В.С. Буланов

Методологии экономических явлений и процессов. Сравнительный анализ

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 303.01

ББК 65.01

Б90

Буланов В. С.

Работа посвящена сравнительному анализу наиболее известных в области экономических наук методологий и поиску новых методологических подходов к изучению современных экономических явлений и процессов.

Данная проблема стала особенно актуальной в первой четверти ХХI в. — времени обострения всех противоречий современности и поиска новых путей развития мировой экономики и мирового сообщества в целом. Для разрешения противоречий требуется совершенствование методологии их анализа. По мнению автора, такой методологией могла бы стать интегральная методология, вобравшая в себя все лучшие достижения предшествовавших методов исследования.

Книга предназначена для всех исследователей в области общественных наук, докторантов, аспирантов, магистров и тех, кто интересуется развитием национальной экономики.

УДК 303.01

ББК 65.01

© Буланов В. С., 2017

© ООО «Проспект», 2017

Введение

Усложнение национальных хозяйственных систем, мирохозяйственных связей, участившиеся кризисные явления в экономиках большинства стран и мировой экономике в целом делают все более настоятельной необходимость формирования методологии социально-экономических процессов как общей методологии социально-экономических систем.

Как известно, методология — это теория, посвященная изучению и конструированию методов различных сфер духовной и практической деятельности. Уже в античном мире возникают и развиваются методы научно-эмпирического исследования — описания и классификации, в первую очередь они связаны с именем Аристотеля. В Новое время учение о методе оказывается в центре внимания классических философских доктрин этого периода (Ф. Бэкон, Р. Декарт, Г. В. Лейбниц, И. Кант, И. Г. Фихте, Г. В. Ф. Гегель и др.). Не осталась в стороне от новых веяний и экономическая теория. Прежде всего это классики политической экономии — А. Смит, Д. Рикардо и К. Маркс. Во второй половине ХIХ — начале ХХ в. интенсивно развиваются методологические исследования, ориентированные на реальные проблемы естественных наук (П. Дюгем, Э. Мах, Р. Авенариус, А. Пуанкаре и др.), начинаются разработки специфической методологии социальных, исторических и гуманитарных наук. Большую роль в этом сыграло применение методов математической логики. Во второй половине ХХ в. серьезное влияние на методологические исследования оказали достижения в области технологии, связанные с научно-технической революцией. Создаются дисциплины, в которых технология осознается и осмысливается (философия техники, праксиология, собственно методология), возникают социальные технологические теории и программы. Под их влиянием складывается профессиональная методология как одна из областей современной технологии — технологии мыслительной деятельности. Сегодня в методологии различают два основных направления: критико-аналитическое («распредмечивание» понятий и представлений) и проектно-конструктивное («опредмечивание», т. е. построение новых понятий и идеальных объектов). Развитие научной и проектной ориентации в методологии привело к формированию общей методологии в отличие от частной. Общая методология разрабатывает основные принципы и средства методологической работы (подходы, понятия, схемы) [1. С. 631].

Таким образом, методология как теория и метод познания не стоит на месте, она развивается, обогащается новыми данными, новыми подходами, создает новые или совершенствует старые методы анализа по мере усложнения самого социума, т. е. усложнения связей, взаимодействия людей, составляющих общество, а также по мере познания объекта изучения — мира реальных общественных событий, фактов, процессов, отношений, признания материальности, причинности, упорядоченности в мире его первичности и способности к саморазвитию как свойств, присущих миру изначально, внутренне. Все эти достижения теории познания явились результатом жесткой, изнурительной борьбы разных течений философской и экономической мысли, в частности раннего метафизического материализма, научного идеализма, а также религиозных воззрений. В результате в ХIХ в. появилась новая методология — диалектический материализм, который связывается с именами К. Маркса и Ф. Энгельса, а несколько позже сформировался методологический индивидуализм, базирующийся на методах исследования А. Смита, а в ХХ в. — методологический холизм и методология систем.

Глава 1.
Методологии экономических явлений (процессов): исторический экскурс и современность

Описательный и абстрактный методы А. Смита

Важное место методологии отводится в экономической науке. Большую роль в ее разработке сыграли классики политической экономии в ХVIII–ХIХ вв. Наиболее ярким ее представителем того периода был А. Смит. Его труд «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776), над которым он работал 25 лет, оказал и оказывает до сих пор большое влияние на творчество многих экономистов в течение уже более 200 лет. А. Смит использовал в своем исследовании одновременно два метода: описательный и абстрактный. «Причина этого, — как отмечает В. С. Афанасьев, — заключается в том, что Смит выступил как обобщающий экономист мануфактурного капитализма и потому вынужден был не только исследовать внутренние закономерности экономических процессов (и для этого использовать абстрактный метод), но и дать внешнюю характеристику всей экономической системы мануфактурного капитализма в целом (что требовало применения описательного метода)» [2. С. 18, 20].

