А.Д. Белоусов

Психологические модели получения достоверных показаний подозреваемых и обвиняемых

Научно-практическое пособие

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 159.9.075

ББК 88.4

Б43

Автор:

Белоусов А. Д. – кандидат биологических наук, магистр психологии, доцент, ведущий научный сотрудник ВНИИ МВД России. Научная специализация: прикладная психология, психологическая коррекция при затруднениях в адаптации, работа с ценностями и убеждениями, анализ стилей мышления.

Издание посвящено проблемам использования психологических знаний при расследовании преступлений. В пособии в целях оптимизации и повышения эффективности оперативно-служебной деятельности следственных подразделений на основе анализа практики расследования преступлений, экспертного мнения следователей с большим стажем, диссертационных исследований по сходной тематике и специальной литературы разработаны модели получения достоверных показаний от подозреваемых и обвиняемых.

Для следователей и дознавателей, научных работников, преподавателей, аспирантов и студентов юридических вузов.

УДК 159.9.075

ББК 88.4

© Белоусов А. Д., 2017

© ООО «Проспект», 2017

I. Общие положения

Одним из доказательств по уголовному делу согласно УПК РФ являются показания подозреваемого, обвиняемого, полученные в строгом соответствии с требованиями данного Кодекса. Как и каждое из допустимых доказательств, показания этих участников уголовного процесса подлежат оценке с точки зрения достоверности. В процессе планирования, организации и производства следственных действий следователь создает условия для получения достоверных показаний от данных лиц. При наличии противоречий между показаниями и имеющимися у следствия фактами, а также внутри самих показаний, они проверяются путем производства дополнительных следственных действий. Из данного обстоятельства следует, что для повышения эффективности расследования, сокращения сроков его производства и установления истины по делу следователь должен способствовать тому, чтобы подозреваемые и обвиняемые сотрудничали со следствием, помогать искренним допрашиваемым восстанавливать полную картину преступления для получения процессуально значимых деталей, а также уметь в интерактивном режиме предварительно и вероятностно оценивать получаемые показания на предмет их соответствия истине.

Для решения данных задач на предварительном следствии криминалистической наукой разработан ряд тактических приемов и техник проведения следственных действий. Наиболее эффективны и удачно сочетаются в плане получения правдивых показаний следующие из них: «допущение легенды», «детализация показаний» и «предъявление доказательств»; приближение к «личному пространству» и косвенный допрос; «внезапность», «создание напряжения» и «снятие напряжения»; «оставление допрашиваемого в неведении об объеме доказательств, которыми располагает следователь» с внезапным предъявлением доказательств; принцип последовательности; создание преувеличенного представления об осведомленности следователя¹. Эффективность данных мероприятий и других базовых операций следователя, связанных с принятием решений, в значительной степени определяется используемыми при этом логическими, эвристическими и психологическими операциями².

В то же время есть основания считать профессионально-психологическую компетентность сотрудников подразделений по расследованию преступлений в настоящее время недостаточной. Как показывает следственная практика, следователям не всегда удается успешно преодолеть противодействие подозреваемых и обвиняемых³, что вызывает тактические просчеты и отдельные нарушения требований закона, а следовательно, приводит к невозможности раскрытия преступлений⁴.

Кроме этого, изучение и анализ данной работы свидетельствуют, что мероприятия по проверке показаний указанных лиц в целом представляются следователям психологически сложными⁵, в то время как компетентность в области выявления лжи является основой их профессионализма⁶.

Согласно исследованиям ряда авторов многие преступления остаются полностью не расследованными по причине отсутствия у следователей понятий о контакте, диалоге, доверительных отношениях с участниками следственных действий⁷, а на большинстве допросов (60—70 %) имеет место манипулятивный стиль общения следователя с допрашиваемым⁸.

В других работах отмечается, что 41 % следователей и дознавателей испытывают трудности в выборе тактических приемов и способов, позволяющих установить коммуникативный контакт с допрашиваемыми лицами, в частности, причастными к деятельности неформальных молодежных объединений неонацистского толка⁹; лишь 33,1 % следователей с опытом работы от года до пяти лет считают себя специалистами по определению лжи, а 21,7 % не считают себя таковыми¹⁰.

Осознавая данные затруднения, многие сотрудники следственных подразделений указывают на потребность в расширении своих как общих, так и специальных профессиональных знаний и умений. Все принявшие участие в проведенном анкетировании подтвердили важность своей коммуникативной компетенции в ситуации допроса подозреваемых, обвиняемых¹¹.

Недавний опрос сотрудников правоохранительных органов показал, что подавляющее большинство из них (91 %) хотели бы обладать более обширными знаниями в области психологии и овладеть более эффективными приемами допроса и опроса. В то же время более половины опрошенных отметили недостаточную разработанность конкретных, доступных в освоении и применении тактико-психологических приемов, способствующих раскрытию преступлений¹².

