представлял себе их неодинаково»³².

Во-вторых, мораль множественна и неоднородна, ибо формируется социумом и выражает интересы определенного социально-группового образования (мораль партии, нации, классовая, корпоративная, религиозная мораль и т. д.). Это означает, что у каждой социальной группы общества своя мораль, т. е. свое понимание ценностей, согласно которым подлежат оценке действия и поступки людей. На каждом этапе эволюции человечества и истории народов мораль между объединениями людей, имеющих разные социально-групповые признаки (группы индивидов), может в определенной степени отличаться или приобретать крайнюю форму противостояния неписаных правил, передающихся как их традиции (религиозная, «воровская» мораль)³³. По верному замечанию С. В. Тасакова, «мораль возникает как мораль группы и нередко противоречит интересам других групп, неся на себе печать групповой ограниченности. Одно дело, когда человек принадлежит к группе, разделяющей господствующую мораль, а другое, когда он принадлежит к группе, мораль которой с ней не совпадает или вступает в противоречие»³⁴. А. И. Долгова предлагала помнить «о неоднородности морали в обществе, разделенном на социальные группы, сословия. И криминологически существенно в этом плане выявление взаимосвязей между преступностью и моралью разных социальных групп, слоев населения»³⁵.

Свои «моральные» нормы наличествуют и в сообществе нелегального оборота секс-услуг (запрет обращения в правоохранительные органы для не разоблачения организаторов нелегального «бизнеса», выплата части дохода сутенеру и др.). Их нарушение чревато физической расправой, штрафными санкциями, изгнанием из секс-индустрии и др. При этом отмечается размывание прежних норм «морали» криминального предпринимательства (сотрудничество с полицией для устранения конкурентов на рынке секс-услуг, переманивание чужих клиентов и др.) и попытки выработать новые.

Как духовный базис, нравственность формируется накоплением опыта всего человечества, и потому она едина и инвариантна для всех ввиду атрофии групповых, классовых привязанностей и предпочтений. Нравственность близка к идеалу, к универсуму, а потому ее системообразующим признаком является всеобщность. Нравственные нормы формулируются как общезначимые требования, которые воспринимаются большинством членов социума. Противоположно морали нравственность и ее компоненты (добро, правда, долг, совесть, свобода, добродетель, счастье, польза, справедливость, равенство, милосердие, прощение, самоотречение и др.) определяются потребностью следовать им сознательно, добровольно, по собственному велению, «внутреннему закону».

В-третьих, мораль относительна (условна). Сформировавшиеся требования морали сменяются новыми ценностными установками, инспирированными историческими факторами, разностью общественных и экономических условий, социальным укладом, религиозными культами, и обусловливающими ее адаптацию к современной действительности. Многообразие и изменчивость моральных представлений, разность системы ценностей для разных народов, социальных групп и отдельных людей свидетельствует о том, что моральность относительна. Например, границы допустимого сексуального поведения в различных культурах и в разных религиях отличаются радикально (к примеру, проституция для одного народа — грех и непотребство, для другого — знак гостеприимства (Малая Азия и Полинезия, Южная и Северная Америка, Канары и Экваториальная Африка и др.)). Более традиционную позицию в вопросах половой морали занимают мусульмане, нежели православные. В качестве однозначной нормы мусульманами воспринимается добрачное целомудрие, вступление в брак без добрачного сожительства³⁶.

Будучи константой человеческого существования, нравственность абсолютна и выражает интересы всего человеческого сообщества, проявляя себя в идеале как вселенский феномен, саморегулирующийся на основе нормативов, императивов, запретов, определяющих модель поведения личности в обществе. Нравственность как система духовных абсолютов есть доминанта, не подверженная зависимости от идеологии, колебаниям ценностных ориентаций под прессом экономико-правовой и социально-политической нестабильности и в условиях смены парадигм в мировоззрении.

В-четвертых, мораль индивидуальна и субъективна. Моральные суждения не имеют объективного содержания, поскольку складываются из личностных представлений о похвальном, дозволенном и запрещенном, образуя индивидуальное восприятие нравственных ценностей и установок. По утверждению В. С. Нерсесянца, мораль представляет собой субъективный регулятор моделей конкретного осознанного поведения личности в процессе ее жизнедеятельности; она выражает внутреннюю позицию индивидов, их свободное и самосознательное решение того, что есть добро и зло, долг и совесть в человеческих поступках, взаимоотношениях и делах³⁷.

Категория морали как внутреннего духовного саморегулятора поведения индивида модифицируется, поскольку нормы и идеалы личности могут меняться, и потому не все люди дают одинаковую оценку одним и тем же действиям и поступкам (к примеру, весьма неоднозначно с позиции морали восприятие платного секса потребителями секс-услуг и теми, кто его осуждает). Принципиально различные морально-ценностные установки отдельных лиц формируют различность социальных условий, жизненный опыт, традиции. Мораль есть субъективное измерение поступков индивида, при котором нормативно-ценностная система отдельной личности подвергается преломлению через призму добра и зла и определяет свободный выбор должного или неподобающего поведения.

Как особый способ регуляции общественного поведения, нравственность, напротив, надындивидуальна и объективна, и границы нравственной допустимости не могут быть подвергнуты субъективной корректировке, что является неотъемлемым условием гуманистической направленности развития современного социума.

Таким образом, историческая динамичность морали характеризуется тем, что мораль не развивается произвольно, она модернизируется и наполняется новым смыслом на каждом этапе развития общества под влиянием изменений в социальной, материальной и духовной сферах человечества. Мораль — это индивидуальное (субъективное) социально-психологическое качество личности, реализуемое в потребностно-мотивационной, интеллектуально-чувственной и поведенческо-волевой сферах человеческой организации. Мораль как воплощение взглядов, правил, типа поведения есть сложившаяся позиция социальной группы (класс, сословие) как ее субъекта.

Нравственность же сохраняет свою незыблемость, невзирая на господствующую идеологию, общественную систему, государственное устройство, кардинальные трансформации в различных сферах. Нравственность есть совокупность всеобщих фундаментальных начал, правил, образцов, эталонов, целеориентирующих и регулирующих сферу человеческого социума и конкретного индивида без градации на объединения, коллективы и формирования. Потому нравственность, а не мораль, как заведомо нерушимый, безусловный и не подверженный всевозможным реформам идеал и духовно-ценностная первооснова избирается законодателем объектом усиленной охраны и мерилом дефектности норм уголовного закона. Вместе с тем значение нравственной составляющей в уголовном праве — отрасли права, которая обладает наибольшим репрессивным зарядом, велико само по себе³⁸.

Анализ теории права на предмет соотношения нравственных постулатов и норм уголовного права показал, во-первых, что среди большинства криминалистов нет единого мнения об общезначимом определении терминов «мораль» и «нравственность». В уголовно-правовой лексике одних авторов нравственностью именуются высокие идеалы, а моралью — субъективная оценка личностью своего поведения. Другими смысловые различия между понятиями «мораль» и «нравственность», «аморальность» и «безнравственность» не проводятся вообще со ссылкой на их синонимию, что методологически и содержательно неверно. Во-вторых, изучение доктринальных точек зрения правоведов показывает, что ими не различается нравственность в этико-философском (экуменическом) и в общесоциальном значении (или нравственность общественная), выступающая в том числе объектом уголовно-правовой охраны. В этой связи следует учитывать предложенное нами разделение нравственности в этико-философском (экуменическом) и в общесоциальном смысле. Как монолитная, универсальная и неизменная, нравственность как содержательное добро в первом значении являет собой совокупность духовных абсолютов, идеалов и идей, объективных, общезначимых, внеисторичных и наднациональных, распространяемых на всю общность людей.

В соответствии с идеалами нравственности в экуменическом понимании как общими нравственными принципами человечества вырабатываются публичные этические правила жизнедеятельности (принципы жизнеустройства) социума, то есть нравственность общественная³⁹. Иными словами, нравственность в ее общесоциальном понимании (или нравственность общественная) как особый феномен, обусловленный потребностями и закономерностями общественного развития — это совокупность господствующих в общественном сознании общечеловеческих ценностей как неписаных норм и обязательных велений, исторически сформировавшихся в духовной сфере общества и определяющих содержание социально позитивных правил, регулирующих поведение личности в социуме и способствующих тем самым упорядоченному существованию и взаимодействию людей.

Как внешний регулятор социальной жизни, нравственность связана со всеми сферами человеческого бытия (профессиональная, бытовая, семейная, сексуальная) и реализована в общественных институтах (семья, общество, государство). Ее охрана от проявлений, попирающих устоявшиеся нравы и традиции, осуществляется нормами отраслевого законодательства, и в том числе уголовного, ибо оно наиболее чувствительно отражает современные ему общественные воззрения на добро и зло⁴⁰.

Из названия главы 25 УК следует, что областью отношений, возведенных в ранг объекта преступления, избрана нравственность общественная⁴¹. Тем самым уголовно охраняемым благом признана нравственность в ее общесоциальном значении. Нравственность общественная как объект уголовно-правовой охраны — это совокупность общественных отношений, обеспечивающих на данном историческом этапе ненарушаемость и сохранность общепризнанных человеческих ценностей (свобода, добро, справедливость, долг, честь, достоинство) нормами уголовного права, и регулирующих границы дозволенного поведения личности в определенных сферах жизни общества. Нравственность противостоит людским порокам и ограждает от них граждан, а посредством уголовного права охраняются сами незыблемые нравственные устои как общественное благо. При этом уголовно-правовые запреты оберегают от посягательств не всю сферу нравственного, а только ту часть публичных общечеловеческих ценностей, в сохранности которых наличествует потребность всего социума. Различность понятия нравственности в общесоциальном понимании и в качестве объекта уголовно-правовой охраны состоит в усеченности второго ввиду охраны не всей исчерпывающей совокупности нравственных императивов, а только какой-то их особо значимой части.

Выводы

Результаты проведенного исследования позволили изложить ряд теоретических выводов и положений, характеризующих понятие нравственности как формы регуляции социального поведения:

1. Для формулирования понятия общественной нравственности как объекта преступлений, связанных с проституцией, предлагается авторское определение этики, морали и нравственности, не имеющих единой трактовки в уголовно-правовой теории:

Этика — это философское учение, наука, ее нормативно-практическая часть, объектом изучения которой являются мораль и нравственность, их природа, внутренняя структура, происхождение и историческое развитие, понятия и категории, описывающие эти феномены, их место в системе других общественных отношений.

Мораль — это совокупность правил, принципов, взглядов, убеждений, регулирующих поступки людей как возможное и должное, их взаимодействие, отношение к явлениям и вещам реального мира, и обусловленных уровнем развития духовных и социальных качеств личности, носящих характер долженствования ввиду опасения индивида подвергнуться осуждению человеческим сообществом.

Нравственность в этико-философском (экуменическом) значении — это идеал, идея, духовный абсолют, объективные, общезначимые, внеисторичные и наднациональные, вобравшие в себя выработанные веками с позиций добра и зла, похвального и постыдного, поощряемого и порицаемого общечеловеческие ценности, существующие в форме моделей (эталонов), регулирующих сферу социального поведения во всех областях жизни общества посредством их свободного и сознательного выбора, и обеспечивающие гармонию общественных и личных интересов.

2. Содержательное разведение понятий нравственности и морали следует проводить по сущностным свойствам двух феноменов. Мораль исторически подвижна (изменчива), множественна (неоднородна), относительна (условна) и субъективна. Нравственные предписания внеисторичны, инвариантны, абсолютны и объективны.

3. Половая мораль как один из элементов морали не является неизменной категорией. Развитие общества и сопровождающая этот процесс кардинальная ревизия моральных норм обусловили вариативность сексуального поведения. Либерализацию морали сексуальных отношений следует учитывать при возведении того или иного поведения в статус уголовно наказуемого в целях нравственной обусловленности запретов, затрагивающих половую мораль, а также при декриминализации вошедших в уголовный закон преступлений для сокращения норм и положений, ей противоречащих.

4. Нравственность предлагается интерпретировать в нескольких значениях:

а) в этико-философском (экуменическом);

б) в общесоциальном как особый феномен, обусловленный потребностями и закономерностями общественного развития. В этом смысле общественная нравственность — это совокупность господствующих в общественном сознании общечеловеческих ценностей как неписаных норм и обязательных велений, исторически сформировавшихся в духовной сфере общества и определяющих содержание социально позитивных правил, регулирующих поведение личности в социуме и способствующих тем самым упорядоченному существованию и взаимодействию людей;

в) как объект уголовно-правовой охраны. В этом значении общественная нравственность — это совокупность общественных отношений, обеспечивающих на данном историческом этапе ненарушаемость и сохранность общепризнанных человеческих ценностей (свобода, добро, справедливость, долг, честь, достоинство) нормами уголовного права, и регулирующих границы дозволенного поведения личности в определенных сферах жизни общества. Общественная нравственность в сфере половых отношений как объект уголовно-правовой охраны — это система ценностей и норм, устоявшихся в обществе представлений о допустимом и непристойном в сексуальном поведении, в том числе об определенных ограничениях в проявлении человеческой сексуальности, регулирующих сексуальные взаимоотношения полов.

§ 2. Общественная нравственность как объект преступлений, связанных с проституцией

В Уголовном кодексе преступления, связанные с проституцией, помещены в главу 25 «Преступления против здоровья населения и общественной нравственности». Исходя из наименования, видовым объектом вовлечения в занятие проституцией (ст. 240 УК), получения сексуальных услуг несовершеннолетнего (ст. 240¹ УК) и организации занятия проституцией (ст. 241 УК) признается общественная нравственность.

Большинство ученых разделяют эту идею законодателя и дают ее общее определение через систему общечеловеческих ценностей (А. Ф. Истомин⁴², К. В. Питулько⁴³, С. Н. Радачинский⁴⁴, А. В. Наумов⁴⁵, З. А. Незнамова⁴⁶, С. И. Никулин⁴⁷, С. В. Полубинская⁴⁸, М. Л. Прохорова⁴⁹, А. П. Толмачев⁵⁰, К. Ф. Шергина⁵¹ и др.). Правоведы сходятся во мнении, что она есть господствующая в обществе, выработанная населением система правил поведения (норм), идей, традиций, взглядов о справедливости, долге, чести, достоинстве⁵²; совокупность общественных отношений, обеспечивающих соблюдение норм и правил поведения, представлений об общечеловеческих ценностях, сложившихся в обществе⁵³, о добре и зле, о справедливости, чести, достоинстве⁵⁴. При этом в попытке уяснения общественной нравственности как видового объекта теоретики оперируют такой формой массового сознания, как общественное мнение⁵⁵. И это верно, ибо его изучение, как одного из условий криминализационного и декриминализационного процессов, необходимо, во-первых, для восприятия законодательных решений как обязательного веления⁵⁶; во-вторых, для точного определения первостепенно нуждающихся в уголовно-правовой охране общественных отношений, среди которых и нравственность. Именно потому, как уже отмечалось, общественная нравственность как теоретическая конструкция (модель) объективно претерпевает изменения посредством вычленения из всей совокупности общечеловеческих ценностей, составляющих нравственность в ее этико-философском, экуменическом понимании, только те, в охране которых средствами уголовного права есть безусловный публичный интерес.

В отличие от первого подхода оригинальную позицию занимают сторонники понимания видовым объектом преступлений, связанных с проституцией, половой неприкосновенности и половой свободы, хотя разброс суждений относительно этих благ как охраняемых ст. 240–241 УК в научном дискурсе очевиден. Так, одни авторы их относят к дополнительному объекту (А. Я. Гришко, В. В. Дорошков, С. В. Максимов, А. А. Магомедов, А. В. Наумов, М. М. Смирнов, А. П. Толмачев, А. А. Энгельгардт и др⁵⁷.), а другие, напротив, к факультативному⁵⁸. Между тем именно эти блага, как проявления человеческой сексуальности, первостепенно страдают от преступлений, предусмотренных ст. 240–242²УК⁵⁹. При этом для свободы личности в сексуальной сфере опасность представляют, прежде всего, насильственные способы рекрутирования в проституцию. Ю. М. Антонян в связи с этим верно замечает: «Нетрудно увидеть, что во всех случаях вовлечения в проституцию осуществляется посягательство на половую свободу личности, которая принуждается к половым актам или половым отношениям силой либо склоняется к этому путем обмана»⁶⁰. Это мнение разделяет Н. В. Уханова: «Насильственное вовлечение в занятие проституцией неизбежно связано с посягательством на половую неприкосновенность, половую и личную свободу человека, поскольку женщину вынуждают торговать своим телом вопреки ее воле»⁶¹. А потому А. Н. Игнатов, к примеру, правильно считал вовлечение несовершеннолетних в занятие проституцией преступлением против их половой неприкосновенности⁶². Вовлечение же, осуществляемое без принуждения в отношении совершеннолетних лиц, при свободной воле вовлекаемого не должно подлежать наказанию. В этой связи предлагаем вернуться, с небольшой корректировкой, к прежней редакции статьи 240 УК до внесения в нее изменений Федеральным законом от 08.12.2003 № 162-ФЗ с исключением из диспозиции ненасильственных способов вовлечения в занятие проституцией. Тем более что, как показывает следственно-судебная практика, предложение о добровольном занятии проституцией, во-первых, высоко латентно и не доказуемо при неприменении насилия, а потому криминализация ненасильственного вовлечения при отсутствии обмана, введения в заблуждение, использования зависимого положения и прочих способов, препятствующих верному восприятию будущего вида деятельности, противоречит одному из ее принципов — принципу процессуальной осуществимости (69% экспертов). Во-вторых, лица, предложившие потерпевшему на определенных условиях заняться проституцией, давшему на добровольной основе согласие на это, признаются невиновными с вынесением оправдательного вердикта.