Применение Смитом одновременно двух различных методов приводило к противоречивым выводам. Но эти противоречия не являлись результатом ошибочных методов Смита, а проистекали из противоречивости самих экономических явлений, исследуемых Смитом, а также из противоречивости самого метода исследования. Дело в том, что внешняя форма экономических явлений, как правило, не совпадает с его содержанием. Недостаток теории Смита, ее недоразвитость заключались в том, что правильно описывая внешнюю форму того или иного явления и правильно раскрывая его содержание, Смит не сумел правильно определить соотношение между ними, смешивая содержание экономического явления и его внешнюю форму, которая, по его мнению, являлась «второй сущностью» данного явления.

Двойственность методологии Смита обусловила двойственность его экономической теории, включающей два взаимосвязанных теоретических блока: описательного и аналитического, оказавших серьезное влияние на последующую эволюцию экономической мысли, выделение двух различных, соперничающих между собой традиций, течений экономической теории. С одной стороны — Сей, Сениор, Мальтус, Курно, Маршалл, современные неоклассики. С другой — Дж. Ст. Милль, рикардианцы (Годскин, Томпсон, Оуэн), К. Маркс и Ф. Энгельс, современные неомарксисты, неорикардианцы, посткейнсиацы и др. В методологическом отношении борьба двух тенденций — это борьба между «сущностью», внутренними свойствами и закономерностями экономических явлений и процессов и их внешними «превращенными формами», в которых эти явления и процессы выступают на поверхности экономической жизни [2 . С. 21, 22].

Двойственность методологии А. Смита, в свою очередь, была обусловлена двойственным характером труда, но двойственная природа труда была ему неизвестна, хотя он видел двойственный характер товара, выделяя у него потребительную стоимость и меновую стоимость. Двойственный характер труда был позднее раскрыт К. Марксом. Но А. Смит в своем исследовании экономической жизни общества исключительную роль отводил труду. «Годичный труд каждого народа, — писал он, — представляет собою первоначальный фонд, который доставляет ему все необходимые для его существования и удобства жизни продукты, потребляемые им в течение года и состоящие всегда или из непосредственных продуктов этого труда, или из того, что приобретается в обмен на эти продукты у других народов». [3. С. 65]. Или, другими словами, годовой результат труда является суммой произведенных за год потребительных стоимостей. Таков вывод Смита, сделанный им с позиции описательного метода.

Вместе с тем, используя абстрактный метод, он писал, что «труд представляет собою действительное мерило меновой стоимости всех товаров…» [3. С. 88], и что труд, подобно товарам, обладает действительной и номинальной ценой» [3. С. 91]. И еще одну цитату целесообразно привести для подтверждения тезиса о том, что А. Смит придавал фундаментальное значение труду. Он подчеркивает: «Таким образом, очевидно, что труд является единственным всеобщим и единственно точным мерилом стоимости, или единственной мерой, посредством которой мы можем сравнивать между сбою стоимости различных товаров во все времена и во всех местах». [3. С. 94]. В соответствии с абстрактным подходом созданный национальный доход представляет собой всю сумму новой стоимости, произведенной нацией в течение года.

В. С. Афанасьев назвал специфический метод экономического анализа, примененный впервые в истории экономической мысли А. Смитом, методом экономической двойственности, без использования которого ничего нельзя понять в экономических явлениях и их законах. Этот метод представляет собой конкретизацию общенаучных методов с учетом специфики предмета политической экономии. Этот метод позволяет научно объяснить внешнюю видимость экономических явлений с точки зрения их сущностных свойств, а также выявить как внешние функциональные зависимости между этими явлениями, так и их сущностные закономерности [2. С. 27]. Этот метод получил развитие в трудах экономистов всех течений.

Одно из мощных течений экономической мысли, порожденное методологией Смита, связано с именами Д. Рикардо, К. Маркса и Ф. Энгельса.

Метод научной абстракции Д. Рикардо

Определенный толчок в развитии политической экономии дал Д. Рикардо, который, применяя метод научной абстракции, сформулировал закон стоимости как самый общий, регулирующий капиталистическое хозяйство, и стремился использовать его для анализа конкретных хозяйственных явлений.