В другом исследовании 27,1 % следователей сочли недостаточным современный уровень разработанности методологии анализа показаний допрашиваемых на предмет их достоверности¹³. В новейших работах обращается внимание на то, что на сегодняшний день следственная практика в полной мере не обеспечена отвечающим современным требованиям методическим комплексом тактических рекомендаций по проведению проверки показаний подозреваемого и обвиняемого, особенно в сложных ситуациях противодействия производимому расследованию¹⁴.

Данная ситуация вызывает особое сожаление, принимая во внимание возможности современной психологии, которая с момента своего появления и по настоящее время, исследуя закономерности функционирования человеческой психики и взаимоотношений, накопила немало знаний, которые могут быть с успехом применены, в частности, для решения задач получения от подозреваемых и обвиняемых достоверных показаний.

Для детального изучения данной проблематики и комплексного решения задачи формирования необходимых компетенций у сотрудников следственных подразделений нами был применен такой метод современной педагогики и психологии как моделирование¹⁵. Одним из результатов этой работы стало выявление неэффективных моделей освоения следователями навыков и умений в коммуникативной сфере в целом и в получении достоверной информации от подозреваемых (обвиняемых) в частности.

В первую очередь были сделаны выводы о том, что такие стили изложения материала, как описание и простое информирование, малоэффективны для формирования у следователей реальных навыков по получению достоверной информации от допрашиваемых. Это подтверждается результатами современных исследований о том, что в настоящее время в юридической литературе конкретные психологические приемы, способные оказать значимую помощь при проведении допроса, либо отсутствуют, либо носят лишь информативно-обзорный характер и не могут оказать действенной помощи в практической деятельности следователя¹⁶.

Кроме этого, была установлена возможность применения метода психологического моделирования и для многоуровневой оценки средовых и личностных предпосылок, отвечающих за рассматриваемые навыки; выявления неэффективных мыслительных (когнитивных) и поведенческих стратегий сотрудников следственных подразделений с целью их обогащения или замены на более эффективные, смоделированные у людей, в совершенстве владеющих данным умением. При этом новая создаваемая модель должна содержать лишь минимально необходимые знания и умения и не быть отягощена лишними или малозначительными факторами.

Такой подход обоснован результатами исследований зарубежных авторов, которые также выявили затруднения в освоении сотрудниками полиции навыка распознания лжи в процессе специальных психологических тренингов, которые характеризовались излишней сложностью¹⁷.

Следует отметить, что попытки построения модели личностных и профессиональных качеств следователя, обеспечивающих эффективное применение тактических приемов допроса, основанных на современных достижениях психологической науки, предпринимались и в отечественных исследованиях¹⁸. Тем не менее актуальность данной работы стала особенно очевидной при анализе результатов анкетирования сотрудников следственных подразделений¹⁹ с целью установления их критериев наиболее эффективных мыслительных и личностно обусловленных стратегий, а в итоге — для выявления наиболее успешных профессионалов, которые могут стать моделируемыми образцами.

По результатам данного опроса установлено, что формальными критериями, которые используются в подразделениях для оценки эффективности следователей, являются число дел, направленных ими в суд (70,6% ответов) и число дел, находившихся в их производстве (35,3% ответов). В то же время, к собственным критериям профессиональной успешности, кроме формальных, 47,1% респондентов отнесли качество проведенного расследования и удовлетворение от проделанной работы. Этот процесс они определяют как «делать хорошо и грамотно».

Очевидно, что именно такой подход заслуживает моделирования как важный критерий подлинной эффективности работы следователя. В целом опора на внутренние мотивы, или внутренний локус контроля, отмечена у 58,8 % принявших участие в анкетировании.

В результате статистического анализа результатов был выявлен и ряд других стилевых особенностей мышления, определяющих эффективных следователей:

• преимущественная ориентированность на процесс работы (и в меньшей степени — на формальный результат);

• профессиональная мотивированность в смысловых категориях «К» (стремление к достижению) вместо «От» (стремление к избеганию);

• проактивность как личностное свойство принимать на себя ответственность за собственную жизнь, большая социальная адаптивность, наличие психологических ресурсов для преодоления трудностей (в отличие от рефлективности как пассивности в принятии решений, несклонности к инициативе);

• предпочтение постепенных перемен ситуации в лучшую сторону (вместо предпочтений быстрых и частых перемен или отсутствия всяких перемен);

• наличие высоких ценностных устремлений в профессиональной деятельности, таких как «социальная роль», «защищать от преступлений», «ощущение полезности в обществе» и т. п. (в противовес более примитивным профессиональным ценностям «средства для проживания», «время», «стабильность» и т. п.);

• предпочтение определений, объясняющих собственный профессиональный выбор, сформулированных как действие, процесс, например, «защита прав и интересов граждан», «работа связана с общением и людьми», «интересная и ответственная работа» и т. п. (в отличие от определений в форме застывшего явления или ситуации — «сложились обстоятельства», «интерес», «по внутренним ощущениям», «наличие внутренних убеждений» и т. п.);

