А. В. Шеслер, В. А. Шеслер

Уголовно-правовая характеристика хищения наркотических средств или психотропных веществ

Монография

Под редакцией 
доктора юридических наук, профессора 
А. И. Коробеева

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.57

ББК 67.408

Ш51

Авторы:
Шеслер А. В., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовного права Национального исследовательского Томского государственного университета, профессор кафедры уголовного права Кузбасского института ФСИН России;
Шеслер В. А., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры уголовного права и криминологии Сибирского юридического института МВД России.

Под редакцией доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки Российской Федерации А. И. Коробеева.

В монографии раскрыты объективные и субъективные признаки преступления, предусмотренного ст. 229 УК РФ, конкретизированы объект и предмет преступления, рассмотрены виды хищений наркотических средств или психотропных веществ, охарактеризованы общий и специальный субъекты этого преступления, проанализировано понятие хищения наркотических средств или психотропных веществ.

Законодательство приведено по состоянию на 1 декабря 2021 г.

Монография предназначена для обучающихся образовательных организаций МВД России. Может быть использована в практической деятельности сотрудников органов внутренних дел, осуществляющих выявление, раскрытие и расследование преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков.

Печатается в авторской редакции.

УДК 343.57

ББК 67.408

© Шеслер А. В., Шеслер В. А., 2022

© ООО «Проспект», 2022

Посвящается нашему деду и прадеду,
солдату блокадного Ленинграда
Королеву Александру Макаровичу

ВВЕДЕНИЕ

В Стратегии национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной Указом Президента Российской Федерации от 31.12.2015 № 683, в перечне угроз национальной безопасности в сфере здравоохранения указаны наркомания и доступность психоактивных и психотропных веществ для незаконного потребления. В соответствии с этим документом в Стратегии государственной антинаркотической политики Российской Федерации на период до 2030 года, утвержденной Указом Президента Российской Федерации от 23.11.2020 № 733, в качестве одной из главных ее задач определено совершенствование нормативно-правового регулирования оборота наркотиков и антинаркотической деятельности. Указанная задача предполагает также совершенствование российского уголовного законодательства в этой части.

Одним из способов введения наркотических средств и психотропных веществ в незаконный оборот является их хищение, наказуемость которого предусмотрена ст. 229 УК РФ. По данным ГИАЦ МВД России, в 2013 г. зарегистрированы 100 преступлений, предусмотренных ст. 229 УК РФ, в 2014 г. — 93, в 2015 г. — 57, в 2016 г. — 66, в 2017 г. — 78, в 2018 г. — 109, в 2019 г. — 260, в 2020 г. 90¹. Несмотря на то, что эти преступления занимают небольшой удельный вес в структуре преступности, связанной с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ (хотя приведенные статистические данные в связи с высокой латентностью анализируемых хищений не полностью отражают реальное их количество), они представляют особую общественную опасность. Данные преступления не только посягают на безопасность здоровья населения от немедицинского потребления таких средств и веществ, но и могут быть сопряжены с посягательством на собственность при хищении их из законного владения, с посягательством на интересы государственной службы или службы в органах местного самоуправления либо интересы службы в коммерческих или иных организациях при завладении ими с использованием виновным своего служебного положения, а при насильственном завладении этими предметами в зависимости от степени насилия — на жизнь или здоровье конкретного человека, его телесную или психическую неприкосновенность.

Важнейшим средством противодействия хищениям наркотических средств или психотропных веществ является уголовно-правовое воздействие на них. Однако эффективность этого воздействия снижается из-за несовершенства действующей редакции ст. 229 УК РФ, в которой не дано понятие хищения наркотических средств или психотропных веществ. Данное обстоятельство обуславливает противоречивость правоприменительного толкования ст. 229 УК РФ как в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15.06.2006 № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами», так и в решениях судов по конкретным уголовным делам. Предложенное толкование, с одной стороны, основано на понятии имущественного хищения, которое дано в примечании 1 к ст. 158 УК РФ и является, исходя из содержания этого примечания, общим по отношению ко всем видам хищения, независимо от того, в каких главах УК РФ установлена их наказуемость. С другой стороны, правоприменительное толкование учитывает особенности предмета преступления, предусмотренного в ст. 229 УК РФ, влияющие на определение момента его окончания, который связывается с моментом изъятия наркотических средств и психотропных веществ из чужого владения, содержание квалифицирующих признаков, прежде всего использования служебного положения, признание хищением противоправного изъятия наркотиков из законного оборота при возмещении их стоимости, иные аспекты квалификации этого хищения (при совокупности преступлений, при отграничении хищения указанных предметов от других преступлений и др.). Эти обстоятельства приводят в ряде случаев к ошибкам в практике применения ст. 229 УК РФ, в частности к ошибкам в квалификации рассматриваемых хищений.

Указанные обстоятельства дают основания утверждать, что норма об уголовной ответственности за хищение наркотических средств или психотропных веществ и практика ее применения требуют совершенствования. Однако анализ научных работ, в которых рассматриваются уголовно-правовые аспекты такого хищения, показывает, что запросы законодателя и практики применения ст. 229 УК РФ могут быть в значительной мере удовлетворены при новом научном подходе, состоящем в рассмотрении хищения наркотических средств или психотропных веществ как специального вида хищения по отношению к хищениям, предусмотренным главой 21 УК РФ.

Таким образом, недостатки редакции ст. 229 УК РФ и сложности в практике ее применения, необходимость нового научного подхода, на котором могут быть основаны предложения по совершенствованию уголовно-правового противодействия хищениям наркотических средств или психотропных веществ определяют актуальность заявленной темы диссертационного исследования.

Вопросы хищения и незаконного оборота наркотических средств или психотропных веществ в науке уголовного права и криминологии рассматривались в работах Л. А. Андреевой, О. А. Беларевой, С. А. Васильева, В. В. Векленко, В. В. Жалыбина, Т. М. Клименко, Е. В. Кунц, В. Н. Курченко, А. А. Кушхова, М. А. Любавиной, А. А. Майорова, В. Б. Малинина, Н. А. Мирошниченко, А. А. Музыки, М. Л. Мерекутова, К. Д. Николаева, Н. И. Огилец, М. Л. Прохоровой, Л. М. Прозументова, Л. И. Романовой, А. И. Ролика, А. В. Федорова, С. Ф. Федорюка, А. И. Чучаева, А. Е. Шалагина, К. А. Шматова, А. В. Шеслера и др. На уровне диссертационных исследований на соискание ученой степени кандидата юридических наук вопросы уголовной ответственности именно за хищение наркотических средств или психотропных веществ исследовались Д. А. Леоновым, Т. В. Радченко, А. Р. Нугумановым. В названных работах дается обстоятельная характеристика элементов и признаков состава преступления, предусмотренного ст. 229 УК РФ. Однако эта характеристика дается во многом так же, как имущественных хищений, расположенных в главе 21 УК РФ. Такой подход не учитывает специфику предмета рассматриваемого деяния, в качестве которого выступают наркотические средства или психотропные вещества, обладающие особым негативным психоактивным воздействием на организм человека. Вместе с тем особые свойства этого предмета влияют на содержание основных последствий хищения, предусмотренного ст. 229 УК РФ, которые характеризуются созданием угрозы безопасности здоровью населения от немедицинского потребления наркотических средств или психотропных веществ, а не стоимостью похищенного, определяют собственность в качестве факультативного, а не дополнительного объекта этого преступления, обусловливают иной, по сравнению с имущественными хищениями, момент окончание деяния, более широкое, чем в преступлениях против собственности, толкование такого квалифицирующего признака, как использование при хищении своего служебного положения. Кроме того, недостаточно исследованными представляются вопросы социально-правовой обусловленности нормы об уголовной ответственности за хищения наркотических средств или психотропных веществ как специального вида хищения, а также вопросы их квалификации при наличии квалифицирующих признаков, предусмотренных в ст. 229 УК РФ, при отграничении от других составов преступлений и при совокупности преступлений. Все вышеизложенное предполагает необходимость нового научного подхода, состоящего в рассмотрении хищения наркотических средств или психотропных веществ как специального вида хищения, исходя из специфики его предмета.

Научная новизна исследования заключается в рассмотрении хищения наркотических средств или психотропных веществ, основным объектом которого выступает безопасность здоровья населения от немедицинского потребления этих предметов, как специального вида хищения по отношению к хищениям, предусмотренным главой 21 УК РФ. Такой подход позволил обосновать, что собственность является факультативным, а не дополнительным объектом данного преступления. Исходя из этого, в работе по-новому рассматривается уголовно-правовое значение таких признаков хищения, предусмотренного ст. 229 УК РФ, как безвозмездность, ущерб собственнику или иному владельцу предмета хищения, корыстная цель. Доказывается, что они выступают в качестве факультативных, а не основных признаков исследуемого хищения. Кроме того, рассмотрение этого хищения как специального вида хищения позволило: дополнительно аргументировать отнесение вымогательства к его разновидности; по-новому обосновать квалификацию хищения как оконченного с момента появления у виновного возможности распорядиться наркотическими средствами или психотропными веществами, а не с момента их изъятия из чужого владения, как это сложилось в практике применения ст. 229 УК РФ; конкретизировать содержание его квалифицирующих признаков; предложить правила его квалификации при отграничении от смежных и конкурирующих составов преступлений, а также при совокупности преступлений; сформулировать новую редакцию ст. 229 УК РФ, прежде всего в части закрепления в ней такого определения рассматриваемого хищения, которое отражает признаки, отличающие его от хищения, определение которого дано в примечании к ст. 158 УК РФ.

Выводы, содержащиеся в работе, основаны на статистических данных МВД России за 2010—2020 гг. о количестве зарегистрированных преступлений, предусмотренных ст. 229 УК РФ; данных Судебного департамента при Верховном Суде РФ за 2010—2020 гг. о количестве осужденных по ст. 229 УК РФ; материалах выборочно изученных 274 судебных решений по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 229 УК РФ за 2010—2020 гг.; результатах анкетирования 571 следователя, специализирующихся на расследовании преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств или психотропных веществ, из 33 регионов Российской Федерации (Республика Дагестан, Республика Коми, Республика Бурятия, Красноярский край, Краснодарский край, Калининградская область, Приморский край, Брянская область, Ростовская область, Тюменская область и др.) по вопросам квалификации хищений наркотических средств или психотропных веществ. Объем эмпирических данных позволил обеспечить репрезентативность исследования.

Глава 1.
СОЦИАЛЬНО-ПРАВОВАЯ ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ХИЩЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ ИЛИ ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ

§ 1.1. Развитие нормы об уголовной ответственности за хищение наркотических средств или психотропных веществ в отечественном законодательстве

В отечественном законодательстве понятие наркотических средств (веществ) и психотропных веществ стало использоваться в XX в., до этого применялись понятия «зелье» или «отрава»². Волхвам и ведунам было известно свыше ста препаратов, получаемых из различных трав, мхов, ягод, грибов, применяемых как в медицинских, так и в противоправных целях³. В сохранившихся текстах часто встречается информация о веществах, оказывающих психоактивное воздействие на человека, а именно алкоголя. Так, в сведениях о славянах и Руси X века указывается: «Их свирели длиной в два логтя, лютня же восьмиструнная. Их хмельной напиток из меда»⁴.

С принятием христианства и использованием соответствующих норм византийского церковного права появляется ответственность за деяния с зельем⁵. В Церковном Уставе князя киевского Владимира Святославовича (X-XI вв.), относящемся к периоду древней Руси, упоминается о чародеях, составителях отрав, и христианах, которые соблюдали языческие традиции. Согласно Церковному Уставу, чародеи предавались церковному суду, что подтверждало непримиримую борьбу, которую вели служители церкви с представителями народной медицины и людьми, пользующимися услугами знахарей, кудесников и прочих лиц⁶. Церковь могла с позиций христианского вероучения трактовать понятие зелья и признавать преступными действия чародея, использующего сбор трав, который не оказывал психоактивного воздействие на человека.