Отвергнув положение Смита о том, что стоимость товаров измеряется трудом только в первобытном обществе, Рикардо доказал, что стоимость товаров, единственным источником которой является только труд рабочего, лежит в основе доходов различных классов буржуазного общества — заработной платы, прибыли, процента и ренты. Он пришел к выводу, что прибыль капиталиста есть неоплаченный труд рабочего, за что подвергся критике со стороны буржуазных экономистов. Однако он не смог объяснить возникновение прибыли с позиции закона стоимости. В конечном итоге он уступил критикам и за исходный пункт анализа цены товаров стал брать не только труд, но и редкость ресурсов. Рикардо сформулировал закон обратной зависимости заработной платы и прибыли, выявил тенденцию нормы прибыли к понижению, обусловленную увеличением стоимости сельскохозяйственных продуктов в связи с переходом к обработке все менее плодородных земель, ведущей к росту земельной ренты. Он раскрывает механизм дифференциальной ренты и создает теорию ренты. Наконец, Рикардо сформулировал принцип сравнительных затрат как абстрактное обоснование выгод международной специализации производства, важный для развития внешней торговли [5. С. 499].

Диалектический метод К. Маркса

Большое влияние на развитие экономической науки оказало использование диалектического метода, разработанного немецкими философами И. Кантом, И. Фихте, Г. Гегелем. Первым, кто применил его к анализу экономических явлений, был К. Маркс. Взяв на вооружение диалектический метод Гегеля и отбросив идеалистическую форму, в которую он был облечен (по Гегелю, историческое развитие было не чем иным, как развитием абсолютной идеи), а также материалистический принцип Фейербаха (сфера действия которого была ограничена природой), Маркс вместе с Энгельсом поставили перед собой задачу разработать собственную экономическую теорию и одновременно дать критику буржуазной политической экономии. В «Немецкой идеологии» (1845–1846) они разработали материалистическое понимание истории, создав тем самым методологическую основу для разработки экономической теории. В этой же работе они впервые представили производство как диалектическое единство производительных сил и производственных отношений, а само производство — как общественное производство. Именно общественно-определенное производство, по их мнению, является предметом политической экономии [4. С. 390].

В 1857–1858 гг. была создана большая рукопись, озаглавленная К. Марксом «Критика политической экономии» (т. 46, ч. 1 и 2), представляющая первоначальный вариант «Капитала», который раскрывает метод исследования К. Маркса — метод материалистической диалектики. Для этого метода характерно то, что каждое исследуемое явление — как природы, так и общества воспринимается таким, какое оно есть на самом деле — как объективная действительность, существующая независимо от сознания и воли людей, как саморазвивающаяся реальность, имеющая источники развития внутри себя, а не вовне. Источники саморазвития заключаются в самопроизвольном, вызванном внутренними причинами, раздвоении единого на противоположности, во взаимоотношении противоположностей, в возникновении между ними диалектических противоречий, в их развертывании (борьбе), дающем форму движения противоречию, приводящему в конечном счете к действительному его разрешению.

Для метода К. Маркса, марксистской политической экономии, характерен также глубокий историзм. Исторический характер марксистской политэкономии определяется, во-первых, тем, что любая изучаемая ею система производственных отношений конкретной общественно-экономической формации исторически обусловлена, и, во-вторых, тем, что исторически обусловлены все категории и законы этой системы. В своем исследовании буржуазного способа производства К. Маркс исходит из того коренного положения, что в процессе производства своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие производственные отношения (стоимость, прибавочная стоимость и т. д.). Последние изучаются как формы развития или торможения производительных сил, а не изолированно от них. При этом отдается примат отношениям непосредственного процесса производства. Другими словами, метод диалектического материализма, примененный к области социально-исторических явлений, принимает форму исторического материализма. Применение К. Марксом принципов диалектического материализма к изучению капитализма приняло форму метода «восхождения от живой жизни к абстракции, а от абстракции — к конкретной действительности».

Принципиально важным моментом метода восхождения от абстрактного к конкретному является постоянное обращение исследователя к практике, постоянное движение от практики к теоретическим понятиям и опять к практике. Важнейшей проблемой этого метода является выделение исходного пункта «восхождения», исследования. В «Капитале» таким исходным пунктом, категорией является товар, который выступает зародышем всех других противоречий, отношений системы.

Написанные К. Марксом первые три тома «Капитала» представляют собой изложение предмета исследования — капиталистического способа производства. «…Способ изложения, — отмечал К. Маркс, — не может с формальной стороны не отличаться от способа исследования. Исследование должно детально освоиться с материалом, проанализировать различные формы его развития, проследить их внутреннюю связь. Лишь после того как эта работа закончена, может быть надлежащим образом изображено действительное движение. Раз это удалось, и жизнь материала получила свое идеальное отражение, то может показаться, что перед нами априорная конструкция» [6. С. 21].