• личная значимость для следователя высокой востребованности его работы сотрудниками смежных подразделений, одобрения руководства, обращений за советом менее опытных коллег;

• желание приобретать смежные специальные знания и умения, убеждение в наличии неиспользованных резервов для повышения профессиональной эффективности (в отличие от уверенности в собственной достаточной компетентности);

• приоритет профессиональных выводов, опирающихся на специально приобретенные знания (в противовес полаганию на интуитивное мнение);

• отсутствие ограничивающих убеждений по отношению к достижению такой профессиональной компетенции, как «овладение умением безошибочно оценивать правдивость допрашиваемого» (вместо таких убеждений как «это нежелательно и не стоит того, чтобы к этому стремиться»; «это в принципе недостижимо»; «то, что необходимо предпринять для достижения этого, неуместно в моих условиях»; «я не обладаю необходимыми задатками для достижения этого»; «я не заслуживаю достижения этого»);

• учет важности коммуникации при допросе подозреваемых и обвиняемых (в противовес исключительно формальному подходу к проведению следственных действий);

• самостоятельность в профессиональном мнении (оценивалась по признакам независимого заполнения анкеты);

• интерес и творчество по отношению к опросным мероприятиям (в противовес саботажу, формализму и опасению за результаты анкетирования).

На основании перечисленных мыслительных стратегий высокоэффективных следователей были сделаны выводы о направлении и сути личностно развивающих мероприятий в рамках служебной подготовки сотрудников, которые должны дополнять освоение прикладных приемов и навыков получения от подозреваемых и обвиняемых достоверных показаний. Выявленные критерии, таким образом, составляют субъективные условия и причины успешного освоения профессионально важных умений или, другими словами, являются логическими уровнями более высокого порядка.

Принцип описания процесса обучения и его структурирования через систему логических уровней является еще одной важной моделью, разработанной современной психологической наукой и с успехом применяемой в педагогике²⁰. Благодаря данному подходу преподносимый на занятиях и в пособиях материал претендует на полный охват составляющих осваиваемой компетенции.

Применительно к теме данного научно-практического пособия это означает, что предоставление исключительно теоретических сведений о приемах и методах получения достоверной информации от допрашиваемых (логический уровень «Поведение», или ответ на вопрос «Что?») без учета контекста приложения данной компетенции (уровень «Условия», или ответ на вопрос «Где?»), без методики развития необходимых навыков (уровень «Способности», или ответ на вопрос «Как?»), без трансформации ограничивающих убеждений обучающегося в развивающие (уровень «Убеждения», или ответ на вопрос «Почему?»), а также без учета его необходимых ценностных образований (уровень «Ценности», или ответ на вопрос «Во имя чего?») не будет иметь значения, меняющего ситуацию к лучшему.

Изложение материала в форме данной модели позволяет конкретизировать специфику получения достоверной информации от допрашиваемых подозреваемых и обвиняемых с учетом складывающейся следственной ситуации, что делает конкретизированные специальные модели более эффективными и упрощенными в понимании и освоении.

Различные по сложности следственные ситуации являются темой современных научных исследований. В частности, они могут отличаться степенью и видом конфликтности, воспринимаемой разными участниками предварительного следствия²¹. В настоящем пособии, на основании изучения практики расследования преступлений, представлены различия данных ситуаций по степени заинтересованности и способности допрашиваемых сообщать объективную и значимую для следствия информацию.

С учетом этого возможны следующие следственные ситуации:

А) подозреваемые (обвиняемые) открыто отказываются сотрудничать со следствием и сообщать достоверную информацию; на наибольшую важность коммуникативной компетенции следователя в данной ситуации допроса подозреваемого и обвиняемого указали 64,7 % участников проведенного в рамках данного исследования анкетирования (далее — «модель № 1»);

Б) подозреваемые и обвиняемые открыто не отказываются сотрудничать со следствием, но имеются основания для проверки их показаний на достоверность; особую важность коммуникативной компетенции следователя в данной ситуации отметили 76,5 % респондентов (далее — «модель № 2»);

В) подозреваемые и обвиняемые соглашаются сотрудничать со следствием, есть признаки их искренности, но требуется внешняя помощь для более полного и объективного припоминания ими деталей устанавливаемых обстоятельств; 35,3 % опрошенных следователей указали данную ситуацию как наиболее важную для реализации их коммуникативной компетенции (далее «модель — № 3»).

Данные ситуации не всегда имеют место в изолированном виде, в процессе производства по уголовному делу они могут трансформироваться одна в другую, а также накладываться друг на друга. Тем не менее целесообразность выделения отдельных психологических моделей получения достоверной информации от допрашиваемых в каждой из них обусловлена лучшим пониманием особых действий, предпринимаемых в них следователем. Полезно также принятие к сведению, что данные ситуации соответствуют трем основным типам искажения сообщаемой информации: умолчание, искажение и заблуждение. Очевидно, что для преодоления каждого из них также требуются специальные и исчерпывающие знания о соответствующем контексте и поведении, особые навыки и убеждения.