• К примеру, в оправдательном приговоре Советского районного суда г. Липецка указывается: «При предложении Т. заняться проституцией и обсуждении условий каждая девушка осознавала характер предстоящей работы и была свободна в своем выборе. При вовлечении же в проституцию используются зависимое положение, шантаж, обман, изъятие документов, угрозы любыми неприятностями и т. д.»⁶³.

Половую неприкосновенность и половую свободу теоретики называют и видовым объектом организации занятия проституцией (А. Н. Игнатов, Ю. А. Красиков⁶⁴, А. А. Станская⁶⁵, Б. Н. Кадников, Ю. П. Смирнов⁶⁶, О. А. Петрянина⁶⁷, Ю. Е. Пудовочкин⁶⁸ и др.). Организацию продажи секс-услуг следует считать, на наш взгляд, нарушением половой свободы при отсутствии права на отказ от платного секса. Так, опрос автором занятых в секс-досуге лиц показал, что 35,6% из них, работающих с сутенером, не могут распоряжаться половой свободой и оказывают сексуальные услуги при ограниченной воле (отсутствие симпатии к клиенту, шантаж, насилие и др.). Ими не устанавливаются количество клиентов, формы сексуального обслуживания, размер вознаграждения («экономическое» насилие, неоплаченный секс) и обязательное использование средств контрацепции для профилактики половых инфекций⁶⁹ и др. В. В. Дюков подтверждает этот факт статистическими данными: каждая проститутка отдает до 75% своего заработка⁷⁰. Н. В. Герасимов считает, что деятельность лиц, занимающихся коммерческим посредничеством в занятии проституцией и созданием организаций для указанных целей, может рассматриваться как преступная эксплуатация проституции⁷¹.

Лицо же, организующее вступление несовершеннолетнего до шестнадцати лет (ч. 3 ст. 241 УК) в сексуальные отношения за плату, во-первых, способствует посягательству на половую неприкосновенность ребенка ввиду его неспособности понимать значение и последствия совершаемых с ним сексуальных действий, а, во-вторых, причиняет вред физическому и психическому здоровью, и, прежде всего, нормальному половому развитию детей (стимулировать или подавить сексуальность).

Правоведы по-разному определяют и видовой объект получения сексуальных услуг несовершеннолетнего: они либо соглашаются со структурным решением законодателя⁷², либо справедливо, на наш взгляд, относят ст. 240¹ УК к преступлениям против половой свободы несовершеннолетних⁷³, и вот почему. Вступление в половую связь с несовершеннолетними может характеризоваться как девиантный способ реализации полового влечения взрослым при расстройствах сексуального предпочтения. При удовлетворении сексуальной потребности взрослого ребенок рассматривается им исключительно как сексуальный объект, чем затрагивается, прежде всего, область половых, а не нравственных отношений. Возмездность именно сексуальной услуги формирует нетипичные формы сексуального поведения несовершеннолетнего, когда в его сознании укрепляется представление о нормальности половых отношений, основанных на платности, а не эмоциональной привязанности. При сопоставлении значимости, содержания и иерархии объектов уголовно-правовой охраны очевидно, что понимание преступлений, связанных с проституцией, как причиняющих вред общественной нравственности, не отвечает требованиям защищенности уголовным законом куда более ценных благ. К тому же, как верно утверждают ученые, тезис об аморальности проституции при системной капитализации личных отношений не убедителен, а безнравственность проституции не является общепризнанной ее характеристикой и бесспорным объектом как правонарушения⁷⁴.

Ввиду неверного определения видового объекта не на своем месте находятся и преступления, связанные с незаконным оборотом порнографической продукции (ст. 242–242² УК). Так, Р. С. Джинджолия пришел к верному выводу, что предусмотренное ст. 242¹ УК преступление, «состоящее в изготовлении и обороте материалов или предметов с порнографическими изображениями несовершеннолетних, непосредственно посягает на половую неприкосновенность несовершеннолетних»⁷⁵. А. Ю. Чупрова обоснованно полагает, что производство порнографических материалов с участием в съемках несовершеннолетнего статиста включает в себя «совершение разного рода действий сексуального характера, в том числе сексуальной девиации и сексуального насилия», а потому такие действия однозначно посягают на половую неприкосновенность и нормальное развитие несовершеннолетних⁷⁶. Это мнение разделяют и другие авторы⁷⁷, считающие неприемлемым такое положение дел, когда «распространение порнографических предметов и материалов сегодня относится к группе посягательств, где право несовершеннолетнего на защиту от сексуального совращения и сексуальной эксплуатации выступает лишь в качестве факультативного объекта»⁷⁸. Взятые под уголовно-правовую охрану общественные отношения, обеспечивающие половую неприкосновенность и половую свободу несовершеннолетних, на наш взгляд, должны признаваться видовым объектом рассматриваемых деяний, ибо «сначала нарушаются отношения в сфере охраны личности, в частности, половая неприкосновенность и нормальное развитие несовершеннолетних. И только постфактум можно говорить о безнравственности такого поведения»⁷⁹.

Порнография первостепенно затрагивает область сексуальных отношений не только несовершеннолетних, но личности вообще. Для изготовления материалов или предметов, фиксирующих натуралистическое, циничное изображение полового акта, детализированную демонстрацию обнаженных половых органов и др., используются сексуальность и сексуальные способности человека. В основе оборота всей продукции порнографического содержания лежит потребность в удовлетворении, прежде всего, сексуальных инстинктов и любого связанного именно с половой сферой интереса (возбуждения полового влечения, получения сексуальных удовольствий, сексуального развращения несовершеннолетних, лечения расстройств сексуального поведения и др.). А потому предлагается исключить все «порнографические преступления» из гл. 25 УК и дополнить ими гл. 18 УК в соответствии с единым объектом, коим являются половая неприкосновенность и половая свобода, взаимоотношения в половой сфере в целом. Тем более что законодатель де-факто подготовил условия для выполнения такого решения: после изменений, внесенных в УК Федеральным законом от 29.02.2012 № 14-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях усиления ответственности за преступления сексуального характера, совершенные в отношении несовершеннолетних»⁸⁰, перечисленные в ст. 240, 241, 242¹ и 242² УК преступления относятся к посягательствам против половой неприкосновенности лиц, не достигших четырнадцатилетнего возраста (примечание к ст. 73 УК)⁸¹. Для исключения разнопеременной объектности, возникающей при вариативном толковании общественной опасности одних и тех же действий в зависимости от возраста потерпевшего, и устранения ее дестабилизирующего влияния на следственно-судебную практику ст. 240–242²УК должны быть включены в гл. 18 УК⁸² (с таким предложением согласны 72,4% респондентов-экспертов).

Как известно, объект уголовно-правовой охраны отражает приоритеты закона, а потому важно определить его как можно точнее и расставить в соответствии с ним необходимые акценты во всем законодательстве⁸³. При конкретизации объекта преступлений, предусмотренных ст. 240–242² УК, а значит их местоположения в структуре кодекса, на наш взгляд, необходимо исходить из следующего: во-первых, в их вредоносном проявлении отчетливо усматривается нарушение права на половую неприкосновенность и половую свободу, охрана которых предусмотрена гл. 18 УК. Общественная нравственность в сфере половых отношений не может быть выше по своей социальной значимости самой половой неприкосновенности и половой свободы (с этим согласны 62% респондентов-экспертов). Во-вторых, показателем первостепенности защиты уголовным законом тех или иных социальных благ и ценностей является системность расположения норм. Справедливо назвав охрану прав и свобод человека и гражданина от преступных посягательств в качестве приоритетной задачи уголовного закона, законодатель необоснованно поместил преступления, связанные с проституцией, чуть ли не в самый конец кодекса. Это не чисто «технический» вопрос, ибо такой концептуальный подход к расположению преступлений с признаками сексуальной эксплуатации человека в гл. 25 УК, весьма отдаленной от деяний против личности, демонстрирует непонимание их общественной опасности. Для исправления недостатков структуры следует определить их место в разделе VII УК, где сосредоточены преступления, объектом которых выступают особо значимые ценности.

На основании изложенного, для концептуального единства уголовной ответственности по признаку общности видового объекта (половая неприкосновенность и половая свобода) в гл. 18 УК предлагается объединить две группы преступлений: 1) расположенные в ней ст. 131–135 УК; 2) проектируемые на основе действующих (ст. 240–241 УК) и новые составы преступлений, связанные с проституцией (в новой нумерации ст. 135¹–135⁷ УК), и преступления, связанные с незаконным оборотом порнографических материалов или предметов (ст. 242–242² УК) (в новой нумерации ст. 135⁸–135¹⁰ УК).

Для реализации этого проекта и при вероятностном разрешении сексуальных услуг (в долгосрочной перспективе) следует представить авторскую интерпретацию понятия видового объекта модернизируемой гл. 18 УК. В трактовке ученых половая свобода есть право вступать в половое общение с другими лицами, иным образом удовлетворять свое половое влечение и не допускать какого-либо принуждения или понуждения в этой сфере либо иного игнорирования волеизъявления лица в этом вопросе⁸⁴; возможность самостоятельного решения относительно выбора полового партнера и форм удовлетворения половой страсти⁸⁵; право человека, достигшего определенного возраста (зрелости), без какого-либо принуждения, самому решать, с кем и в какой форме удовлетворять свои сексуальные потребности⁸⁶ и сексуальные интересы⁸⁷; на выбор возможности вступать или не вступать в половую связь⁸⁸; возможность человека допускать или не допускать удовлетворения полового чувства по отношению к своей личности⁸⁹ и др. Иными словами, половая свобода понимается специалистами как свобода самоопределения для сексуального общения с другим лицом и как разные формы удовлетворения полового инстинкта. Соглашаясь с изложенным, следует отметить, что в соответствии с теорией соматических (т. е. связанных с телом) прав каждый может самостоятельно и по своему усмотрению распоряжаться данными ему правами, свободами, здоровьем и телом по своему усмотрению⁹⁰, и в т. ч. вступать в половой контакт за плату с другим лицом. Запрет же на занятие проституцией, ограничивающий добровольный выбор партнера, если сексуальная связь обусловлена денежным вознаграждением за нее, следует считать ущемлением половой свободы, причем сразу двух сторон (потребитель-секс-работник). Как верно отмечал С. Я. Улицкий, «половая свобода, будучи элементом частной жизни, представляет собой основанную на соответствующем половом укладе возможность распоряжаться собой в области половых отношений с другими людьми»⁹¹. Реализация такого права сопряжена с естеством человека, его физиологическими потребностями⁹².

По этому основанию в том числе добровольная проституция взрослых не должна признаваться правонарушением в соответствии со ст. 6.11 КоАП, а организация занятия ею — преступлением. В этой связи необходимо расширить теоретическое понятие половой свободы, снабдив его новыми признаками, в том числе возмездного распоряжения своим телом. Таким образом, под половой свободой как объектом уголовно-правовой охраны предлагается понимать поведение человека в сфере сексуальных отношений, включая, во-первых, свободу определять полового партнера, за исключением изъятий, установленных в уголовном законе в отношении их участников; во-вторых, свободу избирать вид сексуальных действий; в-третьих, свободу распоряжения своими сексуальными способностями, навыками и умениями, и в том числе на коммерческой основе, на принципах добровольности и осознанности юридического характера и последствий полового общения с определенными ограничениями, установленными правовыми нормами. Как и для всякого субъективного права, для половой свободы действуют запреты на причинение вреда охраняемым общественным отношениям для защиты сексуальных прав других лиц (половые связи с несовершеннолетними до шестнадцати лет либо старше шестнадцати лет за плату, принудительное вовлечение в занятие проституцией взрослых, насильственные половые акты и др.). Установление указанных ограничений сексуального общения позволяет определить основания и пределы правового (уголовно-правового) вмешательства в регулирование половых отношений.

Наиболее общественно опасной формой посягательства на половую неприкосновенность и половую свободу личности, выраженной в многократном их нарушении, является сексуальная эксплуатация. В широком смысле сексуальная эксплуатация есть совокупность действий, которые ущемляют сексуальные права человека посредством его использования против или помимо воли для изготовления порнографии, занятия проституцией (ст. 240–242² УК)⁹³ или в иных формах. Специалисты отмечают образование целой отрасли криминальной экономики как сексуальная эксплуатация⁹⁴. Так, подсчет данных официальной статистики МВД России, проведенный В. И. Коваленко, показал, что за последние пять лет жертвами эксплуатации проституции ежегодно становятся от шестисот до полутора тыс. чел., а от одной до двух тыс. — в сфере незаконного изготовления и оборота порнопродукции⁹⁵.

Международное право, как отмечалось, предписывает подвергать наказанию каждого, кто эксплуатирует проституцию и порнографию⁹⁶. Основанием же признания получения сексуальных услуг детей сексуальной эксплуатацией служит Конвенция Совета Европы о защите детей от сексуальной эксплуатации и сексуальных злоупотреблений от 25.10.2007. Пункт «а» ст. 18 Конвенции к сексуальной эксплуатации относит «занятие деятельностью сексуального характера с ребенком, который, согласно соответствующим положениям национального законодательства, не достиг установленного законом возраста для занятия деятельностью сексуального характера»⁹⁷. Не случайно в Пояснительной записке к законопроекту № 151664-6 «О внесении изменений в УК РФ и УПК РФ» (в части установления ответственности за получение сексуальных услуг несовершеннолетнего) новация аргументировалась социально-правовой опасностью действий, связанных с сексуальной эксплуатацией несовершеннолетних в форме занятия ими проституцией⁹⁸. И действительно потребители способствуют эксплуатации детской проституции: обращаясь к сутенерам, продающим детские секс-услуги, поиском детей на специализированных сайтах, в местах концентрации неорганизованной проституции (плешки) и др., они поддерживают спрос и обусловливают массовое вовлечение несовершеннолетних в сферу секс-досуга. В этой связи предложен проект новой редакции и наименования ст. 240¹ УК «Получение услуг детской проституции» (ст. 135²).

• К примеру, по уголовному делу сутенеров, похищавших несовершеннолетних девственниц, установлено, что постоянными клиентами детей-проституток, чьи услуги стоили до 100 тыс. руб., являлись тридцать сорокалетних мужчин, не привлеченных к уголовной ответственности. Девственность жертв, а по приговору их десять в возрасте от 12 до 17 лет, многократно восстанавливали, чтобы специфическая услуга была востребована состоятельными и известными клиентами⁹⁹.

Учитывая положения международного права, преступления, связанные с проституцией и незаконным оборотом порнографической продукции (ст. 240–242² УК), должны признаваться преступлениями с атрибутами сексуальной эксплуатации другого человека, что требует уточнения их объекта. Им являются общественные отношения, обеспечивающие сохранность половой неприкосновенности и половой свободы личности, нарушаемых сексуальной эксплуатацией, как то: принуждением к занятию проституцией, иным формам сексуальной деятельности, жестоким и унизительным обращением и др. Уголовно-правовому охранению здесь подлежит та часть сексуальных прав, которая даже в условиях действия запретов, связанных с проституцией и порнографией, остается незащищенной от использования сексуальных способностей или сексуальности человека помимо или против его воли.

Нормы, регламентирующие запрет сексуальной эксплуатации человека, структурно не выделяются: составы с ее признаками рассредоточены бессистемно в разных статьях глав и разделов (17, 25 УК), друг с другом не связанных. Для систематизации всех посягательств против половых отношений, и в том числе претерпевающих вред от сексуальной эксплуатации в форме проституции, порнографии и других, в гл. 18 УК по признаку общности видового объекта следует объединить преступления, затрагивающие половую жизнь человека (ст. 240–242² УК). Воплощение идеи нового понимания объекта преступлений, предусмотренных ст. 240–242² УК, с их структурным расположением в разделе о преступлениях против личности повысит качество уголовно-правового инструментария по противодействию сексуальной эксплуатации. Этой цели будет способствовать и криминализация предлагаемых автором в работе деяний, состоящих в нарушении обязанности воздержаться от злоупотреблений чужими сексуальными правами (ст. 135⁵, 135⁶, 135⁷ УК). Изложенное позволяет предложить переименование гл. 18 УК «Преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности, а также способствующие сексуальной эксплуатации» с новой систематизацией ее преступлений: 1) Преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности (ст. 131–135 УК); 2) Преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности, способствующие сексуальной эксплуатации (в новой нумерации ст. 135¹–135¹⁰)¹⁰⁰.