К. Маркс совершенствует наработанный его предшественниками абстрактный метод исследования, т. е. процесс восхождения от абстрактного к конкретному. Так, теория стоимости была развита до теории прибавочной стоимости, а последняя — до теории прибыли. Мысль К. Маркса на каждой стадии исследования движется от исследования внешних форм проявления к анализу их внутренней сущности, например, от денег к товару, к стоимости товара. Он открывает и детально прослеживает, как происходит расщепление товара на потребительную стоимость и стоимость, а затем приходит к выводу о необходимости раздвоения товара на товар и деньги. Ищет причину этого расщепления и создает учение о двойственном характере труда: конкретном и абстрактном. Конкретным трудом (трудом в особой целесообразной форме) создается потребительная стоимость, а абстрактным (трудом вообще как расходованием человеческой энергии, нервов и т. д.) — стоимость. Устанавливая, что стоимость товара определяется затратами абстрактного труда, он называет этот труд содержанием стоимости. Но стоимость имеет форму своего выражения — меновую стоимость. Обе эти стороны стоимости, ее содержание и форма составляют противоречивое единство.

Противоречие содержания и формы стоимости получает свое развитие благодаря тому, что с расширением обмена содержание, т. е. стоимость как затрата абстрактного общественно необходимого труда, требует своей развитой формы выражения. Развитие и разрешение этого противоречия реализуется в появлении денег. К. Маркс показал процесс развития противоположности содержания и формы в анализе смены форм стоимости.

С возникновением капитала деньги становятся самостоятельной формой капитала, тождественной с ним. Рассматривая обмен между трудом и капиталом, К. Маркс приходит к выводу о том, что он осуществляется в две стадии: собственно обмен, в результате которого капиталист покупает рабочую силу, «…которая сохраняет и умножает капитал…» [7. С. 224], и сам процесс труда, в котором и осуществляются сохранение и умножение капитала [7. С. 224]. Это привело К. Маркса к открытию прибавочной стоимости. Именно анализ первой стадии привел К. Маркса к открытию товара рабочей силы к выводу о том, что труд есть функционирование рабочей силы, что его следует рассматривать «…не как то, что само есть стоимость, а как живой источник стоимости» [7. С. 247]. В результате анализа второй стадии был раскрыт механизм капиталистической эксплуатации. «Рабочий обменивает создающую стоимость деятельность на некоторую, заранее определенную стоимость, независимо от результатов своей деятельности» [7. С. 277]. В этой связи К. Маркс использует категории содержания и формы для того, чтобы вскрыть глубочайшее противоречие между собственностью и трудом. Он показывает, что если первоначальная операция обмена денег капиталиста на труд рабочего выглядит как обмен эквивалентов, то продолжение и развитие этой операции не оставляет сомнений насчет того, что капиталист присваивает рабочую силу без всякого эквивалента. Возникает противоречие между действительным содержанием и формой всего этого процесса. Маркс говорит о «пустой форме», которая «чужда своему собственному содержанию…» [6. С. 597].

«На учении о двойственном характере труда, — подчеркивал К. Маркс, — основывается все понимание фактов» [7. С. 277]. Капиталистический способ производства как раз и характеризуется таким уровнем развития производительных сил, такой производительностью труда, на основе которой стоимость, созданная рабочим, превышает стоимость его рабочей силы и тем самым позволяет произвести прибавочную стоимость. Важно подчеркнуть, что механизм присвоения прибавочной стоимости объяснен им на основе теории стоимости, в рамках эквивалентного (по форме, но не по существу) обмена.

В «Капитале» К. Маркс на каждой ступени исследования, «восхождения от абстрактного к конкретному» применяет анализ и синтез. Например, товар прежде всего подвергается анализу, выделяется его потребительная стоимость и меновая стоимость, а сведением последней к скрывающейся за ней общей ее основе, к абстрактному труду, достигается понимание стоимости как вещного результата этого труда. От исследованной аналитически стоимости К. Маркс уже путем синтеза идет обратно к меновой стоимости, в которой стоимость получает свою форму. Результатом синтеза является понимание стоимости как выраженной в ее наиболее развитой, денежной форме. Деньги также подвергаются прежде всего анализу, они как бы расчленяются на отдельные функции. Анализ дополняется синтезом, и деньги воспроизводятся во всей их конкретности. К. Маркс также использует и методы формальной логики: индукции (движения мышления от отдельных случаев к общим выводам) и дедукции (применение общих положений, общих принципов к отдельным фактам и явлениям).