Предлагаемая структура изложения материала пособия в сочетании со смоделированными у выдающихся профессионалов в сфере коммуникации мыслительными (когнитивными) и поведенческими стратегиями является способом приложения современных психологических методов для улучшения рассматриваемой профессиональной компетенции следователей.

Указанные стратегии были смоделированы в ходе анализа действий и высказанных мыслей данных людей как по видеозаписям, так и по их авторским пособиям. Такими объектами для моделирования выступили представители консультационного направления в практической психологии — сферы деятельности, где предъявляются самые высокие требования к коммуникативной компетентности. От навыков понимания эмоционального состояния и мыслительных процессов обращающихся за помощью людей зависит правильное определение их проблемы, верность выбора применяемых психологических методик, а также обоснованное прекращение коррекции.

Согласно результатам зарубежных исследований, оценивающих способности людей к распознанию (верификации) неискренности по наблюдаемым сигналам тела, наилучшие результаты показали высококвалифицированные психотерапевты и чрезвычайно внимательные люди других профессий²². Таким образом, самые прогрессивные психологические разработки сосредоточены в сфере практической психологии и, несомненно, могут быть адаптированы в правоохранительной деятельности.

II. Общая психологическая модель получения достоверной информации от подозреваемых и обвиняемых

Выявление неэффективных элементов применяемой модели получения достоверных показаний от подозреваемых и обвиняемых позволяет разработать и рекомендовать к внедрению в следственную практику усовершенствованную общую и более специальные психологические модели. При их разработке учитывался также критический анализ зарубежной методики оценки валидности утверждений (Statement Validity Assessment, ОВУ), являющейся на сегодняшний день наиболее широко используемым инструментом оценки устных высказываний, результаты которой принимаются в качестве свидетельств в ряде судов США, Германии и Нидерландов²³.

Общая психологическая модель рассматриваемой профессиональной компетенции следователя включает практически все логические уровни, предназначенные для ее построения и освоения, — «Условия», «Поведение», «Способности», «Убеждения», «Ценности». Данная модель может корректироваться в процессе ее практического применения в зависимости от специфики следственной ситуации и особенностей личности следователя.

Логический уровень «Условия» общей модели

Уровень «Условия» определяет специфику рассматриваемой деятельности, в которой реализуются все необходимые для нее знания, умения и качества следователя. Другими словами, общий контекст получения от подозреваемых и обвиняемых достоверных показаний определяется в данной модели следующими условиями:

• правовое поле осуществления этой работы;

• процессуальные рамки общения между участниками следственных действий;

• ограниченность времени для процессуального общения;

• обязательность для следователя юридического образования и необязательность — психологического или медицинского;

• особое психолого-мотивационное состояние подозреваемых и обвиняемых как лиц, возможно причастных к совершению преступления;

• совершеннолетний возраст допрашиваемых (в условиях данной специальной модели);

• психическое здоровье и отсутствие алкогольного либо наркотического опьянения допрашиваемых лиц;

• менталитет, наиболее распространенный в стране (для значительно отличающегося менталитета может понадобиться коррекция модели получения показаний).

Таким образом, все данные критерии отвечают на вопрос: «Где это применимо?» или «Где это работает?» Невыполнение или отличие любого из названных условий влечет изменение и всей модели: потребуются иные знания, действия, способности и даже убеждения сотрудника, применяющего данную модель.

Расшифровка условий

Правовое поле реализации компетенции по получению достоверных показаний означает применение средств и методов, не противоречащих закону.

Процессуальные рамки общения в описываемой модели подразумевают особые отношения между следователем и лицами, имеющими статус подозреваемых и обвиняемых. Эта ситуация установления истины имеет четкую специфику, отличающую ее, например, от установления истины в оперативной работе, патрульно-постовой деятельности, охране общественного порядка или повседневного бытового общения. В перечисленных ситуациях граждане, общающиеся с сотрудником органов внутренних дел, даже имея мотивы на сокрытие информации, не находятся в названном процессуальном статусе и в обстановке следственных действий, иногда они даже не знают, что перед ними сотрудник полиции. Эти обстоятельства способствуют иной степени искренности граждан, иным мотивам и способам сокрытия истины и, как следствие, требуют применения иной модели получения от них достоверной информации.

Ограниченность времени для процессуального общения, регламентируемая нормами права, также влечет использование в данной модели определенного набора приемов и методов получения достоверной информации, а также особых способностей и качеств следователя.

Факультативный характер психологического образования для сотрудника, занимающего должность следователя, предполагает использование в рассматриваемой модели только тех психологических техник и методов, которые могут быть освоены им в короткие сроки и соответствуют его процессуальному статусу, не подменяя деятельность специалиста или эксперта.