В ст. 27 Устава князя Ярослава Владимировича (XII в.), устанавливающей ответственность за имущественные обиды, предусматривалось наказание за кражу конопли. Однако мотивом совершения этого преступления выступала экономическая выгода от получения из похищенного сырья растительного масла и волокна, а отнюдь не желание изготовить наркотическое средство⁷. Соответственно, по мнению законодателя, такие действия не представляли угрозу здоровью населения, а причиняли ущерб отношениями собственности.

В различных редакциях Русской правды сведения об ответственности за оборот наркотических средств или психотропных веществ отсутствовали.

В Судебнике 1497 г. (Судебник Ивана III) упоминания об алкоголе или наркотических средствах не встречаются. В Судебнике 1550 г. ответственность за волхование и чародеяние предусматривалась в самостоятельной норме — ст. 93 предусматривала «ответ о том же еллинскомбесовании, и волховании, и чародеянии»⁸.

В Воинском артикуле 1715 г., в Уставе Воинском 1716 г.⁹, Морском артикуле 1722 г., Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.¹⁰, Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями (1864 г.), Положении о губернских и уездных земских учреждениях (1964 г.), Городовом положении (1870 г.), Уставе о воинской повинности (1874 г.), Положении о мерах по охранению государственного порядка и общественного спокойствия (1881 г.), Положении о земских участковых начальниках (1889 г.), Городовом положении (1892 г.)¹¹ рассматривались отдельные вопросы регулирования потребления и оборота алкоголя, упоминание о наркотических средствах в них не встречается.

В начале XX века наркотические средства стали стремительного распространяться по всему миру, а наркотизация населения многих государств постепенно превращалась в глобальную проблему человечества¹². Эта проблема не обошла и Российскую империю. 07.06.1915 Николай II подписал закон «О мерах по борьбе с опиокурением», которым запретил посев мака, ввоз опиума, их приобретение, хранение и сбыт¹³.

31.07.1918 Советом народных комиссаров издано предписание № 7206—7212 «О борьбе со спекуляцией кокаином». Декретом ВЦИК от 20.06.1919 «Об изъятии из общей подсудности в местностях, объявленных на военном положении» губернские подразделения Чрезвычайной комиссии наделялись правом уничтожения (расстрела) торговцев кокаином во внесудебном порядке¹⁴. С этого времени стал накапливаться отечественный опыт противодействия немедицинскому потреблению наркотических средств¹⁵.

В Руководящих началах по уголовному праву РСФСР от 12.12.1919¹⁶. наказуемость действий с наркотическими средствами или психотропными веществами не предусматривалась. В УК РСФСР от 01.06.1922, а также в редакциях от 09.10.1922, 15.02.1923, 09.01.1924 25.08.1924 ответственность за незаконный оборот наркотических средств или психотропных веществ в конкретной уголовно-правовой норме не выделялась. В ст. 215 УК РСФСР предусматривалась ответственность за приготовление ядовитых и сильнодействующих веществ лицами, не имеющими на то права. Объектами уголовно-правовой охраны в данной статье выступали народное здравие, общественная безопасность и публичный порядок (глава 8 УК РСФСР).

Необходимо отметить, что юристами-правоведами вопросы незаконного оборота наркотических средств или психотропных веществ рассматривались крайне скупо. Например, Г. Е. Колоколов, С. В. Позднышев, Н. С. Таганцев и др. ограничивали рассмотрение этих вопросов на примерах анализа убийства путем отравления¹⁷.

Декретом ВЦИК СНК РСФСР от 22.12.1924 в УК РСФСР была введена ст. 140-д, которая устанавливала наказание за изготовление и хранение с целью сбыта и сбыт кокаина, опия, морфия, эфира и других одурманивающих веществ без надлежащего разрешения, совершаемые в виде промысла, а равно содержание притонов, в коих производятся сбыт или потребление кокаина, опия, морфия и других одурманивающих веществ. Как видно из диспозиции статьи, предметы этого преступления в ней были перечислены и не требовали для их конкретизации обращения к другим актам. Особенностью данного состава преступления являлось то, что он располагался в главе II («Преступления против порядка управления»), т. е., по мнению законодателя, объектом уголовно-правовой охраны в данной статье выступали общественные отношения, обеспечивающие нормальный порядок управления.

В первой половине XX в. стало отмечаться высокое потребление кокаина населением. Например, 48% задержанных за совершение преступлений несовершеннолетних нюхали кокаин¹⁸. По данным института детской дефектности, из 102 опрошенных «детей улицы» только двое не употребляли наркотики¹⁹. В связи с этим от государства требовалось срочное вмешательство в данную ситуацию, в том числе уголовно-правовыми средствами. Так, в УК РСФСР от 22.11.1926 были введены новые составы преступлений, предусматривающие уголовную ответственность за незаконные действия с наркотическими средствами. В соответствии со ст. 104 УК РСФСР наказывались изготовление и хранение с целью сбыта и сбыт кокаина, опия, морфия, эфира и других одурманивающих веществ без надлежащего разрешения. По ч. 2 ст. 104 УК РСФСР уголовная ответственность наступала за «те же действия, совершаемые в виде промысла, а равно содержание притонов, в коих производится сбыт или потребление» перечисленных в статье веществ. Объектом уголовно-правовой охраны данной статьи, как и ранее, выступал порядок управления (глава II УК РСФСР «Преступления против порядка управления»).

Кроме этого в УК РСФСР 1926 г. была введена ст. 179-a, в соответствии с которой наказуемыми признавались действия по производству посевов опийного мака и индийской конопли без соответствующего разрешения. Данный состав преступления квалифицирующих признаков не предусматривал, соответственно, уголовная ответственность за незаконные посевы этих растений исходя из их объема не дифференцировалась. Объектом уголовно-правовой охраны нормы выступали народное здравие, общественная безопасность и порядок. Таким образом, законодатель считал преступления, связанные с незаконным оборотом наркотических веществ, в одних случаях посягающими на порядок управления, а в других — на здоровье населения.

Такая непоследовательность в определении объекта уголовно-правовой охраны была устранена в УК РСФСР от 27.10.1960, в котором все преступления, связанные с незаконным оборотом наркотических веществ, указаны в главе X (преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения). В УК РСФСР 1960 г. были криминализированы незаконные действия по изготовлению, приобретению, хранению, перевозке или пересылке с целью сбыта наркотических веществ, эти же действия без цели сбыта, а равно незаконный сбыт, а также нарушение установленных правил производства, приобретения, хранения, учета, отпуска, перевозки или пересылки наркотических веществ (ст. 224 УК РСФСР), посев или выращивание опийного мака, индийской, южной маньчжурской или южной чуйской конопли либо других запрещенных к возделыванию культур, содержащих наркотические вещества (ст. 225 УК РФ). Как видно, законодатель впервые стал использовать не конкретные названия наркотических веществ, а общий термин — наркотические вещества.

31.12.1971 был издан приказ Минздрава СССР № 943 «О дополнительных мерах по контролю за производством и потреблением наркотических и психотропных веществ», в соответствии с которым эти вещества разделены на 4 группы и включены в соответствующие списки. Вещества, включенные в список I, запрещались для использования в лечебной практике, включенные в список II, — подвергались особым мерам контроля, а вещества, включенные в списки III и IV, — строгим мерам контроля и могли отпускаться для использования только по рецепту врача.

Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 15.07.1974 «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты РСФСР» была установлена уголовная ответственность за хищение наркотических веществ (ст. 224.1 УК РСФСР), за склонение к потреблению наркотических веществ (ст. 224.2 УК РСФСР), за организацию или содержание притонов для потребления наркотических веществ (ст. 226.1 УК РСФСР). Политико-правовым основанием для внесения таких изменений послужил Указ Президиума Верховного Совета СССР от 25.04.1974 «Об усилении борьбы с наркоманией», который свидетельствовал о том, что охрана здоровья населения от немедицинского потребления наркотических веществ стала одним из приоритетных направлений государственной политики.

Таким образом, 15.07.1974 впервые была установлена уголовная ответственность за хищение наркотических веществ как за самостоятельное преступление. В практике применения уголовного закона до введения указанной статьи данные хищения рассматривались как хищения личной или социалистической собственности²⁰. Очевидно, это было связано с тем, что в советское время в условиях жесткого пограничного контроля практически исключалось незаконное проникновение наркотических веществ на территорию СССР. Как отмечают специалисты, после распада советского государства существующих пограничных сил для охраны внешних рубежей России стало явно недостаточно, транзитный наркотрафик, проходящий через нашу страну, оброс обширными зонами активной наркоторговли²¹. Усиленный контроль за законным производством и оборотом наркотических средств или психотропных веществ в период существования СССР исключал их незаконное происхождение внутри территории страны. Поэтому правоприменитель исходил из того, что похищаемые наркотические средства находились в законном владении и таким деяниям нарушались отношения собственности.

Этот подход к квалификации хищений наркотических веществ свидетельствовал о недостаточности уголовно-правовой охраны здоровья населения, так как не учитывалась общественная опасность этого хищения для здоровья населения. Особенно очевидно это было в тех случаях, когда уголовные дела по факту хищения наркотических средств не возбуждались, а возбужденные уголовные дела прекращались за малозначительностью деяния в связи с незначительной их стоимостью²². Получалось, что от таких хищений общественные отношения по охране здоровья населения от немедицинского потребления наркотических веществ не охранялись. Кроме того, возникали проблемы при квалификации единичных в этот период случаев хищений наркотических средств, которые имели незаконный источник происхождения, поскольку эти хищения не посягали на отношения собственности. Данные хищения рассматривались как разновидность незаконного приобретения наркотических веществ и квалифицировались по ст. 224 УК РСФСР²³. Исключение составляла законодательная и правоприменительная практика Киргизской ССР, так как в ст. 235.2 УК этой республики предусматривалась уголовная ответственность за хищение опия. Появление специального вида хищения было обусловлено более частыми, чем в иных республиках бывшего СССР, незаконным приобретением опия способом хищения из законного оборота, т. е. у его государственных производителей, которые находились в основном в этой республике²⁴.

Вышеизложенное свидетельствует о том, что установление уголовной ответственности за хищение наркотических веществ стало необходимым средством в системе борьбы с их незаконным оборотом. Причем исследователи советского периода указывали на то, что данный состав являлся специальным по отношению к хищениям, посягающим на социалистическую или личную собственность, в связи с особенностью его объекта в виде здоровья населения, вред которому причиняется действием наркотического вещества. Кроме того, исследователи подчеркивали, что незначительная стоимость наркотического вещества (1—2 рубля) при установлении ответственности за его хищение перестала рассматриваться как свойство малозначительности деяния и не исключала уголовную ответственность²⁵. При определении хищения наркотических веществ авторы подчеркивали противоправность их изъятия из государственных, общественных организаций или у граждан, предполагая законность нахождения указанных предметов у данных субъектов²⁶. Таким образом, в уголовном законодательстве хищение наркотических веществ первоначально было выделено как специальный вид хищения по отношению к хищениям социалистической и личной собственности на основании того, что основным объектом этого преступления выступали общественные отношения, обеспечивающие охрану здоровья населения, а дополнительным — собственность.

Статья 224.1 УК РСФСР, устанавливающая ответственность за хищение наркотических веществ, состояла из трех частей. Часть 1 ст. 224.1 УК РСФСР устанавливала наказание за неквалифицированное хищение наркотических веществ, совершенное любым способом. В ч. 2 ст. 224.1 УК РСФСР законодатель усиливал уголовную ответственность лиц, совершивших хищения, исходя из специальных свойств субъекта. К таким субъектам относились лицо, совершившее хищение повторно, лицо, которому указанные вещества были вверены в связи с его служебным положением или под охрану, лицо, ранее совершившее одно из преступлений, предусмотренных ч. 1 и 2 ст. 224, ст. ст. 224.2, 225 и 226.1 УК РСФСР.