В дальнейшем К. Маркс, хотя и с перерывами, продолжает разработку своей теории, переходит от изучения глубинных категорий к анализу категорий «поверхностных», т. е. стоящих ближе к конкретной действительности — средней прибыли, цены производства, земельной ренты. Тем самым К. Маркс показал, как глубинные процессы капиталистической экономики действуют на поверхности буржуазного общества. Он объяснил процесс капиталистического ценообразования, раскрыл основные закономерности капиталистического воспроизводства и показал, что экономические кризисы являются его неизбежными спутниками. К. Маркс строит свою теорию стоимости и прибавочной стоимости как на анализе капиталистического производства, так и на критике теоретического отражения этого способа производства буржуазными и мелкобуржуазными экономистами, а также на критике утопистов-социалистов.

Глава 2.
Современные методологии общественных наук

2.1. Методологический индивидуализм и методологический холизм

Противоречивость методологии Смита проявилась и в двойственности исходных пунктов его анализа. Наряду с определяющей роли труда в экономической жизни общества Смит в качестве исходного пункта анализа использует концепцию так называемого «экономического человека», согласно которой хозяйствующий индивид преследует только свой частный интерес, что именно эгоизм хозяйствующего субъекта является главной движущей силой экономического развития. Конечно, мотивация хозяйствующего субъекта играет большую роль в экономической жизни. Тем не менее, она не является изначально данной «природой человека», а определяется господствующими экономическими отношениями и присущей им системы экономических законов. Положение об определяющей роли частного интереса получило дальнейшее развитие в трудах ученых неоклассического направления в виде теоретического подхода к исследованию экономических явлений, получившего название «методологический индивидуализм».

«Методологический индивидуализм, по мнению Фридмана, — это учение из области общественных наук, согласно которому любые общественные закономерности или явления могут получить должное объяснение на основе индивидуального поведения и мотивации, даже несмотря на то, что некоторые из них могут быть допущениями «как если бы» [8. С. 102].

Методологический индивидуализм, наряду с приоритетом частных интересов над общественными, также исходит из рационального поведения индивидов — членов общества. Личностные характеристики индивидов распространяются на общество. Институты общества также характеризуются через интересы и поведение индивидов, которые их используют для координации своих действий, реализации своих интересов. Индивид является отправной точкой в анализе институтов. Например, характеристика государства выводится из интересов и особенностей поведения его граждан. Сторонники методологического индивидуализма, в частности, Ф. Хайек и Л. Мизес, выступают решительными противниками вмешательства государства в экономику и социальную сферу, выступают против перераспределения государственного бюджета и иных доходов в социальные программы.

Фактически подобной точки зрения придерживаются сторонники нового институционального направления (Р. Коуз, А. Алчиян, О. Уильямсон, Д. Норт и др.), которые рассматривают институты с позиции методологического индивидуализма [9. С. 14, 15].

После развала СССР, вступления России и других бывших союзных республик, а также социалистических стран на путь рыночных реформ многие рыночные фундаменталисты предрекали им быстрое развитие и процветание. Рыночные фундаменталисты (либертаристы) считали и сейчас считают, что все беды экономики вообще и рынка в частности проистекают от вмешательства государства в экономику, в регулирование рыночных отношений, в первую очередь критиковалось централизованное управление экономикой.

Особенно примечательны в этом отношении высказывания нобелевского лауреата Милтона Фридмана, сделанные им в интервью с русским писателем-диссидентом Юрием Дружинниковым, опубликованном в газете «Российские вести» 22 декабря 1992 г. [10] под названием «Ключ к выживанию». Вот некоторые фрагменты из этой беседы:

«Ю. Дружинников: Если я правильно понял, вы намекаете, что марксизм в России нужно заменить на “адамосмитизм”?

М. Фридман: Не намекаю, а говорю об этом прямо в лоб. Это наиболее важный на сегодня и, пожалуй, единственный для бывших союзных республик урок. Я говорю: не берите США как модель для подражания. Не берите Швецию как модель для себя. Такого рода страны превращаются в социалистические. США сегодня становятся социалистической страной.

Ю. Д.: А вы не шутите?

М. Ф.: К сожалению, не шучу… Для такой социалистической страны, как Россия, если она серьезно хочет выбраться из канавы, расположенной на обочине мировой дороги, модель социализирующейся страны просто опасна…. Российскую империю развалил на части и погубил не коммунизм как таковой, а централизованное планирование, и оно может погубить любую, даже самую богатую страну.