Особое процессуальное положение подозреваемого и обвиняемого заставляет следователя с большей долей критичности относиться к их показаниям и предполагать сознательное искажение ими истины по делу. Согласно результатам проведенного опроса все следователи сообщили о попытках разных категорий допрашиваемых подозреваемых и обвиняемых давать неполные или заведомо ложные показания²⁴.

Представленная модель наиболее эффективна в отношении взрослых подозреваемых и обвиняемых. Особые характеристики психики несовершеннолетних требуют и несколько иной модели получения от них достоверных показаний. Так, для оценки утверждений детей, переживших сексуальное насилие, зарубежными психологами разработаны специальные опросные методики, в частности, контент-анализ на основании установленных критериев (КАУК)²⁵.

Адекватное психическое состояние допрашиваемого подозреваемого и обвиняемого является исключительным условием достоверности их показаний, так как восприятие действительности такими лицами, серьезно искаженное алкоголем или патологией центральной нервной системы, делает невозможным отделение в их речи фантазии от реальности.

Менталитет допрашиваемого лица, созвучный следователю, позволяет последнему в данной модели использовать принцип рефлексии, т. е. мысленно занимать позицию собеседника и догадываться о его эмоциях и мотивах. Кроме этого, специфические для иной культуры жесты и интонации могут ввести сотрудника в заблуждение. О так называемых кросс-культурных невербальных коммуникативных ошибках во время полицейских допросов сообщается в исследованиях зарубежных специалистов²⁶.

Логический уровень «Поведение» общей модели

В очерченных условиях реализации модели получения достоверной информации необходим оптимальный объем подкрепляющих психологических знаний, а также представление о базовых поведенческих и мыслительных операциях, которые требуются для достижения цели модели. В целом это ответ на вопросы о выявлении внешних признаков неискренности: «Что выявлять?», «Почему это возможно?», «Как выявлять?» или «Что делать, чтобы выявить это?».

Важнейшим эксплицитным или теоретическим, описательным знанием, необходимым для успешной реализации разработанной модели, является понимание того, что человек представляет собой единство психического и физического, т. е. внутреннего мира и внешнего поведения. Следовательно, все достаточно важные внутренние эмоциональные переживания человека неизменно находят свое отражение в доступных наблюдению внешних проявлениях. Соответственно, и внешние значимые для индивида факторы, воспринимаемые им, оказывают влияние на его эмоциональное состояние.

Создатель психоанализа З. Фрейд выразил это фразой: «У кого есть глаза, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать, тот может быть уверен, что ни один смертный ничего не скроет от него. Если молчат его губы — проболтаются кончики пальцев; предательские знаки поползут из каждой его поры»²⁷.

Эта же идея находит свое подтверждение и в современных исследованиях. Так, по мнению В. И. Шаховского, все ложные высказывания эмотивны и эмоциогенны, их мотивом является эмоция личностного интереса²⁸.

Данные внутренние эмоциональные и мыслительные процессы человека проявляются вовне не только в смысле произнесенных им слов, более того — смысловая часть речи составляет относительно незначительную долю «сообщаемой» телом человека истинной информации (по разным оценкам, около 8 %)²⁹.

Еще Ч. Дарвин отмечал, что «выразительные движения придают живость и энергию нашей речи. Они обнаруживают мысли и намерения других вернее, чем слова, которые могут быть лживы»³⁰.

При этом самые современные исследования показывают научную обоснованность работы с невербальным поведением при оценке устных и письменных высказываний³¹.

В контексте следственных действий с подозреваемым (обвиняемым) его вербальные сообщения необходимы в первую очередь для получения фактической информации по расследуемому делу, при этом ее достоверность может быть вероятностно оценена не только с помощью логических приемов и тактических комбинаций, но и многих каналов невербальной информации. Для достижения целей предлагаемой модели ниже представлено оптимальное число данных каналов (речевые конструкции, несмысловые характеристики речи, мимические проявления эмоций, глазные ключи доступа, репрезентативная система, физиологически обусловленные реакции организма, положение тела).

Речевые конструкции

Среди невербальных проявлений подлинных эмоций допрашиваемого особую значимость приобретает рассмотрение в данном пособии речевых средств выражения. Это обусловлено тем, что на данном этапе развития исследований феномена лжи данные проявления изучены менее полно, чем, например, жесты и мимика³².