Часть 3 ст. 224.1 УК РСФСР устанавливала ответственность за хищение наркотических веществ, совершенное особо опасным рецидивистом или путем разбойного нападения, а равно в крупных размерах. Причем понятие крупного размера ни в УК РСФСР, ни в других нормативно-правовых актах не давалось, было оценочным. В связи с этим Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 26.09.1975 № 7 «О судебной практике по делам о хищении наркотических веществ, незаконном изготовлении и распространении наркотических, сильнодействующих и ядовитых веществ» указал, что нет единства в понимании такого квалифицирующего признака, как хищение, незаконное изготовление или распространение наркотических веществ в крупных размерах. Однако ясности в решение этого вопроса Пленум Верховного Суда СССР не внес, лишь в п. 12 постановления указал, что при решении вопроса о том, совершены ли хищение, сбыт, незаконное изготовление, приобретение, хранение, перевозка или пересылка с целью сбыта наркотических веществ в крупном размере, судам следует исходить не только из их количества (объема, веса и т. д.), но и свойств различных видов наркотических веществ по степени их воздействия на организм человека. Такая трактовка ставила правоприменителя в трудное положение, поскольку четких критериев решения не предлагалось²⁷. Эта проблема существовала до разработки в 1997 г. Постоянным комитетом по контролю наркотиков сводной таблицы отнесения к небольшим, крупным и особо крупным размерам количеств наркотических средств, психотропных и сильнодействующих веществ, обнаруженных в незаконном хранении или обороте²⁸.

Формы совершения ненасильственных хищений наркотических веществ в виде кражи, мошенничества, ненасильственного грабежа в ст. 224.1 УК РСФСР не выделялись. Законодатель разграничивал ответственность, исходя из факультативного объекта уголовно-правовой охраны, на который происходило посягательство при хищении наркотических веществ, — общественные отношения, обеспечивающие безопасность жизни и здоровья человека. Так, ст. 224.1 УК РСФСР предусматривала в качестве квалифицирующего признака такого хищения применение насилия, не опасного для жизни и здоровья, или угрозу применения такого насилия и в качестве особо квалифицирующего — хищение путем разбойного нападения (только в этом случае указывалась конкретная форма хищения). В упомянутом выше постановлении Пленум Верховного Суда СССР отмечал, что хищение наркотических средств, совершенное путем разбойного нападения, следует считать оконченным с момента нападения с целью завладения этими средствами. Очевидно, Верховный Суд СССР по инерции исходил из того, что момент окончания хищения наркотических веществ должен определяться так же, как и момент окончания имущественных хищений.

Следует обратить внимание на то, что уголовная ответственность за совершение преступления, предусмотренного ст. 224.1 УК РСФСР, наступала с 14 лет (ст. 10 УК РСФСР) ввиду высокой общественной опасности деяния²⁹, в том числе за хищения, совершенные путем обмана (в форме мошенничества). Это дополнительно указывало на то, что законодатель ужесточил наказание за хищение наркотических веществ, так как ранее хищение наркотических веществ законодателем рассматривалось как хищение имущества и за его совершение в форме мошенничества ответственность наступала с 16 лет.

Несмотря на то, что в статьях УК РСФСР предусматривалась уголовная ответственность за незаконные действия с наркотическим веществами, предмет этих преступлений понимался шире. В п. 2 приказа Минздрава СССР от 11.01.1978 № 30 «Об издании списка наркотических веществ, вызывающих наркоманию» к таковым относились также и наркотические лекарственные средства, и препараты, которые в промежутке между изданиями официального списка соответствующими приказами министра здравоохранения СССР были отнесены к наркотическим³⁰.

Различные вопросы уголовной ответственности за хищение наркотических средств рассматривались в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24.12.1987 № 12 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, сильнодействующими и ядовитыми веществами». Характерной особенностью данного постановления явилось то, что в нем давались разъяснения по поводу квалификации действий виновных, связанных со сбором наркотикосодержащих растений на полях и земельных участках. В соответствии с названным постановлением ответственность за хищение наркотических средств наступала в случаях незаконного их изъятия из государственных или общественных организаций и учреждений, незаконного сбора наркотикосодержащих растений либо частей таких растений (коробочки и стебли мака, стебли конопли и т. п.) с охраняемых полей колхозов и совхозов, а также незаконного изъятия наркотических средств у граждан, владевших ими правомерно либо незаконно.

Такая рекомендация внесла определенную ясность в отграничение хищения наркотических средств или психотропных веществ от их незаконного приобретения, однако оказалась не совсем полной. В постановлении от 27.04.1993 № 2 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, сильнодействующими и ядовитыми веществами» (в ред. от 21.12.1993) Пленум Верховного Суда РФ конкретизировал эту рекомендацию, указав, что не может рассматриваться как хищение сбор наркотикосодержащих растений на полях сельскохозяйственных предприятий и земельных участках граждан, которые их не сеяли и не выращивали. В связи с этим действия лиц, которые были ранее осуждены за такие факты как за хищения, стали переквалифицироваться. Например, постановлением Президиума Верховного Суда Республики Марий Эл действия П., Б. и Н., которые были осуждены по ст. 224.1 УК РФ за сбор мака, растущего на участках граждан как сорняк, переквалифицированы на ст. 224 УК РФ (незаконное приобретение наркотических средств)³¹.

Редакция ст. 224.1 УК РСФСР практически сохранилась до конца действия УК РСФСР (до 30.09.1996). Изменения в ст. 224.1 УК РСФСР вносились всего два раза. После Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 29.06.1987 № 6462-XI вместо термина «наркотические вещества» стал использоваться термин «наркотические средства»³². Федеральным законом от 01.07.1994 № 10 «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР» в ч. 3 ст. 224.1 УК РСФСР был введен новый квалифицирующий признак — хищение наркотических средств организованной группой. Можно сделать вывод, что стабильность существования уголовно-правового запрета на хищение наркотических средств (веществ) в период действия УК РСФСР указывала на соответствие данной нормы потребности государства в уголовно-правовой охране здоровья населения от таких посягательств.

В пришедшем на смену УК РФСФР 1960 г. УК РФ нормой ст. 229 установлена уголовная ответственность за преступления, связанные не только с хищением наркотических средств, но и психотропных веществ. Статья 229 УК РФ состояла из трех частей. В ч. 1 ст. 229 УК РФ предусматривалось наказание за неквалифицированное хищение наркотических средств или психотропных веществ. Частью 2 ст. 229 устанавливалась уголовная ответственность за хищение наркотических средств или психотропных веществ, совершенное группой лиц по предварительному сговору, неоднократно, лицом с использованием своего служебного положения, с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия. Особо квалифицированными хищениями в ч. 3 ст. 229 УК РФ признавались хищения, совершенные группой лиц по предварительному сговору, неоднократно, с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия. Данную норму законодатель разместил в главе 25 УК РФ («Преступления против здоровья населения и общественной нравственности»).

08.01.1998 был принят Федеральный закон № 3-ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах», в котором раскрыты понятия наркотических средств, психотропных веществ, предусмотрены перечни наркотических средств, растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, предусмотрено регулирование деятельности в сфере оборота наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, а также в области противодействия их незаконному обороту.

Федеральным законом от 08.12.2003 № 162-ФЗ из ст. 229 УК РФ были исключены квалифицирующие признаки, предусматривающие специального субъекта, такие как неоднократность и хищение наркотических средств или психотропных веществ лицом, два или более раза судимым за хищение либо вымогательство. Исключение этих признаков коснулось не только хищения наркотических средств или психотропных веществ, но и всех преступлений, предусмотренных УК РФ.

В редакции УК РФ от 11.05.2004 в ст. 228 УК РФ добавлено примечание 2, в котором указывалось, что крупным размером признается количество наркотического средства, психотропного вещества или их аналога, превышающее размеры средней разовой дозы потребления в десять и более раз, а особо крупным размером — в пятьдесят и более раз. Критерии такого размера определял Постоянный комитет по контролю наркотиков при Министерстве здравоохранения РФ. Учеными и практиками неоднократно высказывались претензии и к статусу данного органа (не являвшемуся государственным органом исполнительной власти), и к юридической силе издаваемых им актов (носящих рекомендательный характер), и к рекомендациям по существу размера (который, по мнению некоторых авторов, противоречил здравому смыслу)³³.

Однако новую попытку законодателя разрешить указанный вопрос в постановлении Правительства РФ от 06.05.2004 № 231 «Об утверждении размеров средних разовых доз наркотических средств и психотропных веществ для целей статей 228, 228.1 и 229 Уголовного кодекса Российской Федерации»³⁴ нельзя признать удачной, так как были сильно снижены размеры разовых доз. Например, для героина крупным размером стал считаться 1 грамм, а это 10 средних разовых доз³⁵.

Постановлением Правительства РФ от 07.02.2006 № 76 вышеуказанное постановление признано утратившим силу³⁶. Законодатель перестал использовать понятия разовых доз и взамен этих понятий стал использовать размеры наркотических средств. Это связано, в первую очередь, с тем, что для каждого лица размер средней разовой дозы был свой и при систематическом употреблении наркотических средств или психотропных веществ «средняя разовая доза» наркомана могла в течение 2—3-х месяцев вырасти с 1 грамма до 5 грамм³⁷.

В редакции УК РФ от 04.10.2010 г. законодатель расширил предмет преступления, предусмотренного ст. 229 УК РФ, к которому стали относиться не только наркотические средства и психотропные вещества, но и растения, содержащие наркотические средства или психотропные вещества, либо их части, содержащие наркотические средства или психотропные вещества.

В редакции УК РФ от 01.02.2012 в ч. 4 ст. 229 УК РФ предусмотрен новый квалифицирующий признак — хищение наркотических средств или психотропных веществ в особо крупном размере. Более изменения в данную статью не вносились.

Подводя итоги, отметим, что уголовно-правовой запрет на хищение наркотических средств или психотропных веществ является относительно новым и закреплен в российском уголовном законе только в 1974 г. За время существования запрета выявлены следующие тенденции его развития:

• во-первых, изменение места нормы, предусматривающей состав этого преступления, в уголовном законе под влиянием изменяющегося представления законодателя об объекте хищения наркотических средств или психотропных веществ. До 1974 г. законодатель рассматривал данное преступление как хищение личной или социалистической собственности. Затем в главу 10 УК РСФСР 1960 г. («Преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения») была введена ст. 224.1, предусматривающая хищение наркотических веществ как самостоятельное преступление. Это хищение было выделено как специальный вид хищения по отношению к хищениям социалистической и личной собственности на основании того, что основным объектом преступления выступали общественные отношения в виде безопасности здоровья, а дополнительным — собственность. Статья 229 УК РФ, предусматривающая аналогичный уголовно-правовой запрет, размещена в главе 25 («Преступления против здоровья населения и общественной нравственности»);

• во-вторых, расширение предмета преступления путем включения в него помимо наркотических средств психотропных веществ, а также растений либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества;

• в-третьих, отказ законодателя от указания конкретных форм хищения наркотических средств или психотропных веществ, выделение вместо этого хищений с насилием и без насилия. В частности, если в ч. 3 ст. 224.1 УК РСФСР 1960 г. выделялось хищение, совершенное путем разбойного нападения, то в ст. 229 УК РФ законодатель различает хищение без насилия, с насилием, не опасным для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия, а также с насилием, опасным для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия;

• в-четвертных, изменение наказуемости хищения наркотических средств или психотропных веществ, исходя из количественных характеристик предмета хищения (разовых доз, размеров), способа хищения (характера применяемого насилия, совершения хищения по предварительному сговору группой лиц), свойств специального субъекта (совершение его лицом повторно, с использованием служебного положения, лицом, которому наркотических средств или психотропных веществ вверены под охрану, особо опасным рецидивистом, лицом, ранее совершившим одно из наркопреступлений, указанных в законе);

• в-пятых, изменение наказуемости хищений наркотических средств или психотропных веществ (уменьшение возраста уголовной ответственности за их хищение путем обмана до 14 лет).