Ю. Д.: Я внимательно прочитал ваше интервью, данное семь лет назад журналу «Время и мы». Вы сказали тогда (я делаю обратный перевод с русского), что советская экономика настолько неэффективна, что разреши там свободную рыночную систему — и через месяц практически каждый будет жить лучше, за исключением партаппаратчиков. Можете вы сказать, что в России уже есть рынок? Какой вы видите сегодняшнюю ситуацию?

М. Ф.: …Надо обратить внимание на людей, готовых начать бизнес. Одна из важных ступеней сейчас в этой области — это закон, говорящий: любой человек, желающий основать бизнес, может это сделать свободно, вне зависимости от того, вовлечено в это государство или нет… Просто следует разрешить свободную деловую жизнь. То, что происходит в России, как я вижу из-за рубежа, происходит на тормозах… Пословица гласит: нельзя стричь овцу каждый день на миллиметр. Это касается и экономической реформы. Ее надо осуществить в массовом масштабе.

Ю. Д.: Вы давеча говорили, что вас просят то из Чехословакии, то из Румынии, то еще из какой-либо страны бывшего восточного блока: «Дайте нам три карты, скажите по пунктам, что мы должны делать сначала, что потом?» Даете вы им три карты?

М. Ф.: Ладно, так и быть, раскрою вам страшную тайну. Но это не три карты, а три слова. Формула состоит из трех слагаемых перехода страны к благополучию. Первое — это приватизация, второе — это приватизация, третье — это тоже приватизация. Ибо только это, как уже сказано, фундаментальный ключ к двери в свободное общество» [10].

Сегодня можно сказать, что рецепты М. Фридмана трещат по всем швам. Хотя его прилежные ученики и последователи, а также иностранные советники, которых было немало в правительстве России в 90-х гг., сделали все возможное, чтобы воплотить идеи Фридмана в жизнь в России. В 1992 г. правительство Е. Гайдара отпустило экономику в свободное плавание, цены взметнулись вверх за год в 26 раз, достаточно быстро провели в 1993–1994 гг. приватизацию в массовом порядке, которая в народном сознании не получила одобрения (была названа «прихватизацией»), осуществило и ряд других мер по продвижению к рынку, которые не дали должных ожидаемых результатов, а напротив, подвели страну к дефолту в 1998 г. И только энергичные меры правительства Примакова отодвинули страну от пропасти, а после избрания президентом в 1999 г. В. В. Путина страна начала оживать. И за 2001–2007 гг. добилась определенных успехов. Россия была признана страной с рыночной экономикой. Значительно выросли ВВП страны, в том числе и на душу населения, бюджет страны стал формироваться с профицитом. Однако этот рост оказался непродолжительным. Буквальное следование рецептам либерализма снова подвело страну к кризису 2008–2009 гг., не успела Россия выйти из кризиса в 2010–2011 гг., как началась рецессия, приведшая страну к кризису 2014–2016 гг.

Кстати, следует отметить, что в США правительство далеко не всегда прислушивается к критике со стороны либералов, особенно правых, щедро финансируя оборонные контракты, научные исследования в области генетики и молекулярной биологии, «Стратегическую компьютерную инициативу», инициативу крупных корпораций, направленную на сохранение лидерства США в области микропроцессоров. Государство за это критиковали сторонники свободного предпринимательства и невмешательства в экономику. Как отмечает Джефф Малган, «Милтон Фридман в своей книге «Свобода выбирать» не нашел оправданий для государственного финансирования научных исследований через Национальный научный фонд. Но критиков заставляла молчать высшая цель, стоявшая за этим финансированием. В течение всего периода холодной войны и после нее США чувствовали, что ведут борьбу, которая может стать смертельной, а технология сыграет решающую роль в определении победителя (этот взгляд отмечает Д. Малган, разделял и СССР). Этим обширные инвестиции в технологию оправдывались больше, чем какой-либо коммерческий или экономической логикой. Ценность жизни и выживание оказались важнее денежных доходов» [11. С. 214]. Конечно, в других ситуациях у многих стран такое внимание технологиям могли оказывать разные причины (примеры — Израиль, Тайвань, Сингапур, Финляндия и т. д.).