Право человека быть защищенным от сексуальной эксплуатации корреспондирует обязанности государства по защите его сексуальных прав как всеобщих и неотчуждаемых, закрепленной конституционными положениями и подписанными Россией международными документами¹⁰¹. Для соблюдения их предписаний необходима разработка отсутствующего в уголовно-правовой доктрине определения права на защиту от сексуальной эксплуатации как дополнительного непосредственного объекта. Для введения в научный оборот таким правом предлагается считать право на защиту от использования сексуальных способностей или сексуальности человека против или помимо его воли в проституции, порнографии или иных формах сексуальной деятельности в целях получения дохода или выгоды неимущественного характера как нарушающего половую неприкосновенность и половую свободу.

Выводы

Обобщая изложенное, можно сформулировать следующие выводы:

1. Видовым объектом преступлений, связанных с проституцией, должна признаваться половая неприкосновенность и половая свобода личности как благо, первоначально подвергающееся угрозе и претерпевающее куда более значимый в социальном отношении вред, нежели общественная нравственность в сфере половых отношений.

2. Под половой свободой как объектом уголовно-правовой охраны предлагается понимать поведение человека в сфере сексуальных отношений, включая, во-первых, свободу определять полового партнера, за исключением изъятий, установленных в уголовном законе в отношении их участников; во-вторых, свободу избирать вид сексуальных действий; в-третьих, свободу распоряжения своими сексуальными способностями, навыками и умениями, и в том числе на коммерческой основе, на принципах добровольности и осознанности юридического характера и последствий полового общения с определенными ограничениями, установленными правовыми нормами.

3. Для концептуального единства уголовной ответственности по признаку общности видового объекта (половая неприкосновенность и половая свобода) предлагается объединить в гл.18 УК две группы преступлений: 1) расположенные в ней ст. 131–135 УК; 2) проектируемые на основе действующих (ст. 240–241 УК) и новые составы преступлений, связанные с проституцией (в новой нумерации ст. 135¹–135⁷ УК), и преступления, связанные с незаконным оборотом порнографических материалов или предметов (ст. 242–242² УК) (в новой нумерации ст. 135⁸–135¹⁰ УК).

4. Наиболее общественно опасной формой посягательства на половую неприкосновенность и половую свободу личности, выраженной в многократном их нарушении, является сексуальная эксплуатация человека, в связи с чем предлагается переименование гл. 18 УК «Преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности, а также способствующие сексуальной эксплуатации» с новой систематизацией ее преступлений: 1) Преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности (ст. 131–135 УК); 2) Преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности, способствующие сексуальной эксплуатации (в новой нумерации ст. 135¹–135¹⁰ УК).

5. Право на защиту от сексуальной эксплуатации как дополнительный непосредственный объект означает право на защиту от использования сексуальности или сексуальных способностей человека против или помимо его воли в проституции, порнографии или иных формах сексуальной деятельности в целях получения дохода или выгоды неимущественного характера как нарушающего половую неприкосновенность и половую свободу.

Глава II.
ТЕОРЕТИКО-ПРИКЛАДНОЙ АНАЛИЗ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, СВЯЗАННЫХ С ПРОСТИТУЦИЕЙ, ПО РОССИЙСКОМУ УГОЛОВНОМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ

§ 1. Уголовно-правовые проблемы ответственности за вовлечение в занятие проституцией в теории, законодательстве и правоприменительной практике и пути их решения

В современной науке уголовного права при попытке теоретического толкования термина «вовлечение» учеными предлагается различное его понимание. Исследователи трактуют вовлечение в занятие проституцией как приобщение к вступлению в сексуальные связи с различными лицами за вознаграждение¹; склонение потерпевшего к желаемому для вовлекающего поведению²; понуждение, принуждение и подстрекательство к определенным противоправным действиям³; активные действия, направленные на возбуждение у потерпевшего желания к занятию проституцией, а также принуждающие к такому поведению⁴. Этой же позиции придерживается и Пленум Верховного Суда РФ в своих постановлениях⁵.

Различный подход к трактовке диспозиции ст. 240 УК объясним вариативной интерпретацией слова «вовлечение», имеющего синонимы «привлекать к чему-то», «завлекать», «затягивать», «втягивать во что-либо неприятное»⁶. Как показывает судебная практика, действия вовлекающего (уговоры, предложения, обещания, советы, просьбы, обман, шантаж, физическое или психическое насилие, ограничение свободы и др.) направлены, во-первых, на возбуждение желания (решимости, стремления, намерения, готовности) заняться проституцией, и (или) получение согласия на это; во-вторых, на фактическое включение в занятие проституцией, т. е. непосредственное оказание вовлеченным платных секс-услуг. Иными словами, применительно к рассматриваемому составу вовлечение, на наш взгляд, означает не только процесс воздействия, склонения к проституции, но и оконченный результат, итог вхождения вовлекаемого в проституцию как систематический вид деятельности⁷.

Анализ следственно-судебной практики показал разную квалификацию вовлечения в занятие проституцией:

1. При опубликовании объявлений о найме для занятия проституцией в средствах массовой информации или сети Интернет. Правоприменитель дает произвольную оценку набору откликнувшихся на рекламу секс-работников⁸. Публикация таких объявлений в СМИ, интернет-ресурсах, блогах, сообщения в социальных сетях с разъяснением условий секс-работы, переписка с лицом, выразившим желание оказывать платные сексуальные услуги, являются, на наш взгляд, способами привлечения к этому ремеслу.

К примеру, Ленинский районный суд г. Кирова указал, что в основу приговора положены «показания потерпевшей В. о том, что с подсудимым она связалась по телефону по вопросу «трудоустройства» в фирме «Пупсики», прочитав его объявление о предоставлении работы и жилья девушкам в газете «Презентация». Не отрицается подсудимым и тот факт, что именно после его беседы с В. и разъяснения ей условий работы, предоставления жилья и оплаты В. дала согласие работать проституткой»⁹.

В других же случаях наем для занятия проституцией с использованием средств массовой информации или сети Интернет суды не признают уголовно наказуемым вовлечением¹⁰.

Реклама является максимально эффективным способом подбора секс-работников и их клиентуры. По результатам исследований, треть проституток (31,6%) обусловили включение в секс-досуг влиянием печатных изданий, пропагандирующих привлекательность коммерческого секса¹¹. Предложениями секс-работы изобилует и Интернет, где они никоим образом не маскируются¹². Как пишут Л. Д. Ерохина и М. Ю. Буряк, «…на сайтах вывешиваются анкеты девушек, готовых выехать к клиенту незамедлительно. Многие бордели, фирмы досуга, массажные салоны по оказанию секс-услуг отказываются от дорогостоящих рекламных объявлений в СМИ и предпочитают размещать их в Интернет»¹³. По изученным приговорам эти приемы рекрутирования в проституцию и организации досуговой деятельности приобрели массовый характер, а в связи с развитием информационных технологий следует прогнозировать их большую востребованность¹⁴.

Контент-анализ автором специализированных сайтов, социальных сетей показывает, что интернет-пространство активно используется для продвижения новых форм сексуальной активности — киберсекс в видеочатах, при помощи веб-камеры с двухсторонней видеосвязью в режиме онлайн и т. п. Продажа сексуальных услуг ушла в закрытые сегменты сети Интернета — Dark Web (часть теневого онлайн рынка, где продаются запрещенные товары и услуги, форум по обмену приватной информацией или «темная паутина»), бесплатные приложения и мессенджеры (например, WhatsApp, Тelegram) и сайты знакомств¹⁵. Рабочей площадкой элитной проституции выступает, к примеру, Инстаграм, где по профилю и качественным фотосъемкам гламурной жизни определяется «ценник» работницы этой сферы¹⁶.

Вредоносность рекламы работы в секс-досуге определяется ее растиражированностью в информационных ресурсах с высокой степенью распространения и свободного доступа к ним подростков и молодежи, что увеличивает популяризацию проституции среди них. Так, по данным В. С. Соловьева, 49% пользователей знакомятся с рекламой проституции в социальных сетях. При этом 57% несовершеннолетних респондентов с такой информацией сталкиваются часто, а в единичных случаях — 32%¹⁷.

В связи с наличием криминологических условий формирования квалифицированных составов преступлений и с учетом мнения экспертов (89%) полагаем верным выделить в качестве квалифицирующего признака вовлечения в занятие проституцией и организации занятия проституцией их совершение с использованием средств массовой информации, в том числе информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»). Использование рекламы здесь означает размещение виновным неперсонифицированных, и в т. ч. завуалированных предложений об оказании коммерческих секс-услуг как публичной демонстрации (оферты) в периодическом печатном издании, радио-, теле-, видеопрограмме, электронном издании, ином средстве массовой информации, включая Интернет, посредством которых он вовлек потерпевшего в занятие проституцией либо его организовал. При реализации авторской концепции легализации проституции данный квалифицирующий признак будет иметь силу вне зависимости от источника публикации, когда вовлечение в занятие нелегальной проституцией и его организация осуществлялись с использованием средств массовой информации, включая сеть Интернет;

2. В отношении нескольких потерпевших.

Суды каждому эпизоду вовлечения в занятие проституцией дают отдельную уголовно-правовую оценку, назначая наказание за каждый из них.

• Так, Новгородский районный суд Новгородской области, признав П. виновной в четырех вовлечениях в занятие проституцией заведомо несовершеннолетнего, определил ей наказание «по четырем преступлениям, предусмотренным ч. 3 ст. 240 УК, в виде лишения свободы на срок один год шесть месяцев за каждое преступление». Осуществив проверку законности приговора, Судебная коллегия по уголовным делам Новгородского областного суда признала следующее: «Доводы кассационной жалобы о том, что действия П. по ч. 3 ст. 240 УК следует квалифицировать как единое преступление, не могут быть приняты во внимание, поскольку вовлечение в занятие проституцией и принуждение к продолжению занятия проституцией были совершены в разное время в отношении потерпевших, не связанных каким-либо образом между собой, в связи с чем суд обоснованно квалифицировал ее действия в отношении каждой потерпевшей как совершение отдельного преступления»¹⁸.

Верховный Суд РФ также признает квалификационную корректность приговоров по тождественным обстоятельствам¹⁹, что неоднократно подтверждалось его практикой²⁰.

• В частности, в кассационном определении на приговор Саратовского областного суда, подтвердившем правильность квалификации по совокупности преступлений, указано: «Действия М., связанные с вовлечением Х., Ф.Г. и Г. в занятие проституцией, вопреки доводам жалобы, не являются продолжаемым преступлением, поскольку они совершены в отношении разных потерпевших. Юридически тождественные действия виновный совершил хотя одним и тем же способом, но по вновь возникшему умыслу, налицо совокупность преступлений, требующая отдельной квалификации каждого эпизода. Оснований для переквалификации действий М. в отношении этих потерпевших и потерпевшей Я. не имеется»²¹.

В аналогичных случаях, напротив, вовлечение в занятие проституцией нескольких потерпевших признается судами продолжаемым преступлением и квалифицируется без совокупности²².

• К примеру, в приговоре Центрального районного суда г. Барнаула говорится: «Возникший умысел у П. на вовлечение в проституцию лиц женского пола был направлен на неограниченное их количество, на организацию и содержание неограниченного количества притонов, а поэтому суд считает излишним вменение состава ст. 240, 241 УК по каждому вовлеченному П. лицу в занятие проституцией и по каждому организованному притону. П. совершал активные действия, имеющие своей целью побудить неопределенное количество лиц женского пола к занятию проституцией»²³. Эту позицию поддержала вышестоящая судебная инстанция, мотивируя свое решение тем, что умысел осужденного был направлен на вовлечение в занятие проституцией неограниченного числа лиц²⁴.

О правовой неопределенности ст. 240 УК, порождающей противоречивую судебную практику по количеству потерпевших, говорится и в жалобах в Конституционный Суд РФ²⁵.

Уголовно-правовая теория не смогла предложить практике внятные критерии отграничения продолжаемого вовлечения в занятие проституцией от его совокупности. По определяемым наукой уголовного права признакам (юридическая тождественность²⁶ или неоднородность преступных действий²⁷; общий непосредственный объект²⁸; единый умысел²⁹; единый ущерб³⁰, единый преступный результат³¹; небольшой промежуток времени, единый способ³²; многоэпизодность³³ и момент окончания³⁴) проблема разной квалификации не разрешается. Во-первых, в каждом случае вовлечения в занятие проституцией, несмотря на тождественность страдающего объекта, вред, ему причиняемый, является самостоятельным. При серийности вовлечения с единством умысла он, вред, образуется отдельно в отношении каждой жертвы, т. е. два и большее количество раз, что судами, как правило, признается совокупностью. Согласно экспертным оценкам, причина тому — внутреннее убеждение судьи в том, что если благо, подвергнувшееся посягательству, соотносится с личностью потерпевшего, то множественность на его стороне обусловливает применение правил совокупности преступлений (81,7% опрошенных).

Во-вторых, для признания общности умысла виновного на неоднократное совершение одних и тех же преступных действий необходимо, чтобы на последующее вовлечение умысел возник с несущественным разрывом во времени с предыдущим. При этом любое из действий для склонения жертвы к занятию проституцией означает завершенность умысла, направленного именно против нее, а не всех жертв в будущем. Во многих судебных приговорах правоприменитель потому и выражает негативную оценку содеянному по каждому эпизоду на основании отдельной и завершенной вины: «Наличие нескольких потерпевших предопределило раздельность и самостоятельность намерения К. на осуществление вовлечения в занятие проституцией, что влечет необходимость правовой оценки противозаконного поведения как множественности преступлений»³⁵.

В-третьих, признак времени как индикатор раздельности умысла также далеко не всегда позволяет установить объективную связь первого и последующих эпизодов вовлечения как продолжаемого преступления. К тому же правоприменитель, следуя разъяснениям теоретиков, при установлении единого умысла должен дать оценку и продолжительности временных промежутков между двумя и более вовлечениями. Как показывает практика, если эпизоды отличны по времени, способам, обстоятельствам и мотивам, это в ряде случаев говорит об отсутствии общности намерения всех преступных деяний, позволяющей расценивать их как одно продолжаемое преступление.

В-четвертых, по моменту окончания вовлечения квалифицировать преступное поведение против одной жертвы допустимо и без последующих, даже планируемых вовлечений, поскольку они никак не обеспечивают достижение поставленной виновным цели — занятие проституцией первым из потерпевших. Количество вовлечений в занятие проституцией при единстве субъективной стороны должно отражаться, на наш взгляд, на наказании, но не посредством вменения множественности преступлений, а путем учета степени общественной опасности содеянного, которая тем выше, чем больше число вовлеченных. Исключению ошибок уголовно-правовой оценки вовлечения в занятие проституцией в отношении двух и более потерпевших послужит наделение этого состава одноименным квалифицирующим признаком (предложение поддерживают 73% экспертов).

3. По моменту окончания. На теоретическом уровне вовлечение предлагается признавать оконченным при занятии проституцией как систематическим родом деятельности³⁶, либо безотносительно к тому, стал ли вовлекаемый заниматься оказанием платных сексуальных услуг систематически³⁷, либо фактически осуществил проституцию хотя бы один раз³⁸ (или результативное и безрезультатное вовлечение).

При определении момента окончания вовлечения в занятие проституцией судебная практика ориентируется на позицию теоретиков, обусловливающих его окончание не самими действиями вовлекателя, не систематичностью секс-услуг, а их разовым оказанием. В аналитических справках судов субъектов для Верховного Суда РФ при подготовке проекта постановления Пленума от 04.12.2014 № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности» определение момента оконченного вовлечения приводилось дословно из научных и учебных изданий (с момента начала занятия проституцией³⁹; с фактического осуществления проституции хотя бы один раз»⁴⁰).

• К примеру, Д. и Ф. привезли несовершеннолетних З. и М. на площадку-накопитель автодороги Калининград-Долгоруково, «потребовав от них предоставления водителям автомобилей за вознаграждение половых услуг и выплаты части полученных от вознаграждения средств. Однако Д. и Ф. действия, направленные на вовлечение несовершеннолетних в занятие проституцией, не довели до конца по не зависящим от них причинам ввиду того, что девушки отказались от предоставления половых услуг водителям». Через несколько дней Д. и Ф. для этой же цели привезли несовершеннолетних на обочину дороги «и понудили их к продолжению предоставления половых услуг водителям. З. и М. вступили в половые отношения с незнакомыми водителями, получив за оказанные услуги 900 руб., которые передали Д. и Ф.».

Суд, обосновывая квалификацию первого вовлечения как неоконченного, указал: «Вовлечение в занятие проституцией считается оконченным преступлением с момента, когда вовлекаемое лицо под воздействием виновного фактически осуществило проституцию хотя бы один раз. Содеянное Д. и Ф. по первому эпизоду суд квалифицирует по ч. 3 ст. 30 ч. 3 ст. 240 УК как покушение на вовлечение в занятие проституцией, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в отношении заведомо несовершеннолетнего, по второму — по ч. 3 ст. 240 УК как вовлечение в занятие проституцией группой лиц по предварительному сговору в отношении заведомо несовершеннолетнего»⁴¹.