§ 1.2. Основание и условия криминализации хищения наркотических средств или психотропных веществ

Криминализация деяния означает легальное определение того или иного действия в качестве преступления³⁸. Ключевым фактором для признания определенного акта человеческого поведения преступным является способность деяния причинить вред либо создавать угрозу причинения вреда общественным отношениям, т. е. представлять общественную опасность. Именно общественная опасность деяния обусловливает необходимость уголовно-правовой охраны конкретных общественных отношений³⁹.

Общественная опасность является материальным признаком (внутренним свойством) преступного деяния, раскрывающим его социальную сущность⁴⁰. Общественная опасность означает то, что преступлениями являются такие деяния, которые способны причинить существенный вред важнейшим общественным отношениям. Деяния, не причинившие вред важнейшим общественным отношениям или причинившие им незначительный вред, преступлениями не признаются даже в случае, если они формально предусмотрены уголовным законом (ч. 2 ст. 14 УК РФ).

Однако отметим, что вопрос об общественной опасности как сущностном свойстве преступления в науке уголовного права является дискуссионным. Одни ученые считают общественную опасность свойством только преступления⁴¹. Другие признают ее свойством не только преступления, но и правонарушения; по мнению последних, преступление обладает достаточно высокой степенью общественной опасности, чем и отличается от правонарушения⁴².

На наш взгляд, вместо того чтобы раскрыть содержание общественной опасности как оценочной категории, авторы делают материальный признак преступления оценочным вдвойне, потому что повышенная степень общественной опасности деяния также является оценочной категорией. Полагаем правильным поддержать тех авторов, которые сущностным признаком преступления, отличающим его от иных правонарушений, признают его общественную опасность⁴³. Правонарушения в отличие от преступлений обладают своим сущностным (материальным) признаком, который состоит в их общественной вредности. Содержание общественной вредности составляет способность правонарушений причинять вред общественным отношениям, охраняемым соответствующими отраслями права (административным, гражданским, трудовым и т. д.), а также прецедентность (повторяемость подобных деяний). Однако в отличие от преступления правонарушения причиняют вред либо менее ценным общественным отношениям, чем те, которые охраняются уголовным законом, либо последнему виду отношений причиняется несущественный вред.

В юридической литературе единства мнений по поводу того, что составляет содержание общественной опасности преступления, не сложилось. Некоторые исследователи утверждают, что общественная опасность деяния состоит в наступившем от преступления вреде⁴⁴. Полагаем, что это не так, потому что в буквальном смысле опасность — это угроза причинения вреда, возможность его наступления. А. И. Марцев указывал на то, что преступные последствия являются первичными последствиями преступления, а сама общественная опасность — вторичным последствием преступления. Саму общественную опасность А. И. Марцев усматривал в наличии у преступления свойств прецедента, то есть возможности повторения подобных преступлений в будущем⁴⁵. Подобную точку зрения ранее высказывал П. А. Фефелов⁴⁶. Отметим, что еще Н. Д. Дурманов писал о том, что об общественной опасности преступления следует говорить не в отношении единичного деяния, а в отношении определенного вида человеческой деятельности⁴⁷. Полагаем, что свойством прецедентности обладает любое человеческое поведение, поэтому сама по себе прецедентность составляет содержание общественной опасности преступления только в совокупности с его вредоносностью⁴⁸. Причем вредоносность следует понимать не как наступивший вред от преступления, а как возможность наступления такого вреда, потому что наступивший вред — это уже реализованная общественная опасность.

Содержание общественной опасности хищения наркотических средств или психотропных веществ также раскрывается через его вредоносность и прецедентность. Вредоносность этого хищения составляет угроза безопасности здоровью населения от немедицинского потребления наркотических средств или психотропных веществ. Причинение вреда безопасности имеет несколько аспектов, связанных с негативными последствиями для здоровья населения. Медицинский аспект состоит в том, что хищения наркотических средств или психотропных веществ поддерживают наркотизацию населения. Это приводит к заболеванию значительной части населения наркоманией, влекущей утрату физического и психического здоровья, рождение нездорового потомства. Многие наркоманы страдают инфекционными заболеваниями, которые получают в том числе посредством внутривенного введения наркотических препаратов⁴⁹. Согласно некоторым исследованиям, 46,6% ВИЧ-инфицированных заразились инфекцией через употребление инъекционных наркотиков⁵⁰. Число умерших от потребления наркотических средств или психотропных веществ в Российской Федерации в 2018 г. составило 4 445 человек⁵¹.Отметим, что даже эпизодическое употребление некоторых наркотических средств (например, марихуаны), хотя и не приводит к стойкой зависимости от них, однако сказывается на здоровье их потребителей (развитие болезней головного мозга, сердечнососудистой системы).

В Стратегии государственной антинаркотической политики Российской Федерации до 2020 г., утвержденной Указом Президента Российской Федерации от 09.06.2010 № 690, в качестве одной из причин ее принятия указано на устойчивое сокращение численности населения России, в том числе молодого трудоспособного, вследствие расширения масштабов незаконного распространения наркотиков. Одним из способов введения наркотических средств или психотропных веществ в незаконный оборот является их хищение.

В социальной сфере хищения наркотических средств или психотропных веществ способствуют расширению социально-негативной среды, в которой осуществляется немедицинское потребление этих предметов, наркопотребители вынуждены поддерживать связи с лицами, изначально их вовлекшими в потребление наркотических средств⁵², отчуждению личности от социально полезной деятельности, основных сфер позитивной социализации (семьи, труда и т. д.). По информации отдельных исследователей, среди осужденных за наркопреступления только 19% находились в зарегистрированном браке, 3,5% — в гражданском браке. Это обусловлено как опасностью деятельности, связанной с наркобизнесом, так и тем, что значительная часть преступников больны наркоманией, при которой создание или сохранение семьи практически невозможно⁵³. Причем лица, потребляющие наркотики, преимущественно находятся в репродуктивном трудоспособном возрасте от 15 до 35 лет⁵⁴. В психической сфере хищения наркотических средств или психотропных веществ, как и другие наркопреступления, приводят к дезадаптации личности в социуме и в конечном счете к ее распаду. Больное воображение наркомана воспринимает реальность искаженно. Находясь под воздействием наркотических средств или психотропных веществ, он не может адекватно оценить ситуацию. Это предопределяет общественно опасное поведение наркомана, совершение им агрессивных и насильственных преступлений⁵⁵.

В экономической сфере хищения наркотических средств или психотропных веществ приводят к расходам, связанным на борьбу с этим преступлением, необходимости усиления контроля за законным оборотом наркотических средств или психотропных веществ. В настоящее время существует целая структура государственных и международных органов — правоохранительные и медицинские учреждения, общественные и иные организации, которые включены в борьбу с наркоманией, наркопреступностью и их последствиями. Государствами затрачиваются колоссальные ресурсы на противодействие незаконному обороту предметов наркопреступлений. Средства необходимы как для лечения наркозависимых, так и на содержание государственных и негосударственных учреждений, обучение врачей, специалистов⁵⁶. Дороговизна борьбы с наркоманией неоднократно озвучивалась исследователями и руководителями правоохранительных ведомств. Ситуация с распространением и немедицинским потреблением наркотических средств и психотропных веществ обостряется с каждым годом⁵⁷. Отечественные правоохранительные органы ежегодно привлекают к уголовной ответственности за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотических средств или психотропных веществ, около 200 000 человек. При этом затраты на то, чтобы найти таких людей, расследовать дела, назначать и исполнять наказания, осуществлять медицинское лечение составляют 96 млрд рублей ежегодно⁵⁸.

Содержание общественной опасности хищений наркотических средств или психотропных веществ в аспекте его прецедентности состоит в том, что такие хищения являются не единичными актами человеческого поведения. Об этом свидетельствует статистика зарегистрированных преступлений. Так, по данным МВД РФ, в 2010 г. таких хищений зарегистрировано 212, в 2011 г. — 103, в 2012 г. — 94, в 2013 г. — 100, в 2014 г. — 93, в 2015 г. — 57, в 2016 г. — 66, в 2017 г. — 78, в 2018 г. — 109, в 2019 г. — 260⁵⁹. Безусловно, приведенные данные не в полной мере отражают реальное состояние таких преступлений, которые обладаю высокой латентностью, во-первых, в силу того, что большая часть наркотических средств или психотропных веществ похищается из незаконного оборота (по данным нашего исследования — 72,3%), поэтому владельцы этих предметов не являются потерпевшими в правовом смысле и не заявляют в правоохранительные органы о фактах хищения у них наркотических средств. Во-вторых, при похищении наркотических средств или психотропных веществ из аптек, медицинских учреждений, производящих их предприятий, совершенных их работниками, руководство зачастую не заинтересовано о сообщении таких фактов в правоохранительные органы. Эти сообщения в силу высокой общественной опасности таких хищений могут повлечь негативные последствия для руководителей, вплоть до уголовной ответственности, и для их престижа в целом.

В связи с изложенным вновь отметим, что общественную опасность анализируемого преступления следует рассматривать в совокупности двух ее аспектов: вредоносности и прецедентности. Это означает, что для криминализации изучаемого хищения не требуется такая его прецедентность, как, например, для кражи, предусмотренной ст. 158 УК РФ, ибо вредоносность этого хищения значительно выше, чем обычной кражи.

Правоприменитель в значительном числе случаев правильно понимает охранительную направленность нормы, предусматривающей уголовную ответственность за данное хищение. 54,7% опрошенных нами респондентов указали, что общественная опасность преступления, предусмотренного ст. 229 УК РФ, состоит в возможности причинения вреда здоровью населения. Остальные респонденты посчитали, что общественная опасность этого хищения состоит в отдельных способах посягательства (7%), в его повторяемости (1,75%) и распространенности (12,3%), в материальных затратах на расследование уголовных дел о таких хищениях (3,5%), в выбытии наркотических средств и психотропных веществ из-под законного контроля (19,8%) (см. приложение 2). Полагаем, что приведенные ответы связаны с фиксацией внимания респондентов на различных последствиях нарушения безопасности здоровья населения от немедицинского потребления наркотических средств и психотропных веществ. Особо следует отметить, что ни один из опрошенных не указал на возможность причинения материального ущерба владельцу таких предметов в качестве общественной опасности преступления, предусмотренного ст. 229 УК РФ. Это обстоятельство является еще одним аргументом в пользу того, что рассматриваемое хищение не является по основной направленности посягательства преступлением против собственности.

В специальной литературе нет однозначной позиции о том, чем выступает общественная опасность деяния — принципом или основанием криминализации. Как справедливо отмечает Ю. И. Бытко, первое, что бросается в глаза при знакомстве с проблемами криминализации, — терминологическая разноголосица, смешение понятий⁶⁰. В частности, В. Н. Кудрявцев, А. М. Яковлев, П. С. Дагель и др. считают общественную опасность принципом криминализации, а основанием криминализации — то, что создает действительную общественную потребность в уголовно-правовой новелле, вызванную обнаружением вредных последствий хозяйственной или иной деятельности, изменением социальной, экономической обстановки, развитием новых группы общественных отношений и пр.⁶¹ По мнению П.А Фефелова, повышенная общественная опасность антиобщественной деятельности выступает критерием установления уголовной наказуемости⁶². Н. И. Загородников считал, что в качестве основного критерия криминализации выступает объективный вред общественным отношениями или угроза причинения вреда⁶³. Н. А. Лопашенко к числу принципов криминализации относит достаточную общественную опасность криминализируемых деяний⁶⁴. На наш взгляд, в конечном счете потребность в охране общественных отношений возникает потому, что общественная опасность как материальный признак преступления является основой для признания того или иного деяния преступлением, критерии или принципы криминализации уже дают возможность признать либо нет такое деяние преступлением⁶⁵.