В отличие от нового представители старого институционального направления (Т. Веблен, Дж. Р. Коммонс, У.К. Митчелл, Дж. Гелбрейт и др.) за исходный пункт анализа брали институты, а не индивидов. Другими словами, характеристики индивидов выводились из характеристик институтов, а не наоборот. Сами же институты объясняются через те функции, которые они выполняют в воспроизводстве системы отношений на макроуровне (уровне национальной экономики, экономики в целом). Такой подход к анализу экономических явлений и процессов получил название методологический холизм [9. С. 27].

Многие современные экономисты в ХХI в. придерживаются методологического холизма, а не методологического индивидуализма. Так, по мнению профессора экономики Массачусетского технологического института Дарона Асемоглу (и Джеймса Робинсона, высказанному им в работе 2012 г.), технологический прогресс наиболее естественно происходит и распространяется при наличии экономических и политических институтов особого типа, которые они назвали инклюзивными, т. е. институтами, дающими стимулы и возможности для инноваций и экономической активности широких слоев общества. Эти стимулы опираются на надежно защищенное право собственности новаторов, бизнеса и работников, а возможности базируются на равенстве условий игры для всех, отсутствии барьеров для входа в бизнес и профессии, а также на наличие базовых государственных услуг и инфраструктуры, с тем, чтобы широкие слои общества могли участвовать в экономической деятельности [12. С. 41].

Наряду с инклюзивными экономическими и политическими институтами указанные авторы выделяют также экстрактивные экономические и политические институты. Экстрактивные экономические институты характеризуются незащищенностью прав большинства, принуждением, отсутствием свободы ради извлечения ресурсов у большинства в пользу узкого круга элиты, а также неравными условиями игры, при которых элита имеет преимущества (часто за счет создания входных барьеров в бизнес и профессии с целью получения монопольной ренты), а также общим дефицитом возможностей и государственных услуг для большинства» [12. C. 41, 42].

Эти экономические институты находят поддержку у экстрактивных политических институтов. Последние концентрируют власть в руках узкой группы людей и институтов без каких-либо ограничений на отправление этой власти. В некоторых случаях недостаточная государственная централизация способствуют возникновению экстрактивных политических институтов, которые порождают волну беззакония и незащищенности.

Если инклюзивные институты создают благоприятные условия для технологических изменений, то экстрактивные институты, напротив, часто блокируют технологические изменения и инновации, поскольку эти изменения воспринимаются как дестабилизирующие факторы, угрожающие режиму и противоречащие интересам узкой группы элиты, сосредотачивающей у себя экономическую власть и пользующейся монопольной политической властью для своего обогащения в ущерб большей части общества. Иногда эксплуатируемая часть общества восстает против таких порядков, требуя изменений. В случае успеха они открывают путь для более инклюзивных институтов. Инклюзивные институты, создавая стимулы, обеспечивая свободу, возможности и равные условия игры, создавали фундамент для технологических изменений и экономического роста. Нации, обеспечивающие создание инклюзивных институтов, преуспели в развитии собственных технологий в адаптации передовых технологий других ведущих стран. Например, Англия после революции 1688–1689 гг., Франция после революции в 1789 г., более поздние революции в других странах. Хотя результат в разных странах был разный, но общий тренд в ХХ в. был направлен на формирование инклюзивных институтов.

Дарон Асемуглу и Джеймс Робинсон считают, что достигнутые в этом направлении успехи есть результат революции прав. Революция прав привела к большей свободе личности, усилила защиту женщин и меньшинств, уменьшила внутренние политические конфликты, способствовала изменениям в международных организациях и нормах в направлении сдерживания международных войн и насилия.

Вместе с тем Д. Асемуглу признает, что революция прав, которая шла вразрез с социальной тканью общества, создававшейся при экстрактивных институтах, могла посеять семена мощной реакции. Это могло создать платформу для развития контрпросвещения. Тем не менее Асемуглу утверждает, что революция прав будет продолжаться и распространяться, даже если этот процесс будет медленным и несовершенным и окажет определяющее влияние на направления остальных крупных трендов. Так, инновации и технологическая изобретательность сохранятся и в будущем и будут по-прежнему приносить свои плоды. А при сохранении технологического прогресса сохранится и экономический рост, хотя он может и замедлиться и стать более равномерным, чем в ХХ в. Но вместе с тем он не приведет к сближению богатых и бедных наций.

В ХХI в. сохранится тенденция замены физического труда и рутинных операций машинами. Высвобождаемая рабочая сила низкой и средней квалификации найдет себе применение в других отраслях. Во всяком случае, процесс высвобождения и трудоустройства работников зависит не только от технического прогресса, но и от институтов и политических решений той или иной нации, которые могут оказать решающее влияние на распределение ресурсов в обществе и на экономию технологий. Значительные резервы для роста имеются в области улучшения здоровья населения.