Для решения задач рассматриваемой модели, т. е. получения достоверных показаний от подозреваемых и обвиняемых, заслуживает внимания выявление следующих признаков в конструкции их речи:

• признак искренности: чаще дается прямой ответ на неожиданный вопрос; признак неискренности: применяются разнообразные уходы. Например: «Знаете, если бы вы сейчас спросили меня о другом…» или: «Ну… я бы не стал так конкретизировать разговор», или: «Понимаете, я много где бываю в течение дня по работе…»;

• признак искренности: рассказ насыщен разноплановыми подробностями; признак неискренности: имеются признаки его заученности. Например: строгая временная последовательность изложения событий, используются похожие (при повторении) фразы, отсутствуют ссылки на забывчивость, не возникают внезапные припоминания по ходу изложения и т. п.;

• признак искренности: наиболее типичны описания от собственного лица участника событий (ассоциированно); признак неискренности: наиболее типичны описания «со стороны» (диссоциированные). В первом случае более характерно описание собственных чувств и мыслей, возникавших у рассказчика во время событий. Во втором случае присутствуют частые суждения о произошедшем и выражение собственного осмысления обстоятельств и роли других действующих лиц;

• признак искренности: чаще описывается увиденное; признак неискренности: чаще дается ссылка на чужое мнение по поводу интересующих следствие событий. Например: «Это всем известно», «Вам каждый скажет», «Как гласит народная мудрость…», «Авторитетные люди характеризуют его как…» и т. п.

Несмысловые характеристики речи

Следует замечать изменение скорости речи (отдельных слов или целых фраз), громкости и высоты отдельных слов (акцентирование либо понижение), нечеткость или сбивчивость их произнесения, заикание, учащение междометий, возникновение пауз и их удлинение между словами или предложениями. Данные характеристики важно сопоставлять со смыслом фраз.

Мимические проявления эмоций

Как показали результаты проведенного анкетирования, у следователей отсутствует удовлетворительная компетенция о значении «языка тела». Лишь 23,5 % ответов на предложенные задания оказались верными, что даже ниже простого угадывания.

В этой связи теоретической основой может быть знание о том, что из всего многообразия видов эмоций, переживаемых человеком, для работы с описываемой моделью достаточно выделять на лице подозреваемых (обвиняемых) шесть: удивление, страх, отвращение, гнев, радость, печаль. Необходимо также знание о том, что каждая эмоция по-своему проявляется на трех уровнях лица: верхнем (лоб и брови), среднем (глаза, веки, щеки и нос) и нижнем (рот, губы). Возможны и комбинации эмоций на этих уровнях. Следует также оценивать степень симметричности мимических сокращений на лице, сравнивая левую и правую половины лица.

Кроме этого, важными характеристиками являются: скорость возникновения эмоции на лице и время ее исчезновения, продолжительность присутствия соответствующих мимических сокращений — от микровыражения до длительной мимической маски.

Глазные ключи доступа

Результаты научных исследований показали, что в глазах человека, направлении его взгляда и др. отражаются эмоциональные состояния человека³³. Человек не может долго сознательно отслеживать направление собственного взгляда³⁴. Направление взгляда является первым и наиболее очевидным источником информации о мыслях человека³⁵.

В проведенном опросе сотрудников следственных подразделений лишь 35,3 % из них правильно охарактеризовали значение направления взгляда человека при ответе на вопросы³⁶.

Таким образом, приобретает значение знание о том, что способ мысленной обработки информации имеет свое внешнее проявление в виде направления движения глаз. Так, для правши при вспоминании имевших место зрительных образов характерным будет направление взгляда влево-вверх. Это направление будет противоположным, т. е. вправо-вверх, при мысленном конструировании «картинки» события или визуальном фантазировании. Соответственно, вспоминание звуков — влево-вбок, искусственное создание их, конструирование — вправо-вбок. Мысленное переживание ощущений будет видно по направлению взгляда вправо-вниз, а оперирование заученной информацией или прослушивание своего внутреннего диалога — влево-вниз.

Наблюдать данные сигналы следует в процессе свободного рассказа допрашиваемого. При этом по движению глаз следует понимать, что сейчас мысленно делает человек: вспоминает (увиденное, услышанное или прочувствованное), сочиняет или подбирает нужные слова, обращаясь к внутреннему диалогу.

Можно также задавать тестовые уточняющие вопросы, например: «Во время этих событий какого цвета куртка была на Иванове?» Если взгляд направляется влево-вверх, то допрашиваемый реально это видел, если вправо-вверх, то он конструирует вымышленный образ. Возможен также ответ наугад, без обращения к внутреннему опыту.

Подобным тестовым вопросом для аудиального канала будет: «Что именно крикнул Иванов тогда?» Для кинестетического канала: «Вы помните — рука Иванова тогда при рукопожатии была холодной или теплой?»

Имеются и исключения из данных правил. Так, для левши скорее всего характерен зеркальный реверс всех описанных направлений, но вероятны и индивидуальные особенности. Так, созерцание мысленных образов возможно и при взгляде прямо перед собой или вниз перед собой при наклоне головы. Особый застывший взгляд без перемещений по названным направлениям может свидетельствовать о погружении допрашиваемого в транс, т. е. об отстраненности от реальности и размышлений.

Важное условие для распознания глазодвигательных реакций — нужно предоставить человеку возможность обращаться к внутренним представлениям, не отвлекаясь на оценивающее рассматривание самого следователя или других присутствующих лиц. Это может происходить, если расположить допрашиваемого строго напротив, близко и анфас.