Однако для криминализации деяния недостаточно одного основания в виде общественной опасности, должны также учитываться разработанные в науке уголовного права условия криминализации, которые исследователями называются принципами и обычно делятся на две группы: социально-психологические и системно-правовые. К первой группе относятся принципы общественной опасности, относительной распространенности деяния, соразмерности положительных и отрицательных последствий криминализации, уголовно-политической адекватности криминализации. Вторую группу составляют принципы конституционной адекватности, системно-правовой непротиворечивости криминализации, международно-правовой необходимости и допустимости, процессуальной осуществимости преследования, беспробельности закона и неизбыточности запрета, определенности и единства терминологии, полноты состава, соразмерности санкции и экономии репрессии⁶⁶. Полагаем, что эта классификация может быть использована при обосновании криминализации хищения наркотических средств или психотропных веществ. Исключение составят принцип общественной опасности деяния, которую мы считаем основанием криминализации деяния, и принцип относительной распространенности деяния, которая составляет его прецедентность и является свойством его общественной опасности в совокупности с вредоносностью деяния. Кроме того, чтобы избежать терминологической путаницы с закрепленными в УК РФ принципами (ст. 3–7), которыми руководствуется не только правоприменитель, но и сам законодатель при внесении в УК РФ изменений, полагаем необходимым выделенные в науке уголовного права требования к криминализации деяния именовать его условиями. Таким образом, причиной криминализации деяния будет его основание в виде общественной опасности, а требования, при которых возможна реализация необходимости в уголовно-правовом запрете, — его условиями.

Условие соразмерности положительных и отрицательных последствий заключается в том, что положительные последствия криминализации превзойдут отрицательные. Криминализация деяния всегда сопровождается побочными последствиями, издержками, которые несет общество на борьбу с преступлениями, в том числе затратами на содержание системы уголовной юстиции⁶⁷.Представляется, что уголовно-правовой запрет на хищение наркотических средств или психотропных веществ соответствует этому принципу, так как издержки, связанные с уголовно-правовым противодействием этому виду преступлений, вполне оправданы охраной важнейшей социальной ценности в виде безопасности здоровья населения от немедицинского потребления наркотических средств или психотропных веществ, а при насильственном хищении в зависимости от его характера — в виде телесной и психической неприкосновенности, безопасности жизни и здоровья конкретного человека. Реализация наказания за это хищение, прежде всего в виде лишения свободы, лишает осужденного возможности на определенный период совершать подобные хищения, создает предпосылки для его исправления, порождает у него, а также у лиц, склонных к совершению таких хищений, чувство страха перед наказанием. Тем самым снижается количество хищений наркотических средств или психотропных веществ и, как следствие, уровень угрозы безопасности здоровью населения от немедицинского их потребления. Кроме того, положительные последствия криминализации хищения, предусмотренного ст. 229 УК РФ, состоят в том, что уголовно-правовой охране подлежит владение указанными предметами в тех случаях, когда оно основано на законе.

Особенно важной является защита владения, осуществляемого лечебными учреждениями, оказывающими медицинские услуги, аптеками, реализующими такие средства и вещества, медицинские препараты в лечебных целях. Нередко хищение наркотических средств из законного владения сопряжено с посягательством на работников медицинских учреждений, которым эти предметы вверены для оказания медицинской помощи. Так, по приговору Ленинского районного суда Еврейской автономной области от 20.10.2015 по делу № 1—16/15 к шести годам лишения свободы по п. «в» ч. 3 ст. 229 УК РФ осужден Б., который под угрозой применения насилия, опасного для жизни или здоровья, к фельдшеру скорой медицинской помощи Бабстовской амбулатории ОГБУЗ «Ленинская центральная районная больница» завладел находящимся при ней психотропным веществом. В данном примере отражается реальная картина работы службы скорой медицинской помощи. Фельдшер в соответствии со своими должностными инструкциями хранит при себе наркотические средства или психотропные вещества. В жилье пациента фельдшер отправляется, как правило, один. Государство не в состоянии каждого фельдшера обеспечить вооруженной охраной при выполнении им своих обязанностей. Лишение свободы осужденного Б. лишает возможность с его стороны в дальнейшем совершать подобные хищения, во всяком случае в период отбывания наказания.

Уголовно-правовой запрет на рассматриваемое хищение в полной мере соответствует требованию конституционной и уголовно-политической адекватности криминализации этого деяния. Уголовная ответственность за такое хищение соответствует требованию конституционной адекватности, так как в ч. 2 ст. 7 Конституции РФ указано, что в Российской Федерации охраняется здоровье людей, а в ч. 1 ст. 41 Конституции РФ — что каждый имеет право на охрану здоровья. Это означает, что здоровье людей является важнейшим объектом правовой, в том числе уголовно-правовой, охраны. Об этом свидетельствует наличие в УК РФ главы 25 «Преступления против здоровья населения и общественной нравственности», включающей ст. 229 УК РФ, предусматривающую наказуемость указанного хищения. Соответствие рассматриваемого уголовно-правового запрета требованию уголовно-политической адекватности криминализации деяния в значительной мере вытекает из положений Стратегии государственной антинаркотической политики Российской Федерации до 2020 г. В указанном документе важнейшая роль в противодействии незаконному обороту наркотических средств или психотропных веществ отводится недопущению наркопреступлений, совершенствованию российского уголовного законодательства в этой части.

Наличие ст. 229 УК РФ соответствует условию системно-правовой непротиворечивости, так как Федеральным законом «О наркотических средствах и психотропных веществах» оборот этих средств и веществ полностью запрещен или ограничен. Принимаемых регулярно государством мер по предупреждению выхода наркотических средств или психотропных веществ из законного оборота в виде совершенствования правовой базы, разработок должностных регламентов, инструкций по хранению, правил перевозки, транспортировки, учета названных средств и веществ и др. оказывается недостаточно. Обеспечение на каждом этапе их безопасного оборота вызывает как технические, так и финансовые трудности, поэтому одно из основных мест в системе обеспечения легального оборота наркотических средств или психотропных веществ отводится уголовному закону. УК РФ предусматривает повышенную ответственность за хищение таких средств и веществ в сравнении с хищением обычного имущества.

Условие международно-правовой необходимости и допустимости криминализации хищения наркотических средств и психотропных веществ заключается в том, что Российская Федерация выполняет международные обязательства по борьбе с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ. Российская Федерация является участником Единой конвенции о наркотических средствах 1961 г.⁶⁸ с поправками, внесенными в нее в соответствии с Протоколом 1972 г. о поправках к Единой конвенции о наркотических средствах 1961 г., Конвенции о психотропных веществах 1971 г.⁶⁹ (), Конвенции Организации Объединенных Наций о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ 1988 г.⁷⁰ В Модельном уголовном кодексе, принятом на 7-ом пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств — участников СНГ 17.02.1996, представлены типовые уголовно-правовые нормы об ответственности за наркопреступления, к которым относится хищение либо вымогательство наркотических средств⁷¹. Одним из проявлений выполнения Российской Федерацией взятых на себя обязательств является криминализация деяний, связанных с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ, в частности их хищений.

Наличие уголовно-правового запрета на хищения наркотических средств или психотропных веществ соответствует условию процессуальной осуществимости уголовного преследования за такие хищения, так как привлечь к уголовной ответственности за эти преступление, несмотря на их высокую латентность, возможно в рамках действующей уголовно-процессуальной формы, определенной законодательством. Причем указанная уголовно-процессуальная форма является типичной и не требует особого производства по делам о хищениях наркотических средств или психотропных веществ, в значительной мере не влияет на увеличение нагрузки правоохранительных органов по выявлению и расследованию данных категорий дел. О процессуальной осуществимости уголовного преследования за такие хищения свидетельствуют уже приведенные нами статистические данные МВД России о количестве зарегистрированных преступлений, предусмотренных ст. 229 УК РФ, а также статистические данные Судебного департамента при Верховном Суде РФ о количестве осужденных за хищение, предусмотренное ст. 229 УК РФ. Согласно названным данным, в Российской Федерации в 2010 г. за это хищение осуждены 56 чел., в 2011 г. — 39 чел., в 2012 г. — 53 чел., 2013 г. — 58 чел., 2014 г. — 79 чел., 2015 г. — 35 чел., 2016 г. — 44 чел., 2017 г. — 43 чел., 2018 г. — 63 чел., 2019 г. — 68 чел. (см. приложение 1).

Уголовно-правовой запрет на хищение наркотических средств или психотропных веществ соответствует условию беспробельности закона и неизбыточности уголовно-правового запрета. Как уже отмечалось в предыдущем параграфе настоящей главы, хищение наркотических средств или психотропных веществ первоначально было выделено как специальный вид хищения по отношению к хищениям социалистической и личной собственности на основании того, что основным объектом преступления выступали общественные отношения в виде безопасности здоровья населения от немедицинского потребления этих предметов, а дополнительным — собственность. Тем самым был восполнен пробел в уголовно-правовой охране здоровья населения, особенно в тех случаях, когда возбужденные уголовные дела по факту хищения наркотических средств не возбуждались, а возбужденные уголовные дела прекращались за малозначительностью деяния в связи с незначительной стоимостью похищенного.

Данные о предмете преступления, предусмотренного ст. 229 УК РФ, приведенные в приложении 1 и в первом параграфе второй главы настоящей работы, свидетельствуют о том, что большая часть похищаемых наркотических средств и психотропных веществ запрещены в обороте. Сказанное означает, что они имеют незаконный источник происхождения и их хищение не посягает на отношения собственности. Получается, что отношения собственности являются факультативным объектом преступления, предусмотренного ст. 229 УК РФ, а другой дополнительный объект у него отсутствует. В первом параграфе настоящей главы нами уже отмечалось, что до введения в 1974 г. в УК РСФСР ст. 224.1 единичные случаи хищений наркотических веществ, которые имели незаконный источник происхождения, в силу того, что они не посягали на отношения собственности, квалифицировались как разновидность незаконного приобретения наркотических веществ по ст. 224 УК РСФСР. Теперь таких хищений стало большинство. Однако это не означает, что самостоятельная криминализация хищения наркотических средств или психотропных веществ стала избыточной в связи с достаточностью для уголовно-правовой охраны здоровья населения от их немедицинского потребления запрета на их незаконное приобретение в ст. 228 УК РФ.

Исключение из УК РФ ст. 229 и рассмотрение хищений наркотических средств и психотропных веществ как разновидности их незаконного приобретения ослабит уголовно-правовую охрану здоровья населения от их немедицинского потребления по следующим причинам. Во-первых, не будет учтен наиболее опасный способ приобретения наркотических средств и психотропных веществ помимо воли их законных или противоправных владельцев, т. е. путем изъятия из чужого владения. Во-вторых, не будет учтено появление факультативного объекта преступления в виде собственности, когда наркотические средства изымаются из законного оборота, а также отношений, обеспечивающих телесную или психическую неприкосновенность человека, его здоровье при насильственных хищениях. Это повлечет необходимость дополнительной уголовно-правовой оценки содеянного в виде квалификации по совокупности преступлений. Незаконное приобретение наркотических средств или психотропных веществ необходимо будет квалифицировать не только по ст. 228 УК РФ, но и в зависимости от способа хищения по статьям главы 21 УК РФ, а в ряде случаев и по соответствующей статье гл. 16 УК РФ, предусматривающей преступления против жизни и здоровья. В-третьих, не будет учтено, что наркотические средства или психотропные вещества могут быть приобретены при наличии таких квалифицирующих признаков, как группой лиц по предварительному сговору, с использованием служебного положения, организованной группой. В-четвертых, не будет являться преступлением их хищение у незаконных владельцев в незначительных размерах (даже открытым способом или с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья), поскольку в ст. 228 УК РФ предусмотрена ответственность за приобретение этих предметов в значительном размере. В-пятых, возбужденные уголовные дела по факту хищения наркотических средств и психотропных веществ из законного оборота в форме кражи, присвоения, растраты и мошенничества не будут возбуждаться, а возбужденные уголовные дела будут прекращаться за малозначительностью деяния в тех случаях, когда их стоимость не будет достигать минимального размера уголовно наказуемого хищения. И, наконец, незаконное приобретение указанных предметов лицами в возрасте 14—15 лет в соответствии с ч. 2 ст. 20 УК РФ перестанет быть уголовно наказуемым деянием.