Уже сегодня мир стал более интегрированным, дальнейший прогресс усилит глобализацию технологий, хотя темпы ее могут снизиться, так как главный фактор здесь — дешевая рабочая сила в Китае, Индии, Индонезии — с ростом заработной платы начал исчерпываться.

В последние десятилетия возросла роль религии в политике многих регионов, особенно возросла роль ислама в политике Ближнего Востока, Северной Африки и частично Южной Азии. Это связано с тем, что ценности и взгляды отдельных людей, воспитанных в авторитарных и традиционных сообществах и семьях, пришли в глубокое противоречие с ошеломляющими изменениями вокруг них. Грубый материализм, недостаток духовности, распущенность поглотили не только Америку, Европу, но и стали распространяться в арабских странах. Среди населения мусульманских стран усиливается ощущение того, что Запад сыграл ключевую роль в относительном отставании этого региона в развитии. Поэтому демократические преобразования в этом регионе будут проходить более медленно [12. C. 68, 69].

Таким образом, по мнению Дарона Асемоглу, в ХХI в. все тренды развития в мире будут зависеть от продолжения и усиления революции прав, т. е. пальму первенств в развитии экономики отдает институтам, прежде всего инклюзивным. Особенно трудно она будет проходить в странах, где сильны позиции радикального ислама — ваххабитов.

2.2. Коллективистская методология (методология групп)

С интересной работой, критикующей теорию рынка (теорему «невидимой руки», как назвал ее Каушик Басу) и принципы методологического индивидуализма и методологического холизма, а также классового подхода К. Маркса и марксистов в конце ХХ — начале ХХI в., выступил индийский экономист Каушик Басу. Он отмечает, что «методологический индивидуализм в качестве тщательно разработанной методологии был представлен К. Менгером (1883), хотя термин впервые был употреблен в английском языке в 1909 г. Й. Шумпетером, а сам метод использовался экономистами со времени А. Смита». Менгер выдвинул идею «спонтанного порядка в обществе, проистекающего из атомистического индивидуального поведения. Методологический индивидуализм приверженцев неоклассической теории исходит из того, что отдельные человеческие существа являются своего рода основанием, отталкиваясь от которого мы восходим к пониманию того, как функционируют общество, экономика и политика» [8. С. 102, 105]. Дискуссии, которые проходили в течение ХХ в., не поколебали их (неоклассиков) веры в своей правоте.

В начале 90-х гг. ХХ в. появились работы, которые бросили вызов ортодоксии в экономической теории. В частности, Басу приводит в качестве примера работы Р. Бхаргавы (1993) и К. Эрроу (1994). Так, Бхаргава утверждал, что при описании общества или экономики мы вынуждены пользоваться нередуцируемыми социальными понятиями, которые невозможно рассматривать в отрыве от общества, и что многие экономисты, приверженцы методологического индивидуализма, используют — и всегда использовали — социальные понятия и категории. Эрроу в качестве примера привел и убедительно показал, что такая переменная, как цена в конкурентной модели, представляет собой нередуцируемое социальное понятие. Каждый индивид принимает цену как данность, но установившиеся цены — результат выбора всех индивидов. Таким образом, когда экономисты — убежденные методологические индивидуалисты — при построении моделей равновесия используют некоторые нередуцируемые социальные понятия, на самом деле они таковыми не являются. Сознательно или нет, они следуют методу, использующему общественные категории [8. С. 106, 107].

Дальше Басу отмечает, что есть еще более дискуссионные заявления относительно роли социальных понятий в экономике. В частности, о допустимости определенного класса утверждений в общественных науках, таких, например, как это: «Землевладелец будет предпринимать действие d, потому что оно согласуется с его классовыми интересами». Действием d, к примеру, может быть «отказ от приема на работу слуги, который покинул другого землевладельца и обещает работать за невысокую плату». Басу назвал это утверждением Y. Экономический мейнстрим не сомневается в том, что подобный вывод ложен. К. Басу полагает, что если экономическая теория хочет лучше взаимодействовать с реальностью, она должна допускать использование таких положений. Он показывает, что экономическая теория чем дальше, тем охотнее соглашается с тем, что индивидуальные предпочтения являются эндогенными, что они развиваются и могут реагировать на то, что происходит в обществе как таковом.

Он приводит следующий пример. Если в данном обществе более 60% людей носят джинсы, каждый индивид готов платить за джинсы больше предельных издержек производства джинсов; в обратном случае он готов платить меньше. В таком обществе будет возможно