Предпочитаемый способ организации внутреннего опыта (репрезентативная система)

Перечисленные выше глазные ключи доступа могут служить и характеристикой предпочитаемого данным человеком способа организации внутреннего опыта. Соответственно этому люди делятся на три типа — визуалы, кинестетики и аудиалы³⁷. Движения глаз визуала чаще происходят в верхней части или прямо перед собой, аудиал чаще направляет взгляд в стороны (как бы прислушиваясь), глаза кинестетика чаще направлены вниз, к своему чувственному опыту.

Кроме этого, предпочитаемая репрезентативная система человека может быть выявлена и по особенностям речи. Речь визуала быстрая, громкая, четкая; аудиал говорит в среднем темпе, ритмично, варьируя слова по тону и высоте (как будто поет); темп речи кинестетика часто медленный, мягкий и глубокий, с множеством пауз.

Уточнению выводов о репрезентативной системе способствует и наблюдение за телом и дыханием человека. Визуал — осанка типично прямая, дыхание неглубокое и преимущественно верхней частью груди; аудиал — голова часто наклонена в сторону, производя впечатление разговора по телефону, дыхание преимущественно средней частью груди; кинестетик имеет склонность к неправильной осанке, дыхание чаще заметно в области живота.

В речи визуала чаще присутствуют слова «визуального» типа: яркий, посмотрите, рассмотрим, проясните и т. п. Для аудиала типичны следующие слова: послушайте, звонко, ритмично, говорить и т. п. Кинестетику привычнее оперировать «чувственными» оборотами: горько, чувствуете, тепло, тяжело и т. п.

Распознание репрезентативной системы допрашиваемого и соответствие ей в ситуации процессуального общения имеет очень важное значение для установления психологического контакта. Например, если с визуалом разговаривать следующими фразами: «Послушайте, что я вам говорю» или: «Вы чувствуете разницу», то вероятность возникновения взаимопонимания будет невысокой.

Физиологически обусловленные эмоциональныереакции организма

Эмоции человека, в зависимости от силы проявления, вызывают и определенные физиологические реакции в организме. Ряд из них доступны внешнему наблюдению. В частности, для целей модели получения достоверных показаний следует замечать изменение глубины и частоты дыхания, покраснение или побледнение кожных покровов, усиление потоотделения, признаки пересыхания во рту, изменение размера зрачков. Данные параметры по-разному изменяются в зависимости от повышения возбуждения организма или при процессах торможения, возникших в нем. Так, радость, гнев, очевидно, отражают процессы возбуждения, тогда как печаль и страх — торможения. В процессе допроса подозреваемых и обвиняемых следователь может как «считывать» физиологические признаки их эмоций в процессе свободного рассказа, так и стимулировать проявление данных реакций вопросами, основанными на знании материалов дела.

Положение тела

Изменения положения тела человека в пространстве при его социальных контактах в значительной мере обусловлены биологически. Инстинктивное ролевое поведение характерно для общественных видов животного мира, к которым может быть отнесен и наш вид Homo sapiens. Учет этого обстоятельства помогает правильно понимать изменение позы собеседника во время общения. В частности, для целей описываемой модели могут представлять интерес позы закрытости или, напротив, открытости общению, враждебности или дружелюбия (доверия), напряжения или расслабленности (облегчения), интереса или безразличия, уверенности и неуверенности.

Признаки закрытости для общения.

К таким признакам могут быть отнесены размещение допрашиваемым перед собой своеобразных защитных барьеров в виде по-разному скрещенных (сцепленных) рук (на груди, в нижней части тела, перед лицом). Возможно также расположение на стуле вполоборота, а стопы при этом могут быть направлены в сторону выхода. Часто ноги скрещиваются в лодыжках.

О закрытости для общения свидетельствуют и спрятанные кисти рук (за спину, в карманы). Весь корпус при этом чаще откинут назад, чем достигается максимально возможная дистанция. Голова в процессе такого общения чаще повернута в сторону от собеседника.

Признаки открытости общению.

Для этого состояния характерны свободно лежащие руки с открытыми ладонями, корпус может быть развернут анфас и подан вперед, мыски стоп направлены на сотрудника, лицо также полностью открыто.

Позы враждебности.

Кроме названных признаков закрытости о враждебном настрое может свидетельствовать сжимание рук в кулаки, удерживание одной рукой запястья или предплечья другой (своего рода удержание самого себя от нападения). Голова в положении с опущенным подбородком и взглядом изподлобья или, напротив, откинутая назад, с надменным взглядом. В ряде случаев, напротив, характерно избегание встречи взглядом с оппонентом.

Позы доверия.

Кроме жестов открытости общению, о доверии свидетельствуют и расстегнутые пуговицы пиджака, а также расставленные руки и ноги.

Позы напряжения.