Условие определенности и единства терминологии при криминализации хищения, предусмотренного ст. 229 УК РФ, в целом соблюдены. Вызывает возражение лишь то, что в примечании к ст. 158 УК РФ, указано, что понятие хищения, данное в нем, распространяется на все статьи УК РФ. Однако такие признаки, как безвозмездность завладения наркотическими средствами или психотропными веществами, причинение ущерба их собственнику или владельцу имущества, корыстная цель, не являются конструктивными признаками хищения, предусмотренного ст. 229 УК РФ. По понятие хищения, предложенное в примечании к ст. 158 УК РФ, не может использоваться для определения хищения, предусмотренного ст. 229 УК РФ. Следовательно, необходима разработка понятия хищения применительно к ст. 229 УК РФ. Данная позиция будет обоснована во второй главе настоящего исследования.

Соответствие ст. 229 УК РФ условию полноты состава выражается в том, что в нем признаки в целом описаны достаточно конкретно и определенно. Однако требуется уточнение содержания предмета этого хищения, введение в ст. 229 УК РФ в качестве квалифицирующего признака причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего. Возникает необходимость замены такого квалифицирующего признака, как использование лицом при хищении своего служебного положения, таким квалифицирующим признаком, как использование лицом при хищении своих трудовых функций, а также его определения в примечании к ст.229 УК РФ. Это связано с расширительным толкованием в практике применения уголовного закона использования лицом при хищении наркотических средств и психотропных веществ служебного положения. Такое толкование учитывает повышенную общественную опасность хищения этих предметов всеми лицами, имеющими облегченный доступ к ним в силу выполнения трудовых функций.

Условие соразмерности санкции и экономии уголовной репрессии заключается в том, что самостоятельная норма, устанавливающая ответственность за хищение наркотических средств или психотропных веществ, создана для того, чтобы учесть повышенную общественную опасность такого способа завладения этими предметами по сравнению с их незаконным приобретением, и в том, что в ст. 229 УК РФ дифференцируется уголовная ответственность, исходя из способа совершения деяния (группового способа, характера применяемого насилия), признаков специального субъекта (служебного положения), размера похищенного предмета (значительного, крупного и особо крупного размеров).

Отметим, что учеными выделяются и другие принципы (условия) криминализации деяний, помимо рассмотренных выше. В частности, А. И. Коробеев отмечает, что особое место в механизме уголовного законотворчества занимает такой фактор, как общественная психология и правосознание. Это означает, что уголовно-правовой запрет оправдан лишь тогда, когда общественной психологией и правосознанием та или иная разновидность отклоняющегося поведения воспринимается как требующая ее уголовной наказуемости⁷². Полагаем, что выделение такого условия является обоснованным, ибо большая часть населения крайне негативно относится к незаконному обороту наркотических средств и психотропных веществ, граждане осведомлены о последствиях их немедицинского потребления. Проводимые экспертами исследования свидетельствуют о достаточно высоком уровне карательных притязаний населения к преступлениям, связанным с незаконным оборотом этих средств и веществ. Например, 63,7% населения Республики Башкортостан, считают необходимым ужесточить наказания за наркопреступления⁷³. Массовое сознание населения Нижегородской области ориентировано на ужесточение наказания за наркопреступления, за что выступает 46,1% населения⁷⁴. Санкции ст. 229 УК РФ являются довольно суровыми по сравнению с другими преступлениями в сфере незаконного оборота наркотических средств или психотропных веществ, даже неквалифицированное хищение наркотических средств или психотропных веществ признается тяжким преступлением. Поэтому наказуемость хищения, предусмотренного ст. 229 УК РФ, учитывает карательные притязания населения⁷⁵.

Подводя итоги вышеизложенному, отметим, что в основе криминализации хищения, предусмотренного ст. 229 УК РФ, лежит его общественная опасность, обусловленная особенностями предмета этого преступления, которые состоят в его пагубном влиянии на человеческий организм при немедицинском употреблении. Введение в незаконный оборот наркотических средств или психотропных веществ в результате их хищения создает угрозу безопасности здоровью населения от немедицинского их потребления. Наличие ст. 229 УК РФ соответствует разработанным в науке уголовного права условиям криминализации деяний. Трансформация собственности из основного объекта преступления данного хищения в факультативный в связи ростом противоправных изъятий наркотических средств или психотропных веществ из незаконного владения не исключила необходимость криминализации этого деяния в УК РФ в виде самостоятельного состава преступления, не повлияла на рассмотрение законодателем его как разновидности незаконного приобретения указанных предметов.

Глава 2.
ЮРИДИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ПРИЗНАКОВ ХИЩЕНИЯ, ПРЕДУСМОТРЕННОГО СТАТЬЕЙ 229 УК РФ

§ 2.1. Признаки объекта хищения наркотических средств или психотропных веществ

Объект преступления является ключевым элементом каждого состава преступления, в том числе предусмотренного ст. 229 УК РФ, так как в наибольшей степени характеризует сущностное свойство преступления — его общественную опасность. В науке уголовного права советского периода большинством ученых под объектом преступления понимались охраняемые уголовным законом общественные отношения⁷⁶. Такой подход к определению объекта преступления характерен для многих современных исследователей⁷⁷.

Вместе с тем в юридической литературе встречаются и другие определения объекта преступления. Например, высказывались точки зрения о том, что объектом всех преступлений является человек⁷⁸, правоохраняемые интересы или блага⁷⁹, материальное выражение соответствующих общественных отношений, имущество в смысле совокупности вещей⁸⁰.

Недостаток названных подходов заключается в том, что благо, интерес, человек, имущество не могут существовать сами по себе, вне общественных отношений⁸¹. Посягательство на них происходит прежде всего через взаимодействие, в которое вступает виновное лицо с другими людьми, юридическими лицами, иными субъектами⁸². Кроме того, если рассматривать в качестве объекта преступления указанные явления, то понять социальную сущность преступления невозможно. В частности, если рассматривать в качестве объекта преступления, предусмотренного ст. 229 УК РФ, психотропное вещество, то невозможно уяснить, какой вред причиняется похищенному предмету, который очищается, разделяется на дозы, удобные для потребления, бережно хранится⁸³. Исходя из приведенных аргументов, автор настоящего исследования придерживается традиционного понимания объекта преступления как охраняемых уголовным законом общественных отношений, причем от наиболее существенного причинения им вреда⁸⁴.

Здоровье людей охраняется нормами УК РФ от различных видов воздействия на него: от насильственных посягательств (гл. 16 УК РФ), от источников повышенной опасности (ст. ст. 221, 224—226 УК РФ), от деятельности, не соответствующей требованиям безопасности (ст. ст. 236, 238 УК РФ), и др. Несмотря на некоторые отличия среди исследователей в подходах к определению здоровья⁸⁵, общим для них является то, что состояние физического и психического благополучия в них не отрывается от возможности человека проявлять социальную активность. Это обстоятельство подчеркивается в ч. 1 ст. 53 Федерального закона от 21.11.2011 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», где здоровье определяется как состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Отличие в непосредственном объекте указанных преступлений состоит в том, на что посягают эти преступления: на здоровье конкретного человека или неопределенного круга лиц. Особенностью преступления, предусмотренного ст. 229 УК РФ, является, во-первых, то, что оно посягает на здоровье населения в целом, а не конкретного человека⁸⁶. Во-вторых, то, что непосредственным объектом преступления, предусмотренного ст. 229 УК РФ, выступает часть общественной безопасности в виде состояния защищенности здоровья населения от немедицинского потребления наркотиков⁸⁷. Это связано с тем, что неконтролируемый оборот наркотических средств или психотропных веществ поддерживает общее состояние наркотизации населения, а одним из способов введения наркопредметов в такой оборот является их хищение.

Отметим, что непосредственным объектом преступления, предусмотренного ст. 229 УК РФ, может быть не только безопасность (состояние защищенности) здоровья населения от немедицинского потребления наркотических средств или психотропных веществ. Наличие иных объектов позволяет выявить разработанная в литературе их классификация на основной, дополнительный и факультативный. В качестве основного объекта преступления выступают те общественные отношения, которые выражают социальную сущность этого деяния, его вредоносную направленность. Данный объект лежит в основании уголовной ответственности за определенное деяние, при отсутствии посягательства на него отсутствует состав преступления. Однако Дополнительный объект преступления характеризуется тем, что ему причиняется вред лишь потому, что осуществляется преступное посягательство на основной объект. Однако дополнительный объект является обязательным признаком основного состава определенных преступлений: он характеризует основания уголовной ответственности за совершение деяния, хотя и не определяет социальную сущность последнего. Иное значение имеет факультативный объект преступления. Он не лежит в основе установления уголовной ответственности за определенные деяния. В ряде случаев признаки факультативного объекта преступления кладутся в основу выделения квалифицированного вида преступления, выступают в качестве средства дифференциации уголовного наказания. В тех случаях, когда признаки факультативного объекта преступления не предусмотрены в законе в качестве квалифицирующего признака, они являются средством индивидуализации наказания за него в соответствии с п. «б» ст. 63 УК РФ, если могут быть отнесены к категории тяжких⁸⁸.

В связи с рассмотренной классификацией непосредственных объектов преступления отметим, что в литературе была высказана позиция, в соответствии с которой дополнительный объект преступления делится на необходимый и факультативный⁸⁹. Полагаем, что это вносит ненужную терминологическую путаницу в различие между дополнительным и факультативным объектами преступления, которые имеют различное уголовно-правовое значение. Как уже отмечалось, дополнительный объект преступления вместе с его основным объектом определяет основание уголовной ответственности за определенное деяние, факультативный объект преступления лежит в основе выделения квалифицирующего признака преступление, дифференцирует наказание за его совершение либо являются средством индивидуализации наказания за него в соответствии с п. «б» ст. 63 УК РФ, если наступившие последствия могут быть отнесены к категории тяжких.

Кроме того, авторы, придерживающиеся критикуемой позиции, говорят о дополнительном факультативном объекте преступления как о таком, который в законе указан альтернативно. Поэтому полагаем, что речь должна в подобных ситуациях идти не о факультативном объекте преступления, а о дополнительном альтернативном объекте преступления, который представлен разновидностью общественных отношений, всем или одному из которых (перечисленных в уголовном законе) наряду с основным объектом преступления причиняется вред. Например, альтернативными дополнительными объектами преступления, предусмотренного ст. 217 УК РФ, являются безопасность здоровья человека и собственность в случае причинения крупного ущерба. Эти объекты наряду с основным объектом преступления в виде промышленной безопасности лежат в основании уголовной ответственности за нарушение требований, предусмотренных указанной статьей. Безопасность жизни человека в случае наступления смерти человека или смерти двух или более лиц является факультативным объектом этого преступления, она лежит в основе выделения его квалифицирующих признаков (чч. 2 и 3 ст. 217 УК РФ), дифференцирует наказание за его совершение, посягательство на нее влечет применение более суровой санкции. Если наступают последствия, не предусмотренные в ст. 217 УК РФ, то они являются средством индивидуализации наказания за него в соответствии с п. «б» ст. 63 УК РФ, если могут быть отнесены к категории тяжких Таким образом, разница между основным, дополнительным и факультативными объектами преступления проводится исходя из их наличия или отсутствия в основном составе преступления и из их различного уголовно-правового значения.