Иными словами, во-первых, правоприменитель обусловливает момент окончания вовлечения вступлением в платную половую связь, и такая позиция основана на разъяснениях Пленума Верховного Суда от 01.02.2011 № 1 (ред. от 28.10.2021) «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» об окончании вовлечения, в частности, после совершения несовершеннолетним хотя бы одного из антиобщественных действий (систематическое употребление спиртных напитков, одурманивающих веществ, занятие бродяжничеством или попрошайничеством) и им же опровергается для преступлений террористической направленности⁴². Эта дефиниция вовлечения высшей судебной инстанции критикуется учеными за сокращение объема исследуемого понятия, когда склонение подростка к антиобщественному образу жизни вообще, а не конкретных его действий, остается ненаказуемым⁴³.

Во-вторых, он не разграничивает вовлечение в занятие проституцией и склонение к оказанию платной сексуальной услуги⁴⁴. Толкование судами занятия проституцией как единичного возмездного полового акта представляется неверным, поскольку оно предполагает именно систему той деятельности, в которую потерпевший вовлекается. Умыслом вовлекающего охватывается осознание того, что вовлекаемый займется не разовым, а систематическим оказанием сексуальных услуг за плату. По этой причине побуждение даже к многократному сексу за деньги при доказанности одного полового акта за вознаграждение является не вовлечением в занятие проституцией, а склонением к оказанию одной платной сексуальной услуги.

Судебная практика в этой части противоречит положениям, во-первых, статьи 240¹ УК «Получение сексуальных услуг несовершеннолетнего», отграничившей разовую сексуальную услугу от проституции; во-вторых, статей 171² и 232 УК, определивших количественное значение систематичности при предоставлении помещений для незаконных организации и (или) проведения азартных игр и потребления наркотических средств (более двух раз)⁴⁵.

Новое юридическое определение с описательной диспозицией вовлечения в занятие проституцией как повлекшего систематическое оказание сексуальных услуг прекратит ошибки правоприменительных органов ввиду однозначности понимания того, в какой момент оно окончено. Об оконченности вовлечения будет свидетельствовать не разовое, а систематическое (более двух раз) вступление вовлеченным в платную половую связь, ибо употребляемый в диспозиции термин «занятие» подразумевает систему одних и тех же действий. Тем самым будут четко разграничиваться уголовно наказуемые действия, окончившиеся систематическим (более двух раз) оказанием возмездных сексуальных услуг (собственно проституция), и действия, направленные на склонение к оказанию сексуальной услуги за плату единожды. Усложнение диспозиции обязательным признаком систематичности не означает снижения адекватной репрессии для вовлекателя, ибо вовлечение, не повлекшее занятия проституцией, обладает меньшей степенью общественной опасности и без оказания сексуальных услуг за плату процессуально не доказуемо.

При формулировании ч. 1 ст. 240 УК законодателю не удалось избежать синонимии вошедших в нее понятий «вовлечение» и «принуждение». Принуждение к продолжению занятия проституцией — не частный случай вовлечения в него, а самостоятельная форма уголовно наказуемого поведения (физическое или психическое воздействие), направленного на возобновление оказания коммерческих сексуальных услуг потерпевшим вопреки его воле, когда он прекратил или проявил намерение прекратить занятие проституцией⁴⁶.

Вовлечение же само по себе может быть сопряжено с принуждением как способом целенаправленного воздействия на волю индивида для его приобщения к занятию проституцией впервые. В этой связи В. В. Палий справедливо отмечает, что вовлечение является родовым по отношению к таким понятиям, как «побуждение», «привлечение», «втягивание», «принуждение», «склонение», выступающим его формами⁴⁷. Смешивание сущности двух понятий по содержанию предопределяет неточную квалификацию принуждения не как преступного деяния, а как разновидности вовлечения⁴⁸.

• К примеру, приговором Шекснинского районного суда Вологодской области установлено, что Л. привезла С. в Москву, где потерпевшая занималась проституцией. После того, как С. сбежала, Л. и М. приехали по месту ее жительства, где М. под угрозой убийством потребовал от С. выехать в Москву для занятия проституцией. Суд признал действия М. не принуждением к продолжению занятия проституцией, а вовлечением в него⁴⁹, вопреки тому, что эти деяния обладают разным юридическим содержанием. На это обратил внимание и Верховный Суд РФ, который дал аналогичное разъяснение при рассмотрении кассационных жалоб на приговор Курганского областного суда⁵⁰.

Особенности конструкции статьи 240 УК, включившей два альтернативных деяния, разграничивающихся признаком первичности вхождения в проституцию, отражаются на уголовно-правовой оценке вовлечения в занятие проституцией и принуждения к его продолжению против одной жертвы. В этом случае судами первой и вышестоящей инстанции их квалификация осуществляется двояко: или по совокупности, или по правилам альтернативного состава.

Как показывают опросы экспертов, признак разновременности преступных действий, когда умысел на принуждение к продолжению занятия проституцией не обусловлен предшествующим вовлечением, дает основание для толкования их как отличных друг от друга деяний (72,4% респондентов).

• Например, Магаданский городской суд назначил И. и Б. наказание по совокупности за вовлечение, а затем и принуждение к продолжению занятия проституцией потерпевшей О. В кассационном определении Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ указала: «Основания для квалификации действий И. и Б. по пп. «а», «в» ч. 2 ст. 240 УК РФ как единого продолжаемого преступления отсутствуют, поскольку материалами дела подтверждается совершение ими трех различных преступлений. Так, принуждение к продолжению занятий проституцией совершено ими в отношении разных лиц, в различный период времени — в отношении О. в период с августа по сентябрь 2010 года, в отношении Г. — в октябре 2010 года. Как самостоятельное преступление квалифицировано вовлечение О. в занятие проституцией, поскольку от принуждения к продолжению занятий проституцией оно отличается объективной стороной»⁵¹.

Напротив, приговором того же суда установлено, что Х. «для извлечения материальной выгоды вовлек в занятие проституцией под своим контролем В. и П. Кроме того, Х., угрожая физическим насилием, потребовал от П., В., Х. и П-вой, желавшим оставить занятие проституцией, продолжить эту деятельность». Суд назначил Х. по п. «а» ч. 2 ст. 240 УК равное по размеру и срокам наказание и за принуждение к продолжению занятия проституцией, и за вовлечение и принуждение — в виде трех лет шести месяцев лишения свободы в отношении каждой из четырех потерпевших⁵².

И другой пример.

• Верховный Суд РФ, оставив в силе приговор Кемеровского областного суда в отношении Н. в части непризнания принуждения к продолжению занятия проституцией им же вовлеченной в него Р. преступлением, требующим, по мнению защиты потерпевшей, дополнительной юридической оценки, указал: «Действия, входящие в диспозицию ч. 1 ст. 240 УК — вовлечение в занятие проституцией или принуждение к продолжению занятия проституцией, составляющие объективную сторону данного состава преступления, существенно не отличаются друг от друга и никоим образом не влияют на квалификацию и назначение наказания»⁵³.

Наличие одновременно двух преступлений — вовлечения и последующего за ним принуждения того же потерпевшего к продолжению занятия проституцией — должно отражаться на наказании, но не путем вменения множественности преступлений, а с учетом степени общественной опасности содеянного, которая тем выше, чем большее количество противоправных действий совершено. Во избежание квалификационных ошибок вовлечение и принуждение, как два самостоятельных действия, следует разделить по разным частям статьи 240 УК с заменой ее диспозиции на описательную (64% экспертов согласны с этим предложением). Такое решение позволит нивелировать конкуренцию понятий «вовлечение» и «принуждение», а в силу этого устранить их попеременное дублирование в текстах судебных приговоров.

Вредоносность принуждения к продолжению занятия проституцией обусловлена не только психическим или физическим воздействием на волю потерпевшего, а оказанием им платных сексуальных услуг против воли (сексуальной эксплуатацией), а потому следует, на наш взгляд, аналогично вовлечению наделить принуждение тем же последствием (систематическое оказание сексуальных услуг), что позволит правоприменителю точно устанавливать стадии содеянного. При легализации проституции (в долгосрочной перспективе) и в этой связи конструировании новой системы преступлений, предлагаемых автором, соответствующие деяния должны признаваться преступными в отношении несовершеннолетних независимо от того, на продолжение какого вида проституции они были направлены (официальная, запрещенная).

В п. «б» ч. 2 ст. 240 УК установлена ответственность за вовлечение в занятие проституцией с перемещением потерпевшего через Государственную границу РФ или с незаконным удержанием его за границей. Как показывает анализ уголовных дел, единообразный подход к оценке этого квалифицированного состава отсутствует. Вовлекателю, в частности, вменяется п. «б» ч. 2 ст. 240 УК и при непричастности к этим действиям, когда его умыслом охватывалось только вовлечение в занятие проституцией. Эту устоявшуюся практику подтверждают и другие исследователи судебной практики⁵⁴.

• Так, Президиумом Московского областного суда приговор Одинцовского городского суда по делу о вовлечении в занятие проституцией и кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Московского областного суда были изменены: исключен п. «б» ч. 2 ст. 240 УК РФ, так как «доказательства, представленные органами предварительного следствия и приведенные судом в приговоре, свидетельствуют лишь о том, что Д. вовлек потерпевших С. и Л. в занятие проституцией, однако, сведений о том, что он действовал с целью их незаконного перемещения за пределы Российской Федерации с другими членами организованной группы, в этих доказательствах не содержится»⁵⁵.

Для конкретизации преступных действий можно использовать опыт зарубежного законодателя о транснациональном сутенерстве. В УК следует ввести ст. 135⁶ «Содействие занятию проституцией за границей», что разделяется мнением 83% экспертов. Уголовной ответственности будут подлежать лица, перемещавшие жертв через национальные границы незаконно (незаконные въезд, пребывание или транзитный проезд через РФ иностранных граждан или лиц без гражданства, удерживание их в РФ, незаконный выезд из РФ ее граждан и удерживание их за границей) для занятия любым видом проституции, однако не совершавшие деяний, описанных в ч. 1 ст. 127¹ и ст. 322¹ УК (туристические агентства, агентства по трудоустройству, брачные компании и др.). Криминализация транснационального сутенерства, рекомендуемая международным правом, выступит превентивной мерой противодействия секс-туризму, торговле людьми для занятия проституцией в России и в других странах. При признании таких действий уголовно наказуемыми следует исключить рассматриваемый квалифицирующий признак из ст. 240 УК.

Вовлечение в занятие проституцией относится к числу преступлений, в отношении субъективной стороны которых ученые демонстрируют единодушие: оно совершается только с прямым умыслом⁵⁶. Разделяя эту позицию, отметим, что субъект вовлечения осознанно склоняет вовлекаемого к занятию проституцией любыми, в т. ч. насильственными способами, либо принуждает потерпевшего продолжить оказание платных сексуальных услуг, понимает смысл и значение этих действий и желает их совершить. Между тем уголовно-правовая оценка правоприменителем дается не только умыслу в отношении действий, направленных на вовлечение в занятие проституцией или принуждение к нему, но и фактической проституции вовлеченного (принуждаемого) как последствия, влияющего на отягчение наказания⁵⁷. И при занятии проституцией систематически, и при оказании разовой сексуальной услуги, и при не доведении умысла на вовлечение до конца по не зависящим от виновного обстоятельствам содеянное квалифицируется и по наличию умысла — прямого или косвенного — в отношении проституирования потерпевшего. Отметим, для формальных составов, коим является вовлечение или принуждение, последствие не является обязательным признаком, а потому виновность вовлекающего (принуждающего) в части фактического оказания платных сексуальных услуг вовлекаемым (принуждаемым) не подлежит специальному доказыванию и уголовно-правовой оценке. Разное толкование волевого содержания вины в виде желания, сознательного допущения или безразличного отношения к занятию проституцией потерпевшего, ставшему неизбежным результатом действий вовлекателя или принуждающего, означает неравные условия наступления уголовной ответственности, поскольку занятие проституцией учитывается как обстоятельство, влияющее и на оценку деяния как оконченного, и на наказание за него. Для устранения квалификационных сложностей, непоследовательно разрешаемых практикой, следует произвести, как уже предлагалось, модернизацию диспозиции ст. 240 УК как описательной с включением последствия в виде систематического оказания сексуальных услуг (более двух раз). Новая редакция ст. 240 УК позволит исключить косвенный умысел в отношении проституции вовлеченного в нее лица.

В статьях 240–241 УК, устанавливающих наказуемость вовлечения в занятие проституцией и его организации, указания на субъективные признаки нет. Мотив и цель могут быть различными и не влияют на квалификацию. Вместе с тем мотив и цель, как признаки состава преступления, согласно ст. 8 УК, п. 2 ч. 1 ст. 73 и п. 1 ст. 307 УПК подлежат установлению, доказыванию и описанию в судебном приговоре для индивидуализации наказания. В большинстве же исследованных судебных актов (82,7%) правоприменитель устраняется от установления мотива и цели, а между тем четкая их фиксация является необходимым условием для выработки обоснованных и эффективных мер профилактической работы.

В уголовно-правовой теории укоренилось представление о том, что в мотивационной картине вовлечения в занятие проституцией и его организации наличествует только корысть⁵⁸, что в том числе породило предложения о ее введении в диспозицию ст. 241 УК⁵⁹. Эксперты называют корыстные устремления ведущей мотивацией (67,3%). Вместе с тем ряд ученых-криминалистов верно отмечают совершение этих преступлений и для «ублажения начальства, «нужных» людей»⁶⁰ или «из деловых или служебных интересов; чтобы опорочить, унизить достоинство потерпевшего; шантажировать его в иных целях»⁶¹. Судебная практика также подтверждает полимотивированность преступлений, связанных с проституцией (ревность, зависть, месть, дискредитация потерпевшего⁶², его унижение, шантаж и др.), и альтернативность корыстного мотива (помощь в получении дохода занятием проституцией как решение денежных проблем).

• Так, приговором Калужского районного суда г. Калуги установлено, что С. несколько лет добивался симпатии Д. Узнав о том, что она встречается с коллегой по работе, С. из мести похитил ее и вывез в областной центр, где передал в притон знакомому сутенеру⁶³.

Во избежание необоснованно широкого применения мер уголовной репрессии и неучета мотива и цели Пленуму Верховного Суда РФ следует разъяснить судам уголовно-правовую оценку преступлений, предусмотренных ст. 240–241 УК, по субъективной стороне по аналогии с постановлением Пленума Верховного Суда РФ о половых преступлениях, впервые обратившим внимание на различную их мотивацию (п. 1).

Изучение приговоров показало, что определенные сложности вызывает квалификация действий субъекта в соучастии⁶⁴. В частности, не исполнителями, а пособниками признаются лица, вовлекающие в занятие проституцией с применением насилия: правоприменитель толкует его как устранение препятствий, составляющее пособничество (26,9% уголовных дел).

• К примеру, Первомайский районный суд г. Пензы квалифицировал действия подсудимых М. и Е. по ч. 5 ст. 33 п. «а» ч. 2 ст. 240 УК как пособничество, а действия Н. — по п. «а» ч. 2 ст. 240 УК как вовлечение в занятие проституцией, указав: «М. способствовал вовлечению С. в занятие проституцией путем применения насилия, нанеся ей один удар ладонью руки по плечу, причинив побои, и угрозы применения насилия. Е. способствовал вовлечению в занятие проституцией путем применения насилия и угрозы его применения своим соучастием. Таким образом, Н. склонял потерпевшую к систематической торговле своим телом путем применения физического насилия, выразившегося в нанесении побоев, а подсудимые М. и Е. способствовали ему своим соучастием путем устранения препятствий, а именно добиваясь согласия С. заниматься проституцией путем нанесения побоев и угрозы применения насилия»⁶⁵.

Использование виновным физической силы или угрозы таковой к потерпевшему для подавления его воли есть не устранение препятствий, а квалифицированный способ вовлечения в занятие проституцией, т. е. конструктивный признак диспозиции. Действия, ошибочно признанные судом пособническими, должны квалифицироваться как соисполнительство без ссылки на ч. 5 ст. 33 УК, что дополнительно подтверждается опросом экспертов (74,6% экспертов).

• Этими основаниями руководствовался Центральный районный суд г. Тольятти, признавший соисполнительством без ссылки на ч. 3 ст. 33 УК угрозу применения насилия Р., С. и Д. к потерпевшим А. и Н. для получения их согласия на занятие проституцией⁶⁶.

Противоречивой является и судебная практика по ст. 240 УК по отграничению организаторских действий от соисполнительских. В одних случаях указания и распоряжения о вовлечении в занятие проституцией другим участникам организованной группы признаются его организацией по ч. 3 ст. 33 ч. 3 ст. 240 УК, а в других, при аналогичных обстоятельствах, — соисполнительством по ч. 3 ст. 240 УК.