Признаки напряжения и недоверия во многом соответствуют закрытой позиции.

Позы расслабленности.

Признаками наступающей после напряжения расслабленности являются размыкание скрещенных рук и ног, возникновение свободной жестикуляции открытыми ладонями, расслабление черт лица.

Позы интереса.

К признакам, характерным для позы открытости, в связи с возникшим интересом к собеседнику, можно добавить наклон головы вбок, что свидетельствует о внимательном слушании. Взгляд большую часть времени направлен на заинтересовавшего человека.

Позы безразличия.

Часто о безразличии или потере интереса свидетельствуют признаки расслабленности позы, поворот головы в сторону и даже небольшое прикрытие глаз. Человек, размышляя о своем, может совершать какие-то манипуляции пальцами и в целом выглядеть задумчивым.

Несогласованность разных невербальных проявлений (неконгруэнтность)

Кроме отдельных групп внешних признаков, учитываемых в приводимой модели получения достоверных показаний, особую группу составляет сочетание признаков из разных групп, противоречащих друг другу по смыслу (неконгруэнтность). Например, открытые руки демонстрируют расположение к общению, а стопы ног, направленные к выходу, выдают желание уйти. Другой пример: верхняя часть корпуса и руки демонстрируют покой, а ритмично качающаяся стопа свидетельствует о нервозности и т. п. Сигналы, поступающие от тела, могут также входить в противоречие со смыслом произносимых в данный момент слов.

Контекст или фон возникновения внешних реакций допрашиваемого

Наблюдаемые у конкретного допрашиваемого какие-либо из перечисленных внешних признаков могут быть приняты к сведению лишь в том случае, если они не являются обычными для него, не образуют естественный фон его реакций. Так, например, закрытость человека может быть не реакцией на ситуацию допроса, а постоянным свойством его личности. С этой точки зрения справедлива идея о том, что не существует ни одного надежного признака неискренности. Эта мысль верна в том случае, если не учитывается контекст общения, предварительно не определен (не откалиброван) естественный фон реакций конкретного индивида и не принимаются во внимание стимулы (действия или слова следователя), предшествовавшие произошедшим внешним изменениям в допрашиваемом. Например, человек может сменить позу просто потому, что устал, а не проявил враждебность, увеличив дистанцию. В данном случае верным контекстом изменения позы является усталость, а не слова следователя.

Другой пример: допрашиваемый демонстрирует признаки нервозности, но причина или контекст этих признаков не его причастность к расследуемому делу, а сам статус подозреваемого и угроза незаслуженного наказания.

Позиции восприятия

Частью эффективной реализации модели получения достоверной информации является и знание о видах позиции восприятия, успешно применяемое в различных ситуациях психологической практики.

Первая позиция — восприятие следователем ситуации допроса и расследуемых обстоятельств исходя из собственных оценок, ассоциаций, суждений, интуитивных соображений и т. п. Фразы и мысли человека, находящегося в данной позиции, имеют следующее звучание: «Я думаю, что…», «Я чувствую, что…», «Мне кажется, что…» и т. п.

Вторая позиция — мысленное вхождение в положение допрашиваемого (иногда и физическое принятие его позы), попытка осознать его картину мира, мотивы, настроение, эмоции, планы, соображения и т. п. Такое осмысление может быть выражено в следующих формулировках: «Вероятно, он сейчас думает так…», «Он видит во мне…», «Он испытывает по этому поводу…» и т. п. Данное рефлексивное мышление чрезвычайно важно для самопознания и развития, что позволяет корректировать собственные убеждения и оценивать себя с позиции другого³⁸.

Третья позиция — отстранение от смысловой части допроса и взгляд на происходящее общение глазами стороннего наблюдателя (метапозиция) с целью осознания происходящего. Следователь может попытаться ответить на вопросы: «Что сейчас происходит?», «Как действую я и как действует допрашиваемый?», «Что мне удается и как этому противодействует допрашиваемый?», «Кто из нас ведет в этом общении, за кем инициатива?», «Кто более активен?» и т. п.

Во время процессуального общения с подозреваемым (обвиняемым) следователь должен неоднократно перемещаться по этим трем позициям восприятия, что значительно повышает эффективность допроса и позволяет получить более объективную информацию.

Мыслительные стратегии, убеждения и ценности

Для лучшего понимания личности подозреваемого (обвиняемого), выдвижения более обоснованных версий о его участии в расследуемом преступлении и адекватного воздействия на допрашиваемого полезно быстрое распознание его типичных мыслительных стратегий, мотиваций и ценностей. Это особенно актуально при таком критерии логического уровня «Условия» описываемой модели, как ограниченность времени на процессуальное общение.

В современных психологических исследованиях осуществляются попытки рассмотреть лишь отдельные части данных личностных образований. В частности, в отдельных работах, посвященных такому проявлению ценностей и убеждений личности, как лживость, указывается на недостаток исследований