Основной состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 229 УК РФ, не предусматривает дополнительного объекта преступления ни в качестве единственного, ни в качестве альтернативного, так как вред остальным общественным отношениям помимо безопасности здоровья населения от немедицинского потребления наркотических средств или психотропных веществ вред может не причиняться. В качестве примера посягательства только на здоровье населения можно привести приговор Сыктывкарского городского суда Республики Коми, которым по ч. 1 ст. 229 УК РФ была осуждена Р., похитившая незаконно хранящееся наркотическое средство, находясь в квартире у знакомых⁹⁰. В результате действий Р. не был причинен вред здоровью конкретных людей, так как хищение было совершено без насилия или угрозы его применения. Не был также причинен имущественный ущерб незаконному владельцу наркотического средства, так как уголовный закон, как будет показано в дальнейшем, охраняет только законное владение этими предметами.

В силу того, что насилие, а также угроза его применения при хищении наркотических средств или психотропных веществ образуют квалифицирующие признаки (п. «г» ч. 2, п. «в» ч. 3 ст. 229 УК РФ), отношения, обеспечивающие телесную и психическую неприкосновенность человека, безопасность его жизни и здоровья, являются факультативными объектами преступления⁹¹. Вместе с тем при конкретном посягательстве на эти объекты они в силу соответствующего указания в законе на способ хищения являются дополнительными вместе с основным объектом преступления в виде безопасности здоровья населения от немедицинского потребления наркотических средств или психотропных веществ. Это означает, что при конкретном насильственном хищении наркотических средств или психотропных веществ его основным объектом является здоровье населения, а дополнительным — здоровье конкретного человека, в отношении которого осуществляется насилие. Примером посягательства на здоровье конкретного человека служит приговор Центрального районного суда г. Хабаровска в отношении П., осужденного по п. «в» ч. 3 ст. 229 УК РФ. П., находясь в лифте, угрожая применить к фельдшеру КГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи» насилие, опасное для жизни, завладел одной ампулой морфина⁹².

В хищениях наркотических средств или психотропных веществ специальным субъектом — лицом, использующим свое служебное положение (п. «в» ч. 2 ст. 229 УК РФ), — факультативный объект представлен конкретными отношениями, обеспечивающими нормальное функционирование отдельных государственных, муниципальных, коммерческих или иных организаций в различных сферах деятельности⁹³.

В качестве факультативного объекта преступления, предусмотренного ст. 229 УК РФ, помимо указанных отношений могут выступать самые разнообразные общественные отношения, признаки которых в этой статье не приводятся. Прежде всего в качестве такого объекта может выступать собственность в тех случаях, когда хищение наркотических средств или психотропных веществ происходит из законного оборота. Это связано с тем, что собственность всегда предполагает нахождение имущества у определенного лица на законном основании. Некоторые наркотические средства и психотропные вещества, разрешенные в гражданском обороте⁹⁴, являются объектами таких гражданских прав, как вещи⁹⁵, в отношении которых определенным субъектам дозволено совершение сделок по специальному разрешению (ст. 129 ГК РФ). Эти средства и вещества могут находиться в собственности юридических лиц только для определенных целей — научных, учебных, лечебных, для проведения оперативно-розыскных мероприятий и пр. Граждане могут законно владеть наркотическими средствами или психотропными веществами только в том случае, если получили или приобрели их в установленном порядке для лечения. Осуществить право распоряжения ими они не могут, эти действия являются уголовно наказуемыми (ст. 228.1 УК РФ).

Собственность всегда предполагает, что имущество находится у лица на законном основании⁹⁶. Наркотические средства или психотропные вещества, находящиеся в незаконном обороте, не являются объектами гражданских прав, несмотря на то что они имеют определенную цену на «черном рынке». При их приобретении лицо передает сбытчику оговоренную сумму, однако эта сделка в силу ст. 167 ГК РФ является ничтожной, не влечет юридических последствий и недействительна с момента ее совершения. В результате такая сделка не порождает юридических последствий в виде возникновения права собственности. Не возникает право собственности и в случае самовольного сбора наркосодержащих растений или их частей, поскольку обращение в собственность общедоступных для сбора вещей разрешается только в специально установленных законом случаях (ст. 221 ГК РФ). Федеральным законом «О наркотических средствах и психотропных веществах» такие условия не предусмотрены. Нет оснований и для приобретения права собственности в случае незаконного создания наркотического средства или психотропного вещества.

Таким образом, находящиеся в незаконном обороте наркотические средства и психотропные вещества в правовом смысле не могут быть в собственности и, соответственно, отношения по поводу этих средств и веществ не подлежат охране. Фактическое незаконное владение, пользование и распоряжение указанными средствами и веществами можно назвать квазисобственностью или псевдособственностью, или иначе, однако к числу задач, перечисленных в ч. 1 ст. 2 УК РФ, охрана таких отношений не отнесена. Уголовное законодательство берет под охрану лишь те объекты, которые признаны ценными в рамках того или иного общества⁹⁷. Отношения псевдособственности по поводу наркотических средств ценными не являются, эти отношения опасны для общества, поэтому уголовно-правовой охране такие отношения не подлежат, а напротив, требуют уголовно-правого воздействия, так как их существование ставит под угрозу здоровье населения.

Отметим, что при принятии решений по уголовным делам суды не дают оценку нарушениям отношений по поводу фактического незаконного владения наркотическими средствами или психотропными веществами. Данный вывод следует из того, что незаконные владельцы этих средств или веществ потерпевшими не признаются, какой-либо ущерб, причиненный в результате хищения, в их пользу не взыскивается. Например, приговором Ивановского районного суда Амурской области Т. осужден по ч. 1 ст. 229 УК РФ. Т., воспользовавшись тем, что С. спит, тайно похитила принадлежащее С. масло каннабиса в количестве 0,1 г. С. в ходе рассмотрения дела была признана свидетелем⁹⁸. Кировградским городским судом Свердловской области К. осужден по ч. 1 ст. 229 УК РФ.К. тайно похитил наркотическое средство, незаконно хранящееся у С. С. потерпевшим не признавался, вопрос о возмещении ему ущерба не рассматривался⁹⁹.

Результаты проведенного нами анализа 274 судебных решений также показывают, что в большинстве случаев хищения наркотических средств или психотропных веществ ущерб их законному владельцу не причиняется, поскольку основная часть наркопредметов (72,3%), как уже отмечалось, имеет незаконный источник происхождения (приложение 1). Такой источник обусловлен прежде всего тем, что эти предметы относятся к наркотическим средствам и психотропным веществам, оборот которых полностью запрещен (героин, амфетамин, каннабис и т. д.).

Полагаем, что приведенные аргументы позволяют не согласиться с мнением исследователей, которые считают, что дополнительным объектом такого хищения выступают имущественные отношения¹⁰⁰ или отношения собственности на наркотические средства¹⁰¹. При хищении наркотических средств или психотропных веществ, находящихся в незаконном обороте, отношения собственности не нарушаются. Такие отношения являются объектом преступления, как уже было отмечено, в тех случаях, когда наркотические средства или психотропные вещества изымаются из законного владения. Таким образом, отношения собственности могут выступать в качестве факультативного объекта хищения, предусмотренного ст. 229 УК РФ¹⁰². В связи с тем, что в данной статье не предусмотрено в качестве последствия причинение ущерба законному владельцу наркотического средства, его наличие может быть учтено при назначении наказания как средство его индивидуализации в соответствии с п. «б» ст. 63 УК РФ, если причиненный ущерб может быть отнесен к категории тяжких последствий (например, ущерб является значительным для владельца наркотического средства).

Отметим, что аналогичные выводы содержатся в исследованиях, посвященных хищению оружия. Так, Л. Ф. Соколов утверждает, что хищение оружия не всегда связано с посягательством на собственность, поэтому нельзя отнести ее к основному объекту¹⁰³.

Специфика объекта преступления, предусмотренного ст. 229 УК РФ, определяется прежде всего его предметом, в качестве которого выступают наркотические средства и психотропные вещества, опасные для здоровья населения¹⁰⁴.

Понятие наркотических средств и психотропных веществ закреплено в ст. 1 Федерального закона «О наркотических средствах и психотропных веществах». Из текста закона вытекает, что законодатель фиксирует внимание преимущественно на физическом и правовом признаках наркотических средств и психотропных веществ. Физический признак означает, что наркотические средства и психотропные вещества имеют материальную субстанцию и находят свое бытие в виде вещества в любом состоянии (твердом, жидком, газообразном), а также препаратов (смеси веществ, средств, содержащих один или несколько наркотических средств или психотропных веществ), т. е. они обладают свойством вещи¹⁰⁵. Указание на синтетическое происхождение наркотических средств или психотропных веществ означает их изготовление искусственно, путем проведения химических процессов. Указание на естественное происхождение наркотических средств или психотропных веществ означает их содержание в определенных растениях (конопля, грибы, содержащие псилоцибин, и др.), из которых эти средства получаются.

Физический признак наркотических средств или психотропных веществ позволяет определить в уголовном законе незаконные действия, которые могут быть с ними совершены (хищение, приобретение, хранение, перевозка и др.). От физического признака (качественных свойств) предмета преступления зависит возможность наступления уголовной ответственности вообще¹⁰⁶. Например, в случаях хищения лицом вместо наркотических средств предметов, таковыми не являющимися, его действия не образуют оконченного преступления, а квалифицируются как покушение на преступление. Так, Северодвинским городским судом Архангельской области М. осужден по п. «б» ч. 3 ст. 30 УК РФ, ч. 3 ст. 229 УК РФ в связи с тем, что он, полагая, что изымает наркотическое средство в крупном размере, изъял из тайника муляж наркотического средства, положенный туда другим лицом, действовавшим в рамках проведения оперативно-розыскного мероприятия «оперативный эксперимент», и принес его домой¹⁰⁷.

Правовой признак наркотических средств или психотропных веществ означает, во-первых, что вещества и препараты обладают свойством предметов преступлений, указанных в ст. 229 УК РФ, только в том случае, если они включены в Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации, утвержденный постановлением Правительства РФ от 30.06.1998 № 681. Если вещество является предметом злоупотребления и вызывает болезненное состояние, то оно может признаваться предметом наркопреступления при условии его включения в указанный список¹⁰⁸.

Во-вторых, объемы наркотических средств или психотропных веществ в качестве предмета хищения, предусмотренного ст. 229 УК РФ, должны соответствовать тем размерам, которые указаны в постановлении Правительства РФ от 01.10.2012 № 1002 «Об утверждении значительного, крупного и особо крупного размеров наркотических средств и психотропных веществ, а также значительного, крупного и особо крупного размеров для растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, для целей статей 228, 228.1, 229 и 229.1 Уголовного кодекса Российской Федерации».

Отметим, что формализация значительных размеров наркотических средств или психотропных веществ применительно к ст. 228 УК РФ, крупных размеров применительно к ст. ст. 228.1, 228.2 УК РФ предназначена для определения криминообразующих свойств предмета деяния, при наличии которых это деяние признается преступлением. Применительно к иным наркопреступлениям, в том числе к преступлению, предусмотренному ст. 229 УК РФ, формализация значительного, крупного и особо крупного размеров имеет иное значение: она предназначена для выделения квалифицированных видов преступления, влекущих повышенную наказуемость деяния. Это означает, что хищение наркотических средств или психотропных веществ всегда признается преступлением, вне зависимости от размера. Полагаем, что это неправильно. Составы преступлений, в которых не указаны минимальные размеры предмета преступления, создают условия для признания совершенных с ними действий малозначительными деяниями на основании ч. 2 ст. 14 УК РФ. Например, при хищении ряда наркотических средств в микроскопических размерах, которые не способны вызвать состояние наркотического опьянения даже у ребенка, при отсутствии квалифицирующих признаков деяние не обладает общественной опасностью (например, разовый сбор пыли от похищенного мешка из-под марихуаны, хищение крышки телефона, на котором остались малые частицы гашиша и т. д.). Для того чтобы помочь правоприменителю оценить хищение наркотических средств или психотропных веществ как общественно опасное, необходимо установить минимальные размеры предмета хищения, предусмотренного ст. 229 УК РФ.