• Так, соглашаясь с квалификацией организации вовлечения в занятие проституцией по ч. 3 ст. 33 ч. 3 ст. 240 УК в отношении четырех потерпевших, Верховный Суд РФ обосновал законность приговора Верховного Суда Чувашской Республики следующим: «Вовлечением в занятие проституцией Х. занималась согласно отведенной ей роли в составе организованной группы под руководством С., их действия охватывались единым преступным умыслом, носили устойчивый и длительный характер, работа была отлажена до мелочей. При таких обстоятельствах не имеет значения для квалификации действий С. в организации вовлечения в занятие проституцией, что с девушками общалась Х., поскольку он как руководитель преступной группы давал последней указания и рекомендации по подбору и вовлечению девушек в занятие проституцией, обещая обеспечить силовую поддержку и защиту»⁶⁷.

Напротив, изменяя квалификацию действий И., признанного Томским областным судом организатором вовлечения в занятие проституцией в отношении пяти потерпевших, Верховный Суд РФ отметил: «Указанные преступления совершены в составе организованной группы, которой И. не только руководил, но и непосредственно через остальных ее членов и сутенеров решал вопросы о вовлечении новых потерпевших в его «бизнес», возвращении проституток в «конторы» и принуждения их к занятию проституцией. Таким образом, умыслом И., как руководителя организованной преступной группы охватывалось совершение ее членами указанных преступлений. С учетом изложенного, действия И. подлежат квалификации как исполнителя указанных преступлений, совершенных соответственно А., З., Е. и А-вым и другими неустановленными лицами, без ссылки на ч. 3 ст. 33 УК»⁶⁸.

Действия соучастника, создавшего организованную группу для вовлечения в занятие проституцией и (или) руководившего ею, не принимавшего непосредственного участия в его совершении, но осведомленного о нем, и оказывающего содействие распоряжениями и указаниями, подлежат квалификации по ч. 3 ст. 240 УК без ссылки на ч. 3 ст. 33 УК (86,4% экспертов). Все участники организованной группы, а она указана как признак особо квалифицированного состава вовлечения в занятие проституцией, являются соисполнителями вне зависимости от того, выполняли ли они фактически его объективную сторону или нет. Эти примеры подтверждают, что суды испытывают сложности при определении вида каждого из соучастников вовлечения в занятие проституцией, что порождает предложения ученых о нормативном закреплении правил о соисполнительстве в рамках конкретной статьи Особенной части УК⁶⁹. Думается, правила квалификации действий всех лиц, участвующих в вовлечении в занятие проституцией и его организации, могут быть даны в специальном постановлении Пленума на основании обобщения сложившейся практики Верховного Суда РФ и нижестоящих судов.

Ученые, исследующие вопросы пополнения досуговой индустрии, отмечают тенденцию увеличения числа несовершеннолетних, задействованных в найме сверстников для оказания секс-услуг. Массовое распространение случаев вовлечения в занятие проституцией детей лицами в возрасте до шестнадцати лет фиксирует и судебная практика⁷⁰.

Единства по вопросу снижения возраста уголовной ответственности за содействие расширению сферы детской и подростковой проституции нет, хотя «социальная патология в форме приобщения к занятию проституцией проявляется очень часто в среде несовершеннолетних»⁷¹. Одни исследователи считают, что необходимости в законодательном изменении возраста уголовной ответственности за рекрутинг в нее несовершеннолетних нет. Другие, напротив, ратуют за снижение возраста субъекта вовлечения несовершеннолетних в любые формы антиобщественной деятельности⁷².

Возрастная характеристика вовлекателя, на наш взгляд, становится решающей для включения детей в проституцию, когда именно несовершеннолетний рекрутер демонстрирует выгоды проституции и способствует принятию и усвоению ими атипичных норм сексуального поведения. Не последнюю роль в изыскании способов склонения к проституции малолетних и несовершеннолетних играет опыт оказания секс-услуг самого вовлекателя. Лицо, достигшее четырнадцати лет, и способствующее сексуальной эксплуатации сверстников путем их вовлечения в занятие проституцией, уже способно осознавать общественную опасность своих действий, давать отрицательную оценку платному сексу и, соответственно, нести уголовную ответственность.

Точное количество вовлекателей младше шестнадцати лет установить не представляется возможным. Такие случаи не подлежат официальному учету в силу не достижения вовлекающим возраста уголовной ответственности и высокой их латентности⁷³. Косвенно судить о возрастных данных вовлекателей позволяют опросы экспертов (68,1% подтвердили тенденцию их омоложения), отказные материалы, уголовные дела по выявленным фактам вовлечения несовершеннолетних в занятие проституцией и приговоры⁷⁴.

• Так, П., действуя в составе организованной группы, подбирал среди лиц, обучавшихся в модельном агентстве и их знакомых, малолетних девочек для занятия проституцией. В августе 2014 г. П. предложил четырнадцатилетней Д., ранее вовлеченной им в занятие проституцией, подыскивать девочек, согласных заниматься проституцией, обещая платить по 100 долл. за каждую. Д. предложила заниматься проституцией тринадцатилетней М. и познакомила ее с П., за что тот заплатил Д. обещанную сумму. В сентябре 2014 г. П. с аналогичным предложением обратился к четырнадцатилетним М. и В., ранее вовлеченным им в занятие проституцией. М. и В. познакомили П. с четырнадцатилетней Г. и тринадцатилетней Т., согласившихся оказывать сексуальные услуги, за что последний заплатил М. и В. по 100 долл. Таким способом П. вовлек в занятие проституцией пятнадцать девочек⁷⁵.

Учитывая высокую степень общественной опасности вовлечения несовершеннолетних в занятие проституцией, являющейся наиболее опасной формой их сексуальной эксплуатации, полагаем целесообразным включить ст. 240 УК в перечень преступлений, ответственность за которые наступает с четырнадцати лет (ч. 2 ст. 20 УК), с чем согласились 57,9% экспертов.

Среди вовлекателей в занятие проституцией высок процент лиц, состоящих в родстве с несовершеннолетними. Как отмечает Е. Н. Худжаева, «…довольно часто проститутками становятся не только пятнадцати-шестнадцатилетние, но и девочки моложе десяти лет. Незначительная часть из них добровольно приходят в интим-бизнес, но большинство — путем обмана, применения угроз и даже насилия, причем ставят их на этот путь не только чужие «дяди» и «тети», но и собственные родители»⁷⁶. Законодатель, игнорируя сложившуюся криминологическую действительность, оставил без внимания и многочисленные случаи содействия проституции малолетних и несовершеннолетних педагогами или другими работниками детских учреждений⁷⁷, что актуализирует предложение об усилении их ответственности (94% из группы экспертов поддерживают это мнение). Обоснованием предложения о признании родственников и педагогов специальным субъектом служит, среди прочего, его аналог в составе вовлечения несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий (ч. 2 ст. 151 УК РФ), разновидностью которых является проституция.

Ведомственная статистика и эмпирические данные автора подтверждают увеличение количества вовлеченных в секс-сектор, которое обусловлено, среди прочего, и высокими показателями принудительной включенности в нелегальную коммерческую работу новых кадров. По нашим расчетным данным, число потерпевших по отдельным уголовным делам о вовлечении в занятие проституцией достигает огромного числа (от двух до пятисот потерпевших по 78% уголовных дел). Как представляется, количество жертв значительно повышает общественную опасность вовлечения, поскольку свидетельствует о направленности и устойчивости умысла виновного на рекрутинг в проституцию как можно большего числа потерпевших, масштабах преступной деятельности, что дополнительно подтверждает необходимость наказуемости вовлечения в отношении двух или более лиц⁷⁸ (с этим предложением согласны 73% экспертов).

Выводы⁷⁹

Анализ уголовно-правовой характеристики и проблем квалификации вовлечения в занятие проституцией позволяет сформулировать следующие выводы и предложения:

1. Вариативность толкования в доктрине и в судебной практике используемого в уголовном законе понятия «вовлечение в занятие проституцией» предлагается устранить его новым значением: вовлечение — это умышленные действия лица, направленные на возбуждение желания (решимости, стремления, намерения, готовности) вовлекаемого заняться проституцией и (или) получение согласия на занятие проституцией, и непосредственное (систематическое, более двух раз) оказание вовлеченным платных сексуальных услуг. Оно означает процесс воздействия, склонения потерпевшего к занятию проституцией (действия, направленные на вовлечение в занятие проституцией) и его оконченный результат (занятие проституцией).

Построение объективной стороны вовлечения в занятие проституцией по типу материального состава с признаком систематичности занятия проституцией (более двух раз) позволит исключить разную оценку завершенности действий, направленных на склонение к оказанию разовой сексуальной услуги, и вовлечения, достигшего цели (занятие проституцией), как его последствия. Модернизация диспозиции ст. 240 УК по типу материального состава исключит произвольное мотивирование ужесточения наказания фактическим занятием проституцией вовлеченного или его продолжением.

2. Для преодоления толкования вовлечения в занятие проституцией и принуждения к нему, объединенных в одной части, как синонимичных понятий и выявленных пробелов при назначении наказания за их совершение против одного и того же потерпевшего следует редактировать диспозицию посредством их разведения по разным частям статьи 240 УК.

3. С целью создания оптимальной модели преступлений, связанных с проституцией, и противодействия транснациональному сутенерству подлежит уголовно-правовому запрету общественно опасное поведение в форме содействия занятию проституцией за границей (проектируемая ст. 135⁶ УК).

4. Для устранения разной квалификации правоприменителем вовлечения в занятие проституцией нескольких потерпевших предлагается закрепление в ст. 240 УК в качестве его отягчающего обстоятельства совершение в отношении двух или более лиц.

Учитывая высокую степень распространенности подбора (найма) для занятия проституцией и его организации посредством различных масс-медиа и сети Интернет, предлагается введение в диспозицию ст. 240–241 УК унифицированного квалифицирующего признака «с использованием средств массовой информации, в том числе информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»).

5. Искажение следственно-судебной практикой уголовно-правового значения мотивов и целей, не вошедших в диспозицию ст. 240–241 УК, проявляется при осуществлении индивидуализации наказания, когда правоприменитель не учитывает внутренние побуждения лица, реализованные в соответствующем преступном акте. Это говорит об игнорировании требований ст. 8 УК, п. 2 ч. 1 ст. 73 и п. 1 ст. 307 УПК об установлении в деянии всех признаков состава преступления, включая мотив и цель, и обязательности их доказывания.

Мотивы вовлечения в занятие проституцией могут быть разнообразными (ревность, зависть, национальная или религиозная ненависть, помощь в получении дохода занятием проституцией, месть сексуальной направленности, дискредитация потерпевшего, его унижение, шантаж и др.), а потому недопустимо их сведение к корысти, как не охватывающей всех внутренних побуждений вовлекающего (принуждающего). Правильной представляется позиция о вариативности преступных мотивов, подлежащих обязательному установлению судом, что предлагается в качестве положения для проекта постановления Пленума Верховного Суда РФ, разработанного автором по результатам исследования.

6. В целях четкой дифференциации ответственности субъекта вовлечения в занятие проституцией сформулированы разъяснения по судебному толкованию ролевой принадлежности соучастников для проекта постановления Пленума Верховного Суда РФ, отсутствующие в действующих постановлениях.

7. Возраст уголовной ответственности за вовлечение в занятие проституцией предлагается снизить до четырнадцати лет, что повлечет включение ст. 240 УК в ч. 2 ст. 20 УК. Криминологическим основанием для пересмотра возраста субъекта склонения детей к занятию проституцией служит следственная и судебная практика, фиксирующая массовые случаи рекрутирования вовлекателями в возрасте до шестнадцати лет, занимающимися проституцией, новых, не достигших совершеннолетия, жертв.

§ 2. Уголовно-правовой анализ и особенности квалификации получения сексуальных услуг несовершеннолетнего (ст. 240.1 УК РФ)

Объективную сторону состава преступления, предусмотренного ст. 240¹ УК, включает получение сексуальных услуг несовершеннолетнего в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста. По данным изученной следственно-судебной практики, большинство квалификационных проблем возникает в связи с уяснением правоприменителем смысла самой нормы, что проявляется в следующем:

1. Правоприменителем не всегда проводится различие между возмездной секс-услугой и проституцией. Авторское анкетирование экспертов показывает, что получение сексуальной услуги, оказанной несовершеннолетним на возмездной основе единожды, должно квалифицироваться как преступное при проституировании несовершеннолетнего (28,2%). Эти понятия применительно к ст. 240¹ УК ошибочно толкуются и теоретиками, считающими, что «сексуальные услуги, предоставляемые за определенную плату, чаще всего то же самое, что и проституция»⁸⁰. Между тем используемые в уголовном праве категории следует разграничивать хотя бы потому, что разовое, или от случая к случаю, оказание таких услуг проституцией не считается ввиду отсутствия признака систематичности⁸¹.

Одна из причин неверного толкования теорией и практикой платных сексуальных услуг видится в том, что законодатель, поместив состав к деяниям, связанным с проституцией, в его диспозиции устранился от общепринятого термина, именующего возмездные сексуальные услуги проституцией⁸². И это при том, что в Пояснительной записке к законопроекту речь шла о проституции несовершеннолетних⁸³. В официальном отзыве Верховного Суда РФ на этот законопроект обращалось внимание на то, что «термин «сексуальные услуги» не согласуется с терминологией, используемой в уголовном законе для определения действий лиц, вступающих в сексуальный контакт за плату. Так, в ст. 240 и 241 УК РФ, а также в примечании 2 ст. 127¹ УК РФ используется понятие «занятие проституцией». При этом несоблюдение терминологического единства может негативно сказаться на правоприменительной практике»⁸⁴. В итоговом же варианте нормы отвергнут опыт и зарубежного правотворца⁸⁵, и действующее международное законодательство, предписывающее криминализацию действий клиента детской проституции⁸⁶.

Неработоспособность нормы, предусмотренной ст. 240¹ УК, объясняется правоприменителями, во-первых, неочевидным характером совершения этого преступления, его латентностью (44,7%)⁸⁷, во-вторых, объективной невозможностью в отсутствие технических средств, предварительно переданных несовершеннолетнему для проведения аудио- и видеозаписей (проверочная закупка), зафиксировать и доказать единичную платную сексуальную услугу и передачу за нее вознаграждения или его обещание (86,9%). По утверждению сотрудников уголовного розыска ОВД, оперативные способы обнаружения этих фактов могут быть использованы только при оказании несовершеннолетним платных сексуальных услуг систематически (т. е. занятии проституцией)⁸⁸. По действующей же редакции ст. 240¹ УК подлежат квалификации, прежде всего, сексуальные действия с лицом, достигшим шестнадцатилетнего возраста, на платной основе, имевшие место хотя бы один раз. А потому единичные возмездные секс-услуги несовершеннолетних, оказываемые бессистемно и (или) вне сферы организованного коммерческого секса, будут оставаться за пределами уголовно-правового воздействия (об этом заявили 78,2% экспертов). Их выявление будет носить характер случайности при шантаже взрослого несовершеннолетним для вымогательства денежных средств за неразглашение половой связи за плату⁸⁹, либо в ходе осуществления рейдов по установлению лиц, занимающихся проституцией, что противоречит такому принципу криминализации, как процессуальная осуществимость уголовного преследования, и приведет к омертвению нормы. Этот вывод подтверждает более чем скромный итог новеллы, ибо за шесть лет ее действия значительных показателей раскрываемости не наблюдается (за 2013–2018 гг. зарегистрировано всего 68 фактов, что не соотносится со статистикой детской проституции).

2. Не наблюдается единого понимания субъектами правоприменения и момента окончания деяния, предусмотренного ст. 240¹ УК. В уголовно-правовой теории им считается начало выполнения сексуальных действий за плату или ее обещание или фактическое получение сексуальных услуг⁹⁰. Анализ отказных материалов установил, что следственные органы признают уголовно нейтральными действия, направленные на получение сексуальной услуги, когда желаемый результат — получение сексуальной услуги несовершеннолетнего — не наступил по не зависящим от виновного обстоятельствам (13,2% экспертов).

• Например, в постановлении ОВД района Сокол г. Москвы отказ в возбуждении уголовного дела по п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК мотивировался следующим: «Поскольку К., находясь в состоянии алкогольного опьянения, не вступил в половое сношение с несовершеннолетней Д. в возрасте семнадцати лет, за которое обещал оплату, оснований для возбуждения уголовного дела по признакам ст. 240¹ УК не имеется»⁹¹.

В других аналогичных случаях обнаруженный на более ранней стадии умысел без действий сексуального характера с несовершеннолетним при наличии оплаты (или обещания таковой) правоприменитель квалифицирует как оконченное получение⁹² (37,2% экспертов) или как покушение на него⁹³ (49,6% экспертов). По данным анкетирования, причина тому — разноречивое толкование отглагольного существительного «получение» и как процесса, направленного на достижение цели, и как результата преступного действия (71,9% экспертов).