Подобные предложения уже вносились другими исследователями. Например, Т. В. Радченко предлагала установление минимального размера количества наркотического средства, психотропного вещества, равного средней дозе потребления¹⁰⁹. Возражение вызывает только предложение взять за основу минимального размера среднюю дозу потребления наркотического средства, поскольку таковые будут различными в зависимости от стадии наркомании, состояния здоровья наркомана и вида наркотического средства. Неясным остается и вопрос о том, как быть с определением доз, если изобретается новый, более сильный синтетический наркотик, как это было в свое время с триметилфентанилом, один грамм которого разводится на ведро воды¹¹⁰. Не случайно в 2006 г. законодатель отказался от определения крупного и особо крупного размеров наркотических средств или психотропных веществ, исходя из размера средних разовых доз, которые определялись в постановлении Правительства РФ от 06.05.2004 № 231 «Об утверждении размеров средних разовых доз наркотических средств и психотропных веществ для целей статей 228, 228.1 и 229 Уголовного кодекса Российской Федерации». Взамен разовых доз законодатель установил размеры наркотических средств и психотропных веществ — значительный, крупный, особо крупный, которые определены в постановлении Правительства РФ от 07.02.2006 № 76 «Об утверждении крупного и особо крупного размеров наркотических средств и психотропных веществ, а также крупного и особо крупного размеров для растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, для целей статей 228, 228.1, 229 и 229.1 Уголовного Кодекса Российской Федерации».

Полагаем, что при определении минимального размера хищения наркотических средств или психотропных веществ законодатель должен исходить не из разовой дозы, а из его веса или объема. Безусловно, что минимальные размеры наркотических средств или психотропных веществ не должны распространяться на продолжаемые хищения, которые складываются из завладения малыми размерами вещества или средства с целью накопления в конечном счете их в необходимом размере (например, сбор остатков жидкости из содержащих наркотические средства шприцов и ампул, находящихся в специальных мусорных контейнерах, предназначенных для уничтожения). Кроме того, при наличии квалифицирующих признаков хищения, связанных с его способом (с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья, или путем угрозы применения такого насилия, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, или путем угрозы применения такого насилия, с использованием служебного положения), размер наркотического средства или психотропного вещества не должен влиять на квалификацию деяния как преступления.

В-третьих, правовой признак наркотических средств или психотропных веществ означает, что они вообще изъяты из гражданского оборота либо за их оборотом установлен особый международный или внутригосударственный контроль. В зависимости от свойств наркотических средств и психотропных веществ они включаются в различные списки (списки I-III). Это создает предпосылки для осознания уголовной противоправности и общественной опасности связанных с ними деяний. Однако указанных признаков для криминализации деяний, связанных с наркотическими средствами или психотропными веществами, недостаточно. Отметим, что наркотические средства или психотропные вещества включены в указанный Перечень не случайно, а в силу их особого негативного воздействия на организм человека и особой социальной значимости при нахождении в обороте. Именно поэтому исследователи выделяют помимо правового признака медицинский и социальный признаки наркотических средств и психотропных веществ.

Выделение медицинского признака наркотических средств или психотропных веществ связано с их способностью оказывать негативное психоактивное воздействие на человека (угнетающее, возбуждающее, галлюциногенное) в случае немедицинского потребления, а также вызывать у него наркотическую зависимость (психическую или соматическую)¹¹¹. Такая зависимость не является естественной для человека, не обусловлена необходимостью нормального функционирования человеческого организма. Эта зависимость представляет собой причинение физического и психического вреда здоровью человека.

Выделение социального признака наркотических средств или психотропных веществ обусловлено тем, что существует широкая возможность распространения этих предметов для их немедицинского потребления, а также тем, что наркотические средства и психотропные вещества не относятся к предметам повседневного потребления, поскольку не обладают позитивной ценностью для организма человека (например, пищевой и энергетической)¹¹². Укажем, что не все исследователи выделяют социальный признак наркотических средств и психотропных веществ, отмечая только его медицинские и юридические свойства¹¹³. По нашему мнению, это неправильно. Такая позиция не дает четкого представления о социальной значимости уголовно противоправного оборота наркотических средств или психотропных веществ, состоящей в причинении вреда такому объекту преступления, как общественные отношения, обеспечивающие здоровье населения¹¹⁴.

Каждый из выделенных признаков имеет уголовно-правовое значение, а именно: физический признак наркотических средств или психотропных веществ позволяет определить в уголовном законе незаконные действия, которые могут быть с ними совершены; правовой признак — дифференцировать уголовное наказание за хищение в зависимости от незначительных, значительных, крупных и особо крупных размеров наркотических средств, создать предпосылки осознания уголовной противоправности и общественной опасности хищения наркотических средств или психотропных веществ; медицинский и социальный признаки — обосновать криминализацию хищения наркотических средств или психотропных веществ.

Наркотические средства и психотропные вещества оказывают схожее воздействие на организм человека и представляют опасность для здоровья населения в случае их немедицинского потребления. Видимо поэтому в юридической и медицинской литературе наркотические средства и психотропные вещества принято называть общим термином наркотики¹¹⁵.

Понятия наркотических средств и психотропных веществ, данные в Федеральном законе «О наркотических средствах и психотропных веществах», не позволяют уяснить их отличия. Единственная разница в указанных понятиях заключается в том, что к психотропным веществам, помимо средств и веществ естественного и синтетического происхождения, отнесены природные материалы. Однако если назвать природный материл веществом естественного происхождения, то понятия этих средств и веществ становятся идентичными.

Разграничивая данные понятия, Т. В. Радченко отмечает, что психотропные вещества чаще используются в медицине при лечении психических расстройств, в то время как наркотические средства имеют весьма ограниченное применение и используются как обезболивающие в онкологической и реанимационной практике¹¹⁶. Е. В. Панова указывает: «Психотропные вещества не столько влияют на центральную нервную систему человека, сколько воздействуют на психические функции головного мозга: вызывают нарушения восприятия, негативно сказываются на эмоциональной сфере, на сферах мышления, поведения. Злоупотребления психотропными веществами приводят к психическим заболеваниям»¹¹⁷. А. И. Ролик дифференцирует понятия наркотических средств и психотропных веществ исходя из последствий для организма человека в результате их употребления. Так, автор указывает, что психотропные средства выделены отдельно, так как их немедицинское употребление вызывает врачебную токсикоманию¹¹⁸.

Таким образом, наркотические средства и психотропные вещества отличаются терапевтической полезностью и сферой применения. Психотропные вещества используются в психиатрии, применяются при лечении различных психических расстройств, ибо оказывают специфическое влияние на центральную нервную систему¹¹⁹. Наркотические вещества, например, морфин, зачастую являются единственным опиоидным анальгетиком, используемым при терапии сильной боли в онкологии¹²⁰.

Исходя из терапевтической полезности, некоторые наркотические средства или психотропные вещества в медицинских целях не применяются вообще (список I Перечня). Наркотические средства, внесенные в список II Перечня, и психотропные вещества, внесенные в списки II, III Перечня, применяются в медицинских целях для терапевтического воздействия на организм человека. Частью 6 ст. 31 Федерального закона «О наркотических средствах и психотропных веществах» в Российской Федерации запрещается лечение наркомании наркотическими средствами и психотропными веществами, внесенными в список II Перечня.

Рассмотрев наркотические средства и психотропные вещества, выступающие предметом преступления, предусмотренного ст. 229 УК РФ, отметим, что к предметам того же преступления относятся также растения, содержащие наркотические средства или психотропные вещества, либо их части, содержащие наркотические средства или психотропные вещества. В Федеральном законе «О наркотических средствах и психотропных веществах» растения, содержащие наркотические средства или психотропные вещества (наркосодержащие растения), определяются как растения, из которых могут быть получены наркотические средства, психотропные вещества и которые включены в Перечень растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества либо их прекурсоры и подлежащих контролю в Российской Федерации¹²¹. Растения или их части выступают предметом преступления, предусмотренного ст. 229 УК РФ, если содержат наркотические средства или психотропные вещества.

В нескольких составах преступлений, предусмотренных главой 25 УК РФ, устанавливается ответственность за незаконный оборот аналогов наркотических средств и психотропных веществ. Аналоги наркотических средств или психотропных веществ к предметам хищения, предусмотренного ст. 229 УК РФ, не относятся. Необходимость отнесения аналогов таких средств или веществ к предмету преступления, предусмотренного ст. 229 УК РФ, неоднократно обозначалась в научных исследованиях¹²². Это связано с тем, что аналоги воспроизводят психоактивное действие наркотических средств или психотропных веществ (ст. 1 Федерального закона «О наркотических средствах и психотропных веществах»). Воспроизведение психоактивного действия наркотических средств или психотропных веществ выражается в способности изменять чувства, мысли и поведение людей, в том числе вызывать эйфорию, галлюцинации, стимулировать деятельность центральной нервной системы, оказывать обезболивающий, снотворный эффект и т. д.¹²³ Поэтому аналоги наркотических средств и психотропных веществ представляют не меньшую опасность для здоровья населения, чем сами средства и вещества.

Следует отметить, что официально утвержденного перечня аналогов не существует. Вопрос об отнесении веществ к таким аналогам решается путем проведения экспертиз, в ходе которых устанавливаются признаки, позволяющие идентифицировать вещество как аналог конкретного наркотического вещества или психотропного средства¹²⁴.

Безусловно, случаи хищения аналогов наркотических средств или психотропных веществ с точки зрения действующего законодательства могут квалифицироваться как их незаконное приобретение по ст. 228 УК РФ. Однако такая квалификация не позволяет отразить общественную опасность хищения аналогов, сопряженного с посягательством на другие объекты уголовно-правовой охраны. Например, хищение аналогов в незначительном размере при угрозе применения насилия, не опасного для жизни и здоровья, не будет уголовно наказуемым. Такие действия будут квалифицироваться по ст. 6.8 КоАП РФ. Аналогично будут квалифицироваться и действия ответственного за камеру хранения вещественных доказательств сотрудника, который присваивает хранящийся там аналог наркотического средства, или химика, который при разработке аналога психотропного средства незаконно завладевает им. Такая ситуация свидетельствует об ущемленной уголовно-правовой охраны здоровья населения и интересов организаций. В связи с этим отметим, что наркоторговцы обеспечивают защиту свою и участников преступной группы от возможных нападений со стороны лиц криминальной направленности с целью хищения аналогов наркотических средств¹²⁵.

Между тем обратим внимание на то, что в УК Республики Казахстан предусмотрена уголовная ответственность за хищение аналогов наркотических средств или психотропных веществ¹²⁶. Считаем и для российского законодательства правильным расширить предмет преступления, предусмотренного ст. 229 УК РФ, добавив в него аналоги. Это предложение находит поддержку у опрошенных нами следователей, специализирующихся на расследовании преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств или психотропных веществ. Так, 74,1% респондентов полагают необходимым отнести аналоги наркотических средств или психотропных веществ к предмету преступления, предусмотренного ст. 229 УК РФ (см. приложение 2).

Отличными от наркотических средств или психотропных веществ и их аналогов являются прекурсоры наркотических средств и психотропных веществ. Под ними понимаются вещества,