3. Правоохранительными органами действия лица, получившего возмездно сексуальную услугу несовершеннолетнего, квалифицируются по статьям о половых преступлениях (29% респондентов). Объяснение тому теоретики видят в отождествлении преступлений сексуального характера, предусмотренных главой 18 УК, и деяния, предусмотренного ст. 240¹ УК⁹⁴. По нашим данным, следователи во многих случаях идут на искажение оценки содеянного вынужденно, не имея правовых инструментов для уголовного преследования — обнаружения и доказывания признаков получения именно сексуальной услуги по признаку ее возмездности. Между тем по смыслу ст. 240¹ УК запрет обусловлен общественной опасностью стимулирования коммерческого секса лиц в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет. Такой подход ухудшает положение фигуранта ввиду репрессивных санкций за сексуальные посягательства против несовершеннолетних (гл. 18) в сравнении со ст. 240¹УК.

• Так, Гагаринским районным судом г. Смоленска И. осужден по ч. 1 ст. 115 и ч. 2 ст. 133 УК. В кассационной жалобе И., не оспаривая совершения нескольких половых актов с потерпевшей, достигшей шестнадцатилетнего возраста, с последующим вознаграждением, отрицал понуждение к половым актам с использованием им материальной зависимости. В кассационном определении Смоленский областной суд, прекратив производство по делу в части осуждения И. по ч. 2 ст. 133 УК за отсутствием состава преступления, указал: «Получение потерпевшей различных выгод не может быть признано материальной зависимостью от осужденного. Предположение потерпевшей о том, что отказ вступить в половое сношение с И. приведет к прекращению получения подарков, не может служить основанием для квалификации по ст. 133 УК. Между тем правовая оценка нескольких половых актов с несовершеннолетней с получением дорогостоящих подарков (мобильный телефон, планшет) органами предварительного расследования не дана»⁹⁵.

Для уяснения правоприменителем точного смысла деяния, предусмотренного ст. 240¹ УК, и решения проблемы доказывания его признаков предлагаем сформулировать его новую диспозицию с наименованием «Получение услуг детской проституции» (проектируемая ст. 135²УК) с указанием в ней на проституцию несовершеннолетнего (с этим предложением согласились 53,4% экспертов). Разовое вступление в платный половой акт шестнадцатилетнего несовершеннолетнего, не занимающегося проституцией, единожды распорядившегося таким образом половой свободой, никакой общественной опасности, по нашему убеждению, не представляет. Во-первых, как вытекает из УК, после достижения шестнадцати лет вступление в половые отношения не наносит вреда его развитию, и потому само оно не воспринимается как опасное для себя. Во-вторых, не подвергается негативному влиянию и нравственность несовершеннолетнего, поскольку, вступая в сексуальные отношения по собственному желанию и с целью получения вознаграждения, он должен и может осознавать аморальность коммерческого секса. Некоторые авторы потому и полагают, что потерпевшего по ст. 240¹ УК нет⁹⁶. Правильность подобной позиции опровергается, на наш взгляд, в случае, когда речь идет не об одной сексуальной услуге, а о проституции, даже добровольной, признаваемой международным правом сексуальной эксплуатацией ребенка-жертвы⁹⁷. Особая вредоносность рассматриваемого деяния состоит, как уже отмечалось, в поддержании коммерческого спроса на секс-услуги детей, который стимулирует массовое рекрутирование и добровольный их приход в секс-индустрию и тем самым способствует эксплуатации детской проституции.

Новая формулировка названия и определения ст. 240¹ УК, во-первых, соответствует смыслу и духу ратифицированных Россией Конвенции о правах ребенка от 20.11.1989, Факультативного протокола к ней, касающихся торговли детьми, детской проституции и детской порнографии от 25.12.2000 и Конвенции Совета Европы о защите детей от сексуальной эксплуатации и сексуальных злоупотреблений от 25.10.2007, предписывающих государствам-участникам принять меры по криминализации не сексуальной услуги, а деяний, связанных с использованием детской проституции⁹⁸; во-вторых, содействует терминологическому и содержательному единству со ст. 240–241 УК, ст. 127¹ УК «Торговля людьми», в которых уже используется понятие проституции; в-третьих, позволит отграничивать действия, предусмотренные в ней, от сходных по объективной стороне деяний, представляющих опасность для сексуальной сферы несовершеннолетних (ст. 131–135 УК); в-четвертых, исключит вероятность неверной оценки оконченного деяния и незавершенного по не зависящим от виновного обстоятельствам; в-пятых, отвечает такому принципу криминализации, как практическая возможность реализации уголовно-правового запрета. Это предложение обусловлено не только соображениями идеальной точности квалификации, а, прежде всего, практической осуществимости принятой нормой своего предназначения — защиты несовершеннолетнего от сексуальной эксплуатации.

Ввиду того, что законодатель не произвел в диспозиции смыслового отграничения сексуальной услуги от проституции, эти и другие понятия (третье лицо, момент окончания получения, любое другое вознаграждение и др.) действующей редакции ст. 240¹ УК нуждаются в разъяснении в специальном постановлении Пленума Верховного Суда РФ. Для дифференциации преступных деяний Верховному Суду РФ следует разъяснить правила разграничения получения сексуальных услуг несовершеннолетних и преступлений против их половой свободы⁹⁹.

Как показало авторское интервьюирование юристов-практиков, при производстве расследования половых преступлений против детей возникает и вопрос о правовой оценке оказания сексуальных услуг за вознаграждение лицом, которому не исполнилось шестнадцати лет. Сопоставление запретов, изложенных в ст. 133, 134, 135 и 240¹ УК показывает, что коммерческий характер сексуальных действий с несовершеннолетним младше шестнадцати лет при квалификации никак не учитывается. Между тем по данным экспертов, примерно 70% детей начали заниматься проституцией, в т. ч. были вовлечены в занятие ею, в 13–15 лет (группы «раннего риска»)¹⁰⁰, что подтверждается и правоприменительной практикой.

• Так, Индустриальным районным судом г. Хабаровска постановлен обвинительный приговор в отношении этнической организованной группы (таджики), члены которой вовлекали малолетних девочек от десяти до пятнадцати лет в занятие проституцией. Для использования в оказании секс-услуг виновные похитили одиннадцатилетнюю А., которая наряду с другими детьми оказывала платные сексуальные услуги иностранцам (китайцы и вьетнамцы) и гражданам стран ближнего зарубежья¹⁰¹.

Формально эти действия подлежат квалификации по ст. 134 УК (41,7% экспертов), однако ее диспозиция не предусматривает, во-первых, иных действий сексуального характера (хотя они упомянуты в заголовке), кои могут быть совершены добровольно без полового сношения, мужеложства или лесбиянства, и, во-вторых, возмездности половой связи. Комментируя первый пробел, эксперты справедливо указали на проблему неточности квалификации ввиду неохвата содеянного имеющимися признаками составов половых преступлений (39,4%). В научных же трудах исследователи, подвергнув критическому анализу диспозиции ст. 134 и ст. 240¹ УК в части рассогласованности между ними возрастных признаков потерпевшего при платности действий сексуального характера, не предлагают варианты ее исправления¹⁰².

Для воплощения идеи новеллы о предотвращении использования услуг детской проституции, характеризующейся значительным снижением возраста сексуальной эксплуатации, состав преступления, предусмотренного ст. 240¹ УК, следует наделить признаком получения сексуальной услуги в отношении несовершеннолетнего, не достигшего шестнадцатилетнего и четырнадцатилетнего возраста, распространив на него действие примечания к ст. 131 УК (64% экспертов поддержали это предложение). Такое решение концептуально позволит воспрепятствовать вступлению взрослых в половые отношения с малолетними на коммерческой основе, общественная опасность которых выше совершения сексуальных действий без возмездного эквивалента (ст. 134 УК).

Исправление пробела, допущенного законодателем, в части градации возраста несовершеннолетних будет способствовать, во-первых, отграничению ст. 240¹ УК от ст. 134 УК и ужесточению в сравнении с ней санкции за получение сексуальной услуги несовершеннолетнего; во-вторых, причислению модернизированной нормы к запрещающим условное освобождение лиц, имеющих судимость за преступления против малолетних, по аналогии со ст. 131–135, 240, 241, 242¹ и 242² УК¹⁰³. Новая формулировка состава с установлением ответственности за посягательство против несовершеннолетнего младше четырнадцати лет послужит основанием для признания ст. 240¹ УК преступлением против половой неприкосновенности несовершеннолетних (примечание к ст. 73 УК).

Для усиления уголовно-правовой охраны несовершеннолетних от сексуальной эксплуатации получение сексуальных услуг несовершеннолетнего следует наделить по аналогии со ст. 134 УК отягчающими обстоятельствами (в отношении двух или более лиц, соучастие, совершение родителем, педагогом или другим лицом, на которое законом возложена обязанность по воспитанию несовершеннолетнего¹⁰⁴).

По мнению некоторых ученых-криминалистов, исследуемый состав должен быть снабжен и специальными условиями освобождения от уголовной ответственности, одним из которых является вступление в брак с потерпевшим (потерпевшей)¹⁰⁵. В таком случае экономия мер уголовной репрессии, на наш взгляд, во-первых, означает легальный способ ухода от наказания лиц, имеющих педофильские наклонности и предрасположенных к повторности такого поведения; во-вторых, порочит институт брака ввиду его фиктивного заключения между лицами, как правило, до платной половой связи не знакомыми или малознакомыми или со значительной разницей в возрасте. Подобный компромисс, кроме прочего, опасен массовым воспроизводством детской проституции. К тому же при законодательной реализации предложения, высказанного в литературе в порядке de lege ferenda, специальным условием не смогут воспользоваться виновные, страдающие расстройством сексуального предпочтения несовершеннолетних одного пола с ними, что закладывает очевидное неравенство перед законом лиц, совершивших тождественные преступления.

Получение сексуальной услуги лица, достигшего шестнадцати лет — не последствие, а социальное свойство деяния, выраженное в его общественной опасности, а потому, как пишет А. И. Рарог, устанавливать содержание вины в виде сознательного допущения или безразличного отношения следует к указанным в диспозиции формального состава действиям¹⁰⁶. В них, по верному утверждению теоретиков, наличествует только прямой умысел, при котором осознанием виновного охватывается вступление в половое сношение, мужеложство, лесбиянство или иные действия сексуального характера с лицом в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет посредством вознаграждения за них или его обещания (интеллектуальный элемент) и желание этого (волевой элемент)¹⁰⁷.

По данным судебной практики прямой умысел подтверждает специальный «заказ» в досуговых фирмах секс-услуг несовершеннолетнего, сообщение о недостижении совершеннолетия потерпевшим и третьими лицами, поиск сексуального партнера по возрастному признаку, внешнему виду в детских воспитательных и образовательных учреждениях, социальных сетях, интернет-сообществах, когда субъект вступает в интимную переписку с несовершеннолетним с договоренностью о платном половом акте¹⁰⁸.

Сложность квалификации по субъективной стороне для правоприменителя представляют случаи, когда внешний вид не достигшего восемнадцатилетнего возраста лица, оказавшего возмездную секс-услугу, не позволяет усомниться в его совершеннолетии (30,7% экспертов высказались за покушение; 24,6% — за оконченное преступление; 44,7% — за отсутствие состава преступления). Уголовно-правовая оценка умысла должна производиться по его направленности: если потребитель достоверно не знал о недостижении подростком восемнадцатилетнего возраста или не допускал этого, уголовная ответственность исключается ввиду фактической ошибки в объекте посягательства. Если, напротив, он осознавал и желал получения такой услуги от несовершеннолетнего, а им оказалось лицо старше восемнадцати лет, то в содеянном усматривается покушение по ч. 3 ст. 30 и ст. 240¹ УК, что для согласования практики привлечения к уголовной ответственности подлежит разъяснению в специальном постановлении Пленума Верховного Суда РФ. Учитывая, что допущение¹⁰⁹ (предположение, догадка, подозрение и др.) несовершеннолетия как интеллектуального признака умысла является неудачным термином, вызывающим сложности установления правоприменителем факта осознанного восприятия лица как подростка в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет, следует, на наш взгляд, использовать модель описания умысла из Постановления Пленума по делам несовершеннолетних («осознавал ли» взрослый). Тогда границы интеллектуального содержания умысла (осознание возраста) будут соответствовать описанию его признаков в ст. 25 УК.

Оценка умысла судами дается применительно к самому возмездному половому акту с несовершеннолетним, хотя формулировка об умышленном нарушении норм общественной нравственности используется всегда.

• Так, приговором Мегионского городского суда Ханты-Мансийского автономного округа-Югра Ш. осужден по ст. 240¹ УК. Применительно к умыслу суд указал, что он «осознавая общественно опасный характер своих действий, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий в виде нарушения общественной нравственности и желая их наступления, с целью удовлетворения своей половой потребности, вступал с потерпевшей с ее согласия в половые сношения, условиями которых являлись денежные вознаграждения последней в размере 3000 руб. за каждую оказанную сексуальную услугу»¹¹⁰. Дословные формулировки встречаются и в приговорах других судов¹¹¹.

Подобный подход правоприменителя по подбору пригодного обоснования виновности объясняется неверным определением видового объекта, ибо целью «получателя» услуги, которая не названа в диспозиции ст. 240¹ УК прямо, однако которая вытекает из самой сути преступления, является удовлетворение полового влечения с несовершеннолетним, хотя бы и за плату, а не нарушение нравственных основ общества. Это дополнительно подтверждает авторскую позицию, изложенную ранее, о переносе ст. 240¹ в гл. 18 УК. Ею же, целью, обусловлен и сексуальный мотив содеянного (удовлетворение половой потребности). В научных источниках он назван как главный, что, как подтверждается судами, не исключает его сочетания с дополнительными мотивами исполнителя или соучастников (ревность, зависть, помощь в получении дохода от секс-услуги¹¹², месть, дискредитация потерпевшего, его унижение, шантаж и др.).

Некоторыми авторами обсуждалась коллизионность приема описания возраста субъекта по ст. 240¹ УК и возраста половой свободы несовершеннолетнего, определяемого согласно ст. 134 УК в шестнадцать лет¹¹³. Учеными логично ставится вопрос, почему при безвозмездности вступления в сексуальные отношения с несовершеннолетним от шестнадцати лет лицо не подлежит уголовному преследованию, тогда как получение его сексуальной услуги по добровольному согласию платно влечет уголовную ответственность и только с восемнадцати лет. Законодатель, на наш взгляд, обоснованно установил возрастную границу субъекта преступления по ст. 240¹ УК, во-первых, на основании императивного запрета международными актами сексуальной эксплуатации детей взрослыми, стимулирующими их проституцию спросом, во-вторых, у несовершеннолетнего в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет еще не сформированы установки в области сексуальных отношений, в связи с чем возлагать на него ответственность за сексуальное поведение другого несовершеннолетнего нельзя. По этим основаниям возраст субъекта по ст. 240¹ УК снижению до шестнадцати лет, вопреки имеющимся предложениям теоретиков, не подлежит.

Выводы

Анализ особенностей уголовно-правовой характеристики и проблем квалификации получения сексуальных услуг несовершеннолетнего позволил выработать предложения по совершенствованию законодательного определения и практики применения ст. 240¹ УК:

1. В целях преодоления имеющейся неприменимости нормы ввиду недочетов ее изложения предлагается новая редакция ст. 240¹ УК с описательным приемом изложения диспозиции (проектируемая ст. 135² УК), заменой наименования «Получение услуг детской проституции» и со специальной возрастной градацией несовершеннолетних лиц до шестнадцати (часть вторая) и до четырнадцати лет (часть третья).

2. Для противодействия сексуальной эксплуатации малолетних и несовершеннолетних предлагается ввести в ст. 240¹ УК квалифицированные составы, уже апробированные в ст. 134 УК (части четвертая–шестая). Специальным субъектом этого преступления предлагается также признать родителей или лицо, на которое законом возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетнего, педагогов или других работников образовательного, воспитательного, лечебного или иного учреждения, обязанных осуществлять надзор за несовершеннолетним.

3. Для исключения ошибок при определении субъективной стороны ст. 240¹ УК автором разработаны разъяснения понятия проституции, сексуальной услуги, третьего лица, оплаты, момента окончания получения сексуальных услуг несовершеннолетнего, мотивов, целей и прочие вопросы квалификации для проекта Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о вовлечении в занятие проституцией, получении сексуальных услуг несовершеннолетнего и организации занятия проституцией» (приложение 2).

§ 3. Проблемы квалификации организации занятия проституцией (ст. 241 УК РФ) в судебно-следственной практике и пути их решения

Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 241 УК, состоит из альтернативных деяний, среди которых:

I. Деяния, направленные на организацию занятия проституцией другими лицами. Формулируя в уголовном законе запрет, законодатель обязан учитывать особенности восприятия адресатом сущности юридической нормы. В действующей редакции части первой ст. 241 УК уголовно-правовой смысл словосочетания «деяния, направленные на организацию занятия проституцией другими лицами» понятен толкователю не всегда. Причина тому — размытость формулировки, позволяющей общим, конкретно неопределенным наименованием объединить сутенерские действия, пособничество и иные разновидности организации занятия проституцией — содержание притонов и систематическое предоставление помещений для оказания платных сексуальных услуг, что подтверждается правоприменителем (63,7% экспертов) и суждениями теоретиков. Так, к деяниям, направленным на организацию другими лицами, исследователи относят сутенерство как осуществление опеки и контроля над деятельностью занимающихся проституцией лиц женского и мужского пола¹¹⁴; сводничество из корыстных побуждений или иной личной заинтересованности, облегчающее поиск партнеров для добровольного вступления в половую связь¹¹⁵; совокупность активных действий, преследующих своей целью занятие проституцией другого лица, создающих этому лицу возможность заниматься проституцией, устраняющих препятствия к занятию этим лицом проституцией и определяющих условия и порядок предоставления этим лицом платных сексуальных услуг¹¹⁶; содержание притонов или систематическое предоставление помещений для занятия проституцией¹¹⁷. Очевидно, что определение организации занятия проституцией является весьма обобщающим, а потому некоторые ученые предпринимают попытку конкретизировать суть ее образующих действий (налаживание связей проституток с клиентами, формирование базы данных проституток и клиентов, поиск мест для занятия проституцией, обеспечение охраной, составление графика работы проституток¹¹⁸; подбор проституток, приобретение, наем, предоставление, приспособление помещений для занятия проституцией, организация их охраны, поиск клиентов или лиц для обслуживания притона и т.п¹¹⁹.) и даже предлагают их законодательное закрепление¹²⁰.

Как свидетельствует обобщение судебной практики, многозначность понятия «деяния, направленные на организацию занятия проституцией» искажает сущность уголовно-правовой нормы. Правоприменитель признает содержание притонов и систематическое предоставление помещений для занятия проституцией не самостоятельными действиями, а частью этого общего определения, что отражается на точности квалификации¹²¹.

• К примеру, Советский районный суд г. Липецка указал в приговоре: «Деяния, направленные на организацию занятия проституцией другими лицами — это не только деятельность по выполнению управленческих функций, но и создание притона (подыскание, приобретение, наем, предоставление, приспособление помещений, а также подбор лиц, занимающихся проституцией, их клиентов, лиц, обслуживающих притон). Суд исключает обвинение Щ., К. и Г. в содержании притонов для занятия проституцией, ибо в т. ч. и в совершении этих действий заключаются деяния подсудимых, направленные на организацию занятия проституцией»¹²². Аналогичная формулировка используется и в других приговорах¹²³.

Упущения законодательного порядка отчасти виной тому, что в 27% изученных приговоров используются и отсутствующие в действующей редакции ст. 241 УК формулировки: «Деяния, направленные на систематическое предоставление помещений для занятия проституцией»¹²⁴; «организация притонов или помещений для занятия проституцией»¹²⁵, либо перечисляются все деяния, составляющие организацию занятия проституцией, вместо какой-то одной ее формы, наличествующей в содеянном¹²⁶.

Подобная практика сложилась несмотря на то, что Верховный Суд РФ неоднократно обращал внимание на самостоятельность организации занятия проституцией, притоносодержательства и систематического предоставления помещений для занятия проституцией.

• Так, изменяя приговор Томского областного суда, Судебная коллегия Верховного Суда РФ в кассационном определении указала: «Поскольку Н., С. и У. признаны виновными по ч. 1 ст. 241 УК лишь в организации занятия проституцией другими лицами, то из приговора подлежит исключению указание о совершении ими действий по содержанию в арендованных квартирах притонов для занятия проституцией, представляющих самостоятельный состав преступления»¹²⁷. Эту позицию высший судебный орган подтвердил и в другом кассационном определении, отметив, что «объективная сторона этого преступления характеризуется тремя видами самостоятельных действий, а не сводится только к организации занятия проституцией»¹²⁸.

Ошибки в уяснении правоприменителем уголовно-правовых признаков состава организации занятия проституцией могут быть устранены определением конкретных действий, признаваемых преступными. Из диспозиции ст. 241 УК в отдельный состав предлагается выделить организацию занятия проституцией (проектируемая ст. 135³ УК). Для единообразной квалификации тождественных организационных действий следует разработать и закрепить в примечании к ст. 135³ УК их уголовно-правовую дефиницию, что разделяется 84% респондентов из экспертной группы.

II. Содержание притонов для занятия проституцией. Уголовно-правовое описание ст. 241 УК свидетельствует о «привязке» работоспособности состава к категории «притон», признаки которого толкуются правоприменителем неоднозначно. Как показывают приговоры, понимание притона в уголовно-правовом значении сотрудниками полиции, пресекающими его деятельность, и судом различается, не способствуя единству оперативно-следственной и судебной практики по делам этой категории.

Наукой уголовного права выработаны три основных (главных) признака притона для занятия проституцией:

1) Притон специально отведен для проституирования (целевой). В теории признано, что он создается для половых сношений за плату¹²⁹ и используется исключительно или главным образом в этих целях¹³⁰. Вместе с тем ряд авторов причисляют к притонам и помещения, в которых платные сексуальные услуги не оказываются, «где лишь собираются лица, занимающиеся проституцией, которых затем диспетчер, получающий заказы по телефону, направляет к клиентам для занятия проституцией или сообщает им адреса клиентов»¹³¹. И, несмотря на то, что «в пунктах дислокации проституток, выезжающих оттуда к клиентам, половые услуги не осуществляются, они являются притонами для занятия проституцией»¹³².

Как и ученые, использование помещений для координации работы персонала (администраторов, водителей, охранников), временного размещения проституток без вступления их в платную половую связь правоприменитель в одних случаях квалифицирует как притоносодержательство, а в других — отказывается от его инкриминирования¹³³.

• Так, в приговоре Дзержинского городского суда Нижегородской области, признавшего З. и К. виновными в притоносодержательстве, указывается: «По ст. 241 УК под притоном для занятия проституцией понимаются… в т. ч. помещения или иные места, где лишь собираются лица, занимающиеся проституцией, которых затем диспетчер, получающий заказ по телефону, направляет к клиентам для занятия проституцией или сообщает им адреса клиентов. Так, признается притоном не только комната, в которой оказывались платные интим-услуги, но и вся квартира, если в других комнатах происходит заказ проститутки, получаются деньги от клиентов. Рабочая комната З. в бане являлась как раз таким диспетчерским пунктом. Именно туда вечером привозили девушек, оттуда их увозили к клиентам. Там же подсудимые получали или привозили полученные от клиентов деньги за оказанные девушками интимные услуги»¹³⁴.

Напротив, Приморский краевой суд исключил из обвинения содержание притона, поскольку «на территории арендованных квартир платные интимные услуги не оказывались. В них находился диспетчер для приема телефонных звонков клиентов и передачи информации сутенеру о поступившем «заказе». Поскольку работа проституток осуществлялась в две смены — с 18 и 20 часов, все девушки должны были приходить в арендуемую квартиру, куда П. приезжал и осуществлял контроль за выходом смен на работу»¹³⁵.

Притоном, по нашему убеждению, не могут признаваться помещения, служащие местом сбора проституток, территорией для концентрации иных лиц, задействованных в обороте коммерческого секса, где принимались «заказы» на проституток и осуществлялся выезд по адресам клиентов без оказания непосредственно в них платных секс-услуг. По смыслу ст. 241 УК содержание притонов осуществляется с единственной целью, обозначенной в норме — для занятия проституцией (равно, как и по ст. 232 УК притон действует со специальной целью — для потребления наркотических средств или психотропных веществ или их аналогов). Правоприменителем должна устанавливаться неразрывная связь между местом проституирования и систематическими (более двух раз) и возмездными половыми актами. Если таковая не подтверждается, то юридически оценивать помещение как притон, и тем более квалифицировать деяние как притоносодержательство, неверно. Очевидно, что неоказание коммерческих сексуальных услуг на территории управленческих «центров», «офисов» не требует их специальной приспособленности для вступления в половую связь. Ввиду отсутствия основных (или главных) признаков притона практику причисления к помещениям для занятия проституцией мест, где сексуальные услуги за плату не оказываются, следует признать ошибочной¹³⁶.

2) Определенный период функционирования (временной). Ассоциативный ряд, вызываемый термином «притон», включает определенный период его существования, нарушение норм и правил общежития, проживание и (или) посещение его лицами с различным уровнем девиации и проч. Притон, согласно Толковому словарю русского языка С. И. Ожегова, «это дом, помещение, в котором собираются с преступными, неблаговидными и т. п. целями. Например, воровской притон, притон разврата»¹³⁷. Это помещение для сбора людей с целью осуществления ими определенных противоправных или аморальных действий¹³⁸. Иными словами, категория «притон», употребляемая в статье, подразумевает его деятельность какое-то время, чем и обусловливается достоверное знание конкретных лиц о нем как месте, где оказываются специфические услуги (временной признак).

3) систематически используется для занятия проституцией (количественный признак)¹³⁹;

4) специально приспособлен или оборудован для занятия проституцией (функциональный). Специальное приспособление притона для оказания сексуальных услуг многие авторы относят к его обязательной характеристике¹⁴⁰. В отличие от первого признака, означающего целевую предназначенность помещения или прочего объекта, третий подразумевает действия по созданию либо поддержанию в них же необходимых условий для платных половых актов. Уровень приспособленности помещения к проституированию, его оборудованность находятся в прямой зависимости от материальных возможностей организатора, потребителей, на которых рассчитан секс-притон, и градации проституток. Речь идет о разных категориях притонов (квартиры, массажные салоны, жилые или нежилые помещения, транспортные средства, рассчитанные на непритязательный контингент клиентов (командировочные, военнослужащие, инвалиды и т. д.)).

По классическому определению, воспроизводимому за редким исключением практически всеми правоведами, притон — это исключительно помещение, объект недвижимого имущества, а средства передвижения в силу «движимости» не причисляются к таковым, а потому притоном в общепринятом значении признаваться не могут. Организация притона в салоне транспортных средств и их использование на протяжении какого-то времени для оказания секс-услуг на платной основе, на наш взгляд, образуют притоносодержательство, однако вряд ли можно согласиться с тем, что передача салонов транспортных средств водителями на время¹⁴¹ даже на платной основе также есть содержание притона. Речь в подобных случаях следует вести о предоставлении места для возмездных половых сношений. Между тем в ст. 241 УК говорится о систематическом предоставлении помещения для занятия проституцией, а транспортные средства к этой категории не относятся. Данное несоответствие следует устранить включением в диспозицию понятия места как иного объекта для занятия проституцией с отнесением к нему средств передвижения. С этим предложением автора согласились 89% экспертов.

Вообще слово «притон» означает привязку к конкретному месту, в котором определенным образом удовлетворяются низменные человеческие потребности, что позволяет выделить и пятый, обязательный признак притона — его местонахождение, местоположение, которое указывается в обвинительном заключении (акте) и приговоре суда (юридический адрес, другие координаты). Прочие признаки притона — маскировка, информированность третьих лиц (клиенты, иные граждане) о его существовании, субъективное восприятие его как места для получения запретных услуг (или благ) — не всегда наличествуют вместе, а потому не являются обязательными при характеристике помещения как притона и не подлежат установлению правоприменителем.

Качество нормы определяется среди прочего ее текстуальным оформлением. При изложении новой диспозиции следует отказаться от категории «притон»: во-первых, это слово имеет просторечивую, а, по справедливому мнению ряда авторов, криминальную окраску¹⁴². Во-вторых, практика подтверждает, что возмездное оказание сексуальных услуг конспирируется под видом массажных кабинетов, саун, элитных салонов, лечебно-оздоровительных комплексов и др. Эти виды помещений характеризуются новыми признаками (легальность деятельности, вторичность продажи секс-услуг, высокий уровень материальных вложений и др.), которые качественно отличают их от первоначального и утратившего в современных реалиях значения понятия притона как помещения с минимально необходимыми условиями для проституирования¹⁴³. А потому вместо понятия «притон» в юридической литературе предлагаются более современные их наименования, например, «заведение»¹⁴⁴.

Учитывая изложенное, признаки помещения или места для занятия проституцией разделяются, по нашему мнению, на основные (главные) и дополнительные (второстепенные). На основании сложившегося в теории уголовного права понимания отличительных характеристик притона для занятия проституцией его основные (главные) признаки предлагается систематизировать следующим образом: 1) целевой (предназначенность для занятия проституцией); 2) временной (определенный период функционирования); 3) количественный (систематичность использования); 4) функциональный (приспособленность); 5) территориальный (юридический адрес или индивидуально-определенные, идентифицирующие данные).

К дополнительным (второстепенным) признакам следует причислить: 1) законспирированность под другие объекты; 2) осведомленность третьих лиц о его создании или работе; 3) субъективное восприятие третьими лицами как территории или места для занятия проституцией.

Одной из проблем следственно-судебной практики представляется разное толкование организационных действий по созданию притона или его организации. Этой форме теорией¹⁴⁵ и правоприменителем придается уголовно-правовое значение вопреки тому, что прямое указание на нее, как это сделано, к примеру, в ст. 232 УК «Организация либо содержание притонов или систематическое предоставление помещений для потребления наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов» или в прежней редакции ст. 241 УК «Организация или содержание притонов для занятий проституцией», отсутствует. Введение общего понятия «деяния, направленные на организацию занятия проституцией» с декриминализацией организации притона привели к тому, что суд само создание притона без оказания в нем сексуальных услуг признает разновидностью организации занятия проституцией¹⁴⁶.

Организация притона — это сумма действий, направленных на поиск и подготовку конкретного помещения или места и создание необходимых условий для занятия проституцией (подыскание, заключение договора аренды, производство ремонта, оборудование и т. п.). Содержание притона по смыслу ст. 241 УК означает наступивший результат, закономерный итог ранее предпринимаемых усилий для занятия проституцией в этом помещении или ином объекте, его эксплуатация и поддержание нелегальной деятельности в нем (сохранение потребительских свойств, оплата аренды, его реклама и др.). Иными словами, организация притона для занятия проституцией и его содержание — два самостоятельных деяния, которые характеризуются совокупностью качественно различаемых действий, одно из которых означает подготовку к функционированию помещения для целей проституции, а другое — деятельность по обеспечению оказания в нем коммерческих секс-услуг¹⁴⁷. Для точной квалификации из действующей диспозиции ст. 241 УК следует выделить в самостоятельную норму содержание или систематическое предоставление помещения (места) для занятия проституцией (проектируемая ст. 135⁴ УК), что нашло поддержку у 72% из целевой группы экспертов.

III. Систематическое предоставление помещений для занятия проституцией. Количественное выражение систематичности для ст. 241 УК — «более двух раз» — законодатель определил только в декабре 2013 г.,¹⁴⁸ прекратив дискуссию ученых относительно двух¹⁴⁹ либо трех¹⁵⁰ образующих ее тождественных действий. Между тем анализ обвинительных приговоров показывает, что в правосудии сложился прецедент признания и одного такого эпизода, выявленного путем оперативных мероприятий, уголовно наказуемым деянием¹⁵¹, либо, наоборот, не признания предоставления помещения систематическим по формальному наличию двух актов. По мнению суда, одно и то же деяние, носящее случайный, эпизодический характер, с большим перерывом во времени, но совершенное дважды, как установил законодатель, не доказывает признак систематичности¹⁵².

• К примеру, в приговоре Железноводского городского суда говорится: «Представленными доказательствами не подтверждается систематическое предоставление Ч. сауны для занятия проституцией, поскольку систематическим его следует считать в том случае, когда это происходило на протяжении определенного периода времени. Между двумя эпизодами передачи Ч. сауны разница по времени составила один год три месяца, в связи с чем данный признак объективной стороны ч. 1 ст. 241 УК вменен излишне»¹⁵³.

Количество однородных действий, как показатель уголовно-правового характера, не всегда обнаруживает умысел, направленный на многократную передачу помещения для его использования в целях оказания коммерческих сексуальных услуг. Систематичность предоставления помещения для занятия проституцией означает взаимосвязь, внутреннее единство деяний, которые образуют определенную линию поведения виновного (преступную тенденцию), что соответствует ее смысловому значению как «следование определенной системе», «постоянное повторение», «не прекращение», «последовательность в действиях»¹⁵⁴. Они не должны потому быть значительно удалены друг от друга по времени, ибо систематичность наличествует при периодичности совершаемых преступлений, отсутствии между ними продолжительного интервала, что характеризует ее качественный критерий.

В научной литературе предпринимались попытки теоретиков выработать универсальные критерии систематичности, среди которых социальный (общая линия поведения)¹⁵⁵и конкретный промежуток времени между имеющими внутреннюю согласованность актами (месяц, год и т. д.)¹⁵⁶. Для исключения противоречивых квалификационных решений систематичностью, на наш взгляд, следует признать взаимосвязанные, тождественные, с внутренним единством и наличием единого умысла, действия, образующие определенную линию поведения виновного, повторяющиеся более двух раз и более в течение одного года к моменту привлечения к уголовной ответственности (без истечения сроков давности). Моментом начала исчисления годового периода является фиксация правоохранительными органами первого факта предоставления помещения или места для занятия проституцией. Это потребует изменения текста примечания к ст. 232 УК: «Под систематическим предоставлением помещений в настоящей статье, а также в статье 241 настоящего Кодекса понимается предоставление помещений более двух раз в течение одного года». За введение качественного признака систематичности высказались 87% судей, следователей и ученых.

Несистематическое, а разовое или от случая к случаю, со значительным временным разрывом предоставление помещения для вступления в оплачиваемую половую связь ненаказуемо с позиции УК. Между тем использование при описании ст. 241 УК и 6.12. КоАП «Получение дохода от занятия проституцией, если этот доход связан с занятием другого лица проституцией», признаков, позволяющих одновременно отнести одно и то же деяние к различным отраслям права, способствует конкуренции норм уголовного и административного законодательства¹⁵⁷. Субъектом правонарушения по ст. 6.12. КоАП является физическое лицо, получающее доход, обусловленный занятием другого лица проституцией. По смыслу ст. 241 УК организация занятия проституцией также предполагает получение дохода от нее. В целях устранения нарушения такого принципа криминализации, как процессуальная осуществимость преследования, ввиду состязательности двух норм, предусматривающих ответственность за аналогичные действия, следует исключить ст. 6.12. из КоАП (эту позицию поддержали 78,9% экспертов). При легализации сексуальных услуг для противодействия содержанию помещений для занятия проституцией или их систематическому предоставлению без лицензии предлагается дополнить КоАП ст. 14.1.5 «Осуществление предпринимательской деятельности в области проституции без лицензии».

Организация занятия проституцией предусматривает ответстве-нность за использование своего служебного положения (п. «а» ч. 2 ст. 241 УК).Правоприменитель интерпретирует использование своих юридических возможностей, личного выполнения каких-либо действий либо влияния на других людей более широко, чем законодатель, распространяя его на работников, к которым оно не применимо в силу осуществляемых ими функций. Этим размывается повышенная ответственность лиц, пользующихся именно служебным положением¹⁵⁸. Обобщение судебной практики свидетельствует, что при тождественных обстоятельствах совершения преступлений одними и теми же лицами (администраторы гостиниц, оздоровительных центров, массажных салонов, банщики, рабочие саун, бань, швейцары, горничные и др.) принимаются взаимоисключающие квалификационные решения, что отражается на диапазоне репрессии¹⁵⁹.

• Так, Ф., «работая в должности рабочей по облуживанию бани, умышленно, из корыстной заинтересованности, предоставила помещение бани И. и Б. для занятия проституцией. Один из клиентов, которыми оказались сотрудники УБОП УВД, передал И. денежные средства в размере пяти тыс. руб. за оказание ею услуг сексуального характера, из которых одну тыс. руб. получила Ф. за предоставление помещения». Корсаковский городской суд признал Ф. виновной в совершении деяний, направленных на организацию занятия проституцией другими лицами, с использованием своего служебного положения¹⁶⁰. По уголовному делу в отношении рабочей той же бани М. при тех же обстоятельствах этот признак тем же судом не вменялся¹⁶¹. Дзержинским городским судом Нижегородской области за притоносодержательство с использованием служебного положения осужден З., рабочий по обслуживанию бань¹⁶².

Для исключения сверхобъемного толкования этого отягчающего обстоятельства необходимо разграничивать субъектов, занимающих служебное положение и обладающих в этой связи управленческими правомочиями, и выполняющих конкретную работу, таковых не порождающую. В восьми своих постановлениях Пленум Верховного Суда использование служебного положения в части субъектного содержания разъясняет по-разному, толкуя его ограничительно¹⁶³ или буквально¹⁶⁴. В частности, «под лицами, использующими свое служебное положение … следует понимать … например, лицо, которое использует для совершения хищения чужого имущества свои служебные полномочия, включающие организационно-распорядительные или административно-хозяйственные обязанности в коммерческой организации¹⁶⁵. Очевидно, что рабочие, банщики, уборщики, иные технические сотрудники и др. не наделены организационно-распорядительными и административно-хозяйственными функциями. Их тем более нельзя причислить и к управленцам с властными полномочиями. Здесь следует говорить, во-первых, об использовании указанным персоналом заведений (бань, саун, гостиниц, массажных салонов, оздоровительных центров и др.), осуществляющим трудовую функцию рабочего по обеспечению их деятельности, не положения, а скорее, возможностей, которые появились у них в связи с рабочим статусом. Во-вторых, не может, на наш взгляд, трактоваться как служебное любое положение, возникающее в нелегальной сфере, когда таковое вменяется, например, при наличии администраторских или иных руководящих обязанностей в притоне для занятия проституцией¹⁶⁶.

Субъектами по п. «а» ч. 2 ст. 241 УК должна считаться строго определенная категория лиц со служебными полномочиями, определяемыми трудовым договором и иными юридическими документами, инструкциями, закрепляющими полномочия в отношении помещений (владение, пользование, распоряжение), используемых для занятия проституцией, из легального сектора обслуживания населения. В этой связи В. Воронин справедливо полагает, что субъектом преступлений, предусмотренных ст. 241 УК РФ относительно деяний, связанных с притоносодержанием и систематическим предоставлением помещений для занятия проституцией, является лицо при условии, если оно располагает реальным правом по распоряжению или пользованию соответствующим помещением¹⁶⁷. В их числе директора массажных салонов, саун, бань, гостиниц, оздоровительных центров и др., и их заместители и пр. Трудовые функции рядового состава заведений по профессии рабочего, где оказываются сексуальные услуги, не подпадают в «чистом» виде ни под один компонент служебного положения. Предоставление ими помещения для занятия проституцией не повышает общественную опасность содеянного, что исключает их из круга специальных субъектов, которые не наделены особыми управленческими полномочиями (функции представителя власти, организационно-распорядительные или административно-хозяйственные). Их уголовное преследование должно производиться на общих основаниях без вменения п. «а» ч. 2 ст. 241 УК.

Судебная практика изобилует многочисленными примерами разной квалификации группы лиц по предварительному сговору и организованной группы применительно к деяниям, перечисленным в ст. 241 УК.

• Так, Советским районным судом г. Рязани 16.06.2007 Ш. признан виновным в том, что «умышленно, действуя в соответствии с отведенной ему ролью, отвозил к клиентам проституток, осуществлял их охрану, получал оплату за их услуги»¹⁶⁸. При назначении наказания суд не вменил Ш. соучастие в составе организованной группы. Другие фигуранты, осужденные по делу Ш. тем же судом ранее, в 2005 г., были признаны виновными по совместным эпизодам организации занятия проституцией организованной группой. В мотивировочной части приговора суд указал: «Т. создал устойчивую организованную группу, действия каждого участника группы являлись составной частью деятельности всей организованной группы, направленные на организацию занятия проституцией другими лицами. Данная преступная группа характеризовалась кроме устойчивости, иерархическим строением, сплоченностью, масштабностью преступной деятельности и отработанной в течение длительного времени системой защиты от правоохранительных органов. Согласно распределенным ролям Т., П., Л., Г. и М. совершили действия, направленные на занятие проституцией другими лицами»¹⁶⁹.

Те же ошибки наблюдаются и в оценке вовлечения в занятие проституцией¹⁷⁰, на что обращает внимание Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ¹⁷¹. Обеспечению единства судебной практики послужит разъяснение Пленума Верховного Суда РФ о тождественности квалификации одного и то же деяния при одних и тех же обстоятельствах независимо от времени привлечения к уголовной ответственности каждого из соучастников по одному уголовному делу¹⁷².

Разный подход к наказуемости соучастия в организации занятия проституцией порожден и в том числе дефектом изложения статьи 241 УК, в которой нет подобных вовлечению в занятие проституцией квалифицирующих обстоятельств¹⁷³. По усмотрению правоприменителя он может признать соучастие обстоятельством, отягчающим наказание по ст. 63 УК¹⁷⁴, или в аналогичных случаях не признать, вопреки обязательности его учета согласно ч. 3 ст. 60 УК (по нашим подсчетам, только в 67% приговоров они учитывались)¹⁷⁵. Как показывает практика, неучет этого отягчающего обстоятельства при назначении наказания частично устраняется апелляционным изменением приговора с признанием совершения преступления в составе группы лиц по предварительному сговору или организованной группы с усилением назначенного наказания¹⁷⁶. Вместе с тем отсутствие единого алгоритма применения ст. 63 УК искажает уголовно-правовую оценку действий каждого участника по одному преступлению и препятствует индивидуализации их наказания. Для применения общих критериев дифференциации отягчающего вину соучастия, унификации и систематизации квалифицирующих признаков двух составов по аналогии со ст. 240 УК диспозицию ст. 241 УК следует наделить тем же отягчающим обстоятельством — группа лиц по предварительному сговору и организованная группа (59% экспертов разделяют это предложение)¹⁷⁷. По этим же причинам по образцу ч. 3 ст. 241 УК следует признать особо квалифицированным вовлечение лица, не достигшего четырнадцатилетнего возраста (с чем согласны 69% экспертов)¹⁷⁸.

Материалы судебной практики и установочные данные о личности осужденных показывают, что организация занятия проституцией для многих преступников является основным или единственным источником нелегального заработка и совершается «для получения наживы и личного обогащения от занятия проституцией в качестве основного источника своего дохода»¹⁷⁹. По нашей статистике, полученной путем подсчета показателей о трудоустройстве лиц, параллельно задействованных в организации занятия проституцией, только у 69% из них имелся легальный источник дохода. В это число, как правило, входят те, кто выполняет только вспомогательную роль (водители, диспетчеры, администраторы), а основную массу извлекающих от проституции доходов составляют организаторы, руководители, лица, осуществляющие сутенерские функции и притоносодержатели. Как пишет К. В. Бубон, «мотив организации и содержания притона для занятия проституцией — корысть, и полученные доходы зачастую являются единственным источником существования для организатора и содержателя»¹⁸⁰. Экономическая прибыльность обусловливает привлекательность преступного бизнеса и стимулирует привлечение к нему новых работников, в том числе принудительно. Для минимизации материального стимула законодателю следует ввести в качестве квалифицирующего и особо квалифицирующего признаков извлечение дохода в крупном и особо крупном размере от организации занятия проституцией. Тем более что у законодателя уже имеется опыт криминализации получения дохода от эксплуатации иной сексуальной деятельности (ст. 242–242¹ УК) (предложение поддерживают 64% экспертов).

Содержание субъективной стороны организации занятия проституцией составляет умышленная форма вины в виде прямого умысла. Эта аксиома отражается в судебных приговорах, практических комментариях и учебниках и в доктрине уголовного права дискуссию не вызывает¹⁸¹. И если установление субъективной стороны сложностей не вызывает, то, как показывает следственно-судебная практика и экспертный опрос, разночтения в квалификации рассматриваемых общественно опасных деяний наблюдаются при определении их субъекта.

Правоприменителем принимаются разные решения по квалификации действий лиц, участвующих в организации занятия проституцией в качестве водителей, охранников, диспетчеров или администраторов. В одних случаях вспомогательный персонал, в обязанности которого входит обеспечение функционирования досугового бизнеса, не признается субъектом по ст. 241 УК.

• Например, из приговора Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону по делу П. и С., осужденных по ст. 241 УК следует, что «диспетчер фирмы досуга Т. принимала телефонные звонки от клиентов с предложением о предоставлении услуг сексуального характера, после чего по телефону сообщала другому лицу, именуемому сутенером, о полученном заказе на проститутку и месте встречи с клиентом». По уголовному делу Т. проходила как свидетель¹⁸².

В приговоре по делу С. и Н., осужденных за 54 эпизода предоставления помещения сауны для занятия проституцией, Автозаводский районный суд г. Н. Новгорода указал: «Действуя по указанию директора сауны С., администраторы Т., А. и М. вызывали по требованию неустановленных посетителей в сауну, приспособленную для содержания притона для занятия проституцией, лиц, оказывающих сексуальные услуги, получали от проституток деньги за предоставление помещений, которые передавали обвиняемым»¹⁸³. Администраторы привлечены к уголовной ответственности не были.

Засвияжский районный суд г. Ульяновска исключил обвинение по ст. 241 УК в отношении водителей фирмы досуга Б. и Н., работа которых состояла «в доставке лиц, занимающихся проституцией, по адресам клиентов, в том числе развозе девушек по саунам, получении от клиентов денежных средств»¹⁸⁴.

В уголовно-правовой теории нашла отражение другая позиция, что участники, сопровождающие «заказ» секс-услуги, подлежат ответственности как пособники¹⁸⁵. Обширна и судебная практика признания водителей, администраторов, диспетчеров и охранников пособниками¹⁸⁶.

• Так, в приговоре Дорогомиловского районного суда г. Москвы действия администратора, признанные пособничеством, мотивируются следующим: «… Имея умысел на пособничество организации занятия проституцией другими лицами, Л. устроилась на работу в притон для занятия проституцией, где содействовала совершению данного преступления путем предоставления информации о месте нахождения и времени работы притона, стоимости услуг лиц, занимающихся проституцией, получала денежные средства от них, вела учет заработанных ими денежных средств»¹⁸⁷.

Приговором Ноябрьского городского суда установлено, что З. совершил пособничество в организации занятия проституцией, а именно «оказал содействие лицу (исполнителю преступления) в организации на территории г. Ноябрьска группы лиц, занимающихся оказанием услуг интимного характера за денежное вознаграждение, путем их перевозки на личном автомобиле, охраны и сбора денежных средств за оказание интимных услуг»¹⁸⁸.

Такой подход судов первой инстанции не опровергается и решениями Верховного Суда России¹⁸⁹.

Третьим вариантом квалификации действий лиц, причастных к организации занятия проституцией, является соисполнительство.

• К примеру, Новочебоксарский городской суд, давая оценку содеянному П., указал: «Роль П. в деянии, направленном на организацию занятия проституцией — охрана организатора Л. и девушек от возможных посягательств со стороны посторонних лиц, в т. ч. охрана при развозе девушек к клиентам, обеспечивала функционирование притона и преступную деятельность организованной группы на протяжении длительного периода»¹⁹⁰.

Свердловский районный суд г. Перми признал виновными по ст. 241 УК администраторов, «оборудовавших в своих квартирах диспетчерские пункты, в которых, сменяя друг друга, систематически занимались приемом телефонных заказов от клиентов, координировали действия клиентов, а также сутенеров-водителей с личным транспортом, вели учет времени, затраченного девушками на обслуживание клиентов»¹⁹¹.

Из приговора Промышленного районного суда г. Ставрополя следует, что водители (ФИО33, ФИО34) осуждены за то, что «действуя по указанию организатора Д., собирали девушек, занимавшихся проституцией, по местам их временного проживания, и доставляли их на места встреч с клиентами, после чего договаривались с клиентами о стоимости сексуальных услуг, месте и продолжительности интимного свидания, получали денежные средства»¹⁹².

В силу специфической конструкции диспозиции ст. 241 УК каждому этапу преступной деятельности свойственно разделение ролей, когда всякий соучастник, заинтересованный в обороте платного секса, выполняет свою задачу. Действия охранников, водителей, администраторов и диспетчеров, координирующих работу проституток в период смены по поручению организатора, снабжающих их информацией о выезде к клиенту, осуществляющих извоз с охраной, сбором денежных средств, урегулированием конфликта с клиентами, сотрудниками полиции и др., обеспечивают непрерывность продажи сексуальных услуг. По этим основаниям суд, по нашему убеждению, неверно признает соисполнительство пособничеством, поскольку такое содействие выходит за рамки его уголовно-правового определения в ч. 5 ст. 33 УК. Водители, охранники, диспетчеры, администраторы не ограниваются исключительно советами, указаниями, предоставлением информации, средств и орудий преступления и проч., а выполняют объективную сторону совместно, а потому они должны признаваться только исполнительскими без ссылки на ч. 2 ст. 33 УК. Эту позицию подтверждают и судебные приговоры, в описательно-мотивировочной части которых приводится понятие соисполнительских действий, технически и организационно сопровождающих сексуальную коммерцию.

•К примеру, Свердловский районный суд г. Перми описал, какие именно «непосредственно исполнительские функции» осуществляют администраторы, водители и охранники: «Прием заказов от клиентов; доставление женщин для занятия проституцией по адресу заказа с использованием личной автомашины; достижение окончательной договоренности с клиентами о времени и стоимости предоставляемых интимных услуг сексуального характера; учет времени при оказании указанных услуг; осуществление охраны женщин-проституток и разрешение нестандартных или конфликтных ситуаций, возникающих во время их оказания»¹⁹³.

Вместе с тем нет соисполнительства при содействии занятию проституцией другими лицами однократно без полученного заранее согласия на него организатора или лица, оказывающего секс-услуги платно.

• Например, приговором Арзамасского городского суда по ч. 1 ст. 241 УК за организацию занятия проституцией осуждены стажер